Жизнь без обратного билета. Часть 3

Герман опять проснулся поздно и совесть буквально вцепилась в мозг бульдожьей хваткой. Почти десять часов - раньше это казалось непозволительной  роскошью.  От удовольствия пробуждений первых дней свободной жизни нужно было отказываться и браться за дела со всей силой своих амбиций (которые он считал вполне здоровыми и необходимыми в достижении поставленных задач) и способностей. План был понятен, и терять время смысла не было. Быстро просмотрев документы на регистрацию, как юридического лица, отобрал необходимые и еще раз перечитал список дел на сегодня.  Реклама, таможенный комитет, но главные надежды были связаны с посещением достаточно крупного государственного предприятия.  Там систематически закупали шкафы управления зарубежом. Информацией поделился хороший знакомый, он же достал и схему устройства со стоимостью. Расчет был готов, программа оказалась совсем несложной, поставщики определены, а отпускная цена выглядела столь выигрышно, что   задача не казалась сколь-нибудь сложной. Опытный образец он сможет подготовить в течение месяца, да и то, главным образом, работа заключалась в  придании товарного вида.   А  в дальнейшем можно было еще и удешевить, докупив немного оборудования.

С рекламой оказалось достаточно просто. На самом деле все определяет бюджет и поставленные цели.  Потенциальные заказчики могли находиться среди небольших предприятий, которые не могут позволить содержать штат высококвалифицированных специалистов для выполнения разовых работ. Ну и, конечно, не будем сбрасывать со счетов оборудование - на него Герман возлагал особое надежды. Не многие частники позволят себе подобное, а неповоротливость крупных предприятий известна всем.  Достаточно несколько наиболее популярных изданий ну и, конечно же, интернет.  Его роль в реалиях настоящего становится все внушительнее. Если тебя нет в интернете, значит, тебя просто нет. И здесь, если результат важен, скупиться не стоит.   
В таможне все оказалось сложнее.  Очень хотелось собрать информацию по поставляемой из-за рубежа электротехнической продукции. Прежде всего интересовали позиции автоматических линий, устройства ориентации и аналогичной номенклатуры. Нередко приходилось сталкиваться с достаточно несложным их исполнением и удивительной ценой.  Перед глазами как сейчас стояли три транспортера из Франции, обнаруженные Германом на одном из предприятий, стоимостью по две тысячи евро.  К ним прилагались два шкафа, аккуратно собранных и покрашенных, но почти пустых, по тысяче евро. Как ни старался он тогда их оценить, но так и не смог придумать, что так повлияло на стоимость.  Однако все закончилось быстро  еще на пункте пропуска  в административный отдел.
 
- Требуемая информация не предоставляется ни юридическим, ни тем более физическим лицам, не имеющим права доступа к ней.  Пропустить к кому-либо без договоренности либо приглашения не имеем права, а дополнительные вопросы возможны в письменной форме. На сайте есть раздел, там все написано понятно и доступно  для каждого. Если что-то из интересующего  есть в управлении статистики, можно обратиться туда, но по вопросу их осведомленности и возможности обнародовать эти данные таможенные службы ничего сказать не могут,  – все это Герману выпалил молодой парень практически на одном дыхании и, потеряв всякий интерес, углубился в свои бумаги. Разговор был окончен, как бы тоскливо это ни звучало.

Оставался последний пункт сегодняшнего дня и нужно было решить, к кому прорываться на заводе. Пожалуй, начать стоит с главного инженера. Как бы то ни было, а оценить предложение должен прежде всего он, да и говорить по техническим вопросам с ним будет проще. Герман заранее узнал телефон, это было не трудно. Сложнее оказалось договориться о встрече:   пропускной режим, стандартный набор формальностей. Николай Андреевич  (так звали главного инженера) согласился выйти за территорию предприятия, что скорее всего было даже удобнее. Нейтральная территория все же предпочтительнее, нет давления чужих стен.

- Что у вас? Давайте без предисловий, через пятнадцать минут совещание, - разговаривать пришлось на ходу по пути в здание администрации, которое по странной прихоти находилось не на территории основных производственных площадей.

- У меня готовая схема, расчет и практически собранный образец блока управления, который вы закупаете в Германии. Моя отпускная цена почти  в два раза меньше вашей цены закупки, - Герман протянул папку с расчетами, но она словно повисла в воздухе.

- Мы берем оборудование с гарантией качества и знаем, сколько оно будет работать. Вашего кота в мешке нужно сначала испытать, получить сертификаты, а уж потом обращаться к нам.

- Но ведь кроме гарантии немецкие партнеры ничего вам не предоставляют.  Я дам гарантию не меньше, да и комплектация достаточно известных марок. Основная часть - программное обеспечение.  Я не вижу, где могут возникнуть трудности, - Герман ожидал подобного ответа, обычные отговорки с плохо скрываемым желанием отделаться от него, как от очередного просителя. И даже понимание собственной правоты  не спасало от унизительного положения выпрашивающего себе работу.

- Похоже, весьма осведомлены. Давайте вашу папку, я посмотрю и перезвоню, - всем видом Николай Андреевич давал понять, что разговор окончен.  Было понятно, что ни смотреть, ни читать он ничего не будет. Так же как было понятно и то, что продолжать разговор бессмысленно.  Коротко простившись, Герман ушел к машине.
Так оптимистично  начинавшийся день  закончился, словно оборвавшись, оставив все вопросы и только добавив сомнений.  Он заехал домой, взял спортивный костюм и поехал к Руслану. Точнее было сказать, к себе, но так уж повелось с тех пор, как руководить спортивным залом начал его старый друг.  Он честно отдал свои лучшие года системе под названием «МВД» и сейчас так молодо и удачно пополнил ряды пенсионеров, не испытывая судьбу в желании нахвататься чинов и регалий. Как сказал он сам, главное вовремя уйти: синица уже в руках, а журавля давно поделили, и перспектива его достать  никак не светит.   Вроде, и виделись они не так уж и редко, но есть люди, встречи с которыми доставляют настоящую радость и никогда не утомляют.

