АМРА - глава 2 Посвящение

Глава1 (автор Волар Будха)
Пробуждение АМРА 2004
http://www.proza.ru/2016/04/06/1740

Глава2 (автор Варуна Лес)
Посвящение АМРА 2017
          *        *         *
Кулу открыла дверь в просторный зал, и отойдя в сторону пропустила меня вперед. Я понял, что сопровождать меня она не будет, или присоединится к беседе уже после моего первого знакомства с Очо, когда наступит соответствующий момент. Я заволновался, но Кулу показала мне взглядом, что все в порядке и послала мне сердцем успокаивающее дружеское «Иди, все будет хорошо». Издали поклонившись Очо, Она затворила за мной двери.

В центре залы на круглом сооружении, сплетенном из еровых ветвей, на высоте четырех локтей восседает серебристая фигура ара, укутанного сияющими крыльями, словно плащом. Я почувствовал, что мастер молча наблюдает за мной, не поднимая век. Предполагая увидеть древнего старца с длинной седой бородой, я удивился тому, что увидел. Оказалось, у Очо на лице и голове нет растительности, а его возраст невозможно угадать.

Он выглядит взрослым мужчиной-ара, но не похож на старика. Он как будто остановился на той отметке, где уже проглядывается возраст, но еще не сочится старость. Сколько времени он уже существует в таком неизменном виде? Его внутренний взгляд видит все, вот почему Кулу поклонилась Очо, прежде, чем он открыл глаза.

- Ты долго медлил с обретением себя, – услышал я его внутренний голос, - у тебя были на то свои причины.
- Мне казалось, что амра обретает себя не сам, а это с ним происходит.
- Это не совсем так, - продолжил Очо, - когда амра готов, ничто не мешает ему понять и осознать, кто он на самом деле. В действительности любой потомок ара может пробудить в себе древнюю частицу своего предка, но не всем потомственным амра этого хочется. Некоторым гораздо желаннее оставаться амо, хоть это и не совсем так. Вот откуда это поверье, что не все потомки ара становятся амра. Они сами принимают такое решение, пусть и не осознанно. Они выбирают свой путь и здесь не о чем грустить.

Очо явно заметил мое состояние. Я подумал о том, как могла бы измениться жизнь всех амо, если бы потомки ара пробуждались рано и все без исключения.
- Не всем амра необходимо знать о себе правду, – продолжал Очо, - не все из них готовы отважно пережить внутреннюю борьбу. Тебе сейчас кажется, что это не так уж и сложно, но даже ты сам до сих пор боишься этой схватки. Ты не до конца осознаешь, зачем пришел ко мне. Тебе кажется, что я должен помочь тебе принять простую мысль, что ты амра. Даже по пути сюда ты не понял разницы между тем, чтобы быть амра и считать себя амра. Так откуда еще берутся противоречия? – Очо сверкнул своими блестящими, как горный гемат глазами.

- Но я привык думать о себе и чувствовать себя амо…
- Верно… Привычка… Я долго изучал природу твоих предков. Изучал так долго, что уже сам порой считаю себя не вполне ара, – Очо не издал ни звука, но я понял, что он рассмеялся, – что уж говорить о вас? В вашем роду многие поколения заключали союзы только между амо. Но даже одного вкрапления ара достаточно, чтобы навсегда изменить ветви семейного древа. Наследник, способный воспринять себя как амра, станет амра, чего бы ему это ни стоило.

- Каждому ли пробуждающемуся амра приходится бороться с привычкой?
- Да. И создавать новую привычку. Ты не смог осознать себя амра, пока не стал позволять себе любить ара и пока не проникся небом, настолько, что стал уходить подальше от тех, кого привык считать своими единственно-истинными собратьями.

Тебе нужно было научиться уходить от них, чтобы понять другую свою природу. А она у тебя очень сильна и связано это с тем, что ты, как никто другой способен влиять на судьбу этого мира. Сам не понимая этого, ты стал готовить себя к пробуждению все усердней и усердней, и в этот момент, те, кто, заранее знал о тебе, направляли тебя. Никто не может пробудить в тебе амра, пока ты сам не будешь готов, иначе вреда будет гораздо больше, чем пользы.

- Значит, я слишком медленно готовился?
- Вопрос нужно задать чуть иначе. Для чего ты так долго готовился? Вот правильный вопрос. Обретение себя, это сродни влюбленности. Влюбленности в жизнь. Пониманию ее глубокого смысла и света. Для нас жизнь – это свет и полет. Мы просты в этом, чисты и беспристрастны, нам нечего выдумывать. Мы живем тем, что чувствуем, видим и понимаем, видим именно потому, что не нуждаемся в ложных идеях. Мы возлюбили амо по той причине, что они нам как дети, которые пришли позже и еще не всему научились, но имеют потенциал к пониманию жизни, как она есть, а не какой ее нужно сделать.

Ара не могли допустить исчезновения амо, увидев, что многие из них уже понимают большую часть того, что следует. Мужчины ара вступали в союзы с женщинами амо. Это произошло потому, что между двумя родами стирались грани и препятствия, хотя, как выяснилось позднее, сближение это не оказалось надежным. Природа амо достаточно упряма и привязана к тому, как полагается жить представителю рода.

