Мы будем жить при коммунизме!

Мы будем жить при коммунизме!
Его рубеж не так далёк (1980 г.)
Трудом мы, подвигом приблизим
Великий день, заветный срок.

Песня. Музыка Мурадели, слова Долматовского


                МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ПРИ КОММУНИЗМЕ,
                или
                СИМВОЛ ЭПОХИ

Шёл 1987 год от Рождества Христова. В те приснопамятные времена я, бывало, наезжал в Москву. И поскольку место моего постоя находилось совсем близко от ВДНХ (Выставка достижений народного хозяйства), то я, не утруждая себя долгой ходьбой, наведывался в этот прелестный угол столицы, где главенствовал сталинский ампир во всей своей красе и помпезности.
Если идти с главного входа, то обязательно проходишь через центральную арку, напоминающую Бранденбургские ворота. В разные времена эти ворота или контролировались билетёрами, пропускающими на выставку только по билетам, или открывались для свободного прохода граждан. По каким законам действовал этот пропускной режим трудно сказать. Возможно, всё зависело от времени и политико-экономической ситуации. В тот год «бранденбургские» ворота пропускали граждан страны Советов свободно и без препятствий. Оставалось всего 5 лет до краха этой страны, и никто ни сном ни духом не ведал о сем. Народ валом валил в павильоны ВДНХ хотя бы одним глазом взглянуть на то, что отсутствовало на прилавках наших магазинов.
Не доходя до главного павильона «Союз Советских Социалистических Республик» с  фасадом из торжественной белой колоннады, я приметил в одной из многочисленных отводных дорожек, обсаженных густым подстриженным кустарником, толпу людей, сбитых в своего рода очередь, двигающуюся крайне медленно, но всё время прирастающую новыми субъектами. Я встал в хвост, и за мной сразу же объявились новые добровольцы. Дорожка-аллея была довольно узкой, народ заполнял её по всей ширине и, по всей вероятности, в конце был какой-то тупик, поскольку люди, дошедшие до цели, возвращались назад, а вернее – продирались сквозь плотную массу этой самой очереди, но в обратном направлении.
       – Что дают? – спрашивали продирающихся.
Многие отмалчивались, тем самым подогревая аппетит жаждущей (неважно чего) толпы.
       – Наверное, копчёную колбасу выбросили, – предполагали одни.
       – А может, меховые шапки? – догадывались другие.
       – А вы, женщина, не елозьте под ногами, – послышался визглявый мужской голос, – лучше дайте пройти отоварившимся. Чего дают всё-таки? – Интересно знать…
Тётка в чёрном затёртом пальто и сером вязаном платке, пробирающаяся вон из очереди, передразнила:
       – Чаво дають, чаво дають… Вот дайдёт очерядь, тады узнашь чаво…
Чем же решила ещё удивить нас Советская власть? – думал я, медленно продвигаясь в плотной волнующейся толпе к ориентиру, представляющему собой пока ещё мифического продавца некоего дефицита. А дефицитом в те времена было всё. Перестройка перестроила весь уклад более или менее сытой и обеспеченной жизни. Покупать было нечего. А здесь, с верхушки власти, намекали ещё на какое-то ускорение, которое, по всей логике запущенных процессов, должно, в конце концов, привести нас или к расширению этой пустоты, или к самому, что ни на есть, коммунизму. А, может, там и не продавец вовсе, а голографическое изображение Генерального Секретаря партии в полный рост, которому, без опаски быть схваченным милицией, можно плюнуть прямо в его мясистое лицо. Пусть это и не копчёная колбаса, но моральную сатисфакцию при этом получишь в любом случае.
       Когда моя очередь почти приблизилась к цели, в передних рядах женщина с норковым воротником на шее, энергично раздвигая локтями наседающую толпу, возопила неистовым голосом, подняв взор к тусклому серому небу:
       – Что же это такое делается! Почти час отстояла, а здесь непонятно что!..
       – Расскажите, женщина, – раздался возбуждённый голос из пошатывающейся очереди, – товар закончился? На всех не хватило, что ли?
       – О! – воскрикнула очевидица, – там на всех хватит с лихвой! Стойте, стойте, люди дорогие! Я своё уже отстояла!
       От этих слов в плотной среде людей перестройки возник ещё больший интерес и возбуждение, ещё большее любопытство и азарт. Интрига приобретала почти необратимый характер.
       Наверняка там что-то любопытное – подумал я, окончательно приближаясь к цели, – а, может быть, и какая-нибудь засада непредвиденная. Насчёт колбасы и меховых шапок я уже не верил. Но что?!!!
       На этот вопрос я не сразу получил ответ, так как, оказавшись на переднем фронте очереди (наконец-то!) лицом к лицу с объектом, я долго не мог сообразить, что это не лицо, а настоящий голый зад, которым завершался не то монумент, не то статуя, не то мраморный обелиск футуристического содержания. Сегодня такое назвали бы инсталляцией или перформенсом. И перформенсом – скорее всего, потому что ещё через определённый промежуток времени, когда нижняя часть «сооружения» зашевелилась, я осознал, что всё это живой человек, запутавшийся головой в спущенных до щиколоток штанах, но пытающийся натянуть их на свои оголённые ноги и обнажённую нижнюю часть торса, сложенную на зависть всем гимнастам как на шарнире под углом почти в 180;. При сих обстоятельствах зад представлял наивысшую точку этого перформенса и безучастно смотрел в тусклое московское небо, нависшее над ВДНХ, над Центральным павильоном СССР и над всей нашей необъятной страной.
       Что можно ещё к этому добавить? Я развернулся и, как ледокол, проламывающий ледяные поля Северного Ледовитого океана, пошёл в обратном направлении, расталкивая честных и наивных советских людей. А когда по ходу меня спросили: «Почём товар?», я без колебания ответил:
       – Богатыри! Бегите в сберкассу, снимайте все ваши накопления! Товар невероятно дорог.
       Совершенно не задумываясь о сказанном, я был пророчески прав: через три-четыре года все многочисленные денежные вклады добропорядочных советских граждан сгорят в костре реформ и преобразований 90-х. Как будто через меня вещал чей-то голос свыше. Все деньги вкладчиков на их счетах действительно пропадут, превратившись в мизерные суммы. И останется один голый зад, посмотреть на который выстроятся колонны новых послеперестроечных россиян. Здесь сотворялась лишь малая прелюдия будущей катастрофы, намёк на уже начавшиеся процессы развала и духовно-нравственной аннигиляции и материального упадка. Театр абсурда работал в полную силу. Все испытывали на себе давление начавшегося социалистического либерализма. Народ ходил в каком-то замешательстве, нутром чуя что-то неизбежное и недоброе, куда нас с успехом вела родная коммунистическая партия. А вот и пример её работы:

                “Партия торжественно провозглашает:
                нынешнее поколение советских людей
                будет жить при коммунизме! “
                /из материалов XXII съезда КПСС/

       Да, это выдержка из программного текста, озвученная в 1961 году самим Н.С.Хрущёвым. И она накладными золотыми буквами была выложена на правом угловом фронтоне центрального павильона ВДНХ. Это я увидел именно в том приснопамятном 1987-м году, отойдя метров 20-25 от голого зада незадачливого мужика, наверняка нетрезвого. Раньше здесь стояло бронзовое изваяние Иосифа Сталина, строгого правителя земли Русской с прилагаемым к ней народом. У левого фронтона, через белокаменную колоннаду, возвышалась по всем закона симметрии и соответствия другая значимая фигура – вождь всего мирового пролетариата Владимир Ленин. Но в 1962 году, когда уже был разоблачён культ личности первой (правой) фигуры, её убрали с постамента, а для соблюдения той же симметрии, левая фигура оказалась сначала внутри павильона, в зале Конституции, а затем в 1970-м году (к столетнему юбилею вождя) была установлена на постамент в сотне метров от фасада здания, ровно посередине.
Какое издевательство, – опять стал рассуждать я, – партия торжественно (!) провозглашает… Прошло с тех пор уж 26 лет, выросло новое поколение, которому суждено жить при коммунизме, а коммунизма даже не видать. И никто не удосужился убрать «вещие» слова с павильона СССР. Или кто-то уже шагнул в этот коммунизм? Напрашивалось предположение, что просто не дошли до обещанного, не все силы для этого напрягали.

(В год наступления обещанной новой завершающей формации, правда, устроят Олимпийские игры. Как бы некое временное замещение коммунизма. Ну, хотя бы так. И на этом спасибо Уму, Чести и Совести нашей эпохи).

