Эссе 7 Проблемы национализма в России

Проблемы национализма в России.

Эссе 7

Продолжим обсуждение работы А.С. Панарина «О державнике Отце…». Я сразу хочу уточнить, что разбирая работу Панарина и критикуя ее конструктивно за отдельные кабинетные мысли, я далек от недооценки этого крупного русского мыслителя. Нам с Вами либерализм настолько вбил в головы подход к Иному, как «социалистическо-демократический» лозунг «кто не с нами, тот против нас», здесь, как обычно, либералы сокращениями выхолащивая его истинную суть. А развернутый лозунг этот звучит для Русского Мiра так: - «кто не с нами в деле имперского созидательного строительства и охраны русских имперских принципов, тот против нас и не может быть полноценным и полноправным членом Нашего с Вами имперского Общества». Согласитесь это далеко, по смыслу, не радикальный, террористический либерализм.

И так Панарин продолжение статьи: -

«Кажется, мы до сих пор еще недостаточно прониклись мыслью о том, что весь постмодернизм, философия «игрового» отношения к действительности есть философия привилегированных — учение о том, в чем состоит истинная привилегированность.

 Юноша Эдип не связан чертой оседлости — он выступает как вечный мигрант и дезертир, покидающий трудные пространства и трудные роли. Его сущность состоит в том, что он мигрирует из сферы непреложных обязанностей (трудовых, бытовых, гражданских, политических) в сферу игровой активности, в которой границы между обязательным и необязательным размываются. Его специфическая геополитика реализуется в праве менять Отечество и покидать трудное российское пространство ради более «удобных для жизни».

Кто же стоит на пути этих свободных миграций «юноши Эдипа», кто воплощает запретительную «отцовскую» инстанцию? Ответ на этот вопрос готов. Неусыпная и неумолимая государственность, основанная на принципе служилого консенсуса — когда все слои общества исправно несут свою долю тягот — должна была быть заменена избирательно снисходительной государственностью: по-старому требовательной к тем, кто внизу, по-новому «толерантной» и потакающей для тех, кто наверху. Наши правящие реформаторы потому ведут свою родословную от «хрущевской оттепели», что именно тогда была выдвинута инициатива государственного «отцеубийства», позволившего привилегированным «Эдипам» уходить от всякой национально-государственной ответственности. Номенклатура всегда знала, что российское общество слишком неорганизованно и беспомощно

 (такое состояние сложилось после ста лет безпрерывного русофобского геноцида, исключая сталинский период контрреволюции, когда террор был заменен принципом государственного принуждения к конкретным задачам мобилизации, войны и периода послевоенного восстановления, как единственного способа выживания самой нашей Государственности; и тогда было не до политики сведения вековых счетов, и этот метод не был кошмаром поголовного русофобского, антиимперского «красного террора» от садистов «мировых революционеров» В.М.),

чтобы с него реально спросить. Единственной инстанцией, кого следовало опасаться, является государство, основанное на базе крепкого «отцовского» авторитета и общеобязательной дисциплины.

Кто восстановил эту государственность, в свое время разрушенную красными комиссарами — адептами мировой революции? Бесспорна здесь роль Сталина. Сама его политическая биография — это процедура открытия российских фактов, не укладывающихся в западную марксистскую схему. Большевики пришли к власти под лозунгами «долой войну» и «грабь награбленное». Иными словами, они уже тогда узрели присутствие в нашем народном сознании следы эдипового комплекса, связанного с государственным дезертирством и побегом от реальности.

 (и заведомо преступно поставили стратегическую задачу разжечь политической разлагающей пропагандой этот эдипов комплекс до размеров государственной, имперской катастрофы, чему временно, на период своего правления, воспротивился Сталин и его единомышленники; и после смерти Сталина был взят курс на государственную катастрофу, превращая ее в перманентный процесс, продолжающийся нарастающими темпами и сегодня; он был успешно продолжен либералами под вывесками аппаратных правлений «хрущева», «брежнева», «горбачева» В.М.)

 Эксплуатируя эдиповы комплексы тех элементов из народа, которые оказались особо склонными к противогосударственному «баловству» и «воровству» (к примеру «НЭП» В.М.), большевики до предела расшатали старую российскую государственность.
 
В наше время предельной идеологической замороченности самое трудное — восстановить в правах здравый смысл и пробиться к реальности.  …для того чтобы исправить как то ситуацию, требуется недюжинная воля».

Мое отступление.

Вот и пришло время истины. Да, именно руководитель таким огромным государством, как покоренная Россия, и должен был тогда обладать «недюжинной волей» и тут и встретились Сталин и Власть.

Разрушенную Гражданской войной страну охватила такая анархия, что первоначальные планы либералов по ее немедленному расчленению на «республики» пришлось отложить, и заложить бомбу «свободного выхода», развала в Основной Закон, что далее и сыграло свою роль. Тогда потребовались чрезвычайные меры стабилизации обстановки. И сначала применили НЭП, в надежде на «устаканивание» ситуации само собой, и превращения России в обычное государство европейского типа, которое потом можно будет легко расчленить политическим национализмом. Но эта идея оказалась несостоятельной, так как спекулятивный капитал, воцарившийся в России начал рвать ее на части, усугубляя далее совсем не нужный хаос. И страну пришлось восстанавливать, как крепкое единое целое, и идеи развала России отложить на время, но она по прежнему, оставалась и остается, до сегодняшнего дня у либералов стратегической идеей.

