Хочу ребенка! глава 22

                Чья няня?


Вот мне обещали в роддоме, что грудь болеть при кормлении через месяц-два перестанет, и процедура даже будет приятной. То ли традиционно вкусной лапши на уши навешали, то ли я относилась к категории женщин, которым это просто нужно перетерпеть. Непонятная ситуация, но я чуть с ума не сошла. Ощущение – твою грудь протыкают миллионы иголок. Тайский сеанс иглоукалывания…. В одно и то же место… по многу раз в день… и ночь… круглосуточное тайское иглоукалывание. Положительный момент  в том, что процедура бесплатная, минус – не видно конца-края, бесконечный сеанс. И при этом домашние хотели, чтобы я была спокойной и  доброй. Как это бесило! Ни словом цензурным сказать, ни пером описать. Да, приходилось все это терпеть в формате «ТЫЖЕМАТЬ!!!» Я так подозреваю, что именно на этом этапе  многие женщины прислушиваются к своей логике, которая шепчет (мне так просто орала на ухо, закладывало): «На фиг тебе вообще такое счастье?!? Переходи на искусственное кормление!»  Но я ж умная, блин, начиталась книжек, где главная заповедь хорошей матери – «вскорми дитя свое молоком своим хотя бы 6 месяцев, выполни долг свой перед потомством».

- Юль, когда тебя все это доставало, что делала? – плакала я в трубку, пока  Андрюша и Ваня высасывали грудь до последней капельки, а Димочка уже спал, счастье мамино. Знаю, что ко всем детям нужно относиться одинаково, но если оно такое хорошенькое, то грех его не любить больше хоть чуточку.

- Да меня сильно не доставало. Был случай, когда Ванька ляпнул не подумавши, что он пришел с работы, устал, а я незнамо чем занималась.

- И чего ты? – готовлю уши к блокбастеру от Юли.

- А че я? Нацедила молокоотсосом молока впрок, оставила поутру Ване записочку, мол, нужно в  конце концов съездить в город, постричься, педикюр там, маникюр сделать, написала ему  десять страниц Ценных указаний и укатила.

- И че Ванька? – представила, как ему несладко пришлось, запарился бедненький сам с  тремя детьми.

- Выписал мать с сестрой, объяснил ситуацию и умчался на работу, во, зараза. А я ж так хотела, чтобы ощутил все прелести общения с детьми. Вместо этого на меня его мама и сестра злятся по сегодня.

- Да, прокол в методе воспитания мужа. У вас хоть есть  родственники, да и грудничок один. Я даже нацедить молока на эту братию не смогу. Да и Стас понимает все сложности, обещал скоро перевезти нашу новую  няню.

Вообще-то Стас привез в наш дом Марию Григорьевну как помощницу для меня. Типа ее парафия – кухня и дом, чтобы я могла сконцентрироваться на своих ребятенках и посвятить всю себя только детям. Учитывая тот факт, что  женщина  практически (и теоретически, и юридически тоже) осталась на улице, она с удовольствием приняла наше предложение постоянно жить с нами.  Не скрою, я воспользовалась своими возможностями и «посмотрела» в душу и будущее этой женщины. Волкову я доверяла, но каким бы другом ни был Платон, истина всегда будет дороже. С кем попало жить я не собиралась, даже если очень сильно нуждалась в помощнице. Чужая тетка – это серьезно! А тут еще Любаша настращала историями о няньках-маньячках, пьющих кровь младенцев и доводящих семьи до полного вымирания. Поблагодарила я высшие силы, что вовремя дар подбросили и кинулась Марию Григорьевну обнимать. Одно милое дружеское объятие – и я узнала о ней так много, что даже расплакалась от того, что плохо думала о хорошем человеке.

