Эссе 4 Мысль, Вера, Археология, лингвистика и Веле

Мысль, Вера, Археология, лингвистика и Велесова Книга.

Эссе 4

В предыдущей части был абзац: - «Многие физические процессы и явления запрещены не природой, а научными постулатами о том, что это принципиально невозможно. Кроме этого, в современном технократическом обществе часто присутствует не научная истина, а коммерческий интерес различных социальных групп. Причём, этот интерес может иметь паразитическую форму

 (не может иметь, а доминирует в научном мире также безраздельно В.М.)».

И Мы с Вами прежде чем перейти к обзору взглядов Левашова и К проанализируем его содержание на примере научной деятельности исследователя термоядерных процессов Олега Лаврентьева.

Олег Лаврентьев действительно был первым, но у него не было шансов победить умелых интриганов-академиков. Его открытия были успешно присвоены, а его самого отправили подальше от Москвы и старательно тормозили его разработки...

В процессе создания водородной бомбы принципиальная правильная идея была впервые высказана Олегом Лаврентьевым в 1949 году, в то время сержантом срочной службы.

 7 июля 2017 года исполнился бы 91 год со дня рождения в Пскове Олега Александровича Лаврентьева (1926-2011). Это имя, к сожалению, мало кому известно в России, но в истории советского атомного проекта этот скромный, трудолюбивый человек оказался личностью уникальной. Даже тогда, когда информацию о нём рассекретили, а история изобретения водородной бомбы была опубликована в СМИ, достижения Олега Лаврентьева не всеми воспринимались всерьёз. Вот что известно о нем из разных источников.

Сначала была оккупация, которую Лаврентьеву потом припомнили. После освобождения Пскова 23 июля 1944 года от немецких захватчиков, в 18 лет Лаврентьев ушёл добровольцем на фронт, воевал в Прибалтике. Был награждён медалью «За победу над фашистской Германией».

По воспоминаниям Лаврентьева: - «После окончания войны служил на Сахалине. Там для меня сложилась благоприятная обстановка. Мне удалось переквалифицироваться из разведчиков в радиотелеграфисты и занять сержантскую должность. Это было очень важно, так как я начал получать денежное довольствие и смог выписать из Москвы нужные мне книги, подписаться на журнал УФН («Успехи физических наук»). В части имелась библиотека с довольно большим выбором технической литературы и учебников. Появилась чёткая цель, и я начал подготовку к серьёзной научной работе. По математике я освоил дифференциальное и интегральное исчисление. По физике проработал общий курс университетской программы: механику, теплоту, молекулярную физику, электричество и магнетизм, атомную физику. По химии – двухтомник Некрасова и учебник для университетов Глинки.

Особое место в моих занятиях занимала ядерная физика. По ядерной физике я впитывал и усваивал всё, что появлялось в газетах, журналах, передачах по радио. Меня интересовали ускорители: от каскадного генератора напряжения Кокрофта и Уолтона до циклотрона и бетатрона; методы экспериментальной ядерной физики, ядерные реакции заряжённых частиц, ядерные реакции на нейтронах, реакции удвоения нейтронов (n, 2n), цепные реакции, ядерные реакторы и ядерная энергетика, проблемы применения ядерной энергии в военных целях. Из книг по ядерной физике у меня тогда были: М.И. Корсунский «Атомное ядро»; С.В. Бреслер «Радиоактивность»; Г. Бете «Физика ядра».

 В результате, формально не имея даже среднего образования, Лаврентьев мыслил как серьёзный физик, уже в 1948 году придя к идеям термоядерного синтеза и водородной бомбы на основе дейтерида лития. Задумываясь над использованием термоядерных реакций для промышленных целей, он формировал идею электростатических ловушек для плазмы.

«Идея использования термоядерного синтеза впервые зародилась у меня зимой 1948 года. я нашёл решение вопроса, над которым бился много лет подряд: нашёл вещество – дейтерид лития-6, способное сдетонировать под действием атомного взрыва, многократно его усилив, и придумал схему для использования в промышленных целях ядерных реакций на лёгких элементах. К идее водородной бомбы я пришёл через поиски новых цепных ядерных реакций. Последовательно перебирая различные варианты, я нашёл то, что искал. Цепь с литием-6 и дейтерием замыкалась по нейтронам...