Устои, правила и религия, чувственные скитания и бури, все это оказалось сдерживающим заслоном для пробуждения амра. И более того, сила и инаковость ара не перестали пугать амо, наоборот, то, что кровь ара смешалась с кровью амо, для некоторых из бескрылых стало трагедией и угрозой. Они не оставят всего происходящего без своего внимания и вмешательства.

То, что ты долго готовился к пробуждению, означает, что тебе важно было прожить опыт амо, впитать его и отринуть, увидев суть в других, более отчетливых и ясных вещах. Поняв, что истинно ценно, а что являет собой вымысел, ради другого вымысла. Так было нужно, ты копил силу и понимание. Когда каждый конкретный амра подходит к этой черте, знает только сама судьба. Каждый просыпается в свое время.
Очо повернул лицо в сторону дверей.

В этот момент вошла Кулу. Видимо, Очо сам позвал ее, и когда она вошла, он мягко по-отечески улыбнулся.
- Мы с Кулу давно знаем друг друга. Эта девочка всегда была любознательной и упорной, именно поэтому мы так хорошо с ней ладим. Она похожа на меня. Мы не родня, но иногда мне кажется, что она мне либо правнучка, либо внучка, хоть я и знаю, что это не так.

- Ты для меня как отец, Учитель.
- Отныне, вы оба зовите меня просто Очо. Нам еще многое предстоит пройти вместе. Чему-то Орла будешь учить именно ты.
- Почему, Мастер?...
- Очо… - с улыбкой поправил озадаченную девушку ара, - Ты уже давно достигла той степени мудрости, когда можешь сама обучать видению и пониманию, а вместо этого водишь растерянных прозревших ко мне, словно мои крылья и мое происхождение что-то в этом решают. Ты ведь занималась обучением Орла по дороге сюда и задолго до его пробуждения? А теперь неизвестно от чего скромничаешь, потупив взор и изучаешь каменную кладь наполья.

- Но одно дело подготовка к развитию и другое - само развитие… - по глазам Кулу было видно, что она сомневалась в своих силах и готовности принять возложенную на неё миссию.
- Пойми, не важно, что ты сейчас о себе думаешь, гораздо важнее то, что я в тебя уже верю. Ты знаешь, что готова, но боишься признать это. Я понимаю, что опыт заставляет тебя быть осторожной и уверенной только в тех вещах, которые ты хорошо усвоила. Наступает другое время. Больше нет возможности и потворствования судьбы для того, чтобы сомневаться в себе. Будь смелой и уверенной, не в том, что хорошо знаешь, а в том, что чувствуешь. Учись понимать – то, что ты чувствуешь и то, что ты знаешь – одно.

И знаешь ты именно в тот момент, когда чувствуешь. Это твоя самая важная внутренняя работа. Ты должна окончательно принять свою мудрость. Но не как знания и опыт, а как свою собственную природу, единую со всем сущим. Хорошим я был бы мудрецом, если бы думал о своих дарованиях, как о чем-то особенном, важном и требующем постоянного подтверждения. Тогда, как и ты, я мог бы начать сомневаться в себе, в начале из любопытства, а затем просто по привычке.

Очо чуть улыбнувшись кивнул в сторону Кулу. Она ощутила его побуждающее послание и подняла на него взгляд, уже ставший более решительным.
- Ступай наверх. Тебе нужно принять свою мудрость. Старайся не думать. Просто принимай и чувствуй ее в себе.
После этих слов Кулу выглядела уже более спокойной и сдержанной. Она поклонилась нам и вышла. Винтовая лестница привела ее на крышу башни. Вокруг простирался мир Ма, утопающий в волшебных лучах заката. Я продолжал стоять на прежнем месте, вопросительно глядя на Очо.

- Не удивляйся. Любые перемены неизбежно связаны с болью, страхом и сомнениями, но Кулу пора преодолеть это в себе окончательно. Она уже давно переросла все начальные уровни, но считает себя скромным проводником неофитов к старине Очо. Ей уже пора строить свою башню, - усмехнулся он и добавил, - я должен был сказать ей то, что сказал и вызвать те чувства, которые вызвал. Ты раньше никогда не видел Кулу в таком состоянии, потому, что ты не наблюдал ее развития.

Она всегда была для тебя такой, какой ты ее знаешь. Но уверяю, то какой ты увидишь ее после завершающего превращения, потрясет тебя. Она станет величайшим мастером, среди амра. Восприятие ее окончательно очистится, когда она примет себя в полной мере. У каждого свои пороги перемен и свои причины для трансформации. Кулу особое существо, как и ты. Можно сказать, что она всегда была больше ара, чем амо. Намного больше.

После разговора, Очо предложил немного передохнуть. Кулу еще не вернулась и я спустившись вниз отправился побродить в округе и как следует осмотреть окрестности. Вскоре услышав шум, я посмотрел вверх и замер. Очо поднялся с крыши, а с ним, держась за его могучие плечи, Кулу. Кажется, она плачет. Интересно, катал ли ее так папа, или он волновался за свое дитя и не решался на это? Кулу никогда не рассказывала мне об этом, но я видел, что для нее то, что происходило сейчас, является особым моментом. Решающим.