Мария Григорьевна – это вообще был огроменный подарок судьбы и Волкова. Мы с ней совпали во всем. Я рано осталась сиротой, поэтому Вселенная решила исправить чуток эту оплошность – у нас в доме появилась моя вторая мама и не побоюсь этой фразы – бабушка моим детям. Больше  Мария Григорьевна мне напоминала мою бабушку. С юмором по жизни как бы ни было сложно.   Ей было сложно. Она осталась одна без родных и крыши над головой. Именно в такие минуты в нашей жизни появляются очень нужные люди. Мои четыре ангела-хранителя серьезно подсуетились, скооперировались с ангелами-хранителями Марии Горигорьевны и решили наши проблемы очень адекватно. Мария Григорьевна колдовала на кухне и отвечала за  быт в доме. А это немало. Одно только следить, чтобы я чего ненужного не наелась и у малых аллергия не выползла – уже равноценно подвигу. Я же занималась исключительно своими тремя счастьями… сначала… потом меня на их троих стало маловато…

Так что Мария Григорьевна стала нам впоследствии не помощницей, а родным человеком: мне бабушкой, которой так не хватало, Стасу мамой, которой он не знал, Еве – наставницей, а моим трем шалопаям терпеливой нянькой. Хотя кому нянькой, это открытый вопрос. Одно касание – и я вижу как Мария Григорьевна утешает меня зареванную, второе – мы убеждаем Стаса, что с должностью заведующего отделением он вполне справится, третье – о, Евку уже замуж отдаем. А жених, тобишь мой зять, хорошенький, аж страшно. Не сомневалась, что у моей Евы хороший вкус, но и не думала, что ее замуж так рано понесет. Блин, мальчишкам, лазающим под красиво сервированными столами, лет по семь-восемь, не больше. Это ж во сколько Евка выскочит замуж?  До двадцати лет точно. Надо провести политинформацию о взрослости и ее сложностях.

Это я знала, что Мария Григорьевна – наш приз в благотворительной лотерее, устраиваемой высшими силами не так уж и часто, а Ева – не знала и действовала первое время точно так же с опаской, как и я бы. Комната Марии Григорьевны располагалась на втором этаже и была соседней с Евиной, поэтому мозолили они друг дружке глаза прилично.

Ева ожидала, что  Мария Григорьевна будет как Фрекен Бок из  мультика про Карлсона: старой занудой, которую легко довести до состояния «сижу в ванной, говорю с душем, уже в нирване, но еще не в дурдоме». Но скоро сама же Ева окрестила тетю Машу Мэри Поппинс, увидев в ней благоразумную тетеньку с которой интересно и уютно. «Поппинс» не прижилось и куда-то делось, а тетя Маша стала просто Мэри. Ее полюбили все, включая Кешу с Дусей.

- Мэр-р-р-ри, дай Кеше зернушек! – требовал Кеша поутру. И тетя Маша ему щедро насыпала.

- Мер-р-рси! Кеша любит Мер-р-ри!– благодарила птица. Кто окультурил нашего Кешу? Ева, конечно, причем в принудительном порядке. Я ее понимаю, блатной жаргон Кеши поначалу только выглядел смешно, а потом было противно слышать мат и ругань.

- За мерси спасибо, а люби вон Дусю лучше, - шутила Мария Григорьевна.

- Мария Григорьевна, а здесь моя рубашка лежала… - это Стас на работу собирается, рубашку ищет там, где положил (синоним слова бросил), но ее там нет. Потому и нет, что тетя Маша постирала, на змеевике высушила и успела погладить. Так Стаса никто никогда не баловал. Естественно, приятно удивляется, надевает, как жутко модный денди едет на работу, где ему  очень прозрачно намекают, а не поменял ли он жену. Стас естественно шутит: «Нет, не поменял. Просто стал мусульманином по ходу и еще парочку жен завел, чтобы первой (то есть мне) не было скучно, и они бы помогали с домом и детьми. Стас знает, что только юмор способен свести на нет все обиды, дурные замыслы и гадкие колкие фразы. Он привык к обитанию в террариуме, и все его законы выучил на отлично.

- Мэри, у меня на голове черт знает что. И расческа массажная куда-то пропала, - предистеричное состояние Евы перед выходом в школу. – Блин, скорей бы каникулы! Задрало все!

Тетя Маша быстро находила расческу и завязывала длинноватые волосы Евы в красивую косичку. Лично для Евы тетя Маша научилась плести  косички девятью разными способами. Для меня, умеющей заплетать лишь один вариант косички да и то косо, криво, но живо, прически Евы, выполненные умелыми руками тети Маши, были настоящими шедеврами. В школе грешным делом подумали, что мы завели парикмахера. Но иногда Еве казалось, что косы – это архаизм.

- Так не модно завязывать волосы, - противилась Ева. – А можно в два хвостика по бокам?

