Забытые имена. Людмила Геоли

   О Людмиле Геоли я хочу рассказать тут вовсе не потому, что она, получается, моя троюродная тётка, причём кровная (а это, согласитесь, весьма дальнее родство, чтобы им можно было гордиться и размахивать как жупелом). Просто я чувствую некую несправедливость, что имя это забыто у нас намертво, и случилось это вовсе не сейчас или десять-двадцать лет назад. Уже в семидесятые годы имя это не говорило ничего и никому. А ведь в Советской эстраде 1930-х годов имён артистов, из тех, что на слуху, было не так уж и много. И имя Людмила Геоли - одно из них.

   О том, что Геоли была артисткой, якобы известной, популярной, я слышал с детства. От мамы. Однако ни мои школьные друзья, ни даже их родители ничего о такой не слышали. Даже краем уха. О ней не выходили статьи, о ней не говорили по телевизору, песни в её исполнении не звучали по радио даже в ретро-передачах. Я не мог себе её представить, потому что на глаза не попадались её фото. И фамилия странная. У меня зародились сомнения - уж не миф ли это вообще, рождённый странной фантазией матери? Правда, тётка подтвердила: мол, да, была такая, пела, помню, какая-то там родня нам. Наверняка умерла уже. Да и всё.

   Первое "независимое" подтверждение, притом твёрдое, несомненное пришло только в начале восьмидесятых, когда из нашего трёхпрограммного стационарного, подключённого к радиорозетке приёмника низкий баритон Виктора Татарского, ведущего "Встреча с песней", предварительно зачитав, как водится, письмо какого-то фронтовика (а фронтовики уже и тогда были редкими "птицами"), предложил прослушать песню "Ведёрко" в исполнении Людмилы Геоли. Песня была в псевдонародной стилистике - жанра, распространённого в начале ХХ века, но совершенно почившего к середине того же столетия - поэтому она меня, тогда молодого человека, воспитанного на твисте, роке и диско, не впечатлила вообще, исполнение тоже, да и пластинка довоенная патефонная на 33 оборота - с щелчками и хрипами - не добавляла свежести восприятия. Но голос я услышал. Хорошо поставленный голос артистки оперетты. Профессионалы поймут о чём я: такой голос не спутаешь с голосом просто эстрадной исполнительницы. Или с голосом оперной дивы. В те же приблизительно годы мать нашла в кипе старых фотографий и фотографию Геоли. Любительский снимок, сделанный у родни, "на посиделках", в  шестидесятых. Да ещё и не в фокусе. Вся её карьера к тому времени осталась за спиной. Но всё это было неважно! - это был единственный на то время снимок настоящей Геоли. Я увидел одутловатое лицо женщины, что называется, в возрасте, хотя и не пожилой.
   С тех пор я жаждал записать голос Геоли. Для этого подсоединил шнуром катушечный магнитофон к радиоприёмнику, и стал ждать. Передача "Встреча с песней" была еженедельной и без повторов. Песни звучали только ретро, записи - до начала шестидесятых годов. Исполнителей тех - по пальцам пересчитать,  так что я полагал, что... Напрасно! Шли год за годом, но больше в передаче о Геоли не вспоминали.

   В следующий раз я услышал Геоли только в году двухтысячном или в две тысячи первом. Не спалось, знаете ли, в ночь, вот и крутил колёсико приёмника, теперь уже FM-диапазона, пока не выкрутил на ретро-программу одной известной станции. В студию пригласили собирателя старых граммофонных пластинок. Ведущий и собиратель говорили о своём, а слушателям предлагалось делать заявки в прямом эфире. И я позвонил, и заказал Геоли. Любую композицию, на их выбор. "Я точно знаю, - добавил я, - что записи у неё были. Я слышал одну в передаче у Татарского." "Как? - переспросил знаток-собиратель, - Как точно пишется её фамилия?" "Геоли, - повторил я, - через "е" пишется." И тот собиратель нашёл-таки у себя Геоли. Точнее, дело обстояло так: непосредственно в доме у собирателя то ли его жена, а то ли сестра, искала пластинку на стеллажах, и ежели находила, ставила на патефон. Вот так и доносился звук - через патефон, телефон, на радио, затем - в эфир. Плюс закапал дождь, что создало дополнительные помехи. Поэтому запись у меня получилась совсем бедовая. Но я всё же записал. На кассету. Так совпало, что они опять поставили "Ведёрко", хотя, как я теперь знаю, на оборотной стороне пластинки 1939-го года  есть другая запись Геоли (которую я, кстати, до сих пор не услышал) - "Анечка-душечка". Тоже псевдонародная песня.
   Тогда у меня возникло подозрение, что кроме этого "Ведёрка" больше записей у Геоли и не было. Зря! Да, я замечаю иногда за собой, что бываю просто конченым пессимистом.

