Жизнь без обратного билета. Часть 5

В конце декабря ударили морозы. В свете последних зим это было немного удивительно, мы так привыкли к новогодним праздникам с дождями и лужами, что нетающий снег скорее выглядел сюрпризом. Все было по-настоящему: с метелью, снегопадом, детьми, с шумом и смехом летящих с горок, лыжников в парках.  Не покидало ощущение картинок из прошлого, может, даже потому, что действительность все больше становилось чем-то зыбким и неопределенным.  Люди старшего возраста все чаще вспоминали прошлое, времена молодости и мифического СССР. Что же скрыто в той эпохе, о которой кто-то говорит со смехом, называя  застоем и обидным словом «совок»?   А кто-то говорит о временах справедливости и открытости. Вы услышите много историй, как весело ходили в гости, как стояли в очереди на квартиру.  А уж купить машину считалось настоящей удачей. Тем более не понимая, почему при огромном количестве проблем,  сплошном дефиците, переполненных утренних автобусах и одинаковыми полками в магазинах люди были такими счастливыми.  Нет-нет,  молодежь наших дней не поймет.  Как объяснить, почему в читальных залах библиотек не хватало мест, как без интернета писали сочинение и переводили текст с толстым словарем?  Как рассказать о гордости от развевающегося галстука пионера, от счастья быть комсомольцем, о желании быть в первых рядах самых сложных проектов страны?  Нет  былой гордости за страну, утеряны традиции, новые ценности появились у нас.  Кто виноват и что делать - наши извечные вопросы. Кто же мог знать, что на рубеже тысячелетий они станут с такой острой силой и такой насущной необходимостью? Сколько вождей прошло перед нашими глазами с обещаниями вернуть могущество страны, веру в людей и манящую, но, теперь уже утерянную справедливость!  И лишь один вопрос не дает покоя: «А может, и правда, нет никакой надежды»?

Жизнь - обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.

А может, прав Есенин в своих стихах прошлого столетия, даже не представлявший, как пророчески будут звучать его слова.  Может, счастье всех – это утопия, которая годится только для дамских романов со счастливым концом?

У Германа наступила другая жизнь, и теперь он мчался домой, зная, что его ждут, скучают и ужин разогрет. Было так необычно, что кто-то звонит с вопросом, когда он будет дома, кто-то волнуется, когда он задержался в пути, и беспокоится, узнавая, все ли в порядке.  Новый год они планировали встретить с мамой дома, а потом уехать в Питер, просто погулять по городу. И не всегда важны утомительные экскурсии, ведь почти невозможно увидеть всю красоту за короткие дни хаотичного желания успеть все. Но есть в этом городе скрытая энергия веков. Столько тайн хранят набережные, столько видели эти окна старых дворцов. Не говорите мне о задворках великого города, о неприглядности и лицемерии сегодняшних дней. Это город влюбленных и поэтов, город монархов и мостов, город интеллигенции и музыкантов.  Пусть он будет таким и никаким другим.  Свадьба была назначена на двадцать седьмое января, и приятные хлопоты полностью поглотили Полину.  Единственное, что омрачало ее, это отсутствие работы. Учебный год был в разгаре, а надежда найти хоть что-то по специальности угасала. Может, к сентябрю и получится что-то изменить, но это ведь еще нескоро, а сидеть дома было непривычно, и уже превращалось в тягость. Хоть Герман и убеждал, что спешить смысла нет, что время само все решит и он может просто устроить к себе, чтобы не терять стаж, но это было не то. Столько лет учебы, работы, столько успехов было связано с ее призванием преподавателя. Нет, она должна найти себя, как бы сложно это ни казалось.  Но не смотря на все эти проблемы, будущее вырисовывалась манящим и увлекательным силуэтом.

До нового года оставалось три дня.  Наступили те суетливые часы, когда лихорадочно перебираешь в памяти главные приметы наступающего праздника.  Не оставить долгов, не забыть о подарках, свериться со списком составленных покупок.  Времена так много изменили в нашем сознании. Все чаще мы слышим о том, что совсем нет этого привычного предновогоднего настроения, этого чувства приближающегося будущего.  И в очередной раз, срывая календарь, чтобы на его месте повесить новый, мы ловим себя на мысли, что часть будущего уже стало прошлым. Вот так же год назад, на этом же месте, с теми же мыслями я вглядывался в даты, стараясь предугадать события. Теперь они в прошлом: где-то поблекшие и забытые, где-то счастливые, где-то наполненные переживаниями и болью. Сейчас они остались лишь в памяти и будут частью  моего характера, моего настроения, моего  внутреннего понимания и отношения. Сколько бы лет нам ни было, мы все так же ждем чуда, все так же верим, что новый год обязательно будет лучше, что уже первого января мы проснемся в новой жизни, где все стало так понятно и так отчетливо.  Боже мой, сколько желаний улетает к звездам в последние минуты уходящего года! А как долго мы их придумываем, стараясь сделать мир прекрасным, подарить радость всем близким, всем родным, да и просто всем на земле. Но вдруг в последний миг понимаем, что так хочется что-то для себя. И уже лихорадочно, под призывный бой часов вносим в них уточнения и дополнения, в конце концов так и не понимаем, за что же, собственно говоря, мы выпили и что же загадали.
 
Герман спешил закончить очередной заказ, стараясь успеть все до тридцатого декабря, что бы уехать с Полиной к маме.  Этот последний месяц выдался хоть и напряженным, но даже в условиях такой не стабильной ситуации в стране очень успешным. На фоне падающего курса рубля, роста безработицы и таком плачевном состоянии предприятий было даже удивительно найти удачные проекты. При том основная масса продукции предназначалась на экспорт, что радовало еще больше. Во второй половине дня позвонил Дима:

- Привет, какие планы на ближайшие часы? Найдешь часик для друга из комитета, если тебе еще интересно улучшать нашу действительность?

- Улучшать действительность должен ты.  Но судя по вопросу, наши органы предпочли в очередной раз наблюдать со стороны, как народ борется за процветание страны с самой страной. Даже не буду спрашивать о шансах на победу, слишком прозаично.

- Я освобожусь в пять, подходи в шахматный клуб, давненько я не играл, заодно и поговорим.

Герман пришел чуть раньше. Вахтер Виктор Семенович, бессменный судья соревнований, человек, уж неизвестно сколько лет посвятивший шахматно-шашечной жизни города, узнал его сразу.

