Выбор или герой не нашего времени

Установленный в России начиная с 1991 года господином Ельциным единоличный режим правления страной, лишивший граждан основных экономических, а также социальных прав и свобод, приобрел черты, характерные для организованного преступного сообщества.

Причины этого явления и его последствия можно понять, проследив на страницах романа «Выбор» историю простых граждан нашей страны на отрезке времени с 1989-го по 1996 год.

Воспитанные советским режимом в духе коллективизма граждане и в мыслях не допускали, что средства массовой информации, подконтрольные государству, могут бесстыдно лгать.

В таких условиях простому человеку надлежало сделать свой выбор: остаться приверженным идеалам добра и справедливости или пополнить новоявленную стаю, где «человек человеку — волк».

Появление на страницах романа спорной для российского общества темы однополой любви делает нежелательным его чтение для лиц, не достигших совершеннолетия, воинствующих гомофобов и религиозных догматиков.

Роман является второй книгой дилогии ранее опубликованного романа "Ошибка".

Книгу целиком можно скачать на сайте  крупнейшей электронной библиотеки лит.рес через поисковик "Серж Середа".
Там же  Лицензиат приводит несколько глав романа,с которыми можно ознакомиться бесплатно.



Часть первая
 
 Глава 1
 
Зима в тот год мало чем отличалась от обычной погоды для этих мест. Однако с наступлением февраля морозные дни всё чаще стали сменяться оттепелью, порой казалось, что до весны рукой подать. Но север есть север; зима здесь долго ведёт себя полновластной хозяйкой вопреки всеобщему желанию скорейшего прихода весеннего тепла и пробуждения жизни после долгой и надоевшей всем спячки, начавшейся короткими осенними днями.
В жизни так повелось, что всё лучшее в ней мы особенно ясно замечаем весной, связывая с её приходом надежды на счастливое будущее. Надеяться и ждать народ большой страны научился. Что ни говори, но в этом ему долго помогала единственная и «родная» коммунистическая партия, которая несколько десятилетий одаривала всех надеждой в будущем жить при коммунизме, где благоденствие переполнит сердца и души людей.
Однако наступление «светлого будущего» сильно затянулось по разным причинам, поэтому к последним годам этого эпохального периода в истории нашей страны ждать и надеяться все научились по-разному.
Одни граждане, например, рассказывали и вселяли надежду, что рано или поздно, но людям всё равно удастся добраться до того самого рая, где распределение материальных благ будет происходить по известной формуле, а именно: от каждого по способностям и каждому по потребностям.
Большинство других граждан приближали этот рай конкретным трудом, выполняя государственный план на предприятиях, в шахтах и на транспорте, в колхозах и совхозах, в школах и институтах, яслях и садах, словом, всего не перечислишь, но во всём, что с гордостью называлось народным хозяйством огромной страны.
Третьи, которых в то время было ещё не так много, уже давно жили в том самом светлом будущем, прихватив для этого многое в настоящем, потому как, являясь истинными атеистами, во блага загробной жизни они не верили.
И всё же. Огромная держава, называемая Советским Союзом, уже не первый год жила новыми надеждами, пробуя и экспериментируя в политике и экономике за право граждан присоединиться к ценностям «враждебного капиталистического мира», от которого так самозабвенно ограждали свой народ все вожди и лидеры страны.
Соревнование двух систем, как окрестили в Стране Советов капитализм и социализм, в конце двадцатого столетия приближалось к финишу с перевесом сил не в пользу последнего. Слово «перестройка», сказанное однажды народу его лидером Михаилом Горбачёвым и подаваемое потом со страниц газет, журналов, звучащее в теле- и радиопередачах, вошло в сознание граждан новой надеждой сладких грёз будущей жизни народа.
Привычные кухонные разговоры постепенно переместились на полосы газет и журналов. Всё чаще раздаётся критика в адрес бывших лидеров прошедшей эпохи. Всё сильнее и настойчивее звучит слово «гласность» — как необходимый гарант проведения реформ, задуманных новым руководством страны.
Эпоха престарелых вождей от коммунизма заканчивалась весьма символично. Как-то быстро и даже обыденно их вынесли одного за другим ногами вперёд из стен Кремля, завершая их правление пышными похоронами на единственном в мире кладбище, называемом в народе Красной площадью, по которому ходили парадным строем и веселились в дни праздников.
Знаменитый некогда анекдот о Кремле как о самом большом в стране доме престарелых стал терять свою актуальность.
С приходом нового молодого лидера в СССР с большим облегчением вздохнули и на телевидении, где приходилось частенько решать непростую задачу: показывать почти умирающего генсека бодрым и весёлым на экране телевизора, да ещё при этом и спрашивать: «Как вы себя чувствуете?»
Однако последний старец-генсек так расхрабрился от слов придворных кремлёвских льстецов, что, забыв меру своих физических возможностей, поднял большой палец перед телекамерой, что-то выкрикнул непонятное, и… потух экран телевизора, и бренная затухла жизнь.
А народ продолжал рожать и растить детей. Он трудился и отдыхал в привычном пока ещё для него мире, который завоевали и защитили отцы и деды, а сохранили — матери и бабушки.
Он жил большой, как будто дружной семьёй, созданной по коммунистическому шаблону, в котором слова «наше» и «товарищ» соединились в его понимании в наивысшую форму справедливости.
И в тот момент народу было невдомёк, что часы уже начали отсчитывать в стране время прихода другой эпохи, которая готовит ему новых героев, новые жертвы и новые символы в понимании вечно идущих вместе добра и зла.
c
Они шли парковыми аллеями. Лёгкий морозец пощипывал им щёки, а под ногами хрустел снег. Александрия — так назывался этот парк, в который, полюбив его однажды, они приезжали теперь часто по выходным дням в разное время года.
