Русские флибустьеры на Кубе. ч. 5 Похищение Наташи

         Художественная повесть написана на историко-архивных российских и зарубежных материалах. Посвящена военному участию и приключениям русских добровольцев в борьбе за независимомть Кубы в 1896-1897 гг. против мощной колониальной Испанской державы.
               Публикуется рабочий вариант.

 Начало здесь ч.4  Золото и сектанты http://www.proza.ru/2017/09/11/1818 
 
                ч.5    ПОХИЩЕНИЕ   НАТАШИ
 
           Жгучее тропическое солнце стояло в зените над головами! Даже яркие попугаи ара укрылись под широкими листьями. Люди изнывали от ужасной жарищи и непосильной работы по сокрытию громоздких ящиков, патронных коробок и тюков в густых и колких кустарниках. В воздухе висела удушливая, тепличная температура! Рои жалящих насекомых и мух яростно жужжали над головами, соломенные шляпы выгорели и поломались. В изнеможении истекающие потом  носильщики валились в теньке под пальмами и поближе к влажному и безмятежному морю. Каждому хотелось хоть маленько спрятаться от смертельных укусов солнца. 

           Мне, Петру, во время службы в России пришлось «попариться» в пехотном Ленкоранско-Нашебургском полку, с опытом выживания в адских военных действиях в южных краях с персами и турками. Поэтому тяготы на острове я переносил легче, чем Николай и Евстафий.
       - Жаркие лучи нещадно палят целый день с высоты, и как только люди все это здесь переносят?!- восклицали они, отдуваясь в тени.- Эх, кваску бы ядреного, до ломоты в зубах холодненького, испить бы!

       Наташу мы старались поддерживать, хотя она, казачьих кровей, отнекивалась от нашей помощи, "угнездившись" с своими   медицинскими запасами в защитной от зноя палатке со знаком Красного Креста. Благодаря ее врачебному опыту и заботливому уходу раненые кубинцы начали поправляться. Командир Ривера, будпочему-тоучи крепким от природы, с больной рукой на перевязи и ссадиной на голове, устраивал временный лагерь, и не забывал при встрече улыбнуться Наташе.

        Однако все усложняло то, что ушедшее судно «Три брата» внезапно подняло якорь и, покинув  стоянку, оставило нам совсем мало продуктов и питьевой воды.  Может оно остерегалось шнырявших у берегов патрульных испанских кораблей, толи  отправилось в  рейс за прибыльной коммерцией по перевозке  конрабандного оружия на остров, а может   здесь попахивало некой изменой - закрадывались мысли у нас, оставшихся на берегу... Сложная обстановка вокруг огненной Кубы диктовала многим  неординарнве решения и поступки.

       Все  мы начали терпеть недостаток в еде и питие. Пресную воду, накопившуюся после дождей, разыскивали по горстке в расщелинах скал. Бережно ее выбирали и в первую очередь давали по глоткам раненым и ослабевшим. А в жаркие дни и эти капли скопившейся влаги высыхали. Так, в тягостном ожидании подхода людей для переброски груза в армию Масео, шли палящие дни и беспокойные черные ночи.

           - А заметили, братцы, - блестя глазами, сообщила Наташа,- уже начали собираться люди с гор и чащей из рассеянных  отрядов инсургентов.
            Константин добавил:
          - Ага! Часть этой провинции занята восставшими кубинцами, и местная власть, префекты, начали присылать своих жителей для переноски груза. Слава богу, эти люди знают места горных ручейков – теперь от жажды мы ноги не протянем!
   