- Ну как, будешь снимать стресс? - Руслан умел определять состояние.
- Да уж, дай мне часик, выпущу пар, - говорить прямо сейчас не хотелось. Ничто так не приводит в порядок мысли, как физические нагрузки. Полностью переключившись, до изнеможения и полного напряжения мышц Герман тягал железо. Складывалось ощущение, что сейчас тело отдувалось за недовольство работой мозга, и вся злость уходила в штангу сквозь сжатые зубы, вздувшиеся вены и желание дожать вес во что бы  ни стало, назло себе, назло всем.  Скоро кровь наполнила его жизнью, взмокшая майка прилипла к телу, обозначая рельеф, так приятно радующий всех мужчин, и замечание  Руслана о его хорошей форме  заставило улыбнуться. Рядом был зал аэробики, и девчонки не редко заходили не столько позаниматься, сколько пофлиртовать с ребятами. Герман уже ловил несколько раз заинтересованные взгляды.

- Пойдем, – Руслан увел его в комнату, отдельно выделенную для отдыха  особо важных гостей.

- Видел, как на тебя посматривала черненькая в белом спортивном костюме? - Руслан не мог просто промолчать. - Ну ладно я, я женат, я пенсионер, но ты… Взгляд устремился в потолок, демонстрируя беспредельность высоты полета фантазии.

 - Ей от силы двадцать пять. Вот как ты представляешь наши отношения? Я уже на пенсии, бужу жену и говорю: «Вставай дорогая, тебе на работу, а мне на скамейку возле дома, буду там тебя дожидаться кормилица».  Так что ли?  И она молодая и красивая несется на работу, а я, заслуженный, мою посуду.

- Ну, предположим, я тоже пенсионер, и не поверишь, каждое утро выталкиваю жену на работу с постели.  Но с посудой ты, конечно, перебрал.  У меня же есть работа, кто-то должен следить, чтобы в твой зал не заросла тропа.

- Нет, ну ты - другая история, - Герман вдруг понял, что никак не привыкнет, что друг уже пенсионер и может никуда не спешить. А этот зал был его любимым местом, здесь он был нужен, здесь всё было понятно и так далеко от той непрерывной нервотрепки, что осталась в прошлой жизни и в прошлой работе. А старые связи помогали не только в рекламе, но и во многих вопросах.

- Так что случилось? По моим подсчетам, ты уже неделю как свободен. Не видел тебя уже дней десять. Первые проблемы начала бизнеса или просто хандра от неопределенности?

- И то, и другое. Вроде как, все просто до безобразия. Но кругом стены, куда ни ткнись. Сегодня вежливо послал главный инженер… Помнишь, я рассказывал про закупки немецкого оборудования?

- Конечно, помню, - Руслан не смог сдержать улыбку. - Дружище, прекрати, найдем мы выход на этого чувака.  Проблема-то! Ты как из детского сада.  Зачем тебе в два раза цену снижать? Скинешь процентов десять, остальное ему предложи, тогда есть шанс зацепиться. Ну, по крайней мере, слушать точно будет. Правда, есть вариант, что он там  не решает ничего, их на кормушках много сидит, порой и не разберешь так сразу, кому давать надо.  Но не смущайся, тебе теперь всем давать надо, - Руслан уже откровенно рассмеялся собственной шутке, заставив, наконец, улыбнуться и Германа. - Что еще? Не заставляй меня тянуть с тебя в час по ложке.
- В таможне тоже послали, - Герман сидел, прямо как школьник, не представляющий, как подступиться к домашнему заданию.

- Здесь вообще непонятно, - Руслан разлил по чашкам чай. - Ты чего туда поперся?  Вроде ж у тебя знакомый есть, да и в должности некислой.  Было так интересно потолкаться на пункте пропуска? Давно культурно не провожали? Созвонился, сводил куда-нибудь посидеть, хотя бы узнал, что сколько стоит и к кому нужно идти.
 
- В общем, ты прав. Но почему-то казалось, что все можно решить официально. Все новости только и говорят об открытости, упрощении процедур оформлений, прозрачности и одинаковых условий для всех.
- Проверил? – Руслан посмотрел на Германа, как на маленького.

 - Проверил.

- Начитался ты сказок. Прекрати смотреть новости и читать газеты. Ты что, хочешь там правду увидеть?  Думаешь, кто-то напишет, что все держится на связях и страхе.  Что рабство узаконено, но прикрывается красивыми словами о свободе. Нам отовсюду твердят одно и то же: «живи сегодняшним днем», «будь счастлив тем, что имеешь», «истина в нас, наслаждайся моментом».  Сядь, посмотри рекламу и будь счастлив, у тебя все есть. Задача любой власти заставить народ не думать. Потому  твоя цель спроецировать проблемы в реалии сегодняшнего дня, а они таковы, что тебе нужен толкатель, то есть человек, который не будет работать, но будет звонить и представлять тебя. Тогда и не пошлют, и слушать будут, и варианты найдутся.  Но придется платить, причем платить везде. Они тоже рабы, просто думают, что эксклюзивные рабы, а на самом деле страха в них еще больше. Там наверху есть, что терять.  Страх спуститься к нам, и встать в общую очередь, поверь на слово, куда ужаснее.  А мы ведь и так уже стучимся о дно, так что давай подтягивать тех, кто еще на верху.

- Лекция хороша, но запоздала.  Я и сам знаю про договоренность руководителей крупных предприятий не поднимать зарплаты, чтобы народ не бегал туда-сюда, да и система понятна и уже давно не секретна.  Даже любопытно, как потомки назовут наш период жизни. От социализма и близко ничего нет, капитализмом вроде как тоже не особо пахнет. Вообще ближе даже к феодальному. 

- Точно, нужно вводить новые понятия. Эта эпоха перемен так просто не закончится, - Руслан потянулся.  - Как бы ни совпадали наши мысли, они так мыслями и останутся.

- Должны быть где-то черные дыры. Верю, что поделили кормушки, но слушай, Руслан, ты видел где-нибудь драку чиновников за место у станка? А стоять там в ближайшем будущем будет некому. И если уж включать цинизм до конца, в естественном отборе, когда придется тупо добывать пропитание они должны вымирать первыми, уж слишком убого выглядят их охотничьи инстинкты с умением скорее договариваться, чем добывать.  Нет, с «толкателем» я спешить не буду. Ну не верю я, что нельзя просто взять и своим умом, терпением и желанием добиться успеха.

- Как там сказал классик; «Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе».  - Руслан откровенно хохотал. - Это было любимое выражение Германа, когда ничего не получалось.  – Пробуй, что тебе сказать. Примеры в жизни, конечно, есть. И даже можно сказать, что и об этом нам твердят отовсюду. Эх, нашему б теляте… - дальше он не договорил.