-Давненько, давненько к нам не заходил. Что так?  Забросил турниры, тебя тут вспоминали не так давно.

-Работа, что делать.  Вот на пенсию выйду, тогда и поиграю.

- Ты так, посмотреть или играть будешь?  Там есть с кем, коллектив тот же.

-Буду играть, но подожду. Дима Латышев зайдет. С ним и поиграю.

-Дима! Надо же. Как-то вы сегодня собрались? Тогда бери часы. Столов  хватает.

- Спасибо, тогда скажите ему, что я в зале уже. Посмотрю пока, кто там играет.

В большом шахматном классе было шумно, как, собственно, и всегда, когда был не турнир, а просто собирались любители поиграть.   Атмосфера шахматного клуба - это нечто особенное, неповторимое и внушающее уважение любому постороннему, попавшему сюда. Ну как можно понять человека, часами сидящего над доской с загадочными фигурками. Еще более непонятно выглядит толпа зевак, оживленно обсуждающих  сделанный ход. Все это нередко сопровождается упреками непосредственно участников игры, негодующих из-за шума и нелепых подсказок окружающих.  Так уж повелось, как бы не требовалась концентрация и тишина, в такие будние дни шахматы становятся коллективной игрой, вызывающей бурю эмоций. Герман занял место чуть в стороне от основных баталий и расставил фигуры в ожидании Димы. Тот не заставил себя ждать.

- Ну что, играем четыре пятиминутки? – Дима устроился за столом.

- Давай. Отдаю тебе в первой партии белый цвет.

 -Ты сегодня добрый?  Поехали, – Дима сделал первый ход.

Партия закончилась на удивление быстро. В этом варианте сицилианской защиты Герман сориентировался лучше, и уже к двадцатому ходу Дима остановил часы.
 
- Давно я уже не играл, но ничего, сейчас  отыграюсь, – Дима расставлял шахматы и пытался максимально сосредоточиться. Только на первый взгляд поражение в шахматах безболезненно. Психологически нужно научиться собираться и концентрироваться, а ведь не всегда это так просто. И многочасовые расчеты во время партии выматывают не меньше, чем марафонский забег.  Но и вторую партию Герман выиграл.

- Все, я больше буду, - Дима встал.  – А ведь раньше я играл лучше тебя. Надо бы как-нибудь позаниматься - квалификация теряется. Пойдем пройдемся, здесь душно, да и не поговоришь. 

Шахматный клуб находился возле парка, туда и направились наши герои.  Практически стемнело, в свете фонарей запоздалые посетители уже спешили покинуть его, и было странно чувствовать себя почти единственными прогуливающимися этим зимним вечером.

 - Тихо. Странно, но никогда не был в парке в такое время,  – Герман первый нарушил молчание.

- Да, летом как-то привычнее  допоздна гулять, -  Дима скорее всего еще прокручивал ходы проигранных партий выискивая ошибки.  Обычное состояние шахматиста не важно, проиграл он или нет. Мозг все еще продолжает свои расчеты, выискивая ошибки и лучшие варианты.

- Забудь, мне просто повезло. Я не так давно в турнире в интернете играл похожие дебюты. У тебя почти не было шансов, я все помнил почти наизусть, – Герман попытался успокоить товарища.

- Ладно, я ведь не для того позвал. Помнишь наш последний разговор?

- Помню, но что конкретно ты имеешь в виду сейчас, пока не понимаю.

- Не знаю, следишь ли ты за прессой, но последние события не могли пройти незамеченными.  Ты читал об арестах в подразделениях таможенной службы?

- Да. Гадкая история.

- Гадкая?! Друг, ты не знаешь главного.  Это далеко не все, да и не те. Так уж повелось, что никто ничего не знал, что стрелочники все те же, а верхи… Верхи проводят чистку.  У них совсем другая задача: все мавры, сделавшие свое дело могут уходить.

- Намекаешь, что ничего не изменится и, какова бы ни была истинная причина, для всех непосвященных будет очередной цирк. Ну что ж, шквал аплодисментов под бой барабанов - привычное действие. Прямо знаменитое «Хлеба и зрелищ».

- Да. Так и есть. Видимо, время такое. Все просто, но так недостижимо. Помнишь, слова старого чиновника: «Красть становится так сложно, что начинаю думать, что я работаю»?

 - Сложно? Не знаю, – Герман улыбнулся. – Это тем сложно, кому нечего украсть. Да и ведь уже давно не секрет: воровать нужно вагонами. Это за мешок все жестко, принципиально и по закону. Ну а там все ведь иначе. Там уже по понятиям.

 -Ты еще не знаешь, но завтрашние новости тебя еще больше поразят. Их всех выпустят под подписку о невыезде и домашний арест.

- Тенденция, однако. Так теперь как? Хотя чему удивляться?  Все более, чем обычно. Одно не понятно, а есть в стране те принципиальные и честные, кто готов хоть как-то противостоять им?

- Противостоять? – Дима вдруг вскипел. – Ну так попробуй! Останься без работы, без шанса восстановиться, скажи семье, что твоя честность благородна, но есть из-за этого нечего. Что теперь закрыты все дороги и выхода больше нет. Тебе интересны судьбы честных? Посмотри некрологи.

- Все верно. Не злись, я и сам все понимаю. Быть просто честным становится слишком большой роскошью. Мало того, что никто не верит, так и неприятности имеют свойство просто окружать территорию порядочности. Но ведь должно же однажды что-то измениться и в нас, и в окружающей действительности.

- Должно. Маразм превышает допустимые пределы. В общем, не знаю, смогу ли я тебе чем-то помочь, но думаю, что те настроения, которые сейчас в умах нормальных людей, позволят как минимум не мешать, – голос Димы стал привычно ровным.
 
-Ты сейчас выразился слишком загадочно.  Я должен о чем-то догадаться, но ты прямо ничего говорить не хочешь?  Я правильно понял? – Герман задумчиво рассматривал мерцающий фонарь.

-Правильно.

-Ты что-то знаешь? У меня за месяц это уже второй разговор на похожую тему.
 
- Я знаю, что нужно что-то делать. И это не только мое мнение.

- Почему я?

