Чужой кошелёк и жизнь впридачу

Рисунок: Александра Николаенко

ЧУЖОЙ КОШЕЛЁК И ЖИЗНЬ В ПРИДАЧУ

1. Жизнь…
Славик
Сомнения… У меня куда-то ушла уверенность. Раньше мне было всё понятно, цели ясны, приоритеты расставлены. А главное, было ясно, как «правильно». Теперь - нет. Теперь я не уверен и не знаю, как…
Заведя машину, вжавшись в холодное сиденье, включил подогрев. Машина урчала, я смотрел в стену изо льда и снега на лобовом стекле. Сейчас опять чувствовал себя вчерашним студентом. Тогда я так же несколько пугливо смотрел на жизнь, не зная, с какого конца к ней подойти. Сейчас стояли те же вопросы: как жить? Что есть «правильно»? Каким путём идти?

- Ну, нет! Если садиться на эти таблетки, то импотенция обеспечена. Зачем тогда жить?! – и закашлялся.
- Развратник! Затем! Затем, что гипертония по-другому не лечится... А тебе бы всё… Ходок. Ты много кашляешь, Славик, нужно сделать флюорографию.
- Зачем, Ириша? Ты же знаешь, не хожу я к врачам. Я б не стал, как твой муж, таблетки пить… лучше уж сразу помереть.
- Да-а, в этом этом-то и есть проблема… Ты, Славик, сразу самоустраняешься. Вот как на тебя положиться? А Миша ответственный. За меня, за Серёжку. Поэтому я с ним, а не с тобой. Опять вот кхекаешь… Ты постоянно стал подкашливать, как старик. Сходи в больницу, сделай снимок.
- Я пойду, только если ты со мной пойдёшь.
- Во даёт! Как маленький. Конечно, отведу тебя за ручку…
Я тормоз. Интересно, только я так устроен? Только я все разговоры обдумываю потом? В момент произнесения фразы я её понимаю, но не успеваю обдумать и оценить смысл. Понимание приходит потом. Через минуту, час или через день, а может и ещё позже. Понимание значимости и значения фразы, а не смысла. Я, как это стекло, которое медленно, неспешно, но неумолимо оттаивало. Оттаивало, чтобы потом, очистившись одним взмахом «дворников», ясно  посмотреть на мир. Ведь, на самом деле, она поэтому с ним, а не со мной. А тогда вот не понял...
Сиденье начало греть мою спину, и я потихоньку стал выходить из оцепенения. Кинув на заднее сидение костыль, который до сих пор держал между ног, сделал максимальный обдув на лобовое стекло. Спешить мне не куда, выходить и отскребать не буду, пусть само тает. Поспешил уже раз…
Доспешился. Жизнь поделилась на «до» и «после». «До», в которой была семья, любимая жена, были не разлей вода с дочкой, была Ирина и друзья - было всё. И «после», в которой я сейчас. И всё из-за того, что поспешил. Раньше был всем нужен. Теперь… да и никакого «теперь» у меня нет. Всё осталось в той жизни. Дочь Света выросла и перестала разговаривать со мной. Вернее, как «выросла». Как можно вырасти в тринадцать лет? Ну, понятно конечно, переходный возраст. Потом поймет… А будет ли это «потом» у меня? Ведь одна часть меня уже умерла… Умираю по частям. Теряю части себя в буквальном смысле.
А в жизни повороты неожиданно происходят. Спеша по каким-то делам, мы и не предполагаем, что уже через несколько часов или минут нас может не быть. Не вмещается в нашей голове вероятность внезапного конца, хоть своего, хоть близких людей. Мы все как-то уверенны, что за днём будет новый день, и наш привычный ритм не изменится. Нет, конечно, мы знаем о смерти, но как о факте предстоящем где-то далеко впереди. Всё в будущем.  Но всё, что происходит «потом» лишь следствие того, что «сейчас». Так и только так. 
Бизнес мой трещал по швам. И, в том числе, из-за того, что поспешил тогда. Уже который год работаю ради работы, фактически, за бесплатно, потому как всё уходит на налоги, штрафы и взятки. Так что, ни семьи, ни денег, ни бизнеса, ни свободы… Свобода вообще вещь в нашем мире условная. Человек рождается, учится и начинает искать работу. Найдя, он рад, что теперь может продавать крема для обуви или сверлить дырки в дуршлаге. Чуть позже, набравшись опыта, начинает руководить другими, как сверлить. Это уже считается несомненным жизненным успехом и называется карьерным ростом. За это человеку дают бумажки, которые он меняет на крема для обуви, дома, машины… ну и дуршлаги с дырками, конечно. На это уходит основное время его жизни и считается очень важным занятием. Пока человек не задаётся вопросом «зачем». Об этом ли он мечтал в детстве, к этому ли ты стремился, проходя трудный путь учёбы. Такой простой вопрос, а ответа нет…
Я один.