Жаль, что мы не летаем свободно, как ара и хотя бы как плибо. Ни дракомы ни мы никогда не обладали крыльями. Если бы мы умели так же летать, возможно, внутреннего света и чистоты в амо было бы гораздо больше. Интересно, могли бы летающие дракомы стать такими как амо? Или дракомов, наверное, уже ничто не исправило бы и не сделало лучше? Для них крылья были бы новым инструментом порабощения и орудием угрозы соседствующим родам. Наверное, таков был замысел Великого Творца.

И все же, почему амо никогда не обладали крыльями?... Я начинал думать, что способность творить вред отнимает у разумных созданий крылья. В самом деле, ведь меня никогда не тревожили драки-плибо. Сможем ли мы когда-нибудь летать по-настоящему? На этот вопрос у меня не было ответа. Сто с лишним поколений амра так и рождались бескрылыми. Будет ли так всегда?


           *        *         *
Сияющие лепестки сердца Кулу распахнулись во всю ширь магической мистерии заката. В глубоком молчании, она сумела объять все сущее. Чувствуя себя как частью этого мира, так и единой с ним, она закрыла глаза и обратила внутренний взор к тому, что струится и движется вовне и внутри, слившись с  неповторимой игрой мира, созданного Единым Высшим.

Она чувствовала трепетные нити, соединяющие ее со всем происходящим и всеми существами. Как мать чувствует младенца в своей утробе, как сильно любящие сердца, знают друг о друге, независимо от расстояния.  Прислушавшись к своему внутреннему пространству, она ощутила их отзвук. Вот амра, служащий в башне, ведет, навьюченного провизией драка, по горной тропе.

Вот драк. Ноша давит на спину. Мысли просты и невинны. Ощущение голода и верной покорности, ожидающей отдыха. А это амра. Он рад своей скромной работе и испытывает искреннее радушие ко всем путникам, посещающим Очо. Он знает ту силу света и чистоты, которая открывается в каждом, кто встречается с этим провидцем. Хорошие простые мысли и торжественные чувства. Кулу ощущала их как свои. Именно этот амра позаботился сегодня об однорогах.

Кулу улавливала чувство единства и путешествовала так от одного создания к другому. Она ощущала в себе и никем не тронутый за долгие года существования, придорожный камень и отбившегося от стаи плибо, сидящего на ветви дерева и недоуменно озирающегося по сторонам в поисках моря. Этого неугомонного малыша принесло сюда порывом ветра, когда он заигрался и потерял всякую бдительность. Кулу прикоснулась к сознанию зверька и, поделившись спокойствием, вложила в его разум четкий образ направления полета. Плибо встрепенулся, поднялся над верхушками деревьев, пронзительно вскрикнул в знак благодарности и умчался в поисках собратьев.

Продолжая расти, чувствовать и наблюдать, она закрыла глаза и сконцентрировалась на внутреннем видении, так как учил ее Очо. И раскрылись воды со всем, что в них, распахнулись выси, бескрайние и уютные. Весь мир, рождающий и принимающий, отозвался неисчислимыми голосами. Сердцем Кулу понимала их все. Их общую песню. Их радость. Их союз. Океан, земля, небо, это тоже чьи-то проявления, за каждым из них есть живая сущность. Сосредоточившись, она обратилась к источнику всего сущего.

Внезапно, образы привычного померкли. Тело Кулу продолжало стоять на прежнем месте, но сама она уже была далеко. Она проносилась сквозь мириады Галактик и Вселенных, осознавая образы их времён и судеб. Видела пути развития мировоззрений и тайных помыслов существ, населяющих другие миры, переживая свою с ними связь. 
Внезапно, все сжалось в одну точку и развернулось изнутри в бесконечность за одно мгновение. Она уже вместила в себя все сущее, и все стало понятно и просто.

Великий источник жизни  незримо присутствует во всем. Он и создатель и сознание. Он присутствует во всех существах одновременно. Образ его Бесконечность. Живая Бесконечность. Не нужно искать Его. Он всегда Здесь. Он Везде.
Вернувшись в прежде привычный мир, но ставший теперь совершенно иным, особенным, она тихо присела, обхватив колени руками, и из глаз ее полились слезы радости и восхищения.
Плечом она ощутила мягкое прикосновение руки учителя.

- Мудрость, это не только переход вверх по лестнице разумения. Высшая Мудрость – это глубочайшее понимание неразрывного единства всех проявлений. Теперь ты знаешь и чувствуешь. Давай я покажу тебе. Очо встал во весь рост и поднял преемницу на руки. Расправив мощные крылья и промолвив «Держись крепче», он решительно устремился в полыхающее закатным заревом небо Амана.

Еще не успев полностью вернуться в это здесь и сейчас, Кулу находилась во всех мирах одновременно. Очо знал это. Он говорил с ней обычной речью потому, что внутренний голос Верховного Ара оглушил бы ее.
После пережитого, девушка еще находилась слишком глубоко внутри. Она была окутана новым пониманием настолько, что не сразу заметила приближение крылатого мастера, как и того, что прикосновение его ладони заботливо встретило ее из путешествия в суть мира и самой себя.

