Кузнец своего счастья

"Плох тот кузнец, который боится дыма."  Немецкая пословица

***
Рассказ о поисках субстанции счастья и познания алхимии духовного преображения, тайны которого могли быть известны немногочисленным представителям древнего, а ныне уже редкостного, ремесла художников по металлу.
Совершенно неожиданным образом раскрывшиеся корни одной из ветвей родового древа вплоть до седьмого колена и новости о находке в тайнике деревенского дома, унаследованного одним из родных от прадеда, пробудило желание автора этого рассказа приобщиться к семейной традиции предков -  кузнечному мастерству* и сподвигло шагнуть вслед за обольстительным мастером в чёрную от сажи и копоти, огнедыщащую преисподнюю, гнездившуюся, как оказалось, в "святая святых" столичного старого города.


***
Он опаздывал на три четверти часа. Дождь, авария на дороге, тяжеленный металлом груженный и неповоротливый самосвал, разбитая вдребезги дорога на подъезде к его мастерской, все эти причины сыпались в мои уши из телефонной трубки.
 
-Сдержите своё слово, милейший, и не заставляйте женщину ждать. Уже дважды…
-Ещё четыре минуты и я у ваших ног,- бормотал голос в трубке,- и я вас угощу самым ароматным кофе.
-Хорошо,- всё ещё сомневаясь, согласилась я, то и дело поглядывая на экран с видом из наружных камер наблюдения за территорией мастерских.
 
Через минут пять в рабочий кабинет сквозняком ворвался мужчина на вид лет пятидесяти, хотя ему было все шестьдесят и это благодаря флирту - базовой норме приличия и ко всему ещё очевидно имевшей омолаживающий эффект. Он с порога, не давая мне опомниться, скомандовал “Не будем медлить, пошли! Всё будешь делать сама!” и ловко побежал вниз так, что решетчатая винтовая лестница заскрежетала рядами своих стальных зубов под его кирзовыми сапогами.
 
Я пошла за ним вслед, в холодную и сажей закопченную до черноты подземелья, железо-бетонную обитель внуков-сварожичей: в кузнечный цех. Сюда, как и в Афонский монастырь, видимо не ступала стопа в женской туфельке. Это была та тёмная, сырая и зловещая пещера или преисподняя, в которую временами уходит и уединяется каждый мужчина, когда надо решать жизнеутверждающие вопросы собственного бытия.
 
Население мастерской, хотя не было в ней ни живой души, было тучным- груды металла и всяких обломков, проектировочные и рабочие столы, закопченные эскизы и накладные заказов, целое войско самых разнообразных инструментов, стройно рассортированное по предназначению рядами в отряды или расквартированное шеренгами вдоль стен. Эдакая мужская версия кованого райского изобилия, ничем впрочем не отличающаяся от женских мастерских и салонов с таким же широким набором предметов ухода, с разницей лишь в размерах и цветовой палитре, но всё это- во имя творения и красоты.
Алтарём в одном из сердечных желудочков этого угрюмого помещения возвышался горн с вытяжной трубой под жестяным куполом. Он предстал сердитым и чумазым, был холоден и выглядел неприступно, эдакий бездыханный монстр, опоясанный литым прутом с изящными кренделями на углах.

Кузнец, словно лихой матадор, с порога брал быка за рога: подвёл меня к печи, указал на кожаный фартук и приставил к делу.
- Ну что, умеешь разжигать печь?
- В деревне была у нас русская, но разжигать по маленьству не довелось.
- Эээх, молодёжь, так и с голоду помереть недолго, а ну ка давай, разводи огонь, а я посмотрю, как ты шалаш построишь.
Втиснул мне в руки ком плотной бумаги и ещё на всё про всё принёс крупных щепок, и пока я домиком укладывала прикорм для огня, кузнец уже горел желанием затянуть несмышлёную добычу своим повествованием в мирок неказистых историй из его опыта.

- Девочка моя, сейчас ты будешь знакомиться с алхимией пяти стихий. Со всеми пятью стихиями, а именно, с огнём, воздухом, водой, металлом и углём, как дитём стихии земля. Итак, посмотрим, благоволит ли тебе Бог Огня?! Держи спички и зажигай!

И только бумага да щепки зашлись огоньком, а кузнец уже мне перчатку на левую руку да совок пристраивает и ведро угля к ногам и всё приговаривает ”Сама, всё сама, сначала и до конца”.
- Правую,- говорит,- в печатку не облекаем, так инструмент держим, чтобы пальцами чувствовать, как ювелир.
Выбежал куда-то в подсобку и оттуда эхом донеслось “выбирай свои инструменты, клещи, молоток...”

