Шрам

ШРАМ
   Уже почти восемь месяцев. Почти восемь месяцев я без него.
- Караева!  Ты поедешь на двадцать третье с нами на шашлыки?
- Чего?
- На шашлыки, грю, поедешь, на дачу к Азину?
- Зачем мне вдруг на дачу к Азину?
- Ё! Не тебе, мы всем отделом собираемся. Праздник же! Если поедешь, сдавай деньги на мясо и выпивку.
- А-а… Не. Деньги возьми, но я не поеду.
- Не, ну ты чего? На фига тогда сдавать, Алён? Нет так нет, не нужны твои деньги... А! Сушай! На подарки мужикам давай!
- Сколько?
- Пятьсот… Караева… Слушай… Чёй-то ты уж год как в воду опущенная. Раньше везде всегда ходила с нами, сейчас даже на новогодний не пошла… Зря… Классный корпоратив был.
- На, держи… Что покупать-то будете?
- Ну, чё-нить бритвенное купим или для бани там чего… А может, по бутылке коньячка недорогого. Так ты и не ответила. На сдачу-то, держи. Так чего с тобой такое?
- Не год, Люд, меньше. Просто настроения нет, зима, видно, сказывается, апатия… На фига ж их спаивать? Лучше уж для бани или бритья, как обычно… А они нам, как всегда, на восьмое мимозы и гель для душа с шампунью… Это как мы все воняем тут ходим и не моемся… Ну, а они типа вонючие и ещё не бритые. Бомж компани такая…
- Ха! Ну да. Я вот тоже…
    Люда что-то мне говорила. Я уже не слушала. Последнее время сумела выработать в себе способность отключаться от ненужной информации. Я могла внимательно смотреть на говорящего, но не слышать. Вернее, слышать, но не понимать слов. Не понимать до того момента, пока собеседник не начинал говорить что-то нужное. Сразу включался какой-то странный механизм, и я сразу становилась «в теме». Сейчас я опять отключилась. Сейчас опять включился «Лёшка». Восемь месяцев… Не так уж и много, и не так уж и мало. За это время наши правители успели переругаться почти со всем миром, опустить наш рубль и начать войну в Сирии. А главное, теперь уже нет в живых Дэвида Боуи…  Лёшка… Восемь месяцев.
   Лёшка. Он скорее уже никогда не вылезет из моей головы.  Время лечит раны, оставляя глубокие шрамы. Сильный порез нужно дезинфицировать и сшивать. Накладывать швы, делать повязки, мазать разными мазями. Если этого не делать, а на порез просто положить подорожник, замотать тряпкой, просто остановив кровь, то на всю оставшуюся жизнь остаётся большой некрасивый шрам. Но ещё хуже, если шрам срастётся неправильно и будет часто болеть. Вот у меня как раз такой случай. Не знаю, что там срастается, сухожилия, мышцы или ещё чего, но он болит. Болит при резком движении. Болит при смене погоды. Вот Лёшка и есть мой шрам.

***
- Па! Ну давай, прокатись хоть раз на ледянке-то!
- Кирюша! Ты вот в штанах болоньевых, а я в джинсах. У меня задница к этой ледянке примерзнет, вы катайтесь, я постою.
- Ну пап!
- Ну Кирюш!
   Улыбнувшись,  я подмигнул. Сын, вздохнув, побежал на горку. Я, отойдя чуть подальше от детей, закурил. 
- Простите, зажигалку не дадите?
- Да, конечно, пожалуйста.
   Запах. От подошедшей девушки пахло как от Алёны. В одно мгновение эти духи разбудили воспоминания об Алёне… Почему? Всё произошло неожиданно, само собой. Да, именно так. Неожиданно и само собой.
- Привет, Лёш… А я как дура опять… проезжала мимо твоего дома и остановилась посмотреть в твои окна… А тебя нет.
- Ща, подожди секунду… Привет, Алёнушка… Да нет меня, я у Леры. Мы сегодня Кирюшку к бабушке отвезли, вот заехал  потом.
- А-а-а.…Потом?.. С котом своим обнимаешься?
- Ага. Он мурчит – соскучился. Ты-то чего не дома? Поздно же уже.
- Ну, я же говорила тебе… Я же на выходные Лизу маме отвезла.
- А, да, точно, говорила. Значит завтра ты одна?
- Ну да… Видишь, мы с тобой детей всех по бабушкам развезли… Осталось только встретиться.
- Конечно. Завтра днём заеду к тебе и целый день вместе будем. Ты как сама?
- Я нормально… А ты? Ты чего вообще там-то? Поздно же уже.
- Да говорю же, заехал с дороги. Я тут устал за день, весь день мотался… Выпил тут у Леры рюмашку для расслабона. Ща возьму кота под бок и лягу здесь в дальней комнате.
- Выпил, значит?