- Да просто совпало. Сидели, выпивали, начали тупо искать кандидата. Случайно вспомнил о тебе, как раз мы встречались намедни. Как-то все у тебя складно получается.  Вроде не бедный, а ничего и не предъявишь. Ну было что-то там у тебя в конвертах, но не сверх меры, вполне допустимо.  В общем, ты странно честный и чистый для такого материального достатка.  Мы так подумали.  Может, и правда такой умный?  Вот только пока не понятно, ты еще не раскрылся в своей коррупционной составляющей или все же и правда настолько принципиален.

- Дима, ты же понимаешь, если ничего не получится, меня просто отправят туда, где очереди на койкоместо нет. И поверь, меня под домашний арест не отправят и пожалеть никто не придет.  Придется все мотать от звонка до звонка.  Мало примеров у нас? Вспомни хронологию последних избирательных кампаний. Не очень интересные примеры.

- У тебя будет иная ситуация. Да и потом, тебе чего бояться. Ты один.

- Уже не один, я собираюсь жениться.

- Ну и отлично. Нормальные люди появляются с женой… – Дима не закончил предложение, да и продолжать смысла не имело.

- Ну что ж. Хочется сказать прощай, но чувствую, что нужно говорить «до свидания».

- Еще увидимся,  – Дима улыбнулся. – Ну и в шахматы я ведь должен отыграться.

Они пожали руки, и Дима удалился быстрым, уверенным шагом, а Герман, задумавшись, остался на месте.  Слушать новости о кризисе на фоне перспектив и планов откровенно надоело. Тем более было противно читать отчеты управлений статистики о повышении эффективности непонятно чего, росте ВВП и прочей мишуры, за которой никто не видел, что на самом деле происходит в стране. И совершенно противоестественно на всем этом фоне постоянного преодоления трудностей и затягивании поясов выглядело улучшение жизни чиновников, руководителей хоть сколь-нибудь работающих предприятий и прочих странных личностей, которые были не понятно кем, но так понятно с кем. Все четче проходила эта граница, все ярче становилась их власть, и уже, не скрывая, любой руководитель увольнял неугодных, назначал подстилающихся и пресмыкающихся.  Даже он, совершенно аполитичный человек, порой не мог удержаться от жесткого сарказма забывчивости, высокомерия и просто откровенного вранья. Страна явно обозначила курс. И в этом пути не было места думающим и инакомыслящим. Это был путь поддержания видимости и создания иллюзии незаменимости и невозможности других путей.  С сожалением приходилось констатировать, что в этом водовороте приписок, искажений отчетности и обещаний все исправить мы уже конкурировали со странами самого низкого уровня жизни.  Словно и не было в мире тех, кто мог жить иначе, кто равнялся на другие ценности, кто жил в другой модели.  Так кто сказал, что это невозможно?  Стоит ли просто принимать на веру слова тех, кто уже не просто ошибся, а преступно ошибся. Невозможно – это всего лишь слово. Только от нас зависит, какой в нем смысл.
 
Зазвонил телефон, Полина осторожно поинтересовалась, когда его можно ждать.

- Жди! Минут двадцать - и я буду дома.

Это так здорово, когда тебя ждут, когда волнуются, когда есть человек, который смотрит в темное окно в ожидании именно тебя. Значит, ты нужен, значит, на тебя надеются, значит, в твоей жизни есть смысл.

Поздним вечером Герман задумчиво рассматривал позицию на шахматной доске. Он не слышал, как вошла Полина и, остановившись у двери, наблюдала за грустной задумчивостью уже почти мужа.

- Что тебя беспокоит? Твои мысли сейчас слишком далеки от шахмат.

- Очень заметно? – Герман улыбнулся, скрывая тревогу. – Давно подсматриваешь?

- Почему, подсматриваю, пришла к тебе, а ты ушел. Нет, сам как бы на месте, но жаль, что ты не видишь себя со стороны.  Я тебя позвала, ты кивнул, но остался в своем трансе. Так что так тебя увлекло?

- Мне сегодня еще один человек намекнул на возможность попробовать себя кандидатом в президенты. Слушай, а может это какой заговор? Столько случайностей не бывает.

- Может, это судьба и ты совершенно напрасно ищешь здесь связь, – Полина подошла и, чуть склонившись, обняла Германа.

- Судьба? Ты представляешь, что нам придется пройти? Ведь будет перевернут каждый день нашей прожитой жизни.

- Ты боишься?

- Мне нравится идея побороться с этой бесперспективной жизнью. Но да, я очень боюсь. Я за тебя очень боюсь.
 
- Ну мне легче, я ведь не на самом виду. Тебе будет куда сложнее.

-  Я мужчина. Преодолевать трудности мне предназначено судьбой.

- А я женщина. И мне судьбой предназначено быть с тобой рядом в любых трудностях, – Полина крепче обняла Германа и, взяв за руку, потянула из кресла.

- Пойдем, уже поздно. Но ты должен знать: чтобы ты ни решил, я тебя буду поддерживать изо всех сил. И чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю, ты можешь все.

- Ты и правда так думаешь? – Герман рассмеялся. – В меня еще никто так не верил.

- Оставим решение на утро.

- Пойдем.  Здесь ты совершенно права. Ничего важного вечером лучше не решать.


Любой разговор одиннадцатого января начинается с фразы: «Боже мой, где те две недели, которые обещали быть праздничными?». Вспомните, скольким планам так и не суждено было сбыться, сколько обещаний не выполнено, а стремление начать новый год непременно по-новому было так обидно загублено еще в первые дни.  Не расстраивайтесь, вы не одиноки в своем желании изменить жизнь. Просто эта жизнь будет всегда против ваших самых искренних порывов. Но если вы и в самом деле настроены сломать свой привычный ритм и уже морально готовы, осталось не так и много. Просто не ждите понедельника, начинайте прямо сейчас.  Все новое встречается с недоверием и самыми едкими комментариями окружающих и, что самое обидное, порой очень близких.  Но если вы верите в себя, если внутренний голос толкает вперед, если желание творить или вытворять еще не угасло, вы просто обязаны встать с дивана и пойти навстречу мечте. Не важно, что тысячи спортивных тренажеров пылятся в самых дальних углах квартир, не важно, что уже однажды не получилось, не важно, что заботы нависли непреодолимой стеной не давая вырваться и ежедневных обязанностей. Даже самый маленький шаг вперед  - это все же шаг вперед. А значит, появятся и новые краски, и новые стимулы, и новые достижения.

