Книга V. Часть 2. Расплата. Глава 9

http://www.proza.ru/2016/09/16/77 - начало 1 книги

http://proza.ru/2018/01/08/39 - предыдущая глава

1926 г. (Бостон)

МЭРИ

С осознанием неизбежности происходящего, я узнала голос Мейстера-старшего.  Сжавшись, словно каучуковый мячик, сердце подпрыгнуло и судорожно забилось о ребра. Грудь сдавило ужасное предчувствие. Очевидно, громкая музыка и веселые голоса гостей позволили отцу Одрика подобраться незаметно.

— Я знаю, кто ты, — резко заявил он. — И то, что ты разгуливаешь днем, ничего не меняет. Не сомневаюсь, ты тоже понимаешь, с кем имеешь дело, хотя я поражаюсь твоему самоуверенному решению явиться сюда. Руки за голову и медленно опустись на колени.

Я едва не взвыла от отчаяния. Надо же быть такой идиоткой! Он прав, моему безрассудству нет оправданий. Неужели придется убить отца дорогого человека? И что потом? Однако визави не спешил использовать оружие, поэтому я тоже не торопилась нападать, как поступила бы с другим охотником. Обострив насколько возможно все чувства, готовая мгновенно сорваться, после секундного колебания я выполнила приказ.

Держа обеими руками короткоствольный двудульный пистолет, противник осторожно обошел меня, ни на секунду не отводя напряженный взгляд. Изумрудно-зеленые глаза бизнесмена, еще более яркие, чем у Одрика, полыхали ненавистью под сурово сдвинутыми бровями. Он немного помолчал, словно что-то решая, и наконец категорично и безапелляционно вынес вердикт:

— Не смей приближаться к моему сыну ни под каким предлогом. Лучше уезжай из Бостона, потому что, если я увижу вас вместе, тебе конец. А если начнут гибнуть люди, я не стану разбираться, были ли среди них не твои жертвы. Второй раз не пощажу.

Каждое слово ледяной глыбой придавливало к земле, распиная душу. За что?! Мне бы радоваться, что так легко отделалась, и думать, как быстрее убраться из города, но острая обида, что меня опять несправедливо пытаются изгнать, словно прокаженную, не позволила благоразумно промолчать.

— Я никого не убиваю и не собираюсь бросать институт и бежать из-за ваших угроз, мистер Мейстер! — воскликнула я возмущенно.

— Твое дело, — ухмыльнулся он высокомерно. — А знает ли Одрик, что за тварь прячется под маской скромной студентки? Ты должна понимать, что вампирскому отребью рядом с ним не место. Впрочем, я тебя предупредил, — холодно бросил мужчина и демонстративно сунул оружие в карман пиджака, а затем, словно не опасаясь нападения со спины, развернулся, чтобы уйти.

Вот и закончилась красивая сказка. Ну почему я такая невезучая? Словно проклята, как и весь род Санторо. Краткие мгновенья счастья, похоже, даются только для того, чтобы потом больнее опрокинуть в реальность. Я не смогу даже попрощаться с любимым. Боюсь, всей моей выдержки не хватит, чтобы не разреветься. Нужно поскорее уходить, пока Одрик не хватился меня и не стал разыскивать. С трудом переставляя отяжелевшие ноги, глотая подступающие слезы, я направилась к выходу, не решаясь даже оглянуться. Мыслей почти не было, в гулкой голове лишь тоскливая пустота и обреченность.

На следующее утро я сообщила расстроенному тренеру команды о своем уходе, не слушая никаких увещеваний и уговоров. Предстоял длинный и скучный день, который оказалось нечем занять. Поскорее бы наступил понедельник. Надеюсь, лекции по сопромату помогут забыться хоть ненадолго.

С обычной человеческой скоростью, чтобы убить время, я старательно вытирала пыль со шкафа, когда в дверь позвонили. Вздрогнув, я соскочила со стремянки, тут же очутившись у входа. Лишь в последний момент, опомнившись, замерла, отдернув руку от замка. Несколько мгновений я простояла в смятении, надеясь, что Одрик уйдет, всем сердцем отчаянно желая, чтобы этого не произошло.

Словно услышав эти мысли, он снова нажал на кнопку звонка. В конце концов, это неприлично — бросить его без объяснений. Даже если он пришел, чтобы высказать, что думает о кровопийцах, я обязана выслушать. Возможно, после этого будет легче пережить расставание.

