Загадочная смерть Курта Кобэйна. 21-30

начало: http://www.proza.ru/2017/08/05/1883


Глава 21
Манипулирование Робертом Хилберном

«Кажись цветком и будь змеёй под ним»
                - Леди Макбет



Кортни Лав манипулировала многими людьми в течение весны 1994 года, но, возможно, больше всего - корреспондентом «Los Angeles Times» Робертом Хилберном. Кортни знала, что если сможет убедить в самоубийстве Курта Кобэйна самого влиятельного рок-журналиста в Америке, тогда и остальная рок-н-ролльная пресса это примет.   
    Если дело касается популярной музыки, Роберт Хилберн - безусловно, хорошо осведомлённый человек. Он был музыкальным журналистом «Los Angeles Times» с 1960-х и брал интервью почти у каждого главного музыканта в Великобритании и Америке за эти годы. Хилберн часто формирует тесные дружеские отношения с музыкантами, о которых он пишет, такими, как Джон Леннон, Брюс Спрингстин и Боно. «Go-Gos» даже записали о нём песню.   
    Роберт Хилберн впервые встретился с Куртом Кобэйном летом 1992 года, хотя не ясно, был ли он знаком к тому времени с Кортни Лав. Курт и Кортни были завалены негативными отзывами в прессе в то лето после разгромного разоблачения Кортни в «Vanity Fair» Линн Хиршберг, которое показало, что она злоупотребляла героином во время своей беременности. Калифорнийское Управление по Защите Детей начало расследование, и существовала вероятность того что Курт и Кортни могут потерять опеку над своей новорожденной дочерью, Фрэнсис Бин. Судебное слушание было назначено на сентябрь, и им срочно были нужны благоприятные публикации в прессе; поэтому менеджер «Нирваны», Дэнни Голдберг, позвонил своему хорошему другу Роберту Хилберну и устроил ему интервью с Куртом у него дома в Лос-Анджелесе.   
    Результатом интервью стала статья «Кобэйн - Фэнам: Просто Скажите Нет» [11 сентября 1992 года, «Los Angeles Times»], весьма доброжелательное описание Курта как выздоравливающего наркомана, который начал жить с чистого листа и навсегда отрёкся от наркотиков. «Я знал, что когда у меня будет ребенок, я буду потрясён, и это правда, - цитирует он Курта. - Я не могу передать, как изменилось моё отношение с тех пор, как у нас появилась Фрэнсис. Держать на руках своего ребёнка - это лучший в мире наркотик».   
    Хилберн хотел выпустить статью в активно расходящемся воскресном выпуске «Los Angeles Times», но Голдберг убедил его выпустить её раньше, и ему пришлось это сделать.
    Это была очень убедительная статья, которая, несомненно, достигла цели. Курт и Кортни одержали победу в суде и сохранили опеку над своей дочерью, хотя в действительности они оба продолжали злоупотреблять героином.
    И вот ещё важный момент: Кортни Лав поняла на этом опыте, что Роберт Хилберн может быть очень полезен в формировании общественного мнения в её пользу. Это сработало однажды, и весной 1994 года она верила, что это сработает снова.
    Ирония в том, что Роберт Хилберн сказал, что пожаловался Дэнни Голдбергу, что Курт и Кортни использовали его, чтобы победить в суде, хотя он, в конце концов, не придал этому значения. «Ну, если меня соберутся использовать, меня также можно использовать, чтобы помочь гению», - сказал он Голдбергу. Однако можно было бы подумать, что Роберт Хилберн мог бы быть чуть более подозрительным по отношению к Кортни, когда она попросила, чтобы он спустя менее двух лет написал другую статью о ней и Курте. Но очевидно, что Хилберн никогда не подозревал, что Кортни могла бы использовать его ещё раз, когда он встретился с ней в понедельник, 4 апреля 1994 года.
    В тот день Роберт Хилберн приехал в Гостиницу «Peninsula» для интервью с Кортни Лав в том же самом гостиничном номере, где она встречалась со мной всего за несколько часов до этого, хотя эти две встречи были очень разными.
    Когда я встречался с Кортни в понедельник утром, она встретила меня у двери, одетая в свой стандартный прозрачный пеньюар, а номер был набит множеством странных фанаток и прилипал. Не было никаких слёз и никаких выражений любви к своему мужу. Вместо этого Кортни неоднократно клеветала на Курта, гневно говорила о разводе и обо всех деньгах, которые тратил Курт, и как он собирался испортить выход её нового альбома.
    Однако к тому времени, когда Роберт Хилберн приехал в понедельник днём, Кортни прогнала всех своих фанаток, и персонал тщательно убрал и продезинфицировал её гостиничный номер. Кортни также переодела свой хлипкий пеньюар и встретила Хилберна у двери в мягком розовом свитере, надетом на кукольное белое платье. Кортни была опечаленной и послушной женой, оставленной «в полном одиночестве» - и Хилберн поверил каждому её слову.
    Во время интервью Кортни была на высоте и впечатляла. Она рыдала, она ходила по комнате взад и вперёд, она говорила о том, что не может жить без своего мужа. «При всей своей самоуверенности на этой неделе она казалась напуганной и уязвимой», - писал Хилберн в короткой статье, опубликованной на следующий день после того, как было найдено тело Курта. Заголовок гласил: «Жена Делилась Проблемами За Несколько Дней До Смерти».
    В статье много вранья:

    Но в понедельник [Кортни] говорила о «приятных чертах Джимми Стуарта» [так] у своего мужа: «Его любимые телешоу – «Облава», «Мэйберри» и «Проделки Бивера». Для него они олицетворяют его утраченное детство. «Я просто не хочу снова видеть его на полу», - сказала она, имея в виду срыв Кобэйна в Риме в прошлом месяце после употребления успокоительных средств и алкоголя.

    Ну, вы понимаете.
    Во время этой встречи Хилберн не понял, что Кортни фактически вбросила след самоубийства, и что она использовала его, чтобы сделать это. Она знала, что Курт будет, вероятно, найден мёртвым в ближайшие несколько дней, и она хотела, чтобы статья Хилберна вышла примерно в это время, чтобы и укрепить представление о том, что Курт хотел покончить с собой, и подкрепить её алиби на момент его смерти.
    Кстати, Кортни даже звонила Роберту Хилберну в его частный дом несколько раз после интервью, часто поздно ночью, чтобы сообщить ему об отчаянных поисках Курта. Хилберн и не подозревал о том, что после того, как Кортни повесила трубку, она позвонит мне, чтобы унизить Курта и пожаловаться на то, как он стоил ей целого состояния и разрушил её карьеру.   
    Роберт Хилберн уже написал статью, основанную на своём полном интервью с Кортни 4 апреля, до того, как было обнаружено тело Курта. По практическим причинам «Los Angeles Times» решила выпустить статью, первоначально написанную Хилберном, в своей популярной рубрике Календарь в воскресенье, 10 апреля. Заголовок гласил:

    «Испытания Любви: Как раз в то самое время, когда Кортни Лав должна сосредоточиться на «Hole» и своей карьере, она не может не беспокоиться о своём муже, Курте Кобэйне».

    Это был именно такой тон, на который надеялась Кортни. «Я думала, что много раз переживала трудные времена за эти годы, но это было самым тяжёлым», - цитирует Хилберн, как она говорила, со слезами. Он даже описывает, как Кортни отправилась в Ватикан, чтобы помолиться с чётками за Курта, пока он был в коме в Риме - то, чего она никогда не делала.
    Однако Роберт Хилберн нанёс самый большой вред несколько дней спустя, когда опубликовал ещё две статьи о смерти Курта Кобэйна. Эти статьи пестрят чудовищными ошибками и/или ложью.
    Например:

    · Кортни была в Лос-Анджелесе по делу, «чтобы доработать детали, связанные с выпуском нового альбома своей группы, «Hole»». На самом деле у Кортни не было никакого дела, которым она занималась в Лос-Анджелесе на той неделе. Единственный раз она вышла из своего гостиничного номера, когда она ходила в дом Розмэри Кэрролл незадолго до того, как она тайно замыслила сделать так, чтобы её арестовали и госпитализировали. (См. главу 24).

    · Курт покинул Реабилитационный Центр «Exodus» «без предупреждения». В действительности Кортни неоднократно говорила с Куртом до того, как он покинул «Exodus», и Курт также связывался с ней как минимум один раз после того, как он ушёл. (См. главу 37).