Да, у меня есть Ирина. Ирина, которую люблю. Но она замужем, у неё успешный муж Миша. А я живу один и жду её прихода, что случается всё реже и реже.
Один… мы развелись с Леной после той моей поездки в Калугу. Так случилось. Я не хотел этого. Всё как-то сложилось и рухнуло. И стало пусто. Не восполнилось. Один. Да, друзья… Были, но, как оказалось, отпали. Нет денег, нет и друзей. Отвалились, как высохшая грязь с ботинок. И хорошо, и ладно. Видно, не друзья были, а новых не случилось.

Уже можно было ехать. Стекло согрелось и очистилось, а с крыши сугроб, который при торможении может свалиться, хорошо бы отряхнуть щёткой. Но лень, и я решил ещё подождать. Пусть «дворники» отгребают, обдираются, всё равно менять их уже не буду. Придётся машину продавать. В любом случае, даст Игорь денег, или нет. Только, в одном случае на такую же, но новую, в другом - на что-то попроще. Вставив флешку с «lounge» между сиденьями своего «prado», я достал из кармана телефон. Тихо включил музыку и начал играть. Уже несколько лет я начинаю день игрой в шашки в телефоне. Три партии. Как сыграю, такой день и будет. Зависит не только от проигрыша или выигрыша, я почти всегда выигрываю у этого телефона, зависит от количества оставшихся фигур. Вообще, от многого зависит, даже от построения этих фигур в момент выигрыша. Три партии - это утро, день и вечер. Спешить не нужно… Уже поспешил однажды. Тогда я проиграл две последние партии подряд и поехал в Калугу. Так же вот сидел, грел машину и играл в эти же шашки, в этом же телефоне. Первую блестяще выиграл, оставив все свои двенадцать шашек, и начал торопливо доигрывать оставшиеся две; проиграл  и поехал в Калугу. Поспешил. Решил не придавать значения проигрышу, встреча-то как раз на утро. А раз встреча пройдёт на «отлично», то лучше поспешить, подумал тогда и, скинув щёткой снег, вынес из дома коробку с деньгами. Положил в багажник и поехал… И случилось то, что случилось.
Так что, не буду спешить сегодня, подождёт Игорь.

Ирина
Не с кем… да и незачем. Делиться с кем-то своими чувствами, зачем? Потом это всегда выходит боком. Да, подруг много, но или у меня такие неправильные подруги, или наоборот, я неправильная - никому не доверяюсь и никому не верю. Сколько раз уже моя откровенность была мне же во вред. Так что, не подруги такие, а, скорее, я. А так нужно выговориться. Я запуталась, я не знаю, как быть.
Миша и Славик… Их двое, я одна. Я нужна и одному, и другому. А мне… Мне оба уже не нужны. Сначала я устала от мужа. Двадцать три года вместе – это срок. Он стал другой, я стала другая… Чужие. Но уйти от него не могу. Потому что наши деньги зарабатывает он. Нет, я могу, конечно, вернуться в квартиру, где жила вместе с родителями четверть века назад. Спуститься в гараж нашего дома, сесть в машину и уехать, сказав Мише:  «Прощай». Могу… но на что я буду жить потом? Славик? У Славика есть только любовь.
От него я устала позже, когда всё у него пошло наперекосяк, после того, как потерял ногу. Иногда мне кажется, что ему нужно было умереть там… там, под своей машиной.
Ещё несколько лет назад поняла, что «сделав» мужа, я стала от него полностью зависеть. Всё произошло, как чаще всего и происходит, постепенно и незаметно. Начинали бизнес вместе. Теперь я работаю как бухгалтер на фирме, принадлежащей мужу. Сама так решила лет пятнадцать назад. Что пусть командует Миша, он же мужик. А я больше значу для семьи, для сына. И стала домохозяйкой… ну, и бухгалтером у мужа. Теперь сын Серёжка уже вырос, первый курс… он больше с отцом, чем со мной. В конце концов, ему с ним интереснее. Это дочки к мамам, а мальчики - к папам. Я не в обиде, хоть и не хватает внимания. Пройдёт время, и всё изменится… Надеюсь, что изменится.
