Тело

Жизнь комична. Да и сам человек смешон. Особенно по утрам. А уж когда спит, так вообще делай с ним все что хочешь. Даже самые сильные мира сего, самые влиятельные, властные, высокопоставленные, высокостатусные и высокоранговые лежат под одеялами и пердят что есть мочи.
Человек это такое существо, у которого есть тело. Видя интересного мужчину с модной стрижкой, в дорогих часах и ботинках, думаешь, что он необыкновенный. О, эти сильные руки, а ноги, а плечи.…
К тому же он спортивный комментатор, и его жизнь кажется какой-то особенной, как если бы в хрустальной вазе дрожали маленькие прозрачные шарики.
Но зайди в его душевую.… И ты сразу же поймешь, что все люди одинаковы!
У всех есть эпидермис, а эта такая птица с острыми когтями и изогнутым хищным клювом. У каждого живущего на земле обнаруживаются слюни, и они могут лететь на граждан в минуты глубокого отчаяния.
Есть еще сопли, которые тоже летят, а потом засыхают далеко в носу и их надо вытаскивать. Зачастую это делается на глазах у всех. Есть еще слезы, и они льются рекой, особенно это заметно у женщин. А потому что разлюбил, ушел к другой, не позвонил, не подарил. Не сделал так, как просила. Надо рыдать.
 А как насчет пота? Он прекрасен, когда свеж. Когда только что. Когда на чистой, умытой родниками коже. Но если накануне был съеден чеснок, и был съеден мужчиной, то запах его пота становится привлекательным. Шотландские и чешские ученые провели эксперимент, привязав к своим подмышкам марлевые подушечки и наевшись чеснока. После усиленной ходьбы вокруг да около в течение двенадцати часов, они предложили понюхать эти подушечки шотландским и чешским дамам.
Те понюхали и нашли в этих запахах интригующие ноты исландского мха, пачули   и свежего морского тумана. Воззрев на ученых, эти дамы захотели танцевать и пить шампанское, а также кататься на лодках и прыгать с моста. Ученые закрылись в лаборантской и спустились вниз по веревочной лестнице, выращенной из синтетических  волокон с добавлением натурального стекловолокна. Благо был второй этаж, так что они не разбились.
Если рассматривать тело, то можно обнаружить в нем мурашки, судороги,  гусиную кожу, митральный клапан, родинки, папилломы, родимые пятна, коллатерали, колики, мозоли, зловещие сны, глоссит, кашель, икоту, боязнь замкнутых пространств, заусенцы.… И как жить с этим телом, которому постоянно что-то надо?
Когда его распирает. Когда оно требует своего. Когда оно подскальзывается на льду, ударяется головой, обжигается паром, запутывается в сетях, уловляется в тенета, вязнет одной ногой в серой промозглой мгле. Когда оно стоит на ветру, синеет от холода, мокнет под дождем, сгорает на солнце. Покрывается  потом, испариной, двуокисью водорода.
Что делать с ним, когда оно болеет, разметавшись по кровати, и что-то в нем  покалывает, и ломит, и сжимает и крутит. И подкатывает к горлу и бьется в животе, и  тянет внутри вдоль ноги, и ноет и режет и ломает и не дает спать...
И это всё тело.
Это оно, которое лежало в темноте, хранилось в потаенном месте, сбивалось из пятипроцентного творога и сметаны, носилось, ожидалось, рождалось! И вот теперь выросло, встало на ноги и пошло по бездорожью, заторопилось, забоялось, побежало туда, куда не надо.
А куда надо? А никто не знает.
И бежит оно к какому-то счастью, ищет его, ищет, ведь надо быть счастливыми, надо найти любовь! Накопить на дом, на машину, на отпуск, на новый смартфон. Заработать, чтоб было, чтобы сделать ремонт, купить мебель, купить сапоги. И вот уже финиш, пройдемте на платформу, и вдруг слезы.
Как же хочется жить! Будешь жить в другом месте.
А если бы тела продавались? Пришел, выбрал, купил. И живешь в нем. Естественно, чем красивее и сильнее тело, тем выше цена. Изменилось бы тогда отношение к этому временному жилищу? Ценил бы человек свои легкие, свои почки? Берег бы органы малого таза?
Некоторые скажут, что жизнь не в количестве прожитых лет, а в их качестве. А что если жить долго и при этом сделать много чего-то полезного, чего-то нужного. Вырастить десятерых детей, написать девяносто пять книг, которые озарят человечество светом глубочайшего смысла, создать прекрасные фильмы, открыть новые соединения металлов, которые будут служить людям сто лет и не ломаться.…
Купил зонтик, а он не закрывается. Потому что спицы у него из высокопрочного титанового сплава.
«Дней наших семьдесят лет, а при большей крепости восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим», с грустью заметил Екклесиаст.
И мы летим…. Мы летим…
Мы улетаем высоко-высоко, туда, где нет слез, нет болезней, нет сливочной помадки...
 Нет вопроса, куда дела деньги?


Рецензии