Москва-Петербург. Москва Белокаменная

Самые бесстрастные существа на земле  это часы. Чтобы не происходило, какие бы события не потрясали этот мир, они спокойно и четко отстукивают  время.  Сменяются дни, ночи, рождаются и умирают люди, а время неумолимо и четко идет и идет. И пока будет этот четкий ритм, будет и этот мир, эта планета, эта жизнь.  Мы превратимся в прах, который прорастет  деревом, травинкой, которая будет продолжать впитывать в себя  красоту рассветов и закатов, пить живительную влагу росы, замерзать от стужи и тянуться к солнцу, чтобы ожить и отогреться в его лучах. Мы прорастем маленькой клеточкой  и продолжим эту жизнь! А часы все так же будут отстукивать четкий ритм!
После приезда с Питера жизнь Нины изменилась. Внешне это было незаметно. Она все также по утрам,  выпив чашечку кофе, бежала на работу, а вечером возвращалась домой. Все так же загруженная цифрами и расчетами порой не замечала когда заканчивается день и начинается ночь. Но это внешне, а внутри, где-то там, глубоко под сердцем маленьким комочком теплилась надежда на  новую встречу. Первое время она все посматривала на телефон, ждала звонка. Но постепенно это ушло. И лишь в выходные дни воспоминания о поездке навевали легкую грусть и чувство благодарности к человеку, скрасившему ее будничную, серую жизнь.
В один из солнечных октябрьских деньков, под впечатлением воспоминаний,  Нина уехала за город. Ехала в электричке и смотрела на проплывающие мимо пейзажи. На одном из полустанков, заметив невдалеке синий изгиб реки, она вышла. Пешком дошла до берега  и присела на поваленную березу. Вид открывался замечательнейший. На противоположном берегу раскрашенный щедрой кистью осени купался в лучах солнца лес. По-осеннему потемневшая вода реки серебрилась  бликами. И тишина! Только городской человек может оценить прелесть тишины, когда ничего, кроме жужжания запоздавшего шмеля или писка случайного комарика не нарушает покоя. Нина, которую в последние дни вновь стали мучить тяжелые воспоминания и сожаления, созерцая эту красоту природы, не заметила, как постепенно все прошлое ушло, уплыло с белыми курчавыми облаками, плывущими куда-то по своим важным делам.  «Тучки небесные, вечные странники…»
Когда-то, в детстве, удобно устроившись в гамаке с книжкой в руках, Нина также засматривалась на облака, причудливые очертания которых напоминали моря и далекие страны, буйно поросшие зеленью острова, горные вершины. Ее детская фантазия придумывала жизнь на далеких небесах.
В девять лет Нина осталась без отца, доброго, чуткого, умного человека.  Когда папы не стало, бабушка, успокаивая плачущую девочку, часто приговаривала: «Не плачь, детка, не горюй. Живи честно и по совести, не позорь имя отца. Он там, на небесах, и ему все видно. И как ты живешь, и что делаешь! А он в ответе перед Богом за тебя!»  Эти слова запали в душу девочки и, глядя на облака, она представляла, как там должно быть хорошо ее папочке. Сейчас, сидя на берегу речушки и всматриваясь в белоснежные кипы, проплывающие в синеве, она представила  родных, которые  ушли в мир иной. Нет, подумала она, они не ушли! Это их тело покинуло землю, а их души здесь, рядом  с ней, в ее сердце. И пока она помнит – они  живы.
Неожиданная трель телефонного звонка вернула Нину на землю.
- Добрый день, девушка, - раздался знакомый голос,  - Я вас не потревожил?
- Виктор Александрович, здравствуйте.  Нет, вы меня не побеспокоили. Я сейчас за городом.
-  Вы на даче отдыхаете?
- Нет. Я села в электричку и уехала за город. Вышла на какой-то станции, дошла до речки и сижу, любуюсь пейзажем, - почему-то разоткровенничалась Нина.
- Вы одна за городом? – в голосе Виктора Александровича послышались тревожные нотки.
- Одна. А что? Здесь так тихо и спокойно.
- Господи, Нина, но это не безопасно.
- Успокойтесь, пожалуйста. Здесь никого нет! Только небо, река, лес и солнце! К сожалению, через полчаса уеду обратно в Москву.
