Пешки назад не ходят. Часть 6

По телевизору был очередной сериал на основе реальных событий нашей истории, как утверждали создатели.  Вот только, ее уже столько раз переписали за последние десятилетия, что начинаешь сомневаться, а знает ли кто-нибудь, что было на самом деле. Если верить всем фильмам, которые прошли на экранах нашей страны, то учебники времен СССР просто фантастические рассказы. Неужели правда имеет столько сторон? Вот интересно, читал ли хоть кто-нибудь все тома Ленина? Представить, что их можно прочесть еще хоть как-то, но можно (а еще больше хочется посмотреть на этого человека). А вот написать…  Здесь разум начинает откровенно тупить. Вспоминается рассказ о великом вожде, в котором Владимир Ильич писал в тюрьме. Он делал из хлеба чернильницу и наливал в нее молоко. Писать приходилось между строчек газет (или книг, сейчас уже трудно вспомнить). Все объяснялось тем, что текст не был заметен, и проявлялся лишь при нагревании.   Кстати, мои попытки повторить трюк не увенчались успехом. Написать-то я смог. Прочесть не вышло.  «Молоко плохое в наше время», - подумал я тогда. Другого объяснения неудач на ум не приходило.  Так вот, когда в камеру входил надзиратель, Ленин съедал «чернильницу», сохраняя конспирацию. Если не изменяет память, съел он не мало.  Интересно, сколько он смог написать в таких условиях?  Нет, я ни в коем случае не ставлю под сомнение свидетельства историков тех времен.  Все книги, журналы, особенно детские из тех далеких времен были полны рассказов о революционере всех времен и народов. Его исключительности и незаурядности. Как же могло случиться такое, что столетие спустя, все оказалось совсем другим? Вдруг новые герои вышли на сцену и уже Колчак стал главным спасителем державы. Ах, как падки мы в погоне за сенсациями. Как просто стираются старые понятия и приоритеты. Строится новый мир. В нем будут новые взгляды и отношения. Уже никто не вспомнит светловолосого мальчика на октябрятском значке, с гордостью носимом каждым младшеклассником.  В жизни возможно все.  Может именно сейчас мы и узнаем правду, скрываемую веками. Или все же очередная манипуляция ценностями, чтобы оправдать очередные действия, а вероятнее, как раз бездействие. И нет никакой гарантии, что десять-двадцать лет спустя не перепишут и страницы наших дней, возвеличив сбежавших миллионеров всех мастей, продавших страну, плюнувших на всех нас и просто продав. Что ж, вариантов нет. Раз уж нам суждено остаться, значит в этом и есть смысл нашей жизни.

Таня устроилась на диване, прижавшись к папе.  Фильм закончился, очередная реклама ворвалась с шумом и навязчивым голосом за кадром.

- А что сегодня одна, – мама сделала телевизор тише, отложив вязание. – Куда пропал Артем?

-  На тренировке. У человека может быть еще очень много дел, - разговор назревал, и Таня была даже рада, что коснулись его сегодня.

- Молодец. Еще и спортом занимается. Я думал шахматисты – это такие худенькие и в очках мальчики, с задумчивыми лицами, - папа не удержался подразнить дочку.

- Он тебя разочарует, - Таня все понимала, но игру приняла.

- Неужели толстый, в очках и серьезный? Подумай, может, стоит вернуть Макса?

- У вас это серьезно? – мама долго выбирала самый тактичный из вертевшихся на языке вопросов. В итоге получился самый насущный, без предисловий и намеков.

- Мам, а как это понять? Это можно определить по времени знакомства? – проблема всех времен, сколько же надо встречаться, что бы сошлись все аспекты нравственности, тактичности и еще чего-то, кем-то придуманного, волновали почти всех в той или иной ситуации. Самое интересное, верный ответ вряд ли возможен. Есть тысячи примеров самых различных вариантов и столько же различных финалов.
 
- В твои двадцать пять можно не долго.  Через год будешь выбирать из остатков былой роскоши.

- Не травмируй ребенка. В Европе в ее годы никто даже не думает о замужестве, - папа привычно поддержал дочку.

- Собирайтесь оба и в Европу. И вот там делайте что хотите. А сейчас вы здесь. А здесь вам не там, - суровость была такая напускная, и смеялись все вместе.

- Так что, вести знакомиться?

- Если ты еще не отбила у него это желание, лучше не тяни.

- Ты так говоришь, как будто желание ребенка тебя не интересует, - папа всегда оставлял шанс изменить все даже в последний момент.

- Когда вас ждать? – мама была куда категоричнее, ведомая чисто женским любопытством.

- Давай просто вечером зайдем. Ну, или в воскресенье. Мы как раз собираемся на дружескую вечеринку, можем перед ней, - Таня выпалила все варианты.

- А давайте возле лифта постоим! Таня, ты что говоришь? – мама даже всплеснула руками.  – Привести гостя и на пять минут.

- Мама права, - папа по-дружески подмигнул. – А куда вы в воскресенье?

- Собираемся навестить его дедушку.

- Какие молодцы! Прямо тимуровцы! Значит, дедушку знакомить надо, а мама потерпит.

- Мама, такие следственно-причинные связи подвластны только тебе, - Таня видела, что родители просто смеются.

- Ну, что-то обнадеживающее есть. Главное парень с работой, спортсмен, - мама посматривала на дочку, ожидая дополнений.

- Главное шахматист. Есть шанс, что не дурак, - папа тоже хотел узнать больше, но скрывал интерес в силу мужского самообладания.

- Папа, я тебя расстрою. Шахматист еще не факт, что не дурак. Это мне рассказал сам шахматист, - Таня и сама понимала, что пришла пора рассказать хоть что-то.

- Я догадывался, но это же не наш случай?

- Есть все основания думать, что не наш. Тем более в шахматы он играет не супер, если уж быть откровенной до конца. Так что не все потеряно.

- Спортсмен любитель, шахматист не супер, это все, что нам надо знать? Я даже начинаю волноваться, - мама умела выделять в сказанном самое важное. Откуда такой юмор у женщины было совершенно не понятно.

- Мама, все совсем не плохо. Фобий нет, зависимости отсутствуют, игроманией не страдает. В наше время почти исключительный случай.

- Отлично, я знал, что однажды нам повезет!

- Папа, и ты туда же?

- Я серьезно, - как ни старался он сделать сосредоточенный вид, ничего не получилось. Рассмеялись все.


В пятницу ожидался приезд каких-то гостей. Причем их лично должен был провести по заводу сам хозяин, человек не часто посещающий цеха. Мало того, что в этот день начальник охраны труда самозабвенно проверял порядок в самых труднодоступных местах, еще и это бедствие обрушилось на его напряженную повседневность. Гости любого завода -  это бич современности, срывающий любые графики и сроки. Нет ничего глупее показной стерильности, но именно этим занимаются все ответственные и абсолютно безответственные лица.  Артем руководил самым важным процессом, обеспечением ширины прохода. Прятали все, что могло попасться на глаза и вызвать хоть какие вопросы. Подошедшего сзади Богданова он даже не заметил. Николай Петрович был типичным представителем вездесущих и все вынюхивающих.  Абсолютно лысый, почти полированный, высокий и крупный он наводил ужас на всех работников, торопящихся скрыться, заметив приближение этого человека. Мыслимые и немыслимые лишения премиальных нес Богданов на своих широких плечах, раздавая всем, попавшимся на пути.  Сейчас в его руках была пластмассовая бутылка машинного масла.
 