- Рюмашку… Ну, забыл я Алён, что ты Лизу тоже отвозишь, прости. Сейчас-то уж дело сделано, за руль не сядешь.
- Да ничего, на что тут обижаться-то…
- Ну и хорошо, любимая, ты у меня умничка… До завтра тогда?.. Целую тебя нежно.
- Угу… до завтра.
     В этот наш последний разговор всё было само собой. А потом стало – неожиданно. Неожиданно было то, что Алёна не брала трубку и не открыла дверь, хотя машина стояла у подъезда. Я тогда психанул и исчез на неделю. Но за неделю она так и не позвонила. Я начал скучать. Телефон она так и не брала. Я послал ей sms: «Как ты?»… Ответ пришёл быстро: «всё хорошо, не волнуйся». Я сразу набрал её ещё раз. Трубку Алёна не брала, и на последующие мои sms не отвечала. И всё. Всё кончилось, резко, внезапно, беспричинно.
- Спасибо.
- Вовсе…
   Прикурив, девушка отошла. Отошла, унося с собой запах. Запах, но не воспоминания об Алёне. Тоска по ней нахлынула с новой силой.
- Ты видел, как я на трамплине подпрыгнул?
- Ой, нет, Кирюш! Пропустил. Попу не отбил?
- Нет. Смотри! Сейчас ещё раз для тебя съеду. Смотри только!
-Смотрю. Давай.
   Сын побежал на горку. Не отрывая от него взгляда, я достал из кармана смартфон. Просто невыносимо сильно захотелось увидеть Алёну. Почему-то в этот самый момент я понял, как сильно её люблю.
- Па!
   Кирилл стоял на горке и махал мне рукой. Я, держа телефон у уха, махнул ему в ответ. Сын, сев на ледянку, поехал вниз. Когда он подскочил на небольшом снежном трамплине, телефон, соединившись с абонентом, произнёс: «Данный абонент не подключён к станции». Сын, приземлившись на землю, упал на бок и весело захохотал.
***
- Лера, привет!
- О! Наташка!
- Слушай, у меня День рождения сегодня, приезжайте с Лёшкой и Кириллом к семи. Приедешь? Хочу вас всех видеть. Сделай мне праздник!
- Наташенька, а я и забыла. Прости! Поздравляю тебя! Мы ж года четыре с тобой не виделись! Приеду… я и Кирюшка точно приедем… А с Лёшкой я ж почти три года как развелась, Таш…
- Развелась? Ни хрена себе… Вы такая счастливая семья были… Что случилось-то?
- Да кто знает… Сложилось так… Ну а, по большому счёту, его бабы.. ты же знаешь, какой он бабник.
- Не знала… Ну ты придёшь?
- Да. С Кирюшей приеду. К семи?
- Вот и отлично, там и поговорим… Жду.
   Положив телефон на стол, я села на диван. Кирюша сейчас гуляет с Лёшей… Я помотала головой, отгоняя мысль позвать его с собой на день рождения к Наташке. Нарываться больше желания не было. А нарвалась я почти год назад. Нарвалась, получив незаживающий шрам. Шрам, из которого сочилась кровь до сих пор. Шрам болел и ныл, не давая о нём забыть. Не давая забыть о Лёше. После развода была ностальгия. Тоска по Лёше, тоска по нашим отношениям. Мне казалось, что всё идёт опять к нашему соединению. К восстановлению нашей семьи. Казалось. Казалось до того дня, когда он остался у меня ночевать, после того как мы отвезли Кирюшу к моей маме в деревню.
 - Да говорю же, заехал с дороги. Я тут устал за день, весь день мотался… Выпил тут у Леры рюмашку для расслабона. Ща возьму кота под бок и лягу здесь в дальней комнате… Рюмашку… Ну забыл, Алён, что ты Лизу тоже отвозишь, прости. Сейчас уж дело сделано, за руль не сядешь… Ну и хорошо, любимая, ты у меня умничка… До завтра тогда?.. Целую тебя нежно.   
   Я стояла у двери в комнату и беззвучно ревела. Значит, всё правильно. Я правильно устраивала скандалы ревности, правильно не верила ни одному его слову. Я полная и набитая дура! Он просто выпил, поэтому и остаётся, остаётся не со мной, а с котом… Тогда я и поняла, что отношений уже не будет. Пусть их и не было после развода, но была возможность их начать заново. Конечно, отношения были, но дружеские… только дружеские, мы даже ни разу не спали с ним после нашего развода. Такие они теперь и останутся. Возможность других отношений закрылась навсегда. А мой шрам, возможно, когда-то и заживёт. Пусть хоть Лёшка будет счастлив со своей любимой… Пусть хоть кто-то будет счастлив в этой жизни.
***
   Он стоял у моего дома. Хорошо, что я его заметила. Дав по газам, я проехала мимо.