   Информации о Геоли было невероятно мало, и кроме как у моей матери, спросить было не у кого. А мать приходилась Геоли троюродной сестрой. Каждый может попробовать представить себя на месте человека, которого сын просит подробно рассказать о жизни троюродного брата или сестры. Нет, правда! - много ли у Вас есть на их счёт информации? Особенно если тот троюродный старше Вас лет на "дцать" и скончался в доинтернетную эру? Но, как мне кажется и сейчас, у матери информации о Геоли оказалось много, просто "море", поскольку мать моя была женщиной общительной и любопытной. А главное, она с Геоли встречалась, бывала у ней в гостях. Она её помнила! Зрительно. Поэтому самое неожиданное и радостное открытие случилось, когда мы заехали с матерью к дальней родне, в Сокольники, и там нам показали старые фотографии, причём люди сами не знали, кто там, собственно, на них изображён. А мать сразу же определила Геоли. Там было с Геоли фотографий пять, причём на одной Геоли была сфотографирована вместе с моей матерью (все фото - до моего рождения), а на другой - с моей бабушкой! Фотографии были разных годов. По некоторым признакам я определяю одну серию 1957-ым годом, другую - 1962-ым. Лет семь назад я специально съездил к родне с цифровым аппаратом, и отснял для себя интересные снимки. Так фотографии Геоли (с небольшими комментариями к каждой) впервые появились в сети.
   Их и сейчас можно отыскать в Яндекс-Фото. Тогда же в сети я опубликовал повесть "Жоржик", где также мельком упомянул песню "Ведёрко" (о других песнях Геоли не знал) и само имя - Людмила Геоли.

   А дальше... Кинутый с горы снежок пошёл нарастать новыми слоями. Появились песни в сети. Сначала их было пять, потом шесть, потом девять. Сейчас десять. Ещё о двух записях (те самые: "Ведёрко" и "Анечка-душечка") точно известно, что они были сделаны, выпущены на одной пластинке в 1939-м, которую затем перевыпустили в начале 1950-х годов. Последнюю торговали в сети за 1000 рублей, не знаю, может, кто и купил. В Ленинградском Госфотоархиве, похоже, решили монетизировать информацию, поэтому предлагали купить оригиналы старых фотографий (в цифровом, разумеется, виде) всем желающим за определённую сумму. Фото Геоли на концерте в блокадном Ленинграде, сделанное в ноябре 1943-го года, оценили в 400 рублей. Спасибо, конечно, но чтобы представить себе тогдашнюю Геоли, мне достаточно было и той уменьшенной копии фотографии с нарочитыми полосами, что была выставлена на "витрине" (и которую я благополучно "скачал"). Кто-то выставил на продажу афишу одного из последних её сезонов. Кажется, за 1957-й год. Концертная программа называлась "Шутка в песнях". В 3000 оценили бумажный оригинал. А недавно появился фотооткрытка с Геоли, явно 1930-х гг. Знаете, модно было, ещё с дореволюционных времён, продавать фото популярного артиста как открытку. Это одновременно добавляло популярности и самому артисту, и приносило какие-никакие барыши распространителям. Поскольку первая песня Геоли, записанная на грампластинку, вышла в свет в 1936-м году ("Молодость", Геоли - первая исполнительница), то и фотографию я определяю тем же годом. Кто-то сохранил, и вот теперь совсем другие люди пытаются продать открытку за 1000 рублей. Всё это очень интересно, разумеется, но я не фанатик вещей, я собиратель информации.

