Жизнь без обратного билета. Часть 4

Каждый из нас, проснувшись однажды утром, обнаруживает  в себе чувство необычайного подъема и оптимизма.  Все вдруг получается само по себе, проясняются мысли, обозначаются задачи и теперь понятно, что делать дальше. Начинает казаться, что нет ничего невозможного и желание жить становится отчетливым и таким осязаемым.  И вся неделя Германа пронеслась в этом водовороте дел и увлечений, так удачно начавшись утром понедельника.  Неожиданно нашелся цех на территории уже почти неработающего, но совсем не далеко расположенного предприятия.  Небольшая аренда,  инфраструктура, отдельный вход, даже вполне приличный кабинет, который одинаково удобен и для офиса, и для комнаты отдыха. Впрочем, говорить об отдыхе было преждевременно.  За три дня удалось установить и подключить все оборудование, оживить коммуникации и даже осталось место для складирования сырья, что тоже было очень удобно.  Радовало и то, что уже первый выход рекламы принес пусть небольшой, но все же реальный заказ. Задача была несложной, не работал манипулятор на линии упаковки для снятия готовой продукции.  Фирма купила старую итальянскую технику, и лишь при установке выявилось, что запустить ее не получается.  Проще оказалось написать новую программу и заменить отдельные электронные компоненты. Уже к середине дня работа была закончена, к взаимному  удовлетворению сторон и Герман смог выдохнуть, будучи совершенно довольным прошедшей неделей.  Позвонил Руслан, скромно интересуясь, не будет ли сегодня бани. Отказывать не хотелось, да и не было желания сегодняшний вечер проводить одному.  Договорились на семь часов, заодно решив позвать и Влада.  Пришлось ускориться, все же  времени осталось не много.

Растопив печь, Герман набрал телефон Полины.  Он звонил ей несколько раз, и они болтали почти ни о чем, чуть касаясь работы, погоды и стараясь тактично и с юмором узнать друг о друге, интересах, увлечениях, взглядах. Не стоило говорить о полном совпадении, но и разногласий не было, что в целом было очень не плохо, как считал Герман.  Договорились встретиться в субботу. Из задумчивого оцепенения вырвал Влад, вихрем ворвавшийся в дом. В первый момент показалось, что вдруг все вокруг ожило. Привычная тишина и размеренность  пропали.  Появилось ощущение, что эта энергия сейчас все разрушит.

-Я голоден просто ужасно, я не дождусь ужина, я купил пельмени, но их долго варить, что у тебя по-быстрому есть? – Влад уже был почти весь в холодильнике, а пельмени так и остались забытыми у порога. – Вот, отлично, есть бутерброд, а что это за салатик? Сам покупал? Надеюсь, не очень давно? Ладно, не важно, раз еще не выбросил, пойдет? Рассказывай новости, а то я пока жую.

 -Новости… Я взял цех в аренду, все подготовил. Можно начинать работать. Планирую завтра заняться первыми образцами. Просто раздам в магазины на реализацию. Вот, собственно, пока и все.

- Ну а что с планами? Вышел на нужных людей?

- Нужные люди… Видишь ли, вся проблема в том, что нужные они, а не я. Так что подождем.  Пока и без них есть, что делать, - в это время хлопнула дверь и появился Руслан.

- Вот смотрю на вас, а картина, как двадцать лет назад. Влад верен себе. Как еще пельмени мороженые не поел по дороге. Небось, у двери так и лежат с прихода.
 
- Хорошо что напомнил. Герман, кинь в морозилку. Ты ж не захочешь сегодня их варить. А я в другой раз съем.

-Ну это если долежат. Я, знаешь, тоже не всегда тактичен.  Доедай, а я  готовить баню, - Герман обернулся к Руслану. - Ну что ты с ним сделаешь: то голодный, то спешит, как ошпаренный.  И при этом успевает вовремя только в баню. Ни на одно нормальное мероприятие вовремя не пришел ни разу.

- Иди, занимайся. Руслан, гони его. Пусть я и не замерз, но погреться был бы не против,  - Влад откинулся в кресле.

Любой трезвый разговор мужчин в бане в конце концов придет к работе или политике.  И становиться исключением здесь никто не стремился, да и как было не затронуть все наболевшее, тем более жизнь уже не оставляла равнодушных к переменам.

- Кажется, бизнесу скоро конец, - Влад задумчиво почесал голову. У него была небольшая компьютерная фирма. В свое время он смог взять на обслуживание несколько очень хороших компаний и чувствовал себя очень уверенно. - Деньги заканчиваются с потрясающей скоростью. Еще два года назад я и предположить не мог, что мой любимый клиент, такой не маленький банк, будет на мне экономить и торговаться за пятнадцать долларов. Если уж у них туго, пора что-то думать.

 - Есть предположение, что начинать бизнес в кризис очень выгодно, все стоит значительно дешевле. А значит, возможности выгодных приобретений возрастают, а конкуренция снижается.

- Герман, может, ты в чем-то и прав, но есть проблема,  - Руслан успел втиснуться в разговор раньше Влада, уже готового оспорить. – Необходимы свободные и конвертируемые средства. Нужно пережить это время и быть готовым к долгим убыткам.

- А как долго все это будет   длиться, не известно, - Влад все же перебил. - Да и что начинать? Вокруг хаос, единственный сдерживающий фактор – предстоящие выборы. Власть сделает все, чтобы сохранить текущее положение до них. Но что потом? Путей нет, планов нет, стратегии нет. Кроме государственного рэкета, нет ни одного инструмента управления.

- Бог мой, не нужно открытий. Мы же не на форуме, - Герман не очень любил эти разговоры, но если уж разговор заходил, старался избегать эмоций.  В данном случае замечательно было то, что взгляды совпадали, и конфликты на почве разных предпочтений не угрожали. Что, впрочем, не мешало накалять атмосферу.
 
-Я решил пойти в команду оппозиции. Они вот-вот решат вопрос объединения, и  нужно что-то противопоставить действующей власти.

- Влад, ты уже был в оппозиции, я тебя чуть отмазал, - Руслан с привычной иронией воспринимал его резкие заявления. - Тебе проблем не хватило тогда?

- Правильно, мы же только на форумах умничать можем. Мы же в экономике, как и в футболе, всей страной разбираемся. А уж проще политики ничего в принципе нет. На любой кухне любая домохозяйка расскажет тебе, что ей сам Ленин завещал правление и она уже почти готова.  Сейчас макароны отцедит, и в парламент.

- Влад, ты же знаешь, я аполитичен. Меняй тему, ты уже подсаживаешься, осталось зацепить Руслана, и вечер будет завершен, - Герман знал эти настроения и знал к чему все приходит.

