Благодетель

БЛАГОДЕТЕЛЬ

1. Больница
- Привет, Костя.
- Здра..сьте.
- Помнишь меня? Ну и хорошо.  Я видела, как тебя сбили… но у меня для тебя хорошие новости.
- Го-ово-орить  сло-ожно.
- Конечно. Ты лучше лежи, молчи… Так вот. Мы создали страницу в соцсети, нашлось много людей, кто хотел бы тебе помочь. Понимаешь?
    Мужчина, лежащий на больничной койке, кивнул.
- Того, кто тебя сбил, так и не нашли, но мир не без добрых людей. Набрали немалую сумму тебе. И на лечение будет, да и потом останется.
- Сумму?
- Да, сто тысяч, Костя. Собрали почти сто тысяч… Это много, сам понимаешь. Деньги у меня… Я тебе их сейчас передам… Вот деньги. Тут девяносто семь тысяч… Единственно, ты сможешь написать расписку об их получении? Это формальность, но я должна отчитаться перед людьми, сделавшими взносы. Тебе писать сложно, я распечатала уже расписку, нужно поставить всего лишь подпись. Вот тебе бумага, ручка…
***
      Опять эти трещины на потолке. Который день я смотрю в потолок и изучаю эти трещины. Голова болит, мысли путаются. Моя память… Нет, я отчётливо помню. Помню всё, что было до аварии, помню. Потом как дым. Как туман. Как вязкое болото. Наверное, так  бывает, когда засыпаешь на морозе, засыпаешь, замерзая насмерть. Мысли теряются, угасают, лишь только появившись. Сконцентрироваться, запомнить, понять – очень сложно. И боль. Головная боль. Вот как зовут этого моего благодетеля? Я даже имя её забыл! А переспросить, как всегда, постеснялся. Да я, скорее, даже переспросив, опять забуду. Люди обижаются, когда не запоминают их имён.
    Когда напивается непьющий человек – это для него часто заканчивается катастрофой. Нет привычки. Нет контроля над собой. Пьющий же обычно пьёт для входа в привычное состояние. Часто это состояние уже не приносит удовольствия, одни мучения, но пьющий всё равно упорно продолжает пить. Я в тот день нашёл выход в алкоголе. Зачем? Я тогда-то не мог себе этого объяснить, а сейчас и подавно.
- Она меня отругала. Пап... ладно бы просто отругала, а при девчонках, па.
- Малыш, ничего страшного. В жизни так бывает. Ты у неё любимая ученица, и она просто расстроена… Ты же не занималась, наверное, вчера.
- Ну тебя! Когда мне заниматься этой музыкой? У меня ещё школа, рок-н-рол и английский, если ты не забыл.
- Малыш, не расстраивайся. Ты играешь лучше всех, ты это знаешь. Отругала, ничего страшного… Она б тебя не ругала, если бы ей всё рано было. Она переживает, у тебя концерт же сольный скоро.
- Ну тебя…
- Не плачь.
- Я не плачу… Просто обидно, что она при этой Варе и при Даше… Обидно, понимаешь. А сейчас ещё сольфеджио… А мне уроков делать море… Ужасный день сегодня, ужасный.
- Ну…  давай я отпрошу тебя?
- Нет! Мама будет ругаться…
    Вечером позвонила Лиза. Крики, ругань, упрёки. Лиза развелась со мной несколько лет назад. Просто ей нужно было идти вперёд, а я оставался на месте. По её мнению, остался на месте. Где это место и где это «вперёд»? Она перешагнула и пошла дальше, а я остался. Но осталась и дочь. Это всё, что у меня есть, это всё, что у меня было, и всё, что осталось… Возможно, Лиза и права, и отпрашивать дочь не нужно было. Но я не мог! Не мог не отпросить… Мне невыносимо сложно, когда плачет мой самый любимый человечек на свете. И я напился. Сработал механизм. Казалось, что это защитный механизм, а оказалось, механизм самоуничтожения.
    Как  сейчас Вера? Я не сказал дочке, что я в больнице… Да и сказать не мог. Говорить сложно. Говорить невозможно… что-то там с лёгким. И я написал. Написал sms, что уехал в командировку,  уехал надолго и не смогу водить её ни в музыкальную школу, ни на танцы. Она не ответила. Она  обиделась. Она поняла, что я вру. И вот я лежу и смотрю в потолок, на трещины.
