Повесть-сказка. Бегство Отщепенца. Отрывки

Дина Бакулина
Отрывки из повести - сказки "БЕГСТВО ОТЩЕПЕНЦА". 

1 глава. БЕГСТВО ИЗ ПЕЩЕРЫ.

В Пещере отщепенцев – переполох.

– Робин выпустил на волю маленького кота!!! – дурным голосом закричал Серый.

– Как? Почему выпустил? – зашумел и зашевелился первый ряд отщепенцев. Некоторые даже повскакивали с насиженных мест.

– Новичок выпустил кота на волю! – орали отщепенцы первого ряда остальным, сидящим в дальних ответвлениях Пещеры.

С ужасом увидев, что на него надвигается плотная воинственная масса отщепенцев, Робин со всех ног помчался к выходу. К счастью, бежать было недалеко, а расстояние между ним и ослабшими от отсутствия света и тепла отщепенцами было ещё значительным. Но неожиданно путь ему преградил Громила, который, как назло, в это самое время точил зубы об острые камни, наваленные у самого выхода. Он схватил маленького и щуплого Робина за шею и приподнял его над землей. Глаза Громилы свирепо и тупо уставились на мальчика.

– Зачем ты отпустил кота? Скажи! Зачем?

– Я… пожалел его! – не помня себя от страха, заорал Робин. – Он такой маленький и красивый! Мне стало жалко его!

Этот простодушный ответ совершенно обезоружил Громилу. Такого ему ещё не доводилось слышать! От изумления руки Громилы внезапно сами собой разжались, и Робин упал на землю. Не чувствуя боли, он быстро вскочил на ноги и, сделав последний рывок, опрометью выбежал из Пещеры.

Громила, вопреки ожиданиям, не стал преследовать беглеца. Широко открыв большой безобразный рот и дико вращая глазами, он остановился у самого выхода. Лицо его, если только можно было назвать лицом эту круглую зелёную, обросшую щетиной морду, выражало тупое удивление.

Густые неровные ряды отщепенцев тоже обескураженно остановились у выхода.

– Что он сказал? – переглядываясь, спрашивали они друг у друга. – Что сказал этот маленький ублюдок?

– Вам не послышалось! Он сказал, что пожалел кота. Пожалел!!! – наконец, оправившись от изумления, дрожащим от возбуждения голосом, громко подтвердил Громила.

Густые ряды странных существ беспорядочно закачались, и жители Пещеры начали плавно оседать на землю.

– Хорошо, что он ушёл! – просипел Громила.

– Но ты же мог его съесть! – истошно завопил Прихлебала, как всегда оказавшийся рядом. – Почему ты упустил его? Мы могли его съесть! А ты дал ему уйти. Разиня!

– Громиле не стоило есть беглеца, – с нажимом сказал Умник, выступив на несколько шагов вперёд. – Во-первых, он, скорее всего, заразный. Все слышали, что беглец пожалел кота? Как известно, жалость – это болезнь, а все болезни – заразные! Во-вторых, Стукач при первой возможности доложил бы Хозяину, что мы его сожрали без разрешения. Надеюсь, в этом никто не сомневается? – Умник победоносно оглядел сбившихся в бесформенную кучу отщепенцев. – И тогда нам бы всем не поздоровилось!

– Правильно, Умник! – выступив вперёд, сказал крепкий седой старик по прозвищу Старый. – Хозяин бы это не одобрил! Потому что Хозяин против анархии. Он любит послушных.

Голос Старого становился всё громче:

– Слышите вы, уроды! Хозяин вас всех любит! Он даёт вам сухой корм и не отнимает у вас мышей!

– Любит… любит… – глухо и неуверенно повторяли за Старым отщепенцы.

– Это тебя он любит, а не нас! – послышался сердитый голос из дальнего угла Пещеры.

– Что? Кто это сказал? – заёрзал и заволновался Старый. Свирепо сверкая глазами, он повторил громко и грозно: – Я спрашиваю: кто сказал?

– Не беспокойтесь, начальник, я найду урода! – подобострастно наклонившись к Старому и прищурив и без того крохотные глазки, шепнул ему на ухо вечно вертевшийся поблизости Прихлебала. – Найду, и мы накажем его…

– Ладно, – кивнул Старый.

– Отщепенцы! Об этом заразном, который сбежал, не беспокойтесь, – спокойно и властно обратился Старый к шумящей и недоумённо переглядывающейся толпе. – Ему не выжить на воле! Не забывайте, сейчас день! А ведь местные старожилы не выносят света!

– Но этот… жалостливый… Он жил здесь недолго. И… может, раз он заразный, у него иммунитет к свету, – тревожно шепнул Умник, подойдя вплотную к Старому.

– Заткнулся бы ты, Умник! И без тебя знаю, – зло, изо всех сил пнув Умника ногой, раздражённо прорычал сквозь зубы Старый. Умник отлетел к противоположной стене Пещеры и глухо шмякнулся на земляной пол.

– Сейчас на воле утро, раннее утро. До ночи у беглеца уйма времени… а хищных зверей в этих лесах осталось слишком мало, – быстро заняв место Умника, изогнувшись, прошептал на ухо Старому Прихлебала. – Гад может… выжить!

