Метрошка

Сказка для детей и взрослых.
Участница международного конкурса "Новые сказки 6", проводимого издательством "Союз писателей"

По требованию жюри была видоизменена и америкамезирована. В таком виде стала финалисткой конкурса. Совесть не позволила сохранить подлинного названия "Метрошка", чего так хотело жюри. Новая сказка, под названием "Подземный воробей" вошла в конкурсный сборник.
Где найти: http://planeta-knig.ru/shop/2350/desc/tom-2-novye-skazki-vi
http://planeta-knig.ru/shop/2351/desc/tom-2-novye-skazki-vi

Здесь представлен текст первоначальной сказки.


МЕТРОШКА

Кто-нибудь задумывался, куда дели землю от московского метро? Её тайно вывозили ночами в огромных мешках за город, высыпали в гигантские катапульты и швыряли высоко-высоко в небо. И когда в небе стало нечем дышать – птицы переселились под землю.
Воробьишка вылупился из яйца под гул и стук колёс в самый час пик где-то глубоко-глубоко под землёй.
– Как мы его назовём? – спросила воробьиха-мать, умиляясь новорожденному.
– Наш первенец родился в метро… – задумался отец. – Давай назовём его в честь этого Метрошкой?
– Давай, – согласилась жена.
Так Метрошка стал Метрошкой.
Рос он в гнезде, сооружённом матерью и отцом из всевозможного мелкого мусора, в нише между колонной и потолком, недалеко от тёплой всегда светящейся лампы. Внизу, под гнездом, шумела станция. Справа и слева от перрона, за рядами тощих бесцветных столбов, пробегали синие поезда.
– Мама, – спрашивал Метрошка, выглядывая из гнезда, – где мы живём?
– В метро, – отвечала мама, – под землёй.
– Но ты рассказывала мне сказки, в которых птицы живут в лесу. Что такое лес?
– Лес – это место, где много деревьев. Они такие высокие, как колонны, и у них наверху – ветви, похожие на наши крылья, только их много, а перья называются листьями. Но воробьи давно не живут в лесу, – объясняла мама. – Мы, воробьи, всегда жили рядом с человеком. Человек построил метро, и теперь мы живём здесь, под землёй, где всегда тепло, нет мерзких ворон и несносных кошек.
– А кто такие вороны и кошки? – наивно спрашивал воробьишка.
– Вороны – крупные серые птицы с большими клювами и противными голосами, а кошки… О-о! Кошки – это самые опасные существа на свете. У них огромные глаза, острые зубы и очень длинные цепкие когти, которыми они хватают глупых птенцов!
Метрошка пугался и прятался под мамино крыло.
День шёл за днём. Метрошка всё чаще и чаще выглядывал из гнезда, и у него появлялось всё больше и больше вопросов.
– Мама, а откуда и куда идут поезда? – спрашивал он.
– Они перевозят пассажиров от одной станции к другой, – отвечала воробьиха.
– А ты видела другие станции?
– Нет, конечно. От станции к станции ведут длинные чёрные тоннели – по ним мчатся поезда. Нельзя залетать в эти тоннели, иначе поезд раздавит тебя, запомни это!
– Хорошо, я запомню, – говорил Метрошка.
И снова дни шли за днями. У птенца исчез младенческий пушок. Появилось коричневое с серым оперение. Крылышки вытянулись, лапки окрепли, отрос жёсткий хвост, а на голове появился небольшой хохолок. Настоящий взрослый воробей, и лишь яркое жёлтое обрамление клюва выдавало в Метрошке юношу.
Пришла пора вылетать из гнезда. Для этого торжественного события родители выбрали глубокую ночь, когда метро отдыхает от пассажиров, по путям проходят деловитые технические составы, а на станции сотрудники слишком сильно заняты своей важной работой.
– Не бойся, – подбадривал Метрошку отец, стоя рядом с ним на краю гнезда. – Вытягиваешься вперёд, бросаешься вниз и машешь крыльями. Давай, если что-то пойдёт не так – мама тебя поймает.
Метрошка глянул в далёкий низ, где по серому гранитному полу маленьким комочком прыгала его мать.
«Страшно, – подумал Метрошка. – Эх, была не была!»
Он зажмурился, сорвался с края гнезда и заработал крыльями.
– Открой глаза! – крикнул отец.
Метрошка распахнул свои карие круглые очи и прямо перед собой увидел каменную панель колонны.
– Поворачивай! – крикнул отец.
Метрошка не знал, как поворачивать, но и не знал, как остановится. Он во все глаза смотрел на растущую с огромной скоростью мраморную облицовку пилона*. Уже каждые выбоинка и трещинка видны, каждая неровность. Метрошка понял неминуемость столкновения, ощутил, как перепуганные сердце и разум оттягиваются куда-то назад и покидают прочь его тело.
