Цивилизация ноль

По мнению обитателей офиса, Вася был тем самым, кто в шоколаде.

Не на словах — основу торта-Васи составлял корж в лице папы- айтишника, в свое время удачно запилившего свои изобретения в ведущее американское ПО — отойдя от дел, папа продолжал стричь купоны. Вторым бисквитом Васю подпирала маман (он так и называл — maman), владелица модельного агентства, куда регулярно шныряли люди аж из правительства. Понятнее некуда - обычные дорогие россияне под стать московским, но Вася вышел у них старомодно питерским, и повадками не походил на мажора. Блокадные гены.

Не то, чтобы Вася отрекался от мажорства — деньгами родителей не брезговал, бассейнами на небоскребах и дайвингом на островах тоже. Однако по факту проводил свое рабочее время в бетонном сарае , с толпой офисных нищебродов, не выказывая явного пафоса. В свитерке и джинсах от какого-то дизайнера.

По виду, сиделось ему тепло и прекрасно, но, по мнению просвещенных коллег, вел, скорее всего, двойную жизнь, прикидываясь клерком и продавая сыпучку физлицам — а это, кто знает, изрядный геморрой.

Все оттого, что перед покупкой КАМАЗа щебенки, Михал какой нибудь там Иваныч обычно вынимал из манагера душу, повествуя об узких проездах, где хер развернешься, всегда неподходящей фракции, неудобном времени. Михал Иванычи припадали на трубку в приступах неконтролируемой жадности, терялись в сомнениях, и искали дешевле, даже сделав заказ. Дела с такими клиентами шли на копейки и муторные; гешефт выходил минимальный. Тем не менее Вася не парился, ответно высаживая мозг клиенту и вырабатывая отчего-то два плана.Зачем? Никто не знал.

Все это было не похоже на ссылку, куда за грехи его мог отправить папаша; непохоже было и на дауншифт — да и на мазохизм непохоже, ибо работу свою Вася делал с видимым азартом.

Глазурью же на Васе-торте были его определенно смазливая внешность и пара чужестранных языков, изученных " тупо для удовольствия", а посему момент когнитивного диссонанса коллег мутировал в вечность, точнее, присутствовал все то время, что они сидели бок о бок в полупустом помещении, похожем на пыльный цех.Отдел продаж находился при производстве, за питерской КАД ,где преобладает безлюдье и промзоны. В коридоре стоял запах курева, за окном грохотала дробилка и чадили КАМАЗы.

Девушек в офисе не было, общение среди пяти продавцов произрастало из новостей РБК, автомобильных сайтов , и сентиментальных воспоминаний о прошедших пьянках — Вася, не рядясь, их вполне разделял, нажирался как все и тем же самым , непостижимо нивелируя пролеты социальной лестницы. Хуже всего было то, что наутро Вася оказывался свеж, работоспособен и еще более ненавистен всем. Особенно Ларику — мелкому парню, сидевшему на корпоративных продажах. По паспорту Илларион, был из тех, к чьей карме шоколад не приставал при любом раскладе, даже если он в него счастливо падал - жилистая длинная с большим кадыком шея , созданная для вериг и несчастий, красноречиво указывала на это.
- Тут есть тайна, - делился он в баре, - может, история прошлая какая-то.
- Да ну, ему же в кайф тут. Видно же, - отвечали обычно, - работу любит. Может, реально нашел человек свое место в жизни.
- Фигня, - ярился Ларик, - он вообще может не работать. Занахера в восемь утра он с Просвета тащится? От любви к пенсионерам этим хреновым, что ли. И бабы у него нет. А, - озаряло Ларика, - он голубой, точно говорю. Скрывается на мужской чисто работе, реально голубой, вот увидите. Зашкваритесь, да поздно будет.
- Да че тут по КАДу на машине двадцать минут, - уклончиво отвечали коллеги.

