Пилигрим

 из серии: "Прогулка с дьяволом!"      


Привыкнуть к странностям, которые время от времени случаются с человеком, можно, но смириться нельзя. Стандартная психология - стандартного, свободного во всех отношениях, что касается свободы личности - человека, несомненно, будет сопротивляться любому давлению извне, особенно если это, непостижимым образом сказывается на его собственном – «Я!». Любое, не понятное действие - либо пугает, либо возмущает того, с кем происходит необъяснимое, так как оно  увязывается не с чем - то виртуальным, а непосредственно с тобой. Представь, что ты, как порядочный человек, засыпаешь после трудового дня в своей кровати, а просыпаешься – неизвестно где!

… Примерно об этом думал возмущенный Герман, стоя в полутьме просторного полотняного шатра. Шатер был необычной формы: две боковые стенки, широкая задняя «стена», островерхая, но невысокая крыша, опирающаяся на три столба, и полностью открытая передняя часть, без всякого намека на входной проем, так как вся она и была – этим входом. И при этом, эта странная конструкция трепетала, шевелилась под напором несильного, но упругого и горячего ветра, ровно дующего «на улице!»
.
Однако, улетать и срываться с места, шатер не собирался, только тихонько «пели» туго натянутые веревки его креплений, привязанные к вбитым в песчаную почву кольям.
У входа горел большой костер. Его отблески, неровным светом вливались внутрь полотняного помещения, смешиваясь с мерцанием светильников, расставленных по центру. Выглядело все это – нереально мистически, из – за багрово – красных всполохов огня, окрашивающих стенки шатра в темные и светлые тона, не достигая при том его отдаленных углов.

Шатер был большой. Герман огляделся. Неподалеку от задней стенки, там – где заканчивалась зыбкая грань между светом и темнотой, на небольшом возвышении, полулежал человек. Первое, что невольно отметил Герман, бросилось в глаза непривычное для русского человека одеяние: просторные одежды светлых тонов, наверняка из очень качественной и дорогой ткани, на голове тонкое покрывало, закрепленное черным матерчатым кольцом.

«Раз «бублик» на голове, значит – это араб!» - мысленно рассудил Герман: «Только я, с какого боку, шейхам понадобился! И ведь не сон это! Чувствую, что – не сон! Где я?». Он внимательно вгляделся в лежащего перед ним человека, и ему, на короткий миг показалось, что укрытая «бубликом» голова, одобрительно кивнула.

- Где я? – вслух повторил свою мысль Герман.

- Не беспокойся! Ты у друзей! – ответил ему мягкий, приятный, голос.

- К друзьям, ходят по приглашению! Или по доброй воле! – дерзко сказал Герман: - Что-то я не помню, ни первого, ни второго случая! И сам, я - никуда не собирался! Тем более – без штанов! – он возмущенно оттянул подол майки, над трусами свободного покроя!

- Ты прав! – легко согласился «бублик» (так, мысленно окрестил незнакомца, пошедший «во - банк» Герман). Человек приподнялся и хлопнул в ладоши.
В свете от костра, рядом с Германом, словно из ниоткуда, возникла еще одна фигура, одетая, также как и «бублик», только более просто и скромно.

- Принесите моему гостю достойное одеяние!

Фигура поклонилась, исчезла, и скоро, также, неслышно появилась вновь. Недоумевающий Герман, принял легкий сверток, несмотря на жаркий ветерок, прохладных на ощупь, одежд. Переодевание заняло немного времени. Широкие, словно шаровары – штаны, просторная, чуть ниже колен – рубаха, пояс, из свернутой в плоский рулончик ткани, на голову – легкий платок, с «бубликом». Только не чисто черным, а в полоску.

Одежда пришлась как раз в пору, точно по размеру. Герман удивился ее легкости и практичности: одеяние – нисколько не стесняло движений, широкими складками мягко облегало тело, создавая приятное ощущение легкости, чистоты и прохлады.

- Индийский шелк! – заговорил черный «бублик – шейх»: - В ваше время, найти его невозможно! Тончайшая ручная работа! Эта одежда – очень дорога! Присаживайся! – фигура повела рукой влево, указывая на стопку мягких войлоков.

