Я возвожу Храм

Мне нравится, как изменяется её дыхание, когда я к ней прикасаюсь. Всегда, каждый раз, даже после тысячного нежно-страстного касания, она дышит быстро-быстро, сбито-сбито, рвано-рвано. Её сердце бьётся дикой птицей в клетке ребёр, норовит выпрыгнуть, зажить своей жизнью. Я не позволяю — прикладываю руку и удерживаю. Не убежишь — поймаю. Потому что моё, потому что не отпущу никогда.

С ума схожу от того, как трепещут её ресницы и вздымается грудь, как она льнёт ко мне всем телом и безмолвно умоляет о большем. Я всегда готов дать ей то, чего она хочет: провести рукой по выступающим ключицам, словить выемку между ними, огладить каждый сосок, пока она стонет моё имя. Каждое прикосновение — для неё. Каждый вздох — ради того, чтобы она была счастливая.

Я весь — для, ради, во имя.

Её локоны — чистое золото. Глаза — ярчайшие изумруды.

Я будто отыскал её в кладовой самоцветов, будто украл у Хозяйки Медной горы.

Но нет, я нашёл её в заколдованном саду спящей (нет, не красавицей, это слово слишком мелко для неё — богиней) и с тех самых пор смотрю, как она пробуждается ото сна, как оживает её лицо, как крыльями распахиваются её руки и звёздами загораются глаза, как пробуждается к жизни космическая сила, как рвутся земные оковы. Я с ней — далеко за атмосферой, на другой планете, до Солнца достать рукой.

Играю на её ожившем теле, как на инструменте, как на божественной арфе, выводя ноты, которые слышны только нам, задевая струны своим горячим дыханием по коже, руками на её животе, языком под коленом, там, где кожа нежнее всего, и за ухом, и по шее, и на запястье, где всё так же скоро бьётся сердце.

Я возвожу Храм. И приношу бескровную жертву. Я молюсь утром, днём и вечером, а особенно ночью. О, как усиленно я молюсь по ночам. Мои молитвы слышны соседям, что тоже сегодня не уснут.

Мой Храм — из нежных слов и жарких обещаний, из заполошных стонов и разметавшихся по подушке волос, из контакта ближе-ближе, кожа к коже, из одного на двоих дыхания и пульса — тук-тук-тук — тоже одного на двоих.

Я отрекаюсь. От всего земного, от всего небесного, от всего, что не она.

Я забываю — себя, тебя, их, всё и всех, что не она.

Я поклоняюсь — ей-ей-ей, только ей одной.


Рецензии