- А раньше уехать нельзя?
- Нет, раньше электрички не будет.
- И далеко до станции?
- Минут пятнадцать пешком. Да что вы все обо мне и обо мне. Расскажите, как там,  в граде Петровом,  жизнь идет.
 - В граде Петровом все  нормально. Вот только дожди никак не остановятся.  Кстати, девушка, а вы не забыли свое обещание: показать  Москву?
- Вы собираетесь приехать? – сердце Нины пропустило один удар, замерло, а затем бешено заколотилось.
- В ближайшее время собираюсь  по служебным делам  на пару дней заглянуть. Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?
- Конечно, я  всегда выполняю обещания.
- В таком случае я еще перезвоню. А сейчас мне кажется, пора выдвигаться на станцию, иначе опоздаете на электричку.  Договорились?
- Да-да. Я уже иду к станции. Звоните, я буду ждать.
Дни  пролетели удивительно быстро в ожидании и приподнятом настроении. Несмотря на  загруженность на работе, Нина успела побывать в  салоне, чем немало удивила своих  сослуживцев.
- Нина Ивановна, - всплеснула руками ее помощница, - какая вы хорошенькая! Вам так идет эта прическа!
- Благодарю вас, Диночка! – смутилась  Нина. - Просто мастер чудесный,  привел в порядок мою лохматую голову.
- Ага, и улыбаться научил, - подхватила разговор  главбухша. - Ты вся светишься, уж не влюбилась ли в кого?
- А что, разве ей нельзя влюбиться?  Она живой человек и очень даже симпатичная женщина.
  - Я ничего  не имею  против ее симпатичности.  Непривычно  видеть ее такой.
- Вот, вот. Эта работа заела всех. Ходим, как роботы, совсем забыли, что мы женщины.
- Это кто забыл, ты, что ли,  Диночка? – пошла в наступление главбухша. - Да ты ни одного мужика  не пропустила? Стоит появиться штанам, как тут же своими глазками стрельбу начинаешь.
- И ничего я не стреляю. Они сами липнут, как мухи на мед.
- На мед пчелы летят, а мухи…
- Но-но. Остановитесь девоньки, - вмешалась Нина, -  Вы уже перешли на оскорбления, так и до драки недалеко. Ни в кого я не влюбилась. В пятницу иду в театр, вот и сделала прическу. Чего развели склоку. Марш работать!
Виктор Александрович позвонил в четверг вечером. Перебросившись парой  общепринятых фраз, как доехал, устроился,   они договорились о встрече.
- Нина, я взял на себя смелость и приглашаю вас завтра  поужинать со мной. Думаю, что за чашечкой хорошего кофе мы  решим вопрос, как провести досуг в выходные дни. Вы обещали составить компанию, насколько мне помниться.
- А я не отказываюсь.
- В таком случае диктуйте адрес, откуда вас можно похитить.
- А вы решили устроить  праздник консуалий?  Но я не сабинянка.
- Да и я далеко не Ромул, и ярый противник войн.

Они сидели в маленьком, уютном кафе на Кузнецком, вся обстановка которого приглашала к отдыху:  приглушенный свет, ненавязчиво мурлыкающая музыка, мерцающий огоньки свечей, плавающих  в больших бокалах, стоящих посредине столиков и удивительный запах темно-красных роз, букет которых предупредительный официант заботливо  поставил в большую вазу. Столики так удачно были расставлены, что посетители не мешали друг другу, и даже веселая компания, которая расположилась в дальнем углу, откуда периодически доносились громкие  крики: «С днем рождения!»,  вызывала веселую улыбку. Предупредительный официант не навязчиво, но своевременно подавал красиво сервированные, и вкусно приготовленные блюда, периодически справляясь, все ли удовлетворяет гостей.

- Вчера, после звонка, я долго думала, куда вас пригласить и что показать в Москве.
- И что же? Разве у вас нет любимых мест в этом большом городе?
- Есть и очень много. Но все они связаны с какими-то событиями из моей не маленькой жизни.
- У вас нет желания делиться со мной своим прошлым. Согласен. И понимаю и принимаю. Поэтому предлагаю провести выходные без планов. Хватит жить, как попало! Давайте два дня проживем,  как придется!