Теперь же, они летят в сгущающихся сумерках, созерцая звезды сквозь вечерние облака, к высоким еровым деревьям, туда, где приближается время священных крылатых танцев. Туда Очо и взял с собой Кулу. Это великая честь. Но для них обоих это настолько торжественно, насколько и просто в своей сути.
Кулу уже понимала. Она знала смысл всех священнодействий ара. Теперь она сознавала все.

Небо кружилось хороводом. Звезды плясали и проносились мимо. Тысячи светлячков – звездных зайчиков отражались в море. Небо везде. Везде море. И земля. Ара поднимались под самый купол выси и стремглав падали вниз. Создавали удивительные узоры и десятки движущихся линий из собственных фигур. Это не было намеренно. Это не было задано. Не было оговорено. Это был Танец Сфер. Чувствование Потоков Жизни. Вращение Души Мира. Пульс Вселенной. Их голоса лились звонкой песней Вечного Творения. Кулу была счастлива. Она уже полностью вернулась и наконец, обрела себя в полной мере.

Крылатый танец подошел к концу. Очо и Кулу возвращались. По дороге Кулу просто наблюдала ночную жизнь и лелеяла в сердце тихую одухотворенную радость. Все было позади, но это уже никогда не закончится. Кулу познала Вечность. А такое знакомство длится всегда.

- Я очень давно не участвовал в этих волшебных праздниках, - Очо вновь беседовал с Кулу без слов, - весь мой танец происходит внутри моей башни, но сегодня особый день и я захотел преподнести тебе этот подарок. Ты заслуживаешь его больше, чем кто-либо. Ты поняла и прозрела. Поэтому, сегодня день твоего рождения. День возрождения твоей души. Я горжусь тобой.
Наконец, они оказались на том же самом месте, где Кулу обрела мудрость.
- Восстанови силы, завтра начинаем обучение Орла. Мы должны успеть.


           *        *         *
Десять факелов ярко пылают вдоль стен большого храмового зала. Лепнина цвета зеленой кости штормовыми накатами поднимается с четырёх углов. Соединяясь под самым сводом, она переходит в большой водоворот, окаймляющий широкий проём в центре, через который видны звёзды. В центре зала на десяти каменных лапах покоится большая полупрозрачная чаша, до половины наполненная дождём. Тёмно-синие стены усеяны светящимися знаками, символами и изображениями созвездий. Когда-то здесь возносили молитвы силам природы, а теперь…

- Всё готово? – Верховный жрец хмуро оглядел присутствующих, - Вы уверены?
- Абсолютно. Подготовительные работы уже проведены, население оповещено о постройке тоннелей. Добровольцы пока еще стекаются малыми ручьями, но пройдет немного времени и они соберутся в широкую быструю реку.
За десятерых амо, собравшихся в зале, говорил один, служивший правой рукой верховного жреца. Он использовал метафоры под стать выбранному для собрания месту.

- Знает ли некто кроме нас об истинной цели мероприятия? – Верховный вел речь уверенно и требовательно, с явным оттенком высокого положения в голосе.
- Исключено. В данный момент все подробности дела известны только нам.
- Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, что с этой нечистью должно быть покончено? Суть происходящего не должна просочиться за пределы этих стен.
- Повинуюсь Красному Повелителю.

Привычным движением руки верховный жрец поднял с груди длинную сияющую цепь и позволил помощнику поцеловать увесистый нательный орден с изображением пламенной десницы, усеянный красными драгоценными камнями.
- Помни, ни один враг не должен знать…

           *        *         *
Резко поднявшись с постели, я потер глаза, с трудом пытаясь осмыслить только что увиденный сон. Кулу еще спала, расположившись на ложе у дальней стены. Она не стала расправлять разделяющую занавесь, видимо очень устав для этого. В ее лице видна сила, уверенность и знание. Даже во сне это проявляется необычайно мощно. Она действительно стала новым существом. Совершенная Кулу. Ее блестящий хитон цвета сумеречной морской волны струями стекает с ложа и останавливается у моих ног. Сияющие локоны обрамляют плечи. Сон ее спокоен и свеж. Мне не хочется будить новорожденную.

Я вышел из невысокой деревянной постройки для гостей и поприветствовал Лоя, смотрителя башни. Он познакомился со мной вчера вечером и проводил к месту ночлега.
- Мирное утро, Лой!
- Мирное и ясное! – Лой был приземист, но широк в плечах, что выделяло его из всех амра, а еще его отличало удивительное добродушие, - знаешь, у нас в это утро угощают прекрасной рыбной похлебкой! Будь ты, к примеру, юрким плибо, охочим до свежепойманной урии, а все равно не отказался бы попробовать ее! Мне бы пришлось отгонять тебя от чаш опахалом!

Я улыбнулся и кивнул Лою в ответ на его шутку. Тот расхохотался и направился по пути своих забот. А мне еще нужно было хорошенько подумать. Я уселся под раскидистым древом шед и закрыл глаза. Я старался концентрироваться на том, что увидел, но больше не мог уловить ни одного маломальски реального образа.
- Ты делаешь не то, - легко спланировав с ветви на раскрытых крыльях, ко мне спустился Очо. И откуда он мог знать, что я вознамерюсь тренироваться в видении именно здесь?!