    · «Спальный мешок, найденный во втором доме, принадлежащем супругам [в Карнэйшне, штат Вашингтон] привёл к предположениям, что он мог провести там ночь». Неправда. Я фактически поймал Кортни на подбрасывании доказательства того, что Курт был в доме в Карнэйшне. (См. главу 27).

    · Курт отказался от Лоллапалузы «из-за своего здоровья». Ложь. Курт просто больше не хотел гастролировать или играть в «Нирване». Его здоровье не имело к этому никакого отношения.

    · ««Мне плевать на Лоллапалузу», - говорит Лав, когда её спрашивают об этой ситуации». В действительности Кортни была одержима Лоллапалузой. Она была непреклонна по поводу того, что Курт выступает на Лоллапалузе только ради дохода, и в течение нескольких месяцев она сама выступала на Лоллапалузе.

    В статьях Хилберна Кортни Лав - источник практически всего, включая тёмные неназванные источники, которые явно рассказывали ему самую настоящую чудовищную ложь. Рассмотрим следующее:

    Сообщения о поведении [Курта] были отрывочными, но тревожными. Согласно одному сообщению, он купил дробовик и позвонил другу, чтобы спросить, как лучше всего выстрелить себе в голову.

    Серьёзно? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кому-то был нужен совет относительно того, как выстрелить себе в голову? Кто может сомневаться, что Кортни и/или один из её многочисленных подчинённых были источником этого анонимного «сообщения»?   
    Тем не менее, трудно поверить, что Роберт Хилберн на самом деле нашёл все это правдоподобным. Но Хилберн никогда не сомневался ни в чём из того, что говорила ему Кортни. Кстати, Хилберн был также первым репортёром, который утверждал, что римская передозировка была на самом деле попыткой самоубийства [«Самоубийство Кобэйна Было Последним Шагом в Марше к Смерти в Одиночестве», 13 апреля 1994 года, «Los Angeles Times»]. Но все источники, которые он цитирует, являются «анонимными» (перевод: Кортни).
    Опять-таки, Роберт Хилберн оказал поддержку Кортни Лав (хотя, очевидно, не Курту Кобэйну) и, опять-таки, Роберта Хилберна использовали, хотя на этот раз он этого не понимал.
    Действительно, нужно признать превосходство Кортни. С её стороны было очень предусмотрительно вернуться к Роберту Хилберну в апреле 1994 года, чтобы в первую очередь сделать свою версию этой истории. Статьи Хилберна действительно помогли продать самоубийство Курта Кобэйна более крупным американским СМИ.
    И, опять-таки, всё это было ложью.







































Глава 22
Манипулирование «MTV»

«Тело Кобэйна было найдено в доме в пятницу утром предположительно с нанесённым самому себе огнестрельным ранением в голову. Полиция нашла то, что, как говорят, является предсмертной запиской, на месте происшествия, но пока не обнародовала её содержание».
                - Курт Лодер, Новости «MTV», 8 апреля 1994 года




Важно понимать, что Кортни начала распространять ложь и вбрасывать фальшивые истории в прессу до того, как было обнаружено тело Курта, она продолжила это и после того, как тело Курта было обнаружено - это во время того периода, когда она якобы была убита горем.
    Например, в субботу утром, 9 апреля, Кортни Лав позвонила Курту Лодеру на «MTV» и очень подробно рассказала ему о смерти своего мужа. Несколько часов спустя Лодер появился в Новостях «MTV» и описал их разговор так:

    «Судя по уликам на месте происшествия, Лав говорит, что Кобэйн сначала написал ей предсмертную записку, в которой написано, в частности: «Мне больше не забавно. Я не могу жить этой жизнью». Потом, по словам Лав, он, видимо, придвинул стул к окну, выходящему на Пьюджет-Саунд, сел, принял ещё наркотики, взял свой дробовик и, похоже, при помощи большого пальца выстрелил себе в голову. Физический вред был настолько серьёзным, что его труп можно было опознать только по отпечаткам пальцев».

    Не принимая во внимание вопрос о том, как любой обычный человек может позвонить на «MTV» и подробно обсудить самоубийство супруга на следующий день после того, как было обнаружено тело, Кортни существенно солгала как минимум три раза во время этого телефонного звонка Лодеру.
    Во-первых, как мы увидим, предсмертная записка фактически не была адресована Кортни.
    Во-вторых, строка «Мне больше не забавно. Я не могу жить этой жизнью» в записке нигде не появляется.
    В-третьих, то, что физический вред, причинённый Курту Кобэйну, был "серьезным" - неправда. В действительности повреждения головы и лица Курта Кобэйна были минимальными, что было сразу же установлено детективами на месте происшествия. Помните, оружие, используемое для убийства Курта - Remington M-11 20 калибра, дробовик с минимальным поражающим воздействием, специально разработанный для домашней защиты. Учитывая слабый выстрел дробовика, было бы странно купить это оружие с целью совершения самоубийства. Если Курт действительно купил этот дробовик, чтобы «прострелить себе голову», тогда ему бы это удалось гораздо лучше, если бы он выбрал более сильное оружие. Кроме того, единственная причина, по которой судебно-медицинский эксперт снял с тела отпечатки пальцев - потому что это стандартная процедура - снимать отпечатки пальцев у покойного, независимо от состояния тела. Но это не то, что Кортни сказала «MTV». В своё время Табита Сорен делала репортаж фактически и для «MTV», и для Новостей «NBC», стоя перед Управлением Судебно-Медицинского Эксперта Округа Кинг, когда внутри лежало тело Курта, и повторила утверждение, что «тело Курта пришлось опознавать по отпечаткам пальцев».
    Действительно, фактически с того дня, когда было обнаружено тело Курта, Кортни часто способствовало ужасному восприятию его смерти. Она даже утверждала, что пришла в оранжерею и легла в огромную лужу крови Курта, а потом обнаружила фрагмент черепа Курта с ещё оставшимися на нём волосами - всё это далеко от истины. Но Кортни хорошо понимает журналистский принцип: «Что кровоточит, то и впереди» и хочет придать смерть Курта максимальной огласке. В конце концов, её альбом должен был быть официально выпущен 12 апреля, всего через три дня после того, как она говорила с Куртом Лодером по телефону.


























Глава 23
Воскресенье, 10 апреля - вторник, 12 апреля

«Пресса в Америке сейчас полностью на моей стороне».
- Кортни Лав


Существует специфический вид одиночества, которое ощущается, когда весь мир верит одному, но ты знаешь, что всё иначе. После того, как я вернулся в Лос-Анджелес, я читал и смотрел новости о смерти Курта Кобэйна, как и все остальные. В воскресенье, 10 апреля, я слушал, как Кортни читает предполагаемую предсмертную записку на публичных поминках Курта, состоявшихся у Спейс-Нидл в Сиэтле, и видел огромное излияние горя пришедших 10 000 фэнов «Нирваны». Но в отличие от большинства людей, я знал, что большая часть информации, которую сообщала пресса, была на самом деле ложной. Конечно, в тот момент я всё ещё придерживался мнения, что Курт Кобэйн, вероятно, покончил с собой, но у меня были свои сомнения, и они не перестанут терзать меня.
    Почему Курт купил дробовик с целью совершения самоубийства, а потом полетел в Лос-Анджелес, чтобы пройти реабилитацию от наркотиков перед тем, как прилетел обратно в Сиэтл, чтобы покончить с собой? Мы действительно верим, что Курт решил: «Я куплю этот дробовик, чтобы совершить самоубийство, но сначала я собираюсь полететь в Лос-Анджелес, чтобы завязать с моим пристрастием к героину»? И если Курт действительно прилетел обратно в Сиэтл, чтобы совершить самоубийство, то почему он ждал несколько дней, чтобы довести это до конца? Почему бы просто не нажать на курок и не покончить с этим?
    Кроме того, Дилан Карлсон сказал мне, что Курт купил дробовик для защиты. Его лучший друг, который знал его ещё лучше, чем Кортни, не подозревал, что тот хочет покончить с собой. Фактически, каждый из друзей и партнеров Курта, с которыми я говорил, был непреклонен в том, что Курт не хотел покончить с собой. Единственным человеком, с которым я говорил, кто полагал, что Курт Кобэйн действительно хотел покончить с собой, была его жена, Кортни Лав - жена, с которой он собирался развестись, по её словам.
    Почему Кортни не рассказала друзьям Курта о попытке самоубийства в Риме? Почему кто-то делал несколько попыток воспользоваться кредитной картой Курта Кобэйна после того, как он умер, но попытки прекратились, как только тело было обнаружено? И почему кредитная карта так и не нашлась? Билет на самолет «Дельты» из Международного Аэропорта Лос-Анджелеса до Сиэтла был найден в кармане рубашки Курта, но что случилось с другими двумя билетами на самолёт, которые Курт купил 1 апреля?
    Насколько я знал, никто в Полицейском Управлении Сиэтла или национальных СМИ не задавал эти вопросы, но они не давали мне спать по ночам.   
    Чтобы всё ещё больше усложнить, Кортни дала номер моего мобильного телефона представителям прессы, которые постоянно оставляли мне сообщения, некоторые из которых я возвращал. Однако один из репортёров, с которыми я на самом деле говорил - Джин Стаут из «Seattle-Post Intellugencer», хороший друг Кортни, который позвонил мне в понедельник утром, 11 апреля.
    «Здравствуйте, Том, - сказал Джин. - Кортни дала мне номер вашего мобильного телефона. Я надеюсь, что всё в порядке. Я хотел бы задать вам несколько вопросов».
    Джин показался достаточно хорошим парнем, и он звонил мне несколько раз за следующие несколько недель. Но мой ответ каждому репортёру всегда был одним и тем же: «Я не могу комментировать специфические особенности проводимого расследования».
    Проблема заключалась в том, что, кроме Бена Клагмана, больше никто, казалось, не разделял моих подозрений, и я ничего не мог с этим поделать. Однако во вторник утром, 12 апреля, мне позвонила адвокат Курта и Кортни в области шоу-бизнеса, Розмэри Кэрролл, и это изменило всё.




























