Болтовня

                БОЛТОВНЯ               
• Тётка.
   Лифт уже закрывался.  Подбежавшая женщина успела выкинуть вперёд закрывающимся дверям ногу. Створки упёрлись в черный войлочный сапог. Двери лифта открылись снова.
- О! Илюша, здравствуй! Что-то давно тебя не видела.
- Здравствуйте.
- Где ты пропадаешь? Почему я тебя не вижу?
- Я не знаю, почему вы меня не видите. Видно, просто не встречаемся.
- Да?! Ну, может быть... Может быть.. Ты как, всё один или нашёл себе кого? Ты же вроде один живёшь? Все как вижу тебя, так один и один… Что молчишь? А я вот сегодня встала в шесть утра. В шесть! Я теперь решила себя менять,  Илюша. Скоро ты меня не узнаешь!
  Лифт остановился, двери  открылись. Мужчина, кивнув головой, быстро зашагал к выходу.
***
    Соседка. Как зовут эту тётку? Я вот даже встречу её на улице не узнаю. Почему она постоянно зовёт меня Илюшей? Меня прямо бесит, когда зовут меня так. Когда зовут так любимые женщины, родители, мне даже приятно. Но когда  зовут незнакомые мне тётки, это раздражает. Откуда она вообще знает моё имя? Я вот живу в этом доме  уже год и никого не знаю по имени. Да мне и не нужно, хорошо, что и не знаю. Ну их всех на хрен. Открыв машину, я положил портфель на заднее сиденье.
- Илюша! Илюша!
   Открыв водительскую дверь, я молча смотрел на эту незнакомую женщину. Так она вроде и не тётка. Начался рассвет, но уличные фонари ещё не выключили. Тётка была одета, как всегда,  во что-то тёмное и бесформенное, но она выглядела совсем не старой и вовсе не тёткой.  Лицо молодое, без морщин. Полненькое лицо с розовыми щёчками, платок на голове, какое-то огромное, заношенное, бесформенное драповое пальто. Почему-то всегда воспринимал её пожилой тёткой.  Никогда не смотрел в лицо, потому как раздражала своей болтовней. Сколько не встречал её, она постоянно без умолку что-то говорила, говорила. Обычно мы встречались как сейчас, в лифте, и я смотрел в угол под её неуёмную трескотню.
- Илюша! А ты куда едешь сейчас?
- На работу.
- Ну, я понимаю, что утром ты едешь на работу. Не можешь же ты в полвосьмого утра в костюме, галстуке и с портфелем в магазин за водкой идти. Кстати, ты, по-моему, совсем не пьёшь, Илюша! Совсем. А мужчины любят пить в нашей стране, Илюша. Ты нет… Так куда ты сейчас едешь?
- На работу.
- Так я же говорю, что поняла уже. Я же не знаю, где ты работаешь! Если бы знала, не спрашивала.
- На Яровой.
- О! А мне как раз по пути, на Оборонную.
   Что она хочет? Чтобы я её подвёз? Почему она мне всегда «тыкает»? Жутко раздражает эта привычка людей «тыкать» незнакомым людям. Мне нужно подумать. У нас сегодня серьёзное совещание. Я привык думать, когда за рулём. Она не даст мне подумать. Я не могу её везти.
- …
- Ты же подвезешь меня, Илюша?
   Пусть это невежливо, но я не могу её везти. Промолчав, я сел в машину и завел двигатель. Октябрь выдался прохладный, впрочем, это нормально.  Дождь был всю ночь, кругом лужи, грязь. Грязные машины, грязная обувь, сыро и главное, почти нет солнца.
- Вот и спасибо, Илюшенька, вот и спасибо.
  Тетка села рядом. Мое молчание было воспринято не как отказ, а как согласие. Или ей просто всё равно, согласен я или нет. Ей нужно, и плевала она на всё остальное. Не гнать же её теперь, в конце концов. Как её, интересно, зовут? Спрашивать неудобно.
- Ой, для меня это так рано. Я так рано редко из дома выхожу. Вот решила режим поменять,  спортом заняться и конфеты есть перестать. Я, знаешь, Илюша, обожаю конфеты. Вот люблю все эти «рафаэлло», «ферреро»… Покупаю коробочку и с чаем её ем. Ещё люблю украинские, есть вкусные. Но их говорят, запретят скоро. Чай люблю зелёный. Зелёный-то чай  гораздо полезнее черного…
   Она трещала. Трещала без остановки, обо всём на свете. Просто лишь бы говорить, просто лишь бы не молчать. Хотелось достать скотч из багажника и заклеить ей рот. Слушать её бред я не мог, но не мог также и думать. Приходилось просто вести машину с единственной мыслью: побыстрее высадить эту тётку.
- Вот! Вот тут, Илюша, у спортзала останови… Во-о-от… Хорошо. Спасибо тебе, дорогой. Сейчас сумку свою возьму… Ты заходи ко мне-то… 638-я квартира, ну, да ты знаешь, что я тебе рассказываю. Я-то сейчас конфеты есть не буду, но останется их много, приходи – не пропадать же добру.