           Глядя на пришедших, качали головами прибывшие на судне добровольцы из разных стран.    
           - Господи, что это за носильщики слабосильные? Они-то себя еле несут.
           Новобранцы эти были плохо одеты, нередко в обветшалые лохмотья, порою лишь грязно-серая тряпка прикрывала  их бедра. От недоедания и сырости надрывно кашляли, страдали дизентерией. Некоторые едва держались на ногах, ступали покачиваясь.
         Наташа, с повязкой Красного Креста на рукаве, сразу занялась ранеными и ослабевшими. При мне остановила сильно хромающего негра с грязной матерчатой обмоткой на ноге.
         - Ну-ка, покажи мне!
         Тот, едва улыбаясь толстыми губищами, поднял полотнянную штанину и размотал тряпицу. От раны фиолетового цвета шел гнилостныйй запах. 
          Наташа всплеснула руками.
          - Да у тебя никак гангренозная рана! К тому же кишащая червями. 
          Открыв свою сумку, она на глазах у проходящих, при помощи скальпеля и щипцей вычистила из раны гной и червей. Потом промыла ее разведенным в кружке с водой раствором карболовой кислоты и крепко стянула ногу чистым бинтом. Через несколько дней ее лечения благодарный черный пациент уже помогал Наташе обслуживать других бедолаг.
          Но все, в том числе раненые, до единого, горели желанием доставить с побережья оружие и боеприпасы к бойцам Масео! И выгнать вон испанцев с Кубы!

           - Да они же тыняются от ветра, подкормить бы их, – заметила сердобольная Наташа. - Бог милостив! - восклицала она. - Сейчас поселенцы пригнали своих коров, хотя на них кожа да кости. Но они, где молоком, где мясом послужат нам провиантом.   
             Тут же раздобыла помятое жестяное ведро, погладила по шее мычащую коровенку, положила ей нарванной травы и омыв вымя, начала ладно доить. Звонкие струи молока дзынькали о дно подойника. Кубинцы разинули рты, глядя на ловкую иностранку, которая парным молоком отпаивала раненых.
          - Сейчас бы горбушечку хлеба да щепотку соли, - сетовали мы.
          - Окститесь, православные, - укоряла нас  Наташа,- инсургенты их вкус забыли с самого начала восстания.

            - Пришедшие люди не принесли с собой огнестрельного оружия, - заметил Константин, - и выполняют подручные работы по лагерю. Жаждут в ближайшем бою зарубить своим мачете испанца и добыть ружье!   

            Командир Ривера говорил нам, что собравшиеся добровольцы изрядно пополнит боевую, но не большую, армию Масео. А народ неуклонно подтягивался, шел и шел!  Людьми двигала ненависть к поработителями и неистовое желание добиться свободы!

           Наступило дождливое время года. Захлестал нас тропический ливень, потоки воды обрушивались с небес и заливали скудный лагерь. Гремел гром, словно рядом грохотали пушки. Пальмы с мрачными стонами гнулись под сильным натиском  бури. С трудом разводили мы костерки, жались возле дымящего огня, кое-как согреваясь. Супротив простуды пили обжигающий кипяток, заваренный какими-то местными лечебными травами, которые приносили заботливые кубинцы.

         Все бы ничего, но в один из дней, когда Наташа хотела пойти за подойником, командир Ривера поднял для нее это ведро, и обнаружил в нем притаившуюся змею. Он мгновенно перевернул ведро и накрыл ее. Приготовив мачете, чуть приподнял краешек от песка. Взмах мачете и – голова высунувшегося ползучего гада отлетела в сторону. Самое плохое оказалось то, что хвост змеюки был привязан тонким травянистым жгутом к дужке ведра.
          Все успокаивали побледневшую Наташу, а мы терялись в догадках:
         - Кому надо было ополчиться  против  невинной девушки-медсестры?
          Взбудораженные негры, собравшись кучками, гудели как злой рой пчел, все чаще сумрачно поглядывали на Наташу и произносили зловещее название местных фанатиков - змеепоклонников секты  «Вуду!», «Вуду!», «Вуду»!

          Внезапно раздался шум, крики, бряцанье оружия - это караульные  требовали пароль от людей, упорно пробирающихся сквозь манигуа -  колючие заросли дикого кустарника. Оказалось, что   привел свой отряд на мулах ближайший сподвижник Масео – генерал негр Диас, крупный в плечах и здоровый ростом. Бойцы его были неплохо вооружены, одеты в одежду наподобие формы, подтянуты, видно, что прошли военную выучку и побывали   переделках и схватках.

      В эту ночь поднялась тревога! Часовые услышали в кустах треск взламываемого ящика. И кинулись туда, щелкая затворами карабинов. Оказалось, что кто-то прикладом винтовки вышиб одну из заранее расшатанных досок и выгреб немало  золотых монет. Несколько испанских старинных золотых дублонов были в спешке вдавлены  в песок сапогами грабителей. Охрану  этиз ящиков усилили. Вначале подозрение пало на вновь пришедших, незнакомых нам людей. Ведь не секрет, что к инсургентам «приклеивались» различные проходимцы, люди с уголовным прошлым и авантюрными замашками.

