Ненормативная повесть

Жизнь сумасшедшей  (2007) или «думайте ноль плюс» или «ненормативная повесть»

Этот хрупкий мир исчезал сегодня опять от меня.
Я его пишу как угорелая, но он исчезает в новом значении.
Я, надеюсь не в решающем: надо попасть с ним в унисон,но ни в коем случае не в резонанс:
тогда я опять рухну.
Изменилась парадигма и конец лезущих из последних сил близок, а валяющиеся уже давно наступили на горло, а если я сегодня изменю букву, ну, например конюх вместо конец...
Как горько выруливать из глубин поражений и оставаться самим собой.
Давай, будем лучше врать напропалую. 
Я иду по закоулку, в двадцати метрах буквально от которого льётся жизнь...
Мне темно, а свет рядом. Это зима и я в дублёнке.
Что это за слово такое "дублёнка", вполне может быть танцем, когда все вместе прыгают в
кювет или вокруг ёлки. Слово опять ускользает от меня. Чем, чем я отличаюсь, Где там напортачил самец.
Самец был гладко брит, сидел на скамейке и ждал. Вокруг стояла пустота. Щёки самца порозовели.
Самца зовут: Мася или Саша.
-Жди меня Мася, я скоро приду, а ты не умри за время моего отсутствия.-
-Ладно?-
Самец выглядел сытым, но доброжелательно разрешил мне отлучиться.
Он вообще был интеллигентом, но и бесстыжем, может быть я опять путаю, но надо, надо, чтобы кривая вывезла.
Кому я хочу, чтобы было лучше мне, себе, или ему?
Да, Самец был пожилым, даже старым. Его имя - Старик и так даже звучит умнее, интеллигентнее.
Лицо у него было гладкое и не беспокойное, хотя Самка у него была требовательной, но она сейчас умерла.
Самец вздохнул с облегчением, а был разбит душевно, и печаль сходила на него время от времени, но таких как его Самка не изменит никакая парадигма, таких лиц много, а лицо как "сумасшедшая честь" исчезло и хотя мы сговорились врать, но этот вид существовал в каких-то текстах, которые я не могу воспроизвести по кривизне слогов.
Лицо отметилось в анналах и вышло в ,наверное, Космос, ну так вот это САмчиха мучила Самку и Самца, и я читаю в скромном письме с пока ещё чёткими прописями:
- Самчиха, твоя мать опять устроила мне скандал -
Самец молчал, что бы всё-таки остаться розовым.
Лицо у скамейки, где сидел Самец, помолчало воздухом, но воздух вдруг стал душным - значит он чувствовал, дышал, хотя этого Лица уже не могло Быть.

Когда я вернулась, на скамейке лежал молодой человек, а над ним склонился врач в белом халате и делал ему прямой массаж сердца. Я испугалась тому, что Самца нигде не было видно.
Люди, собравшиеся вокруг скамейки постепенно разбрелись, кто куда, потому что молодой умер и было не интересно. Я посмотрела внимательно и увидела, что молодой шевелится. Значит умер Самец, а почему не понимаю: наверное было известно, что кто-то должен умереть. Мне не захотелось помогать молодцу, я жалела, что это шевелится не Самец.
Молодец потянулся и уставился на меня.
- Ты не знаешь, где я нахожусь- я и сама собиралась спросить у него, а спросила совсем не то:
- Здесь сидел гладкий, розовый Старик?-
- Не видел - честно ответил молодой.
- Ты честный- 
- Я борьбой занимаюсь- отвечал молодой.
- Как отсюда ехать- это мы спросили хором и посмотрели вокруг.
Мы шли по узкой улице, а где-то совсем рядом шумела широкая. Было тесно, но несмотря на это мы потерялись. На тротуаре, сбоку от выщербленных ступенек лежала женщина - её трясла девочка лет двенадцати, потом она сказала: " Ну, мама, как хочешь", - и поднялась по каменным ступеням. Мне захотелось убежать, и я поискала вход в Метро.
- Хорошо, что этот борец не увёз меня на окраину, я здесь вернее встречу Самца -.
Я завернула за угол и вышла на широкий Невский моего прапрошлого, но дома стали странными: круглыми и косыми. Подошёл автобус, а я ведь шла в Метро. Из автобуса высунулся борец и замахал мне рукой, я занесла ногу над резиновокрытой ступенькой - передумала в ту же секунду, когда увидела безразличные глаза водителя автобуса. Глаза меня оттолкнули, напомнив мне о моих поисках дороги, я изменила слоги и получилось дорогого - одно го было явно лишним.


-Как тебя зовут - крикнул борец
-Любовь - крикнула я в след уходящему автобусу.
Номер автобуса мне не был известен и не вполне понимала, где я нахожусь. Проспект был широкий и сакральный по своему названию.
Врать так врать, корёжило меня. ЛОрик - вшивый домик, крыли меня  домашние лечебницы, из
которой я вырываюсь на крыльях Любви. Любовь не ищет плеши на моём черепе. 
Я поправила парик на своей голове. Он был Тёмно-каштановым - я собиралась сменить его на светло-русый.
Заметив, что быстро иду по скользкому тротуару,  сразу шлёпнулась.
Пришло время остановиться и обдумать свои действия, вспоминая.
Самца я бросила на скамейке в каком-то парке, или даже в лесу, или рядом с перекошенной девятиэтажкой, или это был терминал.
Теперь так: Старик был старым, но живучим и беспомощным. Я пошла за помощью, когда он исчез, но розовый сидел на скамейке и ждал. Я явно упускаю большой кусок времени, когда мне застилали глаза и лечили кожу от псориаза  фрустрацией моих наставников.
Бередя раны, шла я к старому заброшенному терминалу, в котором глухое пространство сопровождалось звоном хрустящих под ногами гранёных стаканов. Грани ещё кое-где были видны даже одноглазому, который иногда жил в Терминале. Я приносила ему солёных огурцов, которые он очень любил. Хрустел огурцом и клял Райку.
Райк, Райк, чёрт, чёрт, и ещё добавлял Пуэрто-Рико. можно подумать, что Райк осела в Пуэрто, но на самом деле он пел: " Пуэрто-Рико - моё родное..." Иногда он начинал бормотать по-испански или по-португальски.
В,общем, очнулась я прямо у входа в терминал. 
Автобус уехал уже очень далеко. Я была голодна. Ветер выл. Одноглазый пугал меня.
В щёлку я видела его голые ноги и мне стало холодно.
Вряд ли здесь есть туалет.
Моё обострённое чутьё творило со мной страшные штуки. Кожу щипал холод и я вошла...