И поездка в Питер, и свадьба Германа и Полины остались в прошлом и уже стали историей.  И вдруг стало даже непонятно, как они могли жить друг без друга.  Разве могли они не встретиться? Разве судьба могла быть иной?  А может, нет в этой жизни случайностей, может, вовсе не удача сопутствует нам? Есть что-то роковое в этом стечении обстоятельств, что-то  необъяснимое, но такое необходимое.

Дни приобрели новые очертания, и каждый вечер Герман спешил домой, где его ждала такая родная и такая любимая Полина. Он старательно избегал разговора о политике, хотя жена несколько раз пыталась оценить его реакцию на отношения к отдельным парадоксальным решениям правительства.  В конце января в гости нагрянули Влад и Руслан. В этот раз они решили быть обстоятельными и прибыли ведомые своими женами, вероятнее всего, решив, что их уже есть с кем оставить в этом доме.   Легкий вечер приятного общения и доброго юмора. 

- Боже мой, Влад сегодня такой тактичный. Неужели жену побаивается? - тихонько шепнула Полина Герману, когда они остались на кухне одни.

- Нет, что-то не так. Даже на приеме у английской королевы его не смогли бы заставить быть в рамках этикета. Он что-то задумал. Держит паузу,- Герман включил чайник.

- Посмотрим. А то я начинаю волноваться: уж очень все степенно.  Мне больше нравится его обычное состояние,  -  Полина рассмеялась.

Вечер катился в неспешных рассуждениях и воспоминаниях. Герман даже достал старые альбомы. Трудно представить, но ведь были времена, когда историю нашего взросления хранили фото, чаще черно-белые, выполненные увлеченными любителями.  В то время никому и в голову не пришло бы разместить себя на всеобщее обозрение сидящим за бутылкой пива в надежде получить многим и сейчас не очень понятные лайки. Единственно доступное тогда окружающим фото –  портрет на доске почета.

- Ну что ж, вино, кажется, заканчивается, я хочу сказать тост, – Влад встал, и взоры присутствующих устремились в него. Только Мария, жена, попыталась незаметно одернуть, привыкнув к экстравагантным заявлениям мужа.

- Вино еще есть, – Герман перебил. – Может, лучше не надо?

- Надо, Герман, поздно. Я и так долго молчал и дал вам время подготовить себя, – Влад демонстративно взял чайную ложечку и громко постучал по бокалу.

- Мы с Русланом решили, что отдыхать нашим молодоженам достаточно, и, видит бог, я старался не беспокоить, но больше не могу. Герман, стае нужен новый вожак. Старый уже плохо видит, совсем не слышит и постоянно промахивается. Здесь и сейчас я клятвенно заверяю, - Мария еще раз дернула  мужа за край рубашки, сделав вид, что пытается ее поправить, - я клятвенно заверяю, в этой стране есть достойные люди, есть умные люди, есть честные люди. Мы должны противопоставить себя инерционной  коррумпированной машине. Мы должны изменить мир вокруг себя.  Нас поддержат, нас не могут не поддержать. Но предстоит тяжелая работа. Будет очень тяжело. И наши жены должны знать: может быть что угодно,  – Влад неожиданно прервался и выпил бокал до дна.

 - Ты куда? А в чем тост и когда пьем мы?  - Алина, жена Руслана, с интересом смотрела на Влада. – Полина, на самом деле нас уже мужья подготовили к разговору.  Так что сюрприз здесь не для всех.

 - Для меня, в общем, тоже не сюрприз. Так что я готова повторить: « Может, я и не похожа на жену декабриста, но пойду за Германом куда угодно».

- Полина, у меня хорошие новости, - Влад внезапно ожил. – Беломорканал нам не достанется уже никак, золотые прииски далеко, да и попасть туда уже стало везением, в общем, шансов выжить стало несравнимо больше.. – И сам рассмеялся. – Пьем за успех мероприятия. Хотелось бы сказать «безнадежного», и с этим согласятся все, кто бы услышал нас сейчас. Но мы ведь так не считаем? Правда?  - и уже почти заискивающе посмотрел на друзей.

- Правда, - сказал Руслан, долго молчавший. – Рано нам еще на пенсию, что-то очень захотелось приключений.

- Вы вообще понимаете, какие могут быть последствия? – шутить сейчас Герману не хотелось. – Вы понимаете, что нас ждет? Вы понимаете, сколько грязи на нас выльют, вы понимаете, что это не игра?

- А давайте верить друг другу, как сейчас, всегда. Вот что бы ни случилось, мы будем вспоминать этот вечер и знать, что мы не могли предать друг друга, – тихая и такая молчаливая всегда Мария, казалось, даже испугалась собственной смелости, оказавшись вдруг в центре устремленных взглядов.

- Моя жена сейчас меня удивила, – Влад взял ее за плечи и поцеловал. – Вот, когда тебя так поддерживают, когда уже даже наши женщины готовы нести такой груз, Герман, ты уже просто не имеешь права не согласиться.

 - Ну знаете, - Герман набрал в грудь воздуха. - Справки из психдиспансера у всех с собой? Там нельзя сказать, что я передумал и выхожу. Это даже не рулетка, шансы просто мизер. И что? Вы все равно готовы все терпеть ради неизвестно чего? Ладно я, я в конце концов имя сделаю, политзаключенным стану, потом убежища буду искать. А вы? Как же я вас оставлю? Вы понимаете, я себе не прощу, если что-то с вами случится.

- Не терзайся, все уедем, – Влад рассмеялся. - И что ты все о грустном? А может, все не так, может, мы закалимся в борьбе и станем такой командой, которая перевернет все это болото?  Герман, решайся.

 - Дайте три дня.  Вопрос слишком серьезный, а я не люблю таких решений вечером.

Гости разошлись.  Время уже приближалось к полуночи, Герман все пытался понять смысл фильма, теряя сюжет и пропуская диалоги героев, а его мысли постоянно улетали.

- Ты думаешь о сегодняшнем разговоре? – Полина крепче прижалась к мужу.

- Да. Представь, это станет моим обычным состоянием. То есть, понимаешь, это все так интригующе,  мы не будем принадлежать себе. Встречи, поездки, звонки. Но знаешь, это безумно заманчиво. Нужно быть сумасшедшим, что бы решиться на такую авантюру.

 - А разве мы не сумасшедшие? Столько событий последних месяцев перевернули очень многое.

- Первое, что нам необходимо – это девиз нашей компании.  Есть предложения?

- Ты умеешь озадачить.

- Тогда предлагаю я: «Быть разными – не значит не быть вместе».

- Ты уже начал работать?