Парк необыкновенно красив зимой. В своё время архитектор Адам Менелас, угождая вкусу августейших особ, создал этот уголок таким, чтобы можно было любоваться бесконечной сменой картин паркового пейзажа. А каждая такая картина — это гармония с внутренним миром нашей жизни, навевающая романтизм, она действует успокаивающе, вселяет уверенность в настоящем и грядущем.
Когда-то у хозяев этого парка и дома тоже возникали жизненные проблемы, если они искали уединения не в роскоши и богатстве своих многочисленных резиденций, не среди обилия скульптур и фонтанов, а в тихом уюте небольшого дома в кругу своей семьи.
Ещё не пришло время говорить о бывших монархах как о положительных героях русской нации. Робкие статьи знаменитого журнала «Огонёк» делали первые шаги по преодолению стереотипа, созданного историками-марксистами, под названием «эпоха царизма». А в этой эпохе, как известно по учебникам коммунистической истории, было угнетение простого народа, голод, холод и разруха.
Однако всё большее число людей тянется к знакомству с реальной историей жизни в той эпохе. Пронесшиеся над страной «вихри враждебные» оказались не в силах выкорчевать у части народа чувство к прекрасному искусству, созданному талантом свободного духа. Поэтому идут и идут многие тысячи людей круглый год на свидание с этой красотой.
Так, уже в который раз, шли и наши герои ко дворцу-музею Коттедж. Мы их оставим ненадолго, дорогой читатель. Пусть они вновь насладятся созерцанием интерьеров уютного дворца, чудесной живописью, старинной мебелью и прочими предметами искусства, тем самым снова соприкоснувшись с прошедшей эпохой. А нам пора с ними познакомиться.
В этот день прогуливались две семейные пары. Несмотря на то что в России пока ещё принято главой семьи считать мужчину, мы, тем не менее, представляя первую семейную пару, начнём с женщины.
Галина Ивановна, миловидная круглолицая блондинка с большими голубыми глазами миндалевидного разреза, ещё стройная, но уже с некоторой чуть заметной полнотой в фигуре, была коренным обитателем этих мест. Она родилась в Ленинграде, и на определённом этапе её жизни этот факт сыграл немаловажную роль в успешном развитии её карьеры, в отличие от «лимиты» — таким эпитетом награждали приезжих. Галина успешно окончила школу и без особых усилий поступила в институт. Уже в стенах родной альма-матер она проявила себя активным общественником и комсомольским организатором.
По окончании вуза, придя на предприятие, производящее сладкую и всеми нами любимую продукцию, она быстро пошла в карьерный рост, потому как смогла от мастера смены до секретаря партбюро фабрики «взлететь» всего за четыре года.
Конечно же, не обошлось и без комментариев так называемых злых языков, которые объясняли её быстрое восхождение только одним свойством её натуры, а именно: быть женщиной в нужное время и с нужными мужчинами, облечёнными партийной и государственной властью. Так судачили в кулуарах интеллигенты. Что до рабочего люда, то там особо не церемонились в выборе выражений: «Ааа, эта… ну, конечно же, пи***й сделала карьеру. Все деловые бабы так поступают, она не исключение».
С Валерием Петровичем Черняевым, своим будущим мужем, она познакомилась на студенческом вечере в университете, где он учился на юридическом факультете и куда её однажды пригласила подруга.
Ухаживание продлилось чуть меньше года, прежде чем Галя решила, что Валерий, хотя и приезжий, ей принципиально подходит как спутник жизни. На последнем курсе института у них родился сын Борька, воспитанием которого занялись, конечно же, её родители, что для Ленинграда было делом обыденным. Этим они дали своей дочери возможность делать карьеру.
Выбранная Галиной форма восхождения по карьерной лестнице во многом сформировала в ней и специфические черты характера, более присущие мужскому полу, — командовать на работе и дома. Она частенько спорила с мужем, обсуждая на кухне свои производственные дела. Ей хотелось непременно быть в курсе дел Валерия, чтобы иногда удерживать его, как она сама считала, от опрометчивых шагов. При этом она частенько повторяла выражение одного из героев любимого ими фильма: «Баба — она сердцем видит».
Валерий делился с ней многим, но не всем. И это понятно. Вот уже несколько лет он работал в одном известном всей стране учреждении, наводившем в прошлом ужас и страх на её граждан. Но сейчас это учреждение больше вызывало простое любопытство, связанное с увеличением потока публикаций в газетах и журналах о массовых репрессиях в прошлом.
Были некоторые разоблачения тех, кто, старательно сберегая идеалы коммунизма, выслеживал и доносил на многочисленных «врагов народа». Однако о полном и массовом выявлении откровенных садистов и палачей сталинской эпохи и предании их законному возмездию не могло быть и речи.
Вожди менялись, но созданный когда-то аппарат репрессий оставался незыблемым, как гарант устойчивости созданного картавым карликом-вождём режима лжи и человеконенавистничества.
Вторая семейная пара могла представлять интерес для окружающих прежде всего своим внешним видом: полной гармонией природной красоты и изящества в облике, в поведении и манерах. Главу семьи звали Владимир Андреевич Сашенко. Это был мужчина, ещё не разменявший сорокалетний рубеж, да и внешне он выглядел необыкновенно молодо. Его основная профессия, видимо, ему в этом помогла. После окончания института физкультуры имени Лесгафта он работал по специальности в средней школе преподавателем физического воспитания. Обладая с юности серьёзными навыками в области восточных единоборств, стремительно входивших в моду в СССР благодаря хлынувшим в это время западным фильмам, он щедро делился своим опытом с молодёжью, обучая их вечерами после работы в спортивной секции. Последние три года он по совместительству преподавал эту науку и в стенах КГБ, куда его в своё время порекомендовал Валерий Петрович Черняев.