На металлическом пруте, окаймлявшем горн, птицами в ряд умостились клещи самых разных форм клюва и размера крыльев, но это если присмотреться, а так, неискушенному новичку, все они были одной крылатой породы- вороны, грачи да галки. В многочисленных металлических скворечниках, которыми были увешаны стены, кучковались свёрла, гвозди, зубила и другие неведомой породы, прирученные, но хищные на вид обитатели мастерской. На противоположной стороне, меж двух желобков, болванками вверх гнездилась многочисленная стая молотков, от откормленных и тяжеленных на подъём до совсем лёгоньких. Выбирать пришлось, доверяясь своей интуиции и слушая инструмент: какой из них даст согласие и более всего мне по силам, так чтобы и не умаяться загодя, но и применить с пользой. Мастер, мимоходом поглядев на мой выбор, лишь многозначительно ухмыльнулся и покачал головой:

- Ишь ты, какой молот выбрала, знала бы только какой он старый и сколько повидал на своём веку, а уж соскакивал так не счесть сколько раз, но люб он мне, ай да молодец, ну выбрала так выбрала, как знала. Хорошо, хватит меха болтовнёй раздувать понапрасну, пора за дело. Перво-наперво будем делать гвоздь!

И с лязгом перетормошив груду металлолома на земле, извлёк из неё один прут.
 
-Гвоздь, детка моя, это соединяющий элемент, поэтому отнесись к работе со всей осознанностью: что ты делаешь, что хочешь соединить в своей жизни, какие вещи, ну или сферы ты хотела бы соединить и только тогда приступай мастерить. Всё что ты думаешь, мыслишь, переживаешь во время работы с металлом, ты вкладываешь в этот гвоздь и им же пришпилишь разрозненные части, так что следи за собой и создавай намерение.
Кстати, тебя, как и всех своих посетителей и работников моей кузни я должен предупредить - здесь не место ругани и бранных слов, это может обернуться против тебя самым неожиданным образом, а как ты видишь, предметы здесь травмоопасные если их наделить разрушительной силой или разозлить неучтивым обращением, поэтому будь бдительна, никаких оскорблений.

-И вот ещё,- продолжал он лукаво,- не перестаю удивляться, но все кто приходят ко мне знакомиться с кузнечным ремеслом и берут молот в руки, почему то так с ним и ходят в руке по мастерской. Оставили бы на наковальне, так нет же, вцепятся и держат даже у горнила. Что за обезьяний хватательный рефлекс?! Ну вот зачем, вопрос, ему быть далеко от своей второй половинки? Неужто не слышала поговорки “куй железо поколе горячо”?! Вот и ты уже к печи его тащишь, а не место ему там, положь обратно и следи себе, чтобы стержень под гвоздь прогревался под углями, но не перегрелся. Поверь, это не то чтобы праздное зрелище, там вся наука!

Стращал он так на протяжении двух часов, пока мы испекли не только мой первый гвоздь, но и подкову. Зудел и жужжал как назойливый комар над моим ухом:

-Сильнее бей, сильней, ну что это за танцы-пляски, так железо и остудить в лёд можно, а надо не хлопать глазами и ушами. Как только нагрелось, так сразу хвать щипцами и на наковальню и за работу, за работу. Железо же мягкое, податливое, в любую форму превратиться может, если во время ему уделять внимание.
Это ж как женщина в умелых руках - недоступная и холодная на первый взгляд, а как начнёшь ухаживать, греть да разминать, так и оттаивает и мягчает, гибкой становится, чуть ли не струится. Ласки, заботы, внимания, сама знаешь, никогда не бывает за много, тут лишь искреннее желание, сосредоточенность и чуткость нужны и гляди из какого-то там ржавого металлолома розочку в умелых руках сотворить можно. Напрасно это ты вскинула брови, ржавчина естественна. Это кровь железа и проступает она тогда, когда обнажаются душевные раны, за которыми и надо следить, залечивать вовремя. А если только отвлекся, передержал в огне, позволил через чур накалиться так, что аж трещит и искрится, то вина твоя, разгильдяй- недоглядел, а она в белое каление перешла, считай, пропало дело и материал тоже...структуру свою меняет безвозвратно, хрупкой становится и со временем так и совсем в пыль может рассыпаться прямо в руках и сквозь пальцы...
Так что за вами глаз да глаз, а то шипите и жалите, чем не змеи?! Ладно, ладно, шучу. Смотри сюда.

Он ухватил мою руку в перчатке своей стальной пятернёй, взял ими обеими клещи, зажал железный прут и увлёк меня вслед за рукой к очагу. Когда под покровом черной угольной массы один конец прута залился алым румянцем, мастер моею же рукой извлёк его и зрелищно, по траектории падающей с неба звезды, окунул в чёрный омут рядом стоявшего ведра. Прут ехидно зашипел, паром выдохнул раскалённые страсти и через минуту его, испустившего дух, можно было безбоязненно брать голыми руками.