- Где то, я уже слышал подобное! Есть у меня один знакомый «факир – философ!» – настороженно проговорил Герман, усаживаясь на указанное место: - При чем тут времена? И причем – я? Может, поясните!

- Я просто вспомнил про тебя! – спокойно перебирая четки из блестящих чернотой бусинок на прочной нити, ответил «шейх»: - Разве плохо, вспоминать старых друзей? – и вдруг задорно подмигнул Герману.

Герман с недоверием смотрел на чужака. Рослый, сильный мужчина средних лет, никак не вязался в его сознании, с всколыхнувшимся было, воспоминанием о давнем визите самого Властителя Тьмы. Образ Дьявола, прочно переплелся в памяти Германа, с веселым, жизнерадостным обликом бригадира сантехников, Иваном Ивановичем Сатанюком! А сейчас, перед ним был уверенный в себе человек, с тонкими чертами лица, обрамленного коротко стриженной, слегка седеющей, черной бородой и усами. Умные глаза, проницательно смотрели на Германа, и только на секунду, в них мелькнул отблеск знакомых, плутовских глазок Сатанюка!

- Иван Иванович! – ахнул Герман: - Ты?

Шейх милостиво кивнул, словно наслаждаясь минутным замешательством изумленного парня:

- Конечно! Ты не мог не угадать!

- А ты чего, прикид – сменил? – глупо улыбаясь, не менее глупо спросил Герман. Во рту у него пересохло от неожиданности.

- Ты, вероятно, решил - что я всю жизнь, проживу в теле старого алкаша? Так вот какого ты обо мне мнения! – сокрушенно проговорил шейх, с укором глядя на замявшегося парня, и кого-то негромко окликнул.

Снова в шатер вошел человек. В руках он нес легкий, низкий столик, на котором стояли узкогорлый кувшин, кубки и блюдо с фруктами.

- Выпей! – кивнул на столик шейх: - Прекрасный щербет! Замечательный, тонизирующий напиток! Не щербет, а «живая вода!»

Герман залпом выпил кубок щербета, вопросительно глянув на хозяина, налил еще: себе и ….

- Здесь меня знают как Абу – Мансура! Почитают как шейха, вождя племени, хотя я позаботился о том, что-бы у людей не возникало излишних вопросов о моем «происхождении!». Я часто бываю в этом времени, и случается – подолгу здесь задерживаюсь! Нет! – он предупреждающе поднял руку в сторону собеседника: - Ты знаешь, я без причин, в дела людей не вмешиваюсь! Больше – сторонний наблюдатель! Иногда, Герман, люди сами вершат за меня то, что мне приписано вашими домыслами! Такова ваша природа, и я не собираюсь ее менять! Правда, бывают отдельные случаи, когда я вмешиваюсь напрямую, и то – больше для вашей же пользы! Я говорил тебе: пока существуете вы, «живу» и я! Вы, своим сознанием, вызвали меня, к жизни и напитали силой! Я - когда то, был иллюзией! Теперь же - я реальная сущность в энергии Фантома! И мне нет смысла вас терять! Погибнете вы, погибну и я! Ведь я – «смертный!» Даже если не станет человечества, то мне негде будет применить свою силу и знания! Вы и я – одно целое!

- Старая тема! – осторожно заметил Герман: - Я помню, как мы с тобой «прогулялись!»

- Просто освежаю тебе память! – коротко сказал шейх: - Люди, от Создателя, по замыслу – носители Добра! Я – от вашего сознания, носитель Зла! Мы противоположности, и не можем существовать в отдельности!

- Эт точно! – заметил Герман, несколько расслабляясь. Удивительный напиток наполнял его тело энергией и свежестью: - Горячо – холодно! Сладко – горько! Любовь – не любовь…

- Ты к чему? – улыбнулся Абу – Мансур: - Что? С Наташкой нелады? Может помочь? Ты скажи, прямо сейчас у твоих ног будет…

- Нет! Мне такая принудительная любовь, - не нужна! Спасибо! В «альковных» делах – помощников нет, сами, как нибудь, справимся!

- Молодец! – одобрил шейх: - Растешь, мудреешь! Я просто так, из вежливости, помощь предложил… Одним словом, нравится мне здесь! – продолжал он начатую тему: - Но я - сам по себе! К правителям здешним – вхож, но советов им не даю! В обычаи, веру – религию – не вмешиваюсь! Здесь, в этой местности, брат – столько важного замешано, так туго жизнь человеческая переплелась, что только держись… Вот я и наблюдаю, куда вас выведет!

