Глава 3. Оазис Халлак

предыдущая глава: http://www.proza.ru/2017/06/09/1909

                Глава 3. Оазис Халлак
 
  Прошло десять дней, на редкость однообразных и унылых, разнообразить которые не могли ни вечерние разговоры с Амаром Аджином, ни проносящиеся под «крылом» ковра пейзажи Междуречья и гладкая как стол равнина хаммадийской пустыни. За это время Митр успел обзавестись короткой растрёпанной бородой, бронзовым загаром и слегка перебороть свой страх высоты. Собственно на этом положительные стороны их путешествия кончались и начинались стороны сугубо отрицательные.
   Начать стоит с того, что по всем расчётам Аджина, клявшегося Аллуитом, что они должны выйти точно к месту назначения — никаких селений не наблюдалось в принципе. Не заметить их не могли — с такой высоты и на таком фоне любые скопища квадратных домишек пустынников были бы заметны как застрявшие в сахарной патоке мухи. Раз ничего нет, то из этого могло быть сделано только два вывода. Первый — это то, что почтенного Коэнну ибн Шари обманули и он зря поднял тревогу, перебаламутив весь царский двор. Второй — чародей Амар Аджин ошибся и привёл Митра совсем не туда куда надо. Выбирать Митру не хотелось ни один из вариантов, так как оба бросали тень недоверия на очень уважаемых чародеев, один из которых был учеником другого.
   Аджин это тоже понимал и, чтобы хоть как-то оттянуть неприятный момент, закладывал широкие круги над пустыней, делая вид, что вот-вот что-то найдёт. И, к своему удивлению, нашёл!
   Вместо домов не по-старчески зоркий глаз Аджина обнаружил идущую между дюнами длинную вереницу идущих пешком людей. Приглядевшись, он понял, что пешком идёт их большая часть, а меньшая — десятка два-три, едет возле них на верблюдах. В конце колонны десяток могучих волов, упрямо тянули за собой по песку телеги с большими бочками.
   — Думаю, нам стоит с ними поговорить! — напрягая голос, чтобы пересилить шум встречного ветра, произнёс Аджин. — Ты как думаешь?
   — Почему нет? — в тон ему ответил ас’Саир. — Может они что-то видели или слышали?
   В караване тоже заметили проносящихся над ними летунов. Голова колонны встала, медленно, как гигантская гусеница, подтягивая к себе хвост. От общей кучи отделился высокий всадник. Проехав десять шагов, он остановил верблюда и, задрав голову, принялся с интересом наблюдать за манёврами чародеев. Моментом позже к нему присоединились еще два всадника, закутанных в свободные белые одежды пустынников. Когда Аджин мягко опустил ковёр на склон самой высокой дюны, вся троица спешилась и не спеша двинулась к ним.
   Теперь-то воитель и чародей смогли разглядеть тех, с кем свели их превратности судьбы. Похоже, что те, кого они с воздуха приняли за обычных купцов, оказались караваном работорговцев! Для Митра это был такой гнилой, не заслуживающий доверия сорт людей. Ему частенько доводилось слышать истории о том, как свободные люди оказывались в цепях и на рабском рынке после случайной встречи с этими деятелями в пустыне. Даже общая вера в Аллуита, запрещавшая бохмитам обращать в рабство единоверцев, оказывалась бессильной против их жадности. Сначала таких несчастных опаивали маковым зельем, пряча в душных повозках и в тёмных трюмах галер, а затем продавали иноземцам как можно дальше.
   Все эти мысли вихрем пронеслись в голове ас’Саира, увидевшего как два десятка надсмотрщиков конвоируют почти сотню скованных одной цепью людей. Скользнув беглым взглядом по нестройным рядам невольников, Митр перевёл своё внимание на приближающихся к ним караванщиков. Первым, посверкивая небольшим кольцом в ноздре, шёл высокий бедин средних лет. Он носил свободные одежды пустынника, перетянутые в поясе широким ремнём. Широкая налобная лента перехватывала белый платок на голове, дополнительно обвёрнутая вокруг шеи так, что почти касался короткой щетинистой бороды. Двое его спутников носили такие же свободные одежды, только белого цвета. Обветренные загорелые лица были до самых глаз закрывали гутры.
   Сделав несколько десятков шагов, вся троица остановилась, поджидая воителя и чародея у склона дюны. Бедин нервно постукивая концом свёрнутой плети по голенищу сапога — руки охранников напряжённо стискивали изогнутые рукояти сабель за широкими кушаками. Работорговцы держались на стороже, не зная, что ожидать от свалившейся с неба странной парочки.
   «Это хорошо!» — удовлетворённо подумал ас’Саир, так же не снимавший ладоней с рукоятей оружия. Страх сохранит их от дурной мысли увеличить число своего двуногого товара за его с волшебником счёт.