       Назревала мысль, что если в коммунизм не вошли, вопреки воле партии, то по воле той же партии и из социализма рано или поздно выйдем под ярмо капитализма. Не воплотили будущее, отринули прошлое, в настоящем же остался кукиш, да и тот без масла. А то и голый зад стоящего в кустах в низком поясном поклоне пьяного мужика (что там стояла не женщина, было видно по всем анатомическим признакам). Практически это был символ эпохи – то, к чему так долго шли, принося неисчислимые жертвы, и к чему, наконец-то, пришли. Надо хорошо понимать, что вся наша жизнь обставлена символами. Только чаще всего мы их не замечаем. А если и замечаем, то не придаём им значения. Символы всегда предупреждают и настораживают, заставляют задуматься над алогичностью и бездумьем  самой жизни. Символы приходят сверху. Наша задача в них разобраться.
А что написано на левом фронтоне, где когда-то стоял вечно живой, но в бронзе?
               
                “ВСЯ
                ВЛАСТЬ
                В СССР
                ПРИНАДЛЕЖИТ
                НАРОДУ”
                /из конституции СССР/

Какому народу?! – опять стал рассуждать я в порыве патриотического чувства. Народу, представитель которого стоит сейчас в аллее со спущенными штанами в позиции высокого старта для забега в Светлое Будущее? Это же наглядное олицетворение нынешнего дня, вернее, его озадотворение.
        Лично на меня та описанная мной картина произвела настолько ошеломляющее впечатление, что даже по прошествии нескольких десятков лет я помню её, как сегодняшний день и делюсь ею с тобой, дорогой читатель, взваливая и на тебя бремя моих воспоминаний и ненавязчивых мыслей. 
– Что же, – спросит меня тот же читатель, – написано в наши дни, вступившего в свои права XXI века, на угловых фронтонах Центрального павильона ВДНХ? Неужто те же слова и те же надписи?
        Конечно же, нет! Меняется время, вместо идей приходит безыдейность. А само время становится безвременьем. Из тех же букв кто-то набрал новые слова. А оставшийся алфавит приберёг для другого поколения. На левом фронтоне вместо слов из советской конституции теперь выложено:

                АССАМБЛЕЯ
                НАРОДОВ
                РОССИИ

На правом с давней выдержкой из программы исторического съезда партии:

                ДОМ
                НАРОДОВ
                РОССИИ

Народы России, будьте бдительны в своём Доме, чтобы вам опять не оказаться в той плотной непробиваемой очереди за мнимым благом, которое, в конце концов, оборачивается большой … Впрочем, прочитав всё вышеизложенное, вы и сами догадываетесь, чем это оборачивается в конце концов.

P.S. Здесь ничего не выдумано, ничего не приукрашено и ничего не ретушировано какой-то определённой краской. Здесь всё то, что мы видели и что пережили. Лозунги и слова, памятники и монументы, воззвания и декларации, инсталляции и перформенсы определяют состояние общества и некий запах времени. Поскольку времени без запахов не бывает. Спросите это у любой собаки. И если ты, читатель, уловил хотя бы лёгкий намёк на ароматы или отдушки периода 80-х, то я свою задачу выполнил – мы оказались там, где многое уже позабыто и потеряло истинный вкус.
Чтобы не было двусмысленности и какого-то неполиткорректного намёка, можно было ещё тогда, на волне перестройки, размножить идею стоящего в непотребной позе мужика, воплотить всё это в белом мраморе и расставить в местах наибольшего скопления людей: на вокзалах, площадях, в местах народных гуляний. Чтобы оно было доступно без всяких очередей. И тогда стало бы всем понятно, что ждёт советский народ в ближайшие несколько лет. Ну, в крайнем случае, сделать хотя бы два таких мраморных монумента и поставить их на те места, где раньше стояли изваяния вождей перед центральным павильоном. И надписи тогда об обещании партии и выдержкой из Конституции вполне бы соответствовали самой идее новых шедевров: вот вам коммунизм, а вот вам власть народа.
Но всё равно почему-то верится, что несмотря на все намёки, издержки, перекосы и недоразумения, мы будем жить при коммунизме. А то получается, что Долматовский с Мурадели зря писали свою песню.


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.