- А чего наблюдать? Сам говорил, «века идут – а человек, по сути своей – не меняется!»

- Верно! Говорил и сейчас, от слов этих не откажусь! Наоборот, убеждаюсь в том все больше и больше! Любопытно: вы думаете что развиваетесь, а на самом деле – вы почти застыли! Тысячи лет на месте топчетесь, боитесь, решительный шаг сделать! Или – не хотите!

- А ты знаешь, что за шаг этот? – Герман рассердился. За себя, за людей, о которых так пренебрежительно говорил Фантом: - Подскажи, глупеньким! Когда к делу годится, так и сам Сатана в помощь! То – есть, ты! Только, стоит ли тебе верить? И, зачем ты меня к себе, в пустыню приволок? Мне и дома неплохо живется…

Абу - Мансур, с удивлением посмотрел на набычившегося Германа, и вдруг громко захохотал. В шатер, на шум заглянул слуга.

- Насмешил! – утирал выступившие слезы шейх, жестом отсылая слугу: - Значит, гордость, за человечество – воспылала! Передо мной, за всех вступился! Ну – ну… Продолжай, слушаю…

Герман молчал. Он твердо решил дождаться ответа на вопрос: «Зачем он тут понадобился?». Развеселившийся шейх, кажется - понял, что собеседник, его внезапно вспыхнувшего веселья  не разделяет, умолк…

- Ладно! – примирительно протянул он: - Мир! Не собираюсь я ничего говорить! А вот показать, кое - что интересное – могу! А как дальше, сам думать будешь… Пойдем, выйдем на волю! Воняет масло горелое, никак не привыкну! Забыли, черти слуги, благовония в светильники подсыпать! – ворчал, поднимаясь с одеял, Властитель Тьмы: - Чего копаешься, пошли…

…Над неровными холмами барханов висела огромная луна, заливающая красноватым светом окрестности. У костра неподвижно стояли два воина. Отблески огня играли на острых жалах их копий. Над пустыней разносился заунывный вой шакалов. Иногда он переходил в тявканье, истошный, истерический «смех», или, до боли напоминающие плач ребенка, «рыдания». Герман невольно поежился, от этих звуков ему стало неуютно, и даже страшновато.

Иногда, из темноты, в круг освещенный пламенем костра, выбегали маленькие лисички с огромными ушами. Они робко оглядывались по сторонам, отражая свет в больших глазах, ловили упавших около огня крупных насекомых с опаленными крылышками и с хрустом их пожирали. Шагах в пятидесяти от шатра, горел еще один костер, и виднелись раскинутые палатки. В темноте слышались звуки, издаваемые какими-то животными.

- Охрана? – кивнул Герман в сторону неподвижных воинов: - Зачем они тебе? Ты и сам, страшнее ядерной бомбы!

- Статус! То положение, которое я занимаю в этом времени и месте – обязывает к определенным условностям! Я – шейх! Отсутствие воинов и обслуги, привлечет ненужное мне внимание! Так что – терплю…

- Кто они? Ифриты, черти?

- Обычные люди! Только, фанатично верные мне! В свое время, я оказал им немалые услуги, и единственно чем они могут оплатить – это своей преданностью! И знаешь, мне – даже нравится! Я им доверяю, и это – приятно осознавать! Но они не подозревают – кто я в действительности! Для них – я господин!

- Шакалы жуть нагоняют! – пожаловался Герман: - А так – ничего! Мне нравится!

- Это с непривычки! Эти звери, для человека безвредны! Трусливые пожиратели падали! Одним словом – шакалы! Они собираются сюда со всей пустыни! Чувствуют, что завтра им будет огромная пожива! – Фантом указал рукой на север: - Видишь огни? К полудню, почти все кто там находится, станут пищей для шакалов и стервятников…

Вдалеке, широкой линией мерцали отсветы тысяч костров. Даже само ночное небо – порозовело на горизонте, словно - небывало раннее, утреннее зарево….

- Кто там? – спросил Герман, с жадностью вглядываясь в глубину черной пустыни: - Их, наверное, очень много! И почему они должны погибнуть?