Четыре года назад я перестала спать с Мишей. Я отказывала, обидевшись на что-то, а он не очень и настаивал. Нет, сначала настаивал, но я заигралась в принципиальность, и спать в разных комнатах стало нормой. Так прошёл год, и я привыкла. Но нельзя оставлять женщину одну, нельзя. Три года назад я завела себе Славика. Да, именно завела,  для секса. Завела для здоровья. Было несколько претендентов, но выбрала его, понравился. Он был женат, но меня это не особенно волновало, даже лучше, у меня же не было серьёзных планов. И не пожалела. Сначала не жалела... Вероятно, я даже любила его. Любила? Точно, любила, какое-то время. Наверное, всё кончилось после того, как он потерял ногу. Или так совпало? И дело не только в том, что он стал инвалидом и жена развелась с ним. Дело в его истериках: он ревновал меня к Мише и хотел жить со мной. Вспышки были непредсказуемы. Внезапно он вываливал на меня столько накопившегося в нём раздражения и злости, что приходить в себя становилось всё сложнее и сложнее. Я пыталась понять его, что, наверное, тяжело любить замужнюю женщину. Пыталась. Но понять - не принять. И именно тогда начала опять спать с мужем. И как сейчас ответить самой себе на вопрос, зачем мне нужен разорившийся неполноценный инвалид, если у меня муж красавец миллионер…
- Ириша, ты хотела шмотки себе к поездке присмотреть… Утром уже лететь.
Миша появился в комнате неожиданно и сбил все мои мысли.
- И что?
Дискомфорт. Когда он в рядом, у меня появляется беспокойство. Мне нужно уйти или как-то отгородится. Взяв пульт, я включила телевизор и делаю вид, что ничего интереснее  для меня сейчас нет. Но я не смотрю и даже не слышу, о чём там говорят. Эта привычка появилась давным-давно. Так я могу думать и при нём, и при Славике. Включила и вроде ты занята, а собеседник просто мешает тебе делом заниматься, информацию впитывать. Ещё смартфон, как вариант. Но с ним сложнее, так как возникает вопрос «а с кем переписываешься?»
- Тебе, правда, интересно смотреть это шоу?
- И что?
- Ничего… Чего они орут, что за истерика и ненависть к не скорбящим?.. Ты же просила сказать, как время появятся вместе съездить, чтобы я одобрил твой выбор… Вот, появилось, можем махнуть по магазинам.
- Хорошо, Миш…
- Ирин… Ты хоть голову ко мне повернуть можешь? Ну, чего они у тебя орут? Жаль, конечно, людей, но что ж теперь… Ау, Ириша.
- Каких людей?
- Ну, ты же смотришь… Посла в Турции убили, самолёт в Сирию не долетел, разбился… Как каких, Ирин?
- Да, да… людей жалко. Представляешь какой ужас понимать, что самолёт падает в море и ничего нельзя сделать?! Летишь вниз и знаешь, что через несколько секунд ты смешаешься с металлом самолёта в одну массу… Вязкую массу… Бррр.
- Конечно, милая. Иди ко мне, Солнышко, дай я тебя обниму.
Я прижалась, зарывшись носом в его подмышку и вдыхала его запах вперемешку с Hugo Boss. Мой родной запах. А как он стал опять нежен ко мне! Стало тепло и хорошо. Ясно и понятно, что я люблю Мишку. С ним вместе полжизни. Славик - страсть и приключения, не более. Я не могу предать мужа ради… ради инвалида. Ради этого чёртового психопата-инвалида!
Всё произошло, когда отношения у нас были на пике. Тогда я думала уйти от Миши. Тогда была уверенна, что Славик – это та любовь, что раз в жизни… Это было тогда. Потом ... Потом он поехал по делам, куда именно, я не знала, как потом оказалось в Калугу. Он позвонил, был пьян! Сказал, что кузов машины лежит у него на ноге, он не может выбраться. В ящике с инструментами был спирт, который он выпил, чтобы не замёрзнуть, и сейчас пьян. На улице минус десять, он на земле, истекает кровью. Почему кровью? От чего кровью? В спасательную он уже позвонил… Позвонил? Точно позвонил? Почему кровью? Телефон разряжается, но если он умрёт, она должна знать, что он любит только её. Почему кровью? Почему умрёт? Где он? И отключился… Я ревела, кричала, бегала по дому… побежала к машине, куда-то ехала, металась, опять ревела, не видя ничего перед собой… Звонила ему, но был не доступен. И не знала, где он. Вечером у меня поднялась температура и началась истерика. Я орала на ничего не понимающего Мишку. Орала, что ненавижу его, что он мне испортил всю жизнь…Как же я тогда орала… Тогда я пережила смерть Славика. Пережила больно и страстно. Я поверила в неё. Я попрощалась с ним. И  была очень несчастна - тогда я потеряла свою любовь. И когда через день он позвонил из больницы… я не радовалась. Для меня уже всё кончилось… Кончилось, и уже ничего не могу с собой поделать.
Теперь я заложница той ситуации и не знаю, что делать со Славиком. Перестать встречаться с ним, сразу, как стал одноногим - подло. Но любви уже не было, только жалость…
А сейчас он стал совсем невыносим со своей ревностью. Срывается по любому поводу, кричит, кидает, что попадётся под руку. Неуравновешенность растёт от неудачных отношений с дочерью и постоянных провалов в бизнесе. Так я-то тут при чём? Зачем мне всё это?