Одноглазый сидел в красном кресле,поджав голые ноги под себя. Я увидела его в щёлочку и остановилась.
У меня уже было два мужа и я знала, чем это могло закончится,если я, например, войду.
А может мне неприятны его голые ноги. Мне они не нравились. Домашние мне говорили:" Дура, ты не можешь жениться", но меня это обычно смешило. Чокнутая была внимательна, если не сказать прозорлива - мои сожители не выносили честности, отворачивали от меня свои рыла, но
врать мне всё равно было не по себе. Несмотря на это мы ладили, хотя они и гнили в лечебнице.
- Ей же надо - говорила Старая Паучиха, оплетая меня своими жидкостями. Мы с ней частенько плакали, подтирая друг другу сопли, а потом она вгрызалась в меня до тошноты с обеих сторон. Потом я орала: " Я люблю тебя мама" - и вот этого окружающие выносить не могли, именно на этом самом месте прибывал транспорт и меня паковали.
Паучиха оправлялась и воевала ради меня со всем сбродом, который только клевал из кормушки. Высший свет нас  застил,  и не давал вздохнуть полной грудью, поставляя чокнутому синдикату. Я писала письма для самоуспокоения, но их не отправляли.
Надо будет их найти и сложить по порядку, что бы не выбросили, как выбросили все вещи, которые я любила. 
На помойке лежал и мой любимый слон, который стал грязным, как будто грязь это повод.
Грязь это грязь и больше ничего. Я считала: " Грязь" я произнесла три раза. Если я что-то произносила больше трёх раз, меня обычно связывали. Я испугалась этого, больше, чем голых ног чужака, а по опыту я знала, что от голых ног может быть тепло и щекотно, а связанные руки ноют.





Хочу, что бы было ровно и заклеиваю щёлочку жевательной резинкой. Получается не ровно: не красиво производя шорох. Я слышу шаги, которые степ, степ отбивают по скалистому полу.
Почему можно сказать каменный пол и нельзя - скалистый. Опять меня назовут Чокнутой и снимут скальп. 
Скальп, Оскал хватает меня за руку не без нежности. 
В насилии я прозреваю нежность и распускаюсь как бутон, как это ни странно, но в этот момент Одноглазый пускает слюни...
- Бутончик, ты принесла огурчик?-
- Гур-
- Страшно? -
- Тепло- слабый тон раздался от меня
- Розовая пампушка, в этом своём скальпе ты напоминаешь мне мою португалочку -
- Еврейка - подозрительно обнюхивает он меня -
- Мне плохо, я упаду в обморок-
- Посиди, посиди - тянет он мою руку.
Рука от страха ощетинилась пушком.
- Ну, и что тебе сказали голоса-
-Да, ничего хорошего -
-Иди, грейся-
Одноглазый усаживает меня в своё красное кресло, встаёт сзади и засовывает свою клешню
в тёмно-каштановый скальп.


- На Карибы, на Карибы - Одноглазый тискает мой скальп и щекочет меня за ухом.
Мне становиться жарко и даже душно в его тощих клещах. Наконец,он меня перестаёт теребить, и я перевожу дух.
Одноглазый прыгает на резиновых покрышках и поёт:"Пуэрто-Рико - моё родное", - дальше этих
слов я перестаю слышать, или он слова произносит невнятно, зато я слышу нытьё скрипок, где-то под сводами Терминала в стальных конструкциях серебряного железа.
Одноглазый разводит огонь, который чадит и не пускает пламя ввысь.
- Ну, садись,- суетится он и лезет в подобие шкафа из которого достаёт железную банку, нож,
Библию, очки в роговой оправе, куль пенопласта. 
Я смотрю на куль, Одноглазый ловит мой взгляд и вытряхивает из куля эбонит.
- Автономное питание нашёл - Ща подключимся. Он щёлкает тумблер и из ящика начинает шипеть
приторная вонь - альт поёт "Пуэрто -Рико" до самого конца, Одноглазый выделывает непристойные телодвижения трясучкой хилого тела.
-Ого - гооо - орёт он, смотри на мои мускулы, уродина. 
-Давай , двигай маслами, остановишься по моей команде.
- Я пляшу Жемжуру и падаю без сознания на резиновые покрышки. 
- Пожар - вопит одноглазый, покрышки частью тлеют, наполняя Терминал ебучей вонью. 
- Давай, давай - срывает он с меня скальп и напяливает на себя.
Я не хочу раздеваться дальше и бью Одноглазого по морде: блям и, - тишина, только демиурги продолжают играть на скрипке, и пламя сквозь чад пробивается ввысь к стальным конструкциям,мажа ржавчиной. Одноглазый валится на красное кресло и смердит.
Стоит тишина. Стоит до голоса. Голос называет себя.
- Я - Бернстайн. -



Я очухалась от этого голоса в ушах.
Голос продолжал - Отбил левую почку, давай поднимайся -
- Я-Берстайн - 
- Они так глупы, что я не могу находиться с ними в одной комнате.
На меня смотрел один глаз и заявлял себя Бернстайном.
Может, и правда, а я звала его Одноглазым.
- Это Вы играете на скрипке - спросила я нежно.
- Я дирижирую - отвечал он с достоинством Демиурга.
- Скрипки ныли пронзительно -
- Я их бросил -
- Кого- то бросили?-
Он ушёл, и через пламя я увидела оркестр смычков с летящим шлейфом апоплексического звука.
Звук я видела какое-то время, а потом всё стихло: Одноглазый сидел в красном кресле и царапал ножом банку с огурцами.
- Хочешь-
Меня вырвало прямо на резиновые покрышки...