- Они пришли за тем, что считают своим! Но их, здесь никто не ждет с добром! Ты так и не понял, где находишься?

- Не-а! – мотнул «бубликом» на голове, Герман: - Пустыня, да и пустыня! Восток, а может север Африки!

- Это Восток! Мы, находимся на земле, которая издревле, почитается святой!

- Палестина? – догадался Герман.

- Она! Прародительница и колыбель многих цивилизаций! Удивительно, как тесен мир, если он сумел уместить именно в этом клочке земли, уйму событий, народов и религий! Воистину – центр вашего мира и жизни! И завтра, земля этого центра – оросится великой кровью…

- Что здесь – война? Какой сейчас год?

- Ночь, на 21 октября, 1096 год от рождества Христова! А пока, это еще не война! Это только первое звено из  цепи великих войн, которые создало человечество! С первыми лучами солнца, им будет положено начало! И Святая Земля, на многие годы погрузится в хаос человекоубийства! За прошедшие тысячелетия, здесь было пролито немереное количество крови! Но эти столетия, станут, пожалуй, самыми кровавыми, в истории Востока! И не только – эти, но и многие грядущие! Отголоски этих событий, дойдут и до твоих времен, и наверняка перешагнут их… Войны, на религиозной основе, будут продолжаться, пока не исчезнет порождающий их источник! Но источник этот – не  иссякающий, так как началом его является сам человек!

- Крестовые походы! Ты хочешь показать их мне? Зачем?

- Потом скажу! Сейчас не время! Немного потерпи, уже начинается - самое интересное!

…В темноте послышался приглушенный песчаной почвой топот копыт. К шатру приближались, невидимые в темноте, всадники. Через минуту, Герман сумел различить силуэты всхрапывающих коней. От прибывшей группы отделился человек. Приблизившись к Абу – Мансуру, воин встал на одно колено, почтительно пригнув голову.

- Привезли? – отрывисто спросил Фантом.

- Да, господин! Мы все сделали, как ты приказал!

- Хорошо! Введите его вслед за мной в шатер!

Шейх величаво кивнул Герману, приглашая его следовать за собой. Герман почувствовал исходящую от Фантома силу и власть, покорно прошел под трепещущие от ветра своды шатра.
Внутри, неслышной походкой, от светильника к светильнику, скользил слуга. Огонь в них разгорался ярче, приятно запахло ароматами благовоний. Фантом, задвинувшись в глубину шатра, уселся на ковры и одеяла, оставаясь в тени. Герман примостился рядом с ним.
Позвякивая оружием, вошли два воина, ведя под руки человека. Почти волоча по земле, втащили пленника внутрь шатра, несильно встряхнули его, стараясь поставить на колени перед своим повелителем. Человек отчаянно извивался в их сильных руках, но молчал.

- Оставьте его! И уходите! – приказал шейх. Воины повиновались.

Герман, во все глаза глядел на стоящий перед ним силуэт, одетый в длинный, черный балахон, напоминающий монашескую рясу, подвязанную в поясе обрывком веревки. Глаза его привыкли к полумраку и он смог разглядеть пленника более подробно. Человек, наверное - монах, был маленького роста и очень худ. Вдобавок ко всему, он странно кособочился, стараясь стоять гордо и прямо, но ему это плохо удавалось, из-за постоянно подгибающейся ноги. Но он, все-же, сумел принять более устойчивую позу, и выпрямился во весь рост, гордо подняв маленькую голову. На сухом его лице, ярко горели глаза. Герман поразился той силе ненависти и презрения, исходящей от тщедушной фигурки пленника.

Молчание, заполненное прерывистым дыханием монаха, затягивалось. Шейх не торопился с вопросами, внимательно изучая стоявшего перед ним человека.

- Назови свое имя! – наконец приказал Фантом.

- Я, слуга Господа своего, и воин Христов! Мое имя, тебе, язычнику, знать ни к чему! – голос монаха удивительно не увязывался с его жалким обликом. Он был мягок и глубок, исходя, кажется из самой тщедушной груди. Звучные его тона, притягивали своей открытостью.

- Назови имя! – снова повторил Фантом, бесстрастно глядя прямо в горящие ненавистью глаза.