            Поутру выяснилось, что сбежали те двое задиристых американцев, знакомцев по Нью-Йорку: Фред, который постарше и рыжий, нагловатый ковбой из Техаса.
        Мы с Николаем и Евстафием ждали, когда же появится из своей палатки Наташа, но она не объявилась. Тогда мы, встревоженные, заглянули туда. Увы, в палате ее не оказалось, был пуст и ее спальный гамак.
          Так и доложили срочно генералу Ривера, который поручил  опытному следопыту проверить все следы вокруг ее палатки. Тот облазил в округе кусты и стежки, чуть ли не носом рыл землю, осмотрел следы копыт, вещи в палатке. Вывод его был, как удар грома! Наташу ночью связали, заткнули кляпом рот, чтобы не кричала, силой усадили на мула и тихо увезли. Судя по отпечаткам сапог с каблуками, это были те самые американцы.

          Зачем девушка понадобилась эти злодеям, расстроено соображали мы.
          Как заложница, если вдруг мы «накроем» и захватим их с ворованным золотом? Или они похитили  молодую девушку для продажи любвеобильным испанцам в публичные дома в Гаване? Предполагали мы даже самое страшное: чтобы обезопасить себе проход среди чуждого населения и дикой природы, мерзавцы решили отдать ее в виде выкупа, для жертвы вездесущим сектантам Вуду?
          Однако истиной цели отпетых негодяев мы не знали, и это нас сильно тревожило и выводило из равновесия.

          Наши рассуждения и планы вызволения девушки из рук подонков прервал вестовой от генерала Ривера, который пригласил всех троих к себе. В палатке находился и генерал Диас.
 
           - Поскольку о золоте стало известно всем, мы предлагаем  для конспирации создать два отряда, - сказал Ривера. - Один повезет и понесет ящики с вооружением. Другой отряд скрыто перегрузит золото во вьючные сумы на мулов и тайными тропами отправится к лагерю Масео. Ведь похитившие часть золота и девушку американцы могут затеять с такими же бандитами нападение на весь наш караван, поэтому опасность потерять все сразу возрастает.

           - Генерал, а как же освободить нашу землячку из рук злодеев, ведь они уходят все дальше и дальше. Эти люди коварны и способны ускользнуть. - нахмурясь,  произнес Николай. - Лично мы готовы идти за ней в глухие дебри, хоть к черту на рога! Русские не бросают друг друга в беде!
           - Сейчас направим  вдогонку им  своих сорвиголов, лучших следопытов и метких стрелков! Далеко по горным тропам эти негодяи с грузом и девушкой не уйдут. Они затеяли рискованную игру! Вы, русские мужчины, пойдете с основным отрядом. Здесь вы нужнее! У нас есть пушки, но нет опытных артиллеристов, а вы как известно, обучены этому делу.   
           И Ривера жестко добавил:
          - Об отряде, тайно увозящем золото, ни должна знать ни одна жива душа. Пусть все думают, что одним грузом сразу перевозятся оружие, боеприпасы и золотые деньги.

        С ранней зарей наш отряд погрузил на мулов ящики, коробки с патронами и тюки, но большую часть пришлось навьючить на себя людям. Все кинули последний взгляд на побережье и направились вглубь острова, к стоянке армии Масео. Затопали и мы, Николай, Евстафий и я, в боевом снаряжении, с винтовками Маузера за плечами, с патронташами на ремнях, в нахлобученных с непривычки  широкополых  шляпах. Мало чем отличаясь от других добровольцев. Осторожно  пробирались сквозь дикие чащи, избегали нахоженных троп, чтобы не нарваться на рыщущие испанские патрули или местных жителей, нанятых испанцами к себе на службу. И таких было немало.
 