- Я знаю об этом оттуда же, откуда приходят твои видения. Прошлое и будущее, это суть одно и то же. Они меняются местами и находятся то позади нас, то опережают, ожидая нашего появления, но они уже есть. Этой ночью ты был свидетелем настоящего. Ему проще достучаться до тебя, потому что ты вовлечен в единый с ним поток времени. Для того, чтобы уловить линии будущего и в точности воссоздать прошлое, нужно соответствующим образом настроиться. Настоящее же творится уже сейчас, мы можем просто наблюдать его.

- Помоги мне увидеть ещё хоть что-то. У меня не выходит связать одно с другим, образы не соединяются в целое. Я не понимаю.
- Чтобы понять и увидеть, не нужно стараться увидеть. Ты слишком напрягаешь ум. От этого у тебя работает только природа амо. Если ты хочешь видеть и наблюдать, тебе нужно прочувствовать ара в себе. Когда ты видишь сон, ты не стараешься, твоя внутренняя сущность чувствует себя свободнее и легче. Дорога восприятия чиста.
- Как я могу прочувствовать в себе ара? До сих пор со мной всё только случалось.

Я как будто не участвовал в этом, только присутствовал.
- Это случалось с тобой. Ты и происходящее нераздельно. Вернись памятью в свои ощущения. Что ты чувствовал тогда?
- Это было особое состояние. Я чувствовал звон. Как будто пространство содрогается и трепещет легкой вибрацией. Даже звук был другим. Казалось, в нем тоже был разлит неслышный звон. Я мог видеть что-то странное или неприятное, но чувствовал себя легко и радостно, до последнего момента, когда, вдруг, появлялись привычные эмоции и анализ. В этот момент я просыпался.

- Да. Амо в тебе все еще сопротивляется. Теперь ты видишь разницу. Для амо важен анализ и эмоциональная оценка происходящего. Ара же смотрят на все, как на чистое проявление жизни. Иногда им приходится вмешиваться в происходящее, когда жизнь угрожает сама себе. Но в сердцах ара нет ненависти или презрения, нет зависти и алчности, как нет необходимости в понятиях совести, категориях «плохого» и «хорошего».

- Ты понимаешь страсти, свойственные амо?
- Мне пришлось научиться понимать ваши противоречивые чувства. Кто-нибудь из нас должен был рано или поздно совершить это в себе. Теперь я между мирами, так же, как ты или Кулу. Поэтому я живу в башне, а не среди других ара. Если я вернусь к собратьям, я научу их понимать вас, но вместе с этим они утратят часть своей первозданной чистоты и светлой природы. Им будут доступны крайности и душевные метания. Они станут более похожи на амра, чем на самих себя. Мои собратья – прекрасное творение самой вселенной и я не стану менять их. Это не нужно. Поэтому мои встречи с соплеменниками редки и коротки. Они живут рядом с амо и видят их по-своему. Но если ара возьмут понимание от меня, то тогда они изменятся очень сильно.

Ара не требуется глубокое понимание чувств амо. Чистое сердце не нуждается в отягощенном думами разуме. Соплеменники не имеют надобности также и в моей помощи. Сложный разум же нуждается в освобождении и чистом сердце. Мои знания нужны таким как ты, чтобы раскрывать в себе природу ара. В этом состоит мое служение жизни.

Вдруг Очо приподнял подбородок и легко повел головой, оглядывая верхушки деревьев и как бы прислушиваясь.
- Мне пора. Не напрягай ум. Высвободи чувствование происходящего. Дай образам течь свободно. Вернись в свои ощущения и позволь своей вибрации звенеть.
Сказав это и расправив огромные крылья, Очо устремился к вершине своего обиталища и скрылся там. Я еще раз посмотрел на зеленое древо шед, под которым устроился, высокое, с крепким стволом и широкой кроной, похожей на колючего иглошерста. Спокойный и тихий приют. Я снова закрыл глаза. И снова звон…



*      *      *
Я открыл глаза и увидел путника, одетого в плащ цвета прибрежного песчаника. Широкий капюшон покрывал его голову так, что издали нельзя было разглядеть лица. Подойдя ближе, незнакомец скинул с головы защитную ткань и заговорил.
- Мирного утра! Не подскажете ли, где я очутился? И что за башня высится на этой гордой вершине? – Вероятно, он подумал, что я спал. Я хотел было ответить, что это Великая Башня Очо, но что-то остановило меня.

- Просто одна из множества других сторожевых башен материка. Ее построили во времена войны с дракомами. Она по сей день действует, хоть и утратила свое прямое назначение. Сейчас это обзорная башня, при необходимости из нее можно сделать маяк.
- Однако же, странная по виду башня! Какие причудливые цвета и сам вид! Больше напоминает ураган, бушующий в океане!

- Да Вы правы, вид у нее необычный. Все оттого, что строители, закладывая первые валуны, перебрали с хилем, и после этого пришлось принимать решение строить башню по спирали, или переносить в другое место. Первые камни самые важные и массивные, поэтому разобрать начатую постройку было бы слишком сложно. Решено было оставить как есть и сторожевая башня превратилась по виду в подобие религиозного сооружения. А порода здесь всегда была вычурной и богатой на цвета, другой поблизости почти не бывает - сам не знаю, как и зачем, я наплел ему эту небылицу и задал встречный вопрос.