- Читай, что написано? – он протянул этикету Артему.

- Кока – кола, - надпись чуть читалась, размазанная подтеками, заляпанная десятками рук. Бутылка валялась неизвестно где и производила самое неприглядное впечатление.

- Вот-вот, - Николай Петрович поставил ее на стол, где лежали журналы наладчиков, и принялся фотографировать.

То, что выявлено нарушение было понятно.  Открытым оставался вопрос, что же именно встревожило блюстителя безопасной работы.

- Что случилось? - Артем не мог понять ничего.

- Что в ней? – Богданов подсунул бутылку почти под нос Артема.

- Масло. А что с ним не так? - Артем точно помнил, что стояло оно под стеллажом, и даже специально  найти не всегда получалось с первого раза.

- А ты вот не думал, что кто-то прочтет надпись и выпьет? Ведь написано: кока-кола.

- Тот, кто это сделает, он и из бочки отхлебнет. Мы же на работу со справками из дурки приходим все. Или есть подозрения, что этого уже не достаточно? – представить идиота, пьющего из этой бутылки, было практически невозможно.
 
- Умничать без премии тебе будет сподручнее. Умник. Я уже слышал про тебя.  С Одиночкиным огрызался, теперь мне хамишь. Я доложу кому надо.

Богданов ушел, оставив нервную дрожь и желание выпить эту бутылку у него на глазах. Вот как понять? Тугодум, человек, живущий по инструкции, ничего не понимающий в производстве и с главной задачей быть не виноватым ни в чем является самым страшным приведением завода. Именно его мнение и будет основным и к нему прислушаются, ему улыбнутся и он решит судьбы тех, кто ему просто не нравится. И плевать на то, кто как работает, от кого что зависит, кто по-настоящему нужен и кого ценят коллеги. Артем стоял оплеванный в очередной раз, в бессилии ругаясь про себя за слабохарактерность. Почему сразу не сказал все, что думает? Почему боится этих марионеток при власти? Почему так устроено все вокруг? Из оцепенения вырвал окрик мастера смены, почти пенсионера, чуть прихрамывающего Михаил Игнатьевича, замечательного человека.  Его добротой пользовались все подчиненные, вызывая негодование Степаныча.  «Держи дистанцию, ты же уже не семнадцатилетний парень. Они тебя скоро слушать не будут. Наори хоть раз. Накажи. Пусть хоть чуть-чуть тебя боятся», - вычитывал он периодически.  Артем считал, что путь адекватности и убеждения без мата, крика и наказания правильнее и дает лучший результат. В этом их взгляды с начальником принципиально отличались. Но сейчас явно что-то случилось куда серьезнее, чем простое выяснение отношений. Мастер махал руками и что-то кричал. В шуме разобрать было невозможно. Понятно было лишь то, что нужно спешить.

В свое время на учебу отправляли две группы работников завода. Одну в Германию, вторую в Россию,  в Гусь-Хрустальный.  Как и следовало ожидать, приближенные оказались за рубежом. Он оказался в коллективе, который поехал покорять реальность постсоветской действительности. Они встретились месяц спустя и долго делились впечатлениями.  Рассказы о чистоте, аккуратности, красоте улиц не прерывались. Их товарищи видели современный завод, с выверенными действиями всех служб. Еще больше времени они провели на экскурсиях. Да и коллеги Артема не особо рвались в бой. В первый же день они занесли большую сумку руководителю их обучения и уже не переживали за результат. Назло всему и всем Артем прошел полный практический курс. Над ним смеялись, когда рано утром он шел на предприятие.  Опыт прошлых лет обучения подсказал пригласить своего куратора на производстве в кафе, где пришлось потратиться. Но зато, он получил все те знания, которые были нужны для работы.  Он записал каждый шаг, каждую инструкцию, старательно уча их наизусть.  «Запомни, здесь часто нет времени думать. Если ты не знаешь что делать, лучше беги», - мастер его обучения был бывалый технолог, переживший не одну аварию. Может главным образом именно потому и удалось стать сейчас тем человеком, который, по общему мнению, был одним из лучших специалистов. По крайней мере, стать  даже с приставкой И.О. технологом такого производства совсем не просто.

Увиденное заставило откровенно растеряться.  Стекающая струя стекломассы забила сливное отверстие. Вместо того, что бы упасть в большую ванну с водой, расположенную на нулевом этаже, она на глазах поднималась все выше, угрожая в самое ближайшее время залить все вокруг. И тогда ни подойти, ни что-то сделать будет уже невозможно. С температурой почти полторы тысячи градусов стекло остывает долго, но разбить его уже через короткое время не просто сложно, а крайне сложно. Перекрыть струю не выход из положения. Застывшее в чаше стекло создает еще большую проблему. Все вокруг, замерев, смотрели на Артема, ожидая указаний.

- Вы трое, - Артем ткнул в операторов, - вниз. Берете ломы. Начинаете пробивать там, что можете. Михаил Игнатьевич, ты старший. Смотри, что б били из последних сил. Вася, Дима, мы отсюда.

Он первым схватив лом, и ударил в место, где должно было быть сливное отверстие. Парни бросились на помощь, но растекающаяся масса оттесняла все дальше. Осколки горящего стекла разлетались вокруг.  С каждой минутой застывший ком становился все больше, отбивались лишь не большие кусочки. Нужно было что-то делать. Артем обернулся вокруг. Формующая машина была выключена. На ней начали замену форм, но, судя по всему,  закончить еще не успели.

- Быстро, запускаем. Пусть льет брак. На линии установить сброс, - нужно было направить стекломассу на линию. Тогда появится время. Стеклобой потом можно использовать, не проблема.

Вася был одним из самых опытных наладчиков. Через минуту машина застучала, выбрасывая корявые бутылки, но зато под ноги не лилась эта высокотемпературная жижа. Артем с новой силой схватился за лом. Другого пути не было. Ждать, пока в отверстии все застынет окончательно, было глупо. Методично, вкладывая всю злость этого дня, он с нарастающим остервенением бил застывающее стекло. Перед глазами стояли Одиночкин, Богданов, Кравченко. Как же так? Зачем ему все это нужно? Кому нужна эта работа на гране эмоций и сил? Сейчас послать их всех, бросить в лицо заявление и пусть сами лезут на печь. Пусть хоть раз пройдут под горелками, где воздух для охлаждения так нагревается, что порой чуть не обжигает. Не говоря уж о том, что их надо проверять и регулировать. Пусть пройдут по дышашчему своду, когда понимаешь, что под тобой бездна, горящая не хуже пламени ада.  Пусть увидят то, куда стараются не заходить вообще, считая это недостойным для их восприятия.  Не пойдут! Принципиально не пойдут. Мало того, они еще смогут убедить всех в том, что только благодаря их мудрому руководству и управлению все замечательно. А все проблемы лишь потому, что там, внизу, все тупы и упрямы, что понимают только язык мата и крика. Сколько хочется им сказать. С надрывом, до потери голоса, не жалея и не выбирая слов. Теми же словами, которые любят они, считая, что только так можно донести мысль. Какими умными считают себя они. Как объяснить, что исполнение – есть результат указания. Невозможно выполнить то, что даже не смог объяснить начальник. Лом выскользнул, прошел чуть по касательной. Отлетевший кусок ударился и срикошетил от станины машины, неожиданно попав в правую скулу.  Неловко отмахнувшись, Артем ударил еще сильнее. Что-то запекло на лице, резко полоснуло, но так же быстро погасло. «Вот зараза, хорошо не в глаз», - мысль мелькнула на фоне злости и почти теряющихся сил. Удары становились все слабее. Хотелось позвать кого-нибудь на помощь. Последним усилием, он нанес несколько сильных, быстрых ударов. Еще чуть-чуть и все, он бросит лом. Пусть кто угодно, как угодно. Он больше не может. Но вдруг снизу пробился поток пара. С матом и криком Михаил Игнатьевич, похоже, в таких же чувствах пробил пусть не большое, но все же отверстие. В этот момент подошел Вася. Он решительно вырвал лом.