– А… – с досадой отмахнулся Старый. – Не выживет! Надеюсь, кто-нибудь всё-таки успеет его сожрать и без нас. Ну, а если и нет, ночью мы всё равно начнём на него охоту.

Отщепенцы призадумались.

– Всё! Разойтись! Быстро! Все по койкам! Спать! – грозно заорал Старый, обернувшись к толпе. – Вы и так еле волочите свои тощие ноги во время охоты. Только и умеете ныть и попрошайничать! Спа-а-ть!

Услышав команду, отщепенцы послушно, один за другим, начали валиться на тонкие глиняные лежаки. Они и в самом деле устали и хотели спать, у них не было больше ни сил, ни желания думать о сбежавшем заразном.

 2 глава. В ПРЕДЛЕСЬЕ

Выскочив из Пещеры, Робин ещё долго бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни, падая и снова поднимаясь. Он бежал, куда глаза глядят.

От быстрого бега Робин едва дышал, но, опасаясь погони, не смел остановиться. Наконец, совсем выбившись из сил, он быстро огляделся и грузно опустился на мокрую от росы траву.

Сидя на траве и с громким хрипом втягивая воздух, Робин всё ещё испуганно оглядывался. Потом, вдохнув поглубже, он задержал дыхание и прислушался. И тут до беглеца дошло, наконец, что его никто не преследует. Тогда громко облегчённо вздохнув, Робин крепко упёрся обеими руками в землю и засмеялся. Он всё смеялся и смеялся, сидя на мокрой траве. Казалось, что он смеялся всем своим худеньким телом, потому что даже его длинные руки, небольшой зеленоватый живот и неуклюжие ноги тихонько сотрясались от хохота. Устав смеяться, Робин лёг на спину и стал удивлённо смотреть в небо.

Сумерки ещё не рассеялись, но глаза Робина привыкли видеть даже в кромешной темноте. А сейчас, в слабом свете раннего утра, он видел всё настолько ярко, что окружавший его мир показался ему сном. Но если это был и сон, то очень красивый сон. Вокруг стояли большие сильные деревья с ярко-зелёными листьями. Такой же яркой и сочной была невысокая трава вокруг.

«Надо бы травы пожевать…» – мельком подумал Робин. Но многозвучье и разнообразие запахов леса снова отвлекли его, и мысль исчезла, не успев задержаться в его голове.

Робин поднялся на ноги и осмотрелся. Сразу же заприметив тропинку, он без колебаний побрёл по ней.

Беглец шагал по тропинке и совершенно ни о чём не думал. Он только вдыхал дивные запахи леса и, тихонько пошевеливая ушами, слушал пение птиц. Раздвигая тонкие ветки деревьев, то и дело хлеставшие его по лицу, Робин с удивлением рассматривал высокие муравьиные домики, то тут, то там черневшие среди травы. А как-то раз он чуть не наступил на пробежавшего рядом ежа.

Внезапно Робин почувствовал, что очень устал и проголодался. «Что же мне тут есть? – задумался он. – Здесь что-то не видно ни летучих мышей, ни кошек. Вряд ли в этом лесу вообще найдётся что-нибудь съестное». Усевшись на холмик прямо у тропинки, Робин внимательно осмотрелся. Заметив маленький гриб с красной шляпкой, он тут же сорвал его и запихнул в рот. Это была сыроежка, но житель Пещеры никогда не слышал такого названия, он просто схватил то, что попало под руку. Сыроежка показалась Робину невероятно вкусной.

– Ух… – глухо вздохнул он и даже зажмурился от удовольствия. – Это намного вкуснее летучих мышей и уж тем более кошек!

Превозмогая усталость, беглец отправился на поиски сыроежек. Их росло тут видимо-невидимо: больших и маленьких, со шляпками разных цветов. Наевшись сыроежек до отвала, Робин улёгся на траву под высоким деревом и сразу же заснул. Спал он крепко, но недолго. Огромная шишка, упавшая с дерева, под которым он лежал, сильно ударила беглеца в лоб.

– Ай! – заорал Робин, мгновенно проснувшись. Он сел и недоумённо уставился на большой дряхлый пень, оказавшийся прямо напротив него…

– Где это я? Светло! Странные запахи!

Робин всмотрелся в окружающий пейзаж и, раздувая ноздри, принюхался. Лишь окончательно пробудившись, он припомнил, что находится в лесу, на свободной земле.

– Но как я же я здесь очутился?..

Постепенно ощущение действительности окончательно вернулось к Робину, и он ясно вспомнил историю своего бегства из Пещеры. Вспомнил и догадался, что сейчас – свободен. По крайней мере, пока.

