В Москве проездом

               

 (Поток сознания.Путевые заметки 2016 года.Воспоминания-блть-и размышления )

                "Я люблю этот город вязевый,
                Пусть обрюзг он и пусть одрях.
                Золотая дремотная Азия
                Опочила на куполах"

                Есенин


 … Что не так? Кроме того что промозгло здесь в последний апрельский вечер. В джинсовой куртке. После Средиземного моря. Это ладно… Но сумеречная Москва за окном «Аэроэкспресса» нагнетает лёгкое недоумение. Не узнаю её… Гыр! Можно подумать что ты её мог узнать… Если никогда не видел с этого направления. Колдыри запалили костерок прямо у насыпи и жарят шашлык. У въезда в первопрестольную. Под пивасик из бульбасов. Счастливые… Химки Долгопрудные. Промзона. Брежневская архитектура семьдесятлохматых годов прошлого тысячелетия. Неоновые буквы – «Савёловский вокзал»… Ага, тот самый:
   
     В меня влюблялася вся улица
     и  весь Савёловский вокзал.
     Я знал, что мной интересуются,
      но всё равно пренебрегал.

  Никогда не видел ранее … Савёловского вокзала. В отличие от Храма Гроба Господня. Вот это самое и не так. Что из Шереметьева я никогда ещё не попадал в этот город. Несопоставимый ни с каким другим. Не предполагающий никакой другой точки зрения на себя, кроме как снизу вверх.. В мысленной иерархии сравнимый кроме Парижа, Нью Йорка и Сан Франциско, разве что с мифическим Иерусалимом. Но юмор ситуации в том и заключается, что я сейчас приближаюсь к Москве именно оттуда. Сверху вниз.

  Привет, немытая Россия! Страна рабов, страна господ… Никуда вы нахрен не денетесь из этого замкнутого контура… И вы, мундиры голубые. И ты, им преданный народ. Совсем не уверен, что мне вас так уж не хватало там, в эмигрантской пыли левантийских побережий. Однако, долой священную пыль – шмутки в стиральную машину. Бутылку красного в честь репатриации. Взять и раскатать. Не Баркан вайнери… Но ничо так… Когда оно без сахара и лишних градусов. Его можно эстетствовать,  лениво перелистывая фотки на мониторе.

  Первое мая в Москве. Какая прелесть… День международной солидарности. Трудящихся с тунеядцами. Воистину. Даже великий фюрер Германии не стал покушаться на этот священный праздник, отмечал параллельно со Сталиным.

  Пешком по Тверской от Белорусского. Не был на этой улице 28 лет. Нельзя сказать чтобы ничего тут не изменилось. Плотность застройки увеличилась. И без сомнения – всё стало жирней и богаче. С закосом под среднеевропейскую столицу, что видимо не так уж и плохо.

   Вавилонского типа зиккурат слева по курсу, на Садовом. Браво! Должны же быть у путинской эпохи свои знаки – этот проканает. Уёбищно, весело и страшно. И главное, непонятно – на кой хер? Чувство утреннего похмельного недоумения – «Ой, Бля!... Что ж я вчерась нахуевертел! И вот это всё теперь тут и будет вот так вот стоять? Прямо здесь - на Садово-Триумфальной улице?! Как бы его куда-нибудь в кладовку… И ковриком прикрыть»... А самая умора – деньги внезапно кончились. Видимо их все Рамзану Аллах перенаправил. Шыдевр остался незавершенным. Ну чем не символ?
 
  Поэтому Петля времени на Тверской почти невидима. Во всю дурь она раскручивается ближе к центру. На трансформированной Манежной массовые простонародные гуляния. Перед входом в облысевший Александровский сад – два потраханных клоуна-дебилоида. Мало похожих на Ленина-Сталина. Но по ряду вторичных дегенеративных признаков можно догадаться, что косят они именно под них. Много бутафорщиков-униформистов в прикиде типа времён войны. Торгуют солдатскими пилотками. Однако - концепция… Кто то ж оторвал бабла на этой разработке.
 
   На Красной площади бригада таджиков шустро прыгает по каркасу трибуны. Развинчивают. Пару часов назад Государь Император со всей кодлой радостно приветствовали отсюда  демонстрацию трудящихся  энд тунеядцев. Как кокетливо, однако… Ведь вот она – сталинская трибуна мавзолея. Историческая. Залезть на неё… И хочется и колется… И шо то как то ссыкотно. И последний фактор всё таки перевешивает. Пока. Но что то мне подсказывает… Когда у них  всё таки перевесит первое – Шереметьево уже будет закрыто. В сторону вылета.
 
