Глава 27 Вампиры обид не прощают

                Манипулятор провинциального  масштаба, -- 
                большой     мерзавец.
                Представьте, как циничен и мерзок тот,
                кто управляет всем миром.
                Пошутилось на досуге

                Витюха-мент, обманутый в лучших чувствах,   мелко, но быстро, как солист всемирно-известного ансамбля «Березка», перебирая короткими ножками,  плавно внес  свое  шарообразное тело в отделение милиции  и с порога заорал, заблажил, вываливая   злобу, дурь и несбывшиеся надежды на подчиненных:
 -- Дежурный! Где дежурный? Почему я никогда не вижу на месте дежурного разгильдяя?

           Капитан Пузяков  уже давно стоял «пред   очами»  и «ел глазами начальство»,  но  Витюха еще не дозлился,  не выплеснулся и продолжал орать в пространство, поверх потеющей от страха лысой и розовой  капитанской головы…
 -- Быстро! Бегом…  Сейчас и немедленно…  На цыпочках. Одна нога здесь, и здесь   же вторая,   Сантехника ко мне!    Научу подонка  разжигать демократию  и рисовать на плакатах  гласность.

 -- Это..  -- попытался  переключить монолог в режим диалога Пузяков и нечаянно срифмовал.  – Его нету…
 -- Кого нету? Кого нету? Мозгов у тебя нету! Как нету? А куда девался?
 -- Когда Коляна выпускали, уже не было,  – Пузяков изо всех сил тянул   в  стойку «смирно»  свое жирное тело, но непроизвольная дрожь  сала на груди  выдавала его волнение и страх.
 -- Интересно,  --  голос  Витюхи вдруг стал спокойным и ровным. – Обшарить все и доставить.

            Торопливо прошел в кабинет, плюхнулся в кресло и, цепко ухватив трубку телефонного аппарата, набрал номер начальника областного ОМОНа.
 -- Сергеич, как здоровье? Как дети? А не могли бы твои ребята провести тренировку на местности? Легкие ночные учения в Непряхинске по профилактике хулиганства. Пять человек достаточно, в масках и форме,  а то тяжеловато до народа доходит, что Родина не только по головке гладит, но может и по почкам настучать.  Коньяк,  естественно,  с  меня.

          Бросил трубку на аппарат, отозвавшийся заполошным звоном вызова, и  поднял снова:
 -- Ну? Джульетта? Я не собираюсь решать твои проблемы.
 -- Зато я могу решить твои, -- насмешливо пропел голос в трубке. -- Ты заключенного сегодня не терял?
 -- У-у-у! -- утробно зарычал Витюха. -- Что за него хочешь?
 -- Только помочь родной милиции в поимке опасного преступника, -- в голосе Джульетты послышалась строгость государственного чиновника "при исполнении". -- Присылай своих толстомордых к дому Палваныча.

            Витюха откинулся радостно в кресле и сразу выпрямился от резкой боли. Задрал рубаху.  Ниже пупа расплылось черное пятно, а следы зубов архитектриссы Козетты   ярко зазеленели.
 --  Сука ядовитая. Дежурный, врача и сыворотку против змеиного яда.

              Капитан Пузяков нежным движением обтер ваткой место укола на жирном заду Витюхи:
 -- Вас приятно лечить, -- подхихикнул шакалисто. -- Обширное мягкое поле...
 -- Кому проболтаешься, башку оторву, -- Витюха подтянул штаны и переместился в кресло. -- Обзвони владельцев магазинов, нужно два ящика коньяка: у нас сегодня антитеррористическое мероприятие. И список составь: кто дал, тех не тронем. А вот по этому реестру тронем всех.  Будут знать, как прокатывать на выборах  заслуженного вампира. –  И швырнул в сторону Пузякова  бумагу, в которой список неугодных начальнику милиции вампиров возглавлял Нотариус.
      

            Сантехник Васька Мотыль, постелив на теплый асфальт   дерюжный мешок,  ругал себя за мягкотелость и  старательно  затягивал гайки коробки передач на соседкиной  Шевроле.  Красотка Иришка, широкобедрая и полногрудая дочка Палваныча, подхваливая и зазывно улыбаясь,  вовсю эксплуатировала  золотые руки доверчивого поклонника,  а,  когда он пытался взять «плату натурой», шумно втягивала носиком воздух, морщилась и   безжалостно динамила.  Васька злился, покупал духи и одеколоны с экзотическими ароматами, но Иришка снова воротила нос в сторону, и Васька в очередной раз  давал себе слово «послать стерву», и снова при очередной поломке  брался за ключи.