Завтра новый год, а утром мы улетаем к теплу, к морю. Вот и нужно начать новую жизнь. На фиг Славика, я разобралась в себе.
- Я люблю тебя, Мишенька…
Муж еле заметно дёрнулся и замер. Я и сама не помню сколько лет назад говорила ему о любви… сколько лет мы были, как чужие. Взяв пульт, выключила телевизор и в упор посмотрела в глаза потянувшегося ко мне мужа.

Славик
Смазав культю влажной салфеткой, я подкинул дров в камин и закурил. Обрубок ноги чуть ниже колена потеет под протезом и немного натирает. И мысли всё невесёлые. Сегодня восьмое. Вчера было рождество. Все дни сижу один дома. Перспективы кислые. Дом придётся продавать, не могу его содержать, даже купить машину дров уже проблема. Да по сути, зачем он мне одному? Камина в квартире, конечно, уже не будет, но ведь и дров тогда не нужно. После предновогодней поездки к Игорю все стало окончательно понятно. Придётся продавать дом, выхода у меня уже нет.
Игоря я знал давно, с середины девяностых. Тогда он занимался грузоперевозками. Потом почти двадцать лет не виделись. А потом он спас мне жизнь… Я сначала не знал, что это он. Когда выписался из больницы и стал привыкать к протезу, начал розыск своего спасителя, чтобы встретится, отблагодарить. Разыскал, позвонил, договорился о встрече. Тогда, на дороге, когда он перетаскивал мое уже безногое тело в тёплую машину, мне показалось, что он узнал меня, но почему-то напуган и делает вид, будто видит впервые.
И вот он передо мной.
- Да? Правда? Точно, слушай…да! Славик… А я смотрел ещё тогда, лицо знакомое. Да-а-а. И по кабакам с тобой после работы ходили. Славик, у меня на лица память хреновая, не в обиду. Да и вообще некоторые отрезки жизни плохо помню. Как стирается ластиком, что не нужно, ё… хе-хе… да-а-а-а... Славик.
Как наигранно он удивляется. Зачем? Неужели мне тогда не показалось? Помню, Ирина, ещё когда рассказал ей, как он вытаскивал меня из под машины, спокойно глядя в окно произнесла: «Испугался? Значит, он деньги твои и стибрил. У нас в стране всегда так - самые воры, это охранники. Раз он там был, то и деньги взять больше некому». Я тогда усмехнулся, промолчав. Возможно, и так, но зачем это Игорю при его доходах? И прогнал  мысль.
Опасные штуки, эти мысли. Засядет в голову такая и начинает точить человека, разъедать, как кислота. Как бы то ни было, Игорь спас мне жизнь тогда. Но я, всё же, думал об этом. Даже если и он стибрил тогда из моей машины деньги, то это, выходит, плата за мою жизнь. Точка.
Разговор, что был у нас пару часов назад, оставил неприятный осадок. Зря я к нему обращался за помощью. Не нужно было.
- Салют, Слав… Да, давай на улице постоим-покурим, вылезай из машины. Дай сигарету, есть?
- Холодно… Держи. Не покупаешь сигареты, Игорь, чтобы бросить, что ли?
- Типа того, но пару штук в неделю выкуриваю. Ну, рассказывай, что там у тебя.
Рассказав о сути, ещё прежде, чем тот открыл рот, по его лицу понял, что откажет. Зря я к нему... Он ответил так, чтоб вообще больше общаться не хочетелось. А ведь он мне жизнь спас.

Затушив окурок, взял лежащую рядом мазь, намазал культю. Натирает... когда я отпиливал себе ногу, и представить себе не мог, как она будет выглядеть. Поездка в Калугу: на выезде из города проколол правое колесо. Взял чемоданчик с инструментом, поддомкратил и снял колесо. Домкрат скользнул на льду, и машина рухнула мне на ногу. Боль оказалось не сильной, мне просто придавило ногу, не сломав кость. Минус тринадцать, я без шапки в лёгкой куртке, одетой прямо на майку лежу на земле, придавленный машиной, из-за которой меня с трассы было не видно. В ящике с инструментами, оказались спирт и ножовка. Решение пришло где-то на пятой минуте. Всего пять минут, за которые я понял, что ни кто не остановится. Что я неминуемо умру здесь в ближайший час от переохлаждения. Машины так и будут проноситься мимо припаркованного на обочине автомобиля, стоящего на «аварийке».