Улыбнулся и Герман, настроение улучшилось, и жизнь не казалась такой уж неудачной. Он еще раз повторит этот сегодняшний путь, но все будет иначе.  Все получится, все обязательно должно получиться.  Завтра суббота, и ждет  приятная встреча. Очень хотелось написать смс.  Но что бы такое придумать, умное, с юмором?  Как придумать это короткое предложение, которое сможет удивить, заставить улыбнуться и оказаться совсем небанальным. Сколько раз он слышал комплименты своему остроумию, совсем необидному и очень легкому юмору.   Но это так просто, когда не задумываешься, когда все привычно и нет никаких причин смущаться и думать о произведенном впечатлении. Ведь отношения еще так далеки от какой-то определенности, что граница дозволенного очень мала и писать, как соскучился или как нетерпеливо он ждет встречи, уж слишком по-детски.    Покрутил телефон в руках, дважды удалив набранный текст и, отбросив его на пассажирское сиденье,  просто поехал домой. Мелькнула мысль заехать к двоюродному брату. Он будет рад, тем более последнее время они встречались крайне редко.  Но ведь начнутся расспросы, а рассказывать пока ничего не хотелось. Лучше в другой раз.   За пять минут не уложиться, а зависать на весь вечер не было никакого желания. Час-пик уже прошел, и дорога не заняла много времени.  Обычная жизнь, размеренная, спокойная, без суеты всегда казалась желанной и манящей. Теперь начало казаться, что такой она и была, что только сейчас вдруг закрутила волна неизвестности, а потому и беспокойства. Странно, но раньше казалось, что именно в прошлом она была кипучая и бестолково-энергичная, порой раздражающая своей настырной привычкой влезть в сознание и испортить вечер.  Как по-разному мы относимся к жизни в разные промежутки, как по-разному оцениваем понятие счастья, да и разное оно, счастье.

Наскоро перекусив, Герман устроился в любимом кресле.  Когда-то была мысль завести собаку, уже и присмотрел очень симпатичного щенка немецкой овчарки, но  страх, что времени для занятий и ухода будет хватать не всегда, да еще периодические отъезды заставят кого-то просить о помощи, оказался сильнее. Идею пришлось оставить, но она всплывала из памяти в те вечера, когда было слишком одиноко.  Лучшего собеседника он бы не нашел никогда, молчаливого, со всем  согласного и такого преданного и надежного. Кто еще так стойко будет хранить твой любой секрет, как не этот удивительный друг? Нет, он обязательно возьмет себе щенка, вот только чуть-чуть разберется с навалившимися, а точнее сказать искусственно созданными  проблемами.   В который раз пришлось отдать должное  своему характеру, удивительно умеющему находить себе приключения. Проверил почту: соперник в турнире по переписке сделал ход, и, не удержавшись, Герман повернулся к шахматной доске. Вскоре было забыто почти все.  Игра увлекла, и время в такие минуты незримо ускоряло свой бег.  Когда долго живешь один, нужно проявить изобретательность, чтобы не растерять свои лучшие качества.  Уже много лет жизнь Германа была расписана практически по минутам. Как утверждал он сам, в этом не нужно искать глубинных причин, влияние звезд и прочих предположений, которые так любят выдвигать вечно занятые и все понимающие.  Так было удобно: не успеваешь грустить, жалеть себя и искать новые оправдания ничегонеделания.  Но удивительное дело – что бы ты ни делал, как бы ни складывалась твоя жизнь и что бы ни думал,  всегда найдется кто-то, кто лучше тебя знает, что ты на самом деле имеешь ввиду,  в чем   мотив твоих поступков и как глубоко ты неправ.  Они даже знают, о чем ты пожалеешь через много лет, хотя ведь и сами еще не были в тех годах, о которых очень  убедительно говорят. И все больше приходится бояться не тех, кто сомневается, ошибается и способен признать свое поражение и желание исправить недостаток знаний. Страшнее те, кто знает всё абсолютно точно, кто уже познал жизнь и теперь путем глубокого анализа пришел к истине, которую непременно должен донести абсолютно всем. 

Утро получилось сонным, предсказуемо дождливым и совсем не  предсказуемо тревожным. Казалось, что ожидание вечернего свидания должно было бы вселить что-то радостное и окрылить перед такой долгожданной встречей. Но вместе с тем странное волнение не покидало, все было уж слишком необычно и стремительно и, непонятно почему, пугало. Нужно было решить, куда пригласить Полину. Одно дело - случайная встреча, а планировать вечер в другом городе куда сложнее. «Привет! Какие планы на вечер? Смогу заехать в пять. Это удобно?» -  можно было и позвонить, но смс показалось тактичнее. Ответ пришел так быстро, словно уже был готов и оставалось лишь нажать «отправить»: « Идем в театр, жду в пять». Все решилось само собой. О нем не забыли, что не могло не радовать. Да и выбор гардероба стал значительно проще.
 
Пришлось потратить время, выбирая букет.  Всегда приятно понимать, что смог быть и оригинальным, и не чудоковато-романтичным с охапкой явно не дотягивающей до миллиона, порожденной неувядаемым творением Пугачевой. И когда встречные прохожие провожают внимательным взглядом, приятно читать в их глазах не то любопытство, не то зависть к незнакомке, которой будет вручено это маленькое творение.  Герман приехал чуть раньше и уже собирался позвонить, когда дверь подъезда распахнулась и Полина, улыбаясь чуть лукавой, но очень милой улыбкой, вышла навстречу.

- Я ведь не заставила себя ждать, правда?

- Полина, до сих пор Вы были исключением почти во всем, - Герман, чуть смущаясь, протянул букет. - Это вам. Но знаете, быть такой пунктуальной невозможно даже теоретически.

- Спасибо, прямо сказать вы производите впечатление кавалера, который без цветов прийти не мог. Что творится: еще и букетом удивить смогли. Очень красиво, даже скажу, неожиданно подобранные цветы.  Странно, у меня нет предпочтений, и даже в этом Вы угадали все, - на короткий миг она стала серьезной, но лишь на миг. - Получилось, что билет я купила раньше, и так хотела попасть на этот спектакль, что вчера забежала в кассы и ухитрилась обменять его на два рядом.  Вы же не обижаетесь, что организацию вечера я взяла в свои руки?

- Я давно не был в театре. Странно, а ведь было время,  когда считал, что влюблен в него навсегда.  Неужели даже такая любовь может взять и пройти?  Хотя юношеские мечты чаще всего так и остаются мечтами.

- Герман, вы меня пугаете. Ничего стариковского в нас еще нет. «Нам рано  жить воспоминаньями» - кажется, так пелось в одной небезызвестной песне.