- Ма, ты куда?
- Ща, Лизочка, я прокладки забыла купить, в магазин заедем.
- А «киндер» мне купишь?
- Куплю.
- Купишь?.. И ты даже не говоришь, что много шоколада вредно?
- Много шоколада вредно.
- Хи-хи… Вот теперь я тебя узнаю.
   Всё эти месяцы я его не видела.  И сейчас, даже увидев его мельком, я до сих пор не могла прийти в себя. Как же я по нему соскучилась! Мне, оказывается, очень не хватает его. Долго он там стоять будет? Как же мы с Лизой теперь попадём домой?
- Какое яйцо лучше взять?
- Справа.
- Почему справа? Вдруг там то, что у меня уже есть?
- Бери тогда слева.
- А откуда ты знаешь, что в нём? Мам! Чего ты молчишь, задумалась?
    Может быть, не нужно было? Может, нужно было терпеть? Ведь я же получала много счастья от него. Теперь не получаю. Зачем я сама себя наказала? Да, наверное, не только себя, но и его. Но ведь я не требовала ничего от этих отношений. Мне нужен был только он.
- Садись, любимая… Ой подожди, сейчас пирог с сиденья уберу.
    Это было за неделю до принятого мной решения. Он смотрел тогда на меня с нежностью и любовью, я это чувствовала.
- Пирог у него, ух ты! Домашний или покупной?
- Домашний, домашний. Лерка мне испекла.
- Лера? Тебе жена пироги печёт…у-у-у…
- Бывшая, Алёнушка, бывшая. Ну да, она обо мне заботиться, как о своей собственности. Сейчас попробуешь, приедем.
   Я тогда молчала. Я тогда улыбнулась. Я тогда даже не разревелась и не завыла как белуга. Я улыбалась. Всю дорогу сидела на этом сиденье, где только что лежал этот чёртов пирог, и улыбалась! Пирог я, конечно, не ела. Отшутилась, отхихикалась. Конечно, не ела… нет.
- Мам!!! Ты чего?
- Бери оба, Лиз.
- Оба?! Ну хорошо… Ты, мам, сегодня… хорошо, берём оба.
    Не знаю, вдруг он ещё там. Чего ему нужно-то? Главное стоит, а не в машине сидит. Мёрзнет и стоит. Как всегда, без шапки, накрывшись капюшоном, стоит. Если он там, что ещё придумать для Лизки, чтобы проехать мимо?.. Нет… Его нет. Ну, его всегда хватало ненадолго. Он всегда быстро загорается и быстро остывает. Видно, остыл. На морозе и остыл.
   Меня до сих пор мучил вопрос, понял ли он? Понял ли он, почему я вышла из его жизни? Каким же нужно быть твёрдолобым, чтобы не понимать, что я не дура! Если жена готовит для тебя пирог. Если ты спокойно остаёшься у неё ночевать. Если, если… тысячу всяких «если», при которых отношения становятся невозможными.  Это не ревность! Я бы, конечно, не хотела, чтобы он мне с кем-то изменил. Конечно, нет. Но, вероятно, я бы могла это принять, обвинив в этом себя. Но тут! Я для него вообще кто?! Скорее, где-то на уровне кота. Милая кошка, которую можно взять на руки, погладить, поспать с ней. Но кошка не человек, и относятся к ней как к животному, не более. Я просто уважаю себя, и не буду рушить его семью. Я бы никогда не начала отношения, зная, что он женат… А он женат… Штамп развода ничего не изменил. Пусть он будет счастлив. Пусть хоть он будет счастлив. Он и его семья. Пусть будет так. Единственное, чего я боялась, это встретиться с ним. Не только встретиться, но даже говорить по телефону. Поэтому я и сменила номер, хотя это дало мне ряд проблем. Я боялась, услышав его голос, бросить всё и побежать к нему, забыв обо всём. Я сделала всё правильно. Я правильно вышла. Вышла из его жизни.
- Заходи, Лиз.
   Открыв запищавшую дверь подъезда ключом от домофона, я пропустила её вперёд. Шрам. Как разболелся шрам. Увидев его всего несколько секунд, мой плохо сросшийся шрам заныл, переходя в нестерпимую боль.
- Мам! Мам! Смотри!
  Захлопнувшаяся за мной подъездная дверь перестала пикать. Тишина. Закрывшаяся дверь и наступившая тишина отрезали мне путь к отступлению. Двигаться, дышать, да и просто жить стало вдруг невыносимо тяжело.
- А чего тебя так долго не было, Лёш? Я даже по тебе соскучилась… Мам, ну чего ты стоишь, пойдём быстрее домой Лёшу чаем поить.


Рецензии
Финал, честно говоря, неожиданный.В духе женских романов.

Галина Гладкая   22.01.2018 20:34     Заявить о нарушении