Робин задумался. Беглец был счастлив, что ему удалось сбежать, вырваться от отщепенцев. В Пещере ему не нравилось, там было страшно и скверно. Как он вообще оказался в Пещере, Робин не знал. Спрашивать было нельзя: сразу начинали бить, и били очень сильно. А это было не только больно, но и опасно: ведь если бы на теле Робина появилось много крови, отщепенцы могли не удержаться и съесть его. Обитатели Пещеры давно привыкли есть всё, что движется, без разбора: диких кошек, летучих мышей… Их даже не варили, пожирали сырыми, а еды всё время не хватало. Кроме того, пещерные долгожители с возрастом теряли разум и могли запросто перепутать его с летучей мышью или с другой какой тварью…

Вот Основные, Слуги Хозяина, те – не в счёт: хотя они, судя по всему, жили в Пещере давно, почему-то разум в них не угасал: они могли командовать низшими и чётко выполнять приказы Хозяина. Робин вспомнил: несмотря на то, что Слуги были в Пещере главными, сами они боялись Хозяина не на шутку.

Да, Слуги были злыми, безобразными, но соображали быстро. «Почему же им не грозило слабоумие?» – задумался Робин. Он вспомнил, что после каждого пробуждения Слуги давали жителям какой-то вязкий сладкий напиток. Выпив его, отщепенцы сначала заметно слабели, так что едва могли двигаться, но потом, наоборот, чувствовали прилив сил. Но Робин никогда не видел, чтобы Слуги пили этот отвар сами. «Выходит, они на особом положении? Они только варят и разливают напиток? Это странно…» – думал Робин.

Вдруг до него дошло, что он никогда ни о чём не задумывался так глубоко, как сейчас. Там, в Пещере, у него даже не возникало подобных мыслей. Вернее сказать, у него вообще не возникало никаких мыслей.

Что же он там делал?

Боялся, он всё время боялся. Старался принести положенное количество добычи в Пещеру, чтобы выжить… Что ещё? Спал, ел… «Не помню…», – думал Робин. «Ещё я очень боялся леса, – вспомнил он. – Неужели этого самого леса – красивого, яркого, доброго – я и боялся? Но почему? Почему? Слуги говорили, что лес убивает отщепенцев. Они говорили, что лес особенно опасен днём. А вот тёмной ночью, наоборот, они, отщепенцы – настоящие лесные хозяева. Да, и ещё Слуги говорили про дневной свет, – будто он тоже убивает, не сразу, хотя и довольно быстро. Потому-то отщепенцы выходят из Пещеры только ночью».

«Но ведь сейчас день, а я здесь, среди смертельных опасностей, однако всё ещё жив. Нет, ночь для меня гораздо страшнее!.. А вдруг она уже скоро наступит, и тогда они найдут и поймают меня», – от этой мысли сердце Робина сжалось, и по всему телу прошла дрожь. «Что, если скоро ночь?» – с ужасом думал он.

Но, поразмыслив, Робин понял, что день только-только начинается, а значит, у него ещё есть время. Время для чего? Что бы бежать! Бежать от Слуг и голодных отщепенцев! И всё же, почему он всё-таки жив до сих пор? Ведь он в лесу, который убивает. И сейчас день, который тоже убивает. «А может быть, я уже умер, и это всё мне только снится? – подумал Робин и вдруг улыбнулся. – Тогда… Тогда мне нравится этот сон! Я не хочу просыпаться. Никогда! Пусть я останусь в этом сне навсегда».

Робин выставил вперёд свои руки и принялся внимательно рассматривать их. Руки были худые и длинные, болотно-зелёного цвета. «Почему у меня зелёные руки? – удивился Робин и вдруг догадался: – Я, наверное, и весь зелёный!..» Беглец вытянул длинные ноги и стал рассматривать и их.

– Какие большие грязные ступни! – удивлялся он. – Да я, кажется, совсем голый…

Он зачем-то похлопал себя по бокам.

– Точно, голый! Сомнений нет.

Робину захотелось разглядеть себя получше. Он вспомнил, что, когда шёл сюда, заметил на своём пути какую-то воду… А когда-то давным-давно Робин слышал, что, заглянув в воду, можно увидеть самого себя. Правда, до сих пор ему не удавалось разглядеть своё отражение в кружках с напитком, который им давали в Пещере. Наверно потому, что напиток был слишком густым и вязким. Кроме того, в Пещере было слишком темно для таких опытов.

«Да ведь в Пещере мне и в голову никогда не приходило смотреть на себя! – поразился он. – Мне было всё равно, словно это не я, а кто-то другой!»

Робин встал и не спеша побрёл назад искать водоём, который видел по дороге.

Озеро, а это оказалось именно озеро, лежало неподалёку, примерно в ста метрах от большого пня и дерева, возле которых беглец недавно крепко заснул.

Вплотную подойдя к озеру, Робин сначала совершенно забыл о своей первоначальной цели: рассмотреть своё изображение. Вместо этого зашёл в воду по пояс и принялся жадно пить. Он нагнулся, склонил голову и, не зачерпывая воду ладонями, хлебал воду большим ртом.

Напившись, Робин подождал, пока возмущенная им вода успокоится, и только тогда впервые взглянул на своё отражение.

 «Какой же я некрасивый! – поразился он. – Лицо длинное и худое, похожее на вытянутую шишку, уши большие, как лопухи… Фу!» И беглец с досадой отвернулся от озера.

Наверно, отщепенцы потому и живут в тёмной Пещере, чтобы было невозможно рассмотреть друг друга по-настоящему. Может, и в лес они ходят лишь ночью, только чтобы случайно не увидеть своё отражение в воде…

«Слишком много непонятного!» – вздохнул Робин.