- Уверен,  что еще смогу поразить и оптимизмом, и чем-то несравненно более позитивным. 

- Тогда есть еще один маленький нюанс. Может, все же перейдем на ты? Но если что-то смущает…

- Не смущает,- Герман не дал закончить предложение. - Я должен был и сам предложить, но все время ждал какого-то подходящего момента.
- Вот и отлично. Но нам к семи, так что нужно что-то придумать, в
едь время еще есть.

- Поужинаем? Я здесь рядом видел кафе. Как раз и время пролетит, да и я не смог нормально пообедать, как-то не получилось перед дорогой.

- Тогда давай теперь я буду следовать за тобой, хорошо?  Совсем не хочется выглядеть такой… - Полина словно задумалась, -  такой училкой во всем.  В общем, постараюсь быть типичным представителем слабого пола.

- Тогда я сделаю все возможное, что вернуть себе права сильной половины человечества, хотя не уверен, что нас поровну, но будем считать примерно.
 
Первые свидания…  В двадцать лет кажется, что они захватывают, как игра, кружат, словно в омуте, погружая с головой и в мгновения выбрасывая на берег.  Ожидание долгожданной встречи длится вечность, а она сама  пролетает мгновенно. Словно погода осенних дней меняются состояния в душе: то грусть без предела, то безудержное счастье, когда готов танцевать и радоваться всему на свете.  А сколько раз казалось, что это чувство уже и есть любовь. Что оно навсегда, другого не будет, и ничто не сможет разлучить, и уже нет преград на пути. И столько же раз, совершенно без печали, лелея свой пресловутый жизненный опыт, который, кажется, вот теперь настиг тебя,  подчиняешься новой страсти.  На самом деле никакого опыта нет, но это понимание приходит потом, спустя годы.  Время меняет если не все, то очень многое. Уже нет той энергии, уже куда больше сомнений, и ищешь детали и мелочи, которые  раздражали, стараясь не наступить на них вновь. И только короткими мгновеньями даешь себе право забыться и просто бросаешься в объятья случая. 

Герман поймал себя на мысли, как все же хорошо, что на первом свидании они попали в театр. Постановка была очень интересная, пусть и немножко грустная. Время первого акта пролетело незаметно. Они вышли прогуляться в фойе, когда вдруг Полина неожиданно обернулась к нему, переменившись в лице и совершенно растерявшись:

- К нам идет … ну, он, и я даже не представляю, что может произойти. Скорее всего, ничего приятного не будет.

- Нам нужно  чего-то бояться?- хоть Герман и растерялся столь неожиданной перемене, тем не менее, причин для столь откровенного беспокойства он не видел.

-  Бояться нечего, но… - закончить Полина не успела, сзади раздался мужской голос, который словно показался знакомым.

 - Ну, здравствуй! Ты не одна! Надо же! - Герман узнал его. Тот мужчина, из белого мерседеса.  Улавливался характерный запах спиртного, да и весь вызывающий вид не предвещал интеллектуальной беседы.

 - Добрый вечер, –Полине было знакомо это состояние. - Мы пройдем к своим местам, антракт скоро закончится.

- Может, познакомишь меня со своим? Должен же я знать, на кого меня променяли, -  не дожидаясь ответа, не протягивая руки, он представился. - Альберт Вениаминович, начальник … - Он замолчал. Так и не понятно: он просто забыл мудреное название или попытался столь остроумно напустить туман таинственности на свою неуклюжую персону. -  Вот моя протеже, видимо, хочет меня отшить, – голос повышался, было заметно, что он начинает выходить из себя.

- Мы все же пойдем, перенесем этот разговор на другой раз, - Полина взяла Германа за руку, словно пытаясь укрыться от неожиданно появившегося знакомого. Герман успел почувствовать дрожь и понял, что теперь уже злостью начал наполняться он.

- Не боишься? От меня многое зависит. И твоя судьба в том числе, - толстяк говорил, постепенно распаляясь, и его голос звучал все громче, отдаваясь легким эхом вестибюля, привлекая внимание публики. Больше всего на свете Герман хотел сейчас выбросить его на улицу.   Куда больший талант необходим, чтобы решить проблему не привлекая внимания и не устраивая ненужного цирка. Не на всякий пьяный бред нужно реагировать кардинально, да и не всегда оно выглядит так уж по-рыцарски,  а иногда и глупо.  Это совсем не просто: показать силу без пошлости и жестов, присущих не самым удачным фильмам. Лицо, движения и решимость идти до конца могут иметь, куда большее значение, чем бестолковый крик и нелепые размахивания руками. Полина успела отметить, как напряглись руки Германа, как вдруг окаменел его  взгляд, став непроницаемым и холодным. Она почувствовала, что сейчас он может взорваться.  Он готов драться за нее. От этой мысли стало даже приятно. У нее есть мужчина, который не боится, который может защитить. Она крепче прижалась к нему, доверяясь его интуиции и решимости.

- Пойдем, Полина, - Герман крепче взял ее за руку и твердо прошел вперед, плотно приложившись плечом в грудь Альберта, отчего тот пошатнулся, едва не упав, и смешно зашатался, восстанавливая равновесие.  Может, что-то и было сказано в спину, но они уже не слышали.

 - Извини, что так получилось. Не оставляет в покое. Надо же, так неудачно встретиться. Мир тесен.  Но как он мог здесь оказаться? Впрочем, это премьера, будет фуршет, а он ведь не пропустит такое мероприятие, - Полина выглядела совсем расстроенной, и нужно было как-то спасать вечер.

- Хочешь, уйдем? Но только не понимаю, а что нас должно расстраивать? – Герман словно случайно коснулся руки Полины, которая ответила очень тихо, словно считала себя в чем-то виноватой.

- Давай досмотрим. Странно, кажется, что с годами люди должны становиться умнее, начинать понимать и ценить чувства тех, кто рядом с тобой уже долгое  время.  Ведь все легко, просто понять, что ты не один, что твои поступки причиняют боль и не вызывают ничего, кроме непонимания.  Жаль, вечер мог быть значительно лучше.

 - А кто сказал, что он плохой? Если что-то проходящее причиняет беспокойство, но никак не влияет на твою жизнь, значит, нужно просто вычеркнуть из списка значимого и необходимого. 

- Ты прав. Но он и депутат, и влиятельная фигура в администрации города, да и не понять, чем занимается на самом деле. Может напакостить. 