   Когда разделяющее их расстояние сократилось до пяти шагов, Аджин остановился. Важно подбоченясь, чародей демонстративно выставил перед собой посох, дабы ни у кого не возникло сомнений, что в его руках не палка, а магический Инструмент! Рядом остановился Митр. Широко расставив ноги, царевич скрестил на поясе руки так, чтобы суметь одним движением выхватить оба клинка сразу.
   Первым поздоровался бедин, выйдя на два шага вперёд и вежливо поклонившись. Столь же вежливо он поинтересовался, чем может помочь «почтенному сагиру[1] и его спутнику», на всякий случай поспешно добавив, что рабов он не продаёт.
   — Они принадлежат не мне, а нашему хозяину. — Пояснил он в ответ на удивление Аджина, не собиравшегося покупать рабов, но думавшего наладить диалог спросив об их цене. — Господин наш, почтенный купец Мургу ас’Мулфахк, хозяин щедрый, но строгий и очень не любит когда его пытаются обмануть. Мы даже умерших по дороге рабов не оставляем на поживу шакалам, а кладём в бочку с мёдом и везём с собой как доказательство.
   Для большей наглядности бедин протянул руку в сторону хвоста каравана, где на одной из повозок громоздилась широкая бочка отличная от прочих. Митр и Аджин переглянулись и, не сговариваясь, синхронно покачали головами, дивясь причудам этого Мургу. Однако неожиданное признание бедина несколько успокоило настороженность.
   — Мы спустились не за рабами, почтенный. — Вернув на лицо серьёзное выражение, успокаивающе произнес Аджин. — Но мы отблагодарим тебя, если расскажешь, что есть в окрестностях. Видишь ли, мы немного заблудились!
    Услышав о награде, чернокожий надсмотрщик просиял, сверкнув белозубой улыбкой, и заговорил, с готовностью выкладывая всё, что знал о ближайших колодцах и оазисах. Немного послушав его болтовню, Митр очень быстро утратил к ней интерес. Его вниманием неожиданно завладели принадлежавшие купцу рабы. Он ещё при первом взгляде на них отметил, что все невольники крепкие здоровые мужчины. Видимо они давно пребывали в плену, потому что одежда их успела превратиться в драные лохмотья, часть из которых они пустили на головные уборы. У многих, на раскрасневшихся от загара телах, красовались белые полоски шрамов, получить которые можно было только в бою. Но самое удивительное, что среди пленных людей стояли пленники мхазы.
   Они выделялись на фоне людей своим ростом, чуть ниже среднего человека, который компенсировали хорошим телосложением и шириной плеч. Руки на ладонь длиннее чем у людей были старательно забиты в колодки и дополнительно соединены цепью с кандалами на ногах. Лица мхазов отчасти походили на человеческие — горбоносые, с грубыми угловатыми чертами, но отличались характерными выпуклыми нижними челюстями и торчащими из-под нижних губ гипертрофированными клыками.
   Мхазы редко встречались среди рабов — слишком упрямое и строптивое племя. Поэтому таких пленников либо отправляли на галеры, ворочать веслом до самой смерти, или продавали шахским вербовщикам, где им предлагали выбор: либо всё те же галеры, либо служба шаху с оружием в руках, но где-нибудь далеко. Во всех остальных случаях заставить их работать было непосильной задачей.
   Пока Митр разглядывал зубастые физиономии мхазов, Аджин заканчивал свои переговоры. Благодаря разговорчивому бедину он узнал, что дальше на Север только пустыня и старые руины, а людей им надлежит искать гораздо южнее и западнее. Благодарностью за информацию стало три серебряных дихрема, полетевших в руки старшего надсмотрщика, вместе с пожеланием спокойного пути до Хазараспада — других мест, где двуногий товар мог пользоваться спросом в таком количестве в этой части Атравана просто не существовало.
   — Хвала Аллуиту, нам идти не так далеко, сагир! — неожиданно рассмеялся в ответ бедин. — Мы ведём этих рабов не на перепродажу, а к их хозяину. Полгода назад он купил в Хаммадии оазис и решил построить там свой дворец и эти рабы будут заняты на его строительстве. Прощайте сагир, да сохранит вас Аллуит на вашей дороге!
    — Странный купец этот Мургу. — Раздумчиво обронил Митр, поднимаясь вместе с волшебником на дюну, к оставленному на её вершине ковру. — Хотел бы я взглянуть на этого чудака!
   — Ты про трупы в бочках? — хохотнул Аджин, бросая через плечо взгляд на ползущий вдаль караван. — Да, это забавно.
   — Не только про трупы. Вы видели когда-нибудь пленного орокрайнского пирата с мотыгой? Вот и я не видел, а Мургу собирается сделать из них строителей.
   — Ну… может он собирается сделать из них охрану? — теребя седую бороду попытался предположить волшебник, но смутился под долгим пристальным взглядом Митра. — Ладно, согласен. Глупое предположение! В любом случае, хотел бы я поглядеть на этого ненормального купца.
 
