Это моя собака

   
   Стоял легкий, но терпкий морозец, какой бывает обычно в самом начале зимы. Вечерело. Остановка была похожа на морской берег: людские волны набегали и отступали, увлекаемые грузными ленивыми автобусами. Я смотрела в снег – прятала от холода покрасневший нос. Все было белым, белым, а потом вдруг почернело. Я вздрогнула и увидела перед собой черную дворняжку, ухоженную, чистую, с хвостом-колечком и ошейником на тонкой мягкой шее. Собака не обращала внимания на снующих мимо нее людей, только озабоченно вглядывалась вдаль и переминалась с лапы на лапу на холодном снегу. Я опустила глаза и через секунду забыла о собаке; мало ли бродячих псов можно встретить в городе? Из мимолетного забытья меня вывел окрик, резкий, неприлично громкий, несомненно пьяный:

   -Рекс!

   Люди, стоящие рядом со мной, обернулись; я обернулась тоже. Обернулась и собака – окрик явно относился к ней. Невысокого роста женщина, даже девушка, не старше тридцати, хрупкая, светловолосая, может быть, кода-то красивая, а теперь -  безнадежно, беспросветно пьяная, приближалась неровным шагом.

   -Рекс, ко мне, Рекс, Рекс…

   Собака подбежала к женщине, ткнулась носом ей в ногу и вернулась на прежнее место. Я с удивлением сообразила – она ждет автобус, эта черная дворняжка, очень внимательно высматривает его из бесконечного потока машин! Вот остановку осветили неверным светом фары – приближался шестьдесят восьмой. Женщина, пробормотав что-то, двинулась к раскрывшему двери транспорту, но собака своим телом преградила ей путь.

   -Рекс, что ты делаешь? Прекрати! – женщина порывалась вперед, бессмысленно улыбаясь, и перед ней, как перед прокаженной, расступались люди. Собака бодала ее головой, даже вскидывала передние лапы ей на плечи – словом, всем своим видом давала понять, что автобус не тот.

   -Ну не при людях же, Рекс! Не-при-лю-дях… Рекс, сволочь ты бессовестная!

   Женщина несколько раз ударила собаку по спине. Автобус, наконец, закрыл двери и уехал. Собака вновь заняла свой тревожный пост. Ее хозяйка, пошатываясь, мерила шагами остановку. Я невольно вслушивалась в ее никому не посвященные, пропахшие спиртом речи.

   -Че мы, че ли, пожрать чего не найдем? Найде-ом, Рекс, не сумневайся! В городе ведь мы с тобой, не в лесу. И пожрать, и выпить – все еще у нас будет!

   Через несколько минут на горизонте забрезжили фары десятки. Этот автобус подходил мне. Видимо, подходил он и женщине, к которой подбежала верная дворняга и буквально подвела к самым дверям. Пропустив вперед хозяйку, собака только потом запрыгнула следом. Затем зашла я, невольно подумав о том, что за все время Рекс так и не потянул женщину зубами за пуховик – а ведь было бы намного проще этим образом позвать ее за собой.

   В автобусе - я остро почувствовала - всем сразу стало как-то неприятно, тревожно. Конфликтных (то есть пьяных) субъектов нормальные люди всегда стараются избегать, и ситуации, когда сделать этого невозможно (например, в тесном салоне автобуса), вызывают вполне естественный дискомфорт. Признаюсь, и у меня были мысли пропустить эту десятку и дождаться другой, но вечерний мороз все же давал о себе знать.

   Женщина загородила собой проход и тупо уставилась за окно. Собака замерла рядом с ней, вглядываясь в каждого проходившего человека. Я подумала о том, что она ждет кондуктора - столько страха и робости было в ее больших умных глазах. И та не заставила себя долго ждать. Громом прокатился по салону низкий суровый голос:

   -Чья собака?!

   Женщина все смотрела в окно. Дворняжка взволнованно топталась на одном месте, поочередно взглядывая то на хозяйку, то на стремительно приближавшуюся грузную тетку с маленькой черной сумочкой на огромном животе – кондукторшу.

   -Я спрашиваю, чья это собака?

   -А я-то почем знаю, - вдруг странно, скомкано пробормотала женщина, не отрывая мутных белесых глаз от окна.

   -Кыш отсюда! – кондукторша повелительно махнула рукой водителю, и тот послушно открыл двери автобуса. Дворняга безропотно выпрыгнула из салона. Двери закрылись, и автобус двинулся вперед.

   Казалось, всё немного успокоилось. Новоприбывшие пассажиры готовили проездные и деньги. Кондукторша дрейфовала по автобусу, ловко отсчитывая нужную сумму и выдавая билеты. Наконец она достигла и женщины.

   -Девушка! Проезд оплачиваем.

   Та даже не повернула головы. Все стояла, что-то высматривая в замороженном белом огне, и мне почему-то стало страшно от ее тупого молчания.

   -Оплачиваем проезд!

   -А где Рекс? Где Рекс? – вдруг тоненько всхлипнула женщина, с трудом отрывая от окна взгляд.  – Где собака? Где моя собака?

   -Что, только дошло? Я же спрашивала, чья это псина!

   -Это моя собака! – визгливо закричала женщина, заламывая дрожащие руки, и по ее впалым испитым щекам прокатились две скупые слезинки. – Моя собака, моя, мой Рекс… Я же его махоньким вырастила, выходила… Ой, сволочи! Ой, ****и! Моя собака! Это же моя собака!!

   Весь салон содрогнулся от ее нечеловеческого, звериного воя. Я вжалась в свое сиденье и стыдливо уставилась на башмаки соседа. Женщина выла где-то совсем рядом, над ней угрожающе нависала кондукторша, а пассажиры осуждающе рассматривали эту пошлую сцену. Какая-то бабушка тихонько сказала:

   -Дак ты иди, за собакой-то иди! Недалеко еще уехали!

   Автобус открыл двери немного прежде положенной остановки. Со страшными матами и пьяными криками из него вывалилась молодая женщина и, шатаясь, двинулась в противоположную сторону от той, из которой только что приехала. Двери плотно захлопнулись, но всем еще долго был слышен ее полустон-полувой: «Моя собака! Это моя собака…»
   


Рецензии
Варвара, где Вы взяли этого полугона? срочно отправьте его в лес, гонять зайцев!!!!

Александр Викторович Зайцев   30.06.2019 21:41     Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.