- Вы идите уже, машины сзади стоят, мы дорогу перегородили.
- Ничего, подождут! За пару минут ничего с ними не случится. А ты не хочешь со мной в спортзал ходить-то? Тут абонементы не до…
- Нет! Не хочу! Ни хочу я никуда ходить! Мне сзади сигналят, выходите…
- Хорошо, хорошо, Илюшенька… Чего кричать-то? Выхожу, выхожу…Сумку вот сейчас… Спасибо тебе, дорогой..
  Было ощущение, что мозг сейчас взорвётся. Казалось, что она просто никогда не вылезет из машины. Как только за ней закрылась дверь, я, резко нажав педаль газа, сорвался с места.
               
               
• Всё под контролем.
    Как всегда в последнее время, на собрании скучно. Скорее, это только мне так скучно. Раньше я так же, как и другие, проявлял активность, предлагал новые идеи. Я устал. Надоело. Достало. Все происходит незаметно. Это как со стрижкой. Смотришься на себя каждое утро в зеркало, вроде ничего и не меняется. Но в какой-то день вдруг понимаешь, что всё - оброс. И когда это произошло, точно и не понял. Вроде бы ещё вчера казалось, что всё ещё нормально, а сегодня уже ясно, что пора опять к парикмахеру… Так и в работе. Приходит момент, когда все. Нужно что-то менять или куда-то двигаться. Застоялся. Чувствую, что начинаю затухать от однообразия дней, решений, действий. И дело в том, что все эти собрания, идеи – это как самому подравнять себе чёлку. Кардинально никаких изменений, только ретушь. Я думал, что поможет отпуск, но нет. Конечно, отдохнули с семьёй хорошо, и, видно, последний раз, наша страна решила закрывать все границы, перессорившись со всем миром. Успели. По нашему прилёту из Турции сбили наш военный самолёт, летающий над турецкой территорией, и этого оказалось достаточно, чтобы запретить все отношения с ними, включая туризм. Но отдых не помог. Скорее, нужно менять работу, иначе я тут совсем завяну. Но поменять на что? Сейчас и так тяжело с работой, да и менять… Ну займусь тоже логистикой, только в другой компании. Поможет на полгода. А дальше? Поставив все ставки на деньги, я лет двадцать как занимаюсь тем, что мне их приносит. Деньги мне приносит, но не приносит…  счастье - это слишком абстрактно, не приносит удовлетворения – вот чего не приносит. Я просто живу чьей-то чужой жизнью, жизнью того, кому это нравится, кому это нужно. Я занимаю его место. Занимаю его место в жизни, потеряв своё. Где оно, моё место, в чем?
   Сидевший напротив меня молодой ещё парень лет тридцати был как никогда грустен. Обычно активный фонтанирующий идеями, сегодня он уныло смотрел в свой планшет и не поднимал головы.
- Ваши предложения, Илья Игнатьевич?
   Парень, оторвав взгляд от планшета, непонимающими глазами смотрел на Гарбузова. Неужели я не один такой, и он в той же ситуации, что и я?
- Я думаю, забастовки продлятся недолго… Отменят это всё.
- Отличный ответ! Просто вот подвели итог всего совещания, Илья Игнатьевич… Гениальные мысли выдаёте.
   Я отвернулся, скрывая улыбку. Ну а что он ответит? Как можно повлиять на действия правительства, потерявшего доход от нефтяной трубы и пытающегося взять денег с кого угодно, лишь бы жить, как и прежде. Тут уж как будет. Когда мы начали расходиться, я окликнул парня. Окликнул, потому как мне казалось, что мы с ним в одной ситуации. Окликнул без цели, просто поговорить.
- Илья Игнатьевич!
- Да?
- Хмммм… давайте кофе выпьем с вами.
- Почему бы и нет? У вас или у меня в кабинете?
- А пойдёмте сходим в «Шоколадницу»?
- …Что ж, давайте! Заодно и прогуляемся. Я забегу к себе на минутку и пойдём, окей?
   Мы сидели за угловым столиком. Днём здесь было уютно, народу не много, еле слышно играл «лаундж».
- О чём хотели поговорить, Матвей Григорич? Что у нас такое происходит в наших отделах, чего нельзя обсудить на работе?
   Я смотрел на него, немного сомневаясь. Не ошибаюсь ли я? Может, ему всё интересно, и он на своём месте? К чему я завожу всю эту лирику?
- Да нет, я просто так… вообще не по работе.
  Мужчина улыбнулся. Как показалось, облегчённо. Да какая, по сути, разница, на своём он месте или нет? Что он там думает. Мне-то какое дело? Он просто мой коллега. Его отдел отвечает за «физиков», я за корпоративных клиентов. По сути, мы занимаемся одним и тем же.