- Интересная мысль. А это как? – улыбнулась Нина.
- Во-первых порах, я предлагаю выпить на брудершафт и отбросить куда подальше это официальное «вы»! Как вам моя идея? Подходит?
- Вполне разумная идея!
- Осуществляем!
Виктор Александрович разлил шампанское в бокалы и они, соединив  руки по обычаю, выпили вино. Нина  чмокнула мужчину в щечку, но тот возмутился.
- Не пойдет! Надо по русскому обычаю трижды в губки целоваться! 
И они поцеловались трижды. Первые два  - едва коснувшись друг друга, а на третий – он слегка прижал ее к себе и задержал поцелуй.
- Горько! – раздались крики из дальнего угла.
- Это нас просят повторить?!
- Ой! У меня голова закружилась от вина и ваших поцелуйчиков,  – засмеялась Нина, пытаясь скрыть свое смущение.
- Не «ваших» девушка, не ваших, а наших! – поправил мужчина. – Чтобы голова не кружилась, надо повторить!
- А это уже в следующий раз.
- Обещаешь?
- А, что не пообещаешь после такого вкусного… шампанского, - беспечно махнула Нина рукой  и они оба рассмеялись. – А сейчас вы обещали рассказать…
- Не «вы», а «ты»! Еще по бокалу и повторим?
- Нет, нет! Я постараюсь запомнить урок, уважаемый учитель! Во-первых - мы выполнили, а где во-вторых?
- Во-вторых, завтра мы с тобой пойдем бродить по городу. Ты не будешь возражать, если полистаем страницы моей жизни?
- А если проливной дождь как сегодня?
- Тогда я поведу тебя в музей. Ты согласна? Или на выставку. Соглашайся! Тебе понравиться, я знаю. Но если у тебя появиться желание изменить повестку дня, я возражать не буду. Нет, вру! Я буду возражать, если ты вдруг решишь от меня улизнуть!
- Я не собираюсь от тебя «улизать»!
- И это уже обнадеживает. Ты прости, я на пару минут отлучусь.
Виктор Александрович поднялся и направился к стойке бармена. Нина оглядела небольшой зал. Компания, отмечавшая день рождения, собиралась уходить. Молодые, счастливые ребята со смехом и шутками помогали девочкам надеть плащи и курточки. «Как хорошо быть молодым, когда у тебя еще все впереди, когда вокруг столько тайн, а рядом верные друзья! Когда не надо делить жизнь на до и после!»
- Загрустила? – прервал ее размышления Виктор Александрович.
- Ребята красивые. Как быстро проходит молодость!
- Ну, девушка, вам еще рано грустить о старости! Поверь, ты молода и страшно, понимаешь, страшно красива!
- Ай-яй-яй! А еще умный и интеллигентный, а главное образованный человек! Разве красота  бывает страшной?
- Бывает, еще как бывает!  А вот и наш  десерт. 
Когда они вышли из кафе дождь лил как из ведра.
- Сюрприз не удался, а жаль!
- Сюрприз? Интересно, что ты еще придумал?
- В следующий раз расскажу. А сегодня потихонечку поедем домой.  Командир, ты  не торопись, чем дольше будешь везти, тем большая моя благодарность.
Машина, расплескав огромную лужу, остановилась у подъезда дома.
- Я очень благодарна  за столь чудесно проведенный вечер!
- Погоди, девочка, я провожу тебя!
- Но уже поздно и я не могу вас принять!
- Я тебе сказал – понимаю и принимаю твои условия. Позволь подняться на этаж. Мне необходимо знать, что с тобой все в порядке.  А завтра  мы собирались погулять по городу. Ты не забыла?
- Нет, я помню и согласна. Но это уже будет не завтра, а сегодня.
- Я позвоню. В котором часу можно тебя потревожить? В два, в три  пополудни?
- Да. Я буду ждать. 
Лифт остановился на девятом этаже. 
- До встречи! - он склонился,  поцеловал ее руку и вновь вошел в лифт, который медленно  пополз вниз.
Едва переступив порог, она тут же включила свет в прихожей, в комнате, во всех комнатах. Она едва сдерживала желание  включить  музыку и закружиться, закружиться в танце.