- Да! И мне нужен доверенный человек.  Тот, кто будет рядом со мной каждую минуту, будет помогать и следить за моим графиком, проверять почту и помогать в редактировании текстов. Мне нужен человек, которому я буду доверять безгранично. Ты принимаешь должность моего пресс-секретаря?

- Отлично! Какая у меня зарплата?

- Мне нравится твой оптимизм. Работать будем за еду. Причем оба! Денег на излишества у нас больше нет.

- Герман, только ради тебя. Честное слово, я даже студенткой больше стипендии получала.

- Твоя задача в ближайшие дни найти подходящее, недорогое, но не самое худшее помещение.  Купи все необходимое. Свяжешься с утра с Русланом и Владом. Послезавтра вечером жду всех.

- Понятно, получила указания, причем вот так, на ночь глядя. А ты? Ты что будешь делать?

-Думать.

- С ума сойти. Жена начинает день с указаний, а муж будет думать. Тебя ничего не смущает? – Полина смотрела с напускной строгостью, но выдержать долго не смогла и рассмеялась. – Ты же хотел все решить завтра!

- Уже почти завтра, – Герман улыбнулся, разделяя настроение жены и прижимая ее к себе. -   А сейчас пойдем спать. Видимо спокойствия в ближайший год мы уже не увидим. Так что давай просто представим, что мы еще ни во что не ввязались. Кто знает, может через неделю у каждого окна будет дежурить журналист в поисках удачного фото.

- Когда-то я мечтала, что моя семейная жизнь будет тайной для всех.  Помню старые разговоры маминых подруг и всегда удивлялась их болтливости. Не так уж и приятно кухонное перемывание костей.

- Скорее всего   нам этой участи не избежать.

- И все же, у тебя какие планы на завтра?

- Завтра ... Завтра мне нужно решить, что делать с фирмой. Как бы то ни было, нужно не только жить, но и скорее всего, придется кому-то платить зарплату. Не думаю, что все остальные будут так же сговорчивы, как ты. И есть еще один вопрос. Не знаю, хотелось бы поговорить с одним человеком. Но давай завтра подумаем обо всем. 

 - Так, я должна знать с кем. Я как-никак пресс-секретарь.

- Озадачила, - Герман действительно растерялся. – Это мы не будем афишировать?

 - Конечно, не будем. Но только что мне кто-то рассказывал о человеке, которому он собирается так доверять, что я прямо растаяла. Что, обычная мужская торопливая мысль вслух? Ты же мне доверяешь? Кто она? Я ревнивая.   Ты еще не знал? – Полина улыбалась явно дразня.

- Это не она, это он.

- Я откуда знаю. В битве экстрасенсов у меня шансов нет: мысли не читаю, будущего не вижу, прошлое во мраке,  с  умершими не разговариваю.

 - Полина, у тебя столько достоинств. Ты даже не представляешь.

- Ушел от ответа? Хорошо, уточню вопрос. Что произошло за эту неделю? Ведь что-то случилось, ты бы не решился вот так сразу.

- На работу приходил пожарник. Выписал мне предписание, я почитал и понял, выгоднее оплачивать пожарную машину, которая будет дежурить возле моего цеха. Пришлось договариваться, всем давать. Я не могу больше смотреть на эту действительность и это откровенное вымогательство. Мне надоело, что тупое создание, считающее себя благодетелем, диктует мне, как нужно работать. Никто должен быть никем. И я хочу это сделать.

 - Если бы  знала, я бы не спрашивала. Теперь ты будешь полночи думать об этом глупом инциденте.  С сегодняшнего дня я буду не только пресс-секретарем, но и хранителем вечернего покоя.  Я тебе не говорила, что умею делать массаж?

- Нет.

- Тогда  поворачивайся и попробуй расслабиться. Будем считать, что сегодня первая ночь Шахеризады.

Если бы не вечерний разговор с Полиной, скорее всего утром Герман посмеялся бы над вчерашним разговором и забыл о нем. Но, понимая, что вчера так опрометчиво раздавал должности и составлял планы, осознавал: поворот назад выглядел совсем не мужским поступком.  Первую половину дня он провел на работе, не решаясь сказать Андрею, что хочет все оставить на его попечение, а сам уйти в политику. Но разговор сложился удивительно. Андрей горячо поддержал инициативу.
- Герман, в этой стране нужно что-то менять. Народ устал, все ждут лидера, ждут предложения спокойного, здравомыслящего человека.  Я знаю тебя уже не один год. Можешь положиться: здесь мы справимся. Придется мне найти себе помощника, но это не проблема - есть на примете. А вот ты... Даже не представляю, как ты это сделаешь, но ты сможешь.

После обеда  Герман позвонил Диме.  Когда разговор зашел о возможности поговорить, тот оказался краток: «Вечером в пять в парке. Давай напротив собора».

Зимний парк, он так необычно смотрелся. Новогодний снег уже давно растаял, и было так сухо, словно и не наступало никакой зимы. День уже становился заметно длиннее, начиналась вечерняя служба, и старушки спешили в храм. Вера…  Что она значит в сознании человека? Зачем она?  Спасение души, стремление к райской жизни, фанатичное преклонение и столь же непреклонный атеизм.  Где грань между слепой преданной набожностью и столь же  убежденным отрицанием всего святого и возвышенного? Неужели всевышний настолько добр, что, приняв дары убежденных грешников, готов простить им убийства, обман? Да и нет смысла перечислять грехи современности. И вот так, просто придя на исповедь, пожертвовав на  строительство церкви или направив мандарины к Новому года в детский дом, ты сразу становишься в ряд прощенных?  Так кто же тогда должен оказаться в аду? Кто придумал эту градацию?  Осталось вернуться во времена, когда грехи оценивались в денежном эквиваленте, тогда мы получим общество, разделенное по положению и значимости в мире денег и власти, а места в раю будут продаваться с аукциона, обозначая статус в потусторонней жизни. И никто не ответит за предательство, за поломанные судьбы, за слезы боли и беспомощности.  Скорее всего одинаково пугают и откровенные фанатики, которые ослеплены открывшейся истиной и перешли в область догм и шаблонных, часто бессмысленных фраз, и те, кто так гордится своим полным неверием ни во что.  Если нет у человека ничего святого,  нет  страха перед будущим, и жизнь проходит с одной целью -  взять от нее все, лучше уйти.  И через тебя он перешагнет в своем желании вкусить все радости.  А эта умопомрачительная фраза: «Полюби себя»?  Назовите вещи своими именами: «Стань эгоистом, плюнь на всех, живи для себя и бери все себе».  Разве в этих двух понятиях принципиальная разница? Любить – значит, дарить себя, жить ради  этого человека, ничего не прося взамен, не думая о благодарности и не ожидая признания.  А теперь представьте, ваша любовь принадлежит только вам. По-прежнему хотите лелеять только себя?  А может, все не так? Может, любовь – это совсем другие чувства? Тогда любите себя, никто не должен осудить, это ваша жизнь, и право распоряжаться своей судьбой имеете только вы.  Пусть не смущает осуждение и зачастую просто неприкрытая неприязнь окружающих.  Глупо думать, что в ответ на высокомерие вы получите доброжелательность, на хамство – поддержку, на подлость – уважение.   Улыбка рождает улыбку,  добро - отзывчивость, внимание – участие.  Вы сами выбираете свой путь, вам и идти по нему. 