   В "ЖЖ" у одного популяризатора Советской (Российской) эстрады, пишущего посты на английском, вышла статья о влиянии французского поэта и композитора Беранже на русскую культуру. Разумеется, выплыл Пушкин со своим антизападным стихом "Рефутация г-на Беранже", и Хиль, и Геоли, поскольку в её репертуаре (как затем и в репертуаре Хиля) был целый цикл "Песен Беранже"). Я не собираюсь пересказывать заметку. Просто автор использовал фотографию, которую я выложил в сеть, а с подписью под ней что-то себе додумал, и разумеется, переврал. Написал: "Геоли среди своих тёток в своём доме в Сокольниках". Действительно, как я и прокомментировал снимок в Яндексе-Фото, Геоли снялась со своими тётками (двумя двоюродными и одной родной, одна из которых, кстати, моя бабушка). И снимок был сделан в Сокольниках - что правда. Только она никогда в Сокольниках не жила. Приезжала в гости. А где она жила, я расскажу ниже.

   Сейчас я предоставлю осколки биографии Геоли. В любом случае, на сегодняшний день, похоже, никто, кроме меня, не владеет даже такими крохами информации о ней.

   Людмила Филипповна родилась в Москве, в десятых годах двадцатого неспокойного века. И конечно же, родилась она никакой не Геоли - у ней была доставшаяся ей от отца хоть и не совсем простая, но обычная русская фамилия. Отец её держал несколько лавок в районе Таганки (возможно, там и жил) - продавал копчёности, сосиски, сардельки, колбасу и пр., и по русской традиции и фамилию взял, соответствующую занятию. Кому интересно, может поковыряться в нете - в описании к некоторым фотографиям Геоли я её привожу. Дочь свою он наверняка любил, потому что в те непростые времена она получила музыкальное образование. У ней был хорошо, по-настоящему поставленный голос. На первых пластинках её представляли как "артистку театра Оперетты". Но в оперетте на первых ролях артистке с той девичьей немного смешной фамилией, какая была у неё, делать было нечего. Я предполагал одно время, что Геоли - это просто сценический псевдоним, взятый ею чуть ли не из воздуха. Одна моя родственница, знавшая о Геоли куда меньше, чем я, утверждала однако, что фамилия ей досталась по мужу. И однажды я отыскал подтверждение: автором слов к нескольким песням, записанным на граммофонные пластинки в двадцатых годах, был некий Сергей Геоли. Скорее всего, он был для неё не только мужем, но и кем-то вроде импресарио. Иногда, получается, писал непритязательные тексты к песням. Больше о нём ничего сказать не могу.

  Что называется, "выстрелила" она в 1936-м, после исполнения песни "Молодость". У песни была простая лёгкая запоминающаяся мелодия и с юмором написанный текст (Спасибо композитору Матвею Блантеру и авторам слов - Ю. Данцигеру и Дм. Долеву!). Даже сейчас эта песня звучала бы свежо и легко. Я слышал её в детстве - тогда, похоже, её пел детский хор. Вот, к примеру, строки последнего куплета:

"На газоне центрального парка
В тёмной грядке цветет резеда.
Можно галстук носить очень яркий
И быть в шахте героем труда.
Припев:
Да как же так: резеда и "героем труда"?
Почему, растолкуйте вы мне?
Потому что у нас каждый молод сейчас
В нашей юной прекрасной стране!"

   Эту бодрую песню с озорными словами запела вся страна, а для Геоли это был открытый путь к вершинам тогдашней эстрады.

