Глава третья Детство Иону

Первой картиной, когда Ион Виктор начал осознавать себя, был яркий зрительный образ: он находится в колыбели, подвешенной под потолком в большой комнате, и смотрит вниз на стол, за которым сидят два человека.

Мальчик еще не понимал, кто они, сидящие внизу люди, но чувствовал их любовь и тепло. В памяти сохранились звуки голосов, ласковых,  веселых. Нравился их смех и взгляды. Малыш  энергично двигался в колыбели, прислушивался к звукам голосов  и радостно пытался их повторить. Запечатлелся образ женщины со смеющимся лицом. Наверное, он уже понимал, что это мама.  Карие глаза женщины ласково прищурены, нежные щеки приподняты. Ему нравилось, как она пахнет, с этим запахом было связано что-то очень приятное и сладостное. Мама сидела за круглым  столом под абажуром, испускающим золотой свет, и ее волосы, забранные в  пучок, блестели и переливались медным сиянием. Она протягивала к нему руки, шевеля тонкими длинными пальцами.

Иону смеялся, игриво отворачивался  и  тянулся к другому человеку, который находился рядом. Тот тоже смеялся, а  его  лучистый взор так и манил. 

Ион Виктор хотел, чтобы этот сильный человек немедленно взял его на руки, это желание такое страстное, что, затопленный им, он не выдерживает и требовательно кричит, протягивая к нему свои руки.

Сильный человек делает плавное движение в его сторону и тут же подбрасывает Иону высоко в воздух, еще выше колыбели. Мальчик кричит от восторга и заходится в счастливом звонком смехе. Он ощущает умиротворение, полную безопасность и счастье в надежных руках отца.

Это были самые сильные ранние эмоции, которые запомнились ему на всю жизнь.

Видимо, Иону Виктору еще не было двух лет, потому что потом он уже не лежал в колыбели под потолком, а спал в обычной маленькой кровати, стоявшей на полу. И он помнил игры и увлекательные занятия  с отцом.

В свободное время, а это случалось нечасто, отец звал мальчика на прогулку.  Шли за город, забирались подальше от людей, - и начинались захватывающие, прекрасные занятия. Они играли с отцом в самые удивительные и оригинальные игры на свете! Долго вместе бегали, на бегу перепрыгивали через канавки, кочки, поваленные деревья, поднимались в горы, поросшие густым лесом.

Иону полюбил лес, там было так чудесно! Двух-трехчасовые походы становились для мальчика экскурсиями в мир родной природы. Отец с увлечением  рассказывал о растениях, о животных, о птицах и насекомых – обитателях леса. Тренировал память малыша, развивал наблюдательность, учил уважать и беречь лес – уникальный оазис жизни европейской флоры и фауны.

Цепкая детская память и уникальное воображение мальчика  навсегда запечатлели  те прекрасные картины.

Мелколистный плющ обнимает стволы бука и ясеня, укутывает их в темно-зеленое одеяние; хмель и вьющаяся жимолость стелются по кустарникам и поднимаются по стволам деревьев до самых крон; внизу под деревьями-великанами привольно растут кусты пышной лещины, которые уже в августе приносят обильный урожай орехов, тут же темнеют островками густые заросли бузины, боярышника, смородины, малины и собачьего шиповника;  их заросли образуют колючую, почти непреодолимую изгородь.
Они бродили по окрестным лесам еле заметными тропками, покрытыми опавшей хвоей и сухими дубовыми листьями. И сын никогда не уставал слушать отца, его впечатлительная натура требовала все больше и больше новых сведений, новых знаний.
 

Внимание мальчика вдохновляло Александра. Он учил сына любить горы, озеро, в котором они плавали круглый год, внимательно слушать звуки природы, запоминать запахи, ориентироваться в чаще по сторонам света, правильно разводить костер, не повредив леса, находить удобные и безопасные места для ночлега.

Мальчик хорошо усвоил, что для ночлега подойдет дерево с широкой и густой кроной. Под ним надо приготовить сначала подстилку из мягкого лапника и опавших листьев, а сверху можно положить одеяло или спальный мешок, если они есть, или просто лечь на лапник, если нет ничего, кроме той одежды, что на тебе. Чуть повзрослев, он так и поступал, когда одиночные прогулки по лесу заводили его далеко в глубь лесных массивов.

Все детство он исследовал гористые окрестности, и, если удалялся слишком далеко от дома, оставался ночевать в лесу.

Увлекательные рассказы о лесных обитателях Александр мог неожиданно прервать и огорошить мальчика вопросом:

-Ну-ка, вспомни, какого цвета платье было сегодня на тете  Иляне?

Тот сначала терялся или медлил, но потом привык и уже никакой неожиданный вопрос не мог выбить его из колеи, и мальчик спокойно отвечал:

-Утром я ее видел в черной юбке и коричневом жакете, а когда она садилась в автобус, отправляясь на службу, на ней уже был зеленый костюм и коричневые туфли на каблуках. Так тетя Иляна всегда ходит на работу.

-Ну, что ж, возможно, - поддакивал отец, но сын твердо стоял на своем:

-И вовсе не «возможно», папа! Это так!

- Угу. А сколько раз утром прокричал осел у Михая Прутяну? – не унимался отец.

-Папа, папа! Ну, как ты можешь об этом спрашивать? Он такой жадный! По-моему, он вопит, не переставая, особенно, когда дядя Михай собирается его кормить и лущит кукурузу. Я не могу сосчитать – это абсурдное занятие! Неужели ты считаешь его крики?

-Я? Нет, конечно. Но я внимательнее тебя. Сегодня осел прокричал двенадцать раз.

Подобные замечания огорчали Иону, и он хотел реванша.

Конечно, отец не считал криков соседского осла, но добивался от сына внимания к каждой детали мира, подталкивал ребенка к тому, чтобы тот воспринимал природу в гармоническом многообразии ее звуков, запахов и цветов, чтобы регистрировал в памяти все качественные и количественные характеристики этой гармонии. Он приучал мозг ребенка к мгновенным реакциям на любое раздражение, в том числе и на неожиданные вопросы. 

-Спроси меня еще о чем-нибудь!- просил сын, не собираясь сдаваться.
-Нет! Сегодня ты выбываешь из игры. Но я даю тебе новое задание: пока я досчитаю до пятидесяти, ты должен добежать во-о-н до того дерева и вернуться назад. Вперед!

Александр указывал на какое-нибудь отдаленное дерево, и мальчик радостно срывался на стремительный бег. Его пепельные волнистые волосы сверкали на солнце, загорелые ноги в белых кроссовках с белыми носочками энергично и весело мелькали, выколачивая легкую пыль из извилистой лесной тропинки. Отец с трепетной любовью следил за ладным тельцем сына.