- А ты что думаешь, твой бизнес вне политики пройдет?  - Влад уже не мог остановиться. – Сейчас пойдут откатики, проверочки. Их много, они разные, они все кушать хотят. У них ведь тоже конкуренция, план опять-таки выполнять надо. Им такие, как мы, нужны. С госпредприятий уже взять-то нечего, там и так все уже проели и поворовали. А тут свежая кровь, они, вампиры, ее чуют, не скроешься.

- Влад, не делай из меня школьника, - Германа было не так просто вовлечь в слишком горячие споры, он умел сдерживаться и гасить страсти. - Я все знаю.  Но я знаю и то, что страх  - это общее явление. И еще вопрос, кто из нас больше боится. Они создали систему, в которой уже и сами не всегда понимают, кто где. Да и не настолько они все умны, а в оценке позиции много деталей, посмотрим.

- Влад, у тебя семья, дочка маленькая, брось ты политику, - Руслан вмешался в разговор. -  Ты слишком эмоционален.

- Да, вот Герман спокоен, но он плевать хотел на политику. Ему это, понимаешь ли, не интересно, - Влад взволнованно ходил по предбаннику. – Так пусть страну рвут на части, пусть падает все, что еще не упало, пусть спираль истории, издеваясь, возвращается к нам не через столетия, а каждые полгода – год.  Вы что, не видите, что мы не то что у на чужих ошибках не можем научиться, мы не можем не повторять свои ошибки год спустя? Я вам новогодние пожелания президента могу сказать за последние десять и на следующие сколько угодно лет: «Было тяжело, но будет еще сложнее». Давай, затягивай пояса, нас ждут великие подвиги.

- Я ушел, можешь считать и меня тоже слабым.  Слишком оно сложно: и работать и, вращая головой, стараться не попасть под свои же жернова, - Руслан вздохнул. – Ты правильно говоришь, но я пас. Играть с государством ни в лотерею, ни в другие игры не стоит.

- Иногда у меня возникает дикое желание встать и пойти против тупости и хаоса этой жизни. Особенно, когда посещаешь кабинеты чиновников. Но оно проходит - роль Дон Кихота слишком наивна и смешна, - Герман поддержал спокойствие Руслана.
 
-Тогда считайте меня смешным, но я не могу молчать, – Влад, наконец, сел. – Я буду активным участником и этой компании, пусть даже вы будете против.

- Мы никогда не будем против тебя, но сохраняй благоразумие, - Руслан прервал. – Ты очень активно себя ведешь.  Думай до того, а не после. Не все там так прозрачно.

- Ну так пусть вон Герман идет кандидатом. Он и говорит всегда убедительно, и аргументы умеет находить, даже я его заслушиваюсь, а уж меня не так-то просто вдохновить речами. А главное, честный до дури, - Влад рассмеялся.

- Вот потому у него шансов и нет. Слишком честный, но согласен, кандидат идеальный, - Руслан неожиданно поддержал. – Да и я уже перерос инструктора тренажерного зала. Мне бы куда-нибудь в министерство. С таким другом я бы еще поработал.

Все рассмеялись, и разговор перешел в спокойное русло. Герман попрощался с друзьми уже почти к полуночи. Закрыл калитку, провожая взглядом, пока их автомобили не скрылись за поворотом.  Было странно тепло и в чистом небе ярко горели звезды. И эта полная луна, и контуры таких знакомых созвездий вдруг вернули в памяти  студенческие годы, колхоз,  их шумную и такую дружную тогда группу. Где они сейчас? Время разбросало всех. Вдруг очень захотелось вернуться туда, в ту пору, когда еще была жива мама, когда был дом, где его ждали, волновались и ругали, если вдруг приходил поздно.  Перед глазами стояла картина похорон, столько воспоминаний о ней, столько речей. Что они могут знать? Зачем они все это говорят? Пусть бы просто молчали. Это не их связывала с ней та незримая сила, это не для них жила она. Это только моя потеря, только моя. И делить я ее ни с кем не хочу, так же, как и объяснять все самое простое.  Нет слов, передать боль, нет слез смывающих потерю. Сможет ли кто-то любить так бескорыстно, так безгранично, так, как это делает мама? Так к чему эти тосты?  Дань, традиции, наша особенность и менталитет? Жизнь продолжается, но это уже другая жизнь. И та единственная нить, которая еще держала тебя с детством, оборвалась, ведь только для матери ты будешь ребенком всегда.  А в памяти навсегда останутся ее слова: «Не плачь, я так хочу взять  твою боль.  Ах если бы я могла…».   

Если бы мы могли… Проходят годы и ощущение, что только сейчас ты понимаешь смысл своей жизни, только сейчас отчетливо обозначаются цели, стремления. Все чаще ненужная суета юности вызывает смех, и горечь так обидно упущенных и выброшенных дней. Вдруг пугающая простота жизни растворяется и ей на смену приходит другое сознание - сознание беспомощности перед безжалостной и такой непредсказуемой властью тех, кого много лет назад считал чуть ли не святыми. Многое изменилось сейчас, многое изменится потом. А может, и правильно, что нет догматических представлений молодости. Время меняет все вокруг, а значит, и мы должны меняться вместе с ним.  Вглядитесь в лица яростных в своей правоте фанатиков, неистово убеждающих в своей исключительной честности и неповторимости. Сколько заурядных актеров скрыто под маской больших размышлений о благополучии народов, сколько бездействия оправдывается заботой, сколько вранья объясняется силами природы.  Вот она, высшая сила справедливости, когда вчерашние троечники, подхалимы, изворотливые, не обремененные порядочностью, не ведающие сомнений уже определяют судьбы людей.  И они же, окунувшись в общественную деятельность, штурмуют высоты карьерной лестницы, наученные школой приспосабливаться, выкручиваться и выплывая в любых ситуациях. Это они, подталкиваемые такими же устроенными родственниками, пойдут проторенными путями власти и управления.   И  мы с поразительной значительностью будем напоминать детям, что не знания определяют успех в жизни, задумчиво закатывая глаза и рассказывая про знакомого, который начинал всего лишь водителем начальника милиции, а уже возглавляет районный отдел.  Они занимают места начальников, замов, председателей и создадют для себя новые должности. Ведь их много, они поглотят все пространство, они его заполнят своей злобой и неудовлетворенным юношеским максимализмом. 

Мир, ты сходишь с ума! Кому кричать? Кто услышит? Где та черта, которая остановит эту лавину безумств?