Его жена, Ирина Борисовна Ямпольская, была пятью годами моложе. Стройная, со светлыми от природы волосами и карими глазами, с утончёнными чертами лица и приятным тембром истинно женского голоса, она могла привлечь к себе взоры любой аудитории мужчин, включая и тех, кто хоть раз сам хотел бы почувствовать себя женщиной. Общаться с ней было истинным удовольствием. Умение слушать и говорить с собеседниками, не навязывая своего мнения, рождало у них желание проводить как можно больше времени в обществе этой очаровательной женщины.
Но этого времени у неё как раз и не хватало, порой даже для близких ей людей. Вот уже несколько лет Ирина Ямпольская была ведущим специалистом в области детской урологии, практикующим хирургом, и работа её поглощала всецело. Уже в такие молодые годы она стремительно взлетела на медицинский олимп, успешно защитив кандидатскую диссертацию. Конечно, ей помог любимый супруг, взяв большую часть домашних забот на себя, не деля работу по принципу мужская или женская. Владимир много занимался с дочерью, помогая ей с уроками, занимаясь с ней физической культурой, которую всегда считал для себя и для других людей самым важным делом в поддержании хорошей формы и здоровья.
У Владимира была ещё одна домашняя обязанность. В семье Сашенко проживал молодой человек примерно двадцати восьми лет, которого все соседи воспринимали как родственника семьи. Его звали Алексей Викторович Рощин. Он работал переводчиком-синхронистом, сопровождая музейные экскурсии. Его также приглашали на переговоры с приезжавшими в город официальными зарубежными лицами, учитывая, что он абсолютно свободно владел несколькими иностранными языками. Только родным и близким ему людям было известно, чего стоило Алексею стать профессионалом высокого класса и добиться таких успехов в работе. Полная слепота — вот приговор, который многим в жизни перечеркнул и талант, и трудолюбие, но только не Алексею.
Когда-то мир в его глазах отражался в картинах, которые он писал, запечатлевая в них природные и бытовые сюжеты из жизни дорогих ему людей. Но долг, исполненный им однажды на чужбине, по воле других людей, данной им властью распоряжаться чужими жизнями, подвёл итог беззаботной юности, сделав его в одночасье взрослым мужчиной в мире, который погрузился для него во мрак.
Все эти люди не были коренными ленинградцами. Они приехали сюда около семи лет назад. Ирина Ямпольская приехала из Москвы, когда была приглашена на работу в известную детскую больницу. Володя и Алексей в один год поступили учиться: первый — в институт, а второй — в университет. Через какое-то время они въехали в новую четырёхкомнатную кооперативную квартиру, не вызывая особого любопытства у соседей, по какому праву, учитывая, что очередь на жильё, существующая в Ленинграде, растянулась для многих очередников на десяток лет. И лишь только в правлении ЖСК, которому принадлежал дом, некоторые товарищи немного посплетничали в кулуарах о том, что эта семья получила квартиру благодаря протекции какой-то «волосатой лапы» и по её звонку из обкома КПСС.
— Ирочка, — сказала с особой лаской в голосе Галина Ивановна, — как ты съездила в Москву? Как поживают Борис Борисович и Ольга Ивановна?
— Пока работают оба. Но папа, видимо, после всех этих пертурбаций уйдёт на пенсию. Москва заметно меняется. Последнее время людей потянуло к митингам. Им хочется высказаться после многих десятилетий жизни в закрытом обществе. Но от высказываний жить легче не становится. Митинги сами по себе людей не накормят. Самые необходимые продукты становятся всё большим дефицитом даже в Москве. Вот уже и до талонов дошли, ситуация становится хуже, чем было после войны.
— Да, Ирочка. Я согласна с тобой полностью. У нас уже старые коммунисты на предприятии ропщут. Говорят, что все эти реформы, которые задумал наш новый генеральный секретарь, ни к чему хорошему не приведут. Через четыре месяца будем проводить выборы в Верховный Совет СССР. Я лично ничего хорошего от этого не жду. Та схема, по которой будут голосовать, боюсь, внесёт ненужный раскол и озлобление в общество.
— Галочка, новое тоже бывает полезным. Я сама в партии уже десять лет, и вижу, что в последнее время она всё больше превращается в аморфное тело. Но, мне кажется, — улыбнулась Ирина после некоторой паузы, — мы начали неинтересную для сегодняшнего дня тему, не так ли?
— Да, Ирина, возможно, и так, поживем — увидим. Вот я хочу попросить Володю, чтобы он Борьку нашего научил карате. Сейчас такое время, что слова старой песни «моя милиция меня бережёт» уже не актуальны. Я хочу, чтобы он сильным парнем вырос. Валерий как-то не придаёт этому значения, а меня это уже бесит.
— Так пускай ходит, Галочка, на тренировки к Володе. Я проблем не вижу в этом. Они в нашей школе занимаются по вечерам через день, кроме воскресенья.
— Мне это, конечно, не очень удобно. Всё же не ближний свет: от Шувалова-Озерки до Автово. И вечером ему возвращаться — уж больно мне боязно.
— Ну и что? Чего ты волнуешься? Володя после занятий Борьку до метро проводит, а там нет никакой опасности.
— Хорошо, Ириша, я посоветуюсь с Валерием. Надо Борьке заниматься спортом… Всё забываю спросить тебя. Как я поняла, ты едешь в Ставрополь. На сколько дней?
— Поеду в конце марта. Командировка планируется на месяц. Мы должны выполнить несколько операций детям, которые имеют осложнённую клинику. Там есть несколько таких детей из детского дома. Надеюсь, что майские праздники, как всегда, будем отмечать вместе на даче.
— Да, обязательно, Ирина. Но как твои мужики управятся без тебя? Как ты Наденьку оставишь?
— Она у меня уже взрослая и сама за мужиками присмотрит. Шучу. Если серьёзно, то ничего особенного в этом нет. Володя и Алексей справятся, вполне смогут присмотреть за одним ребёнком. У Алёши график работы немного ослаблен, так как сейчас делегаций мало.