- Ну, мы же пока на работе, хотя и обед… Вот думаю над словами Гарбузова. Я сегодня не успел подготовиться, соседка сбила…
- Соседка? При чём тут соседка? Ну да ладно… А чего думать? Я вообще не вижу смысла в обсуждении этих забастовок. Ни хрена мы не изменим, да и бастуют они правильно. Нам бы поддержать их, а не возмущаться. Когда введут этот полный налог, то удар будет напрямую по нам. Объемы резко упадут… А кофе здесь такой же, как в офисе, Илья Игнатьич… такой же… Скорее всего, и кофе и кофемашина те же. 
- Зато пирожные вкусные.
   Улыбка его обезоруживала. Открытая улыбка, располагающая, добрая.
- А у вас нет ощущения, что всё это… Как сказать… Мышиная возня. Вот… Нет ощущения, Илья Игнатич, что мы в жизни занимаемся полной хреновнёй? Что нам кажется это важным. Сами себе мы кажемся значимыми, нужными. То, что мы делаем очень важным. Наши заботы, решения… ну, всё, что мы делаем, это то, ради чего стоит жить? Для чего мы это делаем? Для денег? Денег, чтобы нам хватило на новую одежду, поменять машину на более дорогую, купить новое жильё, затем сделать там ремонт, мебель там… Для этого?
- Я не понимаю, к чему вы ведёте, Матвей Григорьевич.
- Да я и сам не знаю. Шелуха какая-то кругом, надоело всё. Гарбузов этот… с ним всё понятно, он директор этого филиала по призванию. Он человек ограниченный и узконаправленный. Он на своём месте, он выполняет свою функцию… Но ведь деньги счастья не дают… У вас есть семья?
- Не пойму, что вы предлагаете?.. Создать свою альтернативную, конкурирующую компанию?.. Нет, семьи у меня нет.
   Я с тоской посмотрел на собеседника. Грусть и тоска. Почему я решил, что такие мысли посещают не только меня? О чем он, о чём я?.. Что вообще на меня нашло? Всё нормально, работаю, вроде хорошо работаю. Получаю деньги, воспитываю детей, ездим в отпуск, покупаем, потребляем, проедаем, проживаем… Всё хорошо. Все так живут. Скорее, для этого и живут. Чтобы вот так получить свой комфорт, своё удовольствие на тот срок, который каждому отпущен. Получить за выполнение своей функции. У каждого своя функция. Кто-то метёт двор, кто-то продаёт продукты, кто-то их привозит… Но какая грусть понимать, что живёшь для того, чтобы исполнить свою маленькую функцию, получив за это плод функций других людей, и на этом и закончить свою жизнь. В чем смысл такой жизни? Ведь те же собаки или кошки, выходит, живут более справедливой, интересной и свободной жизнью. Животные более честны, они не лицемерны, они искренни. У них нет массового сознания в виде религий, правительств, партий, морали. Они не устраивают войны и не убивают массово и бесцельно. Если хищник убивает, то только для утоления голода, продолжения своей жизни. Хищник не будет убивать бесцельно и массово. Это возможно лишь в случае заболевания бешенством. Выходит, разум, данный человеку, – это и есть вирус бешенства. Вирус, который позволяет изобретать новые приспособления для комфорта, удобной жизни, удовольствий. Но этот вирус также даёт возможность строить интриги, порабощать себе подобных, превращая их в большие биомассы, лишая чувства самосохранения. Заставлять эти массы двигаться на себе подобных для убийства. Для войны. Люди готовы идти на смерть во имя чего-то. Убивают тысячами, миллионами, крушат и разрушают, подчиняясь какой-то придуманной идее. Эта придуманная идея уже через несколько лет будет ничего не стоить, но сейчас за неё умрут, умрут тысячи. Так почему люди считаются разумнее животных? С точки зрения гармонии животные намного гармоничнее главного хищника планеты – человека.
   Что на меня нашло? Что я хотел услышать от этого парня? О чём поговорить? О том, как сложно устроен мир? О том, что каждому нужно найти СЕБЯ, кроме выполнения своей примитивной функции? Он просто подумает, что я не в себе. И по-своему будет прав.
- Засиделись мы с вами, Илья Игнатьевич. Обед уже закончен. Странно, что нас не разыскивают ещё. Ни мне, ни вам не звонили ни разу. Хе-хе.
- Мне звонили… Три пропущенных. Я просто звук отключил.
- Да?.. А что же вы трубку-то не брали?
- Так я думал, у нас с вами разговор серьёзный.
***
 - Матвей Григорьевич, вас Гарбузов в свой кабинет вызывает… Я пойду, Матвей Григорьевич? Уже почти семь…
- Идите, Светочка, конечно, идите. Спасибо.
   Мужчина оторвался от компьютера, потёр руками глаза и встал, потянувшись. Закрыв дверь своего кабинета на замок, Матвей Григорьевич прошёл по длинному коридору и, зайдя в приёмную начальника, кивнул секретарю.
- Проходите, Матвей Григорьевич, Николай Юрьевич и Илья Игнатьевич ждут вас.
- И Илья Игнатьич?