Даже не грусть, скорее злость, захлестнула Германа. Это звездное небо, такое знакомое и такое далекое, давило с новой силой. В который раз пробуждались  давно совершенные глупости, ошибки. Почему? Почему память вновь и вновь возвращает их? Почему нельзя все исправить, попросить прощения, вернуть долги, забрать слова?  Мы вновь и вновь начинаем искать смысл жизни, пересматривать цели.  Как легко мечталось в детстве, безумно, бесконечно далеко и  самозабвенно унося сознание. А сейчас даже мечты стали продолжением прошедшего дня и скорее напоминают план работ на завтра.  А может, просто придумать мечту? Полюбить ее и жить ради нее.  Может быть, тогда жизнь вновь обретет краски и снова захочется стать похожим на героев из  книг, умных, сильных и честных. Ведь именно они добивались успеха, им улыбалась фортуна, они, живущие не для себя, оставляли на земле след и память.  Но лишь единицам достался лавровый венок победителя, а сотни сгоревших и пропавших в лабиринтах жизни так и исчезнут, не оставив ни имен, ни воспоминаний. Готов ли ты поставить на зеро свою жизнь? Ведь есть места в общем вагоне этого поезда судьбы, и никто не знает, ни где твой предел возможностей, ни где твоя последняя черта. Очередной раз Герман, терзаемый сомненьями, начинал новую жизнь, еще даже не представляя, что она готовит ему. Но   в этот вечер ему вдруг показалось, что утерян контроль и где-то он упустил что-то очень важное, что может изменить все. Но пути назад не было, а значит, омут уже закружил его и осталось только бороться изо всех сил, что бы не оказаться поглощенным этой мутной истерией текущих дней.

Шальной разговор с друзьями оставил странный отпечаток и, войдя в дом, Герман принялся за изучение правил регистрации кандидата в президенты. На первый взгляд все было более чем реально и совсем не сложно. Сомнения вызывал пункт сбора подписей. Сто тысяч за месяц не так уж и мало, да и будет ли группа настолько инициативной, чтобы выдержать этот марафон. Откинувшись в кресле, Герман рассмеялся,  идея была абсурдной и совершенно невозможной. Можно говорить, что есть два очень активных и честных помощника, но где взять еще минимум девяносто восемь, придумать не удавалось. Все же нелепость идеи подняла настроение, да и скорая встреча с Полиной перевела вечер в приятные размышления.  Герман достал пакет молока, задумчиво посмотрел на часы. Время уже перевалило за полночь, и вновь мелькнула мысль о необходимости поддерживать режим.  Начинать глобальные перемены в ночь с пятницы на субботу занятие более чем сомнительное. Не сказать, что оно совершенно не допустимо, но все же, время не самое удачное. Утренние работы не казались сложными, а ожидание встречи с Полиной вносило замечательный вкус долгожданной встречи. Наступающий день обещал быть хорошим, и никаких причин думать иначе быть просто не могло.  Последнее время засыпать приходилось с трудом: долго ворочался и терзал подушку в надежде найти ту сторону, которая поможет заснуть. Но сегодня заснул почти сразу, и так же быстро, без снов и беспокойных ночных пробуждений, наступило утро.

Еще вчера они планировали с Полиной встретиться часов в шесть и выбраться поужинать.  Но она неожиданно задерживалась на работе и уже в пути они договорились, что Герман заедет за ней в школу и они определятся с планами.  Добрался он быстро, и чтобы не томить ожиданием, Полина пригласила  его в кабинет подождать, пока она закончит отчеты по прошедшей олимпиаде. Они уже собирались выходить, когда дверь неожиданно распахнулась и на пороге возник Альберт. Вариантов обойти его не было, а значит, оставалось лишь надеяться на трезвость его мыслей, что, впрочем, не оправдалось после первых же слов:

- Ты опять с ним? Не нарывайся. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.  Ты же знаешь, я могу быть и не очень хорошим,  – Альберт как-то криво усмехнулся, стараясь продемонстрировать всю серьезность намерений. Получилось как-то уж очень смешно, и Герман не смог не улыбнуться, невольно успокоив Полину. Голос срывался, и заплетавшийся язык выдавал приличную степень опьянения появившегося из ниоткуда чуда, которое опять было так не вовремя.

- Мы, кажется, все решили, пожалуйста, оставь меня.  Разведешься ты или нет, значения не имеет, – Полина хоть и была обескуражена, но говорила твердо, и, похоже, разговор был далеко не первым после той встречи в театре.

- Я тебе говорил: или ты возвращаешься ко мне, или я гарантирую тебе проблемы.  Решила испытать судьбу? Ведь  уже получила первый звоночек. А я еще почти ничего не делал. Завтра ты   будешь ползать на коленях передо мной. Я закрою тебе двери во все школы страны, ты даже уборщицей не устроишься, – Герман понимал, что ему уже пора вмешаться.  Вероятнее всего, проблемы и правда намечались. Нужно было принимать решение, и достаточно быстро. Как мужчина, он должен защищать спутницу, Хотелось бы при этом не переоценить свои права на вмешательство в ее жизнь, тем более с такими непредсказуемыми последствиями. Прежде всего, он  должен не навредить, а значит,  лучший вариант - бегство с высоко поднятой головой. Назовем это так.  Иногда лучшие решения не слишком сочетаются с головокружительными выступлениями героев из фильмов, громящих врагов налево и направо.

- Но у нас же есть время до завтра. Даже полицейские при аресте дают право на защиту и один звонок,  – Герман улыбнулся, скрывая напряжение и стараясь выглядеть как можно доброжелательнее.

-А ты вообще закрой рот и отойди, к тебе пока претензий нет, – грани дозволенного уже были пройдены, но и это можно было проглотить. Все же испортить вечер было так обидно, но и сохранить его уже было очень не просто.

- Мы с тобой поговорим другой раз, – Полина сделала еще одну попытку удобного предлога уйти. – Давай потом все обсудим.

- Потом не будет. У тебя и завтра может не быть. Не смотри так далеко, – Альберт явно заводил сам себя.

-Тем не менее, мы все же выйдем на улицу и продолжим там, – Герман решительно подошел к двери, открыл ее и, поддерживая Полину под руку, вывел девушку в коридор. – Вы выходите, или остаетесь здесь?

- Много на себя берешь, – Альберту не оставалось ничего другого, как выйти во след. Полина закрыла дверь кабинета, и молча они направились к выходу.  Чувствуя, что позиции теряются, и не желая признавать очередное поражение, Альберт снова ринулся на Полину.

- Ты что думаешь, ты самостоятельная, привыкла всего сама добиваться? Так вот твой предел - завуч. А я тебе карьеру сделаю.  Ты же через год-два директором будешь, а там заберу в министерство. Подумай.   Ты же крест ставишь на себе!  – лицо наливалось краской, и казалось, что вот-вот просто разорвется от напряжения.  Если бы это было не в такой ситуации, все могло бы выглядеть даже смешно. Герман обернулся к Полине и спросил так, что бы услышала только она:

- У меня нет права решать что-либо за тебя, но если ты хочешь просто уйти, он не сможет нам помешать. 