Когда ребенок, запыхавшись, возвращался, отец, не давая роздыху, спрашивал снова и снова:

-Ну-ка, вспомни, сколько окон в доме у Терезы, какого цвета шторы на окнах?
Семья Маринеску жила по соседству с ними. Мать звали Амалией, а дочь Терезой. Амалии нравилось, чтобы ее называли кратко и нежно: Льета.

-Тетя Льета любит оттенки желтого цвета, - основательно отвечает мальчик. – Она называет его золотистым. У нее даже скатерть и  салфетки желтые. А окон всего десять, три – по фасаду, три – со стороны сада и четыре со двора. 

Конечно, вопросы такого типа были слишком просты, но для Александра было важно заставить ребенка мгновенно сориентироваться, немедленно и не задумываясь отвечать, заставляя память воспроизводить усвоенное в любом физическом состоянии.

Так Александр осуществлял систематические тренировки наблюдательности, внимания, развивал у малыша умение быстро сосредоточиться в любой момент времени.

Упоминая дом Амалии, отец и сын весело смеялись: семья Маринеску им обоим нравилась. Мальчику была симпатична дочь, а отцу нравилась любезная и гостеприимная мать. Недаром Стефания чувствовала это и всегда ревновала мужа к яркой и веселой соседке.

Амалия, действительно, была очень привлекательной женщиной, Александра особенно трогала ее сияющая и радостная улыбка. Когда он проходил  мимо дома соседей,  не мог отказать себе в удовольствии остановиться и поболтать с нею. Приятно было смотреть на ее ладную фигурку, короткую кокетливую юбочку, открывающую стройные ноги, на глубокий вырез тонкой майки, от которой длинная шея и изящная головка только выигрывали.

У Амалии был природный тонкий вкус и чувство меры, поэтому она в любой одежде никогда не казалась вульгарной или пошлой. Однако многие замужние дамы именно таковой ее и считали. Как завистливые и злые люди, они перешептывались и распространяли о красивой женщине самые нелепые слухи.

Той подобные мелочи были безразличны. Самым замечательным и прелестным свойством ее натуры было детское желание радоваться. Амалия приглашала многочисленных знакомых в дом, накрывала стол, щедро угощала и искренне дарила комплименты, обращала внимание на природные достоинства и таланты детей, хвалила мужей своих приятельниц, в общем, поддерживала в них надежду, что все еще в их жизни будет хорошо.

Амалия никогда не слыла примитивной миротворицей, напротив, была строга, мнение ее считалось авторитетным. Сдержанная похвала женщины внушала доверие и радовала собеседников.

Но временами она бывала безудержно кокетливой и ее ослепительные улыбки, адресованные всему миру, сверкающими кинжалами вонзались в сердца женатых мужчин и ревнивых замужних женщин. Тогда мучительная зависть заползала в их сердца.

У Амалии были роскошные прямые волосы, которые она окрашивала в цвет старого золота. Они тяжелой волной ниспадали на плечи, закрывая лопатки. Золотые волосы гармонировали с цветом блестящих зеленых глаз и белизной кожи. Она никогда не старалась уложить их в строгие прически, и эта небрежность страшно раздражала и почему-то злила всех женщин, в особенности Стефанию, жену Александра.

Мужчины не сводили с Амалии глаз, таяли при встрече с ней. Каждому было приятно поболтать с молодой женщиной. Она непринужденно перебрасывалась несколькими фразами и спешила отделаться от словоохотливых собеседников, потому что  испытывала слишком глубокую привязанность к своей семье. Уместной шуткой или иронией умная Амалия отваживала глупые попытки чужих мужей поухаживать за ней в отсутствие всевидящего ока супруги.

В общем, отец и сын симпатизировали матери и дочери Маринеску.

Оба  азартно играли в слова. Обычно отец начинал, называя какое-нибудь слово, а сын должен был назвать свое, затем отец добавлял третье, сын четвертое, пятое, сороковое…А потом мальчик должен был вспомнить все слова в прямой или обратной последовательности.  Сначала они нанизывали цепочки из нескольких слов, затем из  десяти и более, пока не доходили до многих десятков.

По наблюдениям Александра, объем кратковременной памяти у сына был обычным – семь плюс два элемента. Поэтому он стремился к постоянной стимуляции мозга, особенно тех отделов, в которых находятся акустическая и зрительная информация.
Непрерывные тренировки привели к тому, что мальчик смог вспоминать все детали увиденного, воспроизводил по памяти длинные цепочки слов через промежуток времени от нескольких секунд до нескольких минут без повторения. А повторение и прием группировки слов в смысловые единства позволили ее значительно расширить.

Направленная работа с  долговременной памятью дала поразительные результаты – мальчик научился ничего не забывать. Развивая способности сына, Александр использовал разные практические приемы запоминания. Прежде всего, закон «интересного», и старался рассказать Иону что-нибудь занимательное: об истории, обычаях и культуре Непала, Китая, о монгольской мифологии, о высокогорных цветах и травах, редких животных, птицах или рыбах. Но самой любимой темой рассказов отца, конечно, оставались лошади.

Со временем осваивались многие мнемонические приемы и техники. Мальчик учился устанавливать ассоциативные связи между знакомым и новым материалом, по нескольку раз повторял услышанное, тренируя долговременную память. Отец был неистощимым рассказчиком, извлекал из своей бездонной памяти множество историй, странных, парадоксальных случаев или полезных сведений о разных странах, народах и людях, их месте и роли в этом мире.

Как камень, брошенный в воду, порождает расплывающиеся, все увеличивающиеся круги, так и  кругозор ребенка расширялся с каждым новым зерном информации, попавшим в его мозг. Информация о мире сыпалась на сына, как из рога изобилия, непрерывным благодатным дождем.

Уже в семь лет без особого труда мальчик давал сам себе установку запоминать новые и интересные вещи, услышанные от отца. На собственном опыте убедился,  что лучше запоминается информация, участвующая в деятельности: вслушиваясь в звуки природы, раздвигая руками траву, глядя в небо, запоминал облик птиц, зверушек, запахи растений. Усвоил законы «края» и «незавершенности» на практике: легче запоминается то, что идет либо в начале или в конце, без труда отпечатываются незавершённые действия, задачи и недосказанные фразы.

Юная тренированная память услужливо подсовывала правильные ответы на все вопросы отца. Во время совместных прогулок по окрестностям отец рассказывал множество забавных и поучительных историй. Он любил перетасовывать курьезные или любопытные сведения из жизни разных народов и  складывал из полученных фрагментов причудливые истории.

Он обучал сына приемам запоминания и одновременно развивал воображение и образную память.