    Сколько дней прошло,  а дышать до сих пор больно. Нужна операция. Теперь есть деньги, есть надежда, что всё будет как прежде. Есть надежда, что я снова буду встречаться с дочкой, и всё будет как раньше. Больно. Каждый вздох – боль. Я помню, как пошёл через эту дорогу. Я помню, как меня шатало. Но я шёл на светофор. Точно на зелёный! Потом удар. Потом полёт. Ещё удар, ещё полёт. И меня отключило. И меня вырубило.
   Но всё наладится. Будет операция. Отлежусь. И всё будет как раньше. Спасибо этой… как же её зовут? Как зовут моего благодетеля? Дым, туман в голове. Ничего не помню. Но спасибо ей… и людям, что деньги собирали. Мир не без добрых людей, оказывается.

2. День рожденья
       Тридцать лет… Я отпраздновала тридцатник в ресторане. Это удобно, когда ресторан находится прямо в твоём доме. Оставалось только рассадить гостей по такси, обойти дом и подняться к себе в квартиру.
- Алл… С-у-ушай… Я пойду домой. Ты тут сама? Я шо-то перебрал… Давай я цветы, подарки… Ну сама тода?.. Всем пока... Ты, Гринь, держись…раскис ты… Я спать.
    Муж. Муж, когда пьяный, становится грубоватым и сразу засыпает. Пусть идёт. Мужики вообще как всегда перебрали. Гриша, Наташкин муж,  тот вообще был в соплю. А они ещё с дочкой! Вторая вызванная машина такси отказывалась везти пьяную парочку с маленьким ребёнком. Отговаривались тем, что нет детского кресла. Но на самом деле дело было скорее в Грише, он еле стоял на ногах, держась за Наташу.
- Конечно, Борь, иди… Наташ, оставайтесь у нас. Видишь, не везёт нам с такси.
- Давай у тебя, я не против. Пошли, Гриш?
- Не-е-е… Не-е-е!.. хрен я куда… До-омой!.. ёптыть.
- Гриш!
- Нет, я ска-а-ал… До-омой!
    Вот ведь… Хотя в последней приехавшей машине я видела кресло. Просто не хотят связываться, козлы таксисты. Придётся ехать, иного выхода нет… Ничего страшного, первый раз, что ли.
- …Блин. Ну, я тогда отвезу вас… Что ж ты, Гринь, такой упёртый-то, ё?
- А ничего, Алл, что ты бухая? Гриша! Ну, переночевали бы у них, чего ты?
- Не-е-е… Пу-усть нас везёт прекрасная… прерастна-ая хоз-я-яйка.. До-о-омой!
- Бухая! Ну, а что делать-то? А остановят, так зря у меня Борька, что ль, подполковник?
***
    Я отвернулась ровно на секунду. Мне что-то говорила Наташка, и я к ней повернулась… После удара он вылетел на встречную полосу на капот «Волги». Я смотрела, как он, перелетев через «Волгу», плюхнулся на асфальт. Именно плюхнулся. Скорее, он был уже мёртв. Я почему-то сразу, моментально поняла, что произошло. А произошло то, что меня посадят. Меня посадят за убийство за рулём в пьяном виде, и даже Борька мне не поможет.
- Алка!!! Ты чего сидишь?! Звони Боре, Алка!.. Куда ты?! Не выходи из машины! Пусть лежит, звони Борьке быстрее!
   Да, точно. Наташка права. Выходить не стоит… Борька не брал трубку.
- Поехали быстрее отсюда, Алл!
   Гришка сразу стал трезвый, а я чувствовала, что у меня сейчас начнётся истерика. Я убила человека!
- Выходи из машины! Выходи, говорю! Я за руль сяду!
   Когда Боря взял трубку, мы были уже далеко. Я не могла ничего объяснить мужу. Я ревела и выла. Объяснял всё неожиданно протрезвевший Гришка, сидевший за рулём. Говорил он спокойно и рассудительно. Положив трубку, повернулся к нам.
- Сейчас выходите, все. Вызывайте такси, попутку или ещё как, всё равно, хоть пешком, но все быстро по домам. Ясно? Алл, давай сюда документы на машину, я повезу к проверенным людям, за ночь должны сделать так, что будет как новая. Не реветь, я сказал! Всё! На разговоры и сопли нет времени. Угу, давай документы… Всё, всё, чешите отсюда быстрее, я поехал.