Он вышел из воды и, сорвав несколько огромных листов лопуха, ловко сделал себе набедренную повязку. Потом, зачем-то очистив толстую ветку, смастерил посох и, опираясь на него, побрёл дальше.

Ноги беглеца были не обуты, но закалены. Ступни даже обросли подобием естественной подошвы. Выходило, будто Робин обут в открытые сандалии, только без завязочек, а с одной лишь подошвой, которая держалась на ногах неведомо как.

Над головой Робина то и дело пролетали разные птицы. Он с удивлением поймал себя на мысли, что не воспринимает птиц как еду. Это казалось Робину странным: жителям Пещеры внушали, что главное, чем все без исключения отщепенцы должны обладать, так это охотничьим инстинктом.

Отщепенцы должны убивать и поедать всё, что только может утолить голод. Конечно, добыча по размеру должна быть намного меньше охотника, иначе он сам мог превратиться в добычу. Конечно, учили отщепенцев нападать и на крупную дичь, но в этом случае нужно было охотиться стаей, так же, как это делают волки. Отщепенцы же хотя и злы, но при этом ещё и трусливы: они отваживаются выходить на крупных зверей только в самом крайнем случае.

Зимой с пищей вообще скудно. Сухих мышей, заготовленных осенью, явно не хватает. Домашние кошки давно стали большой редкостью и деликатесом, а крупные звери что-то редко попадаются на глаза. Охота зимой – дело трудное и опасное. Можно запросто замерзнуть и умереть, так ничего и не поймав. Именно зимой отщепенцы гибнут чаще всего, впрочем, это лишь те непоседы, которые не выдерживают голодного сухого пайка из летучих мышей.

Во время ночной охоты нюх и слух отщепенцев невероятно обостряются. Мелкую добычу они стараются сперва услышать, а потом уже разглядеть. Уловив малейший шорох, поднятый жертвой, отщепенцы бесшумно подкрадываются и хватают её цепкими длинными руками. Добычу покрупнее выслеживают по запаху. Но, как уже говорилось, боязливые пещерные жители выслеживают крупных зверей редко, только в отсутствие другого прокорма. Кстати, в качестве пищи отщепенцев больше интересовало вовсе не мясо, а кровь птиц и животных.

Случалось, конечно, что не только в зимнее время, но и летом некоторые из отщепенцев пропадали на охоте: кто свалится с дерева, кто утонет, в спешке не заметив глубокой ямы, заполненной водой. Ведь отщепенцы полагаются главным образом на свой нюх, и, раз учуяв жертву, преследуют её, очертя голову, не разбирая ничего на своём пути, ни на что, кроме следа, не обращая внимания, ничего не запоминая.

Впрочем, о пропавших отщепенцах никто никогда не жалел. Жители Пещеры не знают родственных связей и избегают дружбы. Дружба считается в их среде опасной болезнью, худшей даже, чем жалость. За попытку дружить, по доносу Хозяину, провинившегося отщепенца уничтожали.

Впрочем, заводить дружбу в Пещере редко кому и в голову приходило. Принцип «каждый за себя» был единственно уместен здесь для выживания. Ну, а если у кого-то и появлялось желание подружиться с соседом, то ненадолго: все помнили, что карательный механизм работает быстро и чётко.

Робин сам не знал, почему на него нахлынули эти воспоминания, зачем он пытается хоть немного осмыслить свою недавнюю жизнь. Но одно ему стало ясно сразу и наверняка: понять Пещеру по-настоящему можно, только очутившись вне её пределов.

Не только разнообразных деревьев, но и птиц в лесу было видимо-невидимо. Разных размеров и расцветки, они сновали туда-сюда и занимались своими делами, не обращая никакого внимания на человека, словно его и вовсе не было. И только одна маленькая разноцветная птичка почему-то неотвязно следовала за Робином, словно хотела что-то сказать ему.

Честно говоря, Робин был даже рад видеть эту пёструю летунью. Беглец уже давно перестал удивляться тому, что у него не появляется желания схватить и запихнуть в рот непоседливую пичужку. Но почему же она преследует его? Почему кружится и кружится рядом, ничего не боится и никуда не улетает?

Птичка оказалась удивительно красивой, необычной. Робин никогда не видел таких и называл её про себя Пеструшкой. «Может быть, птичка хочет, чтобы я пошёл за ней, – гадал беглец. – Я и пойду!»

Ведь ему было совершенно всё равно, куда идти. Лишь бы найти подходящее место, где можно спрятаться до наступления темноты.

Хорошо, что в распоряжении Робина было ещё достаточно много времени. Ведь день только начинался…

И Робин, не раздумывая, отправился туда, куда звала его Пеструшка.

 

3 глава. ДЕТИ НАФТАЛИНЩИКОВ


Робин бездумно следовал за Пеструшкой, стараясь внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Беглец не боялся потерять птичку из виду, потому что она сама явно не собиралась покидать беглеца. Когда Робин приостанавливался, птичка тоже кружилась на одном месте, терпеливо ожидая, когда он вновь отправится в путь.