– Поверни хвост! – услышал он далёкий голос матери.
Метрошка двинул хвостом, и опорный пилон резко накренился вправо, открывая перед воробьишкой длинный яркий зал. Узкие столбы мчались справа и слева, пол внизу слился в единую серую поверхность, а потолочные балки головокружительно мелькали вверху. Метрошка громко чирикнул, махнул крыльями и понёсся еще быстрее, охваченный неимоверным чувством восторга.
Так Метрошка научился летать. Теперь он каждый день вместе с отцом множество раз облетал станцию в поисках вкусненьких крошек, оброненных пассажирами. Часть крошек нужно было отнести маме в гнездо, где она высиживала три аккуратненьких маленьких яичка, которые таили в себе сестрёнок и братиков Метрошки. Другую часть еды можно было съесть самому. Но, независимо от того, что нужно было сделать с крошками, каждую из них регулярно приходилось отстаивать.
Дело в том, что семья Метрошки была не единственной воробьиной семьёй на станции. Помимо их гнезда в узких нишах между опорными колоннами и потолком прятались гнёзда еще шести воробьиных семейств. С ними-то и приходилось постоянно ссориться Метрошке и его отцу из-за пищи.
Самым драчливым и неуступчивым был Чрак – жирный престарелый воробей-вдовец со своими отпрысками-близнецами Риком и Кирком. Если Чрак или его сыновья замечали Метрошку с едой в клюве – они бросались на него с трёх сторон, толкая и прижимая к чёрной пасти тоннеля. Метрошка ронял еду на шпалы, задохнувшийся и сбитый воздушным потоком от мчащегося поезда. Толстый Чрак камнем падал на оброненную крошку, хватал её и тут же прятался под станцией. Делал он это так быстро и ловко, не смотря на свой возраст и комплекцию, что Метрошка волей-неволей завидовал ему.
– Чтоб тебя поезд сшиб! – желал он искренне обидчику, направляясь на поиски новой крошки.
– Лети, лети отсюда, желторотик, – хохотали ему вслед Рик и Кирк.
– Никогда никому не желай зла! – терпеливо учил Метрошку отец. – И будь осторожен около выездов из тоннелей, ты можешь не справиться с воздушным потоком.
– Хорошо, – соглашался Метрошка, откладывая в глубине души очередную обиду.
Однажды настал момент, когда обид накопилась так много, а желание обладать крошкой самому возросло до таких размеров, что страх перед тоннелем был пересилен.
«Ни за что не одам!» – подумал воробьишка, крепче зажимая крошку в клюве и ныряя в черноту тоннеля.
– Вернись, безумец! – услышал он позади хриплый крик Чрака.
«Как бы не так, – подумал Метрошка. – Догони!»
И он несколько раз взмахнул крыльями, несясь всё дальше и дальше в темноту.
– Метрошка! Вернись! Ты погибнешь! – бросился за ним старый Чрак.
Рик и Кирк беспрерывно прочерчивали в воздухе поперечные тоннелю линии, боясь влететь внутрь.
Метрошка прибавил скорость и тут ощутил первые признаки нарастающего воздушного потока. Он сложил крылья, весь вытянулся вперёд, походя на ружейную пулю, набрал побольше воздуха в свои воздушные мешочки и затаил дыхание. Тут впереди, отбрасывая во все стороны миллионы золотых отблесков, засветились рельсы, зазвенели. Тоннель наполнился нестерпимым грохотом, и навстречу Метрошке из-за поворота вылетело огнеглазое чудовище. Ужас неминуемой гибели обуял глупого воробья, он попытался уклониться в сторону, но не смог открыть крыла, не смог повернуть хвоста – настолько силён был встречный напор воздуха. Он не мог ни крикнуть, ни вдохнуть, а ужасающий двухсотсорокатонный монстр несся ему навстречу. И как тогда, когда он впервые вылетел из гнезда и неуправляемо приближался к колонне, Метрошка сейчас почувствовал, как уходят куда-то прочь его душа и разум. Он зажмурился.
Кто-то неожиданно ударил его сверху, закрутил в воздушном потоке, отпихнул в сторону. Воробьишку несколько раз перевернуло, больно ткнуло и всунуло в щель.
Когда он пришёл в себя – вокруг было темно. Воробей, шатаясь и опираясь на крылья, поднялся, пытаясь сообразить, где находится. Всё его маленькое тельце пронизывала жгучая боль, голова кружилась, лапки подкашивались. Он постоял с секунду и вновь бессильно распластался.
Метрошка не знал, сколько прошло времени. Прямо над ним проносились оглушительные поезда, слепя и скользя светом по стенам тоннеля. Потом наступала тишина. В ней было слышно отдалённое мерное журчание воды и биение собственного сердца, такого робкого и слабого сейчас. И снова шли бесконечные поезда.
