Бессмертный

Владимиру Гопта


"Мудрец себя поставил после всех других.
Но в бесконечности времен кольцо сомкнулось.
Последний первым стал. Так все перевернулось
Волшебным зеркалом в мирах уже иных".
Лао-цзы



Глава 1. В начале времен

Извержение камней покрыто скудной  почвой. За склоны гор цепляются корни чахлых деревьев. В небе едва заметны очертания орлов. Наверное, так выглядела земля в начале времен.
Караван продвигается к цели. Я впервые распоряжаюсь людьми, меня не страшат, даже развлекают возможные опасности. Я наслаждаюсь привольем. Моё тщеславие тешится принадлежностью к сложному могучему механизму, влияющему на судьбы Поднебесной.
В расселинах клубится туман. Тропа извивается драконьим хребтом. Облака отступают. В  долине заметны монастырские постройки. На фоне весеннего разноцветья ансамбль выглядят величественным и нарядным.
Вблизи монастырский дворец не впечатляет. Повсюду следы векового разрушения и свежего ремонта. Облупленные расписные ворота распахнуты настежь. У входа вековое, в несколько охватов, дерево. Сломанные ветви свисают, словно космы старухи.

Быт отца-настоятеля нарочито прост.  Дощатые, окрашенные охрой, полы. Курящийся благовониями алтарь, ширма в глубине комнаты. На выбеленной стене висит большой меч в кожаных ножнах и картина тушью. Картина изображает привольно сидящего у входа в пещеру отшельника. На заднем плане, под клубящимися завитками облаков, карабкаются по горам воловьи повозки.
После чайной церемонии настает время делу.
- Вуданскому монастырю шлет приветствие и пожелание процветания Император Поднебесной, Сын Неба, Тайцзун. Я, пристав Бао Ли,  имею честь  доставить ко двору даоса Чжана Санфона-Горный Пик, ещё прозываемого Неряхой. 
- Мое  искренне желание – служить к благополучию Поднебесной, да будет благословен великий, непревзойденный Сын Неба Тайцзун!
- Значит, Вы готовы последовать со мной?
- Уважаемый пристав ошибается. Разве я напоминаю неряху?
Действительно, отец-настоятель мало похож на неряху. Белоснежный халат сияет чистотой. Волосы убелены сединой. Контрастируя с сединой, кожа патриарха по-младенчески румяная и гладкая. Глаза задорно выглядывают из-под разлапистых бровей. Выступающие вперед передние зубы и сочные губы создают впечатление непрестанной улыбки.
- Бросьте шутить!  У меня есть сведения, что упомянутый даос с учениками поднялся на эту гору, чтобы отремонтировать древний монастырь и основать в его стенах даосскую секту.
- Вы правы, Чжан Горный Пик с учениками вдохнули новую жизнь в древние развалины. Но скромному и независимому нраву Учителя претят любые обязанности. Вскоре после избрания настоятелем, Чжан передал должность одному из учеников, а сам вернулся к жизни отшельника.
- Значит ли это, что вы являетесь учеником знаменитого Чжана Санфона-Горный Пик?
- Да, господин. Мое имя Земин Лунный Отшельник.
- Тогда куда же направился ваш учитель?
- Вслед за Дао.

Глава 2. Ценный человек

Поселяюсь при монастыре. Нужно  побольше разведать о таинственном даосе. Возвратиться с пустыми руками означает впасть в немилость – император только пришел к власти и ему необходим советник, какой-нибудь знаменитый мудрец, общество которого послужило бы утверждению его божественной власти. 
«Чжан Санфон имеет лицо с крупными чертами, толстым носом, круглыми глазами. У него большие уши, короткая шея. Борода и усы топорщатся иголками. Роста высокого, сбитый, как говорится, крепыш. Любит вкусно покушать, за один присест (часто на спор, об заклад) может съесть гору съестного, а может несколько дней обходится без пищи и воды. К одежде неприхотлив, в любое время года, при любой погоде, носит, не снимая,  даосский халат и плащ-накидку из соломы, за что прозван Неряхой. Нрава  веселого, любит шутки, нелицеприятный, потому частенько попадает в драки. Слывет искусным бойцом, рассказывают, что, однажды, в одиночку, одолел сотню разбойников. Говорят еще, что ему ведомы тайны вечной жизни, он умеет вызывать дождь и лечить болезни, колдовать и прорицать будущее…»
Откладываю донесение. Да, такой человек, несомненно, ценен для императора. Но где искать его следы?