  Забрёл в Александровский. И прежде чем развернуть оглобли, сознание зафиксировало одного унылого хрюнделя предпенсионного возраста. Он если чем и интересен, то полной никчёмностью. Серая вып*здрень, не более. Насколько безвредная, настолько же и бесполезная. Чувак схватился за красный флаг и бубнил что то униформисту. Сбивчиво-взволнованно:
 - Я из Липецка!.... Я двенадцать лет партийного стажа!... Дайте мне флаг! Сфотографироваться…. На фоне Кремля… Вместе с вами… Дома покажу…
 -  Ну, давай… - Несколько охренело согласился бутафорщик в пилотке – Только Вы эта… Того… Папироску то куда-нибудь изо рта уберите. Нехорошо со знаменем и с папироской…
 - Ага!.. - Чувачок шустро выдернул папиросу и суетливо стал её запихивать носком  ботинка в решётку дождевого коллектора. Мысль преодолеть десяток метров до ближайшей урны ему как то даже не замаячила. Не случилось как то… Цивилизационного рывка. Не хватило двенадцати лет партийного стажа. И двадцати пяти с момента его приостановки.  Не Гейропа жы тут, в самом то деле… А коллектор таджики прочистят, когда забьётся.
 
 О-очень давно когда то, в детстве… Был впечатлён заявлением Шерлока Холмса о том что ему не обязательно знать о существовании мирового океана. Его образ и параметры он способен вычислить, разглядывая каплю дождя на стекле. Достаточно лишь хорошо затянуться душистой шмалью. Ну и мозги иметь… Но постепенно стал сознавать, что скрипач-нарколыга не врал. Я тоже так умею. Масштабы и конфигурацию глобального русского п*здеца разглядывать сквозь каплю серой совковой вып*здрени в Александровском саду.
 
 Шо, простите? Только ли в Москве я способен делать такие размашистые обобщения? Не заметил ли в городе Иерусалиме каких-нибудь столь же никчёмных инфузорий? Как не заметить – их там есть. С одним даже беседовал, он фейсом смахивает на липецкого, только чуть темней.  Ничего не сказал про двенадцать лет партийного стажа, но представился как Йосеф. И дело даже не в том, что я этим Йосефам ни разу не родственник… А в том что они когда то после сорока лет блуждания по Синайской пустыне не поджали хвост и не стали отползать в реверсивном направлении. Сдаваться в плен фараону на стойловое содержание. Матеря пророка Моше грязными ругательствами на древнееврейском языке. Но вот в России именно это и приключилось. И стыдно лишь за себя. За наивный идеализм. Это ж надо было… Поверить в Россию… Что вот он выход из семидесятилетнего тоннеля. А дальше неизбежно заработают законы классической физики, которые невозможно игнорировать вечно. х*евый я был футуролог. Не угадал. Что вставание с колен столь быстро завершится массовым ползанием на брюхе вокруг могилы фараона у кремлёвской стены. Со слюнявым её вылизыванием.

  Говорят, что в Пхеньяне ищо интересней, но там оно как то монотонно… А в Москве пиршество духа. Получилось скрестить и совокупить… Иеронимуса Босха с Юнной Мориц. В одном стакане. Одной ржавой скрепкой. Вся прелесть в галлюциногенной непредсказуемости образного ряда. Не успеешь взгляд оторвать от андроида… А за углом  - байкер Херург, светоносный ангел в заклёпках. С косметичкой. Хер его с кем перепутаешь. Угу… Сжимает между мощных ягодиц страшного грохочущего Проханова. Побрызгивая по сторонам чорной фашыстской спермой. Возбуждаясь на купола. Только круги по воде распространяются в соответствии с законами интерференции. А когда приближаешься к следующему углу – взгляд уже направлен поверх монитора. Понятия не имеешь – Шо там? Но уже догадываешься, что оно будет вверх по экспоненте и заставит забыть светоносные ягодицы байкера Херурга, измазанные чорной фашистской спермой. И нет никакой возможности прикрутить фитилёк. Чтобы не так быстро и не всё сразу.

  Лишь как то кривовато оглядываешься на самого себя, четвертьвековой давности… И риторически вопрошаешь - Это со всем вот с ЭТИМ? Ты чувствовал «Самую жгучую, самую смертную связь», по выражению одного поэта-деревенщика. Патриота. И как то начинаешь понимать – отчего это вдруг… Придушила виршеписца по синей грусти своими руками его сожительница. Она о чём то догадывалась ещё в самые тихие зимние вологодские времена.

