Проректор, которая поет

Проректор, которая поет    

     После защиты докторской диссертации Сергею Викторовичу предложили работу на полную ставку профессора в учебном институте. Пришлось оставить исследовательский институт, в котором он работал. Но – только формально, так как связи с научными исследованиями после ухода из института сохранились  И Сергей всегда старался участвовать в совместной научной работе по проектам. Хотя и с трудом, но находил для этого время.
  Учебная нагрузка в вузе была высокой – лекции, семинары и лабораторные занятия со студентами. Кафедра, на которой он работал, была выпускающей, то есть еще много времени уходило на курсовые проекты студентов по специальным темам, бакалаврские и магистерские дипломные работы. В первый свой лекционный семестр он тогда и услышал от отца это слово – рядовой. Отец был ветераном ВОВ и десятки лет в прошлом посвятил преподавательской работе в вузах и техникумах. Видимо с военного времени он сохранил то слово в своем лексиконе и с успехом применял его для характеристики учебной работы преподавателя вуза. Рядовой профессор – вот так он с некоторой иронией охарактеризовал начало лекционной работы Сергея со студентами. Прилагательное «рядовой» Сергею не нравилось, а вот существительное ласкало слух и перекликалось со словом «профессионал», которое также казалось похвальной характеристикой.
- Ну, ладно, - думал Сергей.- Рядовой, так рядовой. Главное, что есть подтверждение, что – профессионал. А к профессионалу любое определение кажется бессмысленным, и совсем не портит его. Пусть даже и рядовой. Хотя, рядовых  профессионалов  не бывает. Есть просто – профессионал. Или нет его.

      Учебная работа в вузе дала возможность Сергею Викторовичу узнать многих людей, работающих в должности профессора или даже имеющих ученое звание  профессор. Уже стало понятно, что не любого профессора можно охарактеризовать тем главным словом профессионал, даже если тот профессор  начинал лекционное занятие со студентами так:
-Я – профессор такой-то...Буду читать вам лекционный курс...

Девушка неплохо пела. Главное, как говорил Незнайка, чтобы громко. Чтобы всем было слышно. В школе участвовала в самодеятельности. А если к праздникам устраивались концерты, то и она – туда же. Стремилась к сольным номерам. Но разрешали не всегда. Видимо громкость не всем подходила. Может быть даже хотелось потише.

Нет, она не попала ни в консерваторию, ни в оперный театр. Может не прошла по конкурсу, а может желания не было пробиваться.  Или быстро поняла, что в оперном пении кроме громкости в голосе что-то еще требуется.

В институте умение, а главное, желание петь – вполне пригодилось. Специальность свою развивала на кафедре «Приборы», где быстро поняла, что какие бы кнопочки на осциллографе не нажимала, все равно на экране нужная фигура Лиссажу не высветится. Даже если пальчики бегали по кнопочкам прибора в правильном порядке, установленным заранее по лабораторной работе какого-нибудь студента-«секаря». Ну и ладно. Именно в атмосфере «Приборов» девушка поняла, что главное – это петь, и тогда любая лабораторная или курсовая работа, а также и зачет, будут сданы. Во-время. И неплохо. Троек не было. Иногда и высший балл проскакивал. А если постараться, то есть подумать кое о чем заранее, то и на именную стипендию можно было рассчитывать. Большинство работ по «Приборам» выполнялось парами студентов, и значит надо было только найти в свою пару «секаря», которому ее громкость голоса импонировала.

Вот так девушка, которая пела, и закончила успешно технический вуз и осталась шлифовать свой голос, обучаясь в аспирантуре. Праздники и концерты в техническом вузе никто же не отменял. И кто-то же должен был заниматься их организацией. Ну и участвовать тоже. Главное, чтобы желание было. Петь – в техническом вузе.

Нельзя сказать, что карьера молодого специалиста развивалась стремительно, но в любом случае, быстрее, чем у тех, кто корпел над приборами и пытался создать новые космические корабли, которые бы «бороздили просторы Вселенной». У сотрудницы, которая пела, быстро развивались просторы ее вселенной, в которой она хорошо ориентировалась, понимая, где, когда и кому надо «спеть».

Не за горами оказалась и должность профессора, а потом и звание. Должность проректора по делам студентов стала естественным выходом всех трудов по шлифовке голоса. Возможно должность такая под нее и была создана. Ведь никто лучше ее не мог проявить свой прежний «артистический опыт учебы в техническом вузе» в делах, требующих организации массовых меропритий к праздникам и в заботе о студентах с зачатками артистическо-организаторских способностей. Забота (задача) – как освободить таких студентов от надоевших и нудных курсовых и практических работ по изучению растворов, материалов и измерительных приборов. Сколько ж можно их пересдавать неприступным преподавателям - рядовым профессорам? На носу – один юбилей института, потом за ним – другой. Тоже славный и ответственный. А где же найти время для «ее студентов», участвующих в репетициях и подготовках вокруг да около.