-Да ты не бойся, его всегда можно разогреть и перековать. Это только когда ты полностью уверена и довольна творением, тогда можешь закреплять его, окунув раскалённое железо в воду в последний раз. Конечно, в процессе мы тоже, бывает, опускаем вещицу в воду, дабы остудить и присмотреться, а потом продолжаем отбивать на нём свою музыку. Запомни, в воде завершается вся алхимия преображения и железо, именно докрасна раскалённое со всем тем намерением и начинкой, что ты вложила в изделие, окунают окончательно и с головой, скрепляя его форму, смысл и суть как в крещении.
-Как ты думаешь, откуда пошла присказка "все концы в воду"? задумчиво спросил он скорее себя, нежели меня.
 
-А покамест мы ещё не завершили работу с подковой, тебя ждёт ещё одна задачка. Подкова - это сакральный символ, в котором и форма и количество отверстий под ухнали имеют определённый смысл. Вот скажи мне, ты готова прямо сейчас загадать семь сокровенных желаний? Ты вообще знаешь их, свои желания, вот так долго не думая, как если бы тебя разбудили и спросили, а ты бы могла сразу ответить? Ааа, вижу, не знаешь, так в чём смысл жизни?
И не успев дождаться моего ответа, он, как если бы только этого и ждал, уже вовсю загорелся азартом духовника к наставлению заблудшей овечки.

-Ну что ж, придётся тебе на ходу их загадывать. На подкове семь отверстий. Сначала мы равномерно сделаем три по одну сторону, затем по другую и, дорогуша, соберись духом. Как только она ляжет на наковальню, ты приступаешь: намечаешь место, собираешь всю свою волю, силу и намерение и желательно одним махом, но у тебя так может сразу и не получиться, тем не менее, ударяешь что есть мощи и загадываешь желание. И так будем делать все шесть, а седьмое это отдельная история.
На седьмом, по центру, подкова держится. Ежели отверстие делать круглое, то подкова будет юлозить на гвозде и свисать в одном направлении - открытой частью вниз. Это одно значение, но если делать сердцевину квадратной, под четырехгранный гвоздь, то на нём ей плотно сидеть. На седьмом отверстии испытаем всю твою удачу. Готова?! 

Как же я ошибалась, думая, что возьму молот в руки и всласть выстучу всю свою дурь и спесь, а меня взяли и словно бросили в воду и давай греби, если не хочешь утонуть. Тут хочешь не хочешь, а научишься плыть и нет места пустым вспышкам гнева на себя же, поскольку этот гнев меня и потопит, нет места обиде и сочувственному бездействию. Знал бы мастер, сколько раз ретиво фыркая, я было не взбрыкнула, мол "не знаю, со мной это впервые, не понимаю, не могу, не хочу, а зачем?!"

Позже, с наспех и по-спартански сфарганенной кружкой кофе в руках, отвечать на вкрадчивые вопросы мастера было даже забавно, а мысли уже плели свой выводок в хороводы: и всё же я совладала. Раз пришла и выбрала остаться и пройти этот опыт, то выбирай и себя такую и гаси сама свои внутренние пожары сомнений, крепись и учись; слушай, присутствуй и будь внимательна и к себе и к тем, кто вокруг и к пространству, в котором хороводы водят и песни поют эти пять стихий, которые мы и приручаем на протяжении всей жизни, если повезёт научиться. Ведь только замечталась бы, задумалась и отвела бы глаза, так гляди, ухватишься за железо голой рукой, точно не зная, раз оно серое, то остывшее или наоборот, как раз самое жгучее и кусачее, что прикипает к пальцам и как хищник откусит кожу да с мясом. Вот потому то и колдуют кузнецы, как наверное и художник, писатель, ювелир или поэт - в уютной темноте и тишине одиночества, словно во чреве, с богами мира подземного, являя сквозь створки сердца на свет то, что выносили и взрастили своей идеей, выкормили рукой, а потом и кровью многочисленных жертв во имя красоты.

На этом мы и распрощались.


В день своего рождения я прочувствовала, каким трудом ковали своё счастье мои предки. Волной от стоп и до горла прокатилась память и ошпарила горечью сожаления об утрате чего-то ценного, но уже неведомого, о причастности к традиции, семейному ремеслу, об утрате места под Солнцем и связи с ним. То была скорбь о некогда живой, но погашенной кузнице счастья; вот и было чему поучиться - её возжигать.



----------
*- Кузнечное дело, как и всякая рукодельная работа, является средством пропаганды эстетической мысли и чувств и не теряет своего значения даже в период высокоразвитой промышленности.


Рецензии