— А как на личном фронте у Алёши?
— Без особых изменений. Галя, ты же знаешь Марину Островскую, она работает у меня в отделении.
— Конечно. Последний раз её видела у вас на дне рождения Володи. И что?
— Алексей с ней встречается так… без всяких обязательств.
— Что, она не подходит ему? Она же симпатичная бабёнка.
— Но Алёша её все равно не видит. Он должен видеть того, кого выберет в жёны. По крайней мере, так считает мой муж.
— А у тебя какое мнение насчёт этого?
— Моё мнение… рано или поздно, но у Алёши должна появиться и своя семья. У него должен быть крепкий тыл. Все мы, кто его окружает, не вечные, как это ни банально, и я не хотела бы, чтобы его разочаровал закат жизни в одиночестве.
— Ирина, а не может так случиться, что Володя, устраивая подобные дела для Алёши, сам в один прекрасный день начнёт, как говорят, из чувства солидарности…
— Я полагаю, что вопросы секса — это часть жизни человека, на которую имеет право только он сам. Здесь ручаться ни за кого нельзя. Марину мне как женщину жаль.
— Ты думаешь, что у неё не будет детей?
— Сейчас так категорично говорить я бы не стала. Медицина пошла очень далеко за последний десяток лет. Всё может измениться в лучшую сторону и для неё. Просто я всегда думала о том, что слово «любовь» должно иметь, особенно для женщины, больше духовный смысл. Женщина, которая привыкла примерять на себя множество мужчин, утрачивает рано или поздно это чувство. Что касается Володи, я в нём уверена. Никогда другой семьи у него быть не может, а за мимолётное увлечение такого здорового и красивого мужчины кем-либо ручаться не могу.
— Да, ты права, Ирочка. Самое главное — это чтобы мужчина после всех приключений возвращался всегда домой. Шалава и должна остаться, в конце концов, только шалавой для временного пользования семейным мужчиной. Да, кстати, а где они, наши мужчины, почему отстали от нас?
Обе женщины обернулись и увидели, что мужская половина находится от них уже на значительном расстоянии. Видимо, так же увлечённые разговором друг с другом, они не заметили, как отстали. Галина Ивановна помахала им рукой, привлекая внимание к себе. Она увидела ответный жест своего супруга, как бы говорящий, чтобы они подождали.
— Итак, мои милые дамы, — первым обратился Валерий Петрович с улыбкой, как только они вместе с Владимиром подошли к женщинам, — я полагаю, что тематика женских секретов исчерпана, и мы можем вместе побеседовать на разные другие темы, не так ли?
— Это значит, — сказала вслед за супругом Галина Ивановна с некоторой усмешкой в голосе, — что пришло время поговорить о политике.
— Ну, нет, это не обязательно, Галя.
— Тогда о чём же?
— О сегодняшних экстрасенсах и целителях. Меня интересует мнение Ирины Борисовны.
— Особенно нового вам ничего не поведаю, Валерий Петрович, — улыбнулась Ирина, — кроме того, что я, как вы знаете, член партии, материалистка в понимании мироздания, а значит, считаю всё это чистым шарлатанством.
— А как вам телевизионные сеансы? — не унимался Валерий Петрович.
— Тем более. Всегда считала и считать буду, что каждый человек, сам по себе, это индивидуум. Есть, конечно, и общие закономерности в функционировании внутренних органов, а также в поведении людей, и многое другое. Психика человека — это сугубо индивидуальное качество организма, и использовать её скопом в лечении сотен людей, да ещё и в одном зале — это вдвойне шарлатанство. В данной ситуации то, что будет полезно одному человеку, может навредить другому. Хотя такие явления, как суггестия, имеют общие черты для восприятия. Поэтому гипноз иногда приносит определённую пользу.
— Но некоторые люди, Ирина Борисовна, выступают и говорят, что им это помогло. Среди них есть даже онкологические больные.
— Не будьте так наивны, Валерий Петрович. Вы же лично не знакомы с этими людьми, их наняли и хорошо им заплатили. И за это они вам могут сказать, что их вылечил сам Иисус Христос.
— Вы немного иронизируете, Ирина Борисовна.
— Может, оно и так, Валерий Петрович, — улыбнулась Ирина, — но я привыкла иметь дело с конкретным заболеванием и методами его лечения. Я ещё раз скажу, что все эти взмахи руками на сцене психотерапевтами, если их так можно назвать, для меня не более чем театральное представление, которое неплохо оплачивается. Абсурд, и всё. И потом, Валерий Петрович, вы разве не обратили внимания на одну особенность?
— Что вы имеете в виду?
— Если вернуться к истории, а это отражено в некоторых литературных произведениях наших классиков, то увлечение общества подобной белибердой свидетельствует о наступлении периода нестабильности.
— Да, вы правы, Ирина Борисовна. Я читал это у Алексея Толстого в романе «Хождение по мукам».
— Ну, вот вам достойный пример. Ситуация повторяется. Горбачёв фактически отменил цензуру. И в печать, и на телеэкран хлынули разные сомнительные личности, делясь якобы опытом лечения болезней. На самом деле я в этом усматриваю исключительно корыстный интерес.
Ирина Борисовна при этом улыбнулась, посмотрев на Валерия Петровича. Их взгляды встретились, и Черняев улыбнулся в ответ.
— Вы умеете убеждать, спорить не буду, тем более что я не врач, — сказал Валерий Петрович.
— Думаю так, — как бы подводя итог этому разговору, сказала Галина Ивановна. — Я согласна с Ириной. Сейчас грядёт общая нестабильность. На фоне всяких пустых разглагольствований о лучшей жизни, как и бывает в подобных случаях, людям хочется верить во все возможные сверхъестественные байки, дабы утешать себя. Такие же увлечения мистикой и прочей чертовщиной были в начале XX века в России, а закончилось всё революцией.
Наша четвёрка ещё довольно продолжительное время прогуливалась по аллеям пейзажного парка, прежде чем короткий зимний день угасающим светом позвал их вернуться к машине и поехать в свои городские квартиры.