Тут уже не до химии, физики и математики. Тут думать надо. Намного больше, чем в квантовой механике. Тут своя механика. Механика громкого голоса и ... человеческих отношений. А в них свои, часто неявные, законы. Это вам не микромир какой-то. С его уравнением Шредингера и оператором матрицы плотности.

Пела, пою и буду всегда петь – видимо такое кредо было у проректора, которая поет. Только с таким девизом и можно было заботиться о «делах студентов», которые, скорее всего, тоже будут петь. Или уже «поют» в капелле проректора. Самые смышленые уже с первого курса усвоили, что важно держаться за профессора с голосом. Тогда и не надо будет корпеть над учебниками, и вся учеба в вузе будет как сплошной праздник. Праздник, который всегда с собой.

Из студентов третьего курса в тот семестр к Сергею Викторовичу были прикреплены юноша и девушка. Он считался руководителем курсовой работы для этих студентов, подбирал для них литературу, проводил консультации, обсуждал план. Фамилию юноши он никак не мог запомнить правильно – казалось, Самойлов, Соломатин, Сазонов или еще что-то в таком же духе на букву С. Договорились о времени консультации. Студент не пришел. Репетиция перед юбилейным концертом помешала. Когда студент добрался до профессора и Сергей Викторович взглянул на тот вариант курсовой работы, стало ясно, что работа списана с одной из курсовых прошлых третьекурсников. И не лучшим образом. Не тянула даже на проходной «удовл.» Таких студенческих работ Сергей Викторович видел много, и каждый раз объяснял студентам, какие требования предъявляются к работам, что и как нужно исправить в работе, чтобы она действительно стала курсовой и готовой для сдачи. Соломатин-Самойлов-Сазонов на следующую встречу с профессором принес тот же самый вариант курсовой работы... Правда, замечания, пометки и вопросы професора на полях распечататнного текста были ликвидированы. Сам текст остался прежним. Сергей Викторович снова указал на недостатки написанного текста и снова пояснил, как и что надо исправить. Соломатин-Сазонов-Самойлов исчез, но...

Через несколько дней на заседании кафедры заведующий сказал Сергею:
- На последнем ректорате ко мне подходила проректор «певица» и интересовалась одним вашим студентом. Что там за проблемы у него с курсовой работой?
- Пока вариант, что я видел, не проходит. Не соответствует правилам и требованиям к курсовым работам, что мы разработали на кафедре и Вы утвердили. А студент исправлять не хочет, хотя я пояснил ему, как и что надо переделать. Такие дела.
-Да-да, конечно. Все работы должны удовлетворять разработанным требованиям.

Студент не приходил больше, но на столе Сергея Викторовича в преподавательской комнате появилась курсовая работа того студента – это был прежний вариант работы, который профессор уже исправлял и на котором писал замечания.  В нижней части титульного листа было написано – руководитель работы, и стояла фамилия Сергея. Оценки и подписи не было. Ожидалось, что Сергей Викторович поставит оценку и свою подпись. Потом был звонок  Сергею – от той, которая поет, и ... напоминание, что сроки сдачи курсовых работ что-то уже затянулись, и некоторые из них никак не сдаются... просьба к руководителям студентов – ускорить...

Студент не появлялся, время шло, а курсовая на столе в преподавательской оставалась без движения. Сергей недоумевал:
- Они (студент Соломатин-Самойлов-Сазонов и покрывающая его проректор, которая поет) – что? Хотят, чтобы я подписал слабую работу? Так странно – ведь рекомендации даны, литература подобрана, план исправлений составлен... Всего-то нужно пару часов посидеть в библиотеке. И работа стала бы лучше. Значит, студенту лень дойти до библиотеки? И проще «надавить» на профессора? На рядового. Неужели «поющая» всесильна? И громкий голос заставит расписаться на титульном листе недостойной для принятия курсовой работы?  Сергей не верил в подобный исход даже после второго разговора (напоминания) заведующего кафедрой с ним о пресловутой курсовой.