Глубоко вздохнув я решительно распахнула дверь.

Губы Одрика дрогнули в приветливой улыбке, но во взгляде затаились обеспокоенность.

— Добрый день, Мэри. Я, кажется, не вовремя. Можно зайти?

Опомнившись, я сдернула фартук и косынку. Затем, мгновение поколебавшись, шагнула в сторону, сделав приглашающий жест. Я ведь не искала этой встречи, впрочем, и Мейстера-старшего рядом не видно.

— Мне хотелось бы извиниться за вчерашнее, — начал мужчина трудный разговор. — На моей памяти отец впервые в жизни напился до зеленых чертей и, видимо, сильно обидел тебя. Я пытался тебя разыскать, но он остановил и принялся нести какой-то бред. В итоге мы разругались. Что между вами произошло, пока я танцевал с Лилианой?

Я замялась, стараясь избегать лжи и лишних деталей, и попыталась уточнить:

— А что мистер Мейстер тебе говорил?  Можешь рассказать подробно?

Одрик задумчиво потер лоб.

— Отец вдруг напомнил про своего родителя. Давняя забытая история. Дед переехал в наш дом, когда мне было лет пять-шесть, и прожил целый год, проводя со мной все время. Он сочинял, что наши предки были чистокровными эльфами, поэтому и во мне есть капля древней крови. Следовательно, я должен стать охотником на вампиров, это наше призвание, и я, конечно, верил. Крепкий и сильный мужчина совсем не был похож на других стариков. Регулярно он уводил меня в лес и много тренировал. Все это сделалось нашей тайной игрой, с ним было интересно, как ни с кем из взрослых. Когда же о таком времяпрепровождении узнали, разразился большой скандал, взрослые долго кричали друг на друга. В итоге мне категорически запретили общаться с дедом. Отец заявил, что у его родителя с головой непорядок. Строго предупредил, что шкуру с меня спустит, если посмею хоть раз заикнуться об эльфах. А когда я повзрослел, то, конечно, понял, что все это было сказками.

— А где сейчас твой дед? Он жив, вы общаетесь? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Нет, после той ссоры он пропал. Уехал и больше не возвратился. Так его и не нашли, и что с ним стало — неизвестно, — пояснил Одрик.

У меня не возникло сомнений, что этот нестарый старик оказался жертвой неудачной охоты. Хоть с этой стороны можно ничего не опасаться.

— И вот, представь, — возмущенно продолжил рассказчик, — вчера отец вдруг всерьез начал утверждать, что я действительно правнук эльфа, а происходившее в детстве было не игрой, а тренировкой. Дескать, и он через то же прошел, пока ни осознал, что это ошибочный путь, потому что почти все наши предки погибли в борьбе с нечистью. Женившись, отец категорически решил оградить семью от вражды, справедливо полагая, что, если его дети станут жить, как обычные люди, у них есть шансы избежать истребления. С тех пор он все силы отдавал бизнесу, похоронив семейное наследие.

Стыдно даже повторять ту ерунду, которая пришла в его разогретый алкоголем мозг. Или, еще хуже, отец тоже лишился рассудка. Вообрази, он начал настаивать, что ты тот самый упырь, с которыми у эльфов многовековая кровная вражда. И лишь его принципы не позволили тебя убить. Кончилось тем, что мы серьезно разругались. Подозреваю, что и тебе он наговорил подобных гадостей. А ведь до сих пор он ни разу не вмешивался в мою личную жизнь.

Было уже довольно поздно, а я был чертовски зол и на него, и на себя, поэтому собирался поговорить с тобой сегодня в клубе, но получил неприятный сюрприз. Что за странная прихоть? Ты решила бросить гонки из-за вчерашнего? Но, что бы ни взбрело в голову отцу, это не имеет ко мне и, тем более, к тебе ни малейшего отношения. Подожди, не перебивай, — остановил он мою робкую попытку. — Ты очень дорога мне, Мэри. Я желал бы прожить с тобой счастливую долгую жизнь, вырастить наследников. Сейчас не самый подходящий момент, я скажу все это позже, по всем правилам, подготовившись. А пока мне нужно, чтобы ты знала, что я не хочу тебя потерять. И ничьи бредни не должны нам помешать быть вместе!

