Ночь на Днепре

"Он осердился и не хотел войти" Лк 15:28.


Над горизонтом клубится пыльная туча. Слышен топот копыт, мычание скотины, окрики погонщиков. Стадо торопится поспеть домой до заката. Впереди выделяется осанистая фигура. От погонщиков всадник отличается островерхой меховой шапкой с красным шлыком, богатым седлом со стременами, кривым  турецким кинжалом у широкого, вытканного золотыми нитями, шелкового пояса.
Животные почуяли дом. Стадо пошло бойче. В мечтах всадник предвкушает тихий домашний ужин, когда можно позабыть о дневных хлопотах и, попыхивая люлькой, за чаркой духовитой горилки поговорить с отцом о старине.

Закатное небо залито кровью умершего солнца. Земля курится зноем. Погонщики загоняют скотину. Природа затихает. На хуторе заметно движение, снуют служки, витает запах жаркого.
Всадник спешивается у батьковой хаты. В дверях сталкивается с прислужницей. Всплеснув руками, она прижимает их к обширной груди. Девка одета в нарядную рубаху-вышиванку, на шее коралловое намисто, в русые косы вплетены цветные ленты.
- Что у вас за переполох?
Девушку распирает от желания поделиться новостью, она тараторит, как сорока:
- Ах, Вы не знаете! У нас такая радость, такая радость! Вернулся младший господин!
- Что? Как… вернулся?!  Где же его конь, слуги?
- Что Вы, паныч сам, пешком пришёл! Его сначала не узнали, такой был оборванный да грязный! Стал на колени и начал проситься внаймы! А старый господин сам вышел ему навстречу, обнял, приголубил, теперь вот готовим пир... Старый господин выглядит таким счастливым! Заходите, заходите же!
Из горницы доносится радостный голос:
- Сыну мой!
Мир перевернулся перед глазами - отец предал, унизил его. Одним рывком он вскакивает в седло и, не разбирая дороги, уносится прочь.

Поводья опущены, обижено фыркая и прядя ушами, конь идет шагом. Небо стремительно темнеет, льнет к земле. Во все концы простирается степь, живая, постоянно изменчивая. Засыпают дневные животные, просыпаются ночные. Твари живут и умирают, продлевая полотно жизни.
Жизнь совершенна, она сама себе смысл и мерило, она все оправдает и оправдается жертвенной кровью любви; все что враждебно, бесполезно ей, все, что мешает, будет разрушено могучим, неудержимым напором.
По ночной степи скользит черная тень. На взмыленном скакуне приближается гонец.
- Господин! Отец просит уважить его старость!
- Возвращайся! Скажи, скоро буду.
На душе тревожно, ему хочется побыть одному. 

Чего же противится, если отец так рад? Сколько испытаний пришлось испытать ему на веку! Беспокойная жизнь запорожца, многочисленные походы, битвы, раны, лишения. Когда годы посеребрили чуб, казак обабился, построил хутор, обзавелся скотиной. Все бы ладно, если бы не ранняя кончина любимой Одарки. На руках остались два сына-малолетка. Вынянчил, выучил их, отправил на Сечь. Когда стал дряхлеть, отозвал домой. Младший сын, пестунчик, избалованный и своевольный, скоро затосковал по разгульной казацкой жизни, вытребовал причитающуюся долю наследства и покинул отчий дом. На Сечи его не видали. Доходили вести, будто он поселился в Умани, где устроил себе роскошный дом и зажил вельможей. Потом следы брата затерялись.
Время идет. Повседневные заботы о хозяйстве, семейные хлопоты заполняют дни. Отец сдает все больше, уже почти не выходит из хаты. Теперь он, старший, единственный сын и наследник, стал глазами и ушами отца. Между отцом и сыном установилась беспрекословная цельность, когда сыновья жизнь видится естественным продолжением отчей воли. И вот, блудный сын вернулся…

Стан манит огнями. В приближающемся свете домашнего очага сердце тает, страсти кажутся мелочными, незначительными. В дверном проеме видна, опирающаяся на посох, согбенная фигура. Всадник соскакивает наземь, низко кланяется:
- Прости, батько.
Трясущимися руками старик возводит сына, целует в лоб. Его вид жалок и возвышен.
- Сын возлюбленный! Ты всегда был со мной и все мое твое. Я думал, мой младший сын сгинул, погиб, но он жив. Войди в мою радость! Я вновь обрел сына, а ты брата - вот он!
От шатра качнулась косая тень. Лицо брата выглядит чужим. Несмотря на богатые одежды, ничто не напоминает в нём прежнего спесивого красавца.
- Обниметесь, дети мои!
Братья нерешительно движутся навстречу. Старший открывает объятия и младший падает ему на грудь. Слышатся сдавленные рыдания отца. Из-за туч выкатывается луна. Блестит инкрустация  кинжала у пояса старшего брата.



Картина Архипа Куинджи "Лунная ночь на Днепре". Взято из Интернета


Рецензии
прям гоголь!

Бонза   27.03.2019 21:05     Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.