   Она рассталась с театром. Поступила в Москонцерт. Начались гастроли. Вот, к примеру, отрывок из статьи о гастролях Геоли в Новосибирске (газета "Советская Сибирь от 12 ноября 1940-го года):
"Свободно, без обычного опереточного штампа поёт Геоли арии из старинных классических оперетт. Особенно тонким художественным исполнением отличаются "Сцена у телефона" из оперетты "Кумушки" Варнея, "Хабанера" из оперетты "Марекита" Отрана и "Колыбельная" из оперетты "Креолка" Оффенбаха.
Успех Геоли, её умение завоевать симпатии зрителя, помимо хороших вокальных данных, объясняются также чёткой, продуманной обработкой каждого текста, каждой детали. Танцы, которыми Геоли сопровождает пение, всегда удачно гармонируют с текстом и сливаются с ним воедино. Песня и танец Геоли создают цельный художественный образ."

   Она выступала в одних концертах с теми, кого впоследствии признают корифеями эстрады (Утёсов с его оркестром, Миронова и Менакер, Изабелла Юрьева, Рина Зелёная). Она была завсегдатаем довоенных Новогодних радиоконцертов (предтеча "Голубых огоньков"). У ней нашлась своя ниша, отличный от других отточенный репертуар: песни из оперетт, цикл песен Беранже, псевдонародные русские песни и такие же "народные" песни стран мира (в основном - Южной Америки). Всегда с юмором, с возможностью танца при исполнении и почти с обязательным привкусом лёгкого флирта, характерного для артистки, вышедшей из оперетты. Без преувеличения можно сказать, что каждая песня в её исполнении - это был отдельно поставленный номер, миниспектакль. Неоднократно выступала в ленинградском Театре эстрады и миниатюр (с конферансом молодого А. Райкина). Весной 1941-го также в Ленинграде (похоже на то, что в предвоенные годы считавшаяся "московской звездой сцены", она там жила, либо жила на два города: Москва-Ленинград) Геоли записала на пластинки несколько песен.

   Война внесла свои коррективы. У меня нет подтверждений, что Людмила Геоли давала концерты поблизости от фронта или в составе "фронтовых бригад", но то что она гастролировала по стране, и прежде всего, давала концерты в войсках, - тому подтверждение есть. Приведу отрывок из книги "Песенная летопись Великой Отечественной войны" А.И. Железного (глава "Морячка"):
"Как-то летом 1942 года в Москву приехала известная исполнительница городских и цыганских романсов Кэто Джапаридзе. К тому времени репертуар её существенно изменился, в нём стали преобладать песни современных советских композиторов, преимущественно на военные темы.
На одном из её концертов побывал композитор Л.Бакалов, и был приятно удивлён, услышав, как певица с большим успехом исполняла его «Морячку».
После концерта он подошёл к певице и спросил, откуда она знает эту забытую им песню? Джапаридзе рассказала, что некоторое время назад она выступала перед красноармейцами в монгольской столице Улан-Баторе. Она побывала на концерте Ансамбля песни и пляски группы войск Красной Армии в Монголии, где и услышала песню «Морячка». Как оказалось, Ансамбль перенял её из репертуара Людмилы Геоли."
   А вот фрагмент заметки из газеты "Челябинский рабочий" от 3 декабря 1944-го года: "В  помещении Дома Красной Армии прошли концерты Людмилы Геоли. В программе выступления арии, песни, куплеты, вальсы, ариэты и романсы советских, венских и классических оперетт, а также жанровые советские, французские, американские песни."

   Сразу после войны, в 1945-м, вышла пластинка с песней "Танголита" из оперетты "Бал в Савойе" композитора Абрахама. Просто, чтобы напомнить, приведу строки припева:

"В тот миг, когда танцует Танголита,
Все мысли кружит любовный бриз.
Для тех кого целует Танголита,
Законом служит ее каприз.
Сегодня о тебе одном мечтает,
А завтра даже видеть не желает,
У ног твоих весь мир мой, Танголита,
О, Таноголита, толпы кумир."