   

3. Таксистка
     Во рту как кошки нагадили. Пить и разруливать проблемы пришлось почти до утра. Спал всего пару часов. Конечно, я могу ехать и с перегаром, я же в руководстве ГИБДД. Могу, но не сегодня. Сегодня не тот день и не тот случай. Главное, чтобы он выжил. Если он не выживет, даже я не смогу ничем помочь Алке.
    Сев в такси на заднее сиденье, я снял шапку и вытер платком проступивший пот. Ну и ночь. Наташка, хорошо, заснула под утро. Машину привезут к двенадцати. Сделают… Сделают так, что и не придерёшься, будет как новая. Если Гришка говорит, что сделают, значит так и будет. Но главное, конечно, чтобы этот придурок выжил. Говорят, он пьяный был в дупель, скотина.
- Боря?
   Я посмотрел на водителя. Водитель женщина. Ещё несколько лет назад водитель такси женщина вызывала удивление. Сейчас это в порядке вещей. Полная тётка с огромным бюстом смотрела на меня через плечо.
- Да… А мы знакомы, простите? Вы на дорогу-то смотрите.
- А ты совсем почти не изменился.
- Смотря с какого времени… Если вы меня знаете с грудного возраста, то скорее, изменения во мне заметны.
- Ты теперь полицейский… Ты не узнаёшь меня?
- Простите, нет.
- Я Юля, Борь.
    Вот даже на такси нельзя проехать нормально. Мне нужно собрать мысли, успокоиться, а тут какая-то тётка Юля. Что за Юля? На фига мне нужна сейчас эта Юля? Я отвернулся в окно, продолжать разговор не имело ни смысла, ни желания. Ну, знает меня и знает… мало ли… скорее всего, в школе вместе учились или ещё где. Не до неё, не до разговоров.
- Ты меня правда не узнал, Борь? Юля Махова… Забыл?
 - Махова?! Это ты?.. Чёрт! Махова… Мда… Махова… Ты же мне тогда…
- Что? Целку твою, Борь, сломала?.. Да, Борь, – это я.
- …Офигеть… Махова.
    Неужели эта толстая, бесформенная тётка с обвисшими вниз щеками моя первая любовь и моя первая женщина? Она старше меня всего на год! Это ужасно… Она была такой красивой девушкой, с фигурой богини. Это ужасно. Что стало с её грудью? Откуда это вымя? Она мне что-то говорила, про своих взрослых детей, про бросившего её мужа, про свою инвалидность. Зачем мне всё это? К чему мне эта ненужная информация? Тридцать лет назад, когда мне было пятнадцать лет, она была для меня богиней. Зачем ей нужно было появиться в этом бесформенном теле, с этим трагическим и несчастным голосом, жалующимся на свою жизнь? Почему бы ей не остаться там? Там, в моих затаённых, полузабытых воспоминаниях… И она бы осталась той богиней. А сейчас она разрушила всё. Конечно, время неумолимо и разрушает всех по-разному, это знаешь и так. Но одно дело знать, другое столкнуться с этим. Столкнуться неожиданно, резко, хлёстко… это как в сухую погоду, одевшись в светлую одежду, неожиданно угодить по пояс в грязную отстойную яму.
- Юль… А чего мы с тобой тогда расстались?
- Да мне надоело тебя провожать, Борь.
- В смысле?
- В прямом, Борь. Тебе родители запрещали гулять после десяти… И я тебя провожала до подъезда и шла…
- Не помню, Юль… Не помню этого…
- А я тебя любила, Борь… Я помню те чувства, когда мы с тобой гуляли, и ты держал меня за руку. Я молчала, Борь… Я шла рядом и молчала. Потому что боялась проронить слово…
   Вот ведь как… А мне тогда казалось, что она усмехается пренебрежительно. И как я тогда пытался ей понравиться. А она, оказывается, меня любила… Да, это она. От неё остались только глаза. Эти огромные бездонные глаза. Но только они погасшие, измученные и глуповатые, а не гордые, яркие и задорные, как были… Время.
- Приехали получается… А ты-то как, Борь?
- Я нормально, Юль… Женат четвёртый раз, от каждой жены по ребёнку… Жена моложе меня на пятнадцать лет… Когда мы с тобой трахаться начали, она только родилась, выходит... Я пойду, спешу, Юль, увидимся.