                *  *  *  *

   Погонщик рабов не обманул. Митру трудно было считать проносящиеся под ковром фарсанги, но через пару часов они увидели небольшой город. Крепостные стены у него отсутствовали полностью — вместо них был сухой ров и земляной вал. В стороне маленькая крепость из песчаника с надвратным барбаканом. Бедный город — слабая защита. Зато любому хаммадийскому налётчику, при одном взгляде на эту убогость становилось понятно, что грабить здесь нечего.
   — Там есть гостиница! — доложил чародей, глядя куда-то вниз. — Я вижу загон для верблюдов и пустую коновязь!
   На этот раз Амар Аджин решил не шокировать горожан эффектным спуском с неба, а приземлился за городком, на окраине пальмовой рощи, обросшей по краям зарослями суджи и верблюжьей колючки. Появляться в городе, с ковром под мышкой, показалось и магу и воителю чересчур вызывающим. Придётся отвечать на кучу вопросов, вместо того чтоб задавать их самим! Поэтому, вполне разумной мыслью было ковёр спрятать, забрав их невеликую поклажу с собой.
    Пока Аджин готовился к колдовству, Митр освобождал ковёр от вещей. Схватив сразу все три сумки и оба бурдюка с водой, он волоком оттащил их по песку к одинокому деревянному столбу, зачем-то вкопанному на границе оазиса. Рядом виднелись следы большого кострища — ветер успел унести золу, но чёрная опалина на песке ещё не успела затянуться. Устраивая поклажу у столба, ас’Саир обернулся, заворожено глядя на то, как оживший ковёр закапывается в песок будто камбала. Через полминуты на том месте, где лежало изделие шагристанских ткачих, остался лишь едва заметный холмик. Митр удовлетворённо хмыкнул, сделал шаг в сторону и вдруг резко опустил голову: в чёрном пятне кострища его сапог наступил на что-то острое и твёрдое. Заинтересовавшись, он быстро раскидал песок, выкатив носком сапога сначала несколько сломанных костей, а за ними и обугленную человеческую челюсть…
   — Что ты нашел… о, Аллуит! — раздался рядом изумлённый возглас чародея.
Где ногами, а где помогая себе концом чародейского посоха, они разгребли угли, найдя ещё несколько костей и осколок черепа.
   — Во имя Аллуита! — прошептал ас’Саир, разглядывая свои находки.
   Он собирался добавить что-то ещё, но замолчал, увидев, что Аджин опустился на одно колено перед кострищем. Прикрыв глаза и шепча что-то одними губами, будто читая молитву, он протянул руку, осторожно притрагиваясь к одной из костей. Митр затаил дыхание, с нетерпением ожидая, что скажет волшебник. Аджин частенько проворачивал такие штуки: брал какой-то предмет в руку и безошибочно угадывал кому тот принадлежит и что с ним в последний раз делали. Десять ударов сердца волшебник молчал, сидя с неподвижностью статуи, потом открыл глаза и заговорил.
   — Ничего не могу понять! Образы сменяют друг друга так быстро и хаотично, словно эти кости побывали в сотне рук прежде чем оказаться здесь. Чётко я вижу только огонь и пиршество в его свете. Возможно это тризна.
   — А возможно это ийланы. — Задумчиво продолжил мысль Митр, оглядывая росшие вокруг них кусты в поисках других зацепок. — Похоже, они настолько обнаглели, что пожирают правоверных прямо там, где их поймали. Куда только смотрят горожане?!
   — Может и ийланы, — не стал спорить волшебник, поднимаясь и отряхивая от песка полы своей мантии. — А возможно это очередное проявление пробуждающейся здесь Тёмной Силы.
«Опять тёмные силы!» — с лёгким раздражением подумал Митр, послушно взваливая себе на плечо две сумки из трёх.
   С тех пор как Коэнна примчался в шахский дворец с вестью о возрождении Саракаша, оба чародея только и делали, что видели что-то зловещее во всём, что творилось в Атраване, будь то хоть убийство старого проповедника, хоть новый набег людоедов из сердца пустыни. Однако совсем неожиданно, Митр поймал себя на чёрной мысли, что рад своей находке. Ему хотелось узреть врага, почувствовать пьянящую ярость схватки. Он успел соскучиться по этому чувству опасности, будоражащему кровь, заставляя её быстрее бежать по жилам!