- Как-то  один римский рабовладелец… Как же его звали? Ты не подскажешь? – обращался отец к сыну, следя за выражением его подвижной, заинтересованной рожицы.

-Клавдий Корнелий! – мгновенно вступая в игру, кричал в полном восторге Иону.

Глаза отца заблестели, чрезвычайно довольный тем, что сыну уже знакома система римских имен, он продолжал:

-Так вот, Гай Корнелий … Ах, прости, оговорился: Клавдий Корнелий послал гонца за много миль к своему дяде, которого звали, ну, к примеру, Сципион Длиннорукий. Ты знаешь, что римские рабы не умели писать?

-Ну конечно, знаю. Однако ты говорил не так давно, что у римлян были и рабы-переписчики. Они выполняли переписку документов в сенате.

- Да, ты прав, у греков тоже существовала такая каста рабов, но, тем не менее, писать умели немногие. Итак, гонец должен был слово в слово передать секретное послание дяде о готовящемся заговоре против императора. Чтобы хорошо запомнить послание, гонец держал у себя на поясе мешочек с пахучими травами. Слушая слова хозяина, раб развязывал  мешочек, доставал траву и глубоко вдыхал, запоминая запах. И пока Клавдий Корнелий передавал все сообщение, молодой гонец запоминал и нюхал травы. Потом он бежал сорок миль без отдыха, а, прибежав во владения дяди Сципиона и встретившись с ним, снова развязывал тот же мешочек с травой, подносил к носу и без запинки пересказывал все то, что хотел передать его хозяин.

-А разве нельзя запомнить сказанное, не нюхая травы? – поинтересовался Иону.

-Запомнить можно, - ответил отец, - но вспомнить бывает труднее, чем запомнить. Запах создает картинку, образ. Они всплывают в памяти без усилий человека.  Поэтому раб легко воспроизводил не только слова, хотя именно их передача и была для него главным заданием, но и все остальное, связанное с запахом. Представь себе, он мысленно видел говорящего хозяина,  твердые черты его лица, освещенные огнем факелов, чувствовал теплоту пламени, запах смолы, пропитавшей ветошь факела, рядом с которым он стоял… Как ты думаешь, что еще мог вспомнить тот гонец, который понюхал траву, а потом побежал  с известием? – Александр решил включить сына в воссоздание тех чувственных образов, которые непроизвольно запечатлеваются в мозгу человека.
 
Мышление у сына было уже достаточно гибким, чтобы он переключился на воображаемый объект.

-Попробуй представить себя тем молодым гонцом, - подсказал ему отец.

Мальчик закрыл глаза.

-Домусы, в том числе римские, обязательно имели внутри источники воды, фонтаны или акведуки, - подтолкнул воображение сына Александр.

-Значит, гонец мог слышать шум воды, - сын мгновенно использовал подсказку и фантазировал дальше уже самостоятельно.

-  Обязательно до него доходили звуки животных: например, ржание, перестуки копыт коней, лай собак, мяуканье кошек. Он чувствовал запахи свежей травы, пищи, ароматы дыма, навоза в конюшнях.

Отец добавлял:
-В доме было много женщин…

 -Да, папа, он мог помнить запахи, например, духов.
-Нет, нет, тогда их еще не было…

-Ну, были пахучие травы, масла, которые любили женщины. Они их любят, верно?
-Верно, - поощрял Александр, смеясь, - но этого мало.

-Дальше, - рассуждал мальчик, - любой большой дом – это множество людей, значит, в общий шум вплетались, например, плач или крики детей, команды старших рабов, возможно, слабые звуки музыкальных инструментов, пение или декламацию стихов, которые звучали на женской половине, неспешный или, напротив, быстрый и взволнованный разговор гостей…

-Браво! – воскликнул Александр. – В общем, ты  неплохо справился с задачей. Хотя можно было бы еще кое-что добавить…Хорошо развитое воображение свидетельствует о любознательности.

-И о том, - перебил мальчик, - что в голове у меня кое-что есть!

-Хвастовство – недостойное занятие для умного человека, - охладил его пыл отец.

Конечно, маленький сын не понял, что Александр говорил о кратковременной чувственной памяти человека. Простой формой воспроизведения того, что человек запоминает, является узнавание, или опознание объекта как уже известного по прошлому опыту.  В памяти устанавливается сходство между словесным посланием, как в случае с гонцом, и его чувственным образом, т.е. обонятельной, звуковой и слуховой картиной. При непроизвольном воспроизведении у римского раба образ всплыл в сознании без усилий благодаря запаху.

-Вот так, сын. Оказывается, античные секреты тоже могут кое-чему поучить. Кстати, помнишь запах того дерева, к которому ты бегал.

-Нет, папа, я его не нюхал,- признался мальчик. Отец расхохотался:

-Тогда беги туда еще раз и запомни, как оно пахнет. Запоминая запах, вспомни еще раз последний ряд слов, которые мы с тобой придумали, и повтори мне.

По дороге домой отец говорил:

- Сейчас ты оглянешься и посмотришь  вправо. За этот миг ты должен запомнить все, что увидишь: какие деревья растут слева и справа, сколько их, запомнишь, где ложбинка, где холмик, какого цвета трава на них, какие там растут цветы. Я тоже оглянусь, и мы сравним: кто лучше запомнит увиденное, тот и выиграет.

- А выигрыш какой? – живо заинтересовался мальчик.

- Выигрыш – интересная книжка с картинками о животных.

- А там есть лошади? – спрашивал Иону.

-Ну, конечно, есть, - ответил отец и обнял его за худенькие плечи. – Я знаю, как ты их любишь. В этой книге рассказывается об их  породах и мастях, о том, какие это умные и сильные животные, как хорошо они умеют бегать и прыгать, если ими управляет умелый наездник.

- Я хочу быть наездником! – с воодушевлением закричал мальчик.

- Будешь, будешь, наездником, милый! Если захочешь. Будущий мир принадлежит только тебе!

Они играли в игры, предложенные отцом, и поначалу отец выигрывал: он называл вещи и их характеристики, которых не замечал сын. Отец осторожно напоминал о тех деталях, которые мальчик не заметил или упустил в спешке, и подталкивал, и побуждал память ребенка к тому, чтобы она схватила, обработала и сохранила все увиденное за быстрый взгляд, за миг движения, за краткий момент поворота головы.

И дома он продолжал работать с сыном: расставлял на столе свыше десятка разных предметов и предлагал запомнить, в какой последовательности, на каком месте они стоят, с какой стороны на них падает свет и где ложится тень. Затем убирал несколько предметов, менял их положение, ставил новые и вновь заставлял сына запоминать и называть их точное местоположение и количество.