- Борь! Дай телефон-то свой! Как же мы увидимся… Ага, записываю…
- Всё, Юль, побежал, рад был тебя видеть.
- Борь!
- Что ещё, Юль? Опаздываю же!
- Так за такси-то заплати мне… я же на наёмной машине, мне нужно и аренду, и бензин отработать… потом копейки и так останутся… Ой… Ой… Боречка! Ой, Боречка, спасибо тебе, Боречка… Да что ж это… столько денег-то дал, а? Боречка, милень…
   Я почти побежал от машины. Подальше от этой Юли. Подальше от этого искажённого прошлого. Быстрее в настоящее.


4. Дело висяк.
   Все четыре дня я ничего не ела и почти не спала. Все четыре дня пока он лежал в реанимации  я блевала и пила воду, проваливаясь в короткий тревожный сон.
   Я узнала о нём всё. И то, что он мой ровесник, и что разведён, и что работает  на химзаводе технологом, и что очень любит свою дочь. Я даже не думала о себе. Не думала, что меня могут посадить. Не думала, что сын останется без матери, а мужа после этого скорее всего уволят с работы. Просто не думала. Я сбила человека. Сбила пьяная. Сбила, сбежала с места преступления и скрыла следы этого самого преступления. А этот человек, хороший, скорее, человек, лежит сейчас в реанимации с проколотым рёбрами лёгким, со сломанными руками, ногой, ключицей и сотрясением мозга. Как объяснить себе, что случилось? Как  оправдать себя, что, поддавшись минутному порыву, я уселась пьяной за руль?.. Я нашла его в соцсети, где было множество фотографий с его дочерью.  Я с плачем смотрела на его красивое лицо, смотрящее не в объектив, а на свою красавицу дочку, на него, который лежал сейчас весь в трубках и капельницах и мог умереть в любую минуту. И виной его смерти была только я.
   Так прошли четыре дня. Четыре страшных, черных дня моей жизни. Стало гораздо легче, когда я узнала, что самое страшное позади, что он будет жить. Жизнь начала возвращаться и ко мне. Я начала есть, начала гулять с сыном, начала разговаривать. Я начала думать, как помочь.
   Косте нужна была операция. Ему нужны деньги. Есть ли у него деньги? Скорее всего нет. Но как помочь? Не могу же я прийти к нему, сказать, что я его сбила, сунуть ему деньги и спокойно уйти.
- Алл, ну не мучайся ты так… Я думаю, ты можешь к нему прийти в больницу и наплести, что ты свидетель, что собирали пожертвования в соцсети... Подай сыр, пожалуйста…
- Свидетель, Борь?.. А он не догадается?
- Подлей ещё чайку мне… А как он догадается? Создай  страницу, укажи там расчетный счет, ну, придумай, как чего там ещё лучше, включи в эту группу народ какой-нибудь. Кстати, может, и правда кто пожертвует чего… Только потом возьми у него расписку обязательно, когда деньги отдашь.
- Боже! Какая расписка?.. Борька… Ты такой умница у меня… Борька!
- Ну, я же вижу, как ты переживаешь… Да оно и понятно… Нормальный ход так сделать… А так, свидетелей нет, камер там нет, Волга не виновата, но ему и заплатили, он не видел типа, что за машина… Дело висяк… Соточку можем выделить, если поприжмёмся. Поприжмёмся?
- Конечно, Борь… я тогда хоть жить дальше смогу.
    Когда я отдала ему деньги, стало легче. Жизнь возвращалась с новой силой. Страшный сон проходил. Всё было хорошо. Операция прошла успешно. Конечно, были сложности. Врач сказал, что теперь у него будут разные плечи. Ну, в смысле, одно плечо гораздо ниже другого. Скорее всего, Костя получит инвалидность. Но это разве сложности? Он жив, и это главное, а остальное просто мелочи. 
***
    Мы только вернулись с Сочи. Конечно, Сочи в марте это не летом, но полицейским теперь запретили выезжать зарубеж, а Боря очень хотел, чтобы я отдохнула после стресса.
    Трубку городского телефона взяла я. После аварии прошло уже чуть больше трёх месяцев, но только после этой поездки я окончательно пришла в себя. Я опять жила. Я опять была весела и полна сил и энергии.
- Алло.
- Алла Викторовна?