Шли месяцы, и офисная жизнь приблизилась к моменту, когда критическая масса Лариковых фантазий забродила настолько, что он решился быть ближе к врагу — этот момент запомнили все. Ларик подсел к Васе за мониторчик — как раз во время трехчасового расслабленного чайка, времени серфа по успокоительным сайтам и чатикам — пятнадцать минут, ни секундой больше. Святая сиеста, личное время виртуального чесания промежности — Ларик выбрал его.
Все посмотрели. Вася вежливо скуксился и инстинктивно подвинулся, освобождая место — Ларик решительно влез в монитор, пожирая глазами великие тайны, резко вытаращился и неожиданно отпрыгнул обратно, за границы пространства Василия. Выпучив на присутствующих глаза, он немного подергал кадыком, и метнулся прямехонько к кулеру — за водичкой.
- Вась, там у тебя че, сиськи премиальные? - заржал кто-то, и все подхватили, отметив серый февраль на физиономии Ларика.
- Чего там у тя, Вась?
- Подгузники, - просто ответил тот и развернул монитор, - для червяков. Думаю, стоит мутить стартап, или нет. Давно работаю над этим.
На мониторе красовался червяк, по всем признакам простой огородный, идеальный для карася и производства гумуса, но почему то с приделанной, довольно женственной, задницей. Рядом были расчерчены выкройки непонятной фигни, очевидно, тех самых памперсов. Все было сработано в цвете, с большим тщанием и любовью, изобиловало пояснениями. Стоило рассмотреть поближе, что и было сделано всеми, за исключением Ларика.
- Вопросы? - спросил Вася, отхлебнув между делом чайку, - непонятности, может , какие? С первого взгляда трудно понять, но я поясню…
Вопросов пока что не было.

- Он псих, - сказал из-за кулера Ларик, - это объясняет. Я все понял. Вопрос лишь в том, когда его в дурку заберут. До или после того, как он нас перережет. Слышь, какой у тебя диагноз, опасный? Сидим тут, млять… вообще одни.
- Сам ты псих, - ответил Вася. - Хотя нет — агрессия у нас признана нормой. Если этого не делать,то на всю страну дурдомов не напасешься.
- Ты че, сука… - начал было Ларик , однако Вася уже обращался к присутствующим :
- Черви , все предрассудки насчет них... не парьтесь. Секс с червями потрясающая вещь. Вы даже не представляете, насколько богат этот мир... Ну ладно, переваривайте. Я пошел.
И Вася исчез, не появившись более никогда в офисе с гипрочными стенами, за которыми при касании тихо шуршал осыпающийся бетон, а за окном грохотала дробилка. Все попытки его найти не привели к результату.

Тремя годами ранее.

В Неваде он оказался, чтобы решить спор. Можно было бы не лететь так далеко, а сделать все где -нибудь на своем континенте. Или в в Африке - не вспомнить уже, почему они не поехали в Африку - кажется, из-за песчаных бурь. К тому же, в Неваде снимали "Дрожь земли", четвертую часть, а неподалеку находился Лас-Вегас - это все решило.

Америка! Из-за этого Алика поехала с ними, третьей. Логично, ведь спор случился из-за неё, она станет свидетелем, и тогда они все решат раз и навсегда. Где нибудь в тридцати милях от населенного пункта, где они оставят Алику, а потом окажутся вдвоем, и больше никого - все казалось таким правильным в мареве петроградского дождичка, о котором в Неваде мечтал бы всякий, кто бы знал о существовании Питера. Много воды и бабла - излишек всего этого привел двух придурков с Невы в Неваду, решить спор из-за женщины - глупее ничего нельзя было придумать. Но тогда все казалось серьезным.

Парень с заправки добросил их на пикапе в отмеченный на карте квадрат, выгрузил воду,растопку, вещи. Напомнил, что связь пропадает в миле от этого места, покрутил пальцем у лба и уехал, оставив их с Пашей вдвоем у дороги, которая заканчивалась у них под ногами. Термометр в додже у парня показывал сорок пять.

Красный бампер быстро исчез где-то на границе голубого и  белого,  как в любом из множества виденных фильмов. Они, стараясь не смотреть друг на друга, синхронно подняли рюкзаки, каждый свой. Фастексы остро воняли раскаленной пластмассой; покружив вокруг кучи необходимого, как все новички, они схватились за канистры с водой. Палатки и спальники  были еще запечатаны в пленку,начавшую плавиться - все это нужно было давным-давно  снять, как глупо - все, все из того что их окружало, выглядело нереальным и нелепым,как и они сами - пара живых  болотных жаб на раскаленной сковороде.
 
Не более мили от этого места, так было решено; не более мили, так, чтобы ловила связь в случае, если кто-то из них не выдержит или потребуется помощь.
Нечего бояться, думал кто-то из них; пустыня Мохаве не такое безлюдное место, как можно было бы представить себе из мутного от дождей Питера. Никто не устраивает экскурсионных маршрутов по грязям ленинградчины, чего не скажешь о об этих песках. Большинство территории Мохаве национальный парк, тут все время кто-то бродит, поэтому...
Нечего бояться, тем более, что они уже здесь. Нужно двигаться.