- Тогда уходим, и как можно быстрее, – Полина ответила так же тихо, казалось, только губами. Они развернулись, и Герман почувствовал, как она взяла его под руку.  Он прижал к груди локоть, чтобы не отпустить ее и не потерять это доверчивое прикосновение.   Прислушиваясь к шагам за спиной, он повел спутницу к машине, стараясь не терять из вида Альберта. Кто знает, что взбредет в голову нетрезвому человеку. Но слишком уж неравны были силы, и  это было понятно даже опьяненному чиновничьему уму.

Молча они выехали со стоянки, и только тогда Герман спросил:

-Нужно как-то спасать вечер. Я готов на все, чтобы ты просто забыла этот нелепый инцидент.

- Скорее это уже трагедия. С того дня, когда я считала, что окончательно разорвала отношения, еще там, на трассе, он не оставляет в покое.  Похоже, правда начал против меня что-то затевать. Уже был звонок от подруги из управления образования. На меня есть жалоба. Ничего серьезного, но это начало.

 - Я очень хочу помочь тебе.  Мне ведь куда проще, я практически независим, хотя скептически отношусь к абсолютной свободе. Но здесь мне очень сложно советовать. Нужно признать, что такие люди способны на любые подлости.  Надеюсь, все же это не тот случай.

-Будем считать, что не тот. Ну так как, едем ко мне? Только предупреждаю, дома мама, она готовит ужин и  знает, что я буду не одна, но думает, что придет подруга.

- Не буду утверждать, что был готов к такому повороту, но и не скрою - приятно.
 
- Мы просто друзья. Ведь приглашение на ужин ничего не означает, – Полина так посмотрела на Германа, что оба поняли всю двузначность ситуации.  – Ну, так получилось,  - Полина смущенно улыбнулась,  - я пообещала провести этот вечер и тебе, и маме. И никого из вас я расстроить не в силах. Только не думай, что я уже веду тебя знакомить. Просто мы друзья и вполне можем поужинать и дома.

- Ты предлагаешь мне не знакомиться с твоей мамой? Не хочу тебя расстраивать, но я планирую ей понравиться.  Когда-то давно мамам я нравился куда больше, чем их дочкам. Проблема лишь в том, что я чуть  подзабыл истинные причины такого ко мне отношения. Остается только положиться на интуицию.

 - Я что-то упустила, но пути назад нет.

- Тогда остановимся на пять минут, –все складывалось  неожиданно, но с пустыми руками идти в гости было не очень удобно.

Мама оказалась очень приятной, улыбчивой и не смогла скрыть растерянности при виде неожиданного гостя. Галантный кавалер, с улыбкой, цветами, пакетами чего-то вкусного и звенящего. Он действительно умел нравиться мамам. Своим проницательным взглядом они всегда отличали за его легким юмором, скромностью, кажущейся неловкостью и неуклюжим смущением  бесхитростную и открытую душу. Врожденная тактичность, умение слушать и такое удачное наличие очков, не скрывающих умных глаз, делали Германа почти идеальным, с их точки зрения, женихом. Квартира была аккуратной, без помпезной вычурности, очень уютная, а главным украшением, видимо, должен был служить книжный шкаф. Большое количество книг обращало на себя внимание, и хозяева, похоже, гордились этим и берегли библиотеку, собираемую  не одним поколением. Тамара Георгиевна, так звали маму Полины, заметила внимательный взгляд Германа, изучающе и неторопливо пробежавший по стеллажам, и не удержалась от вопроса:

-Любите книги? В нашей семье преподавание стало семейной традицией, а любовь к книгам еще от бабушки, которая и начинала собирать эту библиотеку.

-Наверное, я и старомоден, но предпочитаю хорошую подборку литературы новым веяниям интерьера.  Теперь мне понятна увлеченность Полины профессией. Генная предрасположенность.

- Увы, может, сейчас  уже стоит и пожалеть о выборе.  Школа изменилась,  нет ни прежнего отношения,  ни авторитета учителя.  Давайте пройдем к столу. Там уже все готово, и Полина сейчас присоединится к нам.  Вечер настолько неожиданный, и больше всего я боюсь оказаться нетактичной, задав какой-нибудь неудобный вопрос.

-Видимо, мы с вами оказались одинаково неподготовленными. Самое выгодное положение, похоже, у Полины. Она знает больше всех. От нас же требуется импровизация, что мне очень даже нравится.

- Сейчас я должна изобразить что-то похожее на удивление? – Полина не  смогла утаить легкой иронии, услышав часть разговора и не скрыв, что чуть подслушивала, что само по себе было по-женски. – Вот и оценим изобретательность.
 
- Тогда я начну. Каверин Герман Романович, сорок лет, не женат и никогда не был. В настоящее время..., - здесь пришлось чуть запнуться, -  индивидуальный предприниматель. Образование высшее. Ну и самое главное, Тамара Георгиевна, очень хочу понравиться и вам, и вашей дочери. Скажу больше, я совершенно  очарован, и если честно, очень рад сегодняшнему приглашению. Наверное, я должен был найти какие-то другие слова, но, правда, не могу придумать ничего лучшего, чем быть просто собой.  Есть ощущение очень важного экзамена, причем без возможности пересдачи.

 - Герман, не знаю кто больше переживает. Я настолько не избалована гостями Полины, что экзамен, видимо, у всех, – мама Полины заметно волновалась, что было вполне объяснимо.

- А мне начинает нравиться, – Полина не скрывала улыбку и явно наслаждалась положением всеобщей растерянности. – Мама, смотри, тебе я тоже буду ставить оценку. Похоже на то, что честь экзаменатора выпала мне.

- Знаете, мне кажется, если сложить наш общий опыт подобного рода знакомств, боюсь, вечер придется провести в молчании. Вот уже минут пятнадцать я пытаюсь вспомнить, как советуют классики вести себя в таких случаях, но мне сейчас проще понять теорему, доказанную Перельманом, – Герман виновато улыбнулся, но ситуация разрядилась.

- Тогда давайте оставим условности. Мы просто ужинаем, – но как бы ни беспечна казалась Полина, от Тамары Георгиевны не ускользнула необыкновенное внимание дочери к гостю.

Это был тот вечер, когда начинает казаться, что все замечательно. Вдруг приходит понимание, что счастье где-то очень близко, что все так рядом и не нужно ничего другого. Странная особенность таких бесед, они пролетают почти мгновенно. Как ни оттягивал Герман момент расставания, но время было неумолимо и нужно было уходить.

-Мне уже пора, – Герман встал не дожидаясь ответа.

-Но ведь вы еще придете? Я так надеюсь, что вам понравилось у нас, – мама Полины смотрела на Германа с легкой грустью.

- Боюсь показаться нахалом, но я даже буду настойчив в желании еще не раз провести время с вами.

 –Я тоже буду рада, и на мою поддержку можете рассчитывать. Полина вас проводит, а я пойду на кухню, немножко приберусь.

Уже одевшись, Герман обернулся к Полине. Она стояла в коридоре, словно порываясь что-то сказать, но так и не решалась.