«Глупая, какая же ты глупая! Посмотри на себя в зеркало! Посмотри! Какие пьяные, бесстыжие твои глаза! Что ты себе напридумывала? Ну и что? Главное сбылось! Мы встретились вновь! Сегодня было чудесно, сегодня было волшебно хорошо! А завтра? Поживем – увидим! А сейчас спать! Завтра надо быть красивой! Я теперь всегда буду молодой и «страшно красивой»!
Она проснулась от резкого звонка. «Проспала! Он пришел, а я еще  не проснулась!» Быстро накинула халатик и бегом в прихожую.
- Кто там?
За дверью   тихо, и никто не отозвался. Она заглянула в глазок. Никого. Это телефон звонил! Конечно, телефон! Он сказал, что позвонит!  Она открыла сумочку. Телефона в сумочке не было. Она вытряхнула все из сумочки, может быть, телефон где-то застрял! Нет! Куда же запропастился этот чертов телефон?! Может быть, забыла его в кафе? Нет. В кафе она  им не пользовалась. Телефон отыскался в кармане плаща. Пропущенных вызовов не высветилось. Странно. Она посмотрела на часы. Семь. Ранее утро. Приснилось.  Вернулась в спальню и вновь легла в постель, закутавшись в одеяло. Легкий ветерок колыхал балконную занавеску.  Серое октябрьское утро вместе с туманом медленно вползало в  комнату, прогоняя сон. Душ и чашечка горячего крепкого кофе  - что может быть лучше поутру в выходной!
Субботний день она любила проводить дома. За неделю накапливались  домашние дела, которые Нина называла «прибирушки-постирушки», поэтому она поднималась рано утром и принималась за уборку. Обычно к обеду все – от дверной ручки до сервиза на столе, сверкало чистотой, а довольная хозяйка шла «отмокать» в ванную. Затем она готовила для себя что-нибудь вкусненькое, сервировала  столик в гостиной, включала телевизор и с большим удовольствием просматривала любимые передачи. Так было. Но  в этот день …
Она волновалась, что  не успеет завершить уборку до его звонка, что за гулом пылесоса не услышит его звонок,  что не успеет привести себя в порядок, что неизвестно куда они пойдут и «совершенно нечего одеть». Все эти «что?»  нервировали, отвлекали и замедляли  привычную работу. «Да что это я, как студентка первокурсница, трепещу. Устроила  слежку за часовой стрелкой! Провел мужик с тобой вечер, накормил ужином – и отлично! И успокойся! Давно, милая, в зеркало смотрелась? Вот то-то!»
Звонок раздался, когда она, завершив субботние хлопоты, нежилась в пенистой ванне. 
- Добрый день! Не разбудил? Как спалось?
- Спалось прекрасно, проснулась уже давненько.
- Отлично! Надеюсь, планы  не изменились и мы идем гулять?
- Идем, но не сию же минуту?
- Как договорились – в три! До встречи!
В три дверной звонок проиграл первую фразу из «Полонеза Огинского». Нина  открыла дверь и увидела охапку  ромашек, а  за ними смеющееся лицо Виктора Александровича.
- Ой! Это мне? Благодарю! Где ты их нашел в октябре?
- У тебя пять минут на сборы. Я жду в машине, внизу!
Нина не любила московские пробки. А кто их любит, особенно если куда-либо торопишься и времени в обрез? Но сегодня она никуда не торопилась. Тихая музыка, льющаяся из динамиков, теплая рука мужчины, согревающая ее ладошку, волнующий запах мужского парфюма, смешанный с запахом гвоздик, и неторопливый разговор  волновали и заставляли сердце замирать.  Нет, она не строила  планов, не фантазировала и не придумывала историй дальнейших отношений. Она воспринимала все так, как было сейчас и сию минуту. А сию минуту ей было  приятно и волнительно. Два дня они встречались  после полудня  и  отправлялись гулять по городу. Виктор  Александрович оказался не только  большим знатоком  городских былей и истории столицы, но и прекрасным рассказчиком.  С удивлением Нина узнавала и открывала свой город.
- Ты узнаешь это место? – спросил мужчина, когда они вышли из машины.
- Конечно. Это Варварка. Вернее площадь Варварские ворота. Раньше это была площадь Ногина, а в девяностые годы ей вернули историческое наименование.