  У Большого театра видел Жирика с охраной. У этого фрика было плановое хождение в народ. Ходил, благословлял паству, раздавал халявные тряпочки-тапочки с логотипами. Спасибо, что детей не крестил. Может он и любопытный персонаж… Первый, кто сумел дать исчерпывающий ответ на философский вопрос о том, что лучше? «Быть клоуном у пидорасов? Или пидорасом у клоунов?» Он совместил, не разделяя. Обе ипостаси. Первый допёр. Что нет меж ними ни малейшего противоречия. Уникум. Но в жизни он сильно отличается от виртуальной картинки – невысокое седое облезлое существо. Весьма чмырное. Основательно потраханное долгой близостью к Вершине Холма. Которая вот она – совсем близко, да хер укусишь.  Если бы не бычий конвой – порвали бы его на сувениры. И это шоу то и было самым блевотным. Где тот московский народ из «Бориса Годунова»? Который безмолвствовал. Отдайте! Поставьте туда, откуда взяли…Вместо вот этой совковой очереди за серо-зелёной колбасой по 2-20. Узревшей поблизости нахаляву выдающегося исторического деятеля, вылезшего из телевизора на улицу. Это такая особая кривославная духовность – дотронуться до рукава (или до штанины) какого-нибудь мандрита-архимандрита, исполнителя шансона или просто отвязавшейся чекистской суки. И щёлкнуть сэлфи на телефон. Удовлетворённо сознавая свою причастность к чему то великому, что обычно помещается по ту сторону экрана. А сегодня вот снизошло. Издевательски лихо пересеклись исторические обстоятельства. Ссученный клоун на вершине пищевой пирамиды. Попадание в масть. Внебрачный сын юриста и чекиста до сих пор жив и переживёт ещё многих. А был то вкинут в конце восьмидесятых в общественное пространство как спецпроект, с единственной целью – как можно более душисто обосрать своим присутствием понятия «Либеральный» и «Демократический». Это получилось с перевыполнением. Долго не мог вспомнить - кого же он мне напомнил за те полминуты, пока его не поглотила толпа электората… Тиберия из «Калигулы».

 Пишу тут про всякое говно не потому что в Москве нет ничего другого. Никуда не делись из музеев Коров, Серовин и «Красные виноградники» Винсента Ван Гога. И гениальный русский пейзажист Исаак Левитан. Из бедного еврейского местечка. Странным образом не обнаружил ни в одном из трёх крупнейших музеев Израиля хоть что-нибудь на него похожее. Фундаментальная русская культура. Уже ради неё одной следует ехать в этот город и зависать в нём долго. Москва сопоставима по градусу своего излучения с Иерусалимом. Хаотичное блуждание по ней бесследно не проходит. Пока я здесь отсутствовал, на этот город лился золотой дождь из нефтедолларов. Под этим дождиком выросли не только Садово-Триумфальные зиккураты. Город стал очень непохожим на тот, что я покинул в последний день апреля 1988. Говорят, что Первый Рим был столь же роскошен как и Третий. В период загнивания и судорог Империи. Размышлял о том, блуждая ленивой походкой по купеческим переулкам Замоскворечья. В кварталах, примыкающих к Третьяковке. Всё вальяжно-буржуазно… Напрочь выпилена из пространства традиционная советская аура. Как то внезапно растворилась вместе с нерентабельными продуктовыми магазинчиками, пунктами приёма стеклотары, грузчиками, колдырями, портвейном «Три топора» и пивными автоматами с убогим светлым пойлом по 20 копеек. Неуместно всё это оказалась на золотых по прайсу риэлтерских гектарах. И даже закрадывается кощунственная мысль – а не хрен ли с ней, со всей этой двадцатикопеечной уникальной духовностью? Не лучше ли ей там и остаться – на замоскворецких страницах полузабытого Юрия Бондарева? Тем более что нет тут больше проблемы с пивом и оно несопоставимо с той светло-советской бордымагой. И кофейни роскошные у рустированного цоколя сталинского писательского дома. И кофеёк по 500 рублей чашечка соответствует своей цене и месту. Пока прикидываешь степень этого соответствия, можно мимоходом оценить так же и то, сколь удачно вписали дизайнеры памятное мне визуальное старьё в сегодняшнюю реальность. Констатирую очевидное – при совке тут было просто убого, на фоне нынешнего великолепия. А всё таки я бы соврал, если бы сказал что мне не жаль того Замоскворечья которое навсегда отсюда булькнуло. Случаются в русской поэзии строчки, протыкающие насквозь времена, эпохи и расстояния:
 
    Что то всеми навек утрачено…
    Май мой синий! Июнь голубой!
    Не с того ль так чадит мертвячиной
    Над пропащею этой гульбой?…
 
  Всё так, Серёжа…Другие времена, другие пьянки, другие блиади, другие фестивали. Всё другое. И всё то же самое. Сквозь жырно смердящий слой путинского гламура. Только не произноси вслух словечко «голубой», если когда выйдешь за Ваганьковские ворота… Могут неправильно понять.
   