Телефон был в кармане, но почти разряжен ещё с вечера, а я всего несколько минут назад снял его с зарядки в машине. Я был уверен, что его хватит позвонить Ирине и в службу спасения. Не вышло. Телефон разрядился во время разговора с ней. Когда понял, что так нелепо и неожиданно кончу свою жизнь, я закричал, но крик был не слышен  пролетавшим мимо машинам. Неожиданно стало легче. С криком выходит часть боли. Я пил спирт и пилил ногу, свою плоть. Я ревел, кричал, стараясь не терять сознание. Но в какой-то момент отключился. Что-то шептало мне о Светочке, Ирине и жене Лене, которую я до сих пор люблю, и это помогло мне выбраться тумана, замутившего сознание, и допилить ногу до конца. Мне казалось, это любимые люди помогли мне. Те, кому я необходим. Ради этого и выжил. Потом выполз на дорогу, и на этот раз меня уже окончательно вырубило.
Теперь я живу почти безвылазно в доме, который теперь не могу содержать. И уже девять дней, выбравшись лишь сегодня с утра к Игорю, совсем не выхожу. Ещё перед новым годом закупил всё необходимое в надежде, что ко мне придет Ирина и дочка Светочка с Леной. Даже беспокоился сначала, как бы им не столкнуться вместе. Продумал очерёдность приёма гостей, поскольку не планировал знакомить Свету и Лену с Ириной. Ещё рано. Позже, когда мы будем с Ириной вместе.
Так думал я всего девять дней назад. Но дочь отказалась со мной встречаться, сославшись на неотложные дела, а Лена даже не сняла трубку. Ирина… Ирина прислала две sms-ки: поздравления на новый год и рождество. Всё! Позвонить я ей не мог, она все праздники с мужем. На вопросы в моих sms, по элктронной почте и в соцсетях не отвечала. Я видел, что читала, но молчала. 
Взяв очередную сигарету, я смотрел на огонь… Не хотелось ни думать, ни шевелиться. Ничего. Почему люди любят смотреть на огонь? Пламя, это же смерть! Языки пламени уничтожают плоть дерева, превращая его в пепел… А людям нравится. И мне нравится. Нравится смотреть на смерть. Зачем я тогда пилил свою ногу? Стоило ли всё это ради такой жизни? Не лучше ли было так там и остаться?

Игорь
- Салют, Слав… Да, давай на улице постоим-покурим. Дай сигарету.
Зачем он приехал? Идёт, улыбается. Вдруг, есть что предъявить? Да нет, что он может предъявить… ну, как он докажет? Ерунда.
- Холодно… Не покупаешь, бросаешь что ли?
Вообще не курю, Слава. Уже лет пятнадцать не курю! Но с тобой закуришь… Слава. Зачем ты приехал? Глаза мои б тебя не видели.
- Да так, пару штук в неделю, не больше… Ну, рассказывай, чего там у тебя.
- Тема у меня есть, Игорь. Оборудование у меня есть, помещение тоже. Но теперь есть и покупатель на двадцать тонн в месяц.
- Прости, ты сейчас о каком оборудовании? Какие двадцать тонн, ты о чём вообще?
- Оборудование для отшелушивания орехов… Двадцать тонн моё оборудование за месяц не сделает. Максимум, двенадцать. Чтобы они получились нужно около тридцати тон в скорлупе переработать. Оплата - кешем! При вложении четырёх «лимонов» доходность полтора в месяц. Всё налом, кешем. Покупатель, говорю же, есть.
Понятно. Денег, значит, тебе, Славентий, нужно. Дал бы тебе и просто так… Но не дам я тебе денег, Славентий! Есть причина, Славентий.
- Ну, чего ж занимайся, Слав… Я-то каким боком тут?
- Нет у меня денег на закупку. Дело верное, но кредит мне теперь не дадут. Давай, твои деньги, моё - всё остальное. Прибыль пополам.
- Славик, если бы ты ко мне лет пятнадцать назад пришёл. Тогда да, тогда я искал, чем заняться. Сейчас я просто смеюсь над всеми вами. Понимаешь? Смеюсь! Мне сейчас не сказать, что просто хорошо. Мне сейчас охренительно, как хорошо! Я веду бизнес в Германии, здесь лишь собираю доходы.
- Ну… тем более.
- Что, тем более? Мне, Славик, вчера вот позвонили, долг старый отдать хотят, в три раза больше чем тебе нужно. Я не скажу, что забыл, но решил простить… не велики деньги.
- И что, брать не будешь?
- Почему, возьму теперь. Я же говорю, звонили, отдать хотят.
- И?
- Мне твоё предложение не интересно. У меня и так всё есть.
- Ну, не деньги же только связывают людей… общение там. Ну, не знаю, мало ли…
Вот поэтому я, Славик, и не дам тебе деньги. Когда ты выполз на трассу мне под колёса… когда я взял твои деньги, я думал, ты не выживешь. А мне они очень нужны в то время были. Я бы тебе их сейчас отдал, но как? Отдать, значит признать. Постоянно видеть твою рожу и слышать твой голос, каждый раз чувствуя себя виноватым?