Каждая девушка мечтает услышать подобное, и я не исключение. Но разве могла я предположить, что так безумно больно будет ныть душа, и так тяжело окажется признаться, что между нами непреодолимая пропасть?

— Прости, — судорожно сглотнув, покачала я головой, изо всех сил сдерживая чувства. — Ты замечательный, Одрик, и ты мне очень нравишься, но у нас нет будущего. Больше всего я мечтала бы дать тебе то, что ты хочешь, но у меня не может быть детей...

В этот раз уже он попытался возразить, но я не имела права оттягивать время, давая ему напрасную надежду. Наверное, следовало воспользоваться внушением, однако сейчас это казалось невозможным. Глядя, как помрачнели растерянные изумрудные глаза, опасаясь глупо расплакаться, если он начнет уговаривать, я торопливо проговорила:

— Дослушай, пожалуйста. Мне и так очень трудно... Ты недавно заметил, что у меня много тайн. Похоже, пришла пора раскрыть некоторые. То, что рассказал тебе отец — не сказки и не бред. Я тот самый вампир и есть.

На лице собеседника смешались неверие, возмущение и даже обида. Метнувшись к бюро, я схватила нож для бумаги и полоснула себя по ладони. Крупные рубиновые капли сбежали на начатое два дня назад письмо Эль. «Придется переписывать», — отметила я машинально.

— Смотри внимательно. Разрез глубокий, а через несколько секунд?

Пример, похоже, впечатлил, но не окончательно убедил Одрика.

— У меня тоже раны заживают быстро, хотя и не так, конечно. Это говорит лишь о хорошей регенерации, — по-прежнему отказывался он верить.

Не стану же я в доказательство скакать по шкафам, словно обезьяна.

— Пожалуй, удобнее продолжить где-нибудь в парке. Надеюсь, мистер Мейстер-старший нас не увидит.

— Ты всерьез восприняла его угрозы? — хмыкнул Одрик. — Впрочем, его все равно нет в городе, он улетел на съезд республиканцев, вернется только завтра, так что поехали.

Я благоразумно переоделась в брючный костюм, прихватила дождевик, и через несколько минут мощный Роллс-Ройс Фантом домчал нас до Бостон-коммон.

В молчании мы миновали центральные аллеи, засыпанные золотыми и красными листьями, шуршавшими под ногами, почти не разговаривая. Мне хотелось наглядно продемонстрировать несомненные отличия от обычных людей, не вызвав при этом враждебности. А почему? Не лелею ли я в душе несбыточную и наивную надежду? Ведь куда убедительнее было бы продемонстрировать свое истинное лицо… Пасмурная погода с то и дело принимавшимся накрапывать дождем распугала большинство посетителей. Наконец я отыскала то, что хотела.

— Видишь воздушный шарик, запутавшийся в верхушке тополя?

Моментально я взлетела наверх, цепляясь за ветки, и еще через пару секунд сунула изумленному Одрику в руки ярко-синий шар. Потом, вихрем промчавшись среди деревьев и даже не сбив дыхания, протянула ему двух возмущенно верещащих и трепыхающихся белок, держа их за шкирки.

— Ловко ты! — восхитился спутник. — Красиво! Но если это и означает быть вампиром, я ничего не имею против.

«Да ведь я того и добивалась, — назойливо твердил внутренний голос, поддерживаемый совестью и здравым рассудком, но слабое женское сердце упорно ему противостояло: Почему нас непременно должны считать монстрами? Я не делаю ничего плохого и тоже заслуживаю хоть немного счастья!» Но все же придется быть честной, насколько это возможно.

— Если бы только это! — вздохнула я с сожалением. — Ты разве не знаешь, как питаются кровопийцы?

Упрямец раздраженно парировал:

— Только не говори, что употребляешь на завтрак маленьких детишек, все равно не поверю.

— Не детишек, конечно… Но тебе действительно лучше все увидеть, — решилась я наконец.

Сориентировавшись, я вскоре привела солидного господина с зонтом, совершавшего моцион по соседней аллее. Мы остановились шагах в двадцати от Одрика на случай, если он решит вмешаться. Почему-то очень стыдно было делать это при нем, словно демонстрировать грязное белье, но отступать некуда… Впиваясь в шею жертвы, я заметила, как побледнел потомок эльфов, как в его расширенных зрачках застыл ужас, а ладони сжались в кулаки. Наспех сделав несколько глотков, почти не получив обычного удовольствия, я вытерла губы и приказала человеку все забыть и уходить.