Со временем Иону достаточно было бросить лишь беглый взгляд - и все увиденное отпечатывалось в сознании. Мальчик легко запоминал приметы людей, которые попались ему навстречу. За краткий миг крепкая память ребенка схватывала одежду и обувь встречного, фиксировала черты лица, рост, вес и примерный возраст.
Отец развивал у сына фотографическую память и наблюдательность охотника, требовал, чтобы по внешности человека Иону определял  характер.

Александр не учил мальчика читать. Он поступил так специально, надеясь развить аналитические способности. Как-то в один из дней принес домой забавную азбуку и деревянную шкатулку с буквами.

-Вот книга, а это буквы, из которых состоят слова. Назови мне несколько любых слов.

Не задумываясь, Иону выпалил:

- Конь,  в доме, хочу читать, тетя Амалия.

Отец согласно кивнул головой, но сказал совсем другое:

-В твоем ответе три ошибки. Как ты думаешь, какие?

Мальчик задумался, затем предположил:

-Наверное, хочу читать – это не одно слово.

-Правильно. А почему?

-Потому что можно сказать: могу читать или умею читать.

-Молодец, - похвалил  Александр. – Каждое слово, даже самое маленькое, что-то обозначает: вещь, ее форму, качество, материал, время или направление. Может обозначать действие или бездействие. Ты назвал два действия «могу и читать», «умею и читать». Понимаешь?

Иону кивнул, его чистый взгляд на мгновение стал задумчивым, затем он неуверенно засмеялся:

-Все-таки хочу – это не действие и не бездействие, правда?

Александр тоже рассмеялся, с любопытством следя за развитием мысли сына.

-Что же это, по-твоему?

-Ни то, ни другое. Если я скажу «хочу читать», ты подумаешь, что я начну это действие, а я передумаю и пойду гулять. Тогда действия никакого и не будет! – звонким голоском заключил сын в полном восторге от своей догадки.

-Верно, сын! Сейчас ты ответил на один из труднейших вопросов грамматики. В самом деле, если мы скажем: бегу – то это настоящее действие, а могу бегать – не само действие, а только мысль о нем.

Мальчик листал толстую книгу с  шикарными снимками лошадей из различных европейских конюшен. У него уже сложились расовые предпочтения. Иону нравились ахалтекинские, арабские и английские скакуны.

-Хочешь прочесть, что в этой книге написано о нашей работе? – спросил Александр.

Заинтересованный мальчик воскликнул:

-Здесь написано о нас с тобой?

-Не совсем о нас, но о некоторых наших лошадях написано.

Мальчик слегка погрустнел, но затем его интерес проснулся вновь.

-Конечно, мне хотелось бы прочесть! Но как? Я ведь не умею читать.
 
- Ты научишься очень скоро, но прежде, чем ты начнешь читать, выполни одно очень трудное задание.

Иону встрепенулся. Подобные слова действовали на него возбуждающе, как на породистую гончую запах свежей дичи.

Александр указал на страницу, где не было снимков.

-Рассмотри внимательно эту страницу и постарайся догадаться, как люди научились писать и читать?

Малыш терпеливо изучал страницу несколько часов. Устав от своих наблюдений, он несколько раз оставлял скучное занятие и бегал поиграть с собакой, наблюдал за лошадьми, помог плотнику прибить кормушку в яслях, придержав один ее край.
Отдохнув, возвратился к книжке, чтобы все-таки выполнить задание отца.

Вечером перед сном Ион Виктор задал вполне предсказуемый вопрос:
-Папа, зачем нужны буквы? Можно же нарисовать все, что угодно.

Александр достал из шкафа толстую книгу, открыл на нужной странице и поведал ребенку о рисунчатом письме, закончив фразой:
 
-Ты прав, сынок! Действительно, рисунок несет много сведений, однако наши предки все-таки отказались от этого способа и перешли к буквам. Попробуй ответить, почему люди предпочли писать буквенные значки?
 
-Спокойной ночи, папа! – Сын закрыл глаза и крепко уснул.
-Вполне возможно, ответ придет к тебе во сне, - улыбнулся отец.

Он с удовольствием убеждался, что сын упрям в преодолении препятствий, самолюбив и не боится никаких трудностей. Конечно, новое задание, которое он предложил маленькому мальчику, не знакомому с письмом, было чрезвычайно трудным. Однако память и наблюдательность у того оказались достаточно развитыми, чтобы некоторые вещи он смог заметить.

Так и случилось.
 
Наблюдая долгое время письменные знаки на одной странице книги, мальчик отметил прежде всего наличие пробелов между словами. Сначала все буквы представали у него перед глазами в виде следов, какие оставляют на пыли насекомые: хаотическая вязь палочек, кружочков, углов, двойных овалов. Затем он обнаружил, что разные по начертанию знаки повторяются во многих словах, одни встречаются чаще, другие – гораздо реже. Затем заметил у пяти букв маленькие закорючки вверху и внизу.

Водя пальцем по строчкам,  отметил: часто повторяются примерно шесть знаков. Они стояли после букв, состоящих из двух или трех палочек, или в начале группы букв, следующих после пробелов. Внимательный, умеющий запоминать детали, мальчик обнаружил строчные и прописные знаки, обнаружил знаки препинания, которые отличались от букв, заметил знак абзаца. Не зная алфавита, он практически понял основу графики.

Через два дня Иону решился  сообщить отцу о том, что он сумел заметить в вязи письма. Александр не скрывал любопытства и волнения.

И маленький сын не преминул его удивить:

-Я думаю, что отдельно пишется каждое слово, даже самое короткое, например, это, - и он показал на союзы и, о и на  предлоги к, с.

-После нескольких слов всегда ставится этот значок, - и указал на точку.
-Эти значки встречаются во всех словах.-  Мальчик старательно указал на гласные.

-Чаще всего повторяется маленький кружок,   - и мальчик ткнул пальцем в букву о, чаще других слов повторяются вот это короткое – и он указал на предлог в.

-Каждая группа слов после точки пишется вот так, - и он указал на большие буквы.

Иону тщательно отметил на странице все подобные случаи и поднял на отца ясный взгляд.

-Правильно, папа?

Александр задумчиво разглядывал сына, с гордостью и восхищением думая о том, что малыш безошибочно определил основные принципы письма. С первичным анализом он справился неплохо, однако затем, наблюдая конфигурацию разных букв, особенности их сочетаемости должен был отметить еще несколько характерных особенностей слов румынского языка.

Не боясь перехвалить ребенка, воскликнул:

-Я очень рад, сынок! Ты, в самом деле, заметил многое. Но не все. Даю тебе на раздумье еще один день и жду результатов более полного и тщательного наблюдения.