Пеструшка непрерывно щебетала, словно чему-то радовалась, и Робину нравилось слушать шум её быстрых маленьких крыльев. «Куда она ведёт меня? – думал мальчик. – Наверное, хочет показать своё гнездо или… Я уж не знаю… Может, ей просто скучно? А может… я ей понравился тем, что не похож на её обычное окружение, на таких же, как она сама, лесных птиц? Вот она и заманивает меня куда-то, видимо, её забавляет новая игрушка».

Впрочем, похожих на Пеструшку птиц за всё время блуждания в лесу Робин больше ни разу не встретил. У неугомонной птички, решившей сопровождать Робина, пёрышки разноцветные, пёстрые. Хоть окрас у пичужки и яркий, но выглядит она не аляповато, а изящно, а в пестроте её перьев преобладает ярко-жёлтый, как яичный желток, цвет.

Мысль о том, что Пеструшка может заманить его в ловушку, Робину и в голову не приходила. Да и вообще голова беглеца соображала сейчас плохо. Свежий лесной воздух, щебет птиц, запах сырых свежих грибов – всё это завораживало и одурманивало вчерашнего жителя Пещеры.

Посох, который Робин смастерил без определённой цели, использовался теперь явно не по назначению. Путник то и дело размахивал им, словно пытался отогнать надоедливых насекомых, но похоже, что в этом лесу никаких мошек не было, или они были такие мелкие и не назойливые, что Робин их попросту не замечал. Беглец продолжал бесцельно идти сквозь чащу, забавляясь посохом как новой безделушкой.

Во время ходьбы большие уши Робина то подрагивали, то тихонько шевелились, чутко улавливая разнообразные, незнакомые звуки дневного леса. Лес беглецу нравился: ему казалось, что он бы мог жить в нём как в собственном доме, если бы только… ночь никогда не наступала.

А ночью… отщепенцы выходят на охоту.

И тогда всё, что живёт и движется в лесу, всё, что меньше или слабее пещерных охотников, становится их добычей. Ночью слух и обоняние отщепенцев обостряются, а движения становятся почти молниеносными.

Отщепенцы отлично лазают по деревьям, быстро бегают, у них крепкие зубы и цепкие руки. Их, отщепенцев, огромное количество, и, главное, они – безжалостные охотники.

Несмотря на лёгкое опьяняющее головокружение, навеянное чистым воздухом, завораживающими звуками и запахами леса, и навязчивую мысль, что всё это происходит во сне, Робин ясно понимал, что до наступления ночи ему во что бы то ни стало нужно выбраться отсюда.

Но куда уйти? Как? И существует ли в мире что-нибудь, кроме этого леса? Есть ли где-нибудь место, где можно было бы надёжно спрятаться? Ничего этого Робин не знал. Но он упорно шёл и шёл за птичкой, продолжая размахивать посохом, пошевеливая ушами и вытаращив свои круглые большие синие, как озёра, давно отвыкшие от дневного света глаза.

– Эй, эй! Птица, ты куда подевалась? – закричал вдруг Робин, чего-то испугавшись. Пеструшка, и правда, неожиданно скрылась из виду, да так, словно сквозь землю провалилась. Путник остановился, продолжая напряжённо всматриваться и озираться.

Лес вокруг беглеца внезапно изменился. Он теперь казался старше, зелень потемнела, а деревья стали толще и ниже, чем прежде. «Неужели я попал в другой лес?» – удивлялся Робин, вглядываясь в эти перемены. Вдруг беглец почувствовал резкую боль, словно кто-то укусил его за ногу.

– Ай! – заорал Робин. – Ай! – и отпрыгнул. Тут только он заметил рядом с собой невесть откуда взявшихся детей. Девочка выглядела совсем ребёнком, а мальчик был немного взрослее своей спутницы.

«Так значит, меня укусил кто-то из них!..» – с удивлением, но без страха подумал Робин. Дети показались ему существами занятными, но совершенно не опасными.

– Это не памятник! Я тебе говорила, он не памятник! – подпрыгивая от нетерпения, торжествующе проговорила девочка.

– Да уж вижу, что не памятник, – сердито отозвался мальчик. – Но тогда что же это за чучело зелёное? А? Что это, по-твоему?

– Не знаю, – сказала девочка. – Но, по-моему, это что-то живое! Эй, ты кто? – бесцеремонно спросила она Робина.

Робин с интересом разглядывал детей: он почему-то сразу догадался, что это дети, хотя, кажется, нигде не мог ни слышать о таких существах, ни тем более знать, как они должны выглядеть.

– Я… – он помедлил с ответом, а потом признался честно, – я не знаю. Я – Робин, я всегда жил в Пещере.

– В Пещере? – поразилась девочка. – У вас там что, детей нет?

– Не знаю, – честно признался Робин. – Вряд ли. В моей Пещере никогда не было никаких детей.