Когда я приблизилась, спутник непроизвольно отступил на шаг назад, вынудив остановиться. «Наглядность лучше тысячи слов», — с горечью констатировала я, понимая, что сейчас он развернется и уйдет, и будет прав. 

— Мы столько времени провели вместе, почему я ничего не замечал? — бесцветным голосом спросил он после затянувшейся паузы.

— Ты замечал... — заставив себя поднять глаза, я привычно сфокусировала взгляд. — Вспомни, почему ты никогда не открываешь мой холодильник.

По тому, как еще сильнее сдвинулись брови Одрика, я поняла, что обратное внушение сработало. Я ощутила наваливающуюся усталость — давно забытое чувство.

— Похоже, дождь усиливается, пора по домам. И не беспокойся, я доберусь на метро.

— Погоди, давай погуляем еще немного, — удержал меня Одрик. — Нужно все осознать и уложить в голове. Может, расскажешь о себе побольше?

Мы неторопливо бродили по парку почти до темноты. Собеседник внимательно слушал, иногда задавал вопросы, не вынося никаких суждений. В конце концов он все же отвез меня домой, но не остался на ночь, как все чаще поступал в последнее время, а сдержанно попрощался:

— Прости, мне необходимо сегодня побыть одному. До свидания, Мэри.

Негромко стукнула дверь подъезда, потом захлопнулась дверца автомобиля. Наконец заурчал мотор, и звук стал удаляться. Я тупо смотрела в стену напротив, чувствуя, как предательская слезинка скатывается по щеке.

Проворочавшись всю ночь и заснув лишь на рассвете, назавтра я проснулась поздно, хмурая и несчастная. «Все как обычно, и нечего нюни разводить, — размышляла я, лежа в ванне. — Знала же, что рано или поздно это закончится. Едва ли я еще увижу Одрика. По крайней мере, ему несложно будет найти мне замену. А я должна радоваться, что в этот раз все обошлось без ненависти и попыток убить меня. Однако радоваться никак не получалось. Взяв наугад книгу Г. Уэллса, устроилась на диване. Часа через три, обнаружив, что не продвинулась дальше второй страницы, с раздражением отложила «Войну миров» в сторону. Чем бы все-таки занять голову?»

Трель звонка вновь прозвучала неожиданно.

В руках Одрика были ярко-розовые орхидеи. Он все-таки пришел, несмотря ни на что! Хотя его объятия показались непривычно напряженными, но смотрел он приветливо.

— Здравствуй, Мэри! Хотел встретить тебя после занятий, а девушки сказали, что тебя не было. Предлагаю погулять вместе. Ты бывала на маяке Бостон-Лайт?

Чувствуя, что не могу сдержать улыбку, растягивающую губы, я мотнула головой.

— Тогда приглашаю на остров Литтл-Брюстер, — обрадовался мужчина. — Нам нужно поговорить, а там уж точно никто не помешает. Погода чудесная, а смотритель — мой старый знакомый, к тому же, он совсем глухой.

На мгновение вернулась подозрительность: «Почему он зовет меня в такое отдаленное, безлюдное место? А если это ловушка, которую они с отцом решили устроить? Ведь пытаться убить вампира в саду, среди множества гостей, было бы крайне опрометчиво. Малейшая ошибка, и могло погибнуть много случайных людей. А на острове мне деться некуда. Но, вопреки здравому смыслу, я сознательно отбросила сомнения и предпочла слушать сердце, а не разум.

На катере мы перебрались через Бостонскую бухту и долго любовались с тридцатиметровой высоты маяка на темнеющую морскую гладь, изредка подныривающую под ослепительный луч прожектора, на искрящиеся волны, игриво лижущие прибрежные скалы, и на огромный город, растянувшийся вдали по всему побережью, постепенно загорающийся вечерними огнями.

— Я обдумал и твои слова, и отцовские и понял, что для меня сказанное не имеет значения. Мы все равно можем быть вместе, — убежденно проговорил Одрик, вернувшись, наконец, ко вчерашней теме. — Если дед был прав, то почему я не испытываю к тебе вражды? Даже после увиденного, хотя, признаться, это неприятно впечатлило.

Не считая возможным рассказать об Эль и исключениях из эльфийских правил, я лишь неопределенно пожала плечами, пытаясь сообразить, что он предлагает.