Монах не отводил своего взора, но все же, в его глазах плеснула волна страха. Герман уловил это, и поежился! Кто – кто, а он как никто другой понимал, как нелегко выдержать внешне безразличный взгляд «Самого»…

- При святом Крещении, меня нарекли Петром!

- Ты сказал правду, Петр из Амьена! За аскетизм и приверженность к вере, тебе дали прозвище – Пустынник! Но что ты ищешь в этих местах, Пустынник? Разве ты не посетил, год назад святыню, Гроб Господа твоего? И если тебе, показалось этого мало, то почему ты не остался в Святом городе? Тебе никто не запрещал сделать этот шаг…

- Я пришел на эту землю, что-бы спасти наши святыни от неверных! Все здесь, по праву истинной Веры – завещано нам… Именем Спасителя нашего я утверждаю здесь Царство Его!

- Но ты не подумал, что те, кого ты считаешь язычниками, думают точно так, как и ты! Только у них – своя, правда! И своя Вера! Ты пришел, утверждать справедливость через смерть и кровь?

- Кровь, пролитая во имя Господа – священна! Спаситель с радостью приемлет эту жертву, ибо она не напрасна, а во благо всех, кто верит в спасение души, утверждаясь истинной Верой и молитвой!

- Но ты пришел не один! У холмов, я вижу большой лагерь, твоих последователей! И не все из них пришли за тобой по зову своего сердца. Среди них немало убийц и воров, преступников, избежавших наказания на своей родине. Некоторых из них – я знаю лично! Тебе назвать имена тех, кого приговорили к смерти и пощадили, взамен, на «святой» поход во имя Спасителя?

- Кто ты? – хрипло спросил вдруг монах: - Ты не слуга Господа!

- Селим! – позвал слугу шейх: - Принеси воды нашему почетному пленнику!

- Пей! – обратился он к монаху. Слуга протянул тому кубок: - В этой земле – вода святая, даже из рук язычника!

Аскет сделал несколько судорожных глотков. Было заметно, что он хочет пить еще, но сдержался, и вернул надпитый кубок.

- Я предполагал, что ты более проницателен, чем другие, кто имел дело со мной! – продолжил Фантом: - Ведь тебя еще называют и Святым! Неужели ты не способен видеть дальше, чем твои менее святые последователи? Ты меня удивляешь и разочаровываешь! Я многое знаю о тебе, так почему ты не можешь понять меня?

- Обо мне знает весь христианский мир! И ты, слышал обо мне!

- Умерь свой пыл, аскет! Я знаю о тебе то, что ты скрываешь от других. Например, что сам папа Урбан, был напуган твоим фанатизмом, и прибыл в Клермон только с той целью, что-бы выпроводить тебя из своих пределов, благословив на Крестовый поход. Хотя он прекрасно понимал, к чему и куда, ты приведешь последовавших за тобой людей! Разве это не так?

- Кто ты? – снова спросил аскет, непримиримо  глядя на Фантома.

- Пожалуй, тебе будет лучше, этого не знать! Я понял, с какой целью ты привел с собой многих людей… Но скажи, почему ты их оставляешь одних? Ведь завтра будет бой! Или ты думаешь, что их предводитель, Вальтер Голяк, сумеет справиться с войском сельджуков? Ведь вы привели не воинов, а случайный сброд, который начал свою «святую войну» еще по дороге к Босфору. Сколько было убито иудеев и невинных жителей Рейнских городов и деревень? Ты не знаешь? …Завтра, тела твоих «воинов» будут терзать вороны! Но ты – будешь жить!

- Твои слуги захватили меня, когда я…

- Перестань! Неужели до конца не понял, что я знаю – ВСЕ! Понимаешь – ВСЕ!

- Зачем тогда спрашиваешь! Отпусти меня! Я еще не сделал того, что мне завещал сделать Спаситель!

- Но ведь, утром все, кто поверил тебе – будут мертвы! Знай, многие из них, не выдержав мук смерти – умрут с проклятиями на устах… Они проклянут вас - тебя и папу, за то что вы завели их на гибель! Так будет, потому что я знаю и то, что среди них есть те, кто искренне, но  наивно, хотел победы, для величия вашей Веры! Они поймут, что их предали…

- Так угодно Господу! – упрямо сказал монах. Его голос снова окреп, лицо порозовело: - Жертвы будут не напрасны, и все – будут приняты и обласканы милостями в вечной жизни! За ними, придут - другие… Они станут приходить снова и снова, пока Гроб Господа нашего Христа, не станет достоянием христианского мира! Пусть, ради этой святой цели погибнут сотни тысяч! Их жертва – будет принята, ибо нет на земле цели, более святой, чем наша!