- Позвольте узнать Ваше имя, и что привело Вас сюда?
- Мое имя Марл, я ищу встречи с чародеем и колдуном Очем, мне нужно испросить у него совета о здоровьи моей приемной дочери. Девочка очень больна и я надеялся, что Оче сможет мне помочь.
Мне показалось странным, что тот, кого я видел впервые в жизни, так уверенно коверкает имя Очо. Значит, он знает о нем лишь понаслышке, но откуда тогда он мог быть родом и кем был по происхождению? Внутри себя я услышал отчетливый голос: «Скажи ему, что я умер».

- Марл, мне очень жаль, но того о ком Вы говорите уже давно нет в живых. Он занимал башню, соседствующую с этой, но несколько солнечных циклов тому назад погиб при странных обстоятельствах. Его бездыханное тело нашли у подножия его обиталища и вернули роду как реликвию. А саму башню разрушили, посчитав, что уже никто не должен более селиться в ней. Некоторые приходят к развалинам, чтобы почтить его память. Говорят, кто-то даже получает озарение и ответ на свой вопрос. Вы можете отправиться туда. Идти нужно в том же направлении, примерно два оборота хрономера.

Я видел, как пришелец понуро опустил глаза, как он всем видом показывает отчаяние и как луч надежды осветил его лицо при упоминании возможного откровения. Он взял мои руки в свои, легко потряс их и произнес проникновенную речь.
- Я никогда не забуду Вашего радушия. Буду надеяться, что мне повезет. Моя преемница так слаба…

Странно, что он назвал приемную дочь преемницей. Этот Марл вообще странно обращался со словами.
- Ничего, все в порядке.
- Если Вы не против, я бы хотел немного перевести дух и подкрепиться, но я не желал бы злоупотреблять Вашим гостеприимством.

Он явно решил, что я тут главный, и я подыграл ему. Заметив, снующего среди лесных зарослей Лоя, который, вопреки обыкновению, был хмур и даже рассержен, я окликнул его по имени. Когда тот подошел, я видел, что он уже не в восторге от моей затеи, но я все же сообщил ему:
- Этот добрый странник нуждается в отдыхе и провизии, распорядись, чтобы его накормили и дали место.
- Всего лишь плошку теплого угощения, - учтиво улыбаясь, поправил меня тот, кто называл себя Марлом.

Лой поклонился мне, как кланяются влиятельным особам, и увел незваного гостя в направлении харчевни.
Странный этот Марл. Светловолосый, молодой, длиннолицый, с заостренным носом. Движения и голос пестрят чувствами, а глаза пусты. Так ли он заботится о своей приемной дочери и к чему я устроил все это представление? У меня в сознании вновь раздался голос Очо: «Это наемник. Его ремесло - смерть. Будьте осторожны!».

Я видел, как Лой выводит из харчевни довольного Марла, как прощается с ним поклоном и как тот, кивнув мне в знак благодарности, уходит в указанном направлении.
Пора было отыскать Кулу и поговорить с ней обо всем этом. События стали закручиваться все быстрее и быстрее.

Кулу не заставила себя долго ждать. Она вынырнула откуда-то из-за деревьев и подошла ко мне. Никогда бы не подумал, что она так хорошо умеет скрываться. Впрочем, я уже привык удивляться тому, как часто стал удивляться в последнее время.

- Ты хорошо играл и отправил его в подходящем направлении, там находится старая каменоломня и ее можно принять за развалины, - сказала Кулу, - но он не поверил ни единому твоему слову. Не хочется это признавать, но мы его еще увидим. Он будет вынюхивать и проверять, чтобы выполнить приказ тех, кто его нанял.

К нам приближался Лой, заметно стряхивая с головы и плеч остатки скверных впечатлений, он прерывисто потирал ладони.
- Это самый темный амо из всех, кого мне только доводилось встречать. Бррр...
- Прости, Лой, - извинился я.

- Ничего, я понимаю, так было нужно, но я до сих пор не могу забыть это ужасное состояние души. Внешне он ара воплоти, но внутренне он тьма во льдах. Улыбался мне приветливо. Мне пришлось наврать, будто я сердит на одного из прислужников. Он сочувствовал мне, нахваливая мою похлебку. Я знаю, что она превосходна, но он этого не чувствовал! Он не способен ощущать прекрасное!
- Приди в себя, Лой, все позади, - я положил руку ему на плечо, - надеюсь, больше тебе не придется с ним встречаться.

- Не уверена, - Кулу не позволила мне полностью успокоить и привести Лоя в чувства, - нам всем теперь нужно быть настороже. Придется сохранять внутренний свет, но внешне быть тьмой во льдах. До тех пор, пока это возможно, будем продолжать скрываться и притворяться. Мне жаль, но другого пути нет.