— Я знаю теперь твои страшные тайны, но, как видишь, не шарахаюсь, и ты не стала менее желанной. Я понимаю, что ты вынуждена пить кровь, но это не твоя вина. К тому же ты нашла прекрасный выход и не охотишься на людей. У меня свой дом, где никто нам не помешает быть счастливыми. Что касается наследников отцовской судостроительной империи, так у него уже пятеро внуков от моих братьев и могут быть еще. Вполне достаточно, на мой взгляд.

— Ты уговорил мистера Мейстера не убивать меня, или придется целый век прятаться от него в твоем доме? — грустно усмехнулась я, осознавая невероятность того и другого.

— К сожалению, нам пока не удалось прийти к согласию, — посерьезнел Одрик. — Однако я нашел выход: ты обратишь меня! Когда я буду такой же, как ты, угроза отца потеряет смысл.

Вначале я даже не поняла, что он сказал, вернее, не поверила своим ушам, а потом пришла в ужас. Похоже, вчера во время «показательных выступлений» я чересчур усердно старалась не напугать и не вызвать отвращения и враждебности.

Долго я убеждала потомка эльфов в ошибочности такого плана. Пришлось, сгущая краски, рассказать о темных и неприятных сторонах вампиризма, включая ночную жизнь, на которую, в отличие от меня, он будет обречен, признаться, через что пришлось пройти, пока не научилась себя контролировать. Также вынуждена была предупредить, что, как бы я ни старалась помочь, едва ли ему удастся избежать убийств, но он продолжал настаивать:

— Неужели ты думаешь, что отец не просветил меня в самых мрачных тонах? Но разве вечность рядом с любимым человеком не перевешивает эти трудности? Глядя на тебя, я вижу, что все совсем не так ужасно. А я сильный мужчина, так неужели не справлюсь и не научусь, особенно с такой прекрасной учительницей?

Изумрудный взгляд из-под пушистых ресниц выворачивал мне душу наизнанку. Если бы все было так просто, как Одрику кажется!

— Я не могу, — пальцы непроизвольно стиснули его теплую руку, словно черпая недостающую уверенность. — Больше всего я желала бы идти по жизни рядом с тобой. Уверена, что никогда бы об этом не пожалела. Но если мы ошибемся? Ведь этот шаг необратим. Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его на эмоциях. И слишком большая ответственность, а у меня нет подобного опыта. Неужели ты допускаешь, что я решусь лишить тебя жизни? Но даже если ты сделаешь это сам, вдруг что-то пойдет не так? А если эльфийская кровь помешает обращению, и вместо бессмертного существа я обнаружу твой труп? Ты обо мне подумал?! Поэтому — нет!

— Что ж, — вздохнул Одрик. — Значит, придется отыскать другого вампира. К счастью, это не так сложно. Я всегда чувствовал, что ты отличаешься от большинства людей, только не догадывался, что это означает. А теперь я не сомневаюсь, что смогу найти твоих собратьев.

Тут я испугалась по-настоящему.

— Ты что, не понимаешь, что любой кровопийца без разговоров убьет тебя сразу, как только поймет, что ты знаешь его тайну?

— Вынужден буду рискнуть, раз ты отказываешься помочь, — упрямо заявил шантажист. — Я принял решение, и вы с отцом не сможете меня остановить.

— Давай хотя бы отложим на какое-то время, — предложила я, чувствуя, что сдаюсь.

Одрик подозрительно быстро согласился.

— Прекрасно. Через две недели состоятся Инди-500, где я намерен выиграть как человек, а не за счет сверхспособностей. Пусть обращение и станет твоей наградой победителю.

Возразить было нечего. Оставалось лишь надеется, что за предстоящие дни он как следует все обдумает. Мы скрепили нашу договоренность поцелуем, который быстро заставил забыть тревоги и опасения, наполняя душу ликованием, которое я напрасно пыталась сдерживать. Прохладный солоновато-йодистый ветерок, долетающий до крыши маяка, почти не остужал разгоряченные тела. «Так, может, это и есть наконец моя судьба и мое вечное счастье, которому я напрасно сопротивляюсь?» — мелькнуло в голове, прежде чем я окончательно потеряла способность о чем-либо думать.

На следующий день Одрик уехал в Индианаполис для окончательной подготовки к гонке и участия в отборочных стартах. А я, как обещала, прибыла туда же в субботу, накануне соревнований.