- Иди. Дальше я сам. Ого! Что это? – появившийся помощник оторопело смотрел на Артема.

- ….? – Печатных слов не было. По лицу текла кровь, залив всю рабочую куртку.

- Ух, ничего себе, - Вася рассмотрел начальника. – Правда, скорую надо. Ты же рассек скулу. Тебе в больницу надо. Зашивать.

- Я приду сейчас, - делать из себя героя на глазах всех не хотелось и Артем, закрыв лицо, быстро пошел в кабинет. Там была аптечка и будет понятно, что же случилось. 

Перед приездом гостей директор всегда лично инспектировал порядок и состояние дел. Скорее всего он просто прорабатывал маршрут, вычисляя места, куда не стоит идти. Его привычно сопровождали все ответственные лица.  Кравченко, Одиночкин, Богданов – эти не могли не быть рядом.  Как же, ведь это они ведут подготовку к самым важным мероприятиям завода. Каким местом была здесь служба безопасности останется вопросом навсегда, но без него прогулки директора были невозможны. Одиночкин был классическим сопровождающим, демонстрируя всю свою осведомленность. Единственный человек, который выбивался из этого круга – был Степаныч. К начальнику цеха тайно ревновали все.    Только Смирнитский мог не соглашаться и спорить с директором до хрипоты. К его мнению Борис Иванович прислушивался, заставляя нервничать Кравченко, наступая тому на самое святое, на собственное величие.  Богданов рассказывал о проделанной работе по выявлению нарушений правил техники безопасности. 

- Вот Карецкий, типа в технологи метит. Да он еще ребенок совсем. Бардак развел, – Николай Петрович протянул фото бутылки масла. – Вот как хранят горючие материалы.

- Да, парень резкий, - Одиночкин поддержал Богданова. – Режим нарушает, хамит. Какой он технолог?  Молокосос.

- Выскочка. Что у нас, нет никого? Вот даже… - Богданов не закончил.
 
Директор неожиданно остановился и обернулся к Степанычу.

- Что там? – он указал на суетившихся рабочих. Это был тот момент, когда Артем, отдав указания, продолжил свою работу, пробивая сток.
 
- А это и есть тот парень, который попал под санкции нашего всевидящего ока. Между прочим, отличный электронщик.  Думает быстро. Вон, забита труба, там сейчас жарко.  Николай Петрович, - Смирнитский обернулся к специалисту по охране труда, - помочь не желаете. Там выбора нет. Все решает только скорость и правильность решений. Вы знаете, что делать? Давайте сейчас накажем его за ту бутылку. Он обозлится. Завтра напишет заявление. И что мне потом делать? Вы-то ладно, продолжите свои вояжи, вам все равно.  А мне с кем работать?

Ответом было молчание. Возразить начальнику цеха при директоре никто не рискнул, понимая всю аргументацию. Воодушевленный он продолжил, точно зная, что ковать железо нужно пока горячо.

- Да молод. А кого брать? У вас за воротами что, очередь специалистов. Да его сейчас заберут конкуренты без проблем. С его знаниями учить ничему не надо. А мы где найдем человека, который разбирается во всех участках? И я настаивал, перевести его в технологи без приставки И.О., – то, что отношения производства со всеми остальными часто не складываются давно не секрет. Смирнитский не шел на компромиссы. Он был тем счастливым человеком, который мог говорить правду. Ну, чаще всего, скажем с некоторой оговоркой.

- Что, правда, толковый парень? – директор смотрел на Степаныча. В этот момент мелькнуло лицо Артема, залитое кровью. - Глянь, злой. Не бросает. Мне нравится, - директор обернулся вокруг. – Да и порядок у него. Что там с бутылкой? – он решил рассмотреть фото, сделанное Богдановым. - И что ты хочешь? Масло как масло. Ты сам работал в цеху? - своим прошлым Борис Иванович гордился. Начинал с обычного мастера и любил блеснуть знанием мелких специфических деталей. – В общем, парень хороший. Я вижу. Никаких наказаний. Макар, - он обернулся к Кравченко, - давай не тяни. В технологи его. Надо растить своих специалистов. А то сами пойдете у меня к станкам. Скоро правда работать некому будет. И это, Саша, - Матюшин был на ты со всеми, - посмотри сам. Может и правда что с парнем. Похоже, попало ему здорово.

Артем стоял перед зеркалом, неловко стирая рукой кровь, которая никак не останавливалась. На глаза наворачивались слезы. Нет, больно не было. Жгло не сильно, хотя кровь и не останавливалась. Было обидно до глубины души. Уволиться хотелось как никогда, предварительно высказав все, что накипело в душе.   Злость росла, заполняя все внутри, и  до этого шага оставалось совсем чуть-чуть. Если бы не залитое кровью лицо он прямо сейчас пошел бы в отдел кадров. Упаковка бинта как назло оказалась такой герметичной, что не поддавалась никак. Пальцы скользили по пакету, оставляя разводы смешанной с кровью грязи. В сердцах он отбросил ее и сел за стол. Капли кляксами упали на журнал учета материалов, впитываясь в историю сегодняшнего дня.  Пришлось снова взять бинт, который никак не поддавался. Дверь распахнулась и словно вихрь в кабинет ворвалась Алина. Похоже, слух о его героизме дошел и до нее, если даже контролер ОТК прибежала спасать героя.

- Дай сюда, - она вырвала упаковку. Надо же, она все принесла с собой. Артем невольно залюбовался быстрыми и уверенными движениями девушки.– Только размажешь. Надо ехать в БСМП.
 
Алина была старше его лет на пять. Всегда казалось, что она замужем, хотя с кольцом ее, кажется, не видел никогда. То, что сын был, Артем знал точно, она сама как-то говорила.  Красивая, уверенная в себе, она всегда была в центре внимания. Ходили слухи, что Кравченко был в нее тайно влюблен. Но никто и никогда ни с кем ее  не видел, никому она не отдавала предпочтение и сохраняла дистанцию. Ее появление сейчас было настолько неожиданным, что Артем откровенно растерялся, позволяя ей взять бразды правления.

- Не надо никуда ехать. Я смотрел, порез не глубокий.  Нужно просто остановить кровь и, может, йодом смазать.

- Я перекись взяла. Садись, не крутись. Будем спасать раненого, - Алина как заправский доктор вскрыла пакет и обильно смочила его перекисью водорода. – Терпи.

- Да это же не йод. Оно не больно.

- Тебе надо было лезть? Все стоят, смотрят, а он герой, первый везде.

- Случайно вышло.