- Я знаю.  Один мой важный знакомый часто говорил: «Я не всегда могу помочь, но  я могу не мешать, и это стоит не дешевле».  Однако тех, кто их не боится, все же предпочитают обходить стороной.

Скоро действие пьесы снова захватило и они забыли об этой досадной встрече. Но уже на выходе стало понятно, что разговор еще не окончен, Альберт занял место волнореза и, вращая глазами, делал все, чтобы не пропустить их.  Герман заметил растерянность Полины:

- Не бойся, мы просто пройдем. Не отвечай, не вступай в разговор и ни о чем не думай. Просто доверься мне.

- А ты?

- Я тоже ничего говорить не буду. Просто быстро пройдем, держись за меня, хорошо?
 – Герман был спокоен, и Полине передалась эта уверенность. Она взяла его под руку и благодарно улыбнулась.

- На приключения я не рассчитывала.

- Я тоже, но и на приключение здесь не очень похоже, - они решительно двинулись к выходу.

Альберт Вениаминович (боже, как нелепо называть его по отчеству в эту минуту), пошатываясь, двинулся наперерез, совсем не ожидая, что Герман, вдруг на шаг опередив Полину, закрыл ее собой. Толстяк, не успев среагировать, просто ткнулся в спину Германа и остался позади, совершенно не понимая происходящего.

- Ну-ка, стоять,  - он попытался рвануться вдогонку, но вокруг уже сомкнулась людская масса, оставив только непогашенную злость и ненависть, так свойственную внезапно взлетевшим и возомнившим себя личностью особой стати.
 
А вот если задуматься, а чем новоявленный олигарх, влиятельный чиновник, умнее, чем он неповторим, что в нем такое, что заставляет его выделять себя в особый статус? Нет, мы сейчас не говорим о Билле Гейтсе, Марке Цукерберге и им подобным. Они смогли обогнать время и превзойти своим умом, своим трудом. А что мы должны выделить в наших с вами правителях, вершителях судеб и прочих гарантах жизни. Сколько их таких, исчезновение которых не то что не заметит земля, а даже вздох облегчения вряд ли удастся утаить. И порой становится интересно, а как им жить, окруженным такой ненавистью? Неужели так безразлично, что только власть держит тебя на этой земле. Не знания, не умение, не человечность – а власть и поддержка таких же, как ты. Потому что существовать вы уже можете лишь стадом, мчавшись за вожаком, поддерживая его и отталкивая от прикормленных мест чужаков.

Бывает, когда ждешь неприятности и уже нарисовал не самую приятную картину, обозначающуюся на горизонте, вдруг понимаешь, что гроза прошла стороной. И тогда наступает состояние легкой эйфории, словно свалившаяся с плеч тяжесть позволила разогнуться и стало так легко, будто и не было ожидания неизбежной драмы. Именно такие чувства переживали наши герои. Просто убежав от неминуемого скандала, они смогли сохранить прелесть вечера и, несмотря ни на что, так и остались в той атмосфере пылкого романтизма и ожидании чудес.  От былой прелести теплых вечеров не осталось ни следа. Но разве бывает погода, которая в силах разлучить по-настоящему стремящихся друг к другу?  Они еще долго гуляли в парке, окончательно замерзнув, но не желая заканчивать этот вечер. Потом катались по ночному городу и простились уже за полночь.  Не было вздохов, бесконечных поцелуев.  Да их и вовсе не было, как не было и тех прощаний, которые мы все проходили, расставаясь, словно навсегда, договариваясь встретиться завтра.  Так прощаются, когда очень хочется, что бы вечер повторился, но так страшно спугнуть это маленькое счастье.  Боязно сглазить просыпающиеся чувства и не хочется оказаться случайно неуклюжим, неловко оказавшись не кстати с первыми эмоциями.  Так бывает, когда уже почти не надеялся на чудо, но вдруг просыпается надежда на что-то необыкновенное и очень хочется, чтобы и у тебя была своя сказка.

- Ведь мы еще встретимся? - Герман открыл дверь, помогая Полине выйти из машины.

- Не вижу ни одной причины отказать.

- Я ведь могу и звонить, можно даже пообщаться в скайпе, если, конечно, будет удобно.

- Будет удобно, - Полина отвечала с легкой, но очень кокетливой иронией.

 - И если я приеду в следующие выходные, может, мы встретимся.

 - Я постараюсь ничего не планировать.

 - Тогда до встречи.

- До свидания. Спасибо. Вечер был очень хороший, - Полина скрылась за дверью подъезда, а Герман смотрел в темные окна, пытаясь угадать, какое из них сейчас вдруг загорится. Хотелось как когда-то,  загадать желание, пытаясь отгадать, но в этот раз решил не испытывать судьбу.  Он уже собирался уйти, когда заметил, что на третьем этаже, за отдернутой шторой у окна возник такой знакомый силуэт, вглядывающийся в темноту. Она не зажгла свет, но в свете уличных фонарей Герман увидел робкий взмах руки.  Герман зажмурился, словно не веря глазам и, не удержавшись, послал воздушный поцелуй. Ее улыбку и ответный жест он скорее почувствовал, нежели увидел.  Как бы ни было грустно от очередного расставания, в сердце поселилось  что-то очень хорошее, заставляющее с надеждой смотреть в завтра. Ночевать в гостинице не хотелось. Да и о сне не могло быть и речи.  К тому же совсем не хотелось встречать воскресное утро в казенной постели.