- Да на хрена мне это общение? Мне бы в тишине побыть одному. Так что…
- Понял тебя… Ладно, рад был видеть.
Да, давай, вали, Славентий. Хромай отсюда на своей одной. Хромай навсегда и больше не приходи. Что было, прошло, и мне не нужно воспоминаний. Ты, конечно, тормоз, до тебя не доходит. Будешь ещё названивать, но трубку я уже никогда не возьму.
- Да конечно, Слав. Обращайся, если что.

2. …ИЛИ КОШЕЛЁК
Лена
Всё изменилось после смерти Славика. Никогда не имела любовников: ни женатых, ни холостых - никаких. Никогда. И, главное, была уверенна, что никогда и не буду. Но всё бывает в первый раз. А со мной, и последний, потому что я его люблю. Человека,  который сегодня женился на другой женщине… Наверное, люблю.
- Ленка, понимаю. Понимаю, как тебе хреново сейчас. А как он тебе объяснил, что женится?
- Тише ты. Светка услышит.
- Да брось ты, спит давно твоя Светка. Час ночи уже.
- Чего объяснять? Женился и женился… Он с ней и со мной почти одновременно познакомился, как оказалось. А женился вот на ней. А я, выходит, просто любовница.
Я пыталась не разреветься, даже улыбнуться. Не получилось. Подобие улыбки перешло в плаксивую гримасу, я это чувствовала и ненавидела себя. Слёзы закапали сначала беззвучно, потом я начала всхлипывать и скулить. Бессилие и злость. Злость на себя, на подругу. Надо просто встать и выгнать эту Оксанку, пришедшую ко мне потрепаться. Хотелось остаться одной, зарыться в подушку и завыть белугой. Так уже было четыре года назад, когда погиб муж. Но тогда было проще. Не в смысле пережить, а в смысле отношение знакомых и родных. Все меня понимали и жалели. Смерть любимого всегда вызывает сочувствие, в отличие от развода. А уж любовница женатого мужчины точно никогда понимания и сочувствия не дождётся, скорее осуждения.
- Ты любишь его, в этом вся проблема, Лен, - Оксана не пыталась меня успокоить. Сказала спокойно, видно только теперь поняв, в чём дело.
- Оксан, не обижайся, но иди домой, а. Плохо мне.
Подруга тут же, молча, встала. По лицу было видно, что это для неё серьёзная обида, ведь она только собралась смаковать мое несчастье. Отряхнув несуществующие крошки с платья, не сказав не слова, направилась к выходу. Я продолжала сидеть. Как я могу объяснить ей, что любила и люблю Славу? Я сама поняла это слишком поздно, в день его смерти. Любила и люблю. Только его. А тут… Не знаю, как самой-то себе объяснить, что тут. Если не любовь, то, может, надежда, что любовь… Всё как-то очень странно. Он  почему-то напоминает мне Славу, хотя не похож ничем: ни внешностью, ни характером. Наверное, заполнил пустое место, оставшееся во мне после его смерти мужа.
- Закроешь?
Я медленно вышла в коридор. Оксана была уже одета и в сапогах.
- Прости Оксан, одной нужно побыть.
- Конечно. Нет проблем. Пока.
Закрыв за подругой дверь, прислонилась спиной к стене. Что-то скрипнуло. Потом из комнаты донеслись всхлипывания. Оттолкнувшись лопатками от стены, быстро вошла в зал. Посреди комнаты в одной ночнушке стояла Света. Стояла и плакала.
- Светочка! Что ты, милая моя? Что ты?!
- Мамочка… Мне папочка приснился, мы с ним в городке детском, как раньше гуляли. Он на лавочке сидел, курил и улыбался мне. И я маленькая… А он как живой, мам! Я даже голос его опять слышала! Он говорил мне что-то… а я не запомнила!
Крепко прижала к себе вздрагивающее тело дочки. Это было уже выше моих сил. Стояли обнявшись посреди зала и плакали. Славу не вернуть. Он очень хотел жить. Он хотел быть с нами, но умер под своей машиной, которая упала ему на ногу, когда он снял колесо для замены. Он держался за жизнь, пилил себе ногу, но, видно, потерял сознание от болевого шока и умер от холода и потери крови. Но сейчас я плакала не по мужу. Мне стало невыносимо жалко себя. Не дочь, не его, а себя…
- Он говорил, что любит тебя, Светик… говорил, что любит.

Миша
Одно время я сам хотел развода. Ирине об этом не говорил, но планы были, просто всё откладывал на «чуть позже». Была влюблённость. Были и отношения. Было и желание развода. Потом остыл. Потом сравнил. Потом разобрался в себе. В себе сложно разобраться. Самое сложное – я сам, как оказалось. Иногда мне кажется, что я совершенно не знаю того человека, которого все знают как меня. Этот человек мне часто непонятен и даже чужд.