- Вечер был замечательный, жаль, что он закончился. Но ведь мы скоро встретимся, правда?  - уходить Герману  было совсем не просто.

- Если через неделю это скоро, то  правда, скоро встретимся.

- Время и расстояния - слишком классическое сочетание.  Скорее всего сейчас я не самый увлекательный собеседник и  эмоции берут верх над разумом. Не важно, хорошо или нет, но это чувства, которые казались забытыми и уже невозможными,  – Герман сделал шаг вперед, их взгляды встретились. Она сама потянулась к нему и быстро, словно испуганно, поцеловала. Герман не успел ни ответить, ни прижать Полину к себе. Развернув его к двери, она немножко подтолкнула:

- Иди и не зазнавайся. Позвони, когда будешь дома.

- Я позвоню, – Герман не смог ничего  сказать, просто пройдя мимо лифта и обернувшись у лестницы, махнул рукой.

- Иди, а то я замерзну, -  Полина махнула рукой во след.

Полина вошла в комнату, застав маму задумчиво сидящей перед неубранным столом. Недопитая чашка чая замерла в руке, забытая в стремительном течении мелькающих мыслей.

- Мама, что с тобой, ты чуть не плачешь. Что-то не так? – Полина встревожилась. Слишком уж непривычным выглядело настроение Тамары Георгиевны.

- А ты?  Как ты? – мама посмотрела на Полину более чем красноречиво. - Он тебе нравится?

- Очень.

- И все? – мама была непривычно настойчива.

- А что еще. Мы ни о чем не говорили. Я не знаю его мыслей, я его вообще не знаю.
- Ты ему очень нравишься, – Тамара Георгиевна была наполнена решимостью в этот раз узнать все.

- Наверное, – Полина усмехнулась. – Вполне допускаю, но он мне ничего не говорил.

- Я бы сказала, что это какая-то сказка, но в моем возрасте в сказки верить тем более глупо. Хотя, если подумать, может как раз и пора начинать верить.

- Я и сама готова поверить сейчас во что угодно.

- Что ж, давай убирать со стола.

- Давай я сама, – Полина понимала, что самое лучшее сейчас просто занять себя хоть чем-нибудь. Слишком уж стремительно накатили эмоции, и унять их не было никаких сил.

***
И снова дорога. За стеклом засыпал ночной город, спешили запоздавшие авто, редкие прохожие закрывали лица от внезапных порывов ветра.   Начиналась легкая поземка, обещая к утру удивить первым снегом. Скоро город остался позади.  Столбы километров словно отсчитывали мгновения жизни, которая сегодня казалась необыкновенно счастливой. Так было в девятнадцать, когда на бумагу ложились первые строчки, неуклюжие, но такие искренние, давно забытые, но где-то еще хранящиеся в дальних уголках среди старых и давно забытых вещей. Герман оставался неизменным в своих музыкальных пристрастиях. Не научился он играть на гитаре, как бы ни хотел и сколько бы об этом ни жалел. Во время студенческих лет это был верный шанс быть в центре внимания, заслужить авторитет и покорить любую красавицу.  Но все уже в прошлом, а сейчас в памяти всплывали строки Блока, которыми он так зачитывался когда-то в юности, будучи влюбленным и ослепленным чувствами.  Незнакомка, как близка была она сейчас:


По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»* кричат.

И каждый вечер, в час назначенный,
(Иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

Уже дома, выйдя из машины, Герман обратил внимание, как много намело снега. Ярко светила полная луна, и в ее свете он казался таким необыкновенно белым и чистым, как и вся, начинающаяся жизнь.

Время обладает удивительной особенностью. Обернувшись, ты видишь лишь мгновения, промелькнувшие перед глазами.  Торопя будущее, в нетерпеливом ожидании завтрашнего дня, ты понимаешь, что часы замерли, и сколько бы ты ни смотрел на них, секундная стрелка даже замедляет свой бег, издеваясь над тобой своим гипнотическим спокойствием. Только настоящее может быть любым.  Бег дней в калейдоскопе мелькающих событий и впечатлений закружил Германа. Уходя в работу, он забывал обо всем, а по вечерам, болтая с Полиной, понимал, что дождаться встречи просто выше всяких сил. Тем более незаметно пролетали минуты, которые они проводили вместе.

Работа продвигалась,  реклама принесла неплохие результаты, и, что было особенно приятно, появился первый крупный партнер с постоянным объемом работ.  Пришлось взять помощника - справляться одному становилось все сложнее, оставлось время лишь на сон и один воскресный выходной.  С Андреем они были знакомы и раньше. Ему было уже за пятьдесят, хоть и выглядел на много моложе. Лет пять назад он получил инвалидность. Хороший специалист, мастер на все руки, ответственный и очень спокойный. Несколько лет перебивался подработками, не имея постоянного источника дохода, а потому предложение Германа принял с радостью.   

В стране начинался очередной кризис. Назвать его неожиданным было сложно. Да и сказать, что он начинался, было тоже слишком иронично. Если посмотреть внимательнее, он был всегда, просто в разные периоды принимал разные формы. Обвал валютных рынков стал нормой, недоверие к власти росло изо дня в день, но вряд ли серьезно интересовало саму власть.  Редкие независимые издание, в основном, в интернете, довольно резко высказывались о текущем положении, вызывая шквал комментариев, которые с негодованием принимали уже любые решения правительства, утратившего доверие.  Но караван шел.  Убежденный в своем великолепии и в великой цели обращать внимание на такие мелочи было слишком большой роскошью. Неугодные были слишком далеко, умные  уезжали из страны в поисках лучшей доли, а великий кормчий под гром аплодисментов, сообщал о новых указах, декретах, ужесточении и наказании. Боже мой, как знакомо все это, как банально!  Кто убедил тебя в твоей незаменимости? Кто, унижаясь и восхваляя, вознес тебя?   Власть уже есть зло, а бесконечная власть, власть безотчетная, бесконтрольная,  безграничная, она лишает рассудка. Человек должен отвечать за свои деяния еще при жизни. Только возможность наказания остановит безрассудство и ничем не оправданное самоуправство.  Ах, как хочется однажды услышать, что стране нужны не жесткие руководители, не принципиальные лидеры, а просто умные профессионалы. Жаль, видимо, и это всего лишь мечта.

***

Зимы последних лет не отличались разнообразием. Уже в начале декабря от внезапного снега не осталось и следа, а к середине месяца чаще всего удивляли дожди. Совершенно ничего не напоминало и о приближении Нового года. Была середина дня, и пока варился кофе, Герман набрал Полину. Телефон долго не отвечал, и он уже собирался отбить звонок, когда услышал ее голос, но непохожий и словно всхлипывающий в попытках унять тяжелое дыхание.

- Привет, куда так торопишься?  Можешь говорить? – Герман смутно улавливал тревогу.