Только +18

Часть II

Глава 9
 
В ближайший выходной день к назначенному времени Владимир и Алексей прибыли в Мартышкино. Володя довольно быстро нашёл нужный адрес и подъехал к двухэтажному особняку. Забор был достаточно высоким, и со стороны улицы двор не просматривался.
Когда они вышли из машины и подошли к калитке, за забором раздался лай собак. Владимир, увидев кнопку домофона, нажал на неё. Дверь калитки быстро отворилась, и Володя осторожно заглянул во двор. Он увидел слева от себя, что две огромные кавказские овчарки сидели на привязи на значительном расстоянии. Заметив входящих во двор незнакомых людей, они стали бросаться и отчаянно лаять.
— Пошли, Алёша. Эти звери нас не съедят, они весьма далеки от нас.
Едва Владимир с Алексеем вошли во двор, они увидели на крыльце дома улыбающегося хозяина. За ним стоял Павел.
— Ну, наконец-то решились навестить старика, прошу вас, проходите в дом. При этом все поздоровались за руку, а Володя передал Павлу большой пакет с привезённой провизией и выпивкой.
— Я надеюсь, что вы приехали с ночёвкой, — произнёс Гагарин. — Очаровательная Ирина Борисовна вас отпустила, как она сообщила мне по телефону. У нас чисто мужская компания, её женскому самолюбию ничто и никто не угрожает, — добавил он, улыбнувшись.
— Да, мы ночуем у вас, — тоже с улыбкой произнёс Владимир, — иначе зачем бы я брал весь этот арсенал, — показал он на пакет в руках Павла, — я же за рулём.
— А где наш очаровательный юноша, где этот Аполлон-Андрей? Он что, не любит париться?
— Да нет, — отвечал Владимир, — он как раз очень любит, но он поехал на выходные дни в Москву проведать бабушку. Мы ей достали лекарство и решили, чтобы он её навестил, а заодно отвёз лекарство.
— Володя, а вы не боитесь его одного отпускать?
— Да нет. Он теперь у нас взрослый мужик. Ему в сентябре уже исполнилось четырнадцать лет. Я здесь посадил его на поезд, а там бабушка встретила уже.
— А очаровательная Надюша, как я понял, осталась при маме, чтобы та не чувствовала себя в одиночестве.
— Ирина решила немного отлежаться. У неё очень много было работы в прошедшем месяце.
— Да, я знаю. Ваша супруга — великий труженик. Ну хорошо, ребята, перейдём к делу. Павел, иди, включай сауну, пусть она разогревается.
— Сауна — это отлично, — сказал Владимир, — обожаю финскую парилку.
— У меня всё заготовлено к вашему приезду, в том числе и берёзовые венички. Так что немного постегаете спины друг другу. Правда, я в сауну не пойду. Не хочу перегревать свои старые мозги, потому что хочу с вами и спиртное немного попробовать. Я так мыслю: пополощусь в душе и поплаваю в бассейне.
Затем Гагарин пригласил на небольшую экскурсию по дому. Володя понял со слов хозяина, что этот дом был построен в позднюю советскую эпоху. Для того времени это была довольно внушительная постройка. В доме было около десяти комнат, в некоторых из них на стенах висели живописные полотна.
Николай Николаевич с гордостью рассказал, что картины на стенах подлинные, русских художников. Алексей ходил с Владимиром и внимательно слушал рассказ хозяина дома.
— Вы знаете, мои дорогие друзья, — произнёс Николай Николаевич, — вся эта живопись принадлежит кисти Серова, Шишкина, Саврасова. Ранее эти картины были частью коллекции моей бабушки, урождённой княгини Гагариной. Их чудом сохранила наша семья. Жаль, что Алексей Викторович пока не может это созерцать. Я знаю, что он очень увлекался живописью ранее. Но я надеюсь, мой друг, что всё ещё можно поправить, — произнёс Гагарин, взяв Алексея под руку.
— Спасибо вам, Николай Николаевич, да, мы все очень этого хотим, — ответил Владимир и продолжил: — Я был недавно у одного коллекционера и видел некоторые картины. Он показал одну из них и сказал, что это у него настоящий Рубенс. Были и другие полотна голландской школы.
— Ой! Не верьте, мой друг, — поморщился Гагарин, — это всё копии, искусные подделки. Подлинники подобных произведений вне музейных коллекций в настоящее время могут быть только у жулья и проходимцев. В редчайших случаях, как у меня, это может быть у сохранившихся потомков знатных фамилий. Хотите знать, как появились сегодня так называемые коллекционеры?
— Это очень интересно, — сказал Владимир.
— После прихода к власти большевиков в начале марта 1918 года в особняк моей бабушки, который находился на Большой Морской улице, ворвалась толпа немытого вонючего быдла. Они полностью перерыли весь наш дом, забрали драгоценности у бабушки, а также фамильное серебро, гобелены, словом, ограбили среди бела дня. Всё это прикрывалось какими-то, простите мне мои слова, мудацкими лозунгами вроде «грабь награбленное», «экспроприация у экспроприаторов» и прочей чушью, употребляемой часто в лексиконе их картавого недоноска Владимира Ленина.
— Неужели такое творилось на самом деле, Николай Николаевич? Нам ведь совсем другую историю рассказывали на уроках в школе.
— Я понимаю вас, мой друг, я тоже учился по подобным учебникам. Сейчас пришло время правды, которая обнажает всю лживость коммунистического режима. Мою бабушку скоро вызвали в ОГПУ на Гороховую улицу, дом номер два, откуда она уже не вернулась. Наш особняк из пятидесяти комнат был, как большевики формулировали, национализирован. А спустя некоторое время бабушкина сестра видела, как в магазинах продавали некоторые картины из нашего дома, серебряную и фарфоровую посуду и всё остальное. Но большая часть вещей осела, конечно же, у тех бандитов, которые разграбили наш дом.
— Выходит, что все эти современные коллекционеры — просто потомки грабителей и скупщиков краденого.
— Абсолютно верно, мой друг. Это всё было приобретено на крови людей. Блокада Ленинграда тоже внесла свои коррективы, когда за кусок хлеба вымогатели, наделённые властью, выменивали или просто вырывали из рук умирающих людей, представителей дворянских фамилий произведения искусства и последние драгоценности. Это были люди, которые чудом уцелели после последнего террора начала тридцатых годов. Я остаюсь при своём мнении, что настоящие коллекции подлинных произведений искусства могли быть только у людей знатного происхождения, богатых промышленников и купцов. А если какая-нибудь заползшая в культурную столицу «быдлятина» из, простите мне этот термин, «новопистоновского» уезда и показывает какие-либо живописные шедевры, знайте: это либо барыга советского периода, либо ублюдочный потомок тех зверей с наганами и в кожаных куртках, чей беспредел утвердился в нашем обществе на долгие семьдесят лет. Вот вам и современные коллекционеры. Все они воры или наследники бандитов.
— Я сегодня много нового узнал для себя, — улыбаясь, сказал Владимир. — Николай Николаевич, вы имеете княжеские корни?
— Да, мой друг, по материнской линии я прямой потомок Гагариных, но всё это счастливое для нашей семьи время закончилось ещё в 1917 году. Обратимся к сегодняшнему дню. Я очень рад, что вы наконец приехали ко мне.
— Я тоже рад этому, — улыбаясь, ответил Владимир.
— А живу я вот для этого замечательного ребёнка, который своим трудом, своим умом и при помощи вашей супруги делает самое нужное в мире дело: спасает маленьких пациентов, вырывая их порой из лап смерти.
При этом Гагарин приобнял Павла, и оба они улыбнулись. И было видно, как Павел даже застеснялся от такой похвалы.