Дальнейшее уже было делом техники. В двухтомнике Некрасова я нашёл описание гидридов. Оказалось, что можно химически связать дейтерий и литий-6 в твёрдое стабильное вещество с температурой плавления 700°С. Чтобы инициировать процесс, нужен мощный импульсный поток нейтронов, который получается при взрыве атомной бомбы. Этот поток даёт начало ядерным реакциям и приводит к выделению огромной энергии, необходимой для нагрева вещества до термоядерных температур…»

В приведённом описании схема бомбы в элементах подобна той, что была передана американским ядерщиком К. Фуксом резиденту советской разведки, только в ней жидкий дейтерий заменён на дейтерид лития (что было известно Сахарову и Тамму и сыграло свою роль в научной судьбе Лаврентьева В.М.). В современных термоядерных бомбах применяется только дейтерид лития.

«Что было делать дальше? Я, конечно, понимал всю важность сделанных мной открытий и необходимость донести их до специалистов, занимающихся атомными проблемами. Но в Академию наук я уже обращался, в 1946 г. посылал туда предложение по ядерному реактору на быстрых нейтронах. Никакого ответа не получил. В Министерство Вооружённых сил направил изобретение по управляемым зенитным ракетам. Ответ пришёл только через восемь месяцев и содержал отписку в одну фразу, где даже название изобретения было искажено. Писать ещё одно послание в «инстанции» было бессмысленно. К тому же я считал свои предложения преждевременными.

Пока не решена главная задача – создание атомного оружия в нашей стране, никто не будет заниматься «журавлём в небе». Поэтому мой план состоял в том, чтобы закончить среднюю школу, поступить в Московский государственный университет и уже там довести свои идеи до специалистов.

 В сентябре 1948 г. в г. Первомайске, где находилась наша часть, открылась школа рабочей молодёжи и мне было разрешено посещать эту школу. В мае 1949 года, закончив три класса за год, я получил аттестат зрелости.

А я знал, как сделать водородную бомбу. И я написал письмо Сталину. Это была коротенькая записка, буквально несколько фраз, о том, что мне известен секрет водородной бомбы. Ответа на своё письмо я не получил.

Прождав безрезультатно несколько месяцев, я написал письмо такого же содержания в ЦК ВКП(б). Реакция на это письмо была быстрой. Ко мне из Южно-Сахалинска приехал подполковник инженерной службы (органов). Насколько я понял, его задачей было убедиться, являюсь ли я нормальным человеком с нормальной психикой. Я поговорил с ним на общие темы, не раскрывая конкретных секретов, и он уехал удовлетворённый.

А через несколько дней командование части получило предписание создать мне условия для работы. Мне выделили в штабе части охраняемую комнату, и я получил возможность написать свою первую работу по термоядерному синтезу. Работа состояла из двух частей. В первую часть вошло описание принципа действия водородной бомбы с дейтеридом лития-6 в качестве основного взрывчатого вещества и урановым детонатором».

Вторая часть письма – идея управляемого термоядерного синтеза (УТС), работы по которому ведутся, пока безуспешно, уже более 50 лет во всём мире и далее Мы с Вами еще коснемся этого вопроса.

«Во второй части работы предлагалось устройство для использования энергии ядерных реакций (термоядерная электростанция В.М.) между лёгкими элементами в промышленных целях. Оно представляло собой систему из двух сферических, концентрически расположенных электродов. Внутренний электрод выполнен в виде прозрачной сетки, внешний является источником ионов. На сетку подан высокий отрицательный потенциал. Плазма создаётся инжекцией ионов с поверхности сферы и эмиссией вторичных электронов с сетки. Теплоизоляция плазмы осуществляется путём торможения ионов во внешнем электрическом поле...

Меня, конечно, торопили, да и сам я спешил быстрее закончить работу, так как были уже посланы документы в приёмную комиссию МГУ и пришло уведомление, что они приняты.
 
21 июля пришёл приказ о моей досрочной демобилизации. Мне пришлось закругляться, хотя вторая часть работы была ещё не закончена. Я хотел включить некоторые дополнительные вопросы, связанные с формированием плазменного образования в центре сферы, и свои соображения по защите сетки от прямых ударов падающего на неё потока частиц. Все эти вопросы нашли отражение в моих последующих работах.

Работа была отпечатана в одном экземпляре и 22 июля 1950 года отослана секретной почтой в ЦК ВКП(б) на имя заведующего отделом тяжёлого машиностроения И. Д. Сербина».

Вот так во время поры сталинского технического и научного прорыва относились к рядовым изобретателям, но либеральный клан не дремал и Лаврентьева «закопали» сразу же после смерти Сталина и убийства руководителя «атомного проекта Лаврентия Берия. Но об этом в следующей части.

А в заключение скажу о фотографии из моего архива, где около какой то установки стоит мой папа и два его помощника. На обратной стороне надпись «Самый тяжелый день в жизни изобретателя 1946 год». Так что Лаврентьев был еще и относительный везунчик.


Рецензии