- Я самая. С кем имею честь?
- Меня зовут Елена Панова. Я адвокат Константина Бражникова. Я уверена, и у меня есть доказательства, что наезд на него произвели вы и скрылись с места происшествия. Я от лица моего клиента готовлю доказательную базу и судебный иск против вас.

               
5. Адвокат
- Константин! Да поймите вы! Она сделала вас инвалидом и сунула сущие копейки! Как вы не понимаете?! Если они не заплатят нам в десятки раз больше, то мы засудим её. Ей место в тюрьме, Костя! Вы же стали инвалидом, неужели у вас нет желания справедливости?
- Нет, Елена. Нет, мне не нужно такой справедливости… Я, во-первых, виноват сам, я был пьян. Во-вторых, вы сами говорите, что у неё маленький сын. Что мне будет от того, что сын останется без матери, пусть и чужой?
  Люди - странные существа. Этого парня сбила пьяная жена заместителя начальника ГИБДД. Сбила, сделав инвалидом, сунув сраные копейки, а он её ещё и защищает! Как можно жалеть эту бабу? Его кто пожалеет? Да дочь его, в конце концов, кто пожалеет? Или он думает, что государство будет пособие теперь платить? Хрен на нос, а не пособие! Кому кто нужен в этой стране? Одни лозунги, а так ворьё на ворье и ворьём погоняет. Вся система, называемая ими вертикаль власти, так устроена. Будет подыхать с голоду, а ему расскажут про Украину и коррупцию в Америке! Он просто не думает, что его пособие будет уходить на квартплату, а жить ему уже будет не на что. Ещё дочь… Дурак он, этот Костя.
- Вы, Константин, уверены, что вам и вашей дочери не нужны деньги?
- … Деньги-то, возможно, и нужны. Вы же говорите о суде.
- Ну, если она со своим муженьком полюбовно отдаст, то суд-то зачем?
- А во сколько вы оцениваете?
- Ну, минимально - ту же цифру, что вам отдали, только в долларах… А это сейчас по курсу восемь миллионов… А пока отдадут будет больше, рубль падает с каждым днём всё ниже.
- Да откуда у неё такие деньги, Елена? О чём вы?
- Вам самому не смешно, Константин? Сто тысяч баксов для замначальника ГИБДД вообще не деньги. И отдать им будет за счастье, потому как дело будет громкое, наверняка за пределы области вылезет и все для этой семейки закончится хреново.
- Елена, а вам-то это зачем? Мне же нечем вам заплатить сейчас.
- Ну, во-первых, я, конечно, не буду работать за бесплатно. Я возьму с вас пятнадцать процентов от полученной суммы… Во-вторых, дело резонансное, громкое, для моей карьеры это находка. Ну а в-третьих, как бы это громко и не звучало, я хочу справедливости. За всё нужно отвечать в этой жизни.
    Он смотрел на меня задумчиво. Я давно заметила, что часто лучше говорить правду. Когда врёшь, то получается выдуманная мотивация. В выдумки, конечно, поверить можно. Сразу поверить. Но не потом. Пройдёт время, человек начнёт рассуждать, обдумывать. И появится недоверие, подозрительность. Этого мне не нужно. Ведь на самом деле я случайно вышла на это дело. Ведь так и есть, я веду это дело, не взяв с него ни копейки. Я на самом деле хочу помочь этому Косте. Помочь я хочу даже больше, чем заработать и прославиться.
- Так вы согласны?
- …Да… но… прошу вас, если эту сумму им будет сложно отдать, снизьте требования… Это же какие огромные деньги-то…

               
6. Сволочь
- Боря… Боря… Так нельзя, Боря… Что же мы делаем, Боря?
    Лежащий в моём кармане смартфон завибрировал. Вовремя. Телефон почти всегда звонит не вовремя. Почти. Сейчас – очень вовремя. Как это вовремя. Кто бы не звонил, это просто жуть как вовремя.
   Глядя на бледную со слезами на глазах Аллу, я не посмотрев, кто звонит, снял трубку.
- Боречка, это я. Узнал?
- Здравствуйте. Нет.
- Юля. Юля Махова.
- Слушаю.
- Боря, я тут одна сижу дома и хочу пиццы и пива. Ты же не бросишь меня? Привезёшь мне?
- Так точно. Выезжаю.
- Адрес-то запиши.