Я рухнула под тяжестью субстанции,а  тело плавилось в аморфном круизе под аккомпанемент скрипок.
Темно и томно было до тех пор, пока звук скрипок двигался пьяно, но постепенно они справились с собой, взвыли и, дальше, кажется, рвались струны. Постепенно рваньё перешло в треск.
Одноглазый трещал пальцами, почти выламывая их из суставов. Смотреть на это было неприятно, но я молчала.
- Давай двигай ногами, дура.-
- А, где Бернстайн? -
Мне захотелось дать ему в морду, но я испугалась. Одноглазый оскалился. 
-Да, заходил тут один сытый с пластмассовыми зубами - я его двинул чёрта на хрен, мояяяя...-
Я вспомнила, что надо быть осторожной. Может быть, я видела Самца, зубы у него свои - тут
Одноглазый ошибается, но промолчала, чтобы стать хитрее. 
- Иди сюда,- голос Одноглазого потеплел…



Потеплел воздух - скрипки перестали гнать волну: проявили свои истинные лица, которые долгое время были спрятаны за деками или даже футлярами. Мне показалось, что я вижу Самца:
розового и гладкого, он расширял свой кругозор с помощью грузина, похожего на Иоселиани.
Грузин ловил бабочек и называл Самца дорогой Саца. Самец всё складывал в копилку своих знаний: подробно расспрашивал грузина про флору и фауну субтропиков. Попутно зашла речь и о далёкой Франции, из которой грузин, собственно и вступил на территорию терминала. Самец норовил спросить про Гавр и корабли, но Грузин больше знал про птиц и бабочек. Самец вытащил карандаш и стал записывать информацию в блокнот. Меня он как будто не замечал  - он был поглощён добыванием знания, наконец, он обменялся адресом с гостем и посмотрел на меня:
- А ты была права -
- Как это я..подумать только я к своему стыду... даже не предполагал как познавательно...
 столько расширения кругозора. -
- Вот, когда я был в санатории, мне сказали: никогда не играй в теннис -
- Почему ?- не выдержала я наконец
- Потому, что сломаешь руку или ногу-
- Совет, так сказать знатока, представляешь, каким,- он сделал ударение на слове каким, -я был бы дураком, если бы попробовал.-
Мне захотелось в ответ на это расцарапать ему рожу, но он светился счастьем и любовью, и я передумала.
- Как хорошо,- вздохнул самец и попросил  зелёного яблока.
У меня руки были в какой-то вонючей жиже, но Самец ничего этого не замечал.
Он был настолько счастлив потреблением знаний жизни, что не заметил бы даже,если бы у меня была отрезана голова.
Потом он икнул, наделал в штаны и  скукожился в виновника происшествия. Его пальцы как паучки бегали с одной руки на другую, а он их поглаживал, вытягивал подагру. Его крепкие ногти блестели как раковины.
- Подстриги, пожалуйста,- попросил он виновато и рассудочно одновременно.


Я посмотрела на его ногти - они блестели как перламутровые раковины, наверное, он царапал кого-нибудь своими раковинами или гладил. Гладким Самец был от природы и скукожился он гладко, превратив морщины в выступы извечности. Теперь по этим выступам я буду карабкаться, но мне нужна рука или я обойдусь - не пойму. Когда я хочу нежности мне нужна не жёсткая рука. Я закрыла глаза и таяла сама в себе, пока меня не схватили за руку. Я таяла и таяла, опоясываясь этой рукой до тех пор, пока меня не попросили заплатить. Это меня вышвырнуло из собственного тела прямо на каменный выступ, где я поранилась. В кармане
штанов у меня лежал iphone, но с ним ничего не случилось. Я продолжала брести по выступам вся в пыли, с мозолями на ногах, со спутанными волосами, потом я заснула и проснулась,когда меня нежно погладили по светло - русому скальпу ( к этому времени я уже поменяла каштановый на светлый). Это были бедуины. Один из них походил на плей-боя. Он нежил мои волосы, а я искала деньги по карманам ветровки. Сначала я достала два доллара, но по глазам плей-боя поняла, что - не то, и через каждые двести метров я добавляла. Бедуин был настоящим мужиком и смеялся надо мной, но брал. Вообще, он был мне как родной и я пожалела, что извечность вот-вот закончится. Я даже помолилась. 
Выступы закончились, превратившись в мышиную возню в пыли, мои параноидальные умозаключения ненадолго ввели меня в состояние обстенции и на этом встреча со счастьем закончилась. Думаю я нормальная, пока не повеет нежностью. В реале со мной ничего нежного не случается. Я нахожу своё лицо там, где и потеряла.  Бедуины заиграли на таксимах и затянули одновременно унылое и радостное. Чему мне было подпевать?    



Бедуин мял, тёр мою руку и мне было приятно до удивления в прохладном мозгу. Я воспламенилась, но мозг оставался холодным. Голосов не было, а а я так привыкла, что всё выходит наружу по их никудышним подсказкам. Заведующая нашего отделения всё время напоминает: " не слушайте голоса - они ничего хорошего не скажут", но это я и сама знаю,не зря меня кормят колёсами - я потом достану и покажу вам список из двенадцати пунктов. Сама я предпочитаю ношпу, от неё печень разглаживается. Надоели, блин, комки из колёс - по-моему они там не растворяются. Козлы дефективные! Теперь у меня авитаминоз.
А бедуин распалялся и усаживал меня на коленку. Я заметила, что он дрожит. Лицо у него оставалось по-бедуински непроницаемым - он потёр мне сначала - ляжку, потом, наверное, от нежности погладил скальп. Я тоже чувствовала какую-то пульсацию, но тут голос сказал мне, что это не бесплатно. Меня как подкосило - я упала на задницу и потянула запястье. Бедуин огорчился, что не справился со своим обязанностями и не подхватил меня. Мы сидели на пыльном песке, а все ушли вперёд. Вдруг встало солнце. Бедуин не успел меня трахнуть до восхода и чуть не плакал. Чем-то он был огорчён точно.
Я предложила ему два доллара за услуги. Он гордо отказался - ему было мало. Потом встал, бросил меня и пошёл. Я смотрела ему в след Он был очень красив - тонкий, изящный, с танцующей походкой. Я догнала его и добавила монет. Теперь он взял, сердито пошутил и попытался склонить меня, а я не далась - денег у меня почти не осталась.
Он как-то совсем интеллигентно в смысле "русский интеллигент" засмущался, погладил меня по голове, и цокнул на проходящего мимо верблюда. Верблюд издал звук падающей какашки.
Я ещё пару раз шлёпнулась на задницу. Встала и побежала догонять бедуина. Там я сунула ещё доллар, а он опять интеллигентно осведомился
- Ты, что через каждые двести метров будешь мне денег давать?- он заметил меня по-настоящему.
Я плакала от счастья и отчаяния. Мне показалось, он добавил Ё, но этож было бы совсем интеллигентный дурдом? Кого спрашивать, бля...
Бедуин ответил: 
- меня зовут Хасан.-
- Как дела? - наконец спросил Хасан. Значит плей-боем он по крайней мере не был. Плей-боев мои дела не интересовали. Я в ответ поинтересовалась - зайек? Хасан в ответ спросил как меня зовут. Я сильно смутилась и ответила - why. Хасан ждал и молча смотрел на меня романскими глазами - чистыми и смущёнными. Если я скажу Любовь, думала я, то он как -нибудь переврёт буквы, ну, например: Лубов, если - Лорка Бедкина, он ещё назовёт Лаурой. Я сказала, что меня зовут Бедкина и он вполне чисто повторил Бедки - ну, куда не шло.
Солнце уже совсем встало и заливало кусочки верхушек гор лимонным светом. Мне становилась жарко и я сняла свой дурацкий в крошечную клеточку платок. Его называют арафаткой,но я повязала его рязанским манером и чувствовала себя старухой. Хасан заметил, что я не старуха. Деньги он брал обычно от старых англичанок со старыми мужьями восходящими по горным тропам. Может, он и не обрадовался, что я не старуха. Я смутилась. Мы взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза. Голова у меня кружилась. Он постелил верблюжью попону прямо под лимонным солнцем. Я стала медленно раздеваться. Лучи омывали камни тёплым светом, который обещал стать знойным, как страсть сумасшедшей и бедуина. Он был чист. Наверняка у него не было вича или спида. Заведующая меня пугала им. Она знала, что я в общем-то девственница, несмотря на двух абстинентных мужей. Неужели мне привалило такое счастье потерять её сейчас: под этим солнцем,на этом песке,засранном верблюдами. Их экскременты казались мне несравненным мускусом. "Так пахнет Любовь"-, подумала я и провалилась в небытие.