   Мужчина удивлённо вскинул брови. С секунду подумав, он толкнул дверь и вошёл в кабинет. Начальник и коллега молча смотрели на него. На столе лежал диктофон. «Шелуха какая-то кругом, надоело всё. Гарбузов этот… с ним всё понятно, он директор этого филиала по призванию. Он человек ограниченный и узконаправленный. Он на своём месте, он выполняет свою функцию…» - произнёс диктофон. Илья Игнатьевич, протянув руку, выключил его и, отведя глаза, начал смотреть в окно.
- Матвей Григорьевич… Как вы знаете, в связи с трудностями давно стоит вопрос о сокращении издержек. Мной принято решение об объединении вашего и «физического» отдела. У меня была долгая дилемма… Кто из вас покинет нашу компанию, а кто останется возглавлять объединённый отдел. Поскольку, как я понимаю, вас начали посещать мысли о создании конкурирующей нашей фирме структуре, я не вправе ни оставлять вас, ни задерживать… Сегодня был ваш последний рабочий день в нашей компании… Сдавать дела не нужно… все под контролем. Полный расчёт плюс компенсации вам будут перечислены на карту в ближайшее время
   Матвей Григорьевич не успел сеть и выслушал все стоя у входной двери. Медленно покраснев, он еле заметно кивнул.
- …Всё под контролем…
  Ещё раз кивнув, он развернулся и вышел из кабинета.

                3. Картон.
      Он не брал трубку. Что могло случиться? Весь вечер я звонила ему. Волнение. Сначала лёгкое. Вдруг не слышит? Потом сильнее. Но может быть, он забыл телефон, как всегда, в машине? Дальше - хуже. Я не могла уже ни о чём думать, кроме Ильи. Телефон он так и не брал. Подумав, написала ему sms: «Илюша! Волнуюсь! Где ты, что с тобой! Просто скажи, что всё в порядке. Мне даже всё равно, если ты с кем-то, главное в порядке». Тишина. Как быть? Схватив зазвонивший телефон, посмотрела на дисплей. Сын.
- Мам, мне картон на труды нужен, сможешь купить?
- Да, Владик. Ты как раз вовремя позвонил, я как раз с работы только… в машину вот села. Тебе какой картон нужен?
  Какая-то цель отвлекает. Мелкая задача - покупка картона - отвлекает от беспокойства. Илью я люблю. Мне кажется, я не смогу уже без него. Мне его не хватает. Он приходит. Приходит иногда часто, иногда каждый день. Мне хорошо, когда он приходит, и сложно одновременно. Он подавляет. Подавляет меня как личность. Одна по отдельности я чего-то стою. Со мной считаются на работе, меня уважают подруги, сын, опять же. А с ним… С ним я чувствую себя подавленной. У него на все своё мнение. Только своё. Он никогда не советовался со мной ни в чём. Даже в том, в чем он ничего не понимает. Просто поступает, как считает нужным, единолично. Вот, к примеру, привык купленные вещи сразу стирать. Педант. Покупая себе новый костюм, запихивает его в стиралку. Он не слышит меня, мои доводы.
- Илья! Что у тебя с костюмом? Он же новый! Что с ним?
- А что с ним, Варя?
- Ты его что, стирал?
- Конечно.
- Зачем, Илюша? Ты же сразу портишь вещь, ещё не нося её!.. Вот как из задницы, ёлки…
- Я не собираюсь ходить в вещах непонятно где валявшихся. Нельзя же быть такой не чистоплотной, Варя!
   Я иногда готова его убить. Его категоричность. Его упёртость. Его самолюбие. Он очень любит себя, своё мнение. Он всегда прав. Его вкус во всём безупречен. Он разбирается во всех проблемах от сантехники до высокой моды. Илья невыносим. Мне сложно даже с ним разговаривать. Моё мнение не обсуждается. Все вопросы решаются только им. Моё мнение «зависает» в воздухе и продолжает там висеть, пока не рождается его окончательное и единственно правильное мнение и решение. Когда это мнение родилось, оно уже непоколебимо. И может измениться, если только сам Илья так решит или кто-то неведомый мне из его авторитетов его изменит. Я ничто. Я так… рядом. Я просто рядом.
   Илья очень любит деньги. Для него они важнее всего. Работа и деньги. Говорит он обратное. Говорит, что карьера ему не интересна. Говорит, что деньги нужны, просто чтобы жить. Но это не так. Работа для него самое главное в жизни. Важнее её только лишь деньги. Если разобрать Илью по частям, то это одни недостатки. Это если по частям. Всё вместе это то, что я люблю. Безумно люблю. Мучительной, какой-то мазохистской любовью.
   Когда я выходила из магазина,  держа подмышкой папку с картоном, телефон в сумке завибрировал. Это он. Схватив сумку, я достала телефон. Картон упал на влажный растаявший снег. Открыв сообщение, я прочла sms: «Ты просто собственница…». Я села. Села рядом с картоном. Не было сил его поднять. Ещё несколько минут назад мне было всё равно, с кем он, лишь бы было всё хорошо. Банально. Как всё банально. Он, выходит, сейчас с бабой! Взяв картон в руку, я набрала его номер. После двух гудков он сбросил. Он не хотел со мной говорить! После третьей попытки я поняла, что это бесполезно. За что? Почему просто не сказать? Почему так? Я, видно, заслужила к себе такое отношение! Если можно просто так вот вытереть об меня ноги! Потекли слёзы. Быстро сев в машину, я разревелась. Разревелась в голос.