  Ну и наконец то на своём месте Третьяковка. Стройка тянулась аж с раннегорбачёвских времён. Отдаваясь всхлипываниями патриотической общественности – «Ельцинские жыды высосали душу у русского народа… Десять лет без Третьяковки… Духовный хеноцыд, блябуду…». Дебилы. Её надо было ломать и строить заново. В 1980 невозможно было найти точку, с которой холсты Врубеля бы не бликовали. И построили то вполне достойно тому контенту, для которого она предназначена. Даже экспозиция скомпонована так, чтобы максимально соответствовать той прежней. И Врубель больше не бликует. И даже раскатали во всю стену ранее свёрнутую в рулон «Принцессу Грёзу». Можно долго продолжать мемуары о встрече с картинами, коих не видел тридцать лет. А когда то кантовался тут днями напролёт по студенческому билету. В тех ещё стенах, которые помнили Павла Михайловича. Можно… Но это выламывается из формата.
 
 При этом была картинка, которую ждал особо. Копошились вокруг неё некоторые мутные мысли. Они успели оформиться в выводы, но хотелось встретиться с первоисточником. Вот она! «Крестный ход в Курской губернии». Это про Россию. Выперлась из за левого поворота вся знакомая шыздобратия. Долго они шли по кругу вдоль бугра. И оказались в том же месте. Уже при Путине. Удостоверили  замкнутость контура. Все те же лица. Сайлент Хилл. И попёрлись обречённо дальше. На следующий оборот по той же траектории. Они даже не постарели за сотню лет. Вся та же гундяевая милоновщина в полном составе. Лишь байкер Херург со светлыми ягодицами где то потерялся, видимо отлить отошёл.
  Спасибо, Илья Ефимович… Сын кантониста. За то что затронул религиозные чувства. Едва ли ты знал, куда припрутся твои персонажи… Но видимо что то всё же смутно подозревал. А самое уморительное – и персонажи то узнали себя на холстине с полувзгляда в день премьеры. И даже возроптали. И выразили неудовольствие. Хотя и сами не могли объяснить - чем именно. Ведь реализьмЪ 99% спиртовой концентрации. Ничего кроме правды. Её тут хоть кроши с лучком и селёдкой на закусь под водочку. Однако там где не догоняет мозг – жопа всё чувствует безошибочно. Даже будучи в подряснике. А она здесь и ощутила. Эту самую замкнутость контура . Судьбу  иерусалимского Вечного Жида с улицы Виа Делароса. Прочухала. Обоими полушариями одновременно. Что прислониться будет негде. В пределах Вечности. Так вот и предстоит  шароёбиться. Нарезая круги между бугром и болотом. Без Христа. Без Веры. Без Надежды. Но со священными хоругвями. И с казаками.

 Давно замечал, что самые сильные впечатления часто основаны на совершенно никчёмной фактологии. Не знаю – почему так… Как и то - почему самые интересные черти в Москве обитают в пространстве между двумя кольцами – Садовым и Бульварным. И контакты с ними всегда внезапны. Надо будет обсудить это с какими-нибудь похмельными эзотериками. Так или иначе, но меня захватил азарт. Второй месяц глазел на реальность с постоянным корыстным желанием урвать из неё выразительный кадр. Понравилось нажимать на кнопочку и загонять на флешку то, что визуально вштыривает. Вот и на эту композицию вылетел внезапно. И охренел от представшего взору. Сценка была совершенно обыденная: два двухметровых бабуина в полной парадной амуниции стояли на крыльце и лениво курили, обозревая пустынную воскресную улицу. Ортодоксальные охранники. Поголовье которых за годы путинизма достигло в России рекордного уровня. А в Москве так и вообще выломилось за пределы диапазона. Два бритых дегенеративно угловатых черепа роскошно вписались в прямоугольник вывески. Бронза на тёмном фоне: (что то типа):
 