-Эй, ты мандрагора-
-Абстинентный каприз- я пошарила рукой рядом с собой, но Хасана не было, рядом сидел Одноглазый, скалился и хрустел огурцом. Мне показалось, что ещё секунда и он пустит слюни, но этого не произошло. Впрочем, он был настроен миролюбиво.
- Смотри, какую пепельницу спёр у Эфес Пилснера.- 
Пепельница, и вправду, матово отдавалась голубизной его скрюченной клешне.
- Эй, мандрагора, чокнутая, притащи ещё огурцов - богатая буратина, слышь, тебе мужик русским языком говорит -
Язык у него был богатым, но Лица не было вовсе. Какая-то жалкая масса из гримас и усов.
По усам текло - он жрал.
-Ты, баба, вообще или нет, прибери тут, сходи за креслом, сидеть не на чем. Давай, давай, пол мети, ты ж блевала.-
- Ну и баба, за собой прибрать не может -
- Я слушала скрипки-
- Скрипки?? Да, где ты ещё такого мужика стоящего найдёшь, Дура-
Я не к месту вспомнила о Хасане и одноглазый разразился визгом, вернее, он почти стонал от удовольствия.
-Что, хочешь коконом чёрным обмотаться с ног до головы?- 
Я не стала, говорить, что это зависит исключительно от моего желания, я даже захотела стать этим самым нежным коконом в руках нежного бедуина где-нибудь в Африке.
-Давай, давай, пошевеливайся.-
- Мерзкие, лохи, сильно не ебитесь- заорало прямо над ухом. Это Орало оказалось пьяной бабой по имени Галька. Её бросил муж, когда она получила путёвку в онкологический санаторий, а потом выкинул из дому, хотя онкология оказалась ошибкой.
Зато путёвка в жизнь ей теперь была обеспечена.
Одноглазый юлил от восторга, он оргастически любил издеваться над Галькой.
- Галькин муж, Галькин муж - орал он  и теперь уже пена поползла у него изо рта.
Я отвернулась. Мне понадобится совсем немного концентрации, надо только услышать лёгкие стоны скрипок и улететь за ними на край или в горы, где Хоры и Хоривы, и нежные Боги сыпят манну. 
- Где Бернстайн, мать вашу...



- Я здесь- 
Оркестр грянул увертюру из "Порги и Бесс" 
-Уберите чурок - тявкнул Одноглазый .
Рожу у него совсем свело, единственный глаз слезился мокротой. Гальку сдуло медно-духовыми, даже скрипок не понадобилась, она ведь пришла не то пожрать, не то пое...ся.
Я побежала поздороваться с Бернстайном, но он отдирижировал меня в тронный зал, где я и уселась, без титула и без царя. 
Оркестранты застучали по пюпитром, когда Бернстаин кончил и взошёл на престол. Нам вдвоём было тесно как в гробу - уж я то это знала. Не раз и не два меня в него укладывали, но башка не лезла.
Я тихо пискнула " Браво" и на удивление мне Бернстайн поклонился и простёр свою прекрасную длань в сторону оркестра - полилась моя любимая голубая рапсодия.
- Только бы не припёрлась какая-нибудь жалкая немочь,- 
думала я, лихорадочно погружая взгляд в стихию из струн, дерева, серебра и меди. 
Звук висел застывшими смарагдами царя Соломона. Наверное, он их всех роздал своим наложницам в обмен на тактильность ушам. 
В этот момент все великие мира сего потеряли свои сокровища, для узрения восторга, который сам по себе лез в меня и составлял рваные части моих субстанций.
Где-то закричала роженица и в одну секунду всё смолкло.
-Вкушайте яблоки рая-, злобно отреагировал одноглазый, сейчас придёт Галькин муж - на этом поток его фантазий закончился , да и сам как-то истёк последним глазом. Иногда, мне кажется, что у него их было больше, чем два.
- не жалейте- хлама, не копите его - сверкало в моей голове - не складывается музей мозаик. Потеряйте обрывки и тогда они найдутся в пожелтевшем конверте вместе с льняной прядью.
А лысый пациент все- таки ещё жив.
- Ну почему - я не могу ничего сделать, чтобы ни получить в ответ - удар или окрик или оскал, а не хотя бы дежурную улыбку. Почему даже скрипки трещат павшим валежником как павшие или спавшие герои. Я сильно задумалась, по ходу я услышала плач и это было сильнее.
Есть круг, в который допускаются, знающие правила. Где эти правила, где и кто их писал?. Есть груда вповалку спрятанного от глаз неограниченного субстанта, черепушек , зачем их гранить, то есть ограничивать. Ограниченность - тот круг за которым остались редкие чокнутые, с вынутым мозгом.
Одноглазый опять достал Библию, которую он не читал, а доставал как могильную плиту собственной идентичности. За седьмую печать он заглянет уже завтра, а штемпелей на нём не пролезть.
-Огдноглаз- но я люблю Вас, потому что ВЫ уродились не пущенными туда, где мне Ясно как Божий свет. 
Буквы можно переставлять как угодно, я давно заметила бессмысленность языка, исправления вносят порядок в систему сплетений или сплетен. Ну, зачем это знать - издавайте милые сердцу звуки и, - страшно даже подумать, но меня больше никогда не возьмут за руку.   
- Ура- заорала я во всю глотку и тут меня прорвало... 