Фантом поднялся с места. Долго стоял, возвышаясь над хилым телом, но несгибаемого  духом, монахом. Герман молчал, хотя поначалу у него было немало вопросов к аскету. Но теперь, он начал понимать: спрашивать больше не о чем. Монах сказал почти все. Герман впервые в своей жизни встретился со столь яростным и упорным в своих убеждениях человеком, и услышанное – ужаснуло его: теперь он понял – что зажжет костры инквизиции в Европе, погрузив ее в чадный смрад мракобесия и суеверий. Понял, что привело к расколу в православии, обрекая на смерть и муки большие десятки тысяч людей, еще вчера бывших одним народом. Понял еще и то, что пришедшим на занятую турками Святую землю - христианам, противостоят не менее уверенные в своей правоте люди другого вероисповедания. И никто из них, не уступит друг другу, исходя из святости своих убеждений и намерений…

- Понял Герман, что такое – убежденность в незыблемости своей, отдельно взятой, правды? Фанатизм, направленный на работу и доброе дело –  принесет положительные результаты. Но если фанатизм смешается с религией, тогда – приходит не  примирение с инакомыслием! Станут резать друг друга – насмерть!

Фантом с любопытством смотрел на парня, ожидая от него ответа. Но Герман – промолчал. Говорить было нечего. В нем, ожило то состояние понимания безысходности, которое он пережил во время первой прогулки с Дьяволом, когда слушал тихий шепот красивой степнячки, положившей свою черную голову на широкую грудь раненого мужа. Она тогда – верила в справедливость… Но только не сумела ее найти!

- Что ж! – сказал Фантом, не дождавшись ответа, вновь обращая свое внимание на непримиримого аскета: - Пора заканчивать разговоры! Я оставлю тебе твою жизнь! В конечном итоге, мои интересы - совпадают с твоими! Ты выполняешь за меня часть моей работы: сеешь рознь и смерть среди человечества! За что мне тебя наказывать? Напротив! Я поддержу тебя! Но сначала, мы с тобой, насладимся зрелищем уничтожения твоих последователей! И потом, я отправлю своих людей, и они доведут тебя до уже настоящего воинства! Ты присоединишься к армии Готфрида Бульонского. Но скоро, ты предашь и его, бежав из охваченного голодом и осадой города. Оставив Антиохию, конечно ради благих целей, ты не успокоишься, пока Священный город не будет вами захвачен. Затем ты вернешься в Европу, и снова будешь проповедовать цели новых Крестовых походов. Умрешь ты мирно, не в бою, а в постели! В келье монастыря, настоятелем которого ты станешь! Видишь, монах, как много я о тебе знаю! Живи! Мне нужна твоя жизнь! Проповедуя добро, ты – умножаешь зло! И это – мне нравится!

Монах вскинул вверх острый подбородок, хотел что-то сказать в ответ, но Фантом, не став его слушать, велел воинам увести аскета.
- Он мне больше не интересен! – просто сказал Герману шейх: - Он только подтвердил мои догадки! Ничего нового!

В шатре стало заметно светлее. Светильники уже не давали должного освещения, и молчаливый слуга, по прежнему неслышно скользя по шатру, гасил их… Наступало утро…

Герман и шейх, неторопливо позавтракали. При полном утреннем свете, они взошли на высокую песчаную дюну. Рядом с ними, воины поставили монаха. Несмотря на еще раннее время, солнце начинало припекать.
Вдалеке на севере, шумел, переливаясь гулкой людской волной, лагерь пилигримов. Издалека, он сливался в сплошную серую массу. Через некоторое время, шум и движение усилились, и Герман, взглянув немного в сторону, увидел еще два темных, быстро движущихся потока, которые старались охватить лагерь крестоносцев с двух сторон. Крики усилились, и вскоре все слилось в сплошной гул, ровный и монотонный, не выделяющий ничего в отдельности. Горизонт постепенно затягивался пылью.