                *  *  *  *

   Замеченный с воздуха постоялый двор был самым крайним зданием перед крепостным валом с южной стороны. С улицы его ограждали высокие стены с крепкими воротами, в данный момент открытые нараспашку. По обеим сторонам от створок, прямо в стене торчали факелы, зажигаемые с наступлением темноты. За воротами открывался просторный двор с заботливо укрытой навесом коновязью у стены и отдельным загоном для верблюдов, ныне пустого, но со следами стоявших не так давно здесь животных — в углу громоздилась кучка высохшего верблюжьего навоза.
   Бритый наголо чёрный мальчишка в одной набедренной повязке, собирался подметать порог, поливая ступени водой из мятого медного чайника. Увидев гостей, он уронил и чайник, и метлу, с воплем скрывшись за дверью. Митр успел заметить узкий кожаный ремень рабского ошейника на его шее.
    Когда путники добрались до входа, из дома выплыл высокий тучный негр, судя по важному осанистому виду — сам хозяин. Красная чалма его была надвинута на самый лоб. Нижнюю часть лица покрывала густая черная борода, спускавшаяся до груди, поверх которой лежали мясистые щёки.
   — Пакх ми джу. — С некоторым удивлением проговорил он, бегающими глазками разглядывая гостей. — Э-э… откуда вы, люди? Как здесь оказались?!
   Митр прекрасно понимал его удивление — сам бы ни мало удивился встретив на своём пороге двух людей пришедших из пустыни пешком и такого вида, словно бы они просто перешли на другую сторону улицы.
    Переговоры снова взялся вести Аджин. Придворный чародей поздоровался в ответ, назвав своё имя и занятие, но умолчав о регалиях.
    — Моё имя Амар, я — странствующий сагир и звездочёт. Некоторые так и зовут меня Амар аль Сагир. А это мой спутник. Его имя Митр, он бедный фариз, согласившийся охранять меня своим клинком на время путешествия. Я пытался перенести нас обоих из Хазараспада в Алясбад с помощью магии, но ошибся в расчётах и теперь мы заблудились. Целый день мы шли по пустыне и, хвала Аллуиту, наткнулись на ваш городок! Найдётся ли у вас, добрый хозяин, свободный угол и пара не сильно драных циновок для нас? Мы заплатим за свой постой! А если вы ещё объясните, в какой части пустыни мы оказались и сколько фарсангов до названных мной городов, то мы отблагодарим за это отдельно!
   Чёрный хозяин только хмыкнул, переводя взгляд с волшебника на царевича и обратно, после чего отступил в сторону, жестом предлагая гостям пройти внутрь. Сразу за дверью открывался небольшой зал, с несколькими низкими столами у стен и россыпью потёртых подушек. Посетителей не было, зато из-за задёрнутой тростниковой занавеской двери, в противоположном конце зала, появился второй бал. Он почти ничем не отличался от первого, кроме возраста и одежды. В руках этот второй держал большую деревянную ложку с остатками бело риса. Увидев гостей, он тут же расплылся в слащавой улыбке и двинулся к ним на встречу, мягко ступая по застилающий пол коврам.
   — Вэй, вэй! Какое счастья, что у нас гости и так вовремя! Я как раз велел рабу ставить плов на огонь. Желаете сначала отобедать, или показать вам комнату?
   — Я отнесу вещи в комнату. — Решил, Митр. — Показывай, куда идти, человек.
   — Заххак моё имя, господин. — Представился бал с ложкой. — А это мой брат — Бауржан. Следуйте за мной.
   — А я подожду тебя здесь. — Отозвался чародей, опуская усталый зад на мягкие подушки. — Принеси мне, уважаемый Заххак, что-нибудь для утоления жажды. Моё горло пытает как раскалённый горн самого Шайтана…
   Следуя за назвавшимся Заххаком, Митр прошёл через всю залу, оказавшись в тесном коридоре, освещённом горящими лампадами на деревянных подставках вдоль стен. Здесь, как и в зале, пол устилали толстые ковры, гасившие звуки шагов упитанного бала. Это создавало ощущение какой-то неприятной скрытности и вороватости. В конце коридора Заххак остановился, отпирая обитую медными полосами массивную дверь.
   — Вот! — с гордостью объявил он, пропуская Митра вперёд. — Здесь вы можете оставить свои вещи и быть уверенным в их полной сохранности! У нас не воруют — мы строго следим за своими рабами.
   Митр бросил сумки на середину комнаты, разглядывая её обстановку. Свет проникал в неё через небольшие окна, забранные кованными решётками. Пол, как и по всей гостинице, устлан коврами, две низкие тахты и сундук для вещей, с плоской широкой крышкой, на которой можно было спать как на кровати. Отодвинув толстяка от двери, ас’Саир осмотрел засов с внутренней стороны. Он оказался железной задвижкой, тщательно смазанной, скользящей в своих петлях без единого звука. Никаких надпилов или хитрых замков позволявших отодвинуть задвижку снаружи.
   — Подходит. — Одобрил Митр. — Веди меня теперь в зал и прикажи подавать обед. Я голоден как стая волков!