 Конец увертюры, пауза.



Девочка стояла спиной ко всему свету.
Когда она оборачивалась...
Я продираюсь на платформу к поезду.
В метро более хмурое утро, чем где бы то ни было. Я смотрю на эту девочку - она улыбается. Единственная.
Я беру её за руку.
- ты улыбаешься-
- а мне хорошо -
- не тесно-
- мне хорошо-
- не зло -
- ну, смешно, немного.
-Литературная мафия на съезде в Чулимске приняла решение уничтожить текстопорождения выродков и отщепенцев-
- Чулимске?-
- знаковый город-
- смешно- 
Игры на ловкость - это же для девочек?
Она улыбается.
- свитчевые девайсы?-
Улыбка не покинула её лицо. Мир или ничего.
На западе заходит солнце. Живые и мёртвые. Ничего.
Дом из грубого кирпича, комната с альковом, столик для флаконов. Тени в саду.
Печаль в кружке пива.
Отдалённые воспоминания о самом себе. Пыль.Там всё время что-то на чём-то находится.
Шевелится. 
Брутальные гады. Бутылочные тона. Мятая эстетика.
Это понятно, что это элитарно?
Развёрнутая аннотация скрещивания мослатого населения с дегенератами Старшей Вульфы.
Встаёт? Встает,,,






Завод чернел кирпичом. Стены выцвели, но всё же остались копотью глазу, как будто боролись с архивной болезнью - летучим грибом плесени, отсыревшей глину. 
- ну, да Конунг не стоял уже во главе - его сместили шиблом , захлебнули застройщики.
- как, как - строчила Бедкина фиолетовыми чернилами, которых и достать - то уже было невозможно, но она прилежно сидела в архиве и изучала полки старых синекопий - 
подносила синекопию к глазам и нежно просвечивала её в неоновом свете.
Глаз наполнялся конструкциями чертежа, техническими условиями ТУ потустороннего взгляда.
Главный конструктор Овод злобно усаживал за кульманы ленивых инженеров по мысли вояк представителей заказчика. 
В архив забегали тусклые техники с ломаными и обсосанными ногтями и в грязных нарукавниках.
Старшая архивица поджимала узкие губки и толкала Бедкину в бок.
- Иди, иди - выдай калечку-
После этих слов она обычно посыпала лицо пудрой и поправляла шестимесячную завивку, потом 
гремела дермантиновой сумкой и звала Бедкину пить чай.
- смотри- начинала она нежно- сегодня мой-то колбаску принёс с заказов -  хороша колбаска,
давай, помой иди ручки.
Бедкина шла мыть ручки вонючей водой и потом долго смазывала их кремом.
- с кремом-то любой дурак молодым будет, чавкала старшая - 
- А, вот, ты без крема попробуй- 
- Вот ты мне сколько дашь?-
- А, а мне сорок, а с кремом то любой дурак...
Бедкиной она казалась не то, что бы старой, а какой -то тусклой, выцветшей бумагой с жирными лоснящимися боками...
 



Теперь эта бумага её командовала или лучше сказать: учила утверждаться: ахала всплёскивала руками колыхала пыль архива гудела гундосила расцветала охала кивала стонала гласно и негласно:
ушло в песок пёскивало хвостом виляло за углом углом было.
Ляпы фобии идиосинкразия не затронула бедную Бедкину ну ни  на грамм
Тогда по молодости рук и ног можно было быстро убежать в иное
прихватив с собой старый но прочный венский стул из гостей. 
"Понукайте, девушек, понукайте" ,- неслось вслед
Мучьте, чтоб впоследствии у них развился маразм, а прежде эрейтофобия, клаустрофобия  
офидиофобия и прочие несварения половых актов.
Девушки про фобии узнавали из американских фильмов и истинных носителей и изобретателей не знали: не зря же Попов радиоточку изобрёл - пришлось вырвать с мясом.
Задержи дыхание тряпичный урод - тебя ебут ебут ебут, но тебе Хорошо.
Кульминация пытки - собрание коллектива и причёсывание растрёпанных волос.
- это мой художественный беспорядок - орёт Бедкина, нет,она не орёт, а шепчет и заливается краской с ног до головы.
Завернуться в одеяло, завернуть, одичать - стремление почти мистическое, благостное - но вены тот раз не трогали.
Слёт ведьм продолжается на жилплощади... квазидевушку упрекают.


Галька умерла не от онкологии, а от опухших ног, глаз синих щёк
упала и отбросила копыта - вот так брык утром на улице.
впрочем, это же обычная проза или поэзо брыка: ни холодно ни жарко  течёт пот градусом в трудящегося - мозоли трут ладони -эх да жисть.
так его коверкая ак оно и заслуживает
я люблю тебя жизнь и поэтому....
пели, и такое пели, и этакое пели в колоннах и подпирая, и в стайках белых девичьих платьиц это взаимно с платьицем и с чулочком...
Красота ряда и вдруг чума, а немчуру-то выхолили, выхолили - тяжко ему холёному будет, а 
будить так будить и взгудели - жопа была бессрочная и осталась поэтому -  
Лорка села за письменный стол и подумала 
 - а вот не пойду никуда- 
 



время как-то выпрасталось из-под неё, и она осталась маленьким комочком вселенной, а не костью в горле медперсонала или комком ваты.
это пройдёт: снежный ком растерзает комок ваты и настанет твоя зима - азия ты иль европа, 
а накроет с прихлопом - раз по морде два по морде и хрясь переломится.
потом мука будет.
отдай долги 
украдено в буфете: 
огарок свечи, шпагат серенький такой, лампочка с засидками от мух и муха,
засушенная в пыльную крошку, духи Оже.
голая правда: Климу больше не выпускают
ты, до этого собираешься дожить?