Она стояла у окна, провожая взглядом автомобиль, который увозил человека, похитившего ее мысли и лишившего сна.  Как неожиданно и как удивительно случайная встреча изменила ее, наполнила смыслом и новыми, давно позабытыми переживаниями. Полина задумчиво вспоминала прошедший вечер, улыбаясь и грустя одновременно.  Жизнь незаметно докатилась до тридцати пяти. Что там, позади? Беззаботная юность, университетские годы.  Все казалось впереди, и она ждала алые паруса и принца. Она ждала любви без памяти. Но почему-то все было не то. Постоянно находилось что-то, что она не могла принять, не могла заставить себя привыкнуть и приспособиться. Ее считали красивой, но чаще отмечали ум. И это скорее отпугивало потенциальных женихов. Не столько строгость, сколько легкая ирония и насмешливо-внимательная подчеркнутость ставила кавалеров в такое положение, что они спешили скрыться с глаз этой непонятной и оттого пугающей спутницы. Поначалу это веселило и даже превратилось в игру. Но в один из дней последняя подруга вышла замуж и пропала из ее жизни. Она видела вчерашних сокурсниц торопливо бегущих домой окруженных плачущими детей и заботой о доме. Словно все прошло, и она осталась за бортом той жизни, о которой мечтала. Нет, мечта была другой, но сейчас осталась только работа и мама, которая с привычной тактичностью избегала разговоров о будущем. Порой накатывала истерика, усталость и странная безысходность, которая преследовала как тень. Хотелось расплакаться, хотелось вернуться в прошлое и все изменить. Стать другой и, начав все с начала, быть как все. В один из таких дней, когда все казалось хуже некуда, никто не ждал,  и спешить было не к кому, вдруг появился Альберт.  Улыбающийся, уверенный в себе он не оставил никаких шансов устоять. Туман развеялся очень скоро. Так головокружительно начавшийся роман вдруг стал тяжелой ношей. Каждый раз, прощаясь с ним, Полина говорила себе, что это последняя встреча.  Наступил день, когда все дошло до скандала, когда просто не было сил терпеть и откладывать на завтра очередной разговор. Альберт высадил ее перед указателем гостиницы и уехал, так и не догадавшись, что сам и стал тем перстом судьбы, изменившим жизнь Полины.  И вот сейчас она стояла у окна, рассматривая горящие окна квартир, которые были так близко. За каждым из них спрятана своя судьба, своя жизнь, свои тревоги и свое счастье. Там смеются и грустят, там ждут и провожают, там проверяют тетради детей и готовят ужин. Там у каждого своя жизнь, но все они так похожи и так различны.  Завтра все начнется сначала, вернутся заботы, закружат дела, но в этих мыслях уже есть он. Тот, который появился словно из ниоткуда. Словно порог чего-то нового, но еще очень зыбкого, очень тревожного. То, что очень страшно спугнуть, в чем-то сглазить и испугать.

***

Утро Германа началось с телефонных звонков, порой совершенно бестолковых и просто крадущих время, но составляющих часть жизни, когда быть один ты все равно не сможешь.  На обед он договорился встретиться с Валентином. Последний раз они общались уже больше десяти лет назад и тогда внешне выглядели даже приятелями. Скорее всего, он должен был уже подняться по карьерной лестнице, по крайней мере, в то время, закончив далеко не самый престижный факультет института, смог удачно жениться на дочке большого начальника.  В свое время он не удержался и похвастался значимостью тестя в облисполкоме.  Но, как ни странно, не поменял  номер телефона, да и на встречу согласился достаточно быстро.  Герман занял столик в одном из кафе и дожидался старого приятеля,  неторопливо потягивая молочный коктейль.  Тот появился почти без опоздания, в костюме, только без галстука, и прошел к столику.  Им было что вспомнить, ведь и в школе учились в параллельных классах, и институте, хоть и на разных факультетах, но  часто пересекались по многим вопросам. Герман не раз помогал ему по учебе, решая курсовые, и здорово помог с дипломом, полностью написав ту часть, которую в силу специальности его товарищ просто никак не мог придумать сам.  Валентин вел себя с подчеркнутым достоинством, не упустив возможности похвастаться, что уже стал помощником председателя облисполкома и вот-вот может стать замом. В каждом слове, в нарочито снисходительном пренебрежении, в бесцеремонности  поведения, показушно-наплевательском взгляде проглядывал тот новоиспеченный чиновник, который уже покинул мир простых смертных и готовил себя к коронации. Его звездный час наступил, и скрывать радость явно не входило в планы. Но это особенность нашего менталитета, и все друзья, все знакомые, кто когда-то был умнее, талантливее, обязательно должны узнать, что он уже не тот мальчик без претензий, унизительно перебирающийся с курса на курс. Теперь он на олимпе, а значит, об этом должны узнать все, что, собственно, и объясняло причину согласия на встречу. Не важно как, не важно почему, не важно, ценой чего. Важно, что он выше, это объясняет и оправдывает всё.

- Так что ты хотел? - Валентин был в своей стезе.   - Нужна помощь?

- Просто искал телефон Игоря Самойлова, вы ведь дружили, вот и подумал, что ты можешь знать, - ничего спрашивать уже не хотелось.

 - Нет, его номер поменялся и я новый не знаю. Я думал, может, что интересное предложить хочешь. Ко мне сейчас все старые друзья обращаются.

 - Да у меня и так все хорошо. Вот заодно с тобой поболтали. Рад твоим успехам. - Герман заранее рассчитался за коктейль, а платить за пиво Валентина желания не было никакого. - Жаль, придется искать как-то иначе. Извини за беспокойство, я побегу, есть еще дела, - и Герман поспешно вышел, оставив немного ошеломленного приятеля, который смутно догадывался,  что цель встречи была иной, но задумываться на долго было не в его правилах.

Позвонил двоюродный брат Алексей.  Настоятельно звал в гости, нужно было непременно обсудить какой-то очень важный вопрос, касающийся его брата Олега.  Откладывать на поздний вечер не хотелось, и Герман решил заехать прямо сейчас.  Семья собралась у родителей Алексея, с которыми жил самый младший, Олег, очень энергичный и столь же бестолковый. В силу своих двадцать шести лет он был еще полон нездорового оптимизма, который строился больше на мечтах. Когда Герман вошел, дискуссия была в самом разгаре, и было понятно, что Олег собирается на заработки, а все остальные пытаются отговорить, перебивая друг друга и понимая бессмысленность всех своих доводов, он все равно  всегда делал по-своему.  Уже не в первый раз бросался он в авантюры, не извлекая ни опыта, ни выгоды, но вновь и вновь находил новые приключения, заставляя всю семью сходить с ума от переживаний.  Герману обрадовались все.  Олег знал, что услышит разумные и осмысленные доводы, а остальные надеялись, что в этот раз удастся общими усилиями уговорить от очередного безумства.

- Герман, ты понимаешь, я разговаривал с хозяином этой конторы - там такой человек серьезный! - Олег ходил по комнате под впечатлением недавней встречи. - Работа отличная, зарплата в три раза больше, чем здесь, он все вопросы решает в пять минут. Там машина - ты бы видел: BMV X6! И такой простой, все координаты оставил, мы поужинали нормально, все супер. У него подряд на строительство крупного торгового центра, он спецов лично набирает.

 - Подожди, - Герман остановил Олега, - ты каким боком к специалистам?
Образования нет, нигде и года не отработал. Ты там что делать будешь?

 - Ты не понимаешь, мы бригадой едем, меня ж пацаны знают, берут с собой.