— Всё оставлю ему одному, мне ничего туда не надо. Кое-что перепадёт и его сестре. Всё то, что есть сегодня в его характере, а именно: кристальная честность, умение быть преданным, полное бескорыстие, умение любить людей, я пытался привить ему с самого рождения. Эти качества его характера подтверждают его высокое происхождение по материнской линии. Князь по определению не может быть подлецом.
— Ну, дядя Коля, зачем ты так меня нахваливаешь, мне как-то неудобно, — улыбнулся застенчивой улыбкой Павел.
Володя подошёл к Павлу, положил свою руку ему на плечо и дружески его обнял.
— Всё правильно говорит Николай Николаевич. Хорошего человека похвалами не испортишь. Я на практике убедился в том, как ты мне за столь короткое время подлечил позвоночник.
— Вы это почувствовали, Владимир Андреевич? — спросил Павел.
— Да, это правда. Только обращайся ко мне по имени, не отдаляй от себя, — произнёс Владимир и улыбнулся Павлу.
— Ну что, друзья мои, спустимся вниз и пожалуем в баньку, — сказал хозяин, завершая обмен мнениями при первом знакомстве гостей с домом.
После этой экскурсии все пошли в баню, которая представляла собой внушительную постройку. Как потом увидел Владимир, её размеры были почти сопоставимы с размером бассейна, который находился в ней.
Ребята разделись в предбаннике и пошли в парилку. Гагарин в плавках пошёл помыться под душ, а затем спустился в бассейн. Через некоторое время ребята тоже присоединились к нему.
После бассейна все вернулись в парилку, и вновь потом — в бассейн. Наконец трое ребят, закончив свои термальные и водные процедуры, в прекрасном расположении духа перешли к трапезе. В специальной комнате бани с повязанными на талии полотенцами, сидя в удобных креслах, дружная компания за вкусной едой предавалась распитию пива и беседе.
— Ну как, вам понравилась моя сауна, Володя?
— Ещё бы, Николай Николаевич, такое в частном доме — это достижение. И потом, мой папа всегда считал, что парилка хорошо поддерживает здоровье.
— Раньше люди все ходили в баню и были намного крепче и здоровее, чем сейчас, когда в квартирах появились душевые и ванны, — сказал Николай Николаевич.
— Мне папа ещё говорил, Николай Николаевич, что баня хорошо воздействует на кожу и сберегает волосы на голове, — сказал Владимир.
— Да, согласен, глядя на вашу прекрасную шевелюру, как у двадцатилетнего парня, это можно считать фактом, заслуживающим доверия, — улыбнулся Гагарин.
— Алёша, как тебе сауна? — спросил Владимир.
— Отлично, Володя, здорово! Как у нас принято говорить в таких случаях, я как на свет заново народился.
— Алёша, — обратился Николай Николаевич, — у вас потрясающая фигура. Как вам это удаётся? Насколько я знаю, у вас очень напряжённый график работы, а для поддержания себя в таком тонусе наверняка нужно много времени и усилий.
— Николай Николаевич, вы не поверите, но много лет назад я был немного дохлый и немного хилый, — с улыбкой произнёс Алексей, — но мой старший брат решил сделать меня по своему образу и подобию. Поэтому даже при всей своей загруженности я спортзал стараюсь не пропускать.
— Да, теперь я это вижу, — улыбнулся Гагарин — вся ваша компания Сашенко — это модельный ряд мужчин, которые могли бы украсить не один европейский подиум. Я тут недавно Андрея видел, так я думаю, что он может со временем и папу превзойти. Но женщины в вашей семье тоже не отстают. Ирина Борисовна — настоящая красавица. Надежда всё лучшее во внешнем облике взяла от обоих родителей.
Володя застенчиво улыбнулся при этом, а сидящий рядом Павел буквально не спускал с него глаз, временами переводя свой взгляд и на Алексея.
— Вы, Володя, простите мне моё любопытство, с вашей очаровательной женой где познакомились?
— Я с моей Ириной знаком с детства, мы жили по соседству. У нас свой частный дом, но я всегда приходил к ним во двор, где стояли многоэтажки. Там было больше ребят, с которыми мне можно было играть. Так мы и познакомились.
— Я всегда любуюсь семейными парами, в которых красота — залог гармонии. Я не сторонник «красавицы и чудовища». Где есть неравенство внешних данных пары, там царят ревность, обман, и рано или поздно такие пары распадаются.
— Но ведь в мире все не рождаются красавцами, — сказал Алексей. — И потом, красота — понятие относительное. Лягушки красивы тоже, когда они среди лягушек.
— Правильно, молодой человек, — ответил Гагарин, — пусть лягушки и будут с лягушками. Хуже, когда какая-нибудь старая морщинистая жаба за деньги покупает себе красивого молодого мужика. Это уже извращение.
— Николай Николаевич, — сказал Алексей, — мне сейчас трудно оценивать это взглядом, но, по словам членов своей семьи, я тоже слышал не раз о том, что многие успешные женщины, уже немолодые, норовят себе подбирать ухажёров среди молодых парней. Более того, эти парни оформляют с ними отношения.
— Да, вы правы, Алёша. Старые богатые бабки, одержимые похотью, за деньги норовят утешаться с молодыми альфонсами. Все наши современные примадонны, как правило, сожительствуют с мужиками моложе себя, с разницей в возрасте как минимум в поколение. Налицо деградация общества в области семьи и брака. Всё идёт к тому, что брачные отношения в нынешнем виде скоро отомрут.
— Вы серьёзно так думаете, Николай Николаевич? — вмешался Владимир. — А что же вместо них?
— Гражданское сожительство входит в моду; в передовых странах уже есть успешные опыты по зачатию в пробирке, правда, вынашивание ещё пока в чреве женщины. Но это только сегодня. Друзья мои, наука шагнула настолько далеко в области искусственного оплодотворения, что брак со временем перестанет быть единственной возможностью воспроизводить социальную ячейку под названием «семья».
— Дядя Коля, — вмешался Павел, — а как быть с традициями?
— Традиции медленно, но неуклонно отмирают, Павел. Брак во всех религиях закреплял преимущественное право быть главой семьи мужчину. Помните: «Жена да убоится мужа своего». Полная материальная и социальная зависимость женщины от мужчины была основой стабильности такой семьи. В современном обществе эмансипация привела к тому, что женщины всё чаще в профессии бывают успешнее мужчин.
— Так тогда можно говорить об изменении природы и в сексуальных отношениях, — вмешался Павел.
— Совершенно верно, Павлуша. Секс изначально проявляет себя как инстинкт продолжения рода. Я говорю применительно к теплокровным живым обитателям. Обратите внимание, что в живой природе для продолжения рода самки и самцы встречаются только в определённое время года. Тогда как люди хотят заниматься этим каждый день и по многу раз.
— Вы хотите сказать, — продолжил Алексей, — что половое влечение превратилось в получение наслаждения? И спариваются они по большей части ради удовольствия, а не по инстинкту природы продолжения жизни?
— В современном мире так и происходит, молодой человек, — ответил Гагарин, — именно так. При сохранении пока инстинкта природы отношений между женщиной и мужчиной секс сегодня — это удовольствие, наслаждение и развлечение. А раз это так, то и способы секса приобретают всё большее разнообразие.
— В наше время такое разнообразие называли извращением, — сказал Владимир. — Я помню время, когда отец меня отругал, найдя в доме порнографический журнал, который дал мне мой одноклассник. Там на фотографиях было много разных поз. Папа сказал мне тогда, что я — развратник.