   Это очень известная композиция, до сих пор исполняемая, в общем, шлягер. Татьяна Шмыга, помню, прекрасно пела. Однако, надо отдать должное: первой исполнительницей этой песни на русском языке и вообще в СССР была Людмила Геоли. Пожалуй, это был её последний взлёт. Её подвели рамки жанра, в которые она себя вогнала. Выбери она для исполнения несколько песен об Отечественной Войне, её наверняка до сих пор бы знали и помнили.
   Между прочим, это чувствовали и люди, курировавшие тогда эстраду со стороны государства. И критиковали. По делу.
   Вот отрывок из статьи "Эстрада сегодня" журнала «Советское искусство» от 11 апреля 1947-го года:
"Песни о Родине, о Москве, о неузнаваемых окраинах и больших городах готовит Леонид Утесов со своим джаз-ансамблем. Программу, целиком посвященную теме нашей Родины, покажет К. Шульженко. Она начинает ее новой песней М. Исаковского о Москве. Л. Геоли, долгое время выступавшая со старым репертуаром, подготовила новые песни советских композиторов." Но, что-то, видимо, не получилось, и Геоли, что называется, съехала на старый репертуар.

   В нете я даже нашёл брюзжание "русской интеллигенции", пригревшейся где-то за океаном, по поводу преследования в последние годы жизни Сталина "безродных космополитов". Эта так называемая "русская интеллигенция" и Геоли в "свои" засунула - как пострадавшую от "кровавого режима". Вот какие на её долю пришлись испытания (как её "гнали и травили", дословно, якобы из передовицы одной из центральных газет того времени): "Стиль исполнения пропитан духом буржуазных салонов и мюзик-холлов у певиц Тамара Церетели, Изабелла Юрьева, Людмила Геоли. В основе их творчества нет простоты и народности." Возможно, это фейк, чтоб доказать что "травили"! Но даже если и нет. Даже если так "травили"...
   Когда мою мать, свою троюродную сестру, в середине пятидесятых Геоли пригласила к себе в гости, мать не заметила, во всяком случае, сильных материальных затруднений у "гонимой". Геоли проживала одна, без мужа, то ли в семикомнатной, то ли в восьмикомнатной квартире в доме на Гоголевском бульваре в Москве. На втором этаже. С приходящей прислугой. Да, в начале ХХ-го века такие квартиры в Доходных домах сдавались под одну семью. Но в двадцатые годы их почти все "уплотнили", разбив на "коммуналки". А вот "гонимая" Геоли в такой проживала одна - в стиле барыни начала века. Кстати, сама Геоли "гонимой" себя не считала (может быть потому, что она была Геоли только по мужу?).

   В конце 1960-х дом на Гоголевском был реконструирован, и Геоли переселили в однокомнатную квартиру в районе Кунцево, где она и прожила до кончины в 1990-м году.

   Такая судьба. Справедливо ли, что она не стала настоящей негаснущей звездой Советской эстрады? Наверное. Правы были кураторы. Чтобы стать своей для поколения переживших войну, надо было иметь в репертуаре "военные" песни. Не лениться, и чувствовать себя частью народа, а не парить над ним. Так что - да, отчасти справедливо. Но справедливо ли, что её имя остаётся намертво позабытым вот уже несколько десятилетий? Намертво! Нет! Конечно, нет! Я не вижу разницы, чем песня Изабеллы Юрьевой "Саша, ты помнишь наши встречи" сильнее и ярче, и более "шлягерней" что ли, чем  та же "Молодость"? На мой вкус, так "Молодость" - круче. И та же "Танголита" - песня просто замечательная и у многих до сих пор на слуху (её "минусовку" даже ставили в ретро фильмы для создания "атмосферы" (к примеру, военный детектив "Приступить к ликвидации" 1983-го года))!

   Нельзя вычёркивать из истории эстрады имя, известное и даже гремевшее в тридцатых, сороковых годах, хотя бы потому, что история эстрады неразрывно связана с историей страны, а имён в эстраде тогда было наперечёт. Да просто нельзя отнимать у людей их Историю.

   Так что напрочь позабыта Людмила Филипповна Геоли совершенно незаслуженно, и эта статья - напоминание о ней.


P.S.

Выражаю особую благодарность Людмиле Ивановне С., сохранившей архив Людмилы Филипповны, за замечания и дополнения.