 -  Я даже поверю, мне-то туда не ехать. Но Олег, ты как маленький. Даже если он крут, даже если богат, это вообще ни о чем не говорит. Ты можешь привести любые аргументы, но, пожалуйста, не говори, что вы друзья только потому, что вместе бухали. Никогда, ну или почти никогда, они не назовут тебя другом и не отнесутся как к равному, пока ты не будешь иметь равнозначный счет в банке, крутую машину и загородный дом. Чем богаче эти люди, тем тщательнее они подбирают свой круг.  Твой  ум, образование, квалификация – это составляющие, которые должны принести ему дивиденды. Пока с тебя можно что-то взять, он будет с тобой сколь угодно учтив. Но я не понимаю главное: что у вас есть, что вы собираетесь так дорого продать?

- Да какая разница! Здесь работы все равно нет. Он нам обещал вид на жительство; будет все нормально - я вообще там останусь.

 - Тоже вариант, смотри сам. Но много вещей не бери, а то назад тянуть неудобно будет, – продолжать разговор Герману не хотелось. Убедить было невозможно, а просто портить нервы было глупо. – Только я прошу, не доверяй особо. Не пей  и научись не трепаться, может, тогда хоть за умного сойдешь. Хотя, ни то, ни другое ты не сможешь. Приедешь, скинь координаты и позывные – боюсь, через месяц придется тебя забирать.

- Герман, но ты же долго работал на олигарха, и нормально, – Олег не сдавался.

-  Работал. Потому я тебе и говорю все это.  За пятнадцать лет я с ним ни разу не пил, один раз ужинал, да и то в силу определенных обстоятельств, и скажу больше, близко не подбирался к границе, нас разделяющей, даже когда вроде как что-то начинало напоминать доверительные отношения. Читай Булгакова: «Не просите у тех, кто сильнее вас».  Ты уже продвинулся дальше меня, и это смущает.

 - Все, я еду, и это решено, - брат, коротко отрезав, подвел черту
Разговор был окончен и Алексей вышел проводить Германа. Они с Олегом были совершенно противоположны. И внешне, и по характеру назвать их родными было сложно. Как обычно, разговор был о проблемах,  из которых состояла жизнь Алексея. Разорвать этот круг никак не получалось, и, внимательно все выслушав, Герман словно подвел итог.

- Вот, я тебе скажу,  Алеша, в твоем случае имя звучит как диагноз. Ты будешь всегда классным парнем, я буду любить тебя как брата, жалеть и давать советы. Но пока ты не попытаешься стать Алексеем, все это бесполезно. Даже Олег в глупом безумстве счастливее, он хоть мечтает и, срываясь, куда-то летит. А ты, несмотря на свои тридцать пять, уже почти обречен, поставив на себе крест и утратив стремления. Можешь продолжать жалеть себя, сидя с пивом на диване. Таким тебя  будет помнить сын, таким ты и останешься  навсегда. Не нужно крайностей, но попробуй жить  идеей, полюби свою мечту. Может, в жизни появятся и другие краски.

Герман уехал, как обычно увозя чувство недовольства собой. Вечные изматывающие разговоры ни о чем, но такие эмоциональные, они порой утомляли.  Он любил братьев всей душой. С ними была связана та часть жизни, в которой осталось все самое светлое и далекое, уходящее в детство. Они давно стали для него родными. Потому и оставалась эта не отпускающая досада, что изменить их он не в силах.  Да и вправе ли мы менять других? Тем не менее,  сегодня можно было попытаться встретиться с еще одним старым знакомым.  Познакомились они в шахматном клубе, на одном из турниров, школьниками, после не раз пересекались в соревнованиях. Ну а потом оказались еще и в параллельных группах института.  До сих пор было загадкой, как можно было учиться по специальности «Обработка металлов давлением», а на работу попасть в КГБ. Странно и удивительно, когда-то в институте  Герман был в числе лучших студентов. Нет, он не был отличником, но с  предметами по специальности  справлялся более чем убедительно. Цвет диплома был абсолютно безразличен, отличники, списывающие курсовые, - смешны, и все, что можно прогулять, он прогуливал.  И вот теперь, перебирая в памяти старых знакомых, он понимал, что те, с кем были самые дружеские отношения, ничего особого и не достигли.  Где же логика этой жизни, почему лучшие, эрудированные, талантливые сейчас просто растворились в жизни? А наверх выбросило всех тех, кто  ничем не мог блеснуть и уныло тянул даже не вторые, скорее третьи роли. Сзади кто-то отчаянно сигналил, зеленый,  видимо, горел давно - надо же так задуматься! Но бог мой, что толку переживать так долго и ничего не сделать? Если уж и расстраиваться, то лучше по допущенной ошибке, чем ностальгировать по неиспользованной возможности.  Дима оказался на работе и на удивление не только узнал, но легко согласился на встречу. Они встретились в парке. Уже начинало темнеть, и лишь редкие запоздавшие пары покидали его.  Традиционно вспомнили, когда виделись в последний раз, чуть коснулись погоды и семейного положения, и скоро перешли к главному:

 - Ты же меня не про здоровье спросить позвал? -  Дима закурил и сразу изменился.

 - Ты прав. Есть разговор, но я не знаю, получится ли, - Герман все еще не решил, что говорить стоит, а что нет. Смысла раскрываться не было, но как получить информацию, было совершенно непонятно. Есть такой Николай Андреевич Бахнин, главный инженер…

- Не продолжай, я знаю кто он, - Дима  не дал договорить, резко оборвав. Давай, что тебе нужно?

- Я ему привез очень выгодное предложение по поставке оборудования, причем не импортного, а собственного производства. Похоже, его просто выбросят…

 - Ты сомневаешься? Конечно, выбросят. И чем выгоднее, тем быстрее.

 - Сейчас я попытаюсь спрятать сарказм, - настроение, и без того не очень, совсем не улучшалось. - Все настолько запущено, что шансы изменить мир останутся навсегда утопией?

 - Шансы есть всегда. Но они действительно становятся все меньше.

- Как же так, Дима? Неужели все обо всем  знают и ничего невозможно изменить? Ведь я только и читаю в новостях о борьбе с коррупцией, столько уже пересажали. Неужели не боятся?

 - Еще как боятся. И от страха берут еще больше. Знаешь, мне порой кажется, глядя на них, что завтра конец света. То ли страха нет, то ли ума - точно тебе и не скажу, но что делать, даже не знаю. Не успеваем посадить одних, как нужно уже и замену туда же отправлять. Вот и приходится заниматься теми, кто обнаглел до безумия, ну или заказ есть.