- Можно, но это как рога. Девушки всегда носили одну косу, идущую  вдоль  позвоночника. Тогда вся энергия твоя концентрируется и равномерно распределяется по телу, - спокойно объясняла  тетя Маша. – Если кто захочет сглазить…

- О-о-о, пусть только захотят. Думаешь, не хотели? И все, чем мне угрожают, получают сами. Танька обиделась на меня, вот коза драная, я ей контрольную дала списать, а она ее неправильно списала и меня обвинила, что это я специально ей неправильно шпору кидонула. Ну, не зараза?

- Зараза! Танька зараза! – это Кеша активизировался, знакомое слово, давно не употреблял.

- А ты не подслушивай, не тебе рассказываю, - и шмяк черную тряпку на клетку. – Так вот она сдуру ляпнула, что за все мои грехи (не, ну ты слышала, мои грехи) у меня на ж*** чиряки понавыскакивают.

- Ж***! чиряки! – слышалось из-под черной попоны. Кеша всегда готов расширить свой лексический запас слов.

- Ой, как не хорошо такое желать, - соглашалась Мария Григорьевна, но все же вязала Еве косичку.

- Даже опасно,  я тебе скажу. У меня только прыщик непонятный выскочил, а у Таньки всю ж*** облепили большущие болючие чири. Две недели дома сидела. Нет, лежала, сесть она не могла. Теперь не угрожает. Во! А ты говоришь, сглазить. Фигня! Обычно я что-то ляпаю и случается.

- И все равно, косы – это красиво. И, как по мне, модно будет всегда, - стояла на своем  тетя Маша. – Тебе очень идет.

Аргумент убийственный. Ева соглашается.

Львиную долю домашней работы выполняла тетя Маша, но мне тоже хватало. Выгуливали мы мальчишек вместе. И не без казусов. Вот один. Собираемся гулять.

- Зачем ты деток завернула в кухонную занавеску и намотала ее на себя? – искреннее выражение удивления на ее добром лице.

- Это слинг, Мария Григорьевна, - привычное дело, когда я провожу в доме кому-то ликбез. –  Модное приспособление для переноски детей. Я смогу только двоих взять, поэтому вам придется намотать такую же занавеску и  предлагаю Димку, он самый  терпеливый и молчаливый из всей братии.

- А почему бы в колясочку не уложить маленьких? – не понимала Мария Григорьевна. – Люди подумают, что  у нас вообще бедняцкое положение и коляски нет. А у нас их аж две.

Не осилила Мария Григорьевна принципа наматывания слинга, поэтому Дима поехал на прогулку в коляске.

Это наивные и неопытные мечтают о том, чтобы ребенок выбрался из пеленок, начал ползать, сидеть и ходить. Типа станет легче и будет наконец больше свободного времени. У меня была Евка, поэтому я знала, что  пока малыши лежат в кроватках и мило агукают – нужно успеть налюбоваться ими, наиграться этими живыми куклами, пока они еще не суют свои ловкие пальчики в розетки и не воруют семечки у попугаев, а потом давятся лушпайками.

Если верить народным поверьям, то  девочки у мамы отбирают красоту, а мальчики ее добавляют. Мои три мне как добавили, не знала, что с этой красотой и делать. И ведь давала клятву, что вопреки постоянному напрягу уделять себе любимой хоть чуточку времени. В итоге бывало, что только вечером, когда моя братия во главе со Стасом уже мирно дрыхла, причем кто сопел, а кто храпел, я подползала к зеркалу и обнаруживала, что так за целый день и не расчесалась. Бедненькие мои волосы, если это гнездо на голове можно было назвать волосами. О заросших ногах молчу.  И такая красивая-красивая на меня пялится замученная закудланная с синяками под глазами женщина, что мозг отказывается верить в то, что отражение мое. Неужели это я? Кошмар! Но если Кеша еще узнавал и даже инициализировал ( его традиционное «О, Катя, приперлась!»), а не топырщил перья и орал: «Ты кто?», значит, не все было потеряно.

А еще я все боялась прихода послеродовой депрессии. Так и не дождалась. Просто не было на это времени, потому что мама тройняшек либо быстрая и шустрая, либо мертвая. Мультик про многодетную обезьянку видели?  Поначалу мое поведение очень напоминало конвульсивно- дерганые движения этой несчастной. По моей классификации ночи делились на нормальные ( когда я слегка не выспалась), так себе ( я жутко не выспалась) и «мрачные» ( а что, кто-то спал?)