Часто ухожу в горы, ящеркой греюсь на солнце. Разбирает истома. Ощущаю ничтожество перед циклопической природой, и, одновременно, прозреваю в душе глубину, способную уместить весь мир.
Наблюдаю за упражнениями монахов. Они, то замирают в грациозных позах, то совершают  текучие движения. В  плавных, округлых па ощущается выветренность и мощь мастерства - это тайчши – чуань, секретная вуданская борьба.
Мне полюбились задушевные разговоры с отцом Земином. Его ум цепок, а шарм обволакивает душу. Весьма уместно он назван Лунным Отшельником - как луна отражает солнечный свет, так и его ум  отражает вековую мудрость даоского учения.
Созревает решение, с которым навещаю настоятеля.
- Я пришел поблагодарить уважаемого Земина Лунный Отшельник за гостеприимство и хочу  предупредить, чтобы отец-настоятель поторопился назначить приемника – через три дня мы отправимся в столицу.
Осадив жестом возражения, продолжаю:
- Вы непременно последуете со мной, либо добровольно, либо в клетке – любой достойный человек, отказывающийся от службы Императору, объявляется государственным преступником. Уверен, что ваш замечательный учитель предвидел такое развитие событий. Не заставляйте меня идти против совести – последуйте за Дао!
Перевожу дух. Мне трудно быть жестким с человеком, к которому испытываю расположение, но служба обязывает.

Глава 3. Брод через великую реку

Ранняя осень. Паводки и тревожные вести с границ. Гадание на бамбуковых палочках дает гексаграмму И: "Приумножение. Благоприятно иметь куда выступать. Благоприятен брод через великую реку".
Моя сноровка оценена по-достоинству. Земин Лунный Отшельник становится придворным сановником, "Великим мужем блистательного преуспевания", советником по неожиданным, чрезвычайно важным делам. Император не отказывается от  попыток отыскать его знаменитого учителя, но следы Чжан Санфона всегда ускользают. Кажется, будто хитрый даос способен по собственной воле попадать в  поле зрения и растворяться в неизвестности.
Чтобы представить встречу событием предопределенным, Император основывает в честь Чжан Санфона роскошный дворец. Хранителем дворца назначен я. Карьера идет в гору, и вскоре я становлюсь смотрителем всех построек горы Вудан. Кроме надзора за императорской собственностью, имею тайный приказ шпионить за даосскими сектами.
Живя с даосами, становлюсь похож на даоса, пристращаюсь вину и занятиям тайчжи-чуань. Простая, не обремененная семейными обязанностями, далекая от дворцовых интриг жизнь мало чем отличается от монастырской.

"Я умираю.
Меня пронизывают светящиеся корпускулы времени.
Меня нет.
Есть только настоящее.
Прошлое, будущее – лишь сон о настоящем.
Умение жить одним мгновением,
не замутненным пристрастиями и представлениями,
наделяет бессмертием".
Лист испещрен рядами иероглифов. Мне нравятся занятия каллиграфией. Сильный, точный удар кистью - будто удар клинка.

Глава 4. Обаяние хубейскогог акцента

Императорская печать сломана: «Смотрителю императорских дворцов горы Вудан, Бао Ли, отправляться в город Цзиньян, провинции Шаньси, дабы отыскать Ли Жуйду. Есть сведения, что этот самый Ли Жайду является даосом Ли Первый Сын, учеником Чжана Санфона-Горный Пик».
Приписка рукой Земина Лунный Отшельник: «Выступать непромедлительно».