Глава 24
Среда, 13 апреля
«Курт не хотел покончить с собой».
- Розмэри Кэрролл




Я несколько раз говорил по телефону с Розмэри Кэрролл на прошлой неделе, и она казалась хорошим и очень умным человеком. Учитывая всех сомнительных личностей, которые торчали в гостиничном номере Кортни, Розмэри казалась единственным нормальным человеком в окружении Курта и Кортни. С Розмэри было приятно работать, и в ближайшие месяцы она внесла огромный вклад в это расследование.
    Во-первых, позвольте мне немного рассказать вам о Розмэри:
    Розмэри Кэрролл, урождённая Розмэри Клемфусс, дочь Гарри Ф. Клемфусса, исполнительного директора манхэттенской рекламной фирмы «Young & Rubicam», выросла в Нью-Йорке. Мистер Клемфусс, пожалуй, наиболее известен тем, что он был инициатором создания Национального Дня Секретарей. После обучения в Дьюкском Университете Розмэри переехала на запад, чтобы учиться в Юридической Школе Стэндфордского Университета.
    Обучаясь на юриста, Розмари также стала большой поклонницей расцветающей панк-рок-сцены 1970-х и в итоге вышла замуж за панк-рок-поэта Джеймса Кэрролла, автора «Дневников Баскетболиста». К сожалению, Кэрролл был также героиновым наркоманом, что привело к тому, что они с Розмэри развелись после нескольких лет брака.   
    Тем временем Розмэри стала успешным адвокатом, работающим на «TriStar» и «Sony Pictures», после чего создала собственную юридическую фирму, специализирующуюся на индустрии развлечений. В 1989 году Розмэри вышла замуж за музыкального «воротилу» Дэнни Голдберга, хотя оставила фамилию Кэрролл по профессиональным причинам. В начале 1990-х Розмэри подписала контракт с Кортни Лав и «Hole» после того, как увидела их живой концерт в Лос-Анджелесе. «У Кортни была харизма и власть, которые завораживали», - сказала Розмэри в интервью «London Sunday Times».
    Однако, поработав с Кортни некоторое время, Розмэри постепенно стала выявлять её необыкновенную способность обманывать и манипулировать людьми. Розмэри любила Кортни, но не доверяла ей ни на секунду. Розмэри также очень любила Курта и никогда не сказала о нём ни единого плохого слова.
    12 апреля Розмэри позвонила мне и спросила, не могли ли бы мы встретиться на следующее утро у неё в офисе на Бульваре Сансет в Западном Голливуде. Но когда я приехал, я почувствовал, что не единственный, кто задаёт себе вопрос, который, как мы оба понимали, приходил нам на ум.    После нескольких неловких любезностей Розмэри села, обхватила голову руками и выговорилась:
    - Он не хотел покончить с собой, Том. Курт не хотел покончить с собой.
    - Почему вы в это верите?
    - Приблизительно шесть недель назад Курт позвонил мне из Германии и сказал мне, что хочет развестись с Кортни. И я поверила ему. Он был полон решимости.
    - Хорошо, но я уже знал, что они говорили о разводе.
    - В этом есть нечто большее. Когда Курт вернулся в Сиэтл, он позвонил мне и сказал, что хочет изменить завещание, и что он хочет исключить оттуда Кортни. Через несколько дней после этого позвонила Кортни и попросила меня «найти самого подлого, самого порочного адвоката по разводам», которого я смогу найти. Она также хотела знать, можно ли аннулировать её добрачное соглашение с Куртом. У меня был проект нового завещания, но Курт так и не нашёл время, чтобы его подписать.
    Мы оба сидели в оцепенении. Розмэри только что добавила очень большую деталь головоломки, которую я пытался решить: мотив. Если бы Курт развёлся с Кортни, она, вероятно, получила бы меньше половины его нынешнего состояния. Но если бы Курт покончил с собой, Кортни унаследовала бы всё это, включая весь огромный будущий доход Курта как «мёртвой рок-звезды».
    Кстати, на протяжении многих лет Кортни рассказывала многим журналистам, включая Линн Хиршберг, что подписание добрачного соглашения с Куртом было фактически её идеей. Это была очень умная ложь, потому что это звучало так, как будто Кортни никогда не была мотивирована деньгами. Но правда в том, что один из менеджеров Курта, Джон Силва, настаивал на добрачном соглашении перед их свадьбой, и это - без сомнения, та причина, по которой Кортни всегда терпеть не могла Силву.
    - Ну, Кортни сказала мне, что не может поехать в Сиэтл, чтобы искать Курта, потому что у неё было дело в Лос-Анджелесе, - сказал я.
    - У неё не было никакого дела в Лос-Анджелесе, - настаивала Розмэри. - В четверг утром Кортни приехала ко мне домой, что не было необычным. Курт и Кортни приезжали много раз. Но когда Кортни говорила с вами по телефону и попросила поговорить с Диланом, я услышала, как она сказала ему: «Запомни, не забудь проверить оранжерею».
    Затем я рассказал Розмэри о том моменте, когда я послал Дилана позвонить в дверь дома Курта и Кортни, и что я задавался вопросом тогда, почему ему потребовалось так много времени, чтобы вернуться в машину. Дилан поднимался в оранжерею и видел тело Курта? Если да, это объяснило бы его спокойную реакцию на новость о смерти Курта на следующий день.   
    Мы сразу же заподозрили, что Кортни знала, что Курт лежит мёртвый в оранжерее, и она хотела, чтобы я обнаружил тело там. Поэтому было бы похоже, что частный детектив, которого наняла Кортни, чтобы найти Курта, обнаружил тело, тем самим обеспечив Кортни, которая была в Лос-Анджелесе, лёгкое алиби.
    - Больше всего меня беспокоит то, - сказала Розмэри, - что когда мы с мужем пошли туда на похороны, я попросила посмотреть предсмертную записку. Но Кортни отказалась позволить мне её увидеть. У меня было такое чувство, что она что-то скрывает.
    На первый взгляд, конечно, это не имело никакого смысла, так как Кортни прочитала большую часть записки публично на поминальной службе в Сиэтле - или так казалось.
    Во всяком случае, мы оба согласились, что я должен немедленно вернуться в Сиэтл, чтобы продолжить расследование смерти Курта. Розмэри также настояла, чтобы Кортни никогда не узнала, что мы говорили о чём-то из этого.
    Той ночью я полетел в Сиэтл.

