Дав это новое задание, тотчас пожалел: что еще может малыш выжать из сочетаний значков? Однако через день сын обрадовал его новым рядом  важных сведений о графике родного языка, не зная ни одной буквы. Он прибавил к уже замеченным несколько новых пунктуационных знаков – двоеточие, вопросительный и восклицательный знак, тире, точку с запятой, указал все диакрические знаки и седили, заметил, что пять букв одинаковы по начертанию, но отличаются дополнительными значками сверху или снизу.

Не имея никакого представления о частях речи, мальчик заметил, что  артикли и предлоги – он назвал их «короткими словами» – повторяются после слов, которые оканчивающихся на несколько гласных, чаще на «маленький кружочек» или палочку, то есть на о и i.  Наблюдательный старательный и дотошный малыш, которому до шести лет не доставало пары месяцев, обнаружил, что в их родной речи частотны слова из двух или трех слогов, что существуют предложения  разной длины.

Когда Александр, скрывая ликование, сдержанно похвалил его за тщательно проведенный анализ, Иону задал отцу новый вопрос настоящего вундеркинда.

Такой вопрос, вероятно, ставили перед собой вдумчивые античные мудрецы на заре письменной эпохи. Взрослые наблюдательные люди, которые уже пожили на свете  и были умудрены опытом.

Старательно нахмурив ясный лобик, мальчик высказал мысль, на которую вряд ли был способен любой взрослый человек в их стране.

-Папа, я думаю тот человек, который придумал буквы, был очень умным.

Сердце Александра дрогнуло от гордости: он пробудил в крошечном сыне зачатки абстрактного мышления. Поощряя сына, подтолкнул мысль ребенка дальше:

- В самом деле? И почему же?

-Если бы мы рисовали то, что обозначает каждое слово, мы не смогли бы нарисовать все слова, потому что их страшно много, правда?

Александр заулыбался, его сердце застучало от волнения: неужели малыш догадался о преимуществах звукового принципа графики над рисунчатым и иероглифическим?

-Да, ты абсолютно прав, Ион Виктор! Это почти невозможно!
 
- А наших букв не очень много, - Иону показал Александру лист бумаги, на котором он неумело начертал частокол кривоватых палочек, - и с их помощью можно написать все слова, какие хочешь.

-Что это? – спросил Александр, указывая на кривые вертикальные черточки, выведенные рукой мальчика.

-Столько  значков повторяется во всех словах.

Быстро сосчитав эти кривые палочки, Александр счастливо засмеялся. Их было двадцать шесть – по количеству букв в румынском алфавите.

-И ты думаешь, что с помощью этих двадцати шести значков можно написать любое слово? – уточнил он, обращаясь к Иону.

На лице отца было написано радостное изумление от гениальной догадки сына.

-Думаю, можно, - важно и серьезно кивнуло дитя головой.

Александр расхохотался и громко приказал:

-А теперь отдыхать, развлекаться, бегать, прыгать и есть вкусные вещи!

Он был в полном восторге и по обыкновению несколько раз подбросил счастливого малыша вверх.
 
– Ты правильно выполнил трудное задание и заслужил отдых и развлечения!

Тут же последовала череда довольных воплей.

-Я хочу к маме! Пойдем к маме! – попросил малыш.

И отец с сыном, взявшись за руки, радостные отправились к Стефании провести вместе несколько счастливых часов.

Через два дня как бы между прочим Александр показал, из каких звуков состоит слово лошадь, и дал задание – назвать все звуки, из которых можно сложить названия вещей в комнате. Сказал небрежно:

- Я тебя не тороплю. Можешь думать хоть несколько дней. И только когда будешь готов, скажешь мне. Я проверю.

Маленький сын долго не думал. У него уже был опыт анализа азбуки. Он по нескольку раз произносил нужные слова вслух, растягивая гласные звуки, повторяя согласные. Через некоторое время подошел к отцу и сообщил:

-Думаю, я  все сделал.

Он быстро назвал все звуки, которые слышал, произнося слова, и ошибся лишь дважды. Ошибся лишь потому, что называл звуки диалектной речи, а не литературной. Александр лишь намекнул, что надо произносить такие слова иначе. Потом он показал буквы. Вынув из коробки все буквы алфавита, он стал учить с сыном их названия, затем сложил из них несколько слов.

Новая игра чрезвычайно понравилась мальчику. Кажется, мир вещей вдруг стал обнажать перед ним свою сущность. Это было волшебство: из случайных значков, странных символов можно было составлять  фрагменты родной речи, конструировать наименования таких простых и любимых предметов, без которых невозможно жить: дом, отец, солнце, мама, конь, книга. 

Игра с буквами так увлекла мальчика, что он занимался складыванием слов неустанно, часы напролет. Он самостоятельно экспериментировал с буквенными символами, составляя всевозможные слова, которые приходили ему на ум. Конечно, ему требовалась помощь взрослого, чтобы справиться хотя бы с дифтонгами или буквенными сочетаниями, не совпадающими со звучанием.  А таких случаев в родном языке было предостаточно. Однако отец и не думал помогать даже в таких трудных случаях. Он только сказал, что существуют слова, которые пишутся иначе, чем произносятся.

- Много таких слов? – спросил сын. Известие, что в родной речи многие слова пишутся иначе, чем произносятся, немного расстроила мальчика.

-Очень много, - ответил отец.

Иону некоторое время молчал, с напряжением сдвинув брови, затем резко с неудовольствием разметал по столу деревянные дощечки с литерами.   
 
-По-моему, это неправильно, - туманно заметил он, нахмурившись и не поднимая головы.
 
-Что неправильно? – в замешательстве спросил Александр. – Он был счастлив, что сын быстро выучил буквы и научился складывать слова. – То, что многие слова пишутся не так, как произносятся?
 
-Нет, не то. Скажи, папа, наши буквы… Они одни на свете или есть и другие?

Отец сначала замер от неожиданно сложного вопроса, который задал малыш, затем, не сдержавшись, расхохотался и, схватив мальчика на руки, закружил его, подбрасывая в воздух. Тот счастливо завизжал, но вопроса своего не забыл, потребовал ответа.

Александр, следя за развитием мысли мальчика, серьезно ответил вопросом на вопрос:

-А почему ты задал такой вопрос, сын?

- Потому что буквы, которые ты принес, и вещи не связаны друг с другом. Лучше было бы, если бы буква сама обозначала вещь или действие. Можно было бы, например, нарисовать лошадь или солнце. И для этого не надо использовать столько букв.
 
И он старательно вывел кривой овал солнца, украсив его такими же кривыми и редкими лучами.

-Но два дня назад ты говорил, что буквами писать гораздо проще, чем рисовать многие тысячи слов, - напомнил он.

Сын кивнул:
-Да, я помню, но тогда я не думал, что означает буква.