   Мы не живём с Ильёй. Он живёт один. Ему так удобно. Ко мне он приходит, лишь очень изредка оставаясь на ночь. Для него я вроде и есть, а вроде и нет. Это удобно. Это удобно, потому как у каждого своя жизнь. Мне иногда кажется, что даже если я умру, его это не очень расстроит. Я всего лишь пару раз была у него дома. Чистота. Идеальная чистота. Эту чистоту он поддерживает сам, что не свойственно мужчинам. Он не доверяет теткам из клининговых компаний. Он пробовал, но потом жутко возмущался, какую грязь они могут оставить на шкафах, под диваном, как могут не прогладить постельное бельё, носки. И всё он делает сам. Гладит носки, бельё, убирает. Ему это нравиться, его это успокаивает. Там мне не место. Я могу сделать что-то не так. Я могу передвинуть вазу или какую из его бесчисленных статуэток. Мне там не место.
   Успокоившись, я набрала его ещё раз. Опять сбросил. Держа себя в руках, чтобы опять не разреветься, я начала писать ему. «Я так и знала. Я так и чувствовала. Ты никогда меня не любил!». Уже отослав sms, я поняла, что пишу просто бред. Просто бабский бред. Ответ пришёл почти сразу. «Удачи…». Я смотрела на сообщение и уже не видела его из-за слёз.
***
   Сидя в машине, я смотрела на его подъезд. Что делать? Зачем я здесь? Машины его нет, значит, и дома нет тоже. Владик ждёт картон, а я сижу здесь. Нужно уезжать.
  Из припарковавшейся рядом машины вышла девушка и направилась к подъезду. Решение пришло моментально. Выскочив за ней, пикнув сигнализацией, просочилась в парадную.
- Вам какой?
- Одиннадцатый.
   Ехали молча. Я думала, зачем? Зачем я еду к Илье? Что я хочу увидеть? Нужно ли мне увидеть его с другой женщиной? Зачем? Его вообще нет, ведь нет же машины. Мы обе вышли на одном этаже. Не хватало ещё, чтобы эта девушка была свидетельницей. Подождав, когда она зайдёт в свою квартиру, я подошла к его двери. Что-то мне подсказало нажать не на звонок, а открыть за ручку. Дверь была открыта. Илья лежал в кровати, рядом валялись его вещи. Стоял жуткий запах перегара.
   Уффф. Ё-ё.. Так он просто напился! Просто напился, как свинья! Подойдя к нему, я поцеловала его в губы.
- Куриные лапки… Не нужно кастрюлю.
   Я улыбнулась. Какая же я дура. Что я себе напридумала. Илья приоткрыл один глаз.
- Кто это?
- Это я, милый. Ты напился и как всегда бредишь.  Хочешь, я останусь у тебя?
- Нет. Иди отсюда… Я один был, один и останусь. Мне так удобно… Чеши.
   Я стояла над ним и думала о картоне. Нужно быстрее везти картон сыну, чтобы он успел сделать свои поделки к завтрашнему уроку. Что я делаю в квартире этого чужого мне человека?
 
   

4. Марафон по жизни.
  Свадьба была в Венеции. Как я и хотела. Всегда всё бывает, как я хочу. Если сначала не так, то потом обязательно так. Всё было  для меня. Меня это не радовало. Как может радовать то, что «само собой»? Так и должно было быть. Иначе не могло. Я это знала далеко заранее. Всегда выбирали меня. На конкурсах красоты, в школе, в институте. Всегда выбирали меня, и я всегда была лучшая. Выбрали и в жёны. Вовчик был богат. Очень богат. Вовчик был также женат. Жена у Вовчика была почти моя ровесница. Ей было двадцать пять, мне было двадцать три. Вовчик прожил с ней пять лет и встретил меня. Он меня полюбил. Он меня выбрал. В этой жизни я ничего не решала. Люблю, не люблю - это никого не волновало, в том числе и меня. Я знала, что должно быть так. Когда я «отпускаю» ситуацию, не принимая решений, то в итоге всё выходит для меня так, как нужно. Всё как мне нужно, сначала я не знаю, но потом оказывается, что именно так мне и было нужно. Моя жизнь не может быть как у всех. Я особенная. Я избранная.
     Он был хороший, этот Вовчик. В чём-то был хороший. Я его мало видела и редко с ним говорила. Я с ним спала, я ему улыбалась, я его сопровождала. Он любил моё тело, мой запах, мой голос. Он был щедрый. Я бежала по жизни, собирая все удовольствия,  покупая себе практически всё, что захочу. Мне это было необходимо. Бег. Смена декораций. Покупки. Бег. Путешествия. Отдых. Впечатления. Бег. Бег по жизни.