                *  *  *  *

   В гостевом зале Амар Аджин в одиночестве дожидался обещанного холодного дугха. Волшебник подвинулся, освобождая место за столом и вполголоса делясь первыми впечатлениями. В основном жаловался на царящую здесь сонную неторопливость, хотя он заплатил им серебром.
   — Целых три дихрема!
   В этот момент в зале появилась смуглая молодая рабыня, с широкими медными браслетами на руках. Одежда её состояла из голубых шаровар, разрезанных от щиколоток до середины бедра и узкой полоски ткани, перехватывавшей маленькую грудь. Мягко ступая босыми ногами, девушка приблизилась к их столу, держа перед собой широкий деревянный поднос с парой глиняных чашек и двумя кувшинами охлаждённого кисломолочного напитка. Старательно не глядя гостям в глаза, она поставила поднос и, не говоря ни слова, быстро удалилась.
   — Видимо желать гостям приятного аппетита здесь не принято. — Недовольно пробурчал ас’Саир, обиженный таким поспешным бегством.
   Девчонка ему понравилась и он с удовольствием бы познакомился с ней поближе. Вряд ли бы хозяин гостиницы сильно противился этому — блеск серебра и не таких моралистов делал сговорчивыми. Да и саму рабыню Митр бы не обидел. Своеобразная мужская гордость не позволяла ему овладевать женщиной силой. Известно, что объятия жарче, а поцелуи слаще, когда они добровольны.
   Налив себе пахнущий молоком и мятой напиток, ас’Саир привалился спиной к стене, бесцельно посматривая в неширокое окошко, сквозь которое были видны ворота и часть ведущей в город пыльной дороги. По этой улице, сверкая белыми пятками, бежал мальчик-раб. Несколько секунд Митр видел его чёрный силуэт, мелькающий между пальмовыми стволами, пока тот не скрылся за изгибом кривой улицы.
   В зале, гремя занавеской, появился один из толстых братьев по имени Заххак — отложив ложку, он стал почти не отличим от Бауржана. Во всяком случае, Митр не был уверен, что перед ними именно Заххак. Заверив, что плов вот-вот поспеет, пузан без приглашения (хотя зачем оно ему, когда он тут хозяин?) подсел к ним за стол. Видимо желал поболтать с новым человеком, узнать новости из Большого Мира, каковы цены на невольничьем рынке в Алясбаде, много ли собрали в Двуречье зерна и правда ли будет война с тавантинами. Аджин от общения не отказывался, охотно рассказывая всё, что знал, попутно выспрашивая хозяина о ситуации в городке, который, кстати, назывался просто и не затейливо — Халлак, что означало «Кольцо», благодаря десятку крупных и мелких оазисов окружавших его со всех сторон. С точки зрения торговли, находился Халлак не очень удачно: караванные дороги проходили либо восточнее, либо южнее него. Соответственно заходили сюда только небольшие караваны и то раз в год. Под это дело в город приезжали живущие глубоко в пустыне балы, чтобы купить или выменять железный серп на шкуры и войлок.
   — Только последний год базара не было. Купцы приехали, покрутились и ушли, а никто из пустынников так и не приехал. — Посетовал, делясь местными новостями, хозяин. — Если так пойдёт и дальше, то купцы вообще перестанут сюда заходить и нам придётся закрывать свою гостиницу! Но, хвала Аллуиту, она не единственный наш источник дохода.
   — А почему не пришли балы из пустыни? — поинтересовался Аджин, всё время кивавший и вовремя поддакивавший жалобам хозяина, между делом приканчивая уже третью чашу перебродившего молока.
   — Почем мне знать? Может оазисы засохли и они ушли, а может всех замело песчаным самумом.
   — А ийланы вам досаждают? — спросил напрямую Митр, не замечая брошенного на него неодобрительного взгляда волшебника. — Мы видели остатки кострища и человеческие кости в оазисе недалеко отсюда.
   — Кости? Кострища?! — едва не задохнулся хозяин гостиницы, отшатываясь от Митра на столько, на сколько мог это сделать, не вставая из-за стола. — Защити нас Аллуит от этих дикарей! Нет, господин, у нас об этом не слышали ничего. Возможно, что людоеды сцапали какого-нибудь чужака, на свой страх и риск решившего переночевать в оазисе за городом. Я обязательно сообщу об этом Бакруз-Беку! Но полно говорить об этих чудовищах в облике человека. — Хозяин гадливо поморщился, как если бы дикари вызывали у него диарею пополам с несварением. — поведайте о себе, почтенный сагир. Правда ли бывают такие кудесники, что даже пламенем управляются так же легко, как базарный факир заставляет танцевать под свою дудку ядовитую кобру?
   — Утоляя твоё любопытство, почтенный Заххак, скажу, что огнём управлять не умею. — Нехотя признался Аджин. — Большие силы мне не подвластны, да я никогда и не стремился к ним. Всё-таки я больше ученый, чем волшебник.
   Митр хмыкнул, уткнувшись носом в свою чашку. Ученик одного из могущественных магов Атравана и придворный волшебник самого Саффир-Шаха отличался ещё и невероятной скромностью!