- Здравствуй! Я уже не спешу никуда, – ее голос предательски дрогнул. - Все нормально, просто сегодня такой день.

- Андрей, закроешь сегодня цех. Я сейчас уеду, буду скорее всего завтра, но если что, позвоню. Это я не тебе, сейчас я собираюсь, часа через четыре буду, но ты пока рассказывай что случилось.

- Я не знаю, что говорить, просто нет слов.

- Скажи двумя словами, что случилось, и не провоцируй меня на разного рода сердечные проблемы.

- Меня уволили с работы. Вернее, попросили это сделать. Я написала заявление. Вот сейчас иду домой.

- Слава богу. Нет, не то говорю, - Герман понимал, что сейчас для нее это самое большое горе, но те мысли, которые уже пронеслись в голове, были куда страшнее, и сейчас он просто не смог сдержаться. - Извини, я понимаю, это крайне неприятно, но, Полина, поверь, это совсем не так страшно.

- Это моя первая и единственная работа, я здесь прямо с института, в этой школе работала моя мама, и я считала себя своей. Что мне сейчас делать?

- Прямо сейчас тебе нужно дождаться меня. Может, тебе это покажется странным, но попробуй пока просто поверить на слово, я знаю, что делать в таких ситуациях.  Это только в первый момент страшно, потом проходит. Для начала прикинь: у тебя завтра выходной, впереди Новый год. Ну а там все решится. Есть, о чем просить Деда Мороза.

- Тебе смешно?

- Совсем нет.  Кстати, я уже в машине и в пути. Ты будешь дома?

- Я боюсь идти одна, не знаю, как сказать маме. Давай я погуляю, а ты меня заберешь.

- Может, в кино сходишь? Все же отвлечешься.

- В зоопарк меня отправь или на охоту, мне сейчас убить кого-то хочется. Я в кафе буду.  Только ты аккуратно, я дождусь.

 - Еду.

Герман никогда не относил сам себя к асам вождения. Манера вести себя за рулем спокойно, максимально соблюдая правила и  уважительно относясь ко всем участникам движения, выходила на первый план, как бы ни складывалась ситуация.  Не всегда спешка дает возможность выиграть время, а возможность потерять его иногда невероятно возрастает. Казалось, прошла вечность, прежде чем Герман остановился у кафе. Полина сидела за дальним угловым столиком. Чашка недопитого кофе, открытая, но так и не начатая плитка шоколада, растаявшее мороженое и глаза, отрешенно глядящие  в окно. Она даже не заметила, как он подошел,  лишь объятие и легкий поцелуй вырвал Полину из задумчивой отстраненности. Чуть опешив от неожиданности она вдруг прижалась к нему и уже не смога сдержать слез.

-Поехали.

- Как я рада, что ты здесь!

Они сели в машину.

- Так, вот платок, высуши слезы, подкрась глазки. Мы сейчас приедем к тебе. Помнишь Гошу из фильма «Москва слезам не верит»? – Полина кивнула головой. Слезы еще душили ее, но, подчиняясь уверенным словам, она уже начинала приходить в чувство.  - Я не смогу быть как он, но говорить дома буду я. Доверься.
Скоро они подъехали. После того ужина Герман еще не раз бывал в гостях у Полины, и Тамара Георгиевна совершенно искренне радовалась его приходу. Вот и  сейчас, увидев спутника дочери, она обрадованно пригласила детей в дом и убежала на кухню готовить ужин.

- Мама, посиди с нами, я тебе сейчас помогу, - и тихо шепнула Герману,- только ты как-нибудь помягче, она так будет переживать.

- Герман, как вы так неожиданно, среди недели приехали. Но мы вам всегда рады, правда Поля? – она впервые обернулась к дочери и скорее всего уже почувствовала напряжение вечера.

- Тамара Георгиевна, Полина, я должен сказать очень важную для меня… - Тут Герман на секунду задумался, понимая, что как закончить предложение он не знает.
- Так получилось, что я влюбился. Вдруг получилось, что я просто не знаю, как мне жить без Полины. Я не знаю, как все нужно делать правильно. Я помню, в фильмах все происходит так романтично, а я так внезапно сегодня ворвался к вам в дом. Тамара Георгиевна, я прошу руки вашей дочери. Полина, я люблю тебя. Я сейчас очень переживаю, может, даже тебе нужно подумать, но выходи за меня, - Герман выпалил все на одном дыхании. В горле пересохло. За столом наступила тишина.
 
-Мы же хотели сказать, что меня уволили, - Полина остановилась в растерянности и буквально прошептала. - Мама, что мне делать?

-Тебе же ясно сказали, можешь подумать. - Тамара Георгиевна встала. - Я сейчас выйду на кухню, поставлю чайник, а ты за это время должна решить, когда ты можешь сказать да.

Они остались вдвоем.

-Герман… - Полина неожиданно закрыла лицо и заплакала.

- Прости, я должен был как-то иначе все сказать, но я не удержался, - Герман опустил голову. В этот миг Полина прижалась к нему.

-Я же безработная, сейчас такая неуклюжая. Я так мечтала об этом дне, так хотела услышать от тебя эти слова. Странно сложилась моя жизнь…  Я словно ждала тебя, уже почти не надеясь и даже порой жалея о потерянной юности. И уже думала: так и останусь одна, но вдруг появился ты, почти из ниоткуда.  Ты правда хочешь на мне жениться? Только не говори, что я глупая. Я просто не верю своему счастью.

-Я еще не знаю, какое счастье из меня получится. Но я знаю, что мое счастье с тобой. Так что, тебе долго нужно думать?

- Через полчаса моего обдумывания мама меня убьет, она и так все уши про тебя прожужжала. В ее понимании ты просто идеал, причем непонятно, как ты мог сохраниться. В комнату вошла Тамара Георгиевна.

-Теперь уже я у тебя спрашиваю, Полина, ты уже согласилась?

-Да мама, я согласилась. Что мне теперь,  танцевать?

-Танцевать могу и я. Сейчас вернусь, - и Тамара Георгиевна вышла, что бы через минуту войти в комнату с бутылкой шампанского.

- Мне за руль, - Герман разочарованно развел руки.

- Я посмотрела, машина припаркована хорошо. Сегодня, Герман, ты никуда не едешь, хватит мотаться по ночам. Кстати, а что там по поводу увольнения?

- Теперь это уже не важно, - Герман взял Полину за руку. - Все происходит так, как и должно быть.

Бокалы были наполнены, все переживания дня ушли в небытие, снова загорелась звезда надежды.  Как бы ни складывалась наша жизнь, какие бы испытания ни пришлось пережить, как бы неопределенно ни выглядело будущее, всегда можно найти что-то, что заставит жить, позволит улыбнуться и наполнит день светом. 
- Я сейчас созвонилась с подругой, она меня ждет. Так что я ухожу и останусь у нее. Хозяйничайте, - и Тамара Георгиевна ушла.   День оказался слишком насыщенным, и впечатлений он принес слишком много. Жизнь наполнялась новыми планами, вносящими новый ритм и новые, незнакомые, но очень приятные эмоции.