Впереди были горы, всего лишь очертания, такие далекие, что воображение рисовало на них снежные шапки; не сговариваясь, они двинулись к ним, одиноким ориентирам,но вряд ли они приблизились  - это стало понятно на третий час пути. Пространство подвывало горячим воздухом в ушах,отказываясь меняться в ландшафте - дерево джошуа, маячившее впереди,не сдвинулось с места. Про пучки измочаленной ветром полыни почему -то подумалось: волосы заживо занесенных местной щебенкой придурков. Примерно таких, как они.

- Надо разбить лагерь , - сказал Паша, - пока не стемнело. Зайдем за те дюны, пока ветра нет.
Он ничего не ответил, наблюдая за шкалой в телефоне - связь была, шагомер сообщил, что отошли они не более, чем на полмили, и даже шоссе не исчезло еще из вида. Чуялась некая странность - они  двигались от дороги с достаточной скоростью, но ощущение топтания на месте не покидало. Хоть шагомер и сообщал об обратном. Ясно было одно-  глупо вставать лагерем рядом с дорогой.

- С тем же успехом можно было забиться в сортир. В клубе каком-нибудь, пока охрана не придет. Давай хоть от шоссе подальше, - сказал он.
- Дорога идет на плай, - фыркнул Паша. - Место оживленное, ходи не ходи. К тому же, хер знает, как всю эту ботву устанавливать, - он пнул баул с палаткой, - короче, ты как хочешь.

Оставалось двигаться дальше, совладав с детским желанием протроллить спутника на предмет намотанной вокруг головы футболки; сам он почему-то не особенно страдал от жары, больше от слепящего солнца,которое доставало даже через очки. В остальном  все в порядке.
- Созвонимся, - сказал он напоследок, - к тому времени ты уже будешь в отельчике.
- Утютю, засранец, - ответил Паша, свистнул ему в спину и, кажется, пнул полынь.

Ненависть в этот момент снова сделалась ослепительно ясной, она же и обезболила. Как накрыло две недели назад, так и тлело, вспыхивая при неосторожном движении - нервные окончания онемели, исчез голод, ощущение жара и холода. Рассудок выдавал одну всего мысль, которая была самой важной. Мысль и ненависть - обе должны отработать, а дальше - исчезнуть, потому что нужно вернуться в нормальное состояние, не так уж и много.
Всего лишь победить, здесь.

Давить Пашино лицо ногой, бить в мякоть, делать в нем отверстия или вмятины не входило в планы; картина уничтожения возникла моментально и точно - Паша умер, иссохнув. Съежился, выпарился через поры и рот, став оскаленной мумией там, где он застал их с Аликой. Жидкость ушла, а дерьмо, которым был начинен организм Паши, осталось в своих пределах. Тогда они оба дернулись в стороны и наперебой, заискивающе с ним заговорили, и  картинка сменилась на глуповатую зеленцу аликиных глаз с мелкими точками туши под ними, на мокрый шевелящийся рот -  но все равно это было неважным, потому что он уже прикидывал: как сделать так, чтобы Паша сначала засох, а позже не  разбух  вдруг от сезонных дождей, как китайская лапша, восстановившись. Лучшего места, чем пустыня, придумать было нельзя,оставалось решить, какая именно это будет пустыня.

Паша сдохнет здесь, не было никаких сомнений;  на это хотелось бы посмотреть, во-первых. Во-вторых, нужно ухитриться сделать так, чтобы не налажать самому, когда Паша приползет за помощью, поэтому происходящее выглядело пока что неплохо.

продолжение следует


Рецензии
Должно быть, близким другом был этот Паша, раз грехопадение с Аликой вызвало столько ненависти. Наверное даже очень близким.
Порадовал очень!
Что продолжение следует радует еще больше.
Пиши пожалуйста!

Елена Гадюкина-Бендер   21.01.2018 23:20     Заявить о нарушении
не скажу, что стал стар и предсказуем, тк ты всю жизнь просекала. Гадюкина-Спойлер, рад видеть)

Гарбер   22.01.2018 22:57   Заявить о нарушении
Извини пожалуйста, опять я чудак на букву "м" со своими буквами.
Как сам? Как твои?
Напишу, удобно?

Елена Гадюкина-Бендер   23.01.2018 08:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.