Лорка сделала попытку взобраться в надвременье. Мешали слова. Они пугали её своим беспрепятственным внедрением в её мысли. Было больно. Мысль выглядела чужой и билась в конвульсиях.
Надо сделать что-то практическое: встать из-за письменного стола и разобрать и отсортировать грязное бельё и сдать его в прачечную.
она схватила тюк с желтеющими старым потом комплектами простынок и стала считать : 
раз два три раз два три - поток мысли закружился в обратном направлении - боль ушла, но оторвалась нумерация: истёртая бирка требовала копии. Номер (№) 3606 отвалился из своего пункта или 200 или 341?
пукт назначения легко утерян . Вот размазня. Тогда пойди натри пол мастикой...
но Лорка всё ж подошла к книжному шкафу и вытащила томик Розанова - потом поставила обратно опавшие листья.
Время листьев в конструкцию самообслуживания вписывалось плохо, надо было ухватывать их прогорклыми дуновениями, а ну как подует и сметёт к чертям натуры, что тут поделаешь, разве заплачешь.
Мысль была свободна, а Лорка нет - чужие слова завязали её в узел и повесили в сетке за форточкой.
- а ну как сорвусь - думала Лорка.
Сорвись, сорвись девушка, вылети из домоведения  навстречу , навстречу, навстречу, это слово опять ускользало от неё и мешалось с потрохами чужих мыслей, которые она не может с достоинством упаковать в белоснежный тюк.
Тюк,- и всё оправилась заповедями на каменных скрижалях, заопало то есть.
не так уж и дурно; её воображение не просто подготовлено домоведением, похоже оно сделало скачок в нужном направлении самоотречения.
трахххх, - и потроха вылетели к чертям, оставив шлейф непереваренной репы, впрочем очень сладкой.







Дык, ты помешивай, раздался голос Одноглазого - жизнь она переменчива.
Домоведение, и слова-то такого не осталось...
Девушка должна быть скромноЙ.
Ходить в фартучке поверх фланелевого платья.
Спрашивать разрешения съесть яблоко.
Вязать крючком.
Учить химию. (теперь, кажется отменили)
Заплетать волосы в крысиный хвостик(но мне повезло)
Писать письма бабушке по ликвидации неграмотности.
Честной. ( даже если хочется простора) 
Не произносить слово"месячные" или шёпотом.
Не бить подружку.
Не подделывать отметки в дневнике.
Иметь хорошее зрение и слух, для детализации подсказки
Гибкую шею, что бы не быть гадкой.
Мыть за собой посуду.
Закрывать кран до упора.
Быть дома после девяти часов вечера.
Открыть учительнице свои чаяния, чтобы поступить в техникум.
Подметать пол и вообще всяческую труху.

Радость распирала внутро несмотря на правила, запреты, сетку и форточку.
Холодильники были редки, но Кеннеди похоронили прямо в прямом Эфире.
Бабушка кормила Лорку за круглым столом сосиской в оболочке из кишки.
Часы ударили здесь.




как можно кого то найти, если жизнь почти прошла
там на том конце света, в начале пути, то есть в конце,случается невообразимое. Я слышу музыку. Я чувствую запах вербены и я не знаю, что это вербена.Теперь я знаю, но почти ничего не чувствую. - Зачем я стар, зачем приехал в этот город, в котором жизнь остановилась много лет назад,- думает Родионов. Что я могу? Встать с кровати и увидеть дома, улицы, людей, дороги, реку. Мгновение.
С чашкой горячего чая в руке в полосатом халате вечно ждать, но вот век прошёл и стоимость и ценность распадающегося тела уменьшилась до размера пожухлой травы. Пни меня, задень. Что это было без тебя. Крах.
   


Прямо против входной двери находилась комната с большими двустворчатыми дверями, выкрашенными белой краской. 
В левом углу комнаты стояла детская кроватка,напротив висел плакат спектакля" миссис Пайпер ведёт следствие".
Ребёнок, поворачивая голову, упирался взглядом прямо в указательный палец этой самой миссис, который был похож на ракету межпланетного корабля с догорающим алым цветом  двигателем внутреннего сгорания. Родительская кровать стояла по одной стене с детской и отличалась широкостью, скрипучастью и горбатостью, да и поворачивать голову на указательный палец миссис Пайпер, похожий на хвост двигателя не было нужды - это чудище  плакатного дизайна попадало сразу в оба глаза - стоило их только открыть. 
Родионов проснулся рано и уставился  прямо на указующий перст.
Было тихо и не было нужды ни в детской кроватке, ни в родительской, но они всё  же стояли там как по команде и делили эту старую квадратную комнату с  каким-то восхищённым ожиданием, словно зная, что команда не напрасна и ожидание стоит того; действенно как в строю. Родионов проснулся как от плача.
- наверное это я кричал во сне- , подумал он и уткнулся в подушку. Подушка пахла растением, название которого Родионов забыл, но оно теснилось в голове, мешая сосредоточиться на главном. - Вербена - наконец, сделав усилие над своим мозгом, обрадовался Родионов. Ему надо было найти утерянные концы от жизни и он обрадовался, что относительно легко вспомнил забытое слово,  и  теперь надежда найти потерянную во времени женщину, по каким то обрывочным теснящимся совпадениям вспыхнула уверенностью... он приехал к ней.






Каждое утро случалось одно и тоже. Проснуться с ощущением счастья. Как долго продолжалось счастье само по себе, без нужды за что-то отвечать, что-то иметь, куда-то ехать, смотреть, покупать,и все глаголы-исключения туда же. Зелёные занавески трепетали возможно тоже от счастья. В форточку пробирался шёлковый воздух, добираясь до кожи и кусочков тела вне одеяла. Телефон не звонил по отсутствию такового в наличие. Яичница скворчала на сковороде и звуком скворчащей яичницы возгласила мать.О. боже она ведь не озвучила яичницу? Упаси от... Тогда она говорила и недовольствовала одновременно, что, впрочем не мешало счастью пробуждения. Мебель ещё не имела оттенка катастрофы или хотя бы артефакта. Стояла себе вполне гэдээровская или румынская и переливалась орехом. Ну что-то надо было захватить в эту новую кооперативную квартиру и Лорка подговорила мать перенести сюда зеркало-ампир. Бабушкино. Вот оно стало отражать прошлое совсем чуть-чуть.Сколько времени это всё длилось. Совсем не длилось - растаяло как дрожащий воздух и счастье-то унесло, унесло с собой как машина времени. Вот она стоит и не заводится совсем.
Лорка вздрогнула от звука мобильного телефона, спросонья, пытаясь его унять и забыв вообще где она находится. Скрипки опять запиликали не совсем и не вполне предаваясь музыки, дети бегали по квартире и ныли почище скрипок. Мир стоял. Лорка оделась, покачнулась на каблуках и вышла в пространство дождя..Опять ничего не происходило.После того как умерла мама.До этого тоже ничего не происходила, но она была жива и пути находились как-то само-собой. Куда теперь идти. Лорка вышла и отправилась бесцельно слоняться по улицам. Вот я, вот я превращаюсь... в музыку. Поле было расчищено, организмы умирали, а музыка была цела или казалось таковою.
Лорка была уже сама почти старой, но не знала людей. Наверное, это было к лучшему.