   — …Я знаю имена звёзд и дороги, по которым путешествуют планеты. Я могу отличить наделённый волшебством Инструмент от простой безделушки и почувствовать действие чужого волшебства. — Мерно покачивая чалмой, для весомости сказанного, продолжал перечислять свои умения Амар Аджин. — Могу сварить волшебное зелье от которого борода растёт втрое быстрее и делается густой и крепкой. Только я давно перестал его готовить…
   — Почему?
   — Потому, что борода от него растёт, а волос на голове наоборот чахнет и клочьями выпадает.
   Митр взглянул на курчавую холёную бороду придворного мага и почему-то сразу вспомнил о его блестящей эбеновой лысине. Вопрос, варил ли Аджин такое зелье в действительности, или придумал его только что — повис в воздухе не заданным.
   — …Из высокой же, магии, что так впечатляет неискушённые сердца, я могу не так много. Например, метнуть молнию, двигать предметы, воздействуя на них одной лишь силой мысли, или узнать, кому принадлежала вещь одним прикосновением к ней. Могу слышать чужие мысли…
  Придворный чародей резко осекся, услышав тонкий взвизг и увидев стремительно бледнеющее лицо Заххака. Толстяк резво выскочил из-за стола, обхватывая обеими руками свою голову, словно та могла отвалиться.
   — А… э… — выдавил из себя волшебник, но надо отдать должное его уму — быстро сообразив, что послужило причиной такой реакции. — Но тебе нечего бояться, почтенный. Я никогда не читаю чужие мысли без разрешения!
   Всё зря. Стоило магу заговорить и Заххак (если Аджин не ошибся и это действительно был он), запищал и, не выпуская головы, бросился наутёк, чудом вписавшись в дверной проём. Всё произошло так быстро, что последнюю часть фразы растерянный маг говорил уже пустому месту. Повисшую, на мгновение, в зале тишину нарушил звон черепков разлетевшейся об пол чаши и заливистый смех ас’Саира.
   — Глупая деревенщина… — пробормотал волшебник, сердито усаживая свой зад на подушки.    — Хватит смеяться, юноша. Что-то я совсем ничего не понимаю…
   — Я тоже. — Выдохнул Митр, всё ещё вздрагивая от рвущегося из груди хохота.
   Конечно, мало кому понравится, что кто-то может копаться в твоей голове как в в горшке с гуляшем, выискивая самые вкусные кусочки, но это же не повод сбегать в таком ужасе. Или повод? Может толстый бал думал в этот момент о чём-то постыдном и низменном, что убежал, опасаясь позора? Сбежал словно вор, которого едва не поймали за руку в чужом кармане… Вор? Вор!
   «Или убийца…» — Митр вспомнил о костях в оазисе. От этой мысли всё веселье схлынуло как накатившаяся на берег морская волна. Словно выброшенные на берег морские гады, в душе зашевелились старые страхи и подозрения, которые испытывает любой правоверный бохмит оказываясь в логове еретиков и исказителей.
   — Кхад ин-Аллу ным Щ-шайтан! — прошипел как змея ас’Саир, решительно отодвигая от себя кувшин с остатками дугха.
Есть пищу приготовленную слугами толстых братьев резко расхотелось. Здесь же кругом одни балы, а балы это салхиты, а салхитам верить нельзя ни в чём!
   — Когда этот сын шакала и больной ослицы сбегал… вы слышали его мысли, Амар-ока? Вы знаете, что у него на уме?
   — Нет, Митр. — Чародей покачал головой, запуская пальцы в холёную бороду и  устремляя в пространство перед собой задумчивый хмурый взгляд. — При желании и некотором усилии я могу приоткрыть свой разум чтоб услышать поверхностные мысли человека, но никогда не держу его открытым постоянно. Ты не представляешь, что значит всё время слышать чужие мысли… Это как пытка, не прекращающаяся ни днём ни ночью. Представь себе многолюдную улицу, где все прохожие хором орут тебе в уши. Каждый кричит что-то своё, а у тебя нет ни малейшей возможности их заткнуть! От этого можно сойти с ума…
   Придворный чародей осип и прервался, потянувшись к полупустому кувшину, чтобы смочить горло. Едва первые капли попали в его чашку, как на запястье старика упреждающе легла ладонь Митра, прижимая её к столу.
   — Амар-ока! Разумно ли и дальше пить и оставаться здесь?
   — Если он замыслил нас отравить, то что-то делать уже поздно. — Спокойно ответил маг, мягко высвобождая руку. — И ты и я пили из этого кувшина. Умерь свой пыл, Митр. Возможно, что мы чуем подлог и предательство там где их нет.
В этот момент полог, за которым минуту назад скрылся перепуганный хозяин, раздвинулся и в проходе появился чернокожий раб с острыми костлявыми плечами. Прижимая к животу руки, он медленно поклонился, сообщая гостям, о полной готовности плова. Прикажете подавать?
   В зале повисла небольшая пауза, которую нарушил Аджин. Просияв как начищенный медный чайник, словно ничего не случилось, волшебник потребовал тащить немедля хоть весь казан, ибо от пустых лепёшек у него уже болят зубы.
   — Куда ты, юноша? — спросил волшебник, увидев, что командир «белой стражи» решительно поднимается, отбрасывая от себя подушки.
   — Что-то у меня аппетит пропал. — Честно ответил ас’Саир, поправляя на поясе ножны с саблей и двумя кинжалами. — Если вы так уверены в своей безопасности, Амар-ока, то я лучше пойду в город, поговорю с местными. Может кто-нибудь из них видел или слышал о чём-то необычном?