Мы немного погуляли по набережной Уайт-Ривер, полюбовались величественным монументом солдатам и морякам, посвященный памяти ветеранов Гражданской и других войн. Вдруг, нарушая романтичное очарование, Одрик негромко попросил:

— Обрати меня сейчас. Какой смысл ждать еще день, все равно ничего не изменится. А завтра завершим, как ты рассказывала.

Я заволновалась:

— Нет, нет, что ты! Мы же договорились. Или боишься проиграть? Я не сомневаюсь в твоей победе. Если до завтра не передумаешь, сделаем все после соревнований, даже если произойдет невероятное, и чемпионом станет другой, обещаю.

Больше он не стал возражать, лишь нежно поцеловал меня кончиками губ, лукаво подмигнул, и мы целомудренно разошлись по разным номерам.

Утро выдалось хмурым, но сухим. После традиционных исполнений гимнов США и штата на «Индианаполис Мотор Спидвей» состоялся старт. Я сидела на одной из верхних трибун автодрома и с нетерпением вглядывалась вдаль. В гонке уверенно лидировала машина Мейстера. Вот и финишная прямая, последняя миля. Словно добавляя торжественности моменту, среди облаков пробились яркие теплые лучи. Я привстала, ликуя и гордясь, готовясь спуститься вниз, чтобы приветствовать героя.

Сосредоточившись на нем, я упустила момент, когда из нижнего яруса кто-то бросил на трек пустую бутылку. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как она, блеснув на солнце, рикошетом попала в лицо Одрику. Летящий на огромной скорости автомобиль занесло и развернуло, затем он врезался в ограждение, и вылетевшее от страшного удара тело попало под колеса следующей машины.

Не вспомнив об осторожности, в то же мгновение я оказалась рядом и рухнула на колени. Не обращая внимания на навязчиво забивающий ноздри запах крови, перебиваемый пылью, бензином и вонью покрышек, отключившись от рева моторов и криков трибун, сосредоточила внимание и слух. Сердце не билось… Поверить в то, что это конец, невозможно, немыслимо! Разорвав вену на дрожащем запястье, я попыталась использовать свою кровь. Бесполезной струйкой она стекала с побелевших губ, смешиваясь с кровью Одрика из рассеченного лба, залившей лицо. Все бессмысленно. Он был человеком. Смертным.

Медленно и отрешенно я брела по городу, ничего не замечая вокруг, ожидая, когда же нахлынет осознание. Не было даже слез, словно я на них не имела права. Тяжкие мысли вновь и вновь выжигали душу: «Он ведь просил вчера обратить его. Словно что-то предчувствовал. Если бы я прислушалась, не уговорила отложить, любимый сейчас обращался бы, и впереди была бы та вечность, которую он выбрал. А я лишила его этого шанса. И запоздалое раскаяние ничего не исправит».

Только все ощущалось безумным сном, я словно выпадала из реальности. Казалось, этой дикой смесью запахов с автодрома пропитано все вокруг. Но ведь кроме меня есть и главный виновный. Меня вдруг осенило: «За кровь Одрика должен ответить тот, кто швырнул бутылку!» Закипая от ненависти, я почувствовала, как прорезаются клыки, возможно, сильные чувства помогут прийти в себя.
 

Время позднее, в полиции дремал один дежурный. Внушенный, он безропотно повел к нужной камере, отдав ключи. Развалившись на грязной кушетке, пьяно похрапывал парень лет двадцати. Он хотя бы осознавал, что делал? А, впрочем, какая разница, мотивами пусть занимается следователь.

Отпустить гнев оказалось очень легко. Убийца проснулся в то мгновение, когда я легко и с наслаждением вырвала его руки из плечевых суставов одну за другой, и нечеловеческий крик огласил участок. Фонтаны крови острым запахом защекотали ноздри, вызывая эйфорию от возмездия. Упиваясь моментом сладкой мести, я завершила начатое, повернув истошно вопящую голову до хруста ломаемых позвонков. Все. Блаженная тишина. Перед глазами в безумном хороводе кружились багровые всполохи, ноги едва не подломились от обрушившейся слабости и тяжести минувших событий.