– Меня зовут Луша, – радостно представилась девочка, – а он – Кеша. А фамилия наша – Лисичкины. Наши родители на работе, дедушка недавно умер, и мы сбежали от сторожа, чтобы поиграть в лесу. Потому что нам надоело играть с этим игрушечным нафталином! Если мы успеем вернуться до прихода родителей и проскользнуть мимо охраны, то нам за это ничего не будет! За то, что мы сбежали из Города! А у нашего сторожа сегодня хватает дел, потому что ему сегодня всучили сразу трёх неблагополучных детей. А он за них отвечает. Ну вот нам и удалось сбежать, пока он с ними возится! А мы с Кешей – благополучные, поэтому на нас и не обратили внимание. Правда же, Кеша? – всё так же, скороговоркой, выпалила девочка. Была она маленькой, худенькой, с короткими рыжими волосами, в жёлтой кофточке и коричневой плиссированный юбочке.

– Ты слишком много болтаешь, – хмуро пробурчал Кеша. Мальчик был примерно на голову выше сестры, волосы у него светлые кудрявые, одет он был в светлые шорты и синюю майку.

– Откуда ты знаешь, можно ли с ним вообще разговаривать?! Может, он переодетый шпион. Вот пойдёт потом и доложит Начальникам, что мы сбежали! И про нафталин не забудет!..

– Какой же он переодетый, если он почти совсем голый! Он и вообще на человека не очень-то похож. Вряд ли Начальники стали бы с таким общаться: они любят все аккуратное, чистенькое, причесанное, ты же знаешь!

– Да уж, от одного его запаха может вывернуть! – согласился Кеша.

Робин опустил голову и ничего не отвечал. Он и сам чувствовал, что уродился некрасивым. И к тому же от него,  судя по всему,  плохо пахнет.  «Это, наверное, очень умные дети, – подумал Робин. – Интересно, кто из них меня ущипнул?» Впрочем, никакой обиды он не чувствовал, ведь дети ущипнули его только по необходимости: хотели выяснить, памятник он или нет.

– А зато у тебя глаза красивые. Большие и синие! У нас на кухне есть такие же блюдца, они похожи на твои глаза, —простосердечно сообщила девочка. – А почему ты редко моргаешь?

– Ну, нельзя же быть такой дурой, – сердито перебил её мальчик. – Какая тебе разница, моргает он или нет? Ты видишь, он даже не знает, кто он. Или не знает, или врёт!

– Нет, почему, я знаю о себе… кое-что. Днём я жил в Пещере, а ночью мы всегда охотились…

– Мы? Ты хочешь сказать, что ты не один такой? Что таких зелёных чучел, как ты, много? И они все живут в какой-то Пещере? – сурово спросил Кеша.

– Да. Таких как я, очень, очень много… и они все живут в одной очень большой Пещере. А когда наступит ночь, они выходят из Пещеры и рыскают по лесу. И они, скорее всего, поймают меня, а тогда…

Он не успел закончить фразу.

– Накажут? – догадалась Луша.

«Если бы!.. – холодея от ужаса, подумал про себя Робин. – Накажут… Съедят!»

И как только беглец вспомнил, что его могут поймать, ему стало так грустно и страшно, что уже ничего не захотелось объяснять. Тем более, этим благополучным детям, за которыми даже сторож перестал следить! Разве такие дети смогут понять, что ждёт его, беглеца, если ему не удастся укрыться где-нибудь до ночи? Да разве они смогли хотя бы представить его Пещеру – тёмную, мрачную, безнадёжную…

– Ты хочешь сказать, что ты убежал и пытаешься скрыться? —настойчиво продолжал свой допрос Кеша.

– Да, – подтвердил Робин. – Я убежал.

– А твои родители… ну, или родственники, – они не будут волноваться? – спросила девочка.

– Нет, – односложно ответил Робин. – У меня никогда не было ни родителей, ни родственников.

Кеша грубовато рассмеялся, а Луша только вытаращила глаза от удивления.

– Но так не бывает! – сказала она. – Ведь ты родился в Пещере? Да?

– Не знаю, – задумчиво ответил Робин. – Вряд ли. Насколько я помню, в нашей Пещере никто никогда ещё не рождался.

– Ну и откуда же, по-твоему, ты взялся? И как попал в Пещеру? Кстати, напомни, пожалуйста, как тебя зовут? – попросила Луша.

– Робин. Я точно помню, что меня зовут Робин, хотя в Пещере меня звали по-другому. – Он не хотел уточнять, как его называли в Пещере, потому что прозвище это было унизительным. – И я не помню, как я попал в Пещеру. Правда, не помню.

– Наверно, тебя где-нибудь нашли, оглушили и, пока ты был без сознания, перенесли в Пещеру, – предположил Кеша.

– Да, и там, в Пещере, тебя вылечили! – радостно добавила Луша.

– У нас никого никогда не лечат, – уверенно сказал Робин. – А остальное, наверное, так и было, как он говорит.

И вправду: такое объяснение показалось Робину правдоподобным. Почему же ему самому никогда раньше не приходило это в голову?

Впрочем, в Пещере и на охоте Робину некогда было думать. В Пещере он был занят лишь тем, что, следуя врождённому инстинкту самосохранения, изо всех сил пытался выжить. Чтобы уклониться от ударов, нужно было вовремя отползти в угол. А плакать от боли или обиды нужно было так, чтобы никто не заметил. Ещё нужно было стараться выспаться хоть немного несмотря ни на что для того, чтобы потом были силы охотиться. В общем, в Пещере было не до размышлений…

– Понятно, только не тычь в меня своим зелёным пальцем! – грубо сказал Кеша. – Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю! Кстати, я ведь тебя узнал! Ты нарисован в одном из наших учебников. Ну, может не ты, но почти такой же. Вас называют отщепенцами!