АППАРАТ УПОЛНОМОЧЕННОГО
ПО ОХРАНЕ ПРАВ РЕБЁНКА
 ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

 Зрелище было инфернальным. Завис на месте. От невозможности укусить то, что очень близко. Гениальный кадр мгновенно бы раскомпоновался при малейшей попытке его зафиксировать. Не было желания рисковать тремя тысячами фоток на флешке, которые могли пострадать от контакта с приматами. Пришлось отползать в сторону. Но какие хари!... Ломброзо энд Арсений Моторылович Павлов. Охраняют права ребёнка. Даже как то не хочется  вообразить… Шо там за ребёнок у них сидит. Наследник Престола. Внебрачный отпрыск подполковника Дракулы и самки Тираннозавра. Кровь леденеет  в сердечных клапанах у редких прохожих, когда его в сумерках провозят мимо них  в бронированном Мерседесе. Под усиленным конвоем.  А главное – взгляд, охраняющий этого самого ребёнка… Долго потом вспоминал, где я уже видел всё это дежавю… Пока всё таки не вспомнил одного проходного персонажа, с которым не перекинулся за несколько лет ни единым словом, за полной ненадобностью. Лишь отмечал нечто тухло завораживающее в его мутно блуждающем взоре. Помню как совершенно не удивила новость о том, что чувак этот повесился. Такая у него была миссия. Дожить до четвёртого десятка, уехать в деревню на ноябрьские праздники, перекинуть верёвку через стропилину сарая и вытолкнуть чурбаху из под ног.
  Уходя по переулку обещал себе изобразить эту сцену словесами, как только доберусь до клавиатуры. Второй раз за время путешествия не смог навести камеру. Первый раз в Цфате, на автобусной станции. Глядя на плачущую девочку в военной форме. С котёночной мордочкой и с рэмбовским гранатомётом. Вот так вот… Две ситуации пересеклись на том, что не нужно было словес для их фиксации. Достаточно в нужную долю секунды навести объектив и ткнуть кнопку. Но я оказался хреновым фотографом.

  Не претендую на понимание тектонических процессов и не собираюсь предсказывать будущее. С душевной лёгкостью плюну в морду любому пророку, который такую претензию изъявит. Будущее не определено. Но вот ни за что бы не стал сбрасывать в зелёный контейнер интуицию. Это то, что чувствует своей шкурой серо-шелудивый пёс на обочине. Ему можно верить, он не биржевой аналитик. Мои лирические размышления – они из того же ряда. Какая там нахрен евразийская футурология, если я даже город Москву не особо то и понял. Лениво искал в ней узнаваемости с поправкой на ветер. Не открытий и потрясений. Тем не менее они меня догнали. Сейчас уже и сам не понимаю, с чего вдруг словил этот глюк…А просто занесло в дремучий уголок, в коем ранее не был никогда. Гуляя по Колпачному и Хохловскому переулкам, неожиданно обнаружил, что вот она… Та самая Россия. То ли потерянная, то ли никогда не существовавшая в реальности… Набрёл таки на неё сквозь галлюциноген. Не хочу отсюда уходить. Понимаю, что – морок. Но какой то добрый. Тряхнуть башкой и всё развеется. Но трясти башкой не хочется. Не видно рекламно-презервативного пластика. Кирпич и негламурно облезлая штукатурка. Дома и дворы без «евроремонта». Правильная аура. Без бутафории и астрологии. Нигде не отсвечивает прохановская жопа байкера Херурга, уляпанная чорной фашыстской спермой. Кресты, купола, колокольни… И всё какое то настоящее… Православие… Вот таким ему и надлежит быть, по моему скромному разумению. Не исключено, что там внутри даже сидят столь же настоящие медиумы Небесных энергий. Не паскудные чапличарлинские попы. А именно священники. К коим люди если когда и приходят, то не сэлфи мордографировать со свечкой… Но лишь чувствуя подошвой кромку бытия. Регулировать последние пограничные вопросы. Между тем и этим светом.

 Соответствие своего бреда протоколу проверять не стал. Тихо, чтобы не спугнуть видение, удалился в сторону памятника поэту с простой русской фамилией – Мандельштам. Чувствуя затылком квартал, в коем бы не возражал провести остаток дней. Дегустируя в дворницком полуподвале Агдам и Вермут советского розлива. Сочиняя неторопливую диссертацию о мистических свойствах Трёх топоров в искривлённом пространственно-временном континиуме. Разворачивая на мониторе газетку «Правда» в поисках дыхания Чейна-Стокса. Вспоминая те далёкие времена, когда ещё не сомневался в существовании России. Бормоча вместо закуси заклинание русского поэта-выкреста, к этой самой России и обращённое:

«Я молю тебя :
- Выдюжи!
Будь и в тленьи живой,
Чтоб хоть в сердце, как в Китеже,
Слышать благовест твой!..»

  Радовало то, что восьмого буду в Омске...


Рецензии
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.