Он лежал и думал о маме, которая сейчас неутешно льёт слёзы по погибшему сыну; об отце, которому теперь будет намного труднее кормить семью и отстаивать крошки. Отец будет постоянно голоден, потому что самый мельчайший кусочек еды он будет отдавать братикам и сестрёнкам Метрошки, готовым не сегодня-завтра вылупиться из своих яиц. От голода отец ослабеет, занеможет и обязательно умрёт. Семья останется без пропитания, и маленькие сестрёнки и братишки Метрошки будут сидеть в гнезде и отчаянно просить есть у мамы. А она не сможет отбить у других воробьёв и грамма корма. Метрошка живо представил себе, как его добрая, тихая мама будет унижаться и просить крошку хлеба у наглых жирных воробьёв. Как они будут ее клевать и всячески принижать, но не дадут и крупинки. Метрошке стало тоскливо, горько, и он заплакал.
– Кто это там плачет? – спросил из темноты хриплый голос.
Метрошка встрепенулся, закрутил головой, но в этот момент по чёрному тоннелю побежал ветер, и понёсся оглушающий поезд, отбрасывая по стенам лучи света от множества окон.
– Метрошка, это ты плачешь? – спросил хриплый голос, как только стих грохот колёс и металлический дребезг рельсов.
– Я, – чирикнул воробьишка.
– Живой, значит? – радостно всхлипнул в темноте голос. – Живой, желторотик ты нерадивый? Зачем в тоннель полетел?
– Дядя Чрак, это вы? – спросил Метрошка.
– А кто же еще? Не крысы же с тобой тут разговаривать станут.
– Дядя Чрак! – обрадовался воробьишка.
Чрак оказался неподалёку. Метрошка увидел его в мелькающем свете проходящего состава: старик лежал на боку в глубокой выемке, между полом и стеной тоннеля. Чрак тянул голову вверх и, так же как Метрошка, он плакал, смахивая слёзы лоснящимися от жира перьями своего сильного крыла.
– Дядя Чрак! – подобрался к нему воробьишка.
Чрак притянул его к себе, обнял одним крылом, прижал так крепко, что Метрошка чуть не задохнулся, и клюнул желторотика по голове не сильно, но поучительно.
– Если бы я был твоим отцом, я бы тебе так всыпал! – сказал старик и сжал юнца еще сильнее. – Живой, живой, желторотик!
Они выбрались из тоннеля ночью, когда стихли поезда и по путям пробегали лишь нечастые мотовозы. У Чрака было сломано крыло и вывихнута нога, поэтому Метрошка подставил ему своё плечо, и так они долго-долго прыгали по бесконечно длинному тоннелю – туда, где вдали светились огни станции. К концу пути Чрак совсем обессилел, хотя до выхода оставалось совсем ничего. Метрошка бережно положил его в нишу около стены, сам, невольно чирикнув от боли, расправил крылья и полетел на станцию.
– Мама!
Воробьиха подняла голову, обвела непонимающим взглядом пространство, увидела сына, и её взгляд прояснился:
– Метрошка! – воскликнула она, задохнувшись от радости.
– Мама, – нежно обнял её воробьишка. – Мама, прости меня, мама, – заплакал Метрошка, крепче прижимаясь к матери и, как в детстве, пряча голову под её крыло.
Мама тихонько плакала. Метрошка жался к ней и тоже плакал. Все треволнения, страхи, боль исчезли из его маленького тела, но лишь совесть никак не могла успокоиться и томила его торопливое сердце.
– Мама, – оторвался Метрошка от матери, – а где отец?
– Он должен вернуться с минуты на минуту, – ответила мать, вытянула шею и закрутила головой, надеясь увидеть мужа. – А, вот и он.
Метрошка выглянул из гнезда и поразился взъерошенному седому старику, приближающемуся к колонне на трясущихся крыльях. Старик на секунду приостановился в воздухе, дрогнул и вдруг сорвался с места и понёсся к гнезду с такими глазами, что Метрошке стало страшно, и он зажмурился.
Старик налетел, обнял и его, и жену, крепко-накрепко прижал к себе и заплакал.
Воробьишка открыл глаза, посмотрел на поседевшие от горя перья отца и пролепетал:
– Прости меня, папа!
Метрошка, всхлипывая и утирая слезы, рассказал родителям всё-всё: и как полетел в тоннель, и как мчался на него огнеглазый монстр, и как старый Чрак спас его, отпихнув к краю тоннеля и повредив при этом собственные крыло и ногу. Он рассказал, как они сидели в щели, обнявшись, укрываясь от постоянных воздушных потоков; как потом, когда затихли поезда, они долго прыгали во тьме тоннеля, перебираясь через непомерно высокие шпалы. А еще он рассказал о том, что сейчас его раненый спаситель, не в силах выбраться, лежит возле самой станции, и что ему обязательно нужно помочь.