        Начало похода оказалось  тягостным. Люди рядом с нами калечили, обдирали босые ноги о выступающие камни.  Тяжелые, громоздкие ящики натирали им спины и плечи до кровавых ноющих ран. Нас поражало, что тащили груз даже страдающие желтой лихорадкой, их одолевали приступы болезни, они в изнеможении падали на голые камни и глухо стонали.
           Однако задерживаться было нельзя, и здоровые сумрачно и молча переступали через них, и упрямо шли вперед и вперед. Можно сказать, повстанцы несли на плечах успех освобождения своей родины.

        Вместе переходили  мы в брод разлившиеся от ливней реки, превратившиеся в бурные, сбивающие с ног, потоки. Поднимали выше головы оружие и боеприпасы, стараясь не замочить их - тогда всем грозила гибель неминуемая при встрече с испанцами.
        Николай, с воспаленными от усталости глазами,  поскользнулся  в воде на склизком камне и растянул связки на ноге, но вырезал крепкую палку и, прихрамыая, не отставал от колонны. Часть его груза я, чуть ли не силком, взял на себя. Мой револьвер в кобуре внушал мне дружескую уверенность. Только в голове от напряжения пульсировала тупая боль.
        Многие люди во время перехода ели впроголодь по несколько дней. Все мы  вымотались до полусмерти. Нервы были на пределе. Несмотря на мучительную усталость, я не слышал ни от кого  ни одной жалобы и ни одного упрека, так велик был накал патриотизма у инсургентов. Эти «незаметные герои» произвели на нас неизгладимое впечатление.

           Вел всех извилистыми звериными тропками местный проводник-крестьянн, который отследил похищение Наташи. Сначала шло вроде благополучно, мы даже захватили трех солдат, разоружили и взяли их в плен. Некоторое время спустя мы вдруг попали под огонь армейского поста, который крепко обстрелял нас. Их резкий залп вломился в вечернюю тишину. Секунды затишья, затем быстрая перестрелка, крики и опять зловещая тишина. Нескольких служивых, судя по их воплям, мы ранили или убили. У нас же запаниковал местный крестьянин, он побежал сдаваться испанцам, которые на наших глазах его и пристрелили. При одном переходе нас внезапно с вершины горы накрыл адский огонь, мы лихрадочно отступили, ища укрытие, легко раненых вынесли на руках. Пули свистели вокруг, срезали ветки кустарника и музыка эта была не из приятных.

          Оторвавшись от преследования и блуждая по ущельям и долинам, голодные,грязные, в  изодранной острыми колючками одежде и разбитых башмаках,  мы   пробивались, где самидерзко нападая, а где остервенело отстреливаясь,  упорно шли  на соединение с армией Масео. Представляю, как нас  ожидали  с запасами оружиея и боеприпасами!
     А тут, словно нарочно, как серпом по пальцам, авангард отряда попал в кровавую засаду! Хотя бывалым  кубинцам удалось обходом и хитростью уничтожить несколько  испанских вояк, но и наши  схватили ранения. Наверно, мы заранее представляли неплохую мишень.

         - Что-то здесь нечисто! Словно сам дьявол преследует нас, грозя смерть за смертью! Уж больно часто испанцы натыкаются на отряд и подстерегают, - обсуждали на привалах среди зарослей кустарника и сосен утомленные бойцы, перевязывая раны и прихлебывая кипяток.
      Мы, молодые и полные нерастаченного задора,вытирая насухо и  перезаряжая винтовки, еще не научилиись крепко  задумываться ни о прошлом, ни о будущем, не тяготились  и семейными заботами,  потому  дались в схватках отчаянно, без оглядки. Земля  вовсю пахла прелыми листьями и опавшей хвоей. Опасаясь предательства и нервничая, мы стали избегать сельских поселений. Для чего пробирались по болотистой, необжитой местности, где нас атаковали, похлеще испанцев, неотвязные тучи москитов-кровососов.

         Но предатель оказался среди нас. Это был человек, примкнувший к отряду после высадки на побережье. Он, сын гор и долин, знал здесь каждую тропку, снабжал воюющих партизан продуктами. Постоянно рыскал среди холмов, как бродячий кот.
         Но однажды сам попал в жесткие лапы испанцев. Под пытками  осрых ножей и ударами рукояток   револьверов по голове вынужден был или умереть или под угрозами истребления его семейства, стать тайным доносителем. Этот забитый крестьянин к тому же попался на наживку –  согласился прикончить  генерала Ривьера за баснословную сумму серебрянными и золотыми песетами.
        И он тихой сапой, да различными услугами втирался в доверие партизан и выжидал подходящий момент для убийства и своего бегства. Только случай помог разоблачить его. В кольце бывших сотоварищей он признался в предательстве, и только просил не трогать его троих детей. Это ему обещали. Предателя расстреляли на глазах у всего отряда: «Он свое отыграл. Собаке – собачья смерть». 
            