***

Дима пришел на встречу не один и представил своего товарища:

- Знакомься: это Александр Николаевич.

  Незнакомец, немного полный мужчина под пятьдесят, невысокого роста, совершенно неброский, даже  незаметный, протянул руку.  Очень часто по рукопожатию можно судить о человеке, о его отношении к людям.  Герман почувствовал расчетливую силу и заметил доброжелательный наклон головы. Располагало все.  Но что привело его сюда с Димой?  Впрочем, он и сам расскажет. Лучше не спешить в незнакомой обстановке, стараясь понять причины и следствия.

- Герман, Александр Николаевич наш сотрудник в прошлом. Если сопоставить время твоего звонка и нашего последнего разговора, мы сейчас перейдем к вопросу твоей кандидатуры в президенты.

Он явно сомневался в правильности выводов, но было заметно, что другого ответа не видит и уже готов приступить к активной фазе действий.

 -  Да, я мог бы попытаться. Прямо сказать, большей авантюры представить почти невозможно. Пока у меня больше вопросов и сомнений. Собственно, потому я тебе и позвонил, помня о последнем разговоре.

- Я рад, что не ошибся. Значит, нас можно поздравить с началом самого главного проекта, может быть, даже всей жизни.

- Я еще не уверен, хорошо это или плохо.

Теперь уже Дима рассмеялся, а его новый знакомый чуть улыбнулся.

- Герман, - Дима приобнял его за плечи, - хуже не будет, это точно. А вот помощь тебе пригодится.  Александр Николаевич - очень большой специалист. Ты же не будешь искать телохранителя? У тебя нет советника по некоторым очень щепетильным и сложным вопросам.  А самое главное, никто ничего не заподозрит, ведь в жизни он обычный нефтяник, всю жизнь проработавший на дальнем севере и только что вернувшийся домой.

- То есть моя независимость заканчивается, еще не начавшись. Дима, мне не нравится эта идея. Я не буду все решать один, но в ключевых вопросах мое слово должно иметь вес. И моя программа может кому-то не нравиться, в том числе и тебе. Но это не значит, что я ее изменю.

-  Герман, ты все не так понимаешь. Твоя программа, твои планы, твои взгляды пусть будут твоими. Наша задача сохранить тебя до выборов.  Ты даже не представляешь, что тебя ждет на пути предвыборной гонки. Тебя будут подставлять,  провоцировать. Ты выходишь на тропу войны, и тебе нужна поддержка профессионала. Не дури, ты не протянешь и полдистанции.  На тебя так наедут, что все твои претензии закончатся, так и не начавшись.  Да что я говорю? Там столько вариантов, тебе и не снилось, на что способны люди.

- Неожиданно. Выбора нет?

- А тебе что, здесь выбор нужен? Герман, я не буду больше встречаться с тобой, никто не будет. Но мы всегда будем знать, где ты, что с тобой и кто с тобой.  Так нужно.

- Ты прав. Тогда, получается,  мы все и обсудили.

- Получается так. Александр Николаевич, теперь ваше слово.

- А что говорить?  Я столько лет в системе боролся за свою страну. А сейчас уже пора бороться против страны, но уже за свой народ.  Герман, давайте завтра свяжемся в первой половине дня, нам нужно составить стратегию нашего сотрудничества. Поверьте, не только вы хотите изменить жизнь вокруг, но каждый должен заниматься своим делом. Вы будете предлагать идеи, ломать стереотипы, дарить надежду и будить в людях новое мышление. А мы будем стараться дать вам возможность высказать все, встретиться со всеми, кто вам нужен и не попасть в беду.  Чем больше будет у вас друзей, тем ожесточеннее будут ваши враги, а они сильны. Помните, как сказал Ленин: «Власть только тогда что-нибудь стоит, если она умеет защитить себя».  Не ручаюсь за дословное воспроизведение, но смысл именно такой.
 
-Мне все происходящее пока кажется игрой, но похоже, что это скоро пройдет. Тогда прощаемся,  завтра с девяти начинается мой первый рабочий день в этой должности. Боже мой, даже не могу придумать, как себя назвать!  Ну что ж, война план покажет.

До стоянки они еще шли вместе, но уже никто ничего не говорил. Начинало приходить осмысление услышанного и произнесенного. Может быть, мысленно они оценивали степень своего участия и возможные последствия.  Герман словно не верил в реальность происходящего, воспринимая события как игру, которая вышла за пределы правил. А может, еще не поздно,  может, прямо сейчас окрикнуть, сказать, что все было ошибкой, что он не готов, что он не сможет? Первым обернулся Дима:

- Ну что ж, всем удачи.

И Герман понял, что он пойдет до конца. Какой бы фантастической ни  казалась ситуация, спокойная уверенность его спутников внушала и доверие и надежду.




ПУТЬ В НИКУДА.




- Итак, нужно решать, что, как и когда, – Герман сидел во главе стола.  Руслан и Влад расположились напротив, пожертвовав комфортом мягкой мебели в пользу формального соблюдения рамок важности предстоящего разговора.

- Прежде чем мы перейдем к деталям и планам, я вам представлю человека, пока заочно. Он подойдет в течение часа.   Бывший сотрудник КГБ, ныне в отставке. Будет по возможности спасать нас от неприятностей.

 - Герман, ты уверен, что он будет спасать? Может, ты не курсе, но бывших не бывает. А если он просто будет следить? Да и вообще, это не та новость, которая внушает оптимизм.