Глава 25
Четверг, 14 апреля

Доверие невинного - самый полезный инструмент лжеца.
- Стивен Кинг




«Жена Кобэйна Арестована за День до Смерти», гласил заголовок статьи в «Associated Press», опубликованной 13 апреля 1994 года. Это был именно такой вид заголовка, которого добивалась Кортни Лав - и за который заплатила.   
    Помните, в воскресенье, 3 апреля, Кортни сказала мне, что она заплатила людям, чтобы вбросить статью в «Associated Press», что она перенесла передозировку наркотивов и должна быть госпитализирована. Главная проблема этой статьи, конечно, состоит в том, что она всё это придумала.   
    На мой взгляд - по причинам, которые я более подробно объясню позже - Курт Кобэйн, как предполагалось, был убит в субботу, 2 апреля. А Кортни вбросила историю о передозировке 3-го апреля, чтобы казалось, что у них двоих был договор о совместном самоубийстве, история, которую она навязывала много раз.
    К сожалению для Кортни, её планы спутались, когда Курт Кобэйн «пропал» после того, как он вернулся в Сиэтл в пятницу, 1 апреля. Курт ненадолго появился в доме в субботу утром, но потом не вернулся ни в субботу вечером, ни на следующее утро. И Кортни, в панике, оттого, что Курт может вообще не вернуться в дом – и, возможно, даже уехал из города навсегда - аннулировала все кредитные карты Курта, а потом наняла меня, чтобы разыскать его.    
    Кортни также стала нервничать по поводу того, что сказать «Associated Press», которая собиралась связаться с ней, чтобы подтвердить историю, которую она полностью сфабриковала. Я не уверен, какой именно ход Кортни решила использовать с «AP», но ей удалось отложить историю на несколько дней.
    В четверг, 7 апреля, Кортни уехала из дома Розмэри Кэрролл в Лос-Анджелесе и вернулась в Гостиницу «Peninsula», где она быстро набрала 911 и сделала так, чтобы её арестовали и поместили в больницу. Естественно, Розмэри сразу же заподозрила, что арест был инсценирован - подозрение, которое мы в итоге подтвердили. (Подробнее об этом позже).   
    Однако материал откладывался «AP» ещё пять дней, и его затмила новость, которая пришла на следующее утро, что Курт Кобэйн покончил с собой. Только вечером во вторник, 13 апреля, «AP» поместила статью об аресте и госпитализации Кортни на своей ленте новостей. Газеты в Америке и за её пределами начали выходить с версией этой истории на следующий день. Первое предложение гласило:

    Певица Кортни Лав была арестована и обследована на подозрение в передозировку наркотиков за день до того, как её муж, звезда гранджа Курт Кобэйн, был найден мёртвым, сообщила полиция в среду.   

    Это была именно такая вступительная фраза, которую хотела Кортни. Конечно, оказалось, что наркотики в гостиничном номере были просто индуисским пеплом удачи, который очень напоминал героин. Поэтому Кортни тогда смогла - ввиду отсутствия лучшего слова - правдиво, отрицать, что она принимала нелегальные наркотики. И она также производила впечатление жертвы чрезмерно усердных полицейских.
    Здесь Кортни хотела гласности, но не наказания. Именно поэтому наркотики в её гостиничном номере были фальшивкой, но легко заметной. Это дало ей алиби для ареста, а также для смерти Курта. И всё это время ей удаётся быть похожей на жертву и, как она выразилась, «вызывать к себе симпатию». Довольно умно, надо признать.
    Я прочитал эту историю в газете, пока пил кофе в центре Сиэтла в среду утром, 14 апреля; как раз перед тем, как поехать в дом Кортни с единственной целью.


























Глава 26
Четверг, 14 апреля
«Я буду там ради тебя, пока это работает на меня
Я играю в игру, она называется неискренность»
                - Трент Резнор