Разобраться было сложнее всего, но я смог и понял, что до сих пор люблю только одну Ирину. Но стоило только мне это понять, как всё разрушилось. Рассыпалось. Оставив одну пустоту. 
Осознав, что до сих пор люблю жену, сразу её потерял. Когда мы любим, становимся очень слабыми. Мы слабы перед своей любовью, готовы принести в жертву всё, в том числе и жизнь. Из-за этой готовности становимся уязвимы. Это бывает всегда. И всегда кто-то любит больше. Проходит эйфория, что охватывает обоих, и тот, кто любит меньше, становится сильнее. Так всегда, это - закономерность.
И я оказался слаб перед своей женой - я не думал, что она готова уйти от меня сама. Я был уверен в себе! Но появилась ревность… и разбудила уснувшую любовь.  Нет, не уснувшую. Просто любовь перешла в привычку, привычка перешла в обыденность, скуку и быт. Поменялись приоритеты. Важнее стали работа, деньги, обязательства. Это казалось главным, и думал, что всё это делалось для семьи. Для семьи, которой теперь нет. Сын Серёжка переехал в съемную квартиру поближе к университету, а Ирина несколько дней назад вышла замуж. И теперь я один в этом огромном доме.
- Кстати, Миша… Сегодня ведь старый новый год. Может, есть у тебя что-то кроме чая?
Я вздрогнул. Так погрузился в мысли, что я ушёл от реальности и забыл, что не один.
- Да?... Сегодня уже тринадцатое? Конечно, Иваныч. Что будешь? Полный бар.
- Я, что и ты. А что-то Ирину твою не видно уже давно. Где она?
Я сам зашёл к соседу, позвал в гости, чтоб не быть одному. Один в этом огромном доме я начинаю сходить с ума. Даже гостя, вон, сам позвал, сам забыл. Теперь жалею, что позвал. Рассказывать не хотелось.
- Ирина, Иваныч, ушла от меня… Девятого числа замуж вышла.
- Хм… Не, давай не будем пить. Сейчас тебе этого не нужно. Никак тебе сейчас нельзя пить, поверь.
- Думаешь? Давай, не буду, поверю. Но ты-то выпьешь? Вискарика с льдом?
Сосед молчал, я плесканул виски и кинул кубик льда, протянул стакан ему. Он взял, но, не выпив, заговорил.
- Когда я сюда с севера приехал и дом этот отстроил, ты ещё совсем пацаном был… Раньше и с материалами проблема была, и с деньгами, но я тогда решил, что это самое важное для меня и семьи. Это сейчас мой сруб рядом с твоими хоромами смотрится как будка собачья. А тогда мой дом был, как хоромы, а другие рядом - будками.
- А ты на севере жил, Иваныч? Не знал.
- Да как-то разговор не заходил, разве много мы тут общались-то? Ты тут всего лет десять, не больше. Мы всей семьёй приехали. С женой и сыном в восемьдесят первом.
- Да? А как я приехал, ты всегда один был. Больше десяти уже. В две тысячи пятом начал строиться.
- Ну, так это, считай, недавно… Север был отдельной частью моей жизни и, как оказалось, самой счастливой. Сюда приехали, и мне казалось, что всё только начинается, что всё впереди. Оказалось, наоборот.
- А где они, прости, жена твоя и сын?
- Нина умерла, как только я достроил дом. Я тогда очень был озабочен стройкой… это же самое важное было для меня! Она жаловалась на боли, я не придавал значения. А через год после её смерти убили сына. Аркадий спортсмен был, каратист, вступился за девушку перед алкашами. Ножом зарезали. Сзади.
- Чёрт… Иваныч… чёрт… я не знал.
- И я не знал, что так будет… Миша.
Мы тягостно молчали, прихлёбывая чай. Захотелось побыть одному. Почему люди не чувствуют, что нужно уходить. Не знал он, что так будет. Ёлки! Да и я не знал. И кому теперь легче? Мне или ему? И так, и так, главное, итог-то одинаковый. Но к нему есть сострадание, а я выходит, сам виноват. Сам?  Когда Ирина мне два года назад в истерике бросала в лицо, что ненавидит меня, что я испортил ей жизнь… тогда узнал, что она любила другого и этот другой погиб. Подумал, что раз он умер, она пострадает-пострадает и всё изменится. Изменилось. Изменилось, но совсем не так, как я думал.
- Пойду я, Миша... А ты не пей тут, смотри. Я тогда пил года три, только хуже стало, ели выбрался. Это только кажется, что жизнь смысл теряет. Если бы не было смысла, не жил бы. А раз земля носит, значит для чего-то, да нужен… Заведи себе бабу новую и постарайся жить дальше. Может, и получится. А пить не пей, Миша, не нужно это тебе.   