Контора на границе нового и старого города.  Скромная вывеска: «Торговый Дом Ли Жайду». Фасад  осаждает толпа клиентов и просителей. Внутри снуют приказчики, выкрикиваются номера документов, коды товаров. Среди всеобщего бедлама один человек  выглядит спокойным, даже расслабленным. Он ниже среднего роста. Широкое лицо кочевника-табгача. Аккуратная бородка. В узких прорезях глаз таятся глаза-бусины. Не верится, что это и есть Ли Жайду -  организатор и координатор всего движения.
Узнав, что я с Вудан, Ли Жайду радушно приветствует меня. На правах хозяина он желает угостить меня обедом.
Несмотря на то, что харчевня рядом, нас несут в палантине. Стол накрыт. От общего зала нас скрывает разукрашенная ширма.
К рису подается несколько соусов, по-разному приготовленная рыба, мясо. Ли Жайду знает толк в еде. Его руки порхают, словно прожорливые пичужки.  Он жадно вслушивается в новости с Вудан. Мои расспросы о Чжан Санфоне не вызывают удивления.
«Да, я имею гордость именоваться учеником Чжана Санфона.  Более того, именно ему я обязан благосостоянием».
«Что вы, никакого секрета нет! Когда мне выпало небольшое наследство, Чжан Санфон посоветовал купить на все деньги бесплодный пустырь за городом. Я, конечно, был удивлен, но привык всецело доверяться учителю.  Хайкоу  - процветающий город.  Вскоре он стал расстраиваться, и земля  под пустырем подорожала в разы. Снова, следуя совету Учителя, я стал распродавать землю по частям, постепенно повышая цену. Вырученных средств хватило на постройку пакгауза в Хайнанском проливе и организацию торговли по всей Поднебесной. Еще я владею доходными домами и имею дворец в старом городе».
«Конечно, Учитель навещает меня - через него я жертвую на даосские общины. Когда может состояться следующая встреча не известно - Учитель всегда появляется неожиданно».
«О, вы можете остановиться здесь - при харчевне есть довольно приличная гостиница! О деньгах беспокоиться не нужно, гостиница, как и харчевня, принадлежат мне. Живите сколько угодно, мне так нравится слышать ваш хубейский акцент!».

Глава 5. Тайный ученик

Прикинувшись простолюдином, болтаюсь по немощеным улицам нового города.  Мнится, будто существует некая сыромятная правда низов, но я вижу только страх и страдания. Для того, чтобы мочь ранить другого, себя, друг друга, этим людям пришлось стать мало восприимчивыми к боли, отказаться от того, что отличает благородного человека – от милосердия и сострадания.
Вдоль улиц дуют воняющие отбросами муссоны.  Гундосят нищие, свистят бичи погонщиков, раздается вкрадчивый речитатив у домов терпимости. Ощущаю как молох города высасывает из меня силы. 
Однажды вечер выдается особенно тоскливым. Мир кажется серым, одномерным.  Меня обильно выташнивает.  Отвратительный кислый запах ударяет в нос. Я падаю в обморок.
Несколько дней горю в лихорадке. Перед глазами плывут предметы интерьера, они более, чем реальны, но меня с ними нету.  Мое положение выглядит безнадежным, однако это не тревожит, наоборот, смерть кажется приятным и желанным исходом. Вращаясь, проваливаюсь в бездну. Мельтешат несусветно-яркие видения. Откуда-то со стороны приходит осознание безвозвратности, я прихожу в себя и совершаю рывок из лап смерти.
Утыканный лечебными каменными иглами, полулежу на постели. У изголовья колдует с микстурами присланный Ли Жайду лекарь. Мне легко и покойно. Раздаются, ставшие привычными, городские шумы. В окно влетает напоенный светом желтый лист.