Все тогдашние Вожди «мировых революционеров», включая Троцкого, как были изначально, так и остались безбашенными революционными разрушителями, совершенно неспособными к руководству государства, и тут и пришел черед Сталина. Головка мировых глобалистов не стала препятствовать приходу Сталина к реальной Власти в тот чрезвычайно трудный момент. Они сделали ставку на крайне необходимую стратегически стабилизацию жизни России, надеясь в нужный момент перехватить власть, да и сам Сталин был не вечный. Что после смерти Сталина и удалось сделать.

И Хрущев, и Брежнев, и Горбачев были совершенно не самостоятельные руководители и не Вожди по Духу, и они управляемые аппаратно, окруженные посредственностями и «пятой колонной», привели страну к гибели. России сегодня, как никогда, требуется Вождь и он неминуемо появиться, также как бы ниоткуда. Сегодняшнее руководство из «органов» способно лишь «ловить мышей» и не более того, а здесь требуется человек с совсем иными качествами.    

Далее Панарин: -

«До 30-х гг. (жесткий деловой прагматик, управленец В.М.) Сталин занимался социалистическим строительством (глупейшее выражение «социалистическое строительство» не обозначает ничего конкретного, так либеральный фантом; Сталин же занимался хозяйственной и государственной деятельностью, пока не имея достаточной власти и рычагов влияния, и иногда вынужденно В.М.), опираясь на авторитет марксистской теории. После ему предстояло заниматься государственным строительством  вопреки ее указаниям. Отныне Сталину пришлось «нелегально» (применяя прагматично, как элемент хозяйственного и властного управления В.М.) привлекать русскую (наднациональную имперскую, как единственно возможную В.М.) идею.

Сталин понял, что борьба за крепкую российскую государственность означает борьбу с правящим сибаритством и уклонительством «юношей Эдипов». Вот смысл сталинских репрессий 30-х гг. Инфантильный дух, таким образом, был выбит из номенклатуры.

Второе из немарксистских открытий вождя касалось отношений между государством и народом, с одной стороны, государством и правящим слоем — с другой.

 В марксистской оптике государство выступает, как собственность правящего класса, в этом качестве противостоящая народу. Как известно, русская идея раскрывает роль и сущность государства совсем в ином ключе. Самодержавные государи на Руси старались опереться на низы общества, чтобы отбить сепаратистские и своевольнические поползновения «сильных людей». Для Сталина понятие «диктатуры пролетариата» высвечивало древний, «восточный» смысл государства как инстанции, держащей под прицелом сильных, всегда готовых обособиться от общества.

Третье «немарксистское» открытие Сталина касалось самой природы прогресса и питающих его сил.

Сталинский проект ускоренной модернизации, индустриализации и урбанизации удался только потому, что в русском обществе, в русском народе еще живы были традиции массовой жертвенности, этики государева служения, соборного единства. Инородцы окраин, в том числе его родного Кавказа, проживали в российском государстве, ставшем СССР, в качестве «младших братьев» или «младших сыновей». Это сегодня демократическая и националистическая пропаганда видит в соответствующих понятиях оскорбительный намек на неравенство. На самом деле это чаще всего означало совсем иное: быть младшим братом или сыном — значит пользоваться известными привилегиями безответственности и избалованности.

Сталинские насилия над крестьянством были не столько «модернизацией», сколько «трансплантацией»: он насильственно переносил пласты самодостаточной общинной культуры из деревни в город, где она становилась субстратом социалистической промышленности. Перенос происходил, внутренняя аскетическая традиционность сохранялась.

Апофеозом государственнической мысли Сталина, реально ставящей его в оппозицию ортодоксальному марксизму, является новое открытие роли и места веры в государственном строительстве.

Словом, Сталину-строителю новой советской империи пришлось заново убедиться, что империя невозможна без церкви, а мировая империя — без мировой церкви. Церковь дает империи не только высшее оправдание в лице священного текста, но и расширяет ее кругозор своими возможностями в качестве института великой мировой религии.

Короткое заключение.

Многие верные мысли Панарина, его и иных наших «красных профессоров», ограничены их чисто материалистическим мышлением. Он не видит духа и стратегического замысла либерального порабощения России, не видит его древних истоков самого перманентного противостояния, как борьбы двух мировоззрений гностиков и агностиков, сводя все к материальным психологическим комплексам. Отсюда же и легкомысленное отношение к политике «марксистов», по отношении «младших братьев», «республиканцев», и особенно к сущности и роли мировых религий в русской и мировой истории.

А ведь именно социальные мотивы лидерства в Православном мире и подвигли в XVII веке Патриарха Никона и Царя Алексея Михайловича на правку богослужебных книг, повлекшую Великий Раскол, как первую катастрофу Русского Мiра. А причиной стала довлеющая идея космополитизма Православной Веры в форме догматов приемлемой для всех Православных Церквей, именно как мировой религии.

Вот на этом Мы с Вами и закончим обсуждение.


Рецензии