- У тебя все случайно. То на печь лезешь, то в печь.  Ты технолог. Это не твоя работа. Ты должен руководить, - она сделала ударение на последнем слове.

- Я не умею руководить. Они же старше меня. Да и сама знаешь, не принимают меня серьезно. Молодой еще, - стало стыдно за свою такую слабость. Но слова уже вылетели.

- Примут. Еще как примут. Я краем уха слышала, что директор сказал. У тебя серьезная крыша на заводе. Гордись.

- Что слышала?

- Степаныч расскажет. Я подслушивала, не все услышала, - Алина умело смывала подтеки крови. Рядом с порезом, под глазом, расплывался пока еще красный, но весьма многообещающий фингал.

- Ого, как у нас все оперативно, - Степаныч, войдя в кабинет, аж присвистнул.  Артему стало чуть неудобно за такое внимание. Зато Алина ничуть не смутилась, даже не повернувшись в сторону начальника.

- Вас дождешься.  Только за смертью посылать. Кинули парня. Что там главный сказал? – она сразу переключилась на разговор начальства. – Ничего личного. Чисто женское любопытство.

- Сказал… - Степаныч сделал профессорскую паузу. – Сказал, что страна должна знать своих героев. А если его кто тронет, то… - он показал кулак. – В общем, все. Ты в неприкосновенных.  Вот что мне нравится в директоре, ему, если уж кто-то нравится, он в обиду не даст, - в большей степени это касалось его самого и загулов. То, что прощается все лишь благодаря личной симпатии директора, знали все. Тем более было приятно попасть в этот маленький, но очень авторитетный список неприкасаемых. – Что там с лицом?

- Жив будет, но красоту на время утратил, - Алина чуть подумала. – Впрочем, нет. Еще красивее стал. Настоящий мужчина. Шрамик точно останется. Прелесть.

- Артем, тебе сейчас завидует весь наш завод. Твой день сегодня. Прет, как ненормальному, - больше всего Степаныч ревновал к такому неподдельному вниманию Алины.  Где-то в мозгу была тайная зависть молодости и успеху этого парня. Но, увы, его годы уходили на глазах, как и у Кисы Воробьянинова, теряющего весь свой блеск на фоне великолепного Остапа. Аналогия проскочила невольно и он заставил себя ее отогнать.

Слова начальника рассмешили. Еще пять минут назад этот день был в его жизни худшим. А задумавшись, то ничего и не изменилось. Если уж разбитая физиономия относилась к разряду «повезло», то думать о худшем не хотелось.

- Все. Теперь ты похож на человека, - Алина осмотрела результаты работы и, похоже, осталась довольна. – Но ты пока все же не гуляй по цеху.  Посиди в тишине.

- Это точно. С таким лицом маячить не стоит. Вдруг на гостей нарвешься, подумают еще, что у нас все такие.

- Пойду. Позже забегу, она обернулась у двери, словно хотела сказать что-то еще, но передумала. 

Артем остался в кабинете один. Все достижения дня выглядели слишком притянутыми и вряд ли очень хороши. Если уж не два врага, то, как минимум, два недоброжелателя у него появились.  Ни Одиночкин, ни Богданов не забудут этот день. Любой промах будут контролироваться и докладываться. А с другой стороны, зачем бояться всего?   «Ничего, мы еще посмотрим кто кого», - с этой мыслью Артем окончательно решил, что в обиду себя не даст.

Вопрос, который всегда будет волновать его, но на который он так никогда и не найдет ответа: «Чего бояться?». А есть ли вообще те, кто ничего не боится?  На разных этапах жизни страхи могут меняться, могут преследовать тебя всегда. Может, это просто вопрос интеллекта и зависит лишь от того, как ты будешь воспринимать их. С годами все сложнее начинать с нуля, бросаясь с головой в омут.  Красивые слова, что нужно попробовать всё, хороши, когда еще нет тридцати. А потом нужно просто спросить себя: «Что я хочу? Мне важны вечные искания или стабильность?».  Каждый определяет сам, что важнее ему. Но одно можно утверждать почти наверняка: даже если ты выбрал стабильность – не верь, что она навсегда. За нее тоже нужно бороться и хранить. И для этого нужно навсегда сохранить стремление идти вперед и покорять новые высоты. Иначе тебя просто сомнут. Всегда нужно знать, сзади злые и голодные. И твое место совсем не обязательно любит тебя так же сильно, как и ты его. И все же, нельзя не сказать, что возраст не имеет никакого значения в твоих стремлениях,  желании познавать и открывать новые рубежи. Кто-то и в тридцать скажет, что все позади, а кто-то не остановится никогда.  Нет понятия годы. Есть жажда жизни или ее просто нет.

Минут через пятнадцать Алина вновь вбежала в кабинет.

- Как наш травмированный? Уже лучше? – она огляделась и включила чайник. – Можно чуть отдохнуть. Гости прошли, сейчас все по норам. Никому ни до кого нет дела. Пятница. Главное по-тихому свалить на выходные.

- Свалишь тут, - на круглосуточном предприятии понятие выходные – это очень зыбкое счастье.

- Будем пить кофе. Я взяла печенки. А у тебя есть кофе? – она не находила возле чайника ничего и удивленно обернулась.

- Есть, - Артем сам полез в тумбочку и достал чашки. Такое внимание было лестно и даже, не много, пугало. Слишком все казалось не реальным.

- Все о тебе говорят. Но в кабинет идти боятся спрашивать о здоровье. Степаныч зашугал не по-детски. Побоятся  беспокоить.

- Ага, Кравченко в курсе?

- Ой, вот ему твое здоровье точно по барабану. Мне ложку кофе и столько же сахара, -  Алина заметила, что Артем вопросительно смотрит на нее, держа в руках банку.

- И мне делай, - Степаныч зашел в кабинет и слышал последние слова.

- Вообще он травмированный, - Алина заступилась.

- Тогда вопрос, почему сидишь ты, становится еще актуальнее.

- Я девушка, мне можно.

- А я начальник.

- Хорошо, что хоть не выгоняете, - Артем обвел взглядом присутствующих.
 