- Ладно, - смирился наш добросердечный повар и по совместительству смотритель башни величайшего мудреца, - идемте, хоть накормлю вас моей стряпней, в конце концов, для вас я и готовил. Не позволил сегодня послушникам притрагиваться к чашам, чтоб ничего не испортили. Я и обгоревшую кору древа шед могу съесть из-под их пальцев, трепещущих, как аронии на ветру, а вот вас мне хочется поберечь. Послушники постоянно меняются, они уходят, как только решат свои проблемы, и только я успею хоть чему-то научить одних юнцов, как их тут же сменяют другие. Одно в радость – они уже точно никого не отравят в Амане.

Лой вел нас к деревянным столам и скамьям и шутил о том, как его подопечные боятся ему не угодить и от этого постоянно что-то просыпают, разваривают и пережаривают, от чего он питается исключительно амовой неуверенностью и желанием понравиться, приправленными щепоткой напряженного старания. Но он прощает все своим бескрылым кухонным ярсам, проверяющим на прочность харчевню, а за одно и его желудок, и смиренно принимает как дар любые их подношения. Не надо говорить, какое блаженное лицо он сотворяет каждый раз во время трапез. Сегодня же нам не пришлось натужно одаривать хозяина харчевни лестными похвалами. Всё было приготовлено, словно для старейшин и жрецов Амана.

- Раньше я работал на храмовых кухнях, пока однажды не пришёл сюда и не понял, для кого хочу готовить на самом деле. Увидев Вас, я узнал близких по духу себе и важных для сердца Очо. Хотел достойно встретить, порадовать… Этому двуличному Марлу повезло, ему выпала честь первым отведать мое творение, и поделом! Может хоть добрее станет. Боюсь, у нашего нового знакомого может даже несварение случиться с непривычки. Я ведь вложил в сегодняшнее кушанье лучшие побуждения своей души - все самые светлые надежды, весь возможный свет и тепло своего существа.

Мы живо представили, как лучший наемник всех времен и поколений амо мечется в поисках подходящей лечебной травки. Дальше беседа пошла веселей, а Марла до поры уже никто не вспоминал. Лой продолжал свой рассказ.

- Я готовлю для Очо раз в неделю. Ест он скромно и редко. Но тут уж я стараюсь вложить все свои умения. За это он даже меня ругает. Говорит, что незачем тратить на него столько запасов и так искусно их приготовлять. Вот уж кто мог бы питаться одной корой. Он говорит, что не в еде суть существования, она лишь топливо. Но лучше ведь ехать на хорошем топливе, правда?! – Он живо изобразил пыхтящий моторчик подгорной переправочной тележки и испытующе посмотрел на нас. От его добросердечия и шуточной остроты мы разом расхохотались.

- Очо прощает мне все мои шалости, так же как я принимаю все выходки моих подопечных, – Лой задумался, глядя в сторону башни, – Будем считать, что сегодняшний день – хороший день. Все, что было лишь пудра, покрывающая праздничный герон из ягод кинии…
С последними словами Лой встал из-за скамьи, поклонился нам и удалился в свое спокойное дневное время. Ему еще надо было принять все происшедшее, равно как и все грядущее.

- Бедный Лой – я искренне сочувствовал ему, - он жил здесь, как цветок под божественным солнечным светом, чувствовал себя в безопасности под сенью башни Очо, а теперь…
Кулу договорила за меня.
- Теперь уже никто не может чувствовать себя в полной безопасности, даже сам Очо. Наёмник приходил, чтобы убить его. Все ара в опасности. Как и все амра, и даже амо… Будущее в самом чудовищном его виде нужно предотвратить, во что бы то ни стало.

Мы с Кулу поднялись в зал, чтобы увидеть Очо. Он по обыкновению погружен в себя. Крылья его закрывают тело, голова чуть наклонена вперед. Глаза закрыты. Мне кажется, мы все чувствуем это. Над ним нависла опасность. В работе наёмника нет места случайным жертвам, но есть одна единственная цель. И за эту цель положена награда.

Я не знал что сказать. Я волновался за Очо, и мне хотелось как-то помочь. Но как можно помочь тому, к кому сам обратился за помощью?! Сплошные загадки.
- Не нужно за меня бояться. Есть более опасные вещи и по сравнению с ними Марл просто ребенок, играющий с курительными благовонными шестками. Я не исчезну, даже если ему удастся совершить то, к чему он приставлен. Но если я не смогу выполнить своей задачи, а вы своей, то проявленное в этом мире существование прекратим мы все. Свой привычный вид я сохраняю лишь для того, чтобы передавать мои знания. Пока мне нужно оставаться здесь, я буду беречь свою телесную оболочку. Остальное не так важно. Покидать башню я смогу только глубокой ночью. Утром вы будете приходить ко мне сами, и мы будем продолжать обучение. Кулу, тебе тоже есть чему поучиться. Я передам вам то, чему не учил никого и о чем до вас никто не знал. Пока наемник будет наблюдать снаружи. Еще есть время завершить вашу трансформацию.

- Очо… Учитель… - не сдержалась Кулу, - я не могу ему позволить! Видит Свет, если он будет шнырять здесь, выжидая подходящего момента, я подкараулю его и собственноручно спущу с дерева вниз хребтом!