           Никак не входила сегодня Шеввроле в его планы. Оказавшись на свободе, вдохновленный Коляном "на борьбу", бросился к приятелям. Помочь  согласились -- по дружбе или за пиво -- все, но Мотыль старательно пытался вколотить в головы приятелей "идейный момент":
 -- Типа, ни в чье горло не впиваются, ни в чей карман не залазят, а пьют кровь из рюмочек, вроде, из бюджета, и  совесть у них спокойна.
 -- А ты хочешь, чтобы совесть была беспокойна? Типа, мучились и угрызались?
 -- Ну, боялись хотя бы...
 -- Мотыль, давай так, -- глаза друзей скучнели. -- На хрен борьбу,  обойдемся пивом.
 
            Из-под машины торчали только ноги да изредка протягивалась рука за инструментом или запчастью.
 -- Как упоительны в России… Твою мать!  -- сорвавшийся с гайки ключ остановил работу, и  Васька потянулся к сигаретам и зажигалке.   –  Оно мне надо?  Она сказала: «Красивая женщина всегда найдет дурака,  который за доброе слово и теплую улыбку будет возиться с ее автомобилем.»  А я улыбнулся и спрятал свое смущение под капотом. Точно, дурак. Велел Колян убираться из города, а я "зов плоти" отрабатываю. Бить меня некому.   

            Процокали по асфальту  каблучки,  и в полуметре от машины остановились высококачественные загорелые ножки в  летних туфельках на двенадцатисантиметровом каблуке.   Васька восторженно охнул, повернул голову оценить педикюр: белого перламутра черепа на черном лаке,  и сразу подвинулся к краю машины, надеясь разглядеть и внимательно изучить колени.

             Ему пришлось почти вылезти, и только тогда он увидел наконец широкие плоские чашечки над необыкновенной высоты и стройности голенями.  Но дальше загороженные от взгляда  порогом машины  начинались матовой белизны  бедра, и  Мотыль,  энергично отталкиваясь локтями и ерзая спиной по дерюжному мешку, рванулся навстречу счастью видеть.

            По мере появления головы из-под машины, он видел все выше, но  все длились и длились зовущие ноги.  На секунду остановила взгляд вишневой косточкой родинка на внутренней стороне правого бедра, и Ваське пришлось повернуться на бок, чтобы протащить  зацепившееся за кардан машины естество.  Отчаянно рванувшись вперед, он заметил мелькнувший кусочек белоснежных стрингов и замер счастливый.

           Слегка расставленные ноги призывно качнули обтянутые короткой фиолетовой юбкой плавной округлости бедра, а потом правая приподнялась,  согнулась в колене и, помедлив, подразнив, коснулась груди разомлевшего от упоительной картины сантехника.   Подошва босоножки поворошила волоски, раздвигая полы незастегнутой рубахи, придавила сосок и замерла. Острый каблук оказался на уровне солнечного сплетения и слегка придавил кожу.

 -- Опа!  --  хозяйка дивных ног склонялась все ниже, и, по мере приближения ее  лица, сползала глупая улыбка с Васькиных губ, и сердце парня наполнялось холодком страха.
 --  Знаешь меня? -- зеленые, красноватого оттенка широко расставленные глаза, заслонили двор, гребаную Шевроле, жизнь. За ними не было ничего. Глаза, как тонкая пограничная пелена между светом и смертью, в которую вдруг захотелось шагнуть и остаться  навсегда.

           Еще бы не знать эти глаза. В  бесконечных странствиям по кабинетам администрации неоднократно встречал и восторженно провожал взглядом  начальницу налоговой инспекции, элегантную, строгую и недоступную, а ее «девочки» доводили до отчаяния, как пылесосом высасывая деньги из неглубокого кармана сантехника.

         Утром Васька Мотыль еще сомневался, поджигать ли машину, и новенькая "семерка", возможно,   не сгорела бы перед крыльцом администрации, не поймай Васька пренебрежительную, едва заметную усмешку в этих зеленых, с коричневыми крапинками глазах.

          Заикаясь и путаясь,  попытался ответить на риторический вопрос.
 -- Нет, ты меня не знаешь,  -- клыки Джульетты на всю  глубину вошли в артерию. Она глубоко вздохнула и прошептала  чуть слышно.  –  Не умирай сегодня, и будет тебе счастье.

           Каблучки процокали в обратном направлении,  а около Шевроле тормознул милицейский УАЗик. Капитан Пузяков и старшина ППС Зачухрин потащили не пришедшего в сознание парня  к машине.


Рецензии