Дальше был обычный рабочий разговор. Если передать суть таких кофе-пауз – это перемывание костей, переоценка ценностей и еще что-то, что не имеет к работе никакого отношения.     Если посчитать время, которое мы проводим на работе, картина поражает. Может она и не дотягивает до трети, но уж четвертую часть мы как пить дать отдаем не то долгу, не то призванию, не то просто желанию хоть как-то существовать. Жизнь вообще удивляет.  Попробуйте просто вычесть из недели часы сна, время на работе, время в пути. Отнимите часы бестолкового хождения по магазинам, не редко пустого общения и еще много чего, что откровенно раздражает.  Останется так мало, что хочется расплакаться от пропадающих дней. А если работа превращается в комок бесконечного раздражения, начинающегося с обеда воскресенья, вопрос смысла жизни начинает стучать в мозгу уже не колокольчиком, а откровенным набатом.  Значит, и в этих часах нужно находить приятное общение, улыбки, радость и понимание.  Важно провести грань допустимого и выбрать свое место и отношение.  Можно прожить эту жизнь как в семнадцать, с бушующими гормонами, пошлыми шутками и стараться быть этаким незаменимым парнем, своим в доску.  Нет-нет, многие из них отличные ребята, хорошо разбирающиеся в своем деле. Но умение всегда быть чуть дурачком дает несомненные преимущества. Удивительно, но сами они абсолютно убеждены в своем остроумии, незаменимости и неотразимости.  Приходится принимать их во всей красе, прощая и не обращая внимания. Стремясь быть адекватным, ты не  сможешь позволить себе оскорбить, оболгать, унизить. Будешь искать компромиссы, стараясь сохранить отношения со всеми. Придется если и не врать, то молчаливо соглашаться. Будешь тысячу раз зарекаться и совершать те же ошибки. Здесь мир масок и совсем не детского театра. Это настоящее счастье, найти работу, где можно быть собой. Потому и складываются группки по интересам. Даже здесь нужно находить отдушину среди тех, кто тебе близок по взглядам, кто приятен и с кем связывают не просто рабочие отношения. Но, все же, лучше разделить свою жизнь очень жесткой границей. Пусть работа останется только работой. Она часто слишком жестока и не прощает слабости. Стать предметом обсуждений и перешептываний слишком просто. Куда сложнее смыть все это. И ты навсегда останешься в истории с теми поступками, которые совершил. Забудут дурачка, ему все можно. Но если ты ставишь цели – тебя будут вспоминать еще долго.  Куда приятнее, если в этих воспоминаниях не найдется историй рассмешившей всех любви, ставшей предметом обсуждений и насмешек, хвастовства, пустых обещаний и унизительных разоблачений.

***

Первой лицо увидела мама. В течение пяти минут он узнал все о своей работе, о себе, и своей манере находить приключения.   Примерно, то же выслушал и папа, не вовремя оказавшийся рядом. Стало абсолютно понятно, в кого пошел Артем, что ему звезду героя не дадут все равно и что только такой «счастливчик» как он мог оказаться именно там, где не надо.  Папа был лаконичнее, но вид сына явно не радовал и его. Пришлось клятвенно обещать, что впредь он будет аккуратен, осторожен и никуда не полезет. Вряд ли кто-то поверил, но они сделали все, что было в их силах и это немного успокоило родителей. Куда сложнее представлялись выходные. Радовать Таню таким видом не хотелось, но и не идти гулять было выше сил.  Отказываться от тренировки Артем не стал.

- Нормально, - тренер, Виктор Иванович, встретил Артема в раздевалке. – Что так?

- На работе.  Случайно.

- Понятно, - он рассматривал порез. – Не кровоточит? Может не стоит напрягаться?

- Посмотрим. Не болит же.

- Тоже верно. Какая разница. Клин клином вышибают.

- Тема, кто тебя? – Витя разглядывал лицо.

- Ты говори. Может помощь надо? – рядом собрались остальные, выражая готовность разделить проблемы товарища.

- Не. Это производственная травма.

- Да? Тогда ладно.

Все разошлись с легким разочарованием. Интрига была убита и ничего интересного не предвиделось.

В субботу после обеда встретились с Андреем. Нужно было отдать прочитанные книги.

- Прокладывать путь грудью могли только революционеры. В наше время это актуально делать лбом, - удержать сарказм он не смог, что было предсказуемо.

- Не лбом, а почти глазом.

- Весомое замечание, - Андрей беззастенчиво рассматривал лицо Артема. – Для шахматиста редкая травма. Вот если бы вывих мозга, то да. Было бы понятно.

- Тебя гнетет, что твой любимый спорт не травмоопасен?

- Не то, чтобы гнетет. Но для популяризации нужно что-то менять. Нужны эмоции. Встали, пожали руки – разошлись. А где праздник? Где адреналин?

- Давай добавим тренера.   Он будет полотенцем махать.

- Точно. И что бы так: шах сделал – майку на голову. Поставил мат – шампанское об стол и всех обливать.

- А если ничья?

- Ну, там же еще можно за грудки схватить. По столу фейсом провести. Подраться можно если что. Да у меня столько идей… - Андрей закатил глаза. - Футбол и рядом не стоял. Интеллект, страсть, азарт – мечта. А женщины какие! Шахматистки с большой буквы!

- Ты убиваешь последнее пристанище ботаников.

- Я возрождаю древнейшую страсть.

- Если сейчас я узнаю, что первым древнейшим мыслителем был шахматист, и он появился раньше всех остальных древнейших, я дам тебе ударить мне второй глаз.

- Я куда дипломатичнее. Живи. Завтра турнир по быстрым шахматам. Придешь?

Желания сказать «да» было мгновенным, но как-то вовремя вмешался разум.  Успеть абсолютно все выглядело привлекательным, но невозможным занятием. Тем более глупо было сопоставлять варианты провести вечер с Таней или в кругу полусумасшедших фанатиков. Выбор был слишком простым, чтобы задумываться надолго.

- Не смогу. Связан обещаниями.

- У тебя есть одно оправдание - вино и женщины. Они имеют магическую силу. Все остальное  - отмазки, - Андрей оценивающе ожидал ответа.

- Все совпало.

- Слава богу. Хоть что-то умное в тебе есть. Я уж начал переживать.

За что конкретно переживал Андрей, он не сказал.  Вариантов было более чем достаточно.

Ехать к деду, было решено на электричке. Автобус тоже ходил, но от железной дороги идти было ближе.  Кроме того, было что-то романтично-пионерское в этом пути по рельсам. Хоть какое-то ощущение, что убежали на край света от суетного города и всевидящего ока родителей.  Денис категорически отказался от автомобиля. 

- Вы меня знаете, я не против, но я хочу как все, - его слова поняли были слишком понятны. 

Последняя электричка была в двенадцать. Соответственно, главной задачей, было не превратиться в тыкву к этому времени.

Мама долго собирала сумку.

- Только не забудь – это все деду. А то сами все поедите. И посмотри как он там, помоги что надо. Нагуляетесь еще.

- Да мама, - в такие дни Артем соглашался со всем сказанным.

- Не знаю. Надо тебе туда всю эту банду тянуть?  Съезди один.

- Поздно мама.

- Подожди, ты может свою даму пригласил? – ее словно озарило, что совсем не входило в планы Артема.

- Не, - ответ был быстрым, чтобы не возникли сомнения. – Мы втроем будем.
 
- А то там же не убрано. Ты ж догадаешься. Девушка подумает черт те что.

- Все хорошо мама.

Артем с сумкой выскочил из квартиры. Рассказывать правду в данном случае не стоило. Объяснения, что хорошему коллективу нужна крыша над головой, тепло печи и настроение  - были хороши для папы. 

С Таней они встретились на остановке. Оцепенев, она даже проглотила слова приветствия, не говоря уж о привычном поцелуе.
 
- Это что, - Таня провела рукой по щеке Артема. – Мой кавалер сегодня просто в блестящей форме.  История великого подвига готова?

- Их было пятеро. Один ушел.

- Это был ты?

- Я.

- А серьезно.

- Побежали на автобус. Расскажу в пути.

- Уверен, что все хорошо? – деваться было некуда и Тане пришлось пойти за Артемом.

- Я без справки, но можешь не сомневаться.

- Я и не сомневаюсь. Ты их все равно только обещаешь.

- На работе. Чисто случайно, - вообще мысль придумать что-нибудь воинствующее была, но ее пришлось отогнать.

- А если бы чуть выше. Часто такое на работе? Я обратила внимание. У тебя и на руках ожоги, - в голосе Тани звучало беспокойство и это радовало.  Даже хотелось подставить второй глаз.