- Да, Руслан прав, - Влад поддержал, - их контора знает, что самый простой вариант контроля – это возглавить. Так что нужно подумать.

 - О чем думать? У нас большой выбор? Если он должен следить – пусть контролирует. Нам нечего скрывать, мы не получаем денег от оппозиции, намерения мы не скрываем, восстаний не планируем. Меньше всего меня беспокоит, что кто-то будет знать мои шаги - все равно отследят, так или иначе. Ни влиять на нас, ни заставить изменить позицию он не сможет. А значит, на нашу независимость таким путем повлиять невозможно. Если нас хотят подставить, то с ним или без него они это все равно сделают.  Таким образом, выходит, что он не может навредить. Но если это действительно помощь, то она будет очень нужна. 

- Смысл есть, - Руслан рисовал на листке непонятные фигуры, внимательно слушая Германа. – Может, ты и прав. Я, конечно, принципиально против. Но боюсь, что это тот случай, когда нам придется принять помощь. Если это действительно будет помощь.

- Так, с чего начинаем, - Влад явно хотел перейти к активным действиям, устав от вечных сомнений и размышлений. – Давайте по пунктам.  С чего начинаем конкретно?

 - Я коротко все набросал. Вы знакомитесь, только спокойно, не нужно сегодня начинать все перечеркивать и исправлять.

- Я понял, что камень в мой огород, - Влад уже успел вскочить и ходил по комнате.

 - Давайте пока не будем говорить ни о должностях, ни о роли каждого из нас. Просто ставим задачи, распределяем и потом решаем организационные вопросы, – и Влад и Руслан согласно кивнули, а Герман раздал уже распечатанные планы.

- Итак, начнем по порядку. Первое, нужно продумать информационное пространство. Времени на предвыборную программу мало. В законодательстве много препятствий. Вероятнее всего нам будет нужен юрист и понимание, какую информацию мы имеем право донести уже сейчас.  Нужно сделать меня узнаваемой персоной. Я планировал, что этой работой займется Влад.  Ему это и близко, и понятно. Да и кто, как не ты? - Герман обернулся к другу. - Знаешь всех и вся. Ведь должен быть простой и не самый дорогой путь. Займись, у тебя ведь столько информации в этой теме. Работа не самая сложная и очень перспективная. В социальных сетях сейчас уже сидят даже пенсионеры, там читают новости и делятся наболевшим. А среди молодежи, достаточно свободолюбивой и еще не связанной догмами, мы можем найти серьезную поддержку.

- Есть смысл разбить программу на фрагменты, чтобы люди не смотрели час предвыборной платформы, просто короткие тезисы и взгляды. Если наша страна считает себя свободной, значит, мы имеем право переживать за ее судьбу и предлагать варианты сделать жизнь лучше. 

- Может, поищем режиссера, пусть поможет снять видео,- Влад уже делал пометки в своем новом ежедневнике, который купил специально для этой работы.

- Ага, сейчас Спилберга пригласим, – Руслан оторвался от очередного нарисованного ребуса, - я сам все сниму, поверь мне, ничуть не хуже.

- Согласен, на гримере тоже будем экономить, - Герман выразительно посмотрел на Полину. –  Второе, нужно найти людей, которые помогут собрать подписи. Нам дается месяц, и нет никаких административных ресурсов, а нужно сто тысяч.  За двадцать восемь дней сто человек должны собрать по тысяче штук. Если представить, что работать двадцать дней, то получается не так уж и невыполнимо, по пятьдесят подписей в день. Но где взять сто человек?  Можно меньше, но нагрузка растет, а люди просто боятся, никто не знает, чего можно ожидать. И здесь самый реальный сектор -  предприниматели. Руслан, лучше тебя никто это не сделает. У тебя связи по всем областям, ты найдешь людей. Нужно охватить рынки, торговые центры, там наиболее оппозиционный контингент.  И еще, центры занятости.  Официальные данные не имеют ничего общего с реальными цифрами. Подписи отдадут в большинстве те, кому терять уже нечего, те, кто остался без работы. А их становится все больше.  На самом деле мы смогли бы обойтись и меньшим количеством людей, пусть даже это выйдет нам и дороже, но мы должны доверять им.

- А ведь все действительно реально,- Руслан включил чайник. - Ты когда все придумал?

- Да что придумал? Просто посчитал, что у меня есть, и сделал выводы.

У Германа зазвонил телефон, и из короткого разговора стало понятно, что момент знакомства с новым членом команды настал.

-  Сейчас  познакомитесь с нашим новым соратником.

- Что-то я переживаю, - Влад последовал за Русланом в желании заварить кофе.

- Это еще не те переживания, - Полина решительно отодвинула всех от чайника. - Встречайте человека и ведите себя тактично. А кофе я и сама вам сварю.

Александр Николаевич Бехтерев, производил впечатление уставшего, пожилого человека, неторопливого и скорее погруженного в себя. Можно было бы сказать о его неприметности.   Вряд ли вы запомните или выделите  его в толпе.  Но взгляд, словно пробегающий мимо, вдруг цепко выхватывал вас, словно гипнотически лишал сил, заставляя замереть и сжаться. Что-то в нем было. Что-то сильное, заставляющее ощетиниться и напрячься, готовясь к неожиданному удару. Но потом он вновь становился мягким, словно закрывшимся пеленой отрешенности и потерянности.  В этот миг казалось, что вы просто ошиблись, не может быть злым этот добродушный и такой грустный человек.

- Вы, кажется, каким-то образом связаны с органами внутренних дел? - мимолетом отметил гость,  здороваясь  с  Русланом.

- Уже нет, но вы угадали. Работал в отделе технических инноваций, давайте назовем это так.

- Давайте так, мы понимаем, о чем речь, – Александр Николаевич улыбнулся. - Спасибо, очень приятное знакомство. Тем более работа нам предстоит куда неприятнее, чем может показаться.

- Я как раз готовил план мероприятий, - Герман протянул листы с его предложениями работы. – Вы ознакомитесь, может, что-то предложите. Но знаете, меня сейчас интересует вопрос, стоит ли мне пытаться встретиться с представителями стран-соседей?  Прежде всего, меня интересует север. Все же ключевой партнер и, как бы это не звучало в свете сегодняшних событий, потенциально наиболее перспективный рынок.  Можно что угодно говорить о развитии связей, партнерских отношений и расширении рынков сбыта, но все это в массе долгосрочные проекты. Да и прямо сказать, не особо нас там и ждут.