                *  *  *  *

    Деревья тихо шелестели широкой листвой, лаская приятной прохладой, но Митр, не задерживаясь, прошёл через финиковую рощу, отделяющую гостиницу от жилых домов. Солнце успело перевалить за полдень, поэтому улицы Халлака были пусты. Жители жили своей обычной сонной размеренной жизнью, никак не потревоженной явлением двух необычных гостей из пустыни: мужчины работали на полях и у оросительных каналов — женщины пекли лепёшки, отчего воздух на улице был наполнен ароматом свежего хлеба и овечьего молока.
Пройдя около сотни шагов, Митр попал на перекрёсток, бывший одновременно и площадью городка. В центре стоял бетель с высокой башенкой ветролова, служившей одновременно минаретом. Вокруг стояли дома повыше и побогаче, побелённые столь старательно, что на ярком солнце просто резали глаз своей белизной. На этом все отличия от бедняцких домов у них заканчивались — во всём остальном всё те же квадратные коробки, в которых архитектурного изящества не больше чем в торбе нищего.
    Укрывшись от солнца в тени бетеля, Митр заученно пробормотал слова восхваления Аллуита, что не мешало ему разглядывать расходящиеся с перекрёстка рукава улиц. Всего их было четыре. По одному из них Митр пришёл к бетелю. Второй рукав кривым изгибом убегал на Запад, где шумела листвой зелёная рощица и белела высокая стена с барбаканом — должно быть дом здешнего правителя. Третий и четвёртый рукава дороги, вели к земляному валу и мостам через ров. Покрутившись возле бетеля, Митр неожиданно нашёл то, что искал, хотя он и представлял себе это немного не так. С обратной стороны храма в стену было вмуровано толстое железное кольцо с исходящей от него цепью. Обычно на такую цепочку хватали однажды пойманных на краже мелких воров. Пойманного злоумышленника раздевали догола, приковывали за ногу или за шею и оставляли на всеобщее обозрение и поругание сроком на сутки. Улле считали, что если уже стыд не способен исправить вора, то только тогда ему следует отрубать правую руку.
    Позорная цепь в Халлаке не пустовала — к ней был прикован за ногу какой-то бедолага. Его не захотели раздевать, но не поленились ободрать спину кнутом — на плечах всё ещё висели грязные измочаленные ударами клочья рубахи. Глубоко посаженные глаза на худом лице были густо облеплены мухами. Губы незнакомца растрескались от жажды, в стороне, на самой границе на которую позволяла дотягиваться цепь, валялась перевёрнутая глиняная миска.
    Обычно Митр не жалел воров, но тут, повинуясь внезапному порыву, он шагнул к пленнику, отцепляя от пояса флягу с водой. Налив в ладонь немного воды, он выплеснул её в лицо вору. Потом, ногой пододвинув к себе миску, перевернул её налив воды туда — позволять наказанному пить воду прямо из горлышка фляги агыз побрезговал. Почувствовав на губах живительную влагу, мужчина вздрогнул, продирая гноящиеся глаза и устремляя мутный взгляд на своего благодетеля. Потом он сам собой перевёл его на наполненную водой миску и рванулся к ней столь яростно, словно боялся, что та куда-то исчезнет. Какое-то время он жадно пил — Митр видел, как прыгает острый кадык на его тонкой шее.
   — Да воздаст тебе Аллуит за благое, человек… — прохрипел пленник, отрываясь от опустевшей миски.
   — Что же ты украл? 
   — Я не вор! Я раб Бадра-Бека и пастух. Два дня я провёл в пустыне, разыскивая верблюдицу из стада моего господина, а когда на третий день меня нашли его воины, Бадр-Бек не поверил моим словам, рассердился и приковал меня здесь…
   — Ну а верблюдицу-то ты нашёл? — сам не зная зачем спросил Митр.
   — Нет. — Раб помотал головой. — Я шёл по следу до руин старого города, но потом в страхе бежал оттуда в пустыню. Я видел, как древние руины наполняются призраками их прошлых обитателей, а в небе встают тени старых богов и говорят с ними…— тут взгляд раба прояснился, став совершенно осознанным. Он взглянул на Митра так словно только что увидел его и тут же поспешно отстранился, прижавшись к шершавой стене бетеля. — Кто ты?! Оставь меня, незнакомец! Меня накажут, если увидят, что я заговорил с тобой!
   — Но ты уже говоришь и уже наказан, так чего тебе ещё бояться? — логично рассудил ас’Саир.
   — Прошу, уйди! Они не должны видеть, что я говорю с тобой!
   — Кто «они»? — удивился, Митр, но тут он услышал приглушённый стук копыт и звон конской сбруи.
   Обернувшись, ас’Саир увидел пятёрку всадников, быстро приближающихся к нему со стороны гостиницы. Свободные концы повязанных вокруг шишаков тюрбанов, развевались как вымпелы, звенели медные бляхи на поводьях и широких грудях коней, бряцали доспехи, придавая всей кавалькаде некий грозный и торжественный ореол. Однако впечатление развеялось в ту же секунду, едва всадники приблизились на столько, что стали видны сами доспехи — нашитые на буйволиную кожу железные бляшки и чешуйки, которые и издавали при скачке воинственный бряц. Приличным снаряжением из всей пятёрки обладал лишь один, судя по всему их предводитель. Он мог похвастаться железной кольчугой и круглым рифлёным нагрудником. Красноватый отлив металла говорил о покрывающем его добром слое арматида и о том, что воин либо боится колдовства, либо готовится драться с волшебниками.
Натренированный глаз Митра подметил все эти особенности за то недолгое время, понадобившееся ему чтобы развернуться к всадникам лицом, вскинув горделиво голову и неосознанно положить ладонь на рукоять сабли. Спустя четыре удара сердца конники уже были на площади, сходу заключая ас’Саира в полукруг. Скакавший первым всадник, натянул поводья, круто осаживая своего коня. Отодвинуться в сторону Митр даже не подумал, только прикрыл глаза, когда взвившийся из-под копыт столб пыли накрыл его с головой.
   — Этот раб прогневил бека! — прозвучал густой уверенный голос. — Его нельзя поить и кормить!
   Митр открыл глаза, увидев перед самым своим носом лошадиную морду с шумным сопением грызущую удила. Всадник возвышался над ним как гора и чтобы увидеть в его лицо, пришлось высоко задрать голову.
   — Я не знал. — Коротко ответил ас’Саир, разглядывая полуприкрытое остроконечным шлемом орлиное лицо с острой хищной бородкой.
Никакой вины за свой поступок Митр не чувствовал и извиняться перед каким-то безродным хаммадийцем не собирался. Впрочем, тот не настаивал.
   — Верю. — Ухмыльнулся пустынник и тут же представился. — Моё имя Шамас-Быльт. Я отвечаю за порядок в этом городе и до меня дошли вести, что кто-то нашёл за городом человеческие кости… Это ведь ты их нашёл?
   Митру не очень нравились эти «стражи порядка», сами похожие на разбойников, да слишком уж выразительно они смотрели на его сапоги и саблю, но с другой стороны, вряд ли найдётся хоть один племенной вождь, который ни разу бы не ходил на Большую дорогу. Особенно, если идущий через его земли самонадеянный купец пожмотился задобрить владыку подарком. Если такой купец не имел хорошей охраны, то он бесследно исчезал в песках со всеми слугами, а его товар вдруг оказывался в закромах вождя. Но кто докажет, что купца убил и ограбил бек — свидетелей, то нет! Правящие санджаками наместники смотрели на такие проделки сквозь пальцы, считая, что пара-тройка купцов в полгода-год — это небольшая цена за спокойствие на вверенных им землях. Ведь, те же самые беки, шалящие время от времени на караванной тропе, ревностно гоняли со своей территории другие разбойничьи шайки и излишне наглых соседей. Поэтому ас’Саир согласно кивнул и назвал своё сокращённое имя.[2]
   — Можешь показать?
   Митр снова кивнул. На лице хаммадийца на краткий миг промелькнула тень удовлетворения, которое тот попытался спрятать.
   — Тогда — веди!