Закрыв за соседом дверь, я взял его не тронутый стакан с виски и выпив залпом, потом достал початую бутылку из бара.               

Игорь
Дороги не чистят совсем. Как люди на легковых авто из дворов по этому снегу вылезают, загадка. Но я спокоен! Я спокоен! Спокоен… Да, чёрта лысого я спокоен! Просто уехать не получилось, только через скандал. Но я не мог не ехать, это выше моих сил.
Иногда мне кажется, что я вовсе не тот Игорь, который был до этого все свои сорок лет. Иногда ощущение, что живу, как не своей жизнью. Поступки мои, но мне не свойственны, мысли тоже чужие какие-то. И ощущение, что всё вокруг меня - не моё. Когда появилось, я не заметил. Когда это началось, я не понял. Но, вот четыре года назад… иногда мне кажется, что именно тогда.
Я никогда не останавливаюсь на обочине по нужде, захожу в туалет на заправке или кафе. Да и последние годы я всё в Европе, чем в России. А тогда это случилось первый раз. Первый раз заметил, что веду себя не как обычно. Только выехал из города, и вдруг приспичило. Остановился не доезжая до уже припаркованной на обочине машины и подумал: «Почему я остановился сейчас, а не через пару километров на заправке?» Тогда-то и увидел труп Славика, лежавший под автомобилем. Скорее, именно тогда всё и началось.
Всё пошло как-то неправильно. Вернее, не по-моему. Я узнал его, когда подошёл. Что он мёртв, было понятно издали, лицо было запорошено снегом, поза неестественная. Я не видел его уже очень давно, но узнал сразу. Недавно вспоминал… разбирал прошлое, а в этом прошлом и Славика. Вот, теперь и увидел.
Сначала его труп, потом пришлось… Так и началась в моей жизни череда «пришлось», когда непонятная сила заставляла меня поступать наперекор своим установкам. Пришлось пойти на его похороны. Там встретился с его женщинами, обеими в один день. Пришлось отдать каждой половину денег Славика, не сказав им о существовании друг друга. Отдать  деньги, что были в машине. Сначала хотел оставить себе, но брать у трупа… Был бы жив, пусть и без ноги, которую он себе отпиливал… У покойника взять не смог.
В один день влюбился в каждую. Тоже пришлось? Не необходимость, а пришлось. Но выбрал Ирину, потому как сам не смог объяснить себе, почему жениться на жене Славика – это перебор. Принял как аксиому, и всё. Тем самым обманул ожидания Лены и сделал больно Ирине. Пришлось вот и жениться. Пришлось сделать Лене больно, ведь случилось так, что обе не знали о нашем треугольнике. И у каждого от этого треугольника была боль. «Пришлось» и после свадьбы… я нашёл предлог, что бы сбежать от Ирины к Лене. Сбежать со скандалом, не оглядываясь. А мне вдогонку: «Подонок! Ты к ней, я знаю! Сволочь! Ненавижу тебя! Зачем нужна была эта свадьба?! Если ты сейчас уедешь, то когда вернёшься, меня уже здесь не будет!». Но я не думал о последствиях, я бежал к Лене. Ирина подождёт, Ирина никуда не денется, мне нужно срочно видеть Лену.
Я еду от своей жены, бывшей любовницы Славика, к бывшей его  жене, моей теперешней любовнице. Я прекрасно понимаю, что это моя жизнь, а не чья либо. Но вот иногда кажется… как пелена какая-то в голове. Пытаюсь понять, обдумать. Если взять меня прежнего, то теперешнее - не моё. Года три назад я случайно заинтересовался  глобальным потеплением. Сначала казалось, случайно. Теперь - это дело моей жизни, и туда идут основные доходы от бизнеса и мои силы. Но…
Я ли это? Игорь ли я, или уже Славик? Или я живу теперь за двоих?
Открыв своим ключом дверь на лестницу, поднялся на нужный этаж. Я так решил. Без звонка. Решил ещё вчера, когда она спокойным и равнодушным голосом ответила, что сидит с подругой Оксанкой, а я был с Ириной. Был с Ириной, а думал о Лене.
Я вставил в дверь свой ключ. Войду тихо. Неожиданно.
Распахнул дверь. Света. «Почему не в школе?»
- Привет, Свет.
- Здравствуйте, Игорь. Мама дома, но не хочет вас видеть!
- Да? Это почему же? Можно, я войду? Дай, я пройду!
- Нет. Мама велела вас не пускать… и сказать вам, чтобы вы больше никогда не приходили и не звонили ей, Игорь. До свидания, вернее, прощайте!


Рецензии
ЭЛЮСТРАЦИЯ СУПЕР И НАПИСАНО ОТЛИЧНО

Альбина Салахбекова   19.03.2019 14:38     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.