- Вот и все! – буднично сказал Абу – Мансур: - Турки перешли в наступление!

- Началась битва? – с недоверием спросил Герман, напряженно вглядываясь в серую пелену пыли.

- Нет! Началась – бойня! Не желаешь поучаствовать?

Герман с отвращением покачал головой. Все воспринималось с трудом, и он уже начинал сердиться на неугомонного друга Дьявола, постоянно наводящего его на неприятные зрелища, но его внимание отвлеклось на монаха аскета.

Увидев начавшееся избиение своих соратников, тот сначала перекрестился, стал шептать молитву. Тонкие губы его, беззвучно шевелились, и по мере усиления шума, доходящего до него со стороны массы людей, он шептал все громче и громче!
Когда, сражение начало смещаться, удаляясь от зрителей, Герман понял: началось бегство пилигримов, и соответственно – беспощадное убийство побежденных. В это время, монах запел! Глаза его истово горели неугасимым огнем веры, голос звучно разносил по священным холмам - слова священных псалмов. И столько непримиримой силы и убежденности в своей непогрешимости было в этой, нелепой и одновременно страшной фигуре, что Герман даже вздрогнул от охватившего его страха и исходящего от монаха, потока фанатичного безумия!

               
- Его ничто не остановит! – пробормотал Герман, глядя в след удаляющимся воинам. Впереди их, прихрамывая, шел монах.

- У каждого свой путь! – заметил Фантом: - Не сворачивающие с него, сильные люди. У них, есть цель! Прав он или не прав, рассудит время и потомки! А пока – так… Кстати, как там у вас? Давно я входил в ваш век.

- Ничего хорошего! – проворчал Герман: - Нигде покоя и порядка нет! Раздрай полный… И в Палестине, то-есть, здесь, снова что-то намечается… Ты как угадал, показывая мне начало событий!

- Нет, Герман! Начало событий в здешних местах, заложено гораздо раньше, чем в Крестовые походы. Начало – в самой сущности человека, создающего противоречия! В этом, вы преуспели как никто другой…

- Будет, когда нибудь, мир? Или так будет продолжаться всегда?

- Сложно сказать! Идея, она, как и слово, может быть очень долговечна! Весь вопрос – куда, на какое дело, направить эту идею, кому, и чему – она станет служить! Но, разум всегда может прийти к согласию! …Знаешь, порою все это напоминает мне обыденные до своей банальности случаи из человеческой жизни. Представь себе – человека: с юных лет он вырабатывает в себе определенные идеалы, стремления. И всю последующую жизнь упорно трудится над их воплощением во что-то реальное, осязаемое. Проходят годы, и через много лет он вдруг задается вопросом: а что же, по большому счету – вышло, что он создал? Идея, которой он служил – развиваясь, незаметно обросла громоздкими надстройками управления. И сама, незаметно, переросла в некую систему… Человек, неожиданно осознает, что не он управляет созданной им системой, которая первоначально задумывалась как стройная и идеальная. А напротив: запустив в дело определенные правила игры, он уже и сам не в силах вырваться из объятий созданной им реальности. И приходит понимание, что не он управляет системой, а сама система, ожившая, притянувшая к себе множество людей, начинает управлять своими создателями. Выйти из подобного круга – уже невозможно, не сломав при этом своего взлелеянного  детища… Намечается тупик и в конце этого тупика, стоит вся та же система! Попытайся изменить ее, выдерни из нее какой-то фундаментальный камень, и она рухнет! Обрушится исходя из того, что любой из заложенных в ее  фундамент камней, является – краеугольным! В этом ее сила и слабость! И поэтому - она обречена...Вопрос, только во времени...

Рухнувшая система, похоронит под собой своих создателей и общество, создавшее ее!
Остается одно! Смириться и продолжать поддерживать ее в надежде на то, что случится чудо. И созданное – реформируется или видоизменится, само по себе, под влиянием событий и перемены сознания людей. … Но – чудес не случается! А пока – будет так, как есть!

Гениальный проект, верования! Он способен объединить большие группы людей, и в то-же время, разъединять человечество в целом! Тот, кто создал и запустил его – Гений! Мне такое не под силу! Важно то, что проект работает многие тысячи лет, сам по себе! Движителем его, являются люди. В поисках совершенства, человек выдвигает все новые и новые теории, создает философские и религиозные течения! Все это – вызывает разногласия во мнениях, и этим – питается разъединяющая часть проекта! Только - как долго? Не знаю, мне не дано - заглянуть в будущее...
         