  О том, что он подал на развод, я узнала за завтраком.
- Ты знаешь, нам придётся развестись с тобой, Лиз… Подай сахар, пожалуйста.
- Ты опять влюбился, Вовчик? Держи.
- Спасибо. Ну да… Хотя ты знаешь, мне жаль… Мне было хорошо с тобой. Прости.
   Я не удивилась. Это нормально. Ведь женаты мы были уже четыре года. А время идёт, Вовчик стареет. Вовчику уже пятьдесят пять. Было уже пора. Вовчик любил не меня, а моё тело, мой запах, мой голос. Мы расстались друзьями. Деньги, которые он мне оставил, многие не зарабатывают за всю жизнь.
  И мой бег остановился. Я встала и осмотрелась. Сбивчивое дыхание после бега мешало мне быть адекватной. Я озиралась. Тяжело бежать постоянно по кругу при полных трибунах стадиона. Бежать этот марафон среди тысяч знакомых, мало знакомых и совсем незнакомых людей. Бежать бесконечно. Я ушла со стадиона, медленно вышла. И оказалось, что никто и не заметил моего ухода. То, что я ушла, не значит, что сразу что-то изменилось. Но не было полного стадиона зрителей, и это уже было большое благо.
  Когда я получила свидетельство о разводе и деньги, много денег, первой мыслью было вернуться на стадион для продолжения бега по моей жизни. Но что-то меня остановило. Мне надоели стадионы, зрители, вечный бег. Захотелось побыть одной. Но тут меня начали опять выбирать. У меня всё повторялось. Меня выбирали и мной пользовались. Решение и действие пришло одновременно, моментально и быстро. Я купила квартиру. Обычную квартиру. Квартиру не в столице, где жила, а в своём родном городе. В один день я уехала. Стадион сменился тихим деревенским лугом. Лугом с коровами и травой. Лугом без людей и зрителей.
- И как же ты, дочь, теперь? Будешь жить здесь или опять в Москву уедешь?
- Нет, мам. С Москвой покончено. Буду жить здесь… Мам. Я для этого и квартиру купила.
- А-а… А сможешь? Ты же привыкла к роскоши.
- Роскоши?.. Слушай! У тебя есть старые вещи?
- В смысле? Одежда, что ль?
- Ну да… Шмотки там всякие… Старые.
- Ну, есть… Полгардероба. Всё выкинуть руки не доходят.
   Мне подходила эта одежда. Мне не нужна была моя прежняя. Когда спортсмен уходит из спорта, ему не нужны его шесты, бутсы, ракетки. Весь инвентарь или дарит, кому он нужен, либо прячет в чулан.  Я просто всё оставила в столичной квартире. Оставила всё, даже машину, уехав, в чем была, на поезде. Но мне это было нужно. Мне нужно было переждать. Мне нужно было дождаться то время, когда я выберу сама. Дождаться то время, когда я сама смогу принимать решения в жизни и сама решать, кто, что и зачем мне нужны. И я легла. Легла на дно, в своей квартире.
   Так было почти два года. Я выходила только в магазин. Я ела, что захочу, наплевав на все диеты. Я не следила за собой. Нет, конечно, я не грязнуля. Я мылась, убирала дома. Но это все. Косметики не было, салонов красоты не было. Я не покупала  одежды, лишь самое необходимое. Я слушала музыку, читала книги, сидела в соцсетях, смотрела фильмы. Я получала наслаждение от своего луга в лесу, от своего одиночества, от своей лени, я была счастлива.
  Постепенно. Всё происходит постепенно. Сначала мне стало иногда скучно. Сначала изредка, потом всё чаще. Потом мне надоело молчать. Я молчала сутками, неделями. Постепенно я начала понимать, что нужно возвращаться. Пусть не на стадион, но хотя бы на пробежки вокруг дома. Нужно возвращаться к жизни. Потом появился ОН.
  Он был соседом. Он был красив. Я долго думала, что это? Может быть, это просто физиология? Почему меня так влечет именно к этому соседу? Я и встречалась-то с ним очень редко. Он представился, смотря в стену лифта.
- Илья. Меня зовут Илья. А вас?
- Лиза. Меня Лиза.
  Всё. Он скорее просто забыл, как меня зовут. Я выслеживала его, стараясь оказаться с ним в лифте. Но с работы он приходил в совершенно разное время. Иногда не приходил вообще. Но это было редко. Но главное, девушки у него не было.
  Сейчас утро. Я в спортивном зале смотрю на себя в зеркальную стену. Я вижу себя со стороны. Я вижу полную, неряшливую тётку непонятного возраста. Мозги привыкли, что я красотка. Мозги привыкли, что все в меня влюблены. Но мозг не значит ум. Мозг работает стереотипно. Мозг работает по привычке. Я начала прозревать.
   Тогда он вез меня по дороге на работу, я прозревала. Откуда у меня такая словесная диарея? Я не была такой никогда. Это длительное молчание изменило меня. Я пугала его безостановочной болтовней. Я пугала его своей внешностью. Разве могло понравиться ЭТО? Бесформенное, неряшливое, болтливое существо!