— Ну, это понятно, Володенька. Люди моего поколения и старше раньше так и считали. Говорили о коммунистической морали, о ценности семьи, но многие из тех, кто эту мораль нёс в массы, на самом деле позволяли себе всё, в том числе и однополые отношения. Я это знаю не понаслышке, а видел это сам в нашем обкоме КПСС. Словом, лицемеры.
— А вы думаете, что такая любовь существует, Николай Николаевич? — спросил Владимир.
— Как вам сказать, Володя. Кстати, нечто подобное я уже вам как-то говорил. Поэтому, может, я повторюсь, но скажу так: привязанность одного человека на почве секса к другому я бы любовью не называл. Секс это физиологическая страсть, а, как известно, одними страстями выстроить стабильные отношения невозможно. Страсть со временем проходит, а вот любовь… Однозначно я считаю это чувство духовным проявлением в отношениях между людьми. И присуще оно только людям, не вступающим в половой контакт.
— Николай Николаевич, а можно я у вас ещё спрошу? — сказал Владимир.
— Конечно, спрашивайте.
— А как вы относитесь к сексуальным однополым контактам?
— Каждый человек имеет право на собственную личную жизнь без вмешательства посторонних. Но у нас очень гомофобное общество. Всё это носит характер показного благочестия. Насколько я знаю, в нашем городе некоторые депутаты Ленсовета, люди крупного бизнеса, банкиры клеймят всенародно геев, крича слово «пидор», при этом сами великолепно общаются с парнями в сексе. Словом, они попросту лицемерят. Кроме того, сегодня у многих состоятельных людей дети проживают за рубежом, потому что они геи, и там им комфортнее находиться, чем в России. Весь вопрос в том, в какой степени лицемерно наше общество?
— Что вы имеете в виду? — спросил Владимир?
— Володя, в любом закрытом социуме, состоящем только из лиц одного пола, с большой вероятностью подобные контакты не редкость. Это касается тюрем, армии, монастырей и прочих. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
— Вполне, Николай Николаевич.
— Ну что, друзья мои! Мы сегодня хорошо побеседовали. Следующий раз поговорим о театре. Алексею Викторовичу я отвёл отдельную комнату на втором этаже, там же Владимиру Андреевичу и Павлу две смежные комнаты, а я лягу у себя в кабинете на первом этаже.
Прошло не более получаса, как все разошлись по отведённым апартаментам. Володя лежал на очень удобной широкой тахте. Ему здесь нравилось отдыхать, всё отдавало домашним уютом. Стояла мёртвая тишина. Через приоткрытое чуть-чуть окно в комнату с улицы проникал морозный чистейший воздух.
После прекрасной бани и употребления пива Володя не испытывал никакого дискомфорта. В целом он был бодр и, вспоминая недавние беседы с Николаем Николаевичем, чему-то улыбался.
Как вдруг… Он услышал, что в соседней комнате раздались негромкие шаги, и к нему вошёл Павел.
— Владимир Андреевич, вы не спите?
— Нет пока, Павлуха. А ты чего не спишь? Не спится, так садись рядом ко мне на кушетку, можем поболтать ещё.
— Да так, что-то не могу уснуть. Хотите вина немного?
— А у тебя оно есть?
— Конечно, есть. Вы будете грузинское вино или итальянское?
— Да, в принципе, мне всё равно, можно любое, только не сладкое.
— Хорошо, тогда я принесу «Кьянти».
Павел ушел и быстро вернулся, неся два бокала и бутылку вина, которую сразу откупорили и вино разлили в бокалы.
Первые тосты ребята не произносили, а лишь потихоньку стали потягивать вино.
— Все в доме уснули, Павел?
— Да, Владимир Андреевич. Алёша уже спит, дядя Коля тоже.
— А что это ты меня по отчеству стал величать? Отдаляешь от себя?
— Нет, конечно, Володя.
— Вот, это другое дело. Ну, давай разливай, ещё пригубим, — произнёс Владимир с улыбкой, а затем, тихонько чокаясь бокалом вина, спросил: — Ну и за что мы выпьем?
— За тебя, наверное, — ответил Павел.
— Давай, Павлуха, за нас…
Прошло ещё немного времени. Павел продолжал сидеть на краю кушетки, на которой лежал Владимир.
— Володя, хочешь, я сделаю тебе массаж спины.
— Ко всем наслаждениям, которые я уже получил в этом гостеприимном доме, массаж — это хорошая добавка. Конечно, хочу, если тебя это не затруднит.
— Нет, конечно, я с удовольствием.
— Тогда давай… я весь в твоём распоряжении.
После этих слов Владимира Павел снял покрывало с него, лежащего в одних трусах, и Володя перевернулся на живот. Павел сел верхом на ягодицы Владимира, как он это делал раньше, и приступил к массажу спины. Прошло ещё минут десять.
— Ой! Какой кайф! — произнёс c восторгом Владимир. — Павлуха, так бы и лежал всю жизнь, получая наслаждение. У тебя не руки, а золото. Где ты так научился?
— Ходил на курсы, когда обучался в медицинском институте.
— Слушай, друг, ты мне действительно помог. После сеансов, которые ты провёл, уже есть результат. Голова стала настолько ясная, как у пятнадцатилетнего пацана. Вот и сегодня и вино пил, и пиво пил, смешивая всё подряд, а всё трезв.
— Володя, от состояния позвоночника многое зависит, если не всё. Поэтому за дисками нужен постоянный контроль. Я заметил, что ты не только спортом корректируешь себя. Ты ещё и ешь каким-то своим способом.
— Паша, ем я многое, но принцип один: не есть жирную пищу, поменьше жареного и поменьше сладкого. Супруга у меня очень хорошо готовит, но я её последнее время избавил от кухни. Мы теперь это ремесло взяли с Надеждой и Андреем в свои руки. Стараемся раскрепощать нашу маму.
— Володя, если хочешь, я могу помассировать тебе грудь, пресс, бицепсы, ноги.
— Не откажусь, с удовольствием, — сказал Владимир и перевернулся на спину.
Прошло ещё некоторое время. Владимир получал огромное наслаждение от массажа. Павел, опускаясь руками ниже и ниже по телу Владимира, сначала помассировал ему пресс, потом перешёл на ноги. Массировать ноги он начал со ступней, затем, поднимаясь всё выше и выше, его руки дошли до паха. И тут Владимир неожиданно вдруг начал ощущать сексуальный прилив к главному органу мужского достоинства.
— Немного устал, — остановился в своих движениях Павел.
— Передохни, кто нас гонит, — ответил Владимир и добавил полушёпотом: — Пашка, я балдею от тебя и твоих рук. Я просто с ума схожу от наслаждения.
— Вообще-то я хирург, Володя, руки — мой главный инструмент.
И тут вдруг Павел неожиданно для Владимира лёг ему левой щекой на живот и положил правую руку робко ему на возбуждённый орган. Владимир положил свою руку на голову Павла и стал нежно теребить ему волосы, а тот в свою очередь стал поглаживать член Володи.
— Володя, что мне дальше делать, — спросил шёпотом Павел, продолжая поглаживать ему член, — он один остался пока без внимания, и, по-моему, тоже что-то хочет от меня.
В какой-то момент колебаниям Владимира пришёл конец. Стремление и настойчивость этого красивого парня в желании доставить истинное удовольствие Владимиру встретили со стороны последнего адекватную реакцию разделить наслаждение друг с другом. Он с нежностью прижал голову Павла рукой к прессу.
— Пашка, родной, узнай тогда сам у него, чего же он хочет, — сказал нежно шёпотом уже разгорячённый Владимир, поглаживая голову Павлу.
— Мне мешают плавки, чтобы у него спросить, — прошептал Павел.
— Ну, раз это помеха, — улыбнулся Владимир и, приподнявшись, сдвинул вниз с себя плавки, которые окончательно стащил с него Павел…