Ли Первый Сын спас мне жизнь. Нам удалось избежать неловкости, когда спасенный вынужден изображать услужливость, а благодетеля начинает пучить от тщеславия. В неторопливых посиделках я раскрыл перед Ли душу и искренне полюбил его. Мне кажется, наши чувства были взаимными. После выздоровления он стал звать меня Младшим Братом.
Посасываем длинные чубуки курительных трубок. На столе доска с шашками го и початый кувшин уйгурского вина. Под потолком колышутся сизые пласты.
- И все таки, как даосу Ли Первый Сын живется богачом?
- Богатство не смущает меня. Много денег – это как много здоровья. Люди от рождения наделены различной силой и  здоровьем. Важно, как они их используют.
- Как же использовать свои силы?
- Дао позволяет постичь суть вещей. Чжан Санфону познал истину, наблюдая битву сороки со змеей. Сорока нападала с дерева, а змея выжидала, контратакуя в последний момент: когда атака была в голову – отбивала хвостом, когда в хвост – отбивала головой, когда в середину – отбивала головой и хвостом. Такое преимущество статического над динамическим, мягкого над твердым, Чжан Санфон положил в основу тайчши-чуань. Многие наблюдали подобную картину, и только Учителю пришло в голову воплотить свои наблюдения  в стратегию боя.
- Такое под силу только святым!
- Чжан Санфон рассмотрел в Земине Лунный Отшельник черты духовного наставника, в Ли Первый Сын - качества купца... Кто знает, что откроет встреча с учителем в вас?
Слова Ли Первый Сын заставляют задуматься: «Что если и вправду, невзначай, я стал учеником неуловимого Чжана?».

Глава 6. Дикое сердце

Чжан Санфон заставляет себя ждать. Я много узнал о нем через учеников, так что образ мудрого даоса встает передо мной совершенно как живой. Встреча теряет значение - я охладел к карьере и общественному служению, главное, что я встретил Учителя в своем сердце.
Ли, по-обыкновению, находится в отлучке по купеческим делам. Еще так много хочется поведать ему... О том, что увлеченный созерцанием, я становлюсь мало восприимчивым к ситуациям. О том, что долгие прощания претят дружбе, ибо уничижают образ, запечатленный в любящем сердце. О том, что жизнь спасенного принадлежит спасителю, и, зная, как Ли Первый Ученик привержен Дао, я решил посвятить остаток жизни постижению Пути.
Оставляю записку на конторке привратника:
Бао Ли - г-ну Ли Жайду
"Птица осенней порой.
Дикое сердце откликнется на зов
Дальних горизонтов".
Незамеченный, налегке, покидаю гостиничный кров.

Горы только кажутся безжизненными, они живы, просто обычному человеку невозможно различить дыхание, цикл которого длится тысячелетия.
Я - дух-хранитель Вудана, мое общество - семьдесят два священных пика вуданских гор. Один, в самом сердце гор, без пропитания и убежища, наобум ступаю по камням.
Моя внешность после болезни неузнаваемо изменилась. Занятия тайчши - чуань укрепили тело. Я стал кряжистым. Волосы на голове всклочены, борода топорщиться иглами. Глаза выпучились. Под соломенной накидкой - линялый халат. У пояса кувшин из тыквы и кресало. В руках - самодельный посох. Из хмельных уст льется песня.
Начинается снег, будто с неба сбросили белое ворсистое одеяло, и я не знаю, существую ли я, или это только чей-то сон обо мне.
- Эй, - кричу я, - Бао Ли!... Про-щай, Ба - о - Ли-и-и...
Нет и не будет ответа... Как нету больше Бао Ли - чиновника, пристава, соглядатая, смотрителя императорских дворцов и друга Ли Жайду по прозвищу Младший Брат.

Послесловие

Во время очередной переписи населения снова появится информация о Чжан Санфоне. Описание внешности этого человека подтвердило, что это Чжан Санфон-Горный Пик. На протяжении столетий еще неоднократно будут всплывать сведения о бессмертном.

Дворец на горе Вудан простоит пустым более шестисот лет, покуда не будет разрушен снежной лавиной. Чжан Санфон так никогда и не появится в его стенах.




Иллюстрация из Интернета. Спасибо Автору!


Рецензии
Стоило ехать в горный монастырь, чтобы дорасти до единственно важных слов -

"Прощай, Бао Ли!"...

С любовью и знанием дела Вами это описано.
Приятно осознавать, что есть люди, которых интересуют такие темы.

С Уважением, Борис.

Ворон Уорк   26.04.2018 22:03     Заявить о нарушении
Cпасибо, Борис, взаимно! "Знающий молчит,а говорящий не знает", - даосская мудрость (приписывается Лаоцзи).
Рад общению! Заходите в гости.

Олег Клопотовский   27.04.2018 08:43   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.