                *  *  *  *

    Идти пришлось не долго. Надо было всего лишь выйти за крепостной вал и срезать дорогу, пройдя через оранжевые пески к тому оазису, где была обнаружена страшная находка. Митр шёл пешком, в полукольце молчаливых бекских воинов, бросавших на него через закрывающие их лица повязки настороженные и подозрительные взгляды. Рядом с ас’Саиром ехал только Шамас, который со скуки, пытался завязать с ним разговор.
— Я слышал, ты путешествуешь вместе с волшебником?
Митр согласно кивнул, сосредоточенно загребая ногами оранжевый песок.
—И как вы здесь оказались?
— Идём в Алясбад из этого… как там… — пришлось напрягать память, дабы припомнить, что говорил Амар Аджин любопытному хозяину гостиницы.
— Сагровара? — любезно подсказал Шамас и Митр сначала благодарно кивнул, но тут же спохватился (не перепутал ли чего?), заметив странный блеск в глазах собеседника.
— То есть, нет. Никогда даже не слышал об этом месте.
— Этим городом правит Асад-бей. Я слышал, он нанимает воинов чтобы найти и покарать разбойников убивших его сестру. — Спокойно пояснил Шамас и Митр подумал, что блеск в глазах хаммадийца ему показался. Тот сделал небольшую паузу, разглядывая загребающего ногами песок ас’Саира так, словно только что увидел его. — А умелым воинам он платит много…
Митр вырос во дворце, среди вельмож и придворных, потому привык подмечать всякие двусмысленности и недомолвки и подобная, вроде бы, обезличенная фраза его насторожила. Очень уж походила на намёк. Вот только намёк на что? Просить уточнить ас’Саир, однако, не стал, решив отложить это на потом, ведь они уже были в оазисе.
Копыта коней глухо протопали по тому месту, где был запрятан летающий ковёр. Трое всадников натянули поводья, останавливая и разворачивая коней крупами поперёк дороги. Следом за Митром к кострищу последовало только двое: Шамас и не представившийся воин в панцире из крупных чешуек, облегающих его торс, закутанный в длинную фиолетовую рубаху.
— Это оно? — полуутвердительно спросил хаммадиец, кивком головы указывая на уродливую кляксу опалины.
Митр кивнул, отступая в сторону, чтобы его спутники могли спешиться. Встав напротив друг друга, по обеим сторонам от кострища, бекские воины принялись изучать перемешанный с углями и осколками костей песок. Шамас даже вытащил из ножен саблю, поддев и перевернув её остриём осколок черепной коробки. Проделав эти странные манипуляции, он посмотрел на товарища — тот ответил едва заметным кивком, хмуря изломанные дуги бровей. Оба они покосились на Митра, в терпеливом ожидании молча переводившего взгляд с одного на другого.
— Это не ийланы! — снисходительно произнёс Шамас, придерживая одной рукой пустые ножны, собираясь вложить в них клинок, но в последний момент передумал. — Это огнепоклонники хоронили одного из своих — в Халлаке живут несколько последователей этой секты. Вот, взгляни сам...
Сабля указала на что-то в песке, непроизвольно притянув к себе взгляд Митра. Он даже подался вперёд, чтобы рассмотреть это неведомое получше, когда кожу на спине будто обожгло морозом. Ощущение опасности и ловушки всего на один миг опередило певучий звон рассекающей воздух стали…



Следующая глава: http://www.proza.ru/2017/10/09/630

__________________________

[1]. Сагир – маг, волшебник. Чаще всего в Атраване так называют странствующих магов.

[2]. У жителей Атравана очень длинные и сложные имена, которые включают в себя имена детей (если есть), имя отца, собственное имя, собственное прозвище и родовое имя. Например, имя отца Митра звучало так: Абал Митр Хассад ас’Шауш ибн Аран ас’Абдаар, что переводится как Отец Митра – Хассад Достойный, сын Арана Вечного. Иногда к имени добавляется этническая принадлежность, обозначаемая частицей «аль» (аль Гюлим, аль Бала, аль Бедин и т.д.)   


Рецензии
Добрый день, Виктория!:))
Снова с большим удовольствием погрузилась в продолжение Вашей восточной сказки.
Кто же этот купец Мургу и что за он затял? Для чего ему нужно столько сильных и крепких мужчин, в том числе, мертвых?
Похоже, Митр попал из огня, да в полымя.Хоть он и великий воин, и чувство опасности спасло его от смертельного удара, устоять ему одному против этой шайки непросто.
С благодарностью и большой надеждой на скорое продолжение,
Лилия

Лилия Кулагина 2   28.08.2017 16:51     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.