Александр с уважением вглядывался в личико ребенка, на котором застыло живейшее раздумье естествоиспытателя и лингвиста.

-Что я тебе могу сказать, Ион Виктор? – серьезно начал он. –  Сами буквы, каждая в отдельности, значения не имеют. Но ты молодец и, в сущности, прав! Действительно, более естественным и наглядным является деление речи на смысловые единицы. Ты понимаешь все слова, которые я говорю? – спохватился он.

Он намеренно приучал сына к сложной речи, надеясь, что малыш будет схватывать смысл, а непонятные слова запоминать и затем узнавать их значения. Иону кивнул головой:

-Не всегда, но в общем понимаю все.
-Ну, это самое главное, - успокоился отец.- В истории человечества уже существовали разные азбуки и типы письменности. То,  что предлагаешь ты, как более логичную и правильную  систему письма, тоже уже было в истории и называлось пиктографией. Например, у древних египтян многие века существовало рисунчатое или схематическое письмо. На его основе впоследствии развились иероглифы.

Блестевшие от любопытства глаза Иону постепенно утратили интерес.

-Как скучно ты рассказываешь, папа! Я не могу запомнить непонятное!

-Прости, сынок! Действительно, трудно запомнить то, о чем не имеешь никакого представления!– спохватился Александр, вполне согласный с сыном по поводу наглядности нового урока.- Я тебе сейчас покажу эти знаки.

Бросив быстрый  взгляд на книжные стеллажи, сверху до низу расположенные вдоль трех стен кабинета, безошибочно выбрал нужный том и, открыв на странице с фотографиями, показа Иону рисунки индейцев, пиктограммы и иероглифы.

-Вот, смотри, - показал он пальцем на фото, -  так пишут  сейчас китайцы и их соседи. Я тебе покажу, как это делается.

Взяв карандаш, он быстро написал столбиком несколько иероглифов, понимая, что эта наглядность оставит малыша равнодушным. Для того все способы письма – иероглифическое и буквенное – оставались одинаково незнакомыми и трудными.

-А наше письмо звуковое, оно более экономное и простое.  Представь себе, сколько на свете вещей. Очень и очень много! Еще больше -  признаков вещей  и действий! Значит, надо будет запоминать тысячи и тысячи значков. А букв всего 26, вернее, 31, если считать пять с точками или дужками над или под буквами. Но самая большая трудность связана с тем, как  нарисовать признаки или действия? Можно, конечно, но это сделать достаточно трудно.

-Вот, например,  как ты нарисуешь «смелый» или «мечтать»?

Иону внимательно выслушал отца и, заинтересовавшись, заданием, пообещал:

-Я подумаю, отец!

Александр погладил маленького лингвиста по голове и оставил его наедине со своими раздумьями и новым заданием.

Через два дня они вновь возобновили разговор о графике родного языка. Александр не торопил сына отвечать на вопрос, который был впору серьезному специалисту, а не маленькому мальчику, который только учился читать. Отец сомневался, помнит ли сын о задании, но тот ничего не забыл.

-Я долго думал, папа, над твоим заданием, - по-взрослому серьезно начал он. – Наверное, все-таки легче писать звуки, которые мы произносим.

Александр удовлетворенно гмыкнул, скрывая эмоции.
-Ну, продолжай!

-Дело в том, что можно нарисовать и «смелый» и «мечтать». Но каждый человек будет эти вещи рисовать по-разному, а другой их не поймет и, конечно, не прочтет.

-Правильно, молодой человек! – похвалил отец, перебивая смелые мысли сына. Тот невозмутимо продолжил высказывание своих гипотез, сходных по своей сути с озарением.

-И еще, я думаю, - задумчиво вещал малыш, - трудно, когда одно слово обозначает разные вещи. Например, мама говорит про дядю Сырбу: «кот блудливый». Если нарисовать кота, то где же будет дядя? А если нарисовать дядю, то, как показать, что он «блудливый кот»? А что это значит, папа? А то я спросил маму, а она говорит, дядя Сырбу – осел.

-Ну, это значит странный человек, - замялся Александр, недовольный языковой небрежностью Стефании. – Хочешь покататься на Голиафе? – быстро перевел он разговор на другую тему.

-Конечно! – тут же ухватился за эти слова мальчик.
 
- С заданием ты отлично справился. Молодец!

Они незамедлительно отправились в одну из конюшен, чтобы оседлать знаменитого на всю страну скакуна. По пути отец продолжал разговор о письме.

-Так теперь ты уже не боишься тех слов, которые пишутся не совсем так, как произносятся?

 - Да нет, ерунда! – воскликнул Иону, подпрыгивая рядом с отцом. – Подумаешь, 31 буква и шесть черточек или точек над ними! А как я могу их узнать?

- А ты будешь читать! – тут же оживился отец.- Ты прочтешь сначала одну очень интересную книгу и запомнишь, как надо правильно писать.

- Это в самом деле интересно?- спросил ребенок, недоверчиво взглянув на отца.

- Полагаю, что интересно. Попробуй! – и протянул мальчику книгу с иллюстрациями, на которых были изображены лошади. 

Изображения лошадей оказалось достаточно, чтобы сын самостоятельно выучился читать.

Другой, не менее увлекательной, игрой стал пересказ прочитанного. Это произошло уже через два месяца, как Иону научился читать. Отец добивался, чтобы мальчик пересказывал содержание текстов не только как можно ближе к оригиналу, но с комментариями и собственными добавлениями. Таким способом отец развивал у сына речь, логику, фантазию, и самостоятельность мышления.

И это задание мальчик усвоил удивительно быстро. Его память уже была подготовленной к восприятию растущих объемов информации. Развитие речи и навыков интерпретации способствовало успешному развитию интеллекта и творческого потенциала удивительной личности его сына.

Александр рассказывал Иону интересные истории на ночь. Обычно в ту пору это были мифы разных народов, а сын  с легкостью повторял их затем слово в слово. Отец предлагал своему маленькому ученику составлять интересные вопросы к  рассказанным историям. Такие задания оказались для мальчика увлекательной задачей. Он без затруднений воспроизводил вслух огромные тексты и не нуждался уже в предварительном этапе формирования тезисного плана.

Уже на стадии знакомства с мифологией Александр начал давать ребенку задания сопоставительного характера. Мальчик выделял общие генетические и семантические компоненты в мифологических текстах разных народов, определял их универсалии и национальную специфику. Постепенно он уловил  восхождение разных мифов к единому источнику. Это его так сильно удивило, что он раздумывал над неожиданным сходством несколько месяцев. Наконец, решился спросить у Александра, как тот объяснит замеченную странность?

-Сейчас на земле существует много народов, да, папа? – Иону начал свое рассуждение с вопроса.

-Да, - подтвердил отец.