- А почему Варварские ворота?
- Наверно это связано с храмом Варвары Великомученицы, что вон там, в начале переулочка, расположен. А здесь были ворота в Китайгородской стене.
- Молодец. Второе наименование  этих ворот было действительно связано с наименование улицы и располагались они сразу же за поворотом стены на Варварку, в угловой башне, самой укрепленной на протяженности всей стены.   Я где-то читал, что когда растерзанное толпой тело Лжедмитрия I везли  в Убогий дом, внезапно поднялась буря, которая сорвала крышу с ворот, когда через них провозили покойника. Не смею утверждать, что это факт, но быль существует. Видишь подземный переход в метро? Если спустишься  на пролет, то с правой стороны есть небольшой участок, где видны остатки кладки стены, сохранившиеся с тех славных времен.  И название ворот было связано с вон той,  красивой церковью «Всех святых на  куличках».  А  ты знаешь историю этой церквушки?
- Ты имеешь в виду Большой московский пожар, который начался от  упавшей в пределе  церкви горящей свечи? Об этом знает каждый москвич. Этот пожар заставил Дмитрия Донского задуматься о постройке каменной Москвы. Это по его приказу были использованы Мячковские белые известняки, из которых вытесаны камни для стен Кремля.  Отсюда и название – Москва Белокаменная!
- Я с тобой не совсем согласен. То, что Дмитрий Донской отстроил каменные стены вокруг построек Кремля – допустимое утверждение, но и оно не совершенно. Но   Мячковские белые известняки, как строительный материал для архитектуры Москвы,  использовали еще при Иване I Калите. Ведь это он, получив  Великое Московское княжество, повелел заложить первую каменную церковь, Успенский собор, который построен из блоков белого камня, мячковского известняка, отличным материалом для резных изображений и скульптуры. Владимирские «камнесечцы» искусно использовали свойства  камня, отстраивая    резиденцию митрополита Петра, которую  Иван I перевел в Москву из Владимира.   
- И следует отметить, что  храм простоял сто пятьдесят лет. Но когда его стали перестраивать, строительство затянулось на годы, второй, почти  возведенный,  рухнул. И Иван Ш по совету своей жены Софьи Палеолог пригласил флорентинцев. Иноземные мастера выложили стены из кирпича, секрет изготовления которого они так и не раскрыли, а храм только облицевали белым камнем.
- Ах ты, хитрюга!  Я тут распушил фазаний хвост, хвастаюсь своими познаниями, а она тихонечко хихикает, потому что все уже давно знает!
- Ты не прав! Я не хихикала. Ни громко, ни тихо! И рассказываешь ты очень даже интересно! А не знать мне стыдно.  Архитектура и строительство - моя профессия. А вот  твои знания истории столицы мне искренне приятны. Впервые вижу питерца, который с таким восторгом рассказывает о Москве. И это меня удивляет.
- Подчеркиваешь расхожее мнение о соперничестве двух столиц. Но я не коренной питерец и не москвич. Я родился в провинциальном Воронеже.  Но, прошу заметить, что именно Воронеж является колыбелью военного флота России и когда-то там жил сам батюшка Петр I. Он самолично руководил строительством первых галер, которые впоследствии приняли участие в морских баталиях под  Азовом. А знаешь,  сколько знаменитых и умных людей вскормила земля воронежская? Ты когда-нибудь была в  Воронеже? Нет! Вот когда мы приедем в мой родной город, я покажу тебе дом, где жил знаменитый художник Николай Николаевич Ге.
- А мы что, уже едем в Воронеж? Сегодня или подождем до завтра?
- Нет. Сегодня не поедем, а завтра я улетаю на другой край нашей матушки России, в Совгавань. Но мы непременно съездим ко мне домой, на родину. И я тебе покажу улочки, по которым бегал босиком, и школу, где учился и много чего интересного. Конечно, если ты согласишься. Чего ты смеешься, чего смеешься?!
- А ты посмотри на себя! Расхорохорился, как мальчишка! – Нина повернула его лицом к зеркальной витрине магазина, мимо которого они проходили. И они оба расхохотались громко и звонко, как в юности.


13.01.2018г.                г. Москва


Рецензии