Охранник, стоящий на крыльце у Кортни, видимо, ждал меня. «Здравствуйте, мистер Грант», - сказал он, открывая входную дверь. Потом я вошёл в дом и заметил Кортни, сидящую за обеденным столом с группой людей, которых я не узнал, за исключением Эрика Эрландсона. Опять-таки, я и раньше видел нрав Кортни, поэтому не знал, как она будет отвечать на то, что я не смог найти её мужа до того, как он умер. Но когда я подошёл, Кортни просто посмотрела на меня, почти ласково, потом потянулась и взяла меня за руку на мгновение; улыбнулась и сказала:
    - Думаю, на этот раз я нашла хорошего частного детектива.
    Я слегка кивнул, хотя комплимент не имел никакого смысла.
    - Как вы держитесь? - спросил я.
    - Хорошо. Только немного устала. На самом деле, я думаю, что мне нужна ещё одна сигарета.
    Потом Кортни встала и пошла в гостиную.
    В тот момент из кухни вышла блондинка средних лет в чёрной футболке с надписью «грандж мёртв» строчными белыми буквами. В отличие от большинства всех остальных в доме, которые казались усталыми и искренне убитыми горем, эта женщина сияла.
    - Вы - детектив? - спросила она.
    - Да.
    - Ну, что вы думаете?
    - Я не знаю. Что вы думаете?
    - Ну, я - мама Курта, Венди, - сказала она, протянув мне руку для рукопожатия. - Я не знаю. Просто что-то кажется мне неправильным. Почему Дилан не посмотрел в оранжерее?
    - Я не знаю, почему он не отвёл меня в оранжерею. Мы приехали сюда ночью, в то время, когда шёл большой дождь, и я даже не заметил её.
    Краем глаза я увидел Кортни, с сигаретой в руке, искоса смотрящую на нас с противоположного конца комнаты.
    - Послушайте, Венди. Я буду здесь несколько дней. И я был бы счастлив посидеть и поговорить с вами о любых проблемах, которые у вас могут быть.
    - Спасибо. Я бы этого хотела, - ответила Венди, по-прежнему улыбаясь.
    Потом подошла Кортни и обняла Венди, поцеловала её в щеку, прошептала что-то ей на ухо, потом села за стол рядом со мной. Улыбка Венди быстро исчезла, и она повернулась и ушла обратно в кухню. Я не знаю, что Кортни сказала Венди, но она мгновенно стала очень холодна со мной.
    Кортни внезапно вздрогнула, потом встала, подошла к входной двери, и объявила:
    - Эй, все! Я схожу в парк на минуту.
    Потом я наблюдал через открытое окно столовой, как Кортни неторопливо шла к Парку Виретта, где собралась группа скорбящих фэнов «Нирваны»; их снимала случайно оказавшаяся там операторская группа с «MTV». Когда Кортни подошла, у неё тут же полились слёзы, как из крана, и она начала причитать и громко плакать. Она обняла этих ребят и села с ними на траву и взяла их за руки. Это было хорошо сделано для телевидения. Но всё это было игрой.   
    Однако пока Кортни была в Парке Виретта, я подумал, что это хорошая возможность осмотреть место преступления. И я подошёл к Эрику, который сидел за обеденным столом, листая журнал. Говорить с Эриком всегда было сплошным расстройством, не потому, что было неприятно иметь с ним дело, а потому что у него такой мягкий голос и он едва двигает губами, когда говорит, как чревовещатель без куклы. Я не знаю, как этому парню удалось заработать на жизнь пением в микрофон.
    - Эрик, полиция уже убрала жёлтую ленту, огораживающую место происшествия, из оранжереи?
    - Да [неразборчиво].
    - Что? Вы можете повторить ещё раз?
    - Да, все удалено, - сказал Эрик, на этот раз чуть погромче. - Вы можете туда подняться. Дверь открыта.
    И я вышел через заднюю дверь и поднялся по лестнице в оранжерею, которая на самом деле была расположена за гаражом.
    Когда я добрался до входа, первое, что я заметил - это то, что там были застеклённые двери с простым кнопочным замком «нажми и поверни», такой, который можно найти на двери ванной. Любой, даже ребёнок, мог войти в оранжерею и просто запереть за собой дверь, уходя. И табурет, которым Курт якобы подпёр дверь, на самом деле был маленьким игрушечным табуретом с пятью ножками и табличкой, приклеенной к верхушке, на которой было написано: «Теперь у тебя есть много ног, чтобы стоять». Мысль о том, что Курт мог «забаррикадироваться» внутри, подперев этим крошечным табуретом двери, как мне сказал детектив Кёркланд, нелепа.   
    Что интересно, в оранжерее было много окон на все четыре стороны, таким образом, создавая один почти панорамный вид на всё имение. Можно было увидеть задний двор, подъездную дорогу, весь Парк Виретта и лестницу, которая вела к 39-й Авеню за имением. Если Курт был убит в этом месте, он должен был знать, кто его убийцы, потому что маловероятно, что он не мог видеть, как они пришли.
    Кортни и Эрик, вероятно, не понимали этого, но каждый хороший частный сыщик всегда носит с собой фотоаппарат. На самом деле я всегда носил с собой на работу фотоаппарат, рекордер и видеокамеру, потому что как детектив вы всегда должны документировать то, что вы исследуете. Поэтому я сделал несколько фотографий дверей, табурета, и всего места происшествия до того, как уйти. Когда я вернулся в главный дом, я увидел, как Кортни обнимается на прощание с ребятами в парке, потом уходит, как актриса, покидающая сцену после выхода на бис.
    Войдя в дом, я заметил Эрика в гостиной и подошёл к нему.
    - Эрик, вы знаете, где записка, которую Кэли оставил на лестнице?
    - Да, - сказал Эрик, его челюсть слегка отвисла, - я, у меня она есть прямо здесь.
    - Пожалуйста, не могу ли я на неё взглянуть?
    Эрик подошел к коричневому кожаному портфелю, который лежал на полу гостиной, открыл его, потом порылся там и достал записку, хотя он явно не хотел её отдавать.
    - Спасибо, Эрик. Я просто хочу посмотреть её на минутку, а потом я верну её вам. (На самом деле, она у меня уже была).
    - Мне нужна сигарета, - сказала Кортни, когда вернулась в дом. Потом она пошла прямо в кухню и зажгла сигарету от газовой горелки на плите, после чего снова села в гостиной. Похоже, это была хорошая возможность получить ответы на некоторые вопросы, поэтому я подошёл и сел рядом с ней.
    - Кортни, есть несколько вещей, которые я хотел бы обсудить с вами, если у вас есть минутка.
    - Хорошо, Том.
    - Во-первых, в новостях сообщают, что Курта видели у озера на прошлой неделе, и в Таверне «У Линды» на Капитолийском холме. Вы знаете источник этой информации?
    - Я не знаю, Том. Это просто то, что сказала мне полиция. Вам надо спросить у них.
    - Я также хотел бы поговорить с Диланом и Кэли наедине. Вы знаете, где они?
    - Дилан где-то здесь, но Кали - нет, - ответила Кортни. - Он уехал на реабилитацию в Эль-Пасо, или Джорджию. Нет, он в Лос-Анджелесе с друзьями. Эрик! - закричала она. - Позвони Кэли и скажи ему, чтобы возвращался сюда следующим самолетом.
    Потом Кортни сделала длинную затяжку сигаретой.
    - Том, я устала. Поднимайтесь наверх и поговорите со мной. Никто нас там не побеспокоит.
    И я последовал за Кортни наверх в главную спальню и увидел, как она в изнеможении упала на кровать. Тогда я подошёл и встал в ногах кровати.
    - Кортни, я слышал, как на днях вы читали по телевидению записку. Но меня кое-что смутило. Кажется, в записке говорилось: «Я лежу здесь на кровати». Но если Курт лежал на кровати, когда писал записку, тогда почему кровать была такой аккуратной, когда я приходил сюда на днях вечером? Не было похоже, чтобы кто-то лежал на этой кровати.
    - Нет, Том, Я лежала на кровати. Я лежала на кровати, записывая послание фэнам Курта.
    - Вы уверены, что это то, что вы сказали? У меня сложилось впечатление, что именно Курт сказал, что он лежал на кровати.
    - Нет. Вот, я вам покажу.
    Кортни потянулась назад, достала из-под подушки сложенную бумагу и вручила её мне.
    - Это копия. У полицейских есть оригинал.
    Я сидел на краю кровати и в течение минуты изучал записку.
    - Вы знаете, я не могу прочитать её без своих очков. Я могу пойти вниз и сделать копию на вашем факсе, чтобы я смог взглянуть на неё позже?
    - Да... конечно, - сказала Кортни, с тенью колебания.
    Я быстро встал и спустился вниз в домашний офис. К сожалению, записка была немного шире, чем мог вместить факс, и немного сморщилась, когда я пропускал её через машину. В результате моя копия получилась с несколькими тёмными линиями на странице, но качество было всё-таки достаточно хорошим, чтобы проанализировать её.
    Однако я также заметил записку, написанную от руки, лежащую на рабочем столе рядом с факсом, которая была явно написана Кортни. И я быстро скопировал и это письмо, чтобы я мог провести сравнение почерка. Для целей своего расследования я буду именовать эту вторую записку как «Письмо Другу по Переписке».
    Я засунул обе записки в свой портфель, а потом вернулся наверх, чтобы поговорить с Кортни. Когда я вошёл в спальню, Кортни стояла на коленях на полу, рядом с телефоном, просматривая Желтые Страницы. Она взглянула на меня краем глаза и прорычала: «Подождите внизу, Том!»
    Я положил её копию записки на край кровати и не сказал ни слова; я повернулся и снова спустился вниз.
    Дав мне копию записки, Кортни поставила себя в безвыходное положение. Если бы она попросила её назад, это вызвало бы ещё больше подозрений. Но теперь, когда предсмертная записка была, в некотором смысле, «где-то там», её хватка за рассказ о самоубийстве внезапно ослабла.
    Из холла внизу я мог слышать, как каблуки Кортни стучат по полу, почти ритмично, когда она шагала взад-вперёд по главной спальне, пытаясь понять, что с этим делать.