У меня едва хватило сил через два дня прийти на бостонское кладбище Маунт Оберн, где состоялись похороны. Звездного спортсмена, яркого, общительного человека, обаятельного мужчину в городе любили и знали многие. Проводить его в последний путь собрались не только родные, но и многочисленные друзья, поклонницы, коллеги. Не смея подойти ближе, я укрылась в тени густой ивы неподалеку от могилы Генри Лонгфелло, но не осталась незамеченной. Когда траурная церемония завершилась, в мою сторону направился мистер Мейстер. Не решаясь поднять взгляд на понесшего страшную потерю джентльмена, я произнесла слова соболезнования. Молча кивнув, он протянул руку для пожатия и глухо проговорил:

— Я знаю, что это ты побывала в участке. Спасибо. Было бы несправедливо, если бы убийца через несколько лет вышел на свободу за примерное поведение.

Немного помолчав и задумчиво покивав своим мыслям, он закончил:

— Мне жаль, что вы не успели.

Пожалуй, это оказалось последней каплей, словно в душе лопнула перетянутая струна, а глаза наконец наполнились влагой. Бессмертие — это мое проклятие. Глядя вслед удаляющемуся Мейстеру, я поймала себя на мысли, что завидую его сыну. Баюкающая темнота, теплые объятия земляного покрова! Как бы я хотела разделить и это ложе с Одриком…

http://www.proza.ru/2018/02/21/182 - продолжение


Рецензии
Добрый день, Гай, если, конечно, его можно назвать добрым. :((
Наконец-то удалось прорваться сквозь завал на работе, мечтала, как полюбуюсь на отношения Мэри и Одрика, а тут такое!
Ты же говорил, что герои должны заслужить настоящее счастье. Неужели еще мало настрадались? Мало того, что ты Эль не даешь никак обрести с Джори не братские чувства, но там хоть надежда есть, а здесь ты что натворил?
Если уж не Одрик - идеально во всем подходящий Мэри потомок эльфов, то кто вообще может составить ее счастье? У меня аж слезы на последних строчках на глаза навернулись. Бедная девушка!
Насколько я поняла, шансов воскреснуть герою ты давать не собираешься.:((
И кто ты после этого?
Обратила внимание, что отзывы, несмотря на очень эмоциональную главу, довольно скупые. Очевидно, читатели предпочитают деликатно промолчать, чтобы не сказать тебе, как это назывется, такое отношение к героям.
Не соглашусь с предыдущим отзывом, что гибель Одрика выглядит неестественно. Скорее наоборот, слишком неожиданно, и потому как раз как в жизни. Несчастные случаи и происходят, когда их никто не ждет и невозможно предвидеть.
Но то, что из всех вариантов, ты похоже выбираешь для героев самые тяжелые, это точно.
Наверное и главных героев бы поубивал, да тогда про кого писать будешь?
В общем, злая я на тебя и расстроенная.

Лилия Кулагина 2   14.02.2018 14:37     Заявить о нарушении
Привет, Лиля.! Так и знал, что получу от тебя по шее.))) Наверное, можно сказать, что все заслуженно. Тебе же неведомы коварные авторские замыслы.)) Хороший вопрос, кто же составит ее счастье. Мне бы хотелось, чтобы догадаться было трудно, когда этот герой наконец объявится, а Одрик был явно очевиден, идеален, безупречен, тем самым совершенно не подходя мне для сюжета в роли ГГ.))) Спасибо за эмоции и выговор.))) Надеюсь, когда я вернусь к продолжению, ты сменишь гнев на милость. Твой бесконечно благодарный, Гай.

Гай Северин   14.02.2018 21:46   Заявить о нарушении
Я же все о своем: точно двудульный, а не двуствольный и пистолет?
Вроде это Дерринджер, так?

Юлия Григорьева 2   03.08.2018 10:30   Заявить о нарушении
Добрый день, Юлия.))
Это трудности повествования от первого лица. Вещи предстают не в точности, какие есть, а со слов героя, который не всегда верно оценивает. Профессионал безусловно сказал бы "двуствольный". Но Мэри абсолютно не разбирается в оружии, поэтому использовала обывательский синоним. К тому же, "короткоствольный двуствольный" прозвучало бы как масло масляное.
Да, это пистолет в стиле дерринджер, в данном случае Мейстер использовал Double Tap - карманный короткоствольный пистолет. Но опять же, едва ли Мэри смогла бы его опознать.

Гай Северин   03.08.2018 13:00   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.