Она миновала все доступные жалкому глазу жалкие зрелища, но вот теперь они её настигали. Лорка шла по улицам до тех пор пока все эти изломы убогие и прекрасные, гордые и низменные провалы и возвышенности не впустили её в терминал, хотя она начинала уже что-то узнавать. Представляете, узнавать мир на старости лет, да его давно надо было выучить наизусть - впустить и выпустить, а как так не впустить.. Не впустить невозможно, вот одноглазый сидит у себя в терминале и она его может впустить, а он может, - и выпустить. 
Одноглазый криво засиялся - ну что воробушек?- - Узнала всё про дядей-
- да я уж большая- заметила Лорка грустно
- вижу сам, садись, научу, жизни - и заморгал слезливым глазом. Теперь уж этот глаз слезился.
-Скрипки слышала? - спросил он Лорку
- я стала их забывать, иногда,- поправилась Лорка,- слышу. 
-Вот те на - полечись, полечись, непонятно на что сказал Одноглазый. То ли на Лорку, то ли на себя и потянулся за любимым лакомством - солёным огурцом.
Слышь, я профессию приобрёл. Теперь можно быстро. Вот я же не выбрал профессию, которую теперь нужно забывать.
Сейчас, расскажу. Лорка приготовилась слушать. 
Она слышала как-то уже разок., но у одноглазого было много профессий. Во-первых, он был скорняком, Лорке и сейчас всё казалось, что от него пахнет какой-то тварью, во-вторых, он был почтальоном и полжизни провёл в отделении связи с Сыроегиной, но Сыроегина давно
уж бросила его и зарабатывала то кройкой и шитьём, то лепкой домашних пирогов.
-Не говори мне только про Сыроегину,- замахал он руками, хотя Лорка и не собиралась
- ха-ха-открыл пасть одноглазый, слушай
-я её прошу, ну не ходи ты за этим баблом, ну не бегай, а она - как так, меня вот вовсюда берут,- но вот только стол для кройки велик мне , не достаю с пола, приходится на животе прям по нему, не слезая, кататься , ой умора, наверное уйду банки закатывать и собирать.-
Одноглазый схватил банку как бы в подтверждение слов несуществующей Сыроегиной и метнул в стену терминала.
-Ну почему я не могу полюбить одноглазого, думала Лорка, наверное... ну не знаю, -я же пришла к нему и хожу и хожу и ничего Фу какая гадость-

Скрипки заполнили пространство, Одноглазого стёрло так, как будто бы его и не существовало. В кресле сидел Родионов и напевал  песенку казалось детскую или просто молился
- не поверишь.… поставлю смайлик...
-слезы навернулись... захотелось быть здоровым, живым...
-и даже не так. захотелось ЗАХОТЕТЬбыть.
-или просто БЫТЬ.
-странно даже как-то..
-национальная игра в жмурки и жмуриков...
-а ты всё время ( он напевал « времь» у меня на уме
-вот хрень, блять - ты выкарабкаешься
-острота чувств столкнёт ярмо
спасибо. 
что еще сказать...
финал... финал - 
какой-то очень 
спокойною и доброй 
японией пахнуло. 

-Почему Родионов поёт финал?- промелькнуло в Лоркиной голове. Он здесь. Сидит как ни в чём не бывало

-может быть
-так получилось просто, 
-может где-то 
-в голове 
-было 
-у тебя, 
-у меня... 
-не знаю…
-Москва вот снится и ты с ребёноком или я с ребёнком , ссущим и срущим
эть потерла воспоминания-.

ну это я так...спрятала от одноглазого
- у и лан. мы ж знаем оба что и про что там и что и про что есть мы как таковые.

сказал, блин.)
не воодушевила училка вовремя, 
энурез, понос у ребёнка - 

это мы уже проходили, и я НЕ скажу что мне это в поэзии не нравится,. однако УЖАС реальности вызывает затишье текстуальности,. и тут понесло:
отклони искушение показать сокровение, нное, иное 
сентиментальны игры детей; 
дурищи позаканчивали консерваторий... - 

тебе, мать, мне б на 3м курсе фонологию читать - мож дураком б и не вырос. а так вот прям ща доучиваться прихоцца, однако:
загляни дальше: разбей винил о стену, 

- опппа...

живой концерт был - ситар бренчал птичкам
ритм песен с твоим криком не совпадал,

- ПОНЕСЛАСЬ!

смазка испарилась совсем - не сопротивляйся пустоте
- хошь я тебе за эти строки премию выдам. тока скажи, какую: хочешь - чезультат на ВИЧ почтой пришлю? :)

смотри, карабкается тень в адскую пропасть - загляни дальше;
летящий в пропасть мусор - производство смыслов из вторсырья.
ворвался.
ну так что я хотел сказать... кхммм...
хотел я сказать что, увы, читая вот этот самый твой текст понял я
что есть я полный мудаг и бестолочь и писАть не умею. да и пИсать так, чтоб точно в цель - тоже.
пойду - встану под сень струй и захлебнусь нахуй от тоски по несбыточному

Ну, когда же это я ему написала… мучилась Лорка, наверное тогда он ещё меня представлял и просил выложить фото, но я же приехала, просто приехала в эту грёбаную Москву и старалась, так старалась

мы тут скоро от прибывающего говна захлебнёмся, так шт погод
ты не о СТРАНЕ ль говоришь? ))))))))))))))))))) опять там была кучка смайлик
нуу, эта срадость всегда - в мексику уедем, будем пейотль собирать
...и КУШАТЬ ЙИВО.




Охуеть. Дайте две. особенно финал порадовал. архипорадовал. решпект.

ПС: "не зАвёт" эт так зодумоно?
что я тогда зодумывала? но, на всякий случай, оставила.