  И я меняла свою жизнь. Я возвращалась. Возвращалось моё тело, моя оболочка. Возвращалась быстро. Спорт, диеты, косметологи, одежда… Машина. Я даже купила опять машину. Но я скрывалась от Ильи. Я была ещё не готова. Я должна быть в форме.
  И вот когда я уже была готова, появилась эта драная кошка. Она ехала со мной в лифте к Илье. Она зашла к нему. Она, а не я! Там должна быть я, а не она. Пора самой принимать решения. Драная кошка не может отнять у меня то, что мне нравится, то, что я выбрала.

5. Эгоистка.
   Сегодня я был без машины. Непривычно. Неудобно. Как без рук. С утра отогнав её на плановое ТО, приехал на работу на такси. 
- Илья  Игнатьевич, ну я пойду?
   Я устал. Так много на меня взвалилось за последнее время. Сложности, кругом сложности. Кризис. И вот  Светка эта… Она даже не знает, что судьба её решена. Она будет сокращена в следующем месяце. Тут или мне урежут зарплату, или я буду без секретаря. Но деньги важнее. Деньги вообще самое главное. Все разговоры про их вред и ненужность – это полный бред. Деньги дают свободу. С ними ты живёшь, а не существуешь. От денег всё и зависит. Отношения? Так и они полностью зависят от денег. Полностью! Вслух это не говорят. Вслух говорят в основном обратное. Почему-то считается постыдным просто сознаться, что дружить нужно с успешными людьми. Что дружить нужно с теми, кто тебе будет полезен. Отношения, которые не приносят пользы, не прочны. Такие отношения ставят одного из партнёров, будь-то друг, любовник или любовница, в зависимость. Тот, кто зависит от другого, он уже не равный. Отношения гармоничны, когда они равны. Если муж содержит семью, то от него все зависят. Он главенствует. Он знает, что его деньги  купили эти отношения. Я не верю, что может быть по-другому. Вот Варя… Наши отношения не могут перейти в другую плоскость из-за денег. Но она этого не понимает. Для неё деньги лишь средство, они ей не важны. А деньги не любят такого отношения. Когда к деньгам относятся пренебрежительно, их и не бывает. А раз их не бывает, то не бывает и нормальной жизни. Жизнь должна быть комфортной, свободной. Свобода передвижения, новые хорошие вещи, хорошее жильё, обстановка. Без всего этого я не могу. Мне это важнее, чем мифическая любовь. Деньги самое главное в жизни – это истина.
  Позвонивший телефон сообщил голосом механической женщины о подъехавшей машине. Я не спеша собрался и вышел. У выхода из офиса стоял новый Фольксваген Пассат. Открыв дверь, я сел на заднее сиденье.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Илья Игнатьевич.
   Оба-на! Даже непонятно, как себя вести. Матвей?
- Григорьевич, Илья Игнатьевич… Матвей Григорьевич.
- Так ты теперь таксист, что ль? Ха… Нормальный ход.
- Нормальный…
  Мы тронулись, выезжая с территории. Говорить не хотелось. Совсем не хотелось. Это как разговор с прошлым. Этот человек прошлое. То прошлое, которое хочется забыть. Не постыдное, не неприятное, просто-то прошлое, которое не интересно. Да и зачем говорить с лузерами? Таксист! А разговоров-то тогда было… смысл жизни, бла-бла-бла… Тьфу! Таксёр.
- Как вам на новом месте, нравится? Справляетесь?
- А что бы не справляться-то? Не хуже тебя справляюсь.
- А мы с вами давно на «ты», Илья Игнатьевич, стесняюсь спросить?
- Давно. Как таксистом стал, так и на «ты»… Только это я к тебе на «ты». А для тебя я «вы», как и был. Вот и вся разница.
   Машина остановилась у обочины.
- Пошёл вон из моей машины, говнюк.
- Ты охренел? Совсем охренел, да?
- Если ты сейчас не выйдешь, я встану и выкину тебя из машины. Ясно?
  Сволочь. Я открыл дверь.
- Отъедь, тут лужа.
- Пошёл вон, я сказал.
- Я буду жаловаться на тебя, понял?
- Кто бы сомневался. Жалуйся! Адью!
  Он уехал, я стоял на обочине в грязной луже. Вот ведь скотина. В такие моменты я умел быстро успокаиваться. Просто не думать. Просто воспринимать ситуацию такой, какая она есть. Эмоции, психи ситуацию не изменят. Декабрь. Конец декабря. Странная стала погода. Уже скоро новый год, а на улице лужи, дождь. Мерзко. Грязно.