Герман проснулся рано и тихо прошел на кухню.  Поставить чайник труда не составило, но найти кофе оказалось сложнее, пришлось пренебречь привычной скромностью и методично обследовать полки. Звонок в дверь прозвучал неожиданно и, чтобы не будить Полину, Герман открыл дверь, думая увидеть Тамару Георгиевну. Но, совершенно неожиданно,  на пороге стоял Альберт. В первую минуту опешили оба, но Герман сориентировался быстрее и, прикрыв за собою дверь, увлек Альберта на площадку между этажами.

- Не нужно так громко звонить, разбудишь Полину. Что еще ты принес нам, добрый Карлсон? –разговаривать не хотелось, но и молчать в этот раз Герман не планировал, как, впрочем, и давать волю чувствам. Ведь во многом благодаря Альберту случился вчерашний вечер. Хотя благодарить необходимости не было.

 -Что ты тут делаешь? – опешившего чиновника можно было понять. Планы были нарушены и все было совсем не так, как представлялось.

 - Я у невесты, а ты чего пришел?  Сейчас угадаю. Ты пришел предложить услуги по спасению. Как же вы  административно предсказуемы!  Но не расстраивайся, ты такой не один. Будешь у себя в Думе, обернись вокруг, будет не так обидно. Вас там много.

- Я вас двоих уничтожу. Ты даже не понимаешь, кто я.

- Еще как понимаю. Ты  тот идиот, который настолько туп, что не понимает самого простого. Когда человек потерял все, он перестает бояться. Ты мог шантажировать, пока Полина работала,  пока мечта быть как мама жила в ней. Сейчас у нее другие планы. Вот умеешь ведь сделать так, чтобы тебя ненавидели, талант.

- Ты откуда взялся, ты кто? Я найду, я тебе все это припомню, – лицо наливалось кровью. Привычка к повиновению, к молчаливому согласию, к слепому подчинению нижестоящих  не давала смириться с поражением. Душила бессильная злоба, но ничего сделать он не мог. И от этого ярость готова была вырваться в любую секунду. Но и неведомый страх сковал Альберта. Его не боялись. И это было так неожиданно,  что закрались сомнения. Кто он? Герман был явно сильнее, и это не столько физическое превосходство, сколько спокойная уверенность в себе. Приходилось признать, что аргументов больше не было, и это было досаднее всего.

- Иди, опоздаешь  на работу, – не дожидаясь ответа, Герман пошел по лестнице. -  Что же с вами всеми происходит? Ведь ты же был когда-то другим. Не могла Полина быть с таким… - Герман не договорил. - Впрочем, я знаю: обманывать вы умеете. Кстати, тоже профессиональное, так что все сходится. Иди, мы уезжаем, можешь забыть эту дорогу.

Герман прошел на кухню. Кофе остыл и пришлось сварить новый. Он задумчиво смотрел в окно, когда тихонько подошедшая Полина, обняв его сзади и прижавшись, тихонько спросила:

- А кто приходил? Я слышала, кто-то звонил в дверь, думала, мама, и решила чуть-чуть еще подремать, но ты один.

 - Женщина какая-то маму спросила.  Я ведь еще не знаю соседей. Сейчас  тебе тоже кофе сварю, – Герман обернулся, поцеловав еще сонную и ставшую такой родной Полину. – Мне нужно на работу.

- А что я буду делать в эти дни? – Полина посмотрела на Германа.

- Собирайся, едем вместе. Возьми паспорт и позвони маме, скажи, на выходные приедем.

 - Я сейчас должна собраться и ехать к тебе?

- Конечно, а когда ты будешь знакомиться с моими родными и друзьями? Завтра пойдем к сестре. Она уже переживает, я не был у нее почти месяц. Полина, времени не так и много, по дороге я отвечу на все остальные вопросы. Но сейчас ты собираешь вещи, а я готовлю завтрак. У нас минут тридцать – сорок.
 
На этот раз время в пути пролетело почти незаметно. Смеясь и обсуждая планы ближайших дней, они забыли обо всем на свете.  Если и есть что-то, что делает по-настоящему беспечным, – это любовь. А взаимная любовь делает нас настолько возвышенными, что впору говорить о помутнении разума. Не нужно никого осуждать, как бы по-разному мы ни относились к проявлению чувств.   Давайте просто поймем тех, для кого не существует в мире больше ничего и никого.
 
- Вот ключи, здесь кухня, найдешь все сама, в шкафу разберешься, там полотенца, и выбирай все полки, которые нужны тебе. Не трогай пока только мой кабинет. Все остальное можешь менять на свое усмотрение. Самое необходимое до вечера у тебя есть, скучать не будешь, знакомься, привыкай.  Я постараюсь не задерживаться ни одной минуты.

 - Как, ты уже меня оставляешь?

-Прости, но есть дела. Как бы ни грела любовь мое сердце,  еды в холодильнике только до завтра. Рай в шалаше мы оставим для милых студенческих времен, да и то, они уже давно умнее нас и оставили эти тезисы для бесперспективных романтиков.

- Значит, романтика кончилась, - Полина капризно надула губы, дразня Германа.
 
- Романтика только начинается, но  не провоцируй меня,  – Герман уехал, и Полина приступила к знакомству со своей ее новой жизнью.  Обойдя дом, она  обнаружила, что эта новая жизнь ей удивительно нравится. Дом произвел неожиданно хорошее впечатление и даже мелькнула мысль об поразительном порядке для одинокого мужчины.   Скоро первые хлопоты захватили ее и она даже вздрогнула от неожиданно распахнувшейся входной двери. Но вместо ожидаемого Германа в дом ворвался совершенно незнакомый мужчина, схватил ее за руки:

-Вот, вот та волшебница. Полина, мы переходим на ты, это не обсуждается. Боже мой, Герман, - они с Русланом как раз вошли в дом, - я не верил в этот день! Полина, никто уже не верил, что он женится. Если меня и можно шокировать, то это случилось.

- Полина, знакомься, мои друзья. Влада ты уже не забудешь,  он выпрыгнул из машины еще на ходу. Никогда не думал, что он так любопытен. А это Руслан.

- Я даже испугаться не успела. Все так внезапно.

- Полина, ты должна нас понять. Пришлось оставить всю тактичность, – Руслан пожал протянутую Полиной руку.

- Какая тактичность? Какие манеры? О чем вы говорите? Этот день нужно обвести красным и оставить в памяти. Герман, накрывай на стол, я буду знакомить Полину с нами и что-нибудь расскажу о тебе. Кто, как ни лучший друг расскажет всю правду, – Влад был верен себе, молчать он не мог.