ну эт еп как у Николай Василича:
- у вас же тут "круглый стол овальной формы"! замените!
- правда? оставьте так.
что, кстати, читаешь сейчас? никогда не спрашивал.
Я вот "Аптекаря" дочитываю Орлова. Дочитаю - начну "Дафну" Жюстин Пикарди. неоготика ептедь. Жене на др подарил, а читать сцуко, сам буду. (я ей, правда, еще трусов подарил... тоже, чтоль, поносить? или колье под названием "корсет" нацепить? :)) )
Лорка и забыла, что у него тогда была жена со своим ребёнком, о он мечтал нашем, это я помню, так пело и пело всё в Лоркиной душе… Да да да я всё читала ему читала, а он смотрел на выцветший ковёр, на гранёный стакан в подстаканнике — ты знаешь напоминает поезд, дребезжание стаканов… так, так. так
да, я как-то из чтения стала выпадать ,но иногда возвращается эта маниакальная потребность, ни с чем не сравнимая, ну вот последнеечто Лоренса Даррелла "бунт афродиты", а, так... среда исчезает
в,общем, наплывами: тут и Бродского эссе с аглицкого нюхала(через переводчиков гы гы),потом что-то Пруста схватила " Обречённое время"..
там "т" в Прусте, оговорка наводящая на....


??? на что

Пруст... Недавно шел в аптеку за порцией дряни - проходил мимо помойки. гляжу - толстенный том Пруста лежит - первые две вещи из "В поисках...". Я обрадовался, взял. В аптеке аптекарше знакомой рассказал, она: "Впервые вижу наркомана, читающего Пруста". Я ей: "А хуле, мы не тока таблетки жрать могём, но и Пруста читать". Купил, выпил, - полегчало. Как полегчало - сел почитать. Почитал. В охоточку. Такой вот Пруст. Струп. Спрут. Гыгыгы.


вот она и оговорка: Пруст на помой
-меня больше аптекарша удивила-.
-это с какой стороны посмотреть: я нашел Пруста на помойке или Пруст нашел-таки на помойке МЕНЯ...…-

Нашёл на помойке меня Родионова  8. 08. 2009  на
а аптекарша - вполне интеллигентная баушка. работа у нее просто такая - таблетки продавать (а у меня - судьба - покупать :)
надо будет к аптекаршам присмотреться,а по поводу Пруста на помойке - я просто застала времена, когда обретение книги было священнодействием, по крайней мере в той среде, где я обреталась, хотя и тогда было всяко смешно,например, сдавали раритеты на какой-нибудь талон на какого-нибудь Пикуля. тогда-смешно,сейчас-жёстко,можно усмотреть и обречённость.
кстати и с наркоманией тож - не часто попадались, всё более привычные взгляду алкаши.
-Твоя Лорка,-  что за имячко и предпочитал называть её Варусей, от вороны или Жемжурой.


Пруст нашёл на помойке ТЕБЯ- это может и судьббу изменить…
Зачем, ты так говоришь? Ты позвонил мне и сказал «Жду тебя» Я сейчас кладу трубку и слышишь жду, если ты не звонишь — значит это конец.
-Я позвонила- Лорка смотрела на сидящего Родионова и слова того вечера встали у неё в голове книгой. Она успела на поезд.
"Пруст нашел меня на помойке и изменил мою судьбу". Пошловато звучит, не находишь
нет, не Пруст, а ЭТО. ГЫ-ГЫ замаячил Одноглазый, чего тут у вас ЭТО.
Не было и опять есть Гыгы это наш прустяра сказал, наша морда родная. Ухожу, ухожу. Хочу огурцов поискать
некая сумма ощущений в данный момент и может за гранью равной по силе чему-то что ТЫ знаешь, а Я не
ну ты сказала...
я так не умейу. 
Вот видищь, я сохранила твою орфографию — она вписана у меня в голове.

впрочем, именно за это я и уважаю отдельных представителей флоры - за то, что они могут что-нить ляпнуть так, что мне становица стыдно за то что я такой ту****ень уродилсо. )
у нас растениев завсегда так..
Приходи, мой мальчик, я теперь одна
Фестивалие? !
А у Сорокина было ШАРИЕ.
Сосед говорил в беседе о возможном сносе нашего дома: "Вот приедет трахтор, привезет шарие и рас****ячит шарием наш дом. И это будет все".
Приходи, моя девочка - я теперь не один.


хотела написать "а жаль", но не напишу.
я там зацепилась глазом за твой текст про тексты, но ещё не прочла - боюсь лопнут
Лопаются, да и не "целиком", а по частям (вагина треснет, вены на ногах вылезут, растяжки на пузе и т.д.), сама поняла от чего. А от постструктуралистских текстов либо умнеют, либо засыпают. Тебе умнеть дальше уже некуда, значит - заснешь. Соотвесьвенна читать на ночь. (Воспринимай этот совет как назначение врача-невропатолога).

мало ума - не заснула.
не литература, а нанолитература: углядывается только элитарным глазом или, наоборот, археология: фрагментарность, случайность, автоматизм, в,общем, хаос слов и мерзкость рук, шарящих буквь.


кыкайя гхадасть. што у тя ф гхолове, мать?


У меня в голове гадость, вот и Одноглазый говорит всё время или это мой отец говорил? Он, кажется, это он выбросил Вольтера или я боюсь до конца искать Лорка морщила лоб и помахала отрощенной копной волос песочного цвета.
Состояние невесомости
я себя не понимаю чота : почему твои поэзы у меня ассоциируются с ТИХИМ СЫТЫМ ПРОВИНЦИАЛЬНЫМ ГОРОДКОМ (в хорошем, "пузато-купеческом" смысле)? Я, умудень, даж не помню (или не знал никогда? не помню и этого) где ты проживаешь, но, возможно, это и есть РЕАЛЬНАЯ АКТУАЛЬНАЯ ПОЭЗИЯ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ (путь ты хоть в Москве живешь напополам с Берлином), пришедшей на смену всей этой ****и "про любовь про купола про цветы про меня тошнит бля"?
стопудов.
это из-за слова "энская"
да я не ток про это, я про все. ну или о части из. х. меня знает... так чот чудится. имею право ептеть)))
вот и мне всё чудится ))
Целую взасос твои детородные органы.

Вообще-то мне до всего этого нет дела. Я хожу по тротуару и стараюсь
Не задевать людей и не заглядывать им в лица. Иначе тут же оказываюсь втянут ими в воронку. У них лица как воронки.
А что до того, что я делаю – то это неудачный способ от всего абстрагироваться.
И я не холоден – я пуст – только и всего. (Шумерец)

Посмертное приложение для Родионова, сохранённое Лоркой Бедкиной на старости лет.


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.