    Я положил трубку. Зачем мне её адрес? Нужно слинять из дома. Жене нужно свыкнуться и понять, что другого выхода просто нет.
- С работы. Нужно срочно ехать. Алл… Всё будет хорошо, поверь мне… Просто во всех бедах люди всегда виноваты сами.
   Я встал и, быстро одевшись, вышел из дома. Сев в машину и отъехав квартал, я остановился на обочине и включил музыку. Смартфон в кармане опять ожил. Я посмотрел на номер. Номер тот же. Опять эта Махова. Дождавшись, пока звонки прекратятся, я ввёл её номер в чёрный список, достал сигарету и, открыв окно, закурил.
***
   Боря убежал, оставив меня наедине с моими мыслями. Какая сволочь этот Костя! Лживая сволочь. Взял у меня деньги и на мои же деньги нанял эту адвокатшу.  Шантажист. Алкаш и шантажист. Отброс общества. Из-за таких, как он, нормальные люди должны страдать? Да кто он такой? Залил глаза, вылез на дорогу, несмотря по сторонам, попал под машину. Какая разница, пьяная я была или нет? Всё было бы так же, и если бы я была трезва! И он  был ещё и виноват. Переход метрах в тридцати был. Он просто пьяный пёр по дороге, не глядя по сторонам. За него, скота, переживали. Ему денег дали. Немалую сумму дали! Ему месяца три-четыре нужно работать и не жрать ни хрена, чтобы такую сумму накопить. Что он потерял? Больничный ему наверняка оплатили. Жив, здоров. Плечи разные?.. Да сам он виноват! Да и потом, я тут при чём? Это Боря решил. Да и что Боря?.. Боря нормальный мужик, он же, можно сказать, мне эту сотню для него дал, а эта сволочь неблагодарная… Восемь миллионов! Да он охренел совсем?! Наша квартира вместе с мебелью столько стоит. Он на наши же деньги решил нас по миру пустить?! Я бы сама согласилась пару месяцев в больнице за восемь лямов-то поваляться. Конечно, можно не отдавать и начать судиться… перехода там не было, что я пьяная, уже никто не докажет. Можно и судиться… но однозначно у Бори будут тогда проблемы. Однозначно Борю уволят. Однозначно мне помотают нервы. А вот посадят или нет – это уже и не однозначно. Могут и посадить… Да и сколько денег на этот суд уйдёт? Адвокаты, судьям на лапу… Лучше б он сдох тогда сразу. Живучий, скотина, оказался. Не делай добра, правильно говорят… Не делай добра.

 
6. Сигаретка
 - Сигареткой не угостите, мужчина?
     Я был опять счастлив. Вера была так рада моему возвращению. Она повисла у меня на шее. Было дико больно. Было больно физически от незаживших ран, но было полное душевное счастье. Я был счастлив, когда моя любимая дочь висела у меня на шее. Боль была неважна. Физические ощущения ничто в сравнении с душевными. Дочь меня ругала. Она меня ругала, а я еле сдерживал слёзы.
- Папа! Ты мог сказать? Я бы к тебе в больницу пришла! Ты что? Зачем ты так поступил? Папа… ты как всегда думаешь только о себе.
    У меня никого нет после развода, только дочь. Я и живу для неё. Я опять бежал с работы, чтобы отвести дочь на занятия. Пусть она была часто груба. Пусть она не выражала мне свою любовь ни словами,  ни поведением. Пусть. Это моя дочь, и я её люблю.
- Мужчина! Вы слышите?
  Нет, уже не убежать. Ходить-то до сих пор сложно, а убежать от этих троих… А так хотелось увидеть внуков, увидеть как растёт дочь… Верочка, наверное, будет переживать… Я понял всё сразу, когда они все втроем вышли из машины и направились ко мне, попросив закурить. Я понял,  я понял всё и сразу, когда увидел, что двое из них прячут за спинами бейсбольные биты. Зачем Лена начала войну с моей благодетельницей? Почему человеку всё всегда мало? Я был жив, и всё было так хорошо!
- Стоять!
   Инстинкт. Я знал, что не убегу, но ноги понесли сами. Хотелось жить. Умирать рано. Я ещё много не видел. Я ещё многого не сделал. Меня не за что убивать, я не приношу никому вреда. Последним, о ком я успел подумать, услышав приближающийся топот ног моих убийц, была Вера.


Рецензии