Глава 27
Четверг, 14 апреля

«Фальшивка столь же стара как, как райское дерево».
- Орсон Уэллс



Когда Кортни спустилась вниз, я знал, что она задумала какой-то план, потому что она улыбалась мне - такой улыбки я, конечно, не заслуживал. Когда Кортни Лав улыбается вам, именно тогда вы на самом деле должны быть начеку.
    - Том, я хотела бы, чтобы вы поехали со мной в Карнэйшн. Кэт и Эрик тоже едут. Я просто хочу выяснить, что Курт там делал на прошлой неделе.
    - Что заставляет вас думать, что Курт был там на прошлой неделе?
     - Это - то, что рассказала мне полиция. Они даже нашли следы шины на дороге, ведущей к дому.
    Я видел это упоминание о «следах шин» в «Seattle Post-Intelligencer», но я на самом деле не купился на это, потому что эту статью написал друг Кортни, Джин Стаут, парень, который звонил в мой офис в понедельник.   Кроме того, как бы Курт добрался до Карнэйшна? У него не было денег на такси, и шины на его «Вольво» были порезаны.
    Пока я стоял у входной двери, готовый уезжать, Кортни потянула Эрика в сторону в столовую и заговорила с ним приглушённым, но возбуждённым тоном. Их разговор казался очень эмоциональным, но я не мог разобрать, что они говорят. Через несколько минут Эрик вышел из столовой, прошёл мимо меня и вышел через входную дверь, не сказав ни слова. Потом он сел в свой фургон и уехал по подъездной дороге.
    - Кортни, я думал, что Эрик поедет с нами?
    - Нет, всё в порядке. Он встретит нас там.
    Кэт Бьёлланд, ведущая вокалистка «Babes in Toyland» и одна из самых старых «друговрагов» Кортни, села на заднее сиденье моей арендованной машины, в то время как Кортни ехала впереди. Когда мы выехали с подъездной дороги, несколько папарацци, собравшихся в Парке Виретта, сели в свои машины и попытались последовать за нами. Мне пришлось совершить несколько быстрых поворотов, прежде чем я, наконец, отделался от них.
    - Отличная работа, Том, - засмеялась Кортни.   
    Пока мы ехали, Кортни начала разглагольствовать о том, что СМИ не оставят её в покое и вторгаются в её частную жизнь. Она даже жаловалась на статью в «AP», которая вышла в тот день о её передозировке наркотиков в Лос-Анджелесе.
    - Я доберусь до этого сукина сына, который поместил эту статью в «AP». У меня не было чёртовой передозировки.
     - Я бы на твоём месте так и сделала, - сказала Кэт.
    - Я собираюсь выяснить, кто, чёрт возьми, это был, и засужу этого негодяя за клевету. Я могу доказать, что была в гостинице. Люди видели меня там. Это полная ложь.
    - Кортни, - перебил я. - Вы сказали мне, что вбросили эту историю.
    - Ха... о, - сказала Кортни, а потом на мгновение уставилась в окно. Потом она потянулась и стала крутить радио, чтобы посмотреть, есть ли в эфире какие-нибудь песни с её нового альбома.
    - Том, я умираю с голоду. Давайте остановимся у этого магазина и купим что-нибудь перекусить.
    И я остановился у мини-маркета, и Кортни и Кэт вышли из машины. Пока я сидел один на переднем сиденье, по радио выступал Пол Харви, почти как по заказу, и кратко изложил своё понимание «Остальной Части Истории».  Среди новостей, которые обсуждал Харви, были: «У Курта Кобэйна и Кортни Лав был договор о совместном самоубийстве. Кобэйн не выжил, в то время как Кортни Лав осталась в живых» или что-то в этом роде.
    Примерно через двадцать минут Кортни и Кэт вернулись в машину, смеясь, как две девочки-подростка.
    - Кортни, вы знаете, что Пол Харви только что сообщил, что у вас с Куртом был договор о совместном самоубийстве?
    - Правда? - засмеялась Кортни. - В последнее время о нас всякое говорят.
    Пока мы ехали, казалось бы, ни с того ни с сего Кортни и Кэт начали хвастаться в скабрезных деталях о разных мужчинах, с которыми они спали, и о сексуальных партнёрах, мужчинах и женщинах, которые у них были совместно.
    - Правда? Ты его трахала?
    - Да. А ты нет?
    - О, да. Он практически порвал мою чёртову одежду.
    - О Боже! Разве не у него самый большой член?
    Они болтали без умолку, пока я просто смотрел на дорогу и старался изо всех сил мысленно пропускать это мимо ушей. Но меня очень обеспокоил тот факт, что Кортни не выражала печали по поводу смерти своего мужа. Это просто было ненормальным поведением для женщины, муж которой только что покончил с собой.
    К сожалению, мы проехали мимо хижины, и нам пришлось возвращаться.   Потом мы  бесцельно проехали несколько миль прежде, чем остановиться, чтобы спросить дорогу у фермера, у которого была закусочная на колёсах.   После того, как мы, наконец, повернули в нужном месте, мы ехали некоторое время, а потом остановились у другого мини-маркета, потому что Кортни решила, что хочет купить пачку жвачки. Каким-то образом Кортни удалось растянуть час езды до двухчасовой поездки, но мы, наконец, приехали в имение. И именно так, как я и подозревал, на подъездной дороге длиной в ; мили, ведущей к нему, не было никаких свежих следов шин.
    Сейчас я слышал о парах, особенно пожилых парах, имеющих собственные отдельные спальни, но собственные отдельные загородные дома? Я предполагал, что имение Курта и Кортни состояло из главного дома и гостевого дома, но на самом деле это были два отдельных дома с соединительным мостом между ними. Первым домом был дом Курта, ветхая лачуга из вагонки, которая выглядела так, как будто она находилась там в течение столетия; вряд ли вы ожидали бы, что в этом месте может жить богатая рок-звезда. На самом деле Курт даже не потрудился запереть входную дверь, но всегда оставлял её открытой. И прямо за ним был дом Кортни, который был красивым, недавно построенным умельцами домом. Я не думаю, что что-то лучше подчёркивало разницу между их личностями.
    Когда мы вошли в дом Курта, Кортни сказала:
    - Эй, Том. Мы идем наверх. Вы хотите присоединиться к нам?
    - Нет, спасибо, я останусь здесь, - спокойно ответил я.
    Внутри дом Курта выглядел не намного лучше. Мебель была старой и потёртой, почти наверняка купленной в секонд-хэнде. Что ещё более важно, всё было покрыто тонким слоем зелёного мха. Очевидно, что никто не жил в этом доме в течение достаточно долгого времени.
    Внезапно я услышал громкие шаги - кто-то спускался по лестнице позади меня.
    - Том! - закричала Кортни. - Послушайте, он был здесь!
    Кортни держала над головой мешочек для косметики в цветочек, заполненный шприцами.
    - Правда? Это похоже на то, что могла бы носить женщина, а не Курт.
    В тот момент Кэт издала громкий вопль из ванной. Мы с Кортни помчались туда и обнаружили несколько дохлых крыс, лежащих в туалете. У нас теперь было довольно надежное доказательство, что Курт не жил здесь недавно, и Кортни больше не упоминала мешочек для косметики.
    Потом мы пошли к дому Кортни, который даже не был обставлен. Мы вошли, воспользовавшись спрятанным ключом, который она хранила на выступе над входной дверью, и нашли спальный мешок, несколько пустых коробок из-под пиццы и алюминиевые банки из-под прохладительных напитков, и несколько сигаретных окурков на полу гостиной.
    - Я хочу взять всё это и снять с них отпечатки пальцев, - настаивала Кортни.
    В чём проблема? Почему так важно доказать, что Курт приходил сюда перед смертью?   
    На обратном пути в Сиэтл я остановился, чтобы заправиться. Когда я вернулся в машину, Кортни говорила с детективом Антонио Тэрри по моему мобильному телефону.
    - Извините, это был мой друг детектив Тэрри. Он специализируется по наркотикам. Он - тот парень, которому я звоню, когда я хочу, чтобы кого-то арестовали.
    По дороге я решил выведать у Кортни направление моего расследования.    
    - Вы знаете, Кортни. Я узнаю намного больше об этом деле, чем вы можете понять. И я переворачиваю несколько камней, которые вы, возможно, не захотите переворачивать. Потому дайте мне знать, хотите ли вы, чтобы я продолжал.
    Кортни закатила глаза.
    - Кэт, Том думает, что тут может быть больше того, что говорит полиция.
    - Да. Итак, Кортни, что вы думаете? Вы хотите, чтобы я продолжал этим заниматься?
    Тогда Кэт наклонилась вперёд к переднему сиденью и вмешалась в разговор.
    - О да, Том. Она хочет знать всё. Сделайте всё, что потребуется.
    - Вы этого хотите, Кортни?
    Кортни прижалась лбом к пассажирскому оконному стеклу и на мгновение уставилась на дорогу. Потом она глубоко выдохнула, будто бы сквозь сжатые зубы.
    - Да, Том, - сказала она, всё ещё уставившись в окно. - Сделайте всё, что потребуется. Я хочу знать всё, что произошло.
    - Тогда хорошо, Кортни. Я буду продолжать копать.
    Если бы Кэт Бьёлланд не поставила Кортни в такое положение, я уверен, что она никогда не согласилась бы позволить мне продолжать своё расследование. Я не сомневаюсь, что Кортни хотела отправить меня домой следующим рейсом в Лос-Анджелес. Но благодаря Кэт Кортни дала мне зелёный свет, чтобы полностью расследовать смерть своего мужа, и я уверен, что с тех пор она сожалела об этом каждый день.

