У профессора было окно между занятиями. Сергей сидел в преподавательской комнате и просматривал свои материалы для следующей лекции.
- Здравствуйте, Сергей Викторович. Я сама к Вам пришла. Как профессор к профессору.
Да, действительно, к его столу подошла проректор, которая поет.  Сергей понял, что речь снова пойдет о той курсовой, которую студент упорно не желал исправлять хотя бы до приемлимого статуса «удовл». Проректор попросила Сергея повнимательнее отнестись к той курсовой работе студента. А Сергей отрицал возможность вмешаться кого-либо в написание (переписывание) курсовой работы студента, напирая на то, что курсовая – это труд самого студента, а профессор может ее только оценить отметкой.
- Ну, так и оцените. И подпишите.
- Пока нечего оценивать и подписывать. Работа сырая и ее надо исправлять.
- А хотите, я Вам песню спою?
Сергей удивленно посмотрел на проректора, и тут же понял, что они не смогут работать вместе в этом институте. И кто-то должен уйти? И этот кто-то конечно – рядовой. Потому что в арсенале той, которая поет, надежные методы по «воспитанию и обучению студентов». И громкий голос, для которого «рядовые» не преграда. Это ж проверено годами и опытом.

Второй студент Сергея – девушка с фамилией Мазлова. Она получала именную стипендию и..
не хотела исправляять курсовую работу, которая в текущем ее состоянии могла быть оценена только на «три». Сергей не понимал, почему Мазлова была согласна на «удовл», хотя имела возможность получить более высокую отметку. Надо было только немного поработать над курсовой работой и исправить недостатки. Неужели она не хочет в следующем семестре получать именную стипендию? И это выглядело странным. Мазлова согласилась на тройку и подпись профессора. Поставив «удовлетворительно» и расписавшись на титульном листе работы Мазловой, Сергей Викторович еще не представлял, на сколько могут быть хитры и коварны  студентки, получающие именную стипендию. Такие не остановятся ни  перед чем – только бы получать именную.

После подписи профессора-руководителя на титульном листе студент идет к  любому другому преподавателю кафедры и защищает перед ним свою работу. На самом деле, защиту курсовой работы должна была проводить комиссия, состоящая хотя бы из двух преподавателей. Но в условиях учебной нагрузки (перегрузки, на самом деле) найти двух свободных преподавателей в отдельный отрезок времени часто не получалось. Напряженность зачетной недели, и понимание того, что вот-вот начнутся экзамены, усиливали нехватку времени в учебной работе. И потому реализовывался почти всегда крайний случай - курсовая защищалась пред комиссией из одного человека.

Общие правила приема курсовых работ комиссией рекомендовали не менять сильно оценку, данную студенческой работе руководителем. Только сдвиг на 1 балл (выше или ниже) от оценки, поставленной руководителем. Если "тройка" - от руководителя,то выше 4 уже на защите не ставили. Как бы прекрасно студент не расписывал свою курсовую на защите. Потому так важно было для студента получить от руководителя хорошую оценку за свою работу. Тот студент, который часто консультировался у своего профессора-руководителя, всегда имел шанс добраться до высшего балла в оценке своей работы.

Когда ведомости по приему курcовых работ, сдали в деканат, выяснилось, что у Мазловой стоят обе пятерки за курсовую работу. Первая поставлена, якобы, профессором-руководителем, а вторая уже выставлена на защите работы вторым преподавателем. Мазлова подделала оценку (три), выставленную Сергеем Викторовичем, и его подпись, сама себе «нарисовала» «отлично» и пошла сдавать (защищать) работу преподавателю, который был занят на самом деле. И преподаватель, спешащий по своих делам, уже оценивал работу Мазловой по принципу – раз ей руководитель поставил 5, то зачем я еще буду что-то менять. Пусть так у нее и будет далее «пять». Вот такие дела. А тройку-то Мазлова с титульного листа извела.

Как-то Сергей Викторович уже начал принимать зачет у группы студентов. И тут появился еще один студент из этой группы и положил зачетную книжку на стол профессора:
- Извините, профессор, я немного позже приехал. Возле здания института стоит мой "Вольво". И я не выключал мотор на моем авто. Меня бизнес ждет. Сколько?

Сергей все-таки ушел из того технического вуза. Профессор, хотя и рядовой, не вписывался в общую схему, где главенствовал громкий голос.

PS
Интересно, после многих прошедших лет - кем все-таки стали в жизни и чем занимаются  "именная студентка" Мазлова и ей подобные бывшие студенты? Неужели проектируют новые средства передвижения на другие планеты? Сергей Викторович не хотел бы оказаться в таком корабле. И другим не советовал бы попасть в него, даже если полет представляется бесплатно заманчивым и интересным. Ведь он может оказаться последним.


Рецензии
все правильно. все так и было, и наверное и осталось. я из-за сына секретаря обкома по идеологии лишился партбилета и кафедры. впрочем, за партбилет спасибо.

Михаил Шанидзе   25.08.2020 20:11     Заявить о нарушении
Михаил, спасибо за отклик. Значит, "громкий голос" секретаря обкома сработал тогда в Вашем случае. А кому кафедра досталась потом? Наверное, тому, кто правильно "пел в ансамбле" секретаря обкома по идеологии.

Всего доброго,

Виктор Виров   26.08.2020 18:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.