И вот когда я почти превратилась в зомби, делающего все на автопилоте, умеющего, если что, спать стоя, прислонившись к шкафу, стене, холодильнику, чему-нибудь, что удержит мое тело, дети стали не такими привередливыми. Пожалели мамку.
Я освоила сложную, но интересную науку усыпления младенца разными способами. Коронный способ – закормить грудью, красивый – спеть  колыбельную, нудный – закачать в кроватке. И первым почти всегда засыпал  почему-то Стас, потом Димка, за ним  Андрюша. Ванька всегда спал меньше всех, словно боялся проспать в жизни все самое интересное. Зато поорать и погромче – Ванька первый. Мы со Стасом решили, что  когда подрастет, отдадим в хор,  а чего добру пропадать.

То, что раньше у меня было грудью, теперь превратилось в титю, сисю, ням-ням, источник молока, еды и т д. Эстетическую или сексуальную нагрузку эта часть тела уже не несла. Даже когда Стас видел, как я кормлю малышей, он мило улыбался и комментировал:

- Так прикольно чмокают!

Два-три месяца регулярной смены памперсов – и я спокойно могла защитить докторскую диссертацию на тему «Детские какашки: цвет, консистенция и количество».

На ежедневные личные самые необходимые санитарно-гигиенические процедуры я тратила не больше четырех минут пятидесяти секунд. Мое желание побрить ноги и сделать маникюр превратилось в паранойю. Хотелось отдать  кому-нибудь (например, Стасику) сиську и часик провести в ванной. Но дети засыпали только у меня на руках, поэтому маникюр и личную жизнь приходилось откладывать на неопределенный срок.

Я  научилась делать несколько дел одновременно, причем на их качестве это не отражалось.

- Кать, ты не занята? – это Юлька в трубке телефона.

- Конечно, нет! – телефон зажат между ухом и плечом, а я глажу пеленочку (судя по всему плохая мать, потому что только с одной стороны) и  ногой качаю кроватку, где никак не угомонится  Ванька.

Святое небо, как хорошо, что мне пришлось воспитывать своих мальчиков в век технического прогресса, когда уже придумали подгузники, которые дышат, равномерно распределяют влагу, пропитаны алое-вера, не парят и держатся на удобных липучках. Подсуетился с памперсами гений, достойный Нобелевской премии.  Виктор Миллс, между прочим, химик-технолог компании Procter & Gamble. А знаете почему «памперсы»?  Есть в английском языке  глагол  to pamper , что переводится - «баловать», «нежить». Нет, не ребенка баловать, а родителей, особенно мам.  А еще попридумывали ( и все преимущественно мужики!) прикольные вещицы: развивающий коврик, мобиль, манеж, прыгунки-ходунки. Благодаря этим цацкам я пребывала в трезвом уме и полной памяти. И руки не удлинились или вообще не отпали, мозг не иссушился, а послеродовая депрессия пронеслась на велике мимо.

Шесть месяцев беспрерывного кормления грудью (как написано в великих трудах знаменитых педиатров) я отбыла честно. То ли как в тюрьме, то ли как в армии, фиг его  знает, где лучше. Пришло время прикорма. Согласно графику всех троих нужно было кормить одновременно, поэтому Марии Григорьевне доставался невредный Дима, а я на две руки запихивала еду в ротики Андрюши и Ваньки. При этом мастерски уворачивалась от летящей в  глаз каши, корчила рожицы, развлекая веселящихся сыновей, потому что не все хотели есть пюре и кашки. Вот так еще два месяца  мои сыночки питались комплексно: на первое – прикорм, на десерт – мамино молоко. А потом я  свернула все это дело с десертами, надеясь, что вот, наступит лафа! ЩАС-с-с-с! Начался ужастик всех времен и народов  - «ЗУБЫ!!!» У Димы ( вот уж комфортный ребятенок) зубки лезли постепенно и  не особо хлопотно, у Ваньки выперлись сразу четыре, но быстро. А вот Андрюша намучался и всех нас намучил прилично. Вроде орет, но зубов – нет. Потом они вместе все как прорезались, три дня и – на одного зубастика больше.