Сын уже был знаком с географической картой в виде глобуса. На нем Александр показывал мальчику расположение континентов, государств и городов. Круглую форму земли он принял на веру, когда Александр показал ему в телескоп Луну и некоторые другие планеты, рассказывая о земных и космических расстояниях.

-Сходство мифов разных народов может говорить о том, что в древности они жили не очень далеко друг от друга. Эти расстояния люди преодолевали на лошадях или на лодках по рекам.

-А по морям древние люди могли плавать? – тут же вцепился в отца сын.

-Да, чтобы не бояться бурь, могли плавать вдоль берега, например, как Одиссей…
-У Одиссея было много больших кораблей,  они далеко плавали?

Александр показал на глобусе примерный маршрут передвижений скитальца Одиссея. 
-Не сбивай меня, Санни! – возразил вдруг мальчик. – Все древние народы жили не очень далеко друг от друга. Я прав?

- Не совсем. Во времена Одиссея люди уже знали три континента.
И он показал сыну очертания Европы, Азии и Африки, отдавая отчет, что ребенок не имеет никакого понятия об их масштабах.

-Континент – это очень большая часть суши, окруженная морями и океанами. – Он показал очертания континентов, морей и океанов.

-Птица сверху может увидеть континент? – тут же отреагировал мальчик.

В очередной раз восхитившись сообразительностью сына и склонностью его мозга к эмпирике, ответил:

-Нет-нет, она может увидеть лишь крошечную его часть. Земля очень большая, континенты сверху могут увидеть только космонавты.

-Значит, мифы были сочинены людьми до того, как они научились плавать на другие континенты! – воскликнул сердито Иону.

Александр расхохотался: маленький гений был по-своему прав!

-Есть такая гипотеза, сын! – произнес он серьезно. – Однако в действительности все гораздо сложнее. Я думаю, ты сможешь ответить на этот вопрос через несколько лет.

Сильное влияние на Иону оказали очень сложная ведийская и индуистская мифология. Он сразу увлекся трудными и насыщенными текстами Рамаяны и Махабхараты и никогда не путался в именах индуистского пантеона. Почему именно восточный фольклор, китайско-монгольский героический эпос привлек внимание Иона Виктора, стало загадкой для Александра.

-Неужели ему передался интерес и мое собственное увлечение Востоком? Но как? Я ведь ему ничем даже не намекнул, - размышлял заинтригованный отец.

Разумеется, дело было вовсе не в генетической памяти, а в том, что он намеренно  заинтересовал ребенка, забросив крючок в виде интеллектуальной наживки: дескать, в текстах зашифрованы знания древних цивилизаций, неразгаданные теории жрецов и браминов, на которые никто еще во всем мире так и не дал ответа.
 
Мальчик находил в этих памятниках великое множество тайн и загадок, неоднократно пытался строить на их основе рационалистические гипотезы и в последующее годы, уже будучи школьником, не раз возвращался к  деталям и фрагментам, в которых находил неразрешимые противоречия. Он легко произносил трудные имена персонажей, оперировал названиями волшебных объектов и артефактов.

Затем они вместе стали читать французскую классику. Французская, а затем  и английская литература XVIII-XIX веков были усвоены быстро. Интерес вызывали, конечно, приключения и истории путешественников.  Русская литература сменила европейскую. Но пересказывать сюжеты русской классической литературы оказалось труднее, чем английской и французской, а отец уже требовал детализации, и тогда мальчик стал использовать разного рода планы, запоминая оригинальные манеры изображения действительности у русских писателей.

Часто свои рассказы отец прерывал совсем неинтересными и легкими заданиями. Например, он мог неожиданно попросить назвать все города и села их соседнего жудеца, назвать имена всех знакомых ребят или вспомнить названия итальянских, французских или русских фильмов. Оба  вразброс называли имена великих людей и вспоминали их биографии. Александр часто просил сына пофантазировать на заданные темы.

Фантазии ребенка неожиданно оказывались настолько близки к истинным фактам, что отец удивлялся его прозорливости. Он не раз убеждался в том, что ребенок обладает мощной интуицией.

-Вдруг мать-природа одарила нас  нейронной системой, которая настроена на инфосферу всей планеты? – размышлял он. – Если она существует, конечно, как волновое, магнитное  или иное поле …

Отец был совершенно далек от всякой мистики, не верил во внушение свыше и полагал, что ключ к информационным потокам дается тяжким трудом и постоянным, кропотливым накоплением информации, а не чудесным подключением мозга к источнику знаний. Александр учил сына видеть в событиях причинно-следственные связи и отношения, прививал навыки аналитического мышления. Стремление выискивать причину  событий и фактов, находить аналогии и различия развили у ребенка научно-материалистическое видение мира.   

Гениальная методика Александра как педагога, суть которой состояла в использовании тренировочных упражнений, направленных на самостоятельное развитие творческих потенций личности, не имела сбоев по причине необычности того материала, с которым отец имел дело. Собственный сын обладал генетическими предпосылками  гениальности.   

Отец необычайно гордился его природным даром и прекраснейшей способностью к обучению. Однако рассказывать об успехах сына было некому. И незачем, поскольку это не входило в его планы.

Когда Иону исполнилось семь лет, Александр   небрежно сообщил своей жене, что их мальчик уже умеет читать.

Слабообразованная женщина удивилась той скорости, с которой произошло обучение, но вдаваться в излишние подробности не стала: она была занята строительством своей карьеры бригадира-коммунара. Хотя, безусловно, тоже была рада.

Александр с грустной иронией рассуждал про себя: что было бы, если бы бедная женщина вдруг узнала, что ее маленький сын не просто умеет читать, но уже знаком с историей мировых религий? Ей, атеистке, безбожнице, даже в голову не могло прийти, что эту вредную для трудового народа чепуху надо изучать и что ее собственный муж вкладывает сыну в голову теории религии. А то, что Иону достаточно хорошо для своего возраста осведомлен об основных периодах развития цивилизации, помнит знаменитые исторические события и даты, наверное, ее потрясло бы.

Для Стефании слово «цивилизация» было связано с другими, по ее твердому убеждению, такими же тяжелыми и бесполезными для простонародья понятиями, как «философия» или «симфония». А то, что ее ребенок с легкостью может потолковать о знаменитых музеях многих стран мира, рассказать об их экспозициях, может назвать полотна Леонардо, Гойи или авангардистов, назвать ведущих композиторов любой страны, лучше бы бедной крестьянке не знать.

Конечно, женщина засомневалась бы всерьез: она ли приходится матерью такого странного мальчика. Пожалуй, испугалась бы за его судьбу. В их стране все умные или образованные люди сидели в тюрьмах.