Чрака вытащили из тоннеля под утро. Метрошка вместе со своим отцом и близнецами Риком и Кирком с большим трудом затащили его по служебной лестнице на станцию, доволокли до бронированной цилиндрической камеры, предназначенной для подозрительных сумок, и спрятали под ней на весь день.
Чрак был очень слаб. Он лежал в уголочке, под ножкой камеры, и, казалось, дремал. Растерянные Рик и Кирк прыгали рядом, под ногами пассажиров, и не знали, что делать. Метрошка тоже прыгал и тоже не знал, пока вдруг не прилетела его мама и не распорядилась:
– А ну, быстро принесите ему еды и воды!
Метрошка послушно взлетел, описал круг над бронированной камерой и зигзагом ушёл в центральную галерею станции. За ним последовали Рик и Кирк.
Метрошка первый увидел пищу. Крошка виднелась на серых ступенях лестницы маленьким желтоватым пятнышком, а рядом с ней то и дело опускались тяжёлые человеческие стопы в пыльных туфлях, сандалиях, босоножках. Метрошка прицелился, юльнул в воздухе и камнем пошёл на «добычу». И в тот самый момент, когда он почти схватил крошку, его внезапно накрыло что-то пёстрое, тяжёлое, шуршащее. Он рванулся, запутался в подоле длинной юбки, громко чирикнул и тюкнул клювом огромную мясистую ногу.
Женщина взвизгнула, заколотила руками по юбке, Метрошка вырвался из ткани, взлетел к лицу пассажирки и громко чирикнул:
– Прочь!
Она охнула от неожиданности, шарахнулась, закрываясь руками, а Метрошка ширкнул крылом возле самого её уха, спикировал на отлетевшую в сторону крошку, схватил и понёсся по станции. Рик и Кирк рванули за ним.
Он осторожно положил крошку перед клювом Чрака. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел на еду, потом на Метрошку и едва улыбнулся.
– Ешьте, – тихо сказал Метрошка. – Ешьте, пожалуйста, дядя Чрак.
– Кто это там так кричал? – едва слышно спросил старик, пристально глядя на Метрошку.
– Пассажирка, – чирикнул Кирк. – Метрошка её клюнул. Она помешала взять крошку, и Метрошка её клюнул, представляешь, пап?
– Клюнул? – изумился Чрак, приподнимая голову. – Ты клюнул человека?
Метрошка смутился.
– Нет, правда? – начал вставать Чрак.
– Правда, – наперебой загомонили Рик и Кирк. – Он её клюнул, а потом ка-ак крикнет: «Прочь!» Она так испугалась, визг подняла, так расчирикалась!
– Метрошка, – Чрак смотрел на воробьишку восторженными глазами, – ты напал на человека ради того, чтобы принести крошку больному старику?
– Вы мне жизнь спасли, – пробормотал Метрошка.
– Жизнь… Жизнь! – Чрак обнял Метрошку здоровым крылом. – Жизнь, она там – наверху, в небе, а не в этом суетном подземелье. Тебе надо туда! Лети, Метрошка. Ты сможешь, ты не такой, как мы – пернатые мелочные крысы, прячущиеся в тепле под землёй. Лети! Ведь не всё же небо еще испортили, не всё закидали камнями и грязью эти проклятые катапульты. Где-то там обязательно будет твой глоток свежего воздуха.
– Чрак прав, – грустно сказал отец. – Лети, Метрошка. Там тебе будет сложнее, но ты справишься. Ты одолеешь все трудности, переживёшь все невзгоды, тебе не будут страшны ни клювы ворон, ни когти котов. Ты будешь настоящим воробьём. Только, – помедлил отец, – только не забывай нас здесь. Всегда помни родное гнездо.
Метрошка посмотрел на маму.
– Лети, сынок, – грустно улыбнулась она. – Я буду счастлива, если буду знать, что ты видишь солнце.
Метрошка крепко обнял родителей, старика Чрака, пожал крылья Рику и Кирку. Напоследок он описал прощальный круг над станцией, глянул на своё маленькое, уютное гнездо, где под чутким взглядом соседки лежали три маленьких, еще не раскрывшихся яичка. Сердце воробья защемило.
«Я вернусь. Совью гнездо высоко, над землёй, над катапультами, над пылью и щебнем, в небе, под самым солнцем! Совью и обязательно вернусь за вами. Ждите меня!» – мысленно поклялся он еще не родившимся братьям и сестрам.
Порыв сквозняка наполнил воздух незнакомыми запахами, принёс неестественную для подземелья свежесть. Метрошка глубоко вдохнул этот  кружащий голову аромат, чирикнул и ринулся в приоткрытые створки стеклянных дверей с надписью «Выход».

2014-2016

*Пилон (архитектурное) – опора, столб.


Рецензии