Ночами  мои сыночки любимые спали, просыпаясь поорать ежечасно. И никогда  не одновременно. Как только заорал первый, иду к кроватке, беру на руки, мажу специальным гелем десенки, успокаиваю, закачиваю и  снова укладываю. Когда начинает второй свою песню, очередь наступает Стаса. Третий орет, опять я подрываюсь, и все по новой. Снова первый запищал – это уже вахта Стаса.  Как-то я посчитала – по 12 раз в среднем мы со Стасом проводили сеансы успокоения. Были попытки  устроить совместный сон (мы и дети на кровати), но как-то не пошло. Во-первых, я спала очень чутко, а потом у меня развилась странная паранойя: казалось, что кто-то из мальчиков упал на пол. Решили все же пусть лучше в кроватках по отдельности спят.  Решили, в кроватки уложили, но привычка уже выработана, периодически я рукою нащупывала рядом три комочка. А то лап-лап – нету! В общем,  Стас ночник включил, зырк – а я ползаю на четвереньках по полу и упорно ищу детей.

- Катя, что за странные ночные развлечения? – видимо, все же боялся за мое психическое здоровье.

- Мальчиков на кровати нет, - на полном серьезе.

- Естественно. Они в кроватках. Иди спать, пока молчат.

Заглянула в кроватки – реально спят и да, молчат. Бывает же…

К системе по малышу на каждого мы пришли не сразу. Димка начал оставаться в комнате Евы, он был самым спокойным и как только миновал период  прорезания первых четырех зубов, Дима стал мирно спать всю ночь, не просыпаясь. Мария Григорьевна присматривала за Андрюшей, ну а мне – Ванька достался.  Стаса мы разгрузили, а то его недосыпы  стали притчей во языцех в отделении.  Стас оборудовал себе за ширмочкой в кабинете кушетку и  отсыпался там.

- Где  Станислав Дмитриевич? – интересовался кто-то непосвященный.

- Спит! – отвечали, потому что знали все.

- С кем? – удивлялся спрашивающий.

- У себя в кабинете с подушкой в обнимку. Поверьте, ему сейчас никто не нужен. Если что не срочное - не будите, - и да, реально с подушкой спал. Я ему такую красненькую с ручками подарила на день святого Валентина. Романтично! А он мне кресло-качалку. Так и спали: он с подушкой в больнице, я в кресле-качалке дома.

Но если в выходные Стас оставался дома, тогда у Марии Григорьевны и Евы были выходные, тройняшками занимались исключительно мы.

Купание. Сколько мне не объясняли на курсах молодой мамы, как эту процедуру можно правильно провернуть с тремя детками, я все же не могла понять. Когда дело дошло до практики – поняла. Во-первых, нужно было дождаться прихода  Стаса. Мария Григорьевна набирала ванночку для купания первого. Обычно им был Ванька. Почему Ванька? Лучше этого крикуна нетерпеливого ублажить сразу, всем спокойней. Стас держал ребенка, Ева обливала, Ванька балдел. Эту мурзу довольную нужно было видеть. Я в это время была с двумя другими. Мария Григорьевна держала синее полотенце, заворачивала дитя и приносила мне. Я вытирала, одевала Ваньку, потом раздевала Андрюшу, заворачивала в зеленое полотенце и отдавала Марии Григорьевне, которая относила в ванную, где уже Стас с Евой сменили воду для купания второго малыша. И купался  Андрюша, пока Ванька не наедался и засыпал. Обычно, это занимало десять минут. Ваню укладывала в кроватку, закармливала Андрюшу, пока Мария Григорьевна относила Диму в белом полотенце в мокрую ванную мокрым Стасу и Еве.  Круговорот детей в природе. Этот конвейер работал хорошо.

После декретного отпуска я спокойно могла вести курсы «тайм –менеджмента», на которых рассказывать всем желающим, как можно успеть за 30 минут, пока спят дети, переделать кучу всевозможной работы или выспаться. Да, яйца курицу не учат, но как они дисциплинируют, вам и не снилось.

Продолжение будет)


Рецензии
Здравствуй, Ксюша!
Как все знакомо!
Правда, в одном экземпляре.
Но у меня помощников на было.

Рина Филатова   06.07.2020 09:59     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Катерина!
Один экземпляр тоже впечатляет)
У меня помощники были, но слабенькие)

Ксения Демиденко   06.07.2020 21:50   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.