         Наконец отряд, преодолев препятствия и перекрестный огонь, добрался в район Рематаса, в котором  размещался лагерь Антонио Масео. Генерал с удивлением узнал о прибытии из северной России волонтеров и немедленно пригласил нас в свою хижину. Вокруг горели костры, закипала какая-то похлебка. Повстанцы, отупев от неимоверной усталости, раскинулись на толстом слое листьев и веток и только кровавые блики пламени пробегали по стволам их ружей и лезвиям мачете.
        Здесь не существовало никаких преград между генералами и бойцами, наподобие всяких адьютантов и личных секретарей. И каждый мог обратиться к этому уважаемому военному деятелю, обладающему огромной энергией, умом и храбростью. 

          Масео оказался высоким, плотным мужчиной с интеллигентной внешностью  и приветливо встретил нас. Мы сразу узнали его по фотографиям, напечатанным  в газетах. Даже в одежде он избегал всяких отличий и ограничился только кубинской кокардой, весьма полинявшей от солнца и непогоды. Я ни разу не слышал от инсургентов  плохого отзыва о Масео: все рассказывали о его  смелости и находчивости. Такое отношение создало ему популярность и  большинство восстававших негров присоединилось именно к его отряду.

      Энергичные и крупные черты лица его, казались смуглыми скорее от загара, нежели как мулата. Несмотря на морщины на лице и проблески седины в черных волосах, Масео смотрелся гораздо моложе своих 48 лет. Трудно было поверить, что он перенес 24 ранения. Его отличал внимательный взгляд, сквозивший твердостью и внутренней силой. В разговоре все его лицо светилось чисто кубинским добродушием.

          Генерал взволнованно говорил, что кубинский простой народ прозябает в страшной нужде и невежестве, терзаемый жадными чинушами и болезнями, униженный и забитый. И все-равно он рвется к лучшей и независимой, от господства богатых и жестких испанцев, жизни. Неся потери, бьется против их вооруженных  до зубов войск. Это, очередное восстание на острове началось в феврале 1895 года, и война  не перестает раздирать свободолюбивый остров. Притом доведенные до белого каления восставшие уничтожают  на корню, поджигают сахарные, кофейные и другие плантации  не только испанцев, но и кубинцев, французов, американцев и других иностранцев, действуя  против  многих заевшихся, толсторылых богачей. Однако и те зачастую не щадят попавших им в руки партизан, даже раненых калек.

         Мы слушали в душе с восторгом, как недавно он с армией совершил "кампанию вторжения". (По-моему, одну из самых ярких в освободительном движении).
          - Моя армия, без военной выучки и таковых знаний, - с гордостью говорил Масео,- прошла с тяжелыми боями за три месяца большую часть острова до этой провинции Пинар-дель-Рио.
           - И какой же путь пришлось преодолетьь вам? - поинтересовался я.
 
             - Осилили мы немало,а всего 1700 километров. Скажу, что "кампания вторжения" сыграла огромную роль! Жители встречая, после сражений, наши боевые отряды, поверили в и нас и свои силы. На вооруженную борьбу с испанской нечистью поднялись многие провинции, бывшие ранее оплотом колониальной власти.
              Масео поправил на себе оружейный пояс.
            -  Сейчас  враги готовят нам капкан, запирая, обкладывая  войсками в округе. Но нас не запугать! Мы умышленно избегаем крупных сражений, изводим их стычками, уничтожаем склады, нападаем на железнодорожные поезда. Накапливаем силы для прорыва из этого окружения.
       И Масео гневно добавил.
     -  Мы требуем немного  для себя -это элементарных человеческих прав,  как в метрополии Испании. Однако в ответ нас подвергает пленениям и  уничтожению.