- Твоей преданности позавидовали бы и те, кто подослал Марла и те, кто противостоял им, но не выстоял. То, что происходит с тобой – лишь эмоции и привязанность к тому, чем я был для тебя до этого момента. Но после все может измениться, и ты это знаешь. Как знаешь и то, что возымей я другую форму, ты легко нашла бы меня в любой точке времени и пространства. Но так ли это будет нужно, если мы все разлиты по вселенной. Наши отголоски можно найти где угодно. Это не имеет роли. Марл не так плох, как кажется.

- Что ты подразумеваешь? – Кулу была поражена, - она отступила к окну, стараясь высмотреть там наблюдателя, выслеживающего добычу с назойливостью хищника, но никого не заметив, повернулась к нам.

- Ты слишком сосредоточилась на внешнем - на задаче и намерении наемника и не прочувствовала его. Тебе не хотелось к нему прикасаться. А я заглянул. Заглянул глубоко до самого его сотворения, когда он еще не был ни наемником, ни Марлом, ни даже своим самым первым из сотканных этим миром тел. Он Душа. Такая же, как ты или я, в будущем или прошлом. Он просто есть.

- Но Очо, ведь все…
- Не все. Каждый. И еще. Он амра. Непробужденный. Не поверивший. Он ни то ни другое. Предки его несли в себе ара. Он начал чувствовать происходящее, но скрылся ото всех. Единственное, что он смог принять, это необычные способности и то, что он отличен от большинства. У него острая реакция и  проницаемость восприятия. Он не умеет читать мысли, но он их чувствует. Если бы Орл не был амра и не научился покою, Марл бы мгновенно распознал ложь. Он не знает наверняка, что я здесь, но не может отпустить от себя ощущение, что здесь творится нечто необъяснимое. Он не амра и не амо. Ему труднее, чем всем другим. Это немыслимое противоречие он разрешил для себя так. С его способностями и отделенностью ото всех ему легче прощаться с жизнями и тех и других. Я бы не хотел закончить века его трофеем, но я и не слишком возразаю против этого. Я его понимаю настолько, насколько вообще возможно понять. Если бы в ком-то другом он обрел это понимание раньше, ему бы не пришлось быть тем, чем он сейчас является.

И вновь я не знал что ответить. Марл. Убийца. Чудовище. Неудавшийся амра. Несчастный, застрявший между тремя мирами. Монстр. Амра соединяют в себе качества амо и ара, но он не был ни тем, ни другим, ни третьим. Теперь мне было жаль его. Похоже, с этого момента нам всем придется относиться к нему как к ядовитому жалу, ползающему где-то в лесах. Злости больше не было. Не было и страха. Лишь спокойствие и отстраненность. Очо помог нам принять Марла в своем сердце.


*      *      *

Марл шёл среди кустов и лесных зарослей горы Арс. Он чертыхался и задыхался. Казалось, что воздух распался на атомы и составляющие и теперь порциями заходят в легкие. Горючий газ… Живительный газ… Смертоносный газ… И все сначала. Его жгло изнутри. Ему было страшно и больно. Что за демоны были те, с кем он сегодня столкнулся?!

Он всегда чувствовал безразличие ко всем без исключения. Он выполнял приказы. А этих людей он ненавидел всем своим холодным сердцем. Они задели его. Они заставили его чувствовать. Пробудили давно дремлющие детские воспоминания. Когда все ещё было хорошо и спокойно. Когда его судьба была определена и понятна. До того страшного дня, когда он превратился в изгоя.

Никто не любил его больше по-настоящему. Все понимали, что он не тот, кем кажется. Он стал пустым местом. Никем. Никчемным отщепенцем. Амо сторонились его. Известные в своем происхождении амра не замечали. А ара… Им никогда не было дела до мелочей, происходящих в стране Амана. Все что оставалось это стать силой, несущей опустошение и кару. Он закрыл себя в этой пустоте и перестал существовать почти абсолютно. Он был всего лишь инструментом возмездия. Тем, кого нет и после кого нет более других.

Сейчас же все начало приходить в движение. Тот юный восторженный малец встрепенулся. Ему хотелось жить и верить. И Марлу ничего не оставалось, как убить его в себе окончательно, либо зашвырнуть на прежнее место, с таким остервенением, которое не позволит больше случаться ничему подобному.

Марл не хотел признаваться самому себе, что те, с кем он познакомился сегодня, ему понравились. Как тогда… Как та девочка… Он не мог отвязаться от чувства, что среди них была женщина. Прекрасная как сама ночь. Сильная как смерть. И быстрая, как полет ветра. Волшебная неземная бестия. Он не видел ее, но он был почти влюблен. Это отвращало его от себя. Делало униженным.

Если бы он мог, он стер бы это захолустье вместе с вершиной Арса с лица одинокого материка Ма. Кто они такие?! Как они могли сотворить с ним такое?! Наёмник действует чисто и непредвзято. А это все взяло Марла за последнее живое, что в нём было. Взяло так сильно, что все стало переворачиваться и менять свои очертания.

Он шёл, гневно шипя: «Где эти ярсовы развалины?!». Он пинал придорожные камни, запинался о них, падал на землю и плакал. Он умел делать свое тело практически невесомым, но сейчас он падал с тяжестью большей, чем все горы этого мира. Он ненавидел… Он рвал себя на части… Он любил.


Рецензии