- Герман,  это самая трезвая мысль, но как раз сейчас именно эту страну обвиняют во всех бедах. Есть смысл не выбрасывать все козыри, да и непонятно, как отреагирует население. Заодно со временем и видно будет, как развернутся события в мире, – Руслан взял предложенную  Полиной чашку кофе. – Ничего невозможного нет, но пока не появится программа и мы не обозначим себя как реальная сила, никто встречаться не будет.  Да и нужно ли оно?  Придет время, и контакты наладятся, это всего лишь вопрос времени и хода нашего продвижения.

- Там есть десятилетия работы, есть имидж и имя. А вот что касается общего мнения, то я не соглашусь.  С чего вы уверены, что мнение средств информации и есть мнение людей?  Так удобно, так выгодно, чтобы объяснить провалы и неудачи. Нужно всегда найти виновного, это азбука. Сейчас виновным сделали его, завтра найдут другого. Это никак не помогает решить проблемы, но на время отвлекает внимание.

- Герман, ты собираешься сохранить зависимость от одного ключевого партнера - это чревато, - Влад настороженно смотрел на Германа.

- А ты предлагаешь все бросить и остаться ни с чем вообще? Влад, есть вариант жить за счет кредитов, что мы благополучно делаем уже больше двадцати лет. Но любая нормальная семья понимает, что тратить нужно не больше, чем ты зарабатываешь. Почему страна должна жить иначе? Пока в основе политики и экономики  приоритетной задачей не станет развитие производства,  ничего не будет.  Не будет ни прогресса, ни  перспектив, ни улучшения жизни. Вся машина государства должна обеспечить условия малого и среднего бизнеса. Пусть люди работают. Они дадут  рабочие места, они дадут налоги, они снимут напряженность в обществе. С этого мы и начнем, - Герман вздохнул. - Время пролетит незаметно, его куда меньше, чем  кажется.  Сейчас середина февраля, а у нас лишь общие намерения.  Самое неприятное, что  активная фаза агитации возможна только в период двадцати пяти дней перед выборами. Получается совершенно абсурдная задача: собирать подписи можно, но говорить о своей программе нельзя. И любое нарушение – это снятие кандидатуры с выборов.  Парадокс, но я не знаю пока, как здесь быть.  До 22 июля мы должны зарегистрироваться, а значит, нужно тянуть до последнего и не афишировать намерения. Только мы знаем истинную цель нашей компании. Пока, нигде ни слова о возможности моего выдвижения. Пусть это будет просто мнение человека, сказавшего о наболевшем.
 
- Есть еще один важный вопрос, – Бехтерев, молчавший практически все время, заговорил, чем изрядно удивил почти забывших о нем друзей. – Герману нужно как-то решить вопрос бизнеса.

- А что здесь смущает? Там все законно, и я не вижу никаких проблем, – Герман не особо встревожился, но тема была ему не очень приятна.

- Все верно. Но я сейчас говорю как человек, что-то знающий. В один из моментов найдется тот, кто преподнесет все это совсем в ином свете. И вдруг окажется, что ты не просто политик - ты человек, связанный с бизнесом. Это уже совсем другая история, а значит, и отношение вдруг станет другим.

- И что делать?- Герман только сейчас взглянул на все с другой стороны.

- Нужно переписать на кого-то. Все не сложно, – Александр Николаевич улыбнулся. - Вопрос лишь на кого. Да и лучше не затягивать, время сейчас играет ключевую роль.
- Я подумаю.

Все разошлись. Оставшись с Полиной наедине, Герман вернулся к разговору, начатому Бехтеревым.

- Может, нам действительно стоит переписать фирму на тебя?

- Зачем? Я не очень понимаю, что нам это даст? – Полина не спеша пила кофе.
 
Раньше она не позволяла себе этот напиток после четырех часов вечера, но в последнее время привычный режим сломался и засыпать приходилось порой так поздно, что кофе уже не имел никакого значения.

- Честно!? Я и сам не понимаю. Но если подумать, то разницы, кто будет во главе, нет. Не знаю, может, будет проще, если мне не придется отвечать на этот вопрос где-нибудь в неудобном месте в неудобное время.

- Думаешь, будет правильно, что бизнес в руках жены? Сомневаюсь.

- Но у меня нет выбора. Или ты, или я.

- Да уж, – Полина задумалась. – Ну и что мне делать?

- Ничего. Ты будешь просто владельцем.  Ни тебе, ни мне сейчас не до того. Все проекты ближайшего времени определены, исполнители у нас есть. На самом деле все куда проще и не займет у тебя времени.

- Я сделаю все, что ты скажешь.

- Тогда завтра же все переоформим. Не стоит тянуть.

- Хорошо. Но сегодня мы уже можем ничего не делать?

- Ты – да, – Герман рассмеялся.- Поехали домой.


Рецензии
Сергей, снова я "на проводе". Пишете как раз так, чего не получается у меня. Но не об этом речь. Появились вопросы. 1. Почему обязательно выборы президента? 2.Сейчас мы все знаем, что любые выборы без финансовой поддержки "авторитетов" невозможны. Но герой ваш честен, он этого не приемлет. 3. Быстро пролетели события связанные со свадьбой и всякими приятными делами. Вы нацелены на роман политического характера. И опять же. Почему партнеры все "бывшие"? Интересно, мне нравится. С уважением, Сара

Сара Медь   19.12.2017 10:22     Заявить о нарушении
Меньше всего я хотел оказаться утопистом, который создал еще одну историю "города золотого". Сначала хотелось превратить все в иронию и посмеяться. Потом... Не знаю. Терпеть не могу политику. Меня всегда привлекали люди, их характеры и умение жить не для себя. Хочется, чтобы это был рассказ о том человеке, который ищет смысл жизни и пытается изменить мир. Но он всего лишь человек. Хотелось быть реалистом. А приятные дела всегда пролетают очень быстро. Увы, это особенность времени: все хорошее мелькает мгновениями и только проблемы тянутся вечность.
Но всё же оговорюсь. Меньше всего хочу быть категоричным. Отвечать на вопросы каждый должен сам для себя.
Спасибо Вам большое! Я совсем не избалован читателями и собираю все замечания, стараясь ничего не пропустить. Может, однажды, я решусь что-то править. Время покажет.

Сергей Калинин 8   19.12.2017 21:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.