Итак...

Даты жизни и смерти Людмилы Филипповны Геоли: 22.12.1907 - 30.08.1990.

Далее, вот перепечатанный текст автобиографиии Л. Геоли, написанный её рукой:

"Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР.
ГАСТРОЛЬБЮРО.
АВТОБИОГРАФИЯ.
Я родилась в Москве в 1907г. Отец служащий. Училась в хореографической школе Большого театра, потом в музыкальном техникуме. В 1931 году поступила в театр им. Немеровича-Данченко. Там служила 3 года. В 1937г. поступила в Моск. гос. Театр оперетты. Там проработала почти 3 года. С 1939г. работаю исключительно на концертах, в основном самостоятельно. В Мосэстраде, в ВГКО. Теперь работаю в гастрольбюро. В союзе РабИс состою с 1931г.
26V52 Л.Геоли"

Вопрос о занятии отца Дюдмилы Филипповны - Филиппе Филипповиче Колбасине - на сегодняшний момент повис в воздухе.
Рассказ об огромной квартире в доме на Гоголевском - наполовину миф. Нет, дом-то был, и квартира та была, и была она невероятных размеров. И Геоли действительно там проживала. Но не одна. Это была коммуналка. За Геоли, после кончины её матери, там числились две комнаты: одну (правда, огромную, и даже и по нынешним меркам (размер комнаты - около 40 метров квадратных)) занимала она, в другой - крохотной - проживала прислуга. Так что в своё последнее пристанище - однокомнатную квартиру в Кунцево - Геоли переехала без особых сожалений.
Не было и никакого "брачного афериста с Кавказа", а был муж, последний, который действительно был гораздо младше её, и с которым, после несколько лет супружеской жизни, она достойно рассталась. Так что весь рассказ об "аферисте" оказался пшиком - досужими домыслами и игрой в испорченный телефон (а если что и было (прописка и т.д.), то всё это вполне вмещалось в рамки тогдашних законов), поэтому абзац об "аферисте" из заметки был полностью удалён.

Ю.Ю.Елисеев, 25.02.2018.


P.S.2

С согласия близких Людмилы Филипповны - быстро, абрисом очерчиваю личную жизнь артистки.
Первым мужем был известный российский (советский) дерматовенеролог Николай Черногубов (1883—1942), в дому которого было принято переходить с русского на французский и наоборот. И тогда (по признанию самой Людмилы Филипповны) она, накупив учебники, засела за французский (дабы соответствовать). Но брак был непродолжительным - сказалась разница в возрасте - и завершился разводом супругов.
Вторым мужем Людмилы Филипповны был тот самый Геоли (или, по другим данным, Геолиб), о котором можно сказать пока лишь то, что от него Людмила Филипповна взяла то ли фамилию, то ли часть фамилии, сделав её одновременно своим сценическим псевдонимом.
В третий официальный брак Людмила Геоли вступила в феврале 1943-го года. Избранником оказался аккомпаниатор артистки Раймист Яков Михайлович. Тут соединились не только чувства, но и общее дело, и любовь к музыке. Брак был долгим, по-видимому, счастливым, и завершился естественным образом - в связи с кончиной Якова Михайловича.
Четвёртым (и последним) её мужем был "горячий грузин" - профессиональный гитарист, служивший в оркестре Олега Лунгстрема - Владимир Георкадзе. В отличие от первого брака Людмилы Филипповны, здесь разница в возрасте была также значительной, но, так сказать, в другую сторону: муж был моложе жены на одиннадцать лет. Тем не менее, брак продлился пять лет. За время их совместной жизни Людмила Филипповна овладела грузинским (и опять всерьёз - с учебниками и преподавателями).


М., 2018.


Рецензии
Действительно, слышала такую песню!
"В тот миг, когда танцует Танголита,
Все мысли кружит любовный бриз.
Для тех кого целует Танголита,
Законом служит ее каприз.(с)

Об исполнительнице узнала впервые, к сожалению.
Спасибо, за приятные знания.

Марта По   21.09.2017 00:47     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.