- Не увлекайся, - Руслан заставил Влада сесть. - Спокойно, не шокируй девушку своими эмоциями. К твоему неугомонному нраву нужно привыкать постепенно. В первый момент после знакомства приходится уговаривать людей не вызывать скорую.
Но Полина уже освоилась и начала помогать Герману распаковывать пакеты, собирая на стол. По мере сил помогал и Руслан. Влад не смог долго сидеть и, расхаживая по комнате, что-то бормоча про себя, вдруг спросил у Полины:

- Как у тебя отчество.

- Александровна.

- Так, слушайте, Каверин Герман Романович, президент республики, и первая леди нашей страны Каверина Полина Александровна. Как звучит! Боже мой, вы же созданы друг для друга! Наша страна не может быть без первой леди, это политическая глупость. Вот чего не хватало! Полина, нам не хватало тебя! Все! Все сходится! Этот год будет годом выборов. Герман, ты будешь кандидатом  в президенты!

- Влад, температуру мерил? Я-то тебя знаю, но, пожалуйста, Полина еще без иммунитета.  Ты постепенно к себе приучай.

- Герман, пока ты ездил, мы с Русланом все решили, - Руслан кивнул головой явно поддерживая друга. 

Устраиваясь за столом, Влад был необычно серьезен. На самом деле это внешнее проявление шутовства часто сбивало с толка. Вглядевшись в него внимательнее, чуть глубже воспринимая слова, вы увидите глубокую и продуманную мысль. И только на первый взгляд все выглядело экспромтом. Чаще всего Влад выдавал хорошо продуманные и обоснованные мнения.

- Послушай, Герман, это правда стоит того, – слова Руслана подтверждали мысль, что сейчас Герману предстоит узнать много нового.

 - Герман, мы продумали все, мы перебрали всех. Ты идеальный кандидат. Ты умеешь убеждать, твое лицо внушает доверие. Ты говоришь без бумажек, ты интеллигент, и на лице прямо печать  интеллекта и ума, – Влад забыл о еде и снова вскочил, начиная кружить по комнате.

- В стране нет единения, нет доверия, нет лидера, способного зажечь. Вспомни, вспомни все, что ты говорил. У тебя такие удивительно пронзительные слова, простые и неожиданные выводы. Ты же знаешь, как сложно меня в чем-то вот так сразу убедить, но, Герман, когда я слушаю тебя, я сам начинаю верить, что все возможно.  Ведь все, что тебе нужно, просто написать на бумаге то, что ты говорил нам с Русланом. Остальное мы берем на себя. Мы уже рассмотрели инициативную группу, обзвонили наиболее предпочтительных помощников по другим областям. Проблема оппозиции в едином кандидате. Пока еще не все согласны с твоей кандидатурой, но нам это и не нужно, даже в нашей области мы вполне сможем набрать сто тысяч подписей. Это самая сложная часть, но выполнимая. Времени мало, придется напрячься. Но зато есть план, как донести твою программу  до всех жителей страны.  Самое важное, это должна быть программа, а не набор фраз об улучшении жизни и увеличении урожая.

- Полина, я надеюсь, ты не сбежишь в первый же вечер? Поверь, они не сумасшедшие,  просто, наверное, что-то с магнитными бурями.  Пока  с диагнозом торопиться не будем, - Герман смотрел на Полину чуть виноватым взглядом. Но волнения Германа были напрасны.

 - Почему? Я заинтригована. Мне все очень даже нравится.  Стану первой леди, и тогда… - она задумчиво посмотрела в потолок. - Уволю Альберта, первое, что я сделаю. Ух… я им всем покажу. Боже, мне правда нравится. Герман, соглашайся. Я уже не смогу спать. Я прямо - Булгаковская Маргарита. Прелесть!

 - Так, по-видимому, все серьезнее, чем я думал.  Руслан, ты самый вменяемый - это эпидемия? Но как вы это сделали с Полиной?

- Полина, - Влад пожал ее руку, - отличная идея, надеюсь, я смогу быть полезным первой леди в ее нелегком труде на таком посту и уже чувствую себя, как кот-бегемот.

- Супер!  - Герман рассмеялся. – Вы мне нравитесь. Руслан, вы что, серьезно?

- Даже очень, – Руслан был серьезен, и даже тени улыбки не было на его лице. – До 22 июля регистрация кандидатов. Время как бы еще есть, но работа большая. Нужно уже начинать.

- А деньги где возьмем?  - Герман не сдавался.

- Я ждал этот вопрос!  - Влад остановился и поднял вверх указательный палец - Мы все продумали. Во-первых, все не так дорого, как может показаться неопытному человеку, ну и … - возникла не долгая пауза, – у тебя же есть, правда?
Герман ошалело смотрел на Влада.

-Боже, он все посчитал!

- Я веду тебя в историю, – сдаваться Влад не собирался. – Ты будешь великим, ты затмишь всех ныне живущих. Ты станешь живым символом эпохи. – И уже тише добавил, - А он переживает за деньги!  Заработаешь, ты умный.

Теперь уже на него смотрело три пары глаз. Он оставался в меньшинстве, и, судя по всему, массовое помешательство не проходило.

- Полина, ты что, веришь, что это возможно?

- А почему нет?  Судя по твоим друзьям, ничего невозможного нет. Герман, не смейся, ты и вправду похож на президента. Они ведь правы. Я и сама порой, слушая тебя, даже слов не слышу, просто верю и все.

- Вот! Вот! Это первая леди! Боже, что за звезды сошлись в день вашей встречи! - Влад даже начал пританцовывать.

 - Ну что, нам пора, - Руслан встал и красноречиво посмотрел на Влада. Тот явно не спешил собираться. – Поехали, им и без нас интересно и есть о чем поговорить.

 - Да уж, сейчас будем костюм на инаугурацию выбирать, – Герман не удержался от замечания.

Они уехали; убирая со стола, Герман спросил:

- Ну что, утомили?

- Потрясающий вечер! Во мне столько энергии. Совершенно не свойственное чувство.
 
- Ты осмотрелась? Как тебе дом?

- Если  сейчас скажу, что мечтала о таком, будет даже чуть неестественно. Не стану утверждать, что освоилась окончательно, но все куда проще, чем мне представлялось. Я, всю жизнь прожившая в квартире, всегда мечтала о доме. Неужели так бывает? Сказка еще будет продолжаться?

- Пойдем, я буду знакомить тебя с тем, что ты не могла увидеть без меня.


Рецензии
Сергей,добрый день. Я просто глотаю ваш текст. Уже нарисовались главные герои, они положительные, бесхитростные, умные и честные. Есть цель к чему двигаться дальше.Понравилось. Спасибо. С уважением, Сара

Сара Медь   19.12.2017 09:53     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.