Глава 28
Четверг, 14 апреля 1994 года

«Я закопан по шею в мухах противоречия»
                - Курт Кобэйн




Когда мы вошли в переднюю дверь дома на Лэйк-Вашингтон, нас встретили несколько человек, ни одного из которых я не узнал.
    - Всем привет, - объявила Кортни. - Мы заказали кучу еды. Она в столовой. Угощайтесь. Через минуту я присоединюсь к вам.
    Пока мы ели в столовой, я наблюдал, как няня кормит малышку Фрэнсис, которая сидела на высоком стуле. Фрэнсис была счастливым и улыбающимся маленьким ребёнком, совершенно не обращающим внимания на столпотворение, происходящее вокруг неё. Мне было очень жаль её, потому что мне пришлось задаться вопросом, какое будущее у неё будет с Кортни как со своим единственным родителем.
    На данный момент, однако, моя непосредственная цель состояла в том, чтобы опросить Дилана Карлсона, который, как предполагалось, приезжал в дом в тот день.
    - Кто-нибудь слышал что-нибудь о Дилане? - спросил я.
    - Да, он наверху с Кортни, - сказала няня. - Он скоро спустится.
    Я не хотел упустить Дилана прежде, чем он оставит дом, и вышел из столовой и встал в прихожей, с которой была ясно видна главная лестница.   Через несколько минут Дилан медленно спустился по лестнице, осторожно делая шаг за шагом, крепко держась за перила, чтобы сохранять равновесие.
    - Дилан, можно поговорить с вами секунду, - сказал я.
    Тогда Дилан пошёл в столовую и встал возле стола, его глаза были полузакрыты, на его лице было то же самое выражение заторможенности, как тогда, когда он вышел из квартиры Кейтлин Мур с Марком Лэйнганом, только я думаю, что Кортни дала ему ещё более сильную дозу.
    - Дилан, я хочу обсудить с вами события прошлой недели.
    - Да? Что вы имеете в виду? - пробормотал он вяло.
    - Вы помните первую ночь, когда мы проверяли дом?
    - Что? Какой дом?
    - Забудьте об этом, Дилан. Мы сделаем это в другой раз.
    Как обычно, Кортни предвидела мой ход и была на шаг впереди меня, но, по крайней мере, у меня была предсмертная записка.
    Я вышел из дома, сел в свою арендованную машину и ехал несколько кварталов по бульвару Лэйк- Вашингтон, пока не нашёл место для безопасной остановки и изучения записки.
    Конечно, записка Курта не была похожа на предсмертную. Это было сразу видно. И не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что заключительные строчки записки - единственного места, где упоминается Кортни - похоже, были написаны другой рукой. Несоответствия просто бросались в глаза.
    Потом я начал сравнивать записку Курта с Письмом Другу по Переписке, написанному Кортни, и заметил много очевидных общих черт в почерке. Но ещё больше меня обеспокоило содержание Письма Знакомому.   
    Письмо Другу по Переписке было отправлено факсом двоим британским рок-журналистам - Дэвиду Кэванагу и Эндрю Харрисону - которые, в то время, писали для «Melody Maker» и «Select», двух любимых журналов Кортни.     Письмо - явная попытка заставить Кэванага и Харрисона благоприятно написать о её новом альбоме, «Live Through This», который официально вышел во вторник.
    Теперь у меня было много опыта с самоубийством как в личном, так и в профессиональном плане, и я хорошо понимаю невыносимые страдания людей, когда близкий человек совершает самоубийство. Однако Письмо Знакомому очень игривое, саркастическое и самовлюблённое. Будет ли по-настоящему скорбящая вдова шаловливо проталкивать свой альбом в Великобритании через несколько дней после самоубийства своего мужа?
    Потом я завёл машину и поехал в «Kinko» поблизости от моей гостиницы и сделал несколько копий предсмертной записки, Письма Другу по Переписке и записки Кэли. Я также просмотрел Жёлтые страницы и нашёл местного эксперта по документам, недолго поговорил с ней по телефону и отправил ей факсом копию предсмертной записки. Потом я вернулся в свою машину и поехал по федеральной трассе 5 и просто продолжал ехать, иногда съезжая с дороги, чтобы ещё раз изучить записки.
    Пока я ехал, части этого дела постепенно начинали собираться вместе. Например, внезапно стало понятно, почему Кортни ждала, прежде чем сказать мне, что Кэли видел Курта в доме, и почему Кэли и большинство всех остальных позаботились о том, чтобы уехать из города прежде, чем было обнаружено тело. 
    Возможно, Курт Кобэйн не покончил с собой. Я определённо теперь к этому склонялся. Просто было очень много лжи и нестыковок, которые не складывались. Но я по-прежнему многого не знал. Мне нужно было больше времени и больше информации, прежде чем я мог прийти к действительно обоснованному мнению.
    Внезапно я увидел хорошо освещенную вывеску, маячившую впереди: «За Съездом с Трассы – Портленд».
    Я не мог поверить, что проехал весь путь до Портленда, штат Орегон. Я поехал к следующему съезду, повернул налево под мостом, а потом вернулся на федеральную трассу 5 на север в сторону Сиэтла. Я понятия не имел, каким будет мой следующий шаг, но я знал, что пути назад не будет.





Расшифровка Записки


Произнесено для Бодды
Говорю на языке обученного идиота, который очевидно предпочёл бы быть кастрированным, инфантильным нытиком. Понять эту записку будет довольно легко. Все предупреждения из Элементарного курса панк-рока за эти годы. Начиная с моего первого знакомства с [ним], скажем так, этика, связанная с независимостью и вовлечением всего вашего сообщества, оказалась очень правильной. Я не испытывал волнения, как от прослушивания, так и от создания музыки, как и от чтения и письма на протяжении слишком многих лет. Я не могу выразить, насколько я чувствую себя виноватым в этом. Например, когда мы находимся за кулисами, зажигаются огни и начинается безумный гул толпы, не меня это не действует, точно так же, как это было с Фредди Меркьюри, который, казалось, любил. [?]наслаждался любовью и обожанием толпы. Это то, чем я полностью восхищаюсь и завидую. Дело в том, что я не могу вас обманывать. Каждого из вас. Это просто нечестно по отношению к вам или ко мне. Я не представляю худшего преступления, чем дурачить людей, притворяясь и делая вид, что я оттягиваюсь на все 100 %. Иногда я чувствую себя так, словно я должен запускать таймер перед выходом на сцену. Я пытался делать всё, что в моих силах, чтобы быть благодарным за  это, (и я благодарен. Боже, поверь мне, я благодарен, но этого недостаточно. Я благодарен за то, что я и мы затронули и развлекли многих людей. Я, должно быть, один из тех самовлюблённых людей, которые ценят что-то только тогда, когда оно уходит. Я чересчур чувствителен. Мне надо быть слегка безразличным, чтобы снова вернуть энтузиазм, который у меня был когда-то в детстве. В наших последних 3 турах я стал намного больше благодарным всем тем людям, которых я знаю лично, как и фэнов нашей музыки, но я по-прежнему не могу справиться с неудовлетворением, чувством вины и сопереживанием, которые я испытываю по отношению к каждому. Во всех нас есть что-то хорошее, и я думаю, что просто слишком люблю людей. Настолько, что я чувствую себя крайне, чертовски ужасно. Несчастный маленький, чувствительный, неблагодарный, рыба, Иисус. Почему бы тебе просто не получать от этого удовольствие? Я не знаю. У меня есть богиня - жена, от которой исходит честолюбие и сочувствие, и дочь, которая слишком во многом похожа на меня, каким я был раньше. Переполненная любовью и радостью, целуя каждого человека, которого она встречает, потому что все хорошие и не причинят ей вреда. И это ужасает меня до такой степени, что я едва ли смогу что-то сделать. Для меня невыносима мысль о том, что Фрэнсис станет несчастным, разрушающим самого себя, гибельным рокером, которым стал я. Мне повезло, очень повезло, и я благодарен, но когда мне исполнилось семь лет, я стал ненавидеть всех людей вообще. Людям кажется, что жить так легко, потому что у них есть сочувствие. Сочувствие! Думаю, только потому, что я слишком люблю и слишком жалею людей. Спасибо вам всем с самого дна моего пылающего, вызывающего тошноту желудка за ваши письма и участие в последние годы. Во мне слишком много от эксцентричного, капризного ребёнка! Во мне больше нет страсти, поэтому помните, что лучше сгореть, чем угасать. мир, любовь,  Сочувствие. Курт Кобэйн

Фрэнсис и Кортни, я буду у вашего алтаря.
Пожалуйста, живи, Кортни
ради Фрэнсис
ради её жизни, которая будет намного счастливее
без меня. Я люблю вас. Я люблю вас!































Глава 29
Четверг, 14 апреля

Лучший способ сохранить секрет - это сделать вид, что его нет.
- Маргарет Этвуд



Эрик Эрландсон так и не встретился с нами в имении в Карнэйшне, но, учитывая все созданные Кортни препятствия, которые были у нас на пути, у него было много времени, чтобы приехать и уехать до нашего прибытия. Были ли все эти задержки просто тактикой торможения, чтобы Эрик мог войти и выйти из имения так, чтобы я не заметил? Эрик ездил туда, чтобы подбросить коробки из-под пиццы и спальный мешок? Вот о чём я думал в то время, но теперь подозреваю, что, возможно, была другая причина, по которой Кортни хотела, чтобы мы потратили впустую так много времени во время поездки в Карнэйшн.
    Без моего ведома, пока я был в Карнэйшне с Кортни и Кэт, детективы Джим Йошида и Стив Кёркланд из отдела по убийствам Сиэтла посетили дом на бульваре Лэйк-Вашингтон в 11:15 и встретились с Венди, Эриком и личным адвокатом Кортни, Алленом Дрэйером - человеком, который даже никогда не встречался с Куртом Кобэйном. Поводом для этой встречи, как представляется, была легитимность предсмертной записки.
    На этой встрече Венди сообщила детективам, что она прочитала предсмертную записку и считает, что это почерк Курта. Аллен Дрэйер также предложил представить образец сравнения почерка Курта для детективов.
    Теперь эта встреча поднимает несколько очевидных вопросов:
    Во-первых, почему меня так и не поставили в известность об этой встрече - ни Кортни, и ни Полицейское Управление Сиэтла? Конечно, можно с уверенностью предположить, что Кортни знала, что эта встреча состоится, учитывая то, что присутствовал её адвокат. Однако я узнал об этой встрече только спустя несколько недель.
    Кортни хотела поехать в Карнэйшн, чтобы удостовериться, что меня не будет в доме, когда будет проходить эта встреча? Было ли это истинной причиной для всей этой тактики торможения? Что ещё более важно, почему Венди О`Коннор не воспользовалась этой возможностью, чтобы сообщить полиции Сиэтла, что она не делала Заявление о Пропаже Курта Кобэйна? Опять-таки, в прессе широко сообщалось, что она сделала это заявление и, конечно, полиция считала, что его сделала она. Но Венди так и не выступила и не рассказала всю правду по сей день.