               
... Абу – Мансур смотрел вдаль, в которой, невидимые из-за расстояния, лежали тысячи, обезображенных прикосновением насильственной смерти, тел… Жертв – гениального проекта!

- Достаточно размышлений! Я желаю посетить твое время! Так говоришь, снова, Святая Земля –  в не покое? Поглядим…

…Пролетая над землей, Герман невольно залюбовался открывающимися перед ним просторами и красотой мира. Все это постепенно отодвигало в кошмарное небытие все увиденное им сегодня, и вселяло уверенность, в благополучный исход нелепых ситуаций, сотворенных людьми. Фантом, тоже, наверное, испытывал нечто подобное. Он любовался миром вместе с парнем, и вдруг неожиданно рассмеялся.

- Ты чего? – удивился Герман.

- Подумал, а не ошибся ли Создатель?

- В чем?

- В человеке! В том, что вы – главная его ошибка! Ты посмотри! Какая красота! И вдруг все это – раз, и исчезло! И настанет пустота, холод и тьма! Бр-р–р! Неуютно! Ну ответь, как тогда жить?

"Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;!"

- Нет! Такое не для меня! Лучше, я -  бригадиром сантехников  останусь, чем тупо и бесцельно парить в вечности... Или, простым - шейхом!


Рецензии
Доброе утро,Василий! Прочитала. И поняла, что тянет, часто, человека за завесу. "Письма баламута" из той серии. Трудно. Всем трудно. Верующим, сомневающимся. Только неверующим легко. Ну и ладно.

Компромисс? Что это - хорошо или плохо? Если скажу, что хорошо, то мало ли с кем придется вступить в компромисс. Если скажу, что плохо, то могу оказаться на линии беспрерывного огня. Буду просто верить Господу Христу. Почему только Ему?
Потому что Он не пошел на компромисс там, в пустыне, когда искушался 40 дней. Потому что, Он пошел на компромисс там, на Кресте, когда от крови животных жертвенник стал багровым.А у язычников от детской крови жертвенники просто пылали.
Потому что написано, и я верю, что придет Он с мечом обоюдоострым, духовным, и откроются все помышления людские.И поразит врага не мечом физическим, а устами.
Господь обличит, очистит и спасет того, кто захочет этого. Ибо Суд он не только карает, но и оправдывает.
Человек страдает не от Веры и не от Любви, а от человеческих действий. От Божьих действий человек никогда не страдал. У Бога нет таких черт в Его характере, приносить человеку страдание.

Благодарю, что не забываете меня.

С уважением, Татьяна

Татьяна Роман   29.07.2018 09:34     Заявить о нарушении
Чудеса Бога безмерны, и самое большое его чудо - это Вера в него, которая приобрела самые странные извращения, приводящие к огромным катаклизмам!
Человек - убивает человека!

Василий Шеин   29.07.2018 10:54   Заявить о нарушении
Василий! То что я написала, не касается моих личных ощущений. Просто, я пришла к этому не сама, а с помощью Писания. Иисус искушался? Да. Иисус умер на Кресте? Да. Иисус - Сын Божий, как и вы? Да.придет время, что откроются помышления? Да. Будет Второе пришествие Христа? Да. Бог есть Любовь, а не страдание? Да.Я же не говорю, что надо брать вилы и куда-то идти.
Если я имею эту точку зрения, то почему это связано со словом "безумие"?

"Письма баламута" действительно существуют. Это открытая информация, которая вас не касается. Просто, по стилю написания, они похожи на ваше произведение и все.
Было время, когда мне было интересно это почитать, сейчас не хочу заглядывать за завесу. Ваше произведение прочитала по вашей рекомендации. Что не так, Шеин?

Татьяна Роман   29.07.2018 17:46   Заявить о нарушении
будьте счастливы в своем мире...прощайте....безумие - это Навсегда,и оно не поддается логике

Василий Шеин   29.07.2018 22:06   Заявить о нарушении
Благословит Вас Господь и пошлет вам разумение в познании истины, Василий.

Татьяна Роман   30.07.2018 07:59   Заявить о нарушении