- Ничего. Зато меня теперь почти наверняка переведут технологом.

- На начальника цеха голову разбить не надо будет потом? – Таня провела по шраму, который был не таким уж и большим. – Чем ты мазал?

- Не помню, - было очень приятно от ее прикосновений,  и  думать о мазях Артем не мог.

- Позвонил бы? Я бы посмотрела что-нибудь?

- Цианистый калий хорошо помогает.  Мне советовали.

- Молодец. Будешь Петросяном.

Денис, Шурик, Катя и Лена уже ждали их на вокзале. Времени до отправления было не много, но сразу пойти на перрон не получилось.

- О, родина была в опасности? – Денис разглядывал Артема, словно тот свалился с луны.

- Ты пытался разнять Кличко с Тайсоном? – Шурик даже снял рюкзак, прищуривая свой близорукий взгляд и подходя ближе. – Все получилось?

- Петросян один уже не выступает, - слова Артема адресовались Тане. – Как видишь, моя команда в полной готовности.

- Стареешь друг. Я всегда говорил – лучший вид спорта – бег, - Денис накинул на плечо сумку. – Вперед. Лечить будем чуть позже. Задача форсировать остаток пути в кратчайшее время и занять хорошие места. А его у нас не много и терять мы не может ни минуты.

Места оказались замечательными только потому, что народу было совсем не много.

- Эх, с дорожки, да по сочку, - едва тронулась электричка,  Денис раздал каждому по бутылочке, очень похожей на апельсиновый сок. – За отдых, - он протянул свою, с очевидным желанием чокнуться.

Первым живо отреагировал Шурик. Денис понятливо улыбнулся. Только девчонки растерянно крутили свои бутылочки.

- Не теряемся. Наш путь не может быть бесполезным, - Денис наполнял жизнь вокруг себя оптимизмом и хорошим настроением.

- Это что? - Катя догадалась первой. – Закусывать надо?

- Там что? Водка? – Таня тоже понимала, что апельсиновый сок присутствует лишь как краситель.

- Как я могу предложить даме водку! Чистый спирт! На работе забрал весь. Не знаю, как у нас оказался медицинский, но как слеза, - Денис просто светился от счастья.
– Как медик ты меня понимаешь.

- Воровать цитаты Булгакова не красиво, - Катя уже открыла и по запаху пыталась определить возможные последствия.

- Я не знал, что вы читали. Не переживайте. Все аккуратно. Задачи уснуть прямо здесь не имеем.

- Ура, - Шура, кричал шепотом, как умел только он.

За окном мелькали весенние пейзажи. Заброшенные на зиму  участки оживали и вместе с первыми грачами появились дачники.  Темный лес сменяли открытые поля, пустые и серые. На самом деле серым было все вокруг. Свинцовые тучи, пусть и не поливали дождем, но несли что-то тяжелое, словно выбирая место, куда выбросить всю свою не легкую ношу. Складывалось ощущение, что они опускались все ниже, прижимая к земле последние холодные дни.  Запах весны уже околдовал своей свежестью и легкостью. И этот вагон стал для них островом любви, надежды и счастья.  Они неслись в свою жизнь, не боясь и не думая ни о чем.  Здесь не было места расчетам, сомнениям, осторожности. Всего того, что приходит с годами.  Впрочем, к счастливым и любящим все эти черты  не придут никогда.
Деревня была не большой.  Не слишком далеко она находилась от города, и в тоже время, словно накрывала другой реальностью всех попадающих сюда. Тишина и покой. В колхозе работали единицы. Молодежь уехала почти вся, оставив стариков, радуя посещениями лишь на период летних работ.

Дед не скрывал радости от приезда внука.  Дом был большой по деревенским меркам. Сам он занимал лишь одну комнату, сохранив зал и две спальни в неприкосновенности, как уголок цивилизации к приезду гостей.

-  О, приехали. Давно старика не баловали. Скучал уже. Денис, Саша, - он пожал руки друзьям. Они были гостями со стажем. А Дениса дед вообще считал своим внуком, как и Артема.

- Сказали бы раньше. Я бы баньку затопил.

- А что? А давайте! Времени много. Я затоплю, - Денис встрепенулся.

- Мужики, может в другой раз? Все же придется дам оставить в одиночестве, – Артем не хотел оставлять Таню.

- Слушай, Тема, еще половина первого. У нас столько времени, что мы достанем друг друга. Что ты паникуешь? Развеемся, - Денис был настойчив и уже накинул рабочую куртку, собираясь идти за дровами.

- Ну а что? Девочки, не хотите? Я баню люблю. Здорово! - Катя поддержала Дениса.

- Ага. А сохнуть, а полотенца? – Лена была куда осторожнее в порывах.

- А что. Пусть мальчики сходят. Потом мы. Весело же.  Вы когда в бане были? – Катя смотрела на подруг.

- Лично я? Кажется, никогда. В такой точно. Я даже боюсь, - Таня пыталась отстраниться.

- Я тоже боюсь, - Лена подвинулась к Тане.

- Я полотенца дам. Кстати, дед, наши дамы. Таня, Лена, Катя. Не запоминай.
 
- Яков Андреевич, они почти сестры. Можете как с нами. Не церемониться, - Денис не выпускал бразды правления.

- Я хочу в баню, - молчавший Шура был категоричен. – И давайте пить сок. Мне понравилось.

- Решено. Топим, а там по ходу решим. Девочки, накрываем стол. Шура – за водой. Денис – руководи в доме. Я за дровами. У нас ровно десять минут. Я хочу есть, - Денис буквально улетел.

Дед сидел на кухне, помогая находить все необходимое. Молодые хозяйки чувствовали себя спокойно и уверенно рядом с добродушным и необыкновенно гостеприимным хозяином.  Таню он отметил сразу. Она была явно взволнована, стараясь произвести меньше шума и реже появляться на глаза. Сразу и не понял, кто же из них невеста его внука. Теперь стало понятно: именно она и есть та девушка, которая вполне могла бы стать его родней. Уж очень скромничала, смущалась и даже краснела. От этой мысли даже накатились на глаза слезы, и очень захотелось выделить ее, показать всю свою симпатию и поддержку.  Давно хотелось правнуков, чтобы приезжали чаще, чтобы он баловал, чтобы не один. Стало даже неловко от своей слабости.  Эх, что ж делать. Ну не может он в городе жить. И не поедет к ним в квартиру. Здесь вся его  жизнь. Соседи, земля, хозяйство. Нет, он отсюда никуда.

Денис распаковал сумки, рассказывая, что куда и зачем. Дед слушал в пол уха.  Скоро в дом ввалились Денис с Шуриком.

- Мы всё. Вы как? – Денис был в саже. Казалось, именно это его и вдохновляло.

- Мы готовы, - Катя подбежала к нему вытереть лицо. – Иди лучше умойся.

- Я из бани.

- Я вижу. Трубочист из тебя выйдет просто отличный.

Они сидели за столом, дурачась и смеясь. Улыбающийся дед не скрывал радости и даже вытащил из запасов свою неприкосновенную бутылку конька. Денис тактично спрятал ее, в трезвой попытке сохранить сокровище на другой, может быть более торжественный случай. Но дед был непреклонен, именно сегодня у него были самые важные гости. Он так посмотрел на Таню, что та в полном смущении опустила глаза.