          - Но у вас рядом мощная соседка, Северо-Американские Соединенные штаты, которые сочувствуют вам. Можно ли на них полностью положиться? - воопросил его Николай.
          Тут Масео лукаво усмехнулся.
          - Их коммерсанты имеют здесь много плантаций, заводов и поместий. Для их охраны и отражения любых нападений завели боевые вооруженные отряды.
              И для них  цветущая Куба - это очень лакомый кусок. Да, они всячески и хитроумно поддерживают нас: выделяют деньги, доставляют коммерческими судами оружие и военные припасы. Кажется, у них есть в этом далеко идущие  своекорыстные планы...   

          Масео уверенно и с энергией  произнес:
        - А теперь моя армия должна прорваться с отчайными боями через мощное испанское окружение. Вскоре мы начнем атаку на их многокилометровое укрепление  «Троча», навороченное из траншей, блокгаузов и заграждений. Испанское командование заявляет, что  их "Троча" непробиваема. Однако мы пробьемся! И соединяемся с войсками нашего генерала Гамеса в провинции Гавана! Куба завоюет себе свободу! Или мы все погибнем за отечество!
         И если вы можете трепетать каждый раз, когда совершается несправедливость в этом бушующем мире, то мы с вами друзья по духу и воруженному пути! Мне очень приятно видеть у себя людей такой далекой и великой нации, как Россия. Каждый свежий иностранец дает мне новую надежду на скорое освобождение нашей несчастной родины, так как с симпатиями всего мира мы не проиграем. И пусть хранит вас Бог!

          Масео пожал руки каждому из нас и примолк. Выражение лица его изменилось и он озадаченно сказал:
          - Но почему-то не появляется, словно канул в воду, караван с золотом! Что случилось с ним? И напали ли на след похитителей вашей медицинской сестры?

        Конечно, нас беспокоило прежде всего отсутствие каких-либо вестей о Наташе. Не было ни слуха ни духа от группы инсургентов, ушедшей в погоню за ее похитителями. И это  нам никак не давало покоя.

           Прежде, чем уснуть,завернувшись в  шерстяное пончо, я глядел сквозь ветки в потемневшее небо и перебрал в памяти события последних дней, чтобы предугадать развитие событий с Наташей. У золота есть одна коварная особенность, оно крепко меняет взгляды человека, а тем более таких отпетых проходимцев, как американцы. Как в их загребущих руках оно повлияет на их алчное поведение и ее жизнь пленницы?
          Известно, когда дело дойдет до дележа золотых монет, то наступает и с плеча  рубанет жесткое, трагическое правило: "Своя рубашка ближе к телу". А Наташа, в расцвете девичьей красоты, может стать  ходовой разменной монетой для этих беспринципных проходимцев.
         Как быть дальше? И жива ли она? 
 
         Я понимал,когда разгорается пожар таковой масштабной гражданской войны, что на Кубе, то всякий, кто окажется рядом, будет опален его жарким, огненным   дыханием. И мы, молодые русские авантюристы, приплывшие в разгар  этого смертоносного урагана, отнюдь не исключение.

     Продолжение следует...  http://www.proza.ru/2018/02/07/1093





 


Рецензии
Николай, очень понравился ваш рассказ о русских добровольцах на далёкой Кубе. Жду продолжения.
С уважением,

Николай Панов   21.01.2018 10:00     Заявить о нарушении
Уважаемый Николай, спасибо Вам за хорошие слова одобрения!

Сейчас сдаю в печать в Волгограде свою рукопись "КОРСАРЫ ПАРАГВАЙСКОЙ СЕЛЬВЫ"
- белогвардейский роман приключений наших эмигрантов после гр . войны в дебрях Парагвая.
Будет он многокрасочный, в твердой обложке, с цветными иллюстрациями, индейцы и белогвардейцы, ягуары, людоеды и прочее,а написан на документальной основе. Он, в рабочем варианте, помещен здесь, на Прозе.

И сразу продолжу писать роман о русских флибустьерах на Кубе, затем он тоже будет издан книгой.

Успехов Вам на литературном поприще, доброго здоровья и благополучия!

Николай Бичехвост   21.01.2018 11:07   Заявить о нарушении
Спасибо!

Николай Панов   21.01.2018 18:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.