Глава 30
Предсмертная Записка

Я никогда не был особо плодовитым человеком, поэтому когда творчество течёт, оно течёт. Я строчу в маленьких блокнотах и на отрывных листках бумаги, что приводит к тому, что очень маленькая часть моих трудов вообще когда-либо появится в объективной форме.
- Курт Кобэйн



В тот вечер я читал и перечитывал предсмертную записку Курта Кобэйна и переваривал всю информацию, которую я собрал о его смерти. Но ничего не складывалось. Каждая улика, которую я обнаруживал, делала меня всё более и более недоверчивым по отношению к официальной истории. И больше всего меня беспокоила предсмертная записка. За исключением Кортни и полиции Сиэтла, я был единственным человеком, у которого была копия, и все же краткие выдержки из записки появлялись в прессе; выдержки, которые казались намекающими на самоубийство, но не были найдены в самой записке.
    По моему мнению, эта записка - или то, что я называю «оригинальной запиской» - это просто письмо, сообщающее об уходе, которое Курт Кобэйн написал своим фэнам относительно распада «Нирваны», то, о чём пресса уже сообщала. На самом деле Курт написал оригинальную записку на обороте меню «IHOP» красной ручкой, скорее всего, когда сидел в кабинке ресторана и что-то ел. Немного неправдоподобно говорить о том, что Курт написал эту записку в доме на Лэйк-Вашингтон непосредственно перед смертью, что всегда поддерживали и Кортни, и полиция Сиэтла, потому что я уверен, что Курт не хранил дома пачку меню «IHOP», чтобы использовать их постоянно.
Кроме того, оригинальная записка была адресована не Кортни и Фрэнсис (как утверждали и Кортни, и полиция Сиэтла), а Бодде, воображаемому другу детства Курта. Но когда читаешь эту записку, ясно, что она фактически адресована его фэнам. Во всей вероятности, это был, видимо, просто черновик письма.
    Курт Кобэйн давно привык хранить записные книжки на спирали и записывать в них письма, тексты и случайные мысли. Иногда его записные книжки были набиты листками бумаги, на которых он писал в моменты вдохновения.
    Я полагаю, что кто-то просмотрел записные книжки Курта, вероятно, Кортни, нашёл этот черновик письма, сообщающего об уходе, и решил, что он может послужить вероятной предсмертной запиской - только нужно как минимум одно правдоподобное заявление о самоубийстве для того, чтобы это было убедительно. Поэтому кто-то другой, скорее всего, Кортни, написал кажущийся самоубийственным постскриптум к этой записке, который гласит:
                Фрэнсис и Кортни, я буду у вашего алтаря.
                Пожалуйста, живи, Кортни
                Ради Фрэнсис
                Ради её жизни, которая будет намного счастливее без меня
                Я люблю вас, я люблю вас

Буквы в этом постскриптуме намного тоньше, чем буквы в основной части записки, что наводит на мысль, что они были написаны другой ручкой и другой рукой.   
    Во всяком случае, во время общественных поминок по Курту Кобэйну, которые проходили у Спейс-Нидл в Сиэтле в воскресенье, 10 апреля, многие люди предполагали, что Кортни говорила с толпой вживую. В действительности Кортни произнесла слезливую речь, которую она заранее записала для церемонии. Поверьте мне, эта женщина - актриса. Кортни тщательно подготовила свои замечания, и каждая слеза и рыдание были специально рассчитаны на эффект. Она хорошо знала, что её речь будет широко освещаться в СМИ. Кортни была полна решимости добиться успеха на этой церемонии, и она, конечно, сделала это.   
    Однако Кортни некорректно прочла предсмертную записку. Во-первых, Кортни притворилась, что записка главным образом была адресована ей и Фрэнсис, и только частично адресована его фэнам.
   
    «Я не собираюсь читать вам всю записку, потому что это не ваше чёртово дело. Но её часть - для вас.

    Неправда. Практически вся записка была адресована фэнам Курта, и единственная часть, адресованная Кортни и Фрэнсис - это подозрительный постскриптум.
    Кортни также неверно прочла одно предложение, цитируя Курта: «Мне везло. Очень везло». Но на самом деле в записке написано: «Мне повезло. Очень повезло». Кортни специально прочитала эту строчку в прошедшем времени, потому что так Курт казался более суицидально настроенным. Но «Мне повезло. Очень повезло» вообще не кажется суицидальным, не так ли?
    Помните, за день до поминальной службы Кортни сказала Курту Лодеру по телефону, что Курт Кобэйн написал в предсмертной записке: «Мне больше не забавно. Я не могу жить этой жизнью» - строчка, которая в этой записке нигде не появляется.
    В конце публичного чтения Кортни останавливается и говорит:
   
    «А потом он постоянно говорит мне личные вещи, и это не ваше чёртово дело; личные вещи для Фрэнсис, и это не ваше чёртово дело».   
 
    Неправда. В единственном месте, где Курт упоминает Кортни и Фрэнсис в основной части записки, он пишет о них в третьем лице - это не то, что обычно делается в предсмертной записке. Кто пишет предсмертную записку фэнам, а не своей жене и ребёнку или родителям или даже своим друзьям?     Кроме того, как часто люди подписывают предсмертную записку своим полным именем – «Курт Кобэйн»?
    Правда в том, что даже если вся эта записка действительно была подлинной предсмертной запиской, включая заключительные четыре строчки, то Курт едва упомянул в ней Кортни и Фрэнсис, а это не то впечатление, которое она хотела создать у общественности.
    Теперь я не хочу зацикливаться на этом, и я думаю вот что: Кортни не верила, что полное содержание предсмертной записки будет когда-либо обнародовано. Фактически именно я, а не Кортни, обнародовал эту записку в 1995 году. Если бы я не сделал этого, никто никогда не узнал бы, что на самом деле было в этой записке.   
    Тем не менее, в прессе появлялись всевозможные ложные цитаты, якобы фигурировавшие в предсмертной записке. В записанном на плёнку телефонном разговоре, который у меня был с Розмэри Кэрролл, я обсуждал отрывок, который я обнаружил в недавней статье в «US Magazine».

    Том: Вы читали статью в «US Magazine»?
    Розмэри: Нет.
    Том: В «US Magazine», который сейчас в продаже, есть статья. Это, по сути, статья на одну страницу. Но там довольно мелкий шрифт. Это довольно длинная статья с фотографией Курта Кобэйна. И там, там есть цитата из предсмертной записки. И там говорится: «Я больше не могу так жить».
    Розмэри: Ничего себе!
    Том: Этого нет в предсмертной записке.
    Розмэри: Конечно, нет!
    Том: И единственные люди, у которых есть информация о том, что есть в предсмертной записке, это Кортни, я и полиция. Они должны были получить её от Кортни, насколько я знаю. И этого заявления нет в предсмертной записке. Но всё же я чувствую, что она хочет, чтобы люди думали, что это утверждение [есть в предсмертной записке].
    Розмэри: Верно.

    Кортни смотрела общественные поминки по телевизору у себя дома с Кэт Бьёлланд, выпивая. Впоследствии пьяные Кортни и Кэт поехали на лимузине к Капитолийскому холму и бросили кирпич в окно Кейтлин Мур. Потом, подождав минут 20 или около того, Кортни и Кэт взяли штурмом квартиру Кейтлин и купили у неё героин.

продолжение: http://www.proza.ru/2018/03/16/2130


Рецензии