– Да, нас так называют, – подтвердил Робин. Это он знал.

– И вообще вы очень опасны!

– Опасны? – глаза Луши от ужаса округлились.

– Да, – подтвердил Кеша, – отщепенцы кровожадные и… кажется, заразные. Но заразными они бывают только… ночью.

Последнюю фразу братец Луши сам только что выдумал. Из учебника Кеша помнил только то, что самое активное время для отщепенцев – ночь. Ещё там было написано, что отщепенцы живут обособленно и очень редко встречаются в обыденной жизни. И что эти существа очень опасны.

Все эти сведения из учебника вспомнились Кеше очень отчётливо, но ведь сейчас он ясно видел, что это зелёное существо и само всего боится. Оно, существо, явно чувствует умственное превосходство детей. И вряд ли этот Робин такой уж и заразный… В любом случае нельзя заразиться, если держаться на небольшом расстоянии и не обмениваться с ним вещами. Тем более, что и вещей-то никаких у Робина не было, кроме, разве что, палки какой-то. А уходить от этого зелёного Кеше совсем не хотелось. Ему хуже горькой редьки надоело целыми днями слушать своих туповатых родителей и ещё более тупых воспитателей, обманывать сторожа или играть с пластилиновым нафталином. А тут настоящий отщепенец из книжки!.. Это, по крайней мере, хоть чем-то похоже на приключение!

– Значит, ты опасен? – простодушно, с любопытством спросила Робина девочка.

– Нет, я не опасен, – твёрдо, не раздумывая, ответил Робин.

Он помолчал немного, собрался с духом, а потом осмелился задать вопрос, обращаясь скорее к девочке:

– Ну а вы, а вы-то сами, кто? Откуда? Вы здесь и живёте в лесу или у вас тоже есть Пещера?

– Мы!? Мы – нафталинщики! – гордо ответил за неё Кеша.

– А ты совсем ничего о нас не знаешь?! Разве ты ещё не ходишь в школу?! – поразилась Луша. – А по виду ты больше похож на взрослого, чем на ребёнка…

– У вас разве нет в школе такого предмета: «Другие миры и существа»? – поинтересовался Кеша.

– Нет, – ответил Робин. – У нас вообще нет школ. Но нас учат охотиться и прочно вдалбливают, что можно и что нельзя делать.

– И что же, интересно, нельзя делать? – с любопытством спросила Луша.

– Ну… Нельзя дружить, сочувствовать, помогать…

– А что же тогда можно?

– Можно ненавидеть, бояться, воровать…

– Воровать? – с негодованием прервал Робина Кеша. – Но воровство – это преступление, за него судят и выгоняют в лес! К сожалению, мне ещё не разрешают присутствовать в суде и голосовать. Но уж зато, когда я вырасту, я не только смогу голосовать, но скорее всего, и сам стану судьёй. Мне бы очень этого хотелось! Тогда я сам смогу выносить приговоры. Жаль только, что должность судьи и исполнителя приговоров нельзя совмещать. Не понимаю, почему они разделили эти обязанности…

Мальчик задумался над такой несправедливостью, и вскоре его осенило:

– А, наверное, для того чтобы создать больше рабочих мест!

– А ты? Кем хочешь стать ты? – просто так, из любопытства, спросил Лушу Робин. – Наверное, помощницей судьи?

– Нет. Я хотела бы быть мамой.

– Как это? – почти одновременно спросили Робин и Кеша.

– А просто!.. Я хочу, чтобы у меня родились дети, и я бы стала их растить и воспитывать.

– Как наши родители нас, что ли? – спросил Кеша.

– Ну, не совсем. Я бы разрешала своим детям иногда убегать в лес и ещё тайком давала бы им какие-нибудь другие игрушки, кроме нафталина. Чтобы им было весело.

– Ты что, с ума сошла? – сердито перебил Лушу брат. – К нафталину детей нужно приучать с детства. Это написано в начале каждой книги.

– Да я знаю, знаю, – торопливо сказала Луша. – Я бы, конечно, давала им игрушечный нафталин, раз уж так нужно. Но кроме нафталина, я давала бы им что-нибудь ещё.

– Хорошо, что тебя никто не слышит, – вздохнул мальчик. – А то ещё мне бы за тебя и досталось, что я вовремя не сигнализировал о твоём вольномыслии. Думай про себя что хочешь, но при мне ничего такого не говори! Поняла? А то мне придётся донести, и тебя, скорее всего, изолируют от общества. А с кем мне тогда играть? Все остальные и вовсе идиоты. Так что лучше уж молчи! Поняла?

Кеша так рассердился, что последние слова он уже кричал.

– Поняла, поняла. Учти, Кеша, если ты расскажешь про это кому-нибудь, то я тоже скажу, что ты подговорил меня убежать в лес. Понял?

– Ах, ты! – не на шутку рассердился мальчик. – Да я сейчас…

Он сжал кулаки и с угрожающим видом стал наступать на сестру.