 Я осмотрелся. Рядом был какой-то ресторанчик. Зайдя в зал, я неожиданно для себя заказал водки. Почему я это сделал? Видно, не получается у меня отключаться. Видно, цепанул своим хамством меня Матвей. Цепанул. Видно, цепанул. Уже когда я выпил и закусил картошкой с мясом из керамического горшочка, я вспомнил, что ехал забирать машину. Какая теперь машина? Теперь завтра…
   Зазвонил телефон. Варя. Ну её… эту Варю. Это она так заботится обо мне. Это она так волнуется! Не обо мне она заботится! Не за меня она волнуется! Всё за себя. Это её эгоизм. Это её чувство, что я её собственность. Я, мои деньги, моё время, мои чувства, всё это её. Эгоистка и собственница. Пошла она… Не буду брать трубку. Мне вообще нужна другая женщина. Мне нужна та, кто ценит деньги, кто ценит комфорт и уют. Мне нужна та, кто меня понимает… Да пошла она, эта Варя.
6. Опять лифт.
   Я  была не готова. Я знала, что он скоро выйдет. Он всегда выходит в 8.15. Но он вышел раньше. Я была ещё не готова. Было ещё рано, а его дверь уже открылась. Хорошо, что я предварительно открыла свою дверь, оставив щёлку приоткрытой, иначе я бы его пропустила. Одеваться пришлось как в армии.
  Я вышла не спеша, когда он стоял ко мне спиной у лифта.
- Илюша! Давным-давно тебя не видела.
  Он обернулся. Он был явно удивлён. Он был явно поражён. Я-то знала, как я выгляжу. Я-то знала, как на меня реагируют мужчины.
- Простите… А-а-а…
- Лиза. Я Лиза. Соседка твоя. Мы с тобой месяца два как не виделись. И в лифте! Опять в лифте. Соседи, а видимся только в лифте.
- Э-э-э… Лиза… Вы…
- Что? Заходи в лифт-то, Илюша, что стоишь? Двери открылись. Так что ты хотел сказать, Илюша?
***
   Мужчина в лифте был явно растерян. Он смотрел на высокую сексапильную брюнетку и не отрывал глаз.
- Илюша! От тебя пахнет перегаром. Сильно пахнет… Странно, я думала ты не пьёшь совсем.
- Да я и не пью… Так получилось… Вы выглядите божественно.
- Я знаю, спасибо… И как же ты поедешь с таким амбрэ?
- Да я такси вызвал… Перебрал вот вчера. Хотел машину с ТО забрать. Но раз воняет, то теперь даже не знаю, как и быть.
 Лифт остановился, раскрывая двери.
- Сегодня я тебя повезу. Буду твоим таксистом… Да, я купила машину,  не только же тебе меня возить. Отпускай своего таксиста, пошли ко мне в машину.
  Девушка подошла к белому «Range Rover» и открыла дверь. У подъезда стояла жёлтая машина с шашечками.  Мужчина растерянно смотрел на девушку. Молчание явно затягивалось.
***
     Красотка. Что, интересно, её заставляло так ужасно одеваться до этого? Похудела. Ноги красивые. Лицо красивое. Вообще она очень соблазнительна. Просто разные люди с той тёткой. Странно. А ведь я правда считал её тёткой. Вот жизнь… И машина, и одежда. Она вовсе не бедна. Соседка. Ну, надо же! Девушка-мечта. Жаль. Но по-другому нельзя. Жаль.
- Спасибо… Спасибо, Лиза. Но я на такси… Был рад вас видеть. Отлично выглядите!.. Спасибо за помощь, увидимся.
   Выпалив, я резко развернулся и почти побежал в машину с шашечками. Сев в такси я с тоской посмотрел на её ноги в тёмных колготах и короткой юбке. Она выглядела растерянной. Так и стояла у своей машины. Жаль. Очень красивая девушка. Жаль. Но она явно меня клеит. Скорее – это та, кто знает цену деньгам. Скорее, она божественна в постели. Скорее, мне ну жна именно такая, с деньгами, красивая, уверенная. Даже не скорее, даже наверняка так.
    Если я с ней сейчас поеду, то потом будет уже поздно. Затянет. Она уложит меня в постель, и меня затянет. Я не против. Но я против!  Её болтовня!!! Её непрерывный поток речи. Я не выдержу её глупой трескотни. У меня взорвётся мозг.  Выбирать даже не пришлось. Я просто знал, что это не моё и всё. Отвернувшись, я достал телефон и набрал Варю. Машина тронулась. Я смотрел перед собой, не оборачиваясь на Лизу. Это нужно пропустить. Пропустить и забыть. Поддавшись соблазну, я потеряю Варю. Шли долгие гудки. Наконец, трубку подняли.
- Варь… Варя… Ну не молчи… Ну чего ты сопишь в трубку? Ну прости меня, я же люблю тебя, Варь… Алло! Варя! Алло! Ты чего молчишь, Варь!
- Не звони мне больше, Илья… Удачи.


Рецензии
Очень интересная манера представлять героев одного за другим от первого лица. Может, от этого, начав читать, невозможно не дочитать до конца.

Рио Рам   11.03.2018 23:42     Заявить о нарушении
да.. одна и та же ситуация у каждого человека своя
Спасибо, Вам Рио.

Леонид Савельев   12.03.2018 00:10   Заявить о нарушении