Александр хмуро улыбался, наблюдая, как сын тщательно и каллиграфически выводит буквы, созидая сложнейшие смыслы разных текстов.

Отец понимал, что в раннем возрасте многие дети обнаруживают задатки гениальности в той или иной области. И очень  не хотел, чтобы его сын стал вундеркиндом. Он знал, как жестоко судьба мстит юному гению за самоуверенность.

Как правило, вундеркинды превращаются в обычных ребят уже в школьном коллективе. Мстительные дети не любят  белых ворон среди себе подобных. Однако отец знал твердо одно: сын никогда не будет учиться школьным предметам по той методике, которую предоставляют традиционная школьная педагогика и дидактика.  Он стал размышлять над тем, как сохранить в сыне искру гения. Нужна была новая база тренировок. А пока следовало подумать о системе физических упражнений.

За основу физической подготовки Иона Виктора Александр принял китайскую систему упражнений, составляющих базовую часть восточных единоборств, и приемы русского самбо. Он привез из Китая несколько книг по гимнастике ушу, это был подарок И Линь.

Одна из них была написана еще в конце двадцатых годов мастером Сунь Лутаном, где тот подробно анализировал системы, которые  развивали способность участников борьбы побеждать. Обоим приятно было знакомиться с разными боевыми приемами, которые  китайские воины копировали у животных.

Иону пришел в восторг от смешных названий комплексов. Изучая последовательность движений, он сопоставлял их с движениями насекомых и зверей.
С трудом, найдя на стебле травы богомола,  часами выжидал, как же насекомое начнет двигаться. Исключительное терпение, которое он проявлял, наблюдая это медлительное существо, позволило ему заметить и другой способ передвижения этого зеленого хладнокровного бойца, который он тут же копировал, показывая все это отцу.

Они ездили в столицу и ходили в зоопарк, чтобы понаблюдать движения медведей и обезьян. И здесь отец с сыном соревновались: кто из них запомнит больше характерных черт, присущих тому или иному животному.

Они шли вровень, не уступая друг другу, отец и сын, однако взгляд Иону был свежее, он подмечал частности, на которые Александр не обращал внимания. Например, медведь пятится задом, когда затаскивает в свое берлогу ветки, пятится и делает петли, сбивая преследователей, даже не существующих, с толку. Он заметил вращательные движение стоп зверя, когда тот бывал  разъярен назойливостью посетителей. Отметил, что по характеру медведь раздражителен, но отходчив.

Стиль богомола требовал непрерывных атак и защиты обеими руками одновременно. Причем, перехваты рук должны быть такими же крепкими, как крепко богомол цепляется за что-либо своими лапками. Отдельные базовые приемы основывались на характерных движениях других животных, например,  обезьяны, медведя, змеи, крокодила.

В русском самбо не было приемов ведения боя с земли, а в китайских книгах  такие техники описывались подробно. Для этого отец и сын изучили  много движений, связанных с падениями и акробатикой. Благодаря физическим тренировкам мышцы сынишки стали мощными, а суставы гибкими. Как врач, Александр понимал опасность перегрузок при тренировках, поэтому практиковал умеренные, но регулярные  занятия, которые доставляют удовольствие и улучшают здоровье.

Физические упражнения, согласно китайским концепциям долголетия, сопровождаются дыхательными, включают медитацию, потребление в пищу трав и овощей. И он делал с сыном дыхательные упражнения, очень полезные для здоровья: они улучшали циркуляцию крови, поступление необходимого количества кислорода в органы и ткани организма, помогали релаксации и медитации.

Сознательно Александр вырабатывал собственную синтетическую систему мягких и закрытых стилей тайцзи и ба гуа, которая опиралась на классические благородные виды спорта. Ее спокойные движения были нацелены на достижение как психической и эмоциональной устойчивости, так и физического здоровья путем выправления нарушенного равновесия жизненной энергии, или ци.

Эта система требовала упорства, учила преодолевать тревогу и стресс, стимулировала циркуляцию крови и тонизировала мышцы. Движения в этих стилях медленны и изящны, с их помощью достигается самоконтроль.

Возрастающие интеллектуальные и физические нагрузки требовали рационального питания.

Александр разбил два маленьких сада, один на участке дома Стефании, другой  создал на территории конезавода. Оба изобиловали необходимыми растениями, как съедобными, так и лекарственными, весьма полезными для здорового образа жизни. У него росли бамбук, тимьян, петрушка, шалфей, мята и розмарин, ноготки или настурция, которые не менее полезны, чем растения, выращиваемые как овощные культуры; например, фенхель и лук.

Он тосковал по своей любимой женщине, которую называл И Линь, Моя Луна, Моя Юи. Она навсегда осталась в его прошлом, в далекой стране. Но не было ни одного часа, чтобы он не повторял ее имя.
 
Александр бессознательно стремился воссоздать полюбившийся сад, в котором  был счастлив. Выращивание декоративных карликовых деревьев и кустарников, или бонсай, стало его любимым делом после занятий с лошадьми на протяжении многих лет. Аккуратно и осторожно подрезая, рыхля и поливая нежные растения, он вкладывал в миниатюрные садики всю душу.

Мелкая галька покрывала узкие извилистые дорожки, ведущие к маленькому прудику с зеркальной чистой водой, хитроумной дренажной системой и с песчаным дном Он обложил прудик каменными валунами, которые вместе с Иону привозил с побережья. Со временем некоторые камни покрылись изумрудным мхом, рядом с ними пестрели яркие ноготки, одуванчики, подобно крошечным пальмам, росли пушистые кустики папоротника.

Крошечные деревца апельсинов, лимонов, и фиников в их карликовом саду цвели в нужное время, благоухали и плодоносили. Диковинные посадки поражали всех, и, если б не непонятный страх зевак перед Александром, то у него с сыном отбоя не было бы от желающих поглазеть на их сооружение.


Рецензии
Мы прочитали вторую и третью главы. Интересно, что подобную систему развития способностей применяли наши знакомые для своей дочери, даже не подозревая, что такая система существует. Их дочь выросла очень талантливой практически во всём. Но человека, соответствующего ей в этом, найти сложно. Хотя, девушке всего 22 года. А у Ионы все сложилось в итоге счастливо? Хотелось бы узнать. Простите за нетерпеливость.
С уважением,

Александр Галяткин Юлия Фадеева   05.03.2018 22:56     Заявить о нарушении
Благодарю, за внимание, уважаемые Юлия и Александр! Хотелось бы, чтобы было так. Но роман писался на действительность нулевых годов. Тогда у него могло бы быть в порядке... Сейчас - нет! Но роман - слава Богу! - окончен и с героями все в порядке.Концовка - несколько глав - еще не выложены. С уважением, СИ

Снежный Ирбис   05.03.2018 23:06   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.