– Кеша! Луша! – раздался невдалеке чей-то пронзительный голос.

– А… Это наша мать… – с досадой сказал брат, опуская кулаки и заметно волнуясь. Луша тем временем опрометью побежала на раздававшийся из глубины леса знакомый голос.

– Ребята, вы не знаете, где мне можно укрыться на ночь? – понимая, что сейчас дети, скорее всего, уйдут навсегда, взмолился Робин. – Ведь они… съедят меня, если найдут.

– Извини, дружище, но к нам тебе нельзя, у нас тебя сразу ликвидируют как заразного. Так что ты уж придумай что-нибудь сам! – холодно ответил Кеша. – А что ты, вообще, сидишь-то здесь? Ты что, дурак?! Наши идут! Прячься!

Робин быстро сиганул в ближайшие кусты.

– Учти, если что, я тебя не видел и с тобой не разговаривал, – обращаясь к густому кустарнику в котором притаился Робин, громко произнёс юный нафталинщик.

– С кем это ты разговариваешь, Кеша? – спросила подошедшая к тому времени мать.

– Я повторяю вслух тринадцатую формулу нафталина, – не моргнув глазом, ответил сын. – Надеюсь, ты не забыла, что у нас завтра контрольная?

– Не заговаривай мне зубы. Вы оба совсем отбились от рук! О том, что произошло, я хорошенько поговорю с вами обоими ночью, когда все уснут. Я найду способ заставить вас слушаться! Ну, ладно! Она-то маленькая, ничего не соображает ещё. Но ты-то, ты-то! Ведь отличник, столько грамот! Как ты мог так поступить! Ты не понимаешь, что, если о вашем бегстве в лес узнают, меня выгонят с работы, напишут выговор, а могут даже и судить!

– Это не повторится! – заверил мать Кеша.

– Да, мы больше не будем убегать! – жалобно пропищала Луша и вдруг начала беспомощно вертеться и озираться. – А где… же? Где?..

– …где твой зелёный мячик? – грозным тоном подсказал Кеша. – Он укатился.

– Но я не успела… с ним попрощаться… – невпопад ответила опечаленная девочка.

– Не будь дурой! С мячиками не прощаются, – грубо заметил Кеша и больно ущипнул сестру.

Тем временем мать, не обращая внимания на бессмысленный лепет детей, крепко ухватила обоих за руки и потащила за собой. Неожиданно Луша исхитрилась вырваться.

– Мама, я сейчас, я быстро. Я точно вспомнила, где оставила мячик.

Мать подозрительно и вопросительно посмотрела на дочь.

– Он очень дорого стоит! – быстро нашлась Луша. – Кроме того, этот мячик… это… подарок нашего старшего надзирателя…

Луша умоляюще смотрела на мать.

– Тогда ищи! – неожиданно согласилась та. – Мы будем ждать за тем серым камнем. Вон тем!

Мать указала рукой в сторону огромного булыжника, находившегося на значительном расстоянии от поляны.

– У тебя всего несколько минут!

И не оглядываясь, схватив Кешу за руку, потащила его дальше, к серому камню. Луша бегом вернулась на старое место.

– Робин, Робин! – шёпотом позвала она. – Ты ещё здесь?

– Здесь! – сразу откликнулся Робин.

– Не выходи! – приказала девочка. – Слушай так, оттуда, из кустов. Ты сказал, тебе надо спрятаться? Так вот, я слышала, как взрослые говорили, что в этом самом лесу, за тремя медными озёрами и одним ручьём, возле низкого водопада есть огромный старый дуб. Если пролезть в дупло дуба, можно попасть в какой-то другой лес. Но, кажется, оттуда уже нельзя вернуться. А если кто-нибудь из наших туда попадёт, то он сразу задыхается и умирает. Это всё мне Кеша рассказывал, их этому в школе учат. В общем, нам в тот лес нельзя. Но ты, ты ведь не похож на нас, поэтому, может, тебе повезёт, и ты не задохнешься там.

Девочка заметила, как вдалеке, привстав с серого камня, мать требовательно машет ей рукой.

– Мне пора, мне уже очень пора идти! – заторопилась девочка.

– Спасибо тебе! – с острым чувством благодарности сказал Робин и робко добавил: – А правда, что я очень уродливый?

– Нет, – быстро ответила девочка, – не очень, бывают и хуже. И потом, у тебя красивые синие глаза. Мне пора!

И она не спеша побрела по направлению к серому камню.

– Что же я скажу маме?.. – отчаянно размышляла она вслух. – Что я ей скажу про мячик?

Неожиданно нога Луши наткнулась на что-то круглое и твёрдое. Приглядевшись, она заметила в траве маленький, аккуратный зелёный мячик. Радость охватила девочку. «Но откуда он мог здесь взяться?» – недоумевала она. Впрочем, думать было уже некогда. Схватив мячик, Луша опрометью побежала к матери и брату.

– Пока! Пока! Пока! – с восторгом подбрасывая мячик, кричала она, зная, что Робин всё ещё слышит её. «Они подумают, что я прощаюсь с лесом», – думала Луша и, удаляясь всё дальше и дальше, снова