- Шура, наливай. Я за внучку мою выпью, - дед уже охмелел.

- Яков Андреевич! За нашу Таню! – Денис поднял рюмку. – Таня, ты уже родная. Не отвертишься, - чем окончательно добил девушку.

- А может, нам в сваты поехать? – тактичность Шуры просто зашкаливала.

- Прямо сегодня вечером и выезжаем, – Артем на самом деле очень радовался такому развитию.

- Еще по одной и выезжаем.

Есть возраст, когда своими становятся в пять минут.  Сейчас уже никто и не думал, что две недели назад многие из них даже не были знакомы. Денис периодически бегал в баню, подбрасывая поленья. Сейчас это было больше профилактическое средство. Лучшего способа придти в себя Шурик придумать не мог и тихонько подбил Дениса, организовать что-нибудь отрезвляющее.  Сказать, что он был зависимым нельзя.  Просто атмосфера праздника всегда накрывала его с головой, как впрочем, и всех людей такого возраста.

- Нам пора выйти, - он ткнул Дениса под столом. Самое смешное, перед этим он внимательно что-то там рассматривал, стараясь наверняка не перепутать ногу.

- Понял. Надо, значит надо, - Денис встал и призывно посмотрел на Артема. – Пошли.

Типичная деревенская баня.  Все старое, но очень добротное. Чувствовалась хозяйская рука.

- Парни, ну мы же не в баню приехали. Девчонки обидятся, - Артем был с самого начала против идеи, но выступать против друзей не хотел.

- Пошли, - Шура с силой затащил его обратно в дом. – Дорогие дамы.  Один из нас очень переживает, что если отправится в парилку, выйдя из нее, никого в доме не найдет.

- Кроме того, он думает, что Таня его сразу бросит. И еще он думает, что ты, Таня, боишься оставаться без него, - Денис органично продолжил речь Шуры, и  сложилось ощущение долгих репетиций. Артем даже оторопел.

- Нет, почему, идите, - Таня растерялась.

- Видишь. Тебя подождут, -  они рассмеялись.  – Все будет хорошо. Где я в городе еще попарюсь? – Денис был в самом лучшем расположении.

Денис сразу поддал столько, что Артем даже присел.  Шура делал вид, что парильщик бывалый, но через секунду все трое сидели на полу.

- Ну ты дал, - Артем прикрыл уши. – Горят.

- Сам не знаю, как вышло. Я ж думал, что недолго топил.

- Ничего, сейчас выветрится, - Шура сохранял оптимизм. Но через минуту приоткрыл дверь.  – Сейчас, привыкнем. Первый пар быстро улетает.

  Постепенно дышать стало легче и Денис залез полок. За ним потянулся Шурик.

- А ты что ждешь? Давай к нам, - Денис подвинулся, освобождая место.

- Послушал вас. Кинули всех, а сами как всегда… Еще скажи, что ты и бутылку взял, - Артем смотрел на Шуру.

- Взял. А что, не надо было? – Шурик растерянно смотрел на друзей. Мы же всегда берем.

- Я пас, - Артем, словно защищаясь, отмахнулся.

- Ты же не пил почти. Боишься? – Денис не скрывал иронии. – Конечно, что ж дама подумает?

- А ты? Не боишься, что подумает Катя?

- Не-а, - он сказал как-то протяжно. – Я вообще ничего не боюсь.

- Я тоже боюсь. Но не пить не могу сегодня. Еще по чуть-чуть можно. Но пока попаримся,  - Шурик взял веник и взмахнул им над камнями. Горячие капли с листьев  паром вернулись в воздух, обдав горячим потоком. – Сейчас весь хмель снимем. Как и не пили ничего. Можно с начала начинать.

Артем убежал из бани первым. В зале, над столом вокруг деда устроились девчонки. Все старые альбомы лежали перед ним. Подумать только, еще каких-то лет двадцать назад никто и подумать не мог, что на фото будет каждый шаг. Обед, новый наряд, путь с работы, любимая кошечка, большая лужа и еще невесть что. 

- Артем, мы уже знаем всю твою родню, - Катя выглядела самой бойкой.

- Надеюсь, никто не шокировал? – энтузиазма в словах Артема не было.

- Ну что ты?  Все хорошо. Жаль, конечно, что Рокфеллера в числе родственников нет. Даже за границей никого, - она подумала и неуверенно добавила,  – кажется. Но, в наше время парень с работой  - уже хороший жених, - Катя тяжело вздохнула.
 
- Это точно, - Лена поддержала подругу.

Катя внимательно рассматривала фотографии.

- У тебя красивая мама. Я-то думаю, в кого ты пошел?

- То есть, больше никого похожего ты не нашла? – Артем не мог понять комплимент ли это, но по выражению лица понял, что да.

- Ни-ко-го, - Таня ответила протяжно, сосредоточенно рассматривая фото. – А это кто? – она указала на молодого мужчину в военной форме.

- Это…, - дед хотел перевернуть страницу, но замер. – Это Костя. Погиб. В Афганистане. Младший мой. Вот только пару фотографий и осталось. Не любил он фотографироваться.

- Потом расскажу, - Артем аккуратно взял альбом. – Досмотрим, может потом.

Переводить вечер в воспоминания не хотелось.  Денис с Шуриком необыкновенно вовремя вломились в дом, наполнив его хохотом и теплом распаренных тел. Они второпях застегивали рубашки, спеша за стол.

- Я требую продолжения банкета, - глаза Шуры горели.

- Может, остынь, - Артем попытался чуть придержать друга. – Хочешь, я компотик открою.

- Я в морозилку водку спрятал, - Денис вошел с сияющей улыбкой. – Зачем компотик?

Несмотря, на непрерывные разговоры вокруг выпивки, все это, в большей степени, было игрой.  Напивался кто-либо крайне редко. И традиционно это могло быть лишь тогда, когда они оставались втроем.  Удалось разговорить и деда, впавшего в свои воспоминания и поникшего головой.

- Ну что, Тема, споем? – Денис уже был в том состоянии, когда пора переходить к фазе выхода из-за стола.

- Нашу! - Шура оживился.

- Ого, мы поем? – Катя начала устраиваться поудобнее. – Интересно.

- Мы еще и играем, - Шура взял ложки и начал вытирать их о салфетку.

- Тема, тащи инструмент, - Денис махнул рукой. – Он у нас на баяне как Моцарт играет.
 
- Очень интересно. Такой интриги я не могла представить и близко, - Таня пересела на диван к Кате. – Как Моцарт! Надо же!

Артем откровенно не ожидал такого поворота. Всё, что он мог – это играть одну песню. Пару лет занимался в школе, но усердия не хватило. Да и желания не было. Это был своеобразный гимн их юности. Причем никогда он не исполнялся как сейчас, в трезвом виде. Оценить качество исполнения могли лишь они втроем, исполнители и слушатели. Да еще дед, который всегда хвалил. Они могли петь ее весь вечер, достигнув полной нирваны. Сейчас предстояло петь для Тани, а это меняло все.

- Может в другой раз? – робкая попытка была обречена.

Денис сам встал и пошел в комнату. Вернулся он с баяном и гитарой.  На гитаре он играл примерно так же, как Артем на баяне. Спасал Шурик. Он всегда очень тонко чувствовал ритм и замечательно подстукивал на ложках. Ничего больше у него не получалось.  Проигрыш начинал всегда он. Чиж, наверное, просто сошел бы с ума, если бы слышал, как его перепевают.