 
Владимир спал, как убитый. Утром его разбудил доносившийся с улицы лай собак. Он быстро поднялся и зашёл в ванную комнату. Почистив зубы, надев майку и брюки, он спустился в столовую на первый этаж. В комнате было тепло и уютно.
Там находились Николай Николаевич, Павел и Алексей, они о чём-то беседовали. Павел, заметив Владимира, застенчиво опустил глаза.
— Доброе утро, — произнёс Владимир, — приятного всем аппетита!
— Давайте, Володенька, присоединяйтесь к нам. Мы уже тут осваиваем утреннее меню: кто чай, кто кофе. Вы что хотите?
— Я бы попил кофе, Николай Николаевич, если можно.
— Конечно, можно, мой дорогой, — сказал Гагарин, — я вам сейчас заварю специально. У меня отличная кофемашина, которую я привёз из Италии. Впрочем, вы сами сейчас всё оцените.
Пока Николай Николаевич возился с приготовлением кофе, Володя с Павлом переглядывались. И если поначалу Павел смотрел на него испуганным взглядом, то Владимир вдруг ему подмигнул и улыбнулся.
— Ну как ты выспался, Павел? — спросил Владимир.
— Отлично. Проснулся раньше всех и успел сообразить завтрак.
— А как вы, Владимир Андреевич, — посмотрел Павел с улыбкой, — вам хорошо спалось?
— Великолепно, после массажа я просто находился в заоблачной дали. Так было здорово! Мне всё очень понравилось… кроме твоего упрямого «вы».
От сердца Павла отлегло. Он понял, что Владимир благодарит его за вечер и ночь вполне искренне.
— Володя, я исправлюсь.
— Я очень на это надеюсь, Павел.
Остальное время прошло в разговорах, в которых коснулись немного политики. Настало время, и гости стали прощаться с гостеприимным хозяином.
— Я думаю, вам понравилась моя баня, Володенька? — стоя на пороге дома, произнёс Гагарин.
— Огромное, вам, спасибо, Николай Николаевич, всё было просто супер! — ответил Владимир.
— Значит, приезжайте ещё, как у вас будет время. Павел, ты остаёшься или поедешь с Володей и Алёшей?
— Дядя Коля, поеду с ребятами, мне завтра на работу.
Когда Владимир подъехал к дому Павла, у него возникло желание с ним объясниться. И он слегка слукавил, попросив Алексея подождать в машине, пока он зайдёт на рынок, чтобы купить апельсинов. Володя действительно зашёл на рынок и купил обещанные фрукты. Но перед этим состоялся небольшой диалог с Павлом.
— Владимир Андреевич, вам правда понравилось?
— Ещё раз меня назовёшь по имени и отчеству, маленький засранец, — сказал Владимир с необыкновенной нежностью в голосе, — и я поверю в то, что я старик, и тогда…
— Всё, всё, Володя, прости меня! Больше этого не будет никогда. Я просто не поверил, что мог тебе доставить такое наслаждение. Я подумал, мало ли, может я доставил разочарование или моральную боль.
— Глупенький ты мой пацан, запомни раз и навсегда: нормальные мужики не кончают от боли и разочарований.
— Всё, да, всё я понял, — сказал с восторгом Павел. — Володя, так приходи на массаж в больницу.
— Подобный массаж в больнице? Нет, это не для нас. Мы теперь поедем ко мне на дачу. Как только я найду окошко для такой встречи, мы поедем отдыхать вдвоём.
Володя подал сначала свою руку Павлу, а потом приобнял, сказав такие важные для Павла слова: «Спасибо тебе, Пашка! Мне было очень хорошо с тобой».
Павел был вне себя от восторга. Его мечты и фантазии по поводу Владимира вдруг в одночасье превратились в реальность. Такого развития событий он ещё несколько дней назад даже во сне себе представить не мог. Впервые за последнее время его душа и тело, находясь рядом с Владимиром, обрели полное согласие и блаженство.
— Ну как, Вовчик, тебе баня? — спросил Алексей, когда они уже ехали к себе домой вдвоём.
— Для здоровья, Алёшка, это благо в любом случае. А если взять эмоции, то в мою душу вошло нечто такое, чего я сам себе не могу сейчас объяснить.
— Я объясню за тебя. Новый человек поселился в твоём сердце, и ты не хочешь считать его игрушкой для развлечений… это так?
— Да, Алёшка, дело в том, что ты прав, как всегда.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.