- Грустно.  Вот скажи, вы же в конторе знаете все, досье почти на каждого есть. Неужели никто не может исправить ситуацию. В этот век технологий невозможно скрыть ничего, все подслушивается, подсматривается - контролируется каждый шаг. Вы тогда зачем, зачем вся эта мишура и показательные выступления?

- Ну ты даешь, - Дима смотрел на Германа скорее даже удивленно. - У нас тут тоже проблем выше крыши. Ни ты, ни я ничего изменить не сможем.  Думаешь, я нашел вора, за него и в тюрьму? Нет, друг мой, так только в сказках. Я его нашел, а у него покровители. Меня на ковер, носом ткнут в его честность, столько порой узнаю о себе, что ничего не хочется. Это раньше я думал, что шпионов ловить буду. Такой работой приходится заниматься, аж противно.  Но что делать?  Это система - она сломает любого.

 - Ну если уж и вас система сломала, значит, дела плохи, - Герман понимал, что пора уходить: разговор оказался совсем не таким, как ожидалось. - И что, без борьбы, вот так просто сдаться и все? Я так не могу. Должен быть выход, не может быть, что бы вот так все совершенно беспросветно.

- Да никто не говорит, что ничего нельзя сделать. Но помочь здесь не просто. Ты пойми, предприятие градообразующее, они уже все повязаны, просто так и не поймешь, к кому подкатить, все продумать нужно хорошо.  Ты с ними пока не спеши, там скоро могут изменения произойти, тогда и пробуй. Сменить одного тупого и зажравшегося просто.  Вот как изменить мир вокруг?
 
- Но ведь должен кто-то менять мир?

 -Вот ты и попробуй, а что? Говорить все умеют. Вон, открой любой форум, только ленивый не знает, как спасти страну.

- Я подумаю, - Герман протянул руку прощаясь.

 - Думай, будут мысли, приходи: спасать страну - самая интересная работа,  делать ничего не надо, говори что-нибудь умное и банальное, главное, уверенно.  И все, спаситель есть.

  Они расстались, но разговор не выходил из головы. Нет, спасать страну Герман не собирался, но получилось как обычно: система сильнее любого человека, каким бы он ни был.  Для воскресенья день получился более чем насыщенным, и стоило просто поехать домой.

 Одинокие мечтают о шуме и домашней суете, семейные мечтают о дне, когда удастся отправить всех родных надолго  и как можно дальше, чтобы  насладиться тишиной и дать себе свободу.   Не задумываться об этом не получится скорее всего ни у кого. Герман не звал гостей без причин, но и никогда не отказывал в гостеприимстве, радуясь общению. Даже приятнее визиты без долгих ожиданий, когда не нужно что-то выдумывать и готовить. Куда проще нежданный гость, и нет необходимости переживать о том, что приготовить мог бы и разнообразнее, да и уборка оставляет желать лучшего. Вечера по выходным, пожалуй, самые грустные. За каждым святящимся окном бурлит жизнь, смеются дети, делят телевизор или спорят по мелочам. А ты совсем один, у тебя нет этих проблем, нет никаких раздражителей, кроме тебя самого и глупых мыслей, которые не дают покоя, выискивая заброшенные  дела и забытые проблемы. События дня Герман просматривал, но читать новости не всегда интересно, а когда они предсказуемы и так похожи, даже бывает смешно, да и чаще всего достаточно читать заголовки. Информация в прессе и на телевидении давно стала совершенно не интересной.  Государственные каналы и газеты освещали лишь одну точку зрения, лишая возможности диалога и права выбора. А мы с годами становимся все увереннее,  что умеем говорить правду, часто даже не понимая, что не редко это просто наше убеждение.  А если задуматься, правда так часто несет в себе банальное отсутствие такта а порой и просто невежество в перемешку с хамством.  Но не пытайтесь переубеждать собеседника. Правдорубы - удивительные личности и вряд ли поднимут вам настроение своей жесткой, не терпящей возражений позицией. Увы, но сомневаться - чаще всего удел думающих, ищущих, стремящихся к новому и познающих мир.   Не  так давно Герман перечитывал книги  Рыбакова  «Дети Арбата» и  «Страх».   Ведь именно они, любители правды, слепо верящие и не привыкшие сомневаться, и совершали самые безумные преступления, перемалывая людские судьбы и веря в свою великую миссию. И не знали они, что завтра так же перешагнут через них, унизив и растоптав.  Тем более поразительно выглядит тот факт, что, казалось бы, знающие историю люди и повторяют ее ошибки. А может, это вовсе не ошибки?  А может, в этом и есть смысл управления: безграничная власть и слепая покорность?  И боже мой, как все это напоминает секту, в которой все абсолютно и безоговорочно уверены во всем, с пеной у рта отстаивая правоту.  Вы пробовали доказать сектанту, что он мыслит догмами и не имеет своего мнения? Попробуйте!  Опыт интересный, но порой очень болезненный. Вам предстоит много узнать о себе. Умение признать ошибки, извиниться и прислушаться к другому мнению – вот то, что может сделать только сильный и по-настоящему умный человек. А может все иначе? Может как раз именно знание истории и  дает нашим политикам линию поведения, помогая реализовать маниакальные мечты стать очередным Наполеоном.  Кто знает.  Все, что недоказуемо математически, навсегда останется пустой философией. Хотя, палата номер шесть многим из них была бы куда привычнее.


Рецензии
Сергей, снова я со своими впечатлениями. Как же четко высказала и мои мысли Натали Карэнт. Я написала бы точно такое же. Мужские мысли, чувства однобокие. Немножечко женское участие, очень кстати приятное. Править абсолютно нечего, потому что досказано то, что хотел сказать герой. Задумываюсь над тем, можно ли изменить мир сидящих в чиновничьих креслах. Хочется сказки, но увы... И все же мне больше нравятся встречи и диалоги разговорные главных двух героев.О другом не хочется задумываться. Спасибо. Понравилось. С уважением, Сара

Сара Медь   16.12.2017 06:42     Заявить о нарушении
Сара, спасибо! Столько хороших слов. Я здесь на сайте читал, что большие тексты люди не любят. В общем, оно, наверное, так и есть. Кстати, я вчера не написал ничего Вам. Но очень интересно, как Ваша героиня выпутается из ситуации. Я обязательно продолжу читать
Ещё раз спасибо!

Сергей Калинин 8   16.12.2017 15:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.