- Нет! Давайте не будем, - выступать перед Таней было выше его сил.
 
- Нет! Будем, - Денис уже настроился. – Давай.

- Подожди, - Артем пробежал по клавишам, вспоминая текст и оживляя внутри себя мелодию.

Начало получилось не очень. Но постепенно музыка захватила. Они очень любили эту песню, ставшую бессмертной и такой близкой разным поколениям. «Перекресток». Главную партию исполнял Денис. Они с Шуриком лишь подпевали, стараясь делать это не громко. Артем знал, что поет не хуже, но никогда не относился к этому серьезно, считая совершенно не принципиальным, кто будет солировать.

Вечный мой перекресток,
Где минус, где плюс,
Когда уходит любовь,
Остается блюз.


- А вы молодцы, - Катя не скрывала восторг.

- Правда здорово, - Таня поддержала, а Лена, даже чмокнула Шурика в щечку.

- Мы это… Тренировались мы долго, - Шурик покраснел, что на него было совершенно не похоже.

- Чувствуется. И сколько же раз вы ее пели? – Катя прижалась к Денису, который не выпускал гитару.

- Раз…, - Шура задумался. Ответить сразу он не мог.

- Тысячу, - Денис пришел на помощь.

- А еще что-нибудь. Мне понравилось, - Лена была полна ожиданий.

- Мы можем еще раз пять вам ее спеть. Наш репертуар несколько органичен, - Денис отложил гитару, явно предпочитая обнимать Катю.

- Ограничен, - Артем второй раз играть не собирался. – Прячем лишнее и давайте потанцуем. А то заскучали.

Дед ушел. Ложился он всегда рано. Артем закрывал его сам, прятал ключ в условленном месте и уезжал.  Все было отработано и привычно. В кружевах медленной мелодии он прижал к себе Таню, волнуясь и стараясь говорить чуть слышно, на самое ушко:

- А давай на следующие выходные убежим вдвоем. Поехали в столицу. Погуляем. Можем квартиру снять. Чтобы не торопиться. Сходим куда-нибудь.

- На следующие выходные я работаю, - Таня шептала в ответ, хотя никто и услышать не мог.

- Тогда через выходные. Да? – уже то, что Таня не сказала «нет», обнадеживало.

-  Я у мамы спрошу, - Таня улыбнулась, и стало понятно, спрашивать она ничего не собирается.

- Давай вместе спросим.

- Давай, - Таня рассмеялась теперь уже откровенно.

- А может, пусть они сегодня едут одни. А мы потом. Я такси вызову.

- А что скажем?

- Ничего. Просто остаемся и все.

- Это удобно?

- Меньше всего я думаю об этом.

Как это обычно и бывает, расходиться приходится именно в тот момент, когда праздник в самом разгаре. Кажется, что еще час назад было и не так весело, и не так раскрепощено, и все было не так. Пожалуй, только Артем не мог скрыть своего нетерпения.

- Ну что, кажись пора, - Денис без энтузиазма посмотрел на часы.

- На посошок! – Шура  не собирался спрашивать, поддержит ли его кто-нибудь. Традиции должны быть незыблемы.

Артем поставил рюмку не тронутой, что не ускользнуло от друзей.

- А ты что? – Денис не удержался, придумывая что-нибудь колкое, но не обидное.

- Все нормально. Мы задержимся с Таней. Сами доберетесь.

- Тебе же на работу завтра? – Шура обладал удивительной несообразительностью в отдельные моменты.

Девочки уже начинали собираться и этот разговор не слышали.

- Я в курсе, - ничего объяснять Артем не планировал.

- Ты в курсе, как обычно женятся? – Денис все же нашел нужные на его взгляд слова.

- Я сейчас могу сказать не то. Вы лучше чуть быстрее собирайтесь. Опоздаете, - Артем как мог выпроваживал гостей, которые назло ему налили еще по одной. – Шура, бери с собой. Вам в дороге пригодится.

- Точно, - он начал собирать сумку.

Артем помогал, почти подталкивая к выходу. Катя с Леной, похоже, ничего  не поняли, удивленно попрощавшись и, подхватив под руки друзей, почти побежали на электричку.

Они остались одни. В две минуты Артем смел все со стола, оставив лишь сок и фрукты. Тихая музыка, окутывающая ночь и большая луна, подглядывающая сквозь не плотно задернутые шторы.  Сколько раз приходилось завидовать героям фильмов, у которых все получалось своевременно, романтично и тонко.  Первый вечер вдвоем…  Он самый волнующий, сумасшедший и необыкновенный. Сердце стучит, вырываясь из груди, все забывается, теряются слова.  Ответные поцелуи, объятия, прикосновения, учащающееся дыхание, запах волос.  Это тот мир, где нет места реальности. Это хочется сохранить в себе навсегда, понимая, что этот первый раз  - неповторим. Будет много всего. Будут улыбки и страсть, будет полет и вдохновение, но никогда не будет этого чувства, когда вы впервые, глядя друг на друга, поймете, что стали необыкновенно близки. И эти первые слова, которые каждый произнесет однажды впервые. И также впервые их услышит, ощутив себя самым счастливым человеком.

- Я люблю тебя, - Артем говорил только губами, касаясь губ Тани.

- Только сейчас? - паузы между слов были заполнены поцелуями. Да и сам разговор был просто сплошным поцелуем.

- Я не хочу, чтобы ты так думала.

- А как мне думать? – в силу тысячи не понятных причин в Тане вдруг проснулось все  ее кокетство.

- Я и за себя думать не могу. Тем более ответить за тебя не получится.

-  Вот все вы мужчины такие. Думать приходится нам.

- Давай сегодня думать не будем.

- Что уже и произошло.

Над окном комнаты росла береза.  Сколько раз просыпался Артем под тихий шелест ее листьев. Здесь прошла значительная часть его детства.  И сейчас он увидел те же картины, что и много лет назад. Не редко засыпая поздней ночью, увлеченный интересной книгой, он не замечал времени, погружаясь в мир героев.  И также пробегали тени, те же звуки были за окном и тот же свет озарял изголовье постели. Но тогда он был один, даже не представляя, что однажды все будет иначе. И уже им двоим, что-то шепчет белая красавица, постарев, но по-прежнему доверчиво и словно прикрывая от всего мира склоняясь над карнизом и открывая лик полной луны, озаряющей и чарующей. И как много лет назад бросается ветер, пробегая по пустым дорогам и завывая у двери.  Старый дом был счастлив вместе с ними, открывая свою вторую молодость, переживая ее с влюбленными в жизнь, и друг в друга.


Рецензии
И юмор, и драматизм, и лирика - всё есть в одной главе. Впрочем, как и в остальных
главах. Очень хорошо написано.

Кузьмена-Яновская   09.10.2017 17:45     Заявить о нарушении
Когда я закончил книгу, было ощущение, что прощаюсь с героями и они сейчас уйдут от меня. Их кто-то увидит другими, не такими как хотел я, они могут кому-то не понравиться и кто-то их, вполне возможно, осудит. Было жаль расставаться. Но сейчас понимаю, что это однажды должно случаться. И больше всего я рад тому, что они могут нравится, что они интересны. Спасибо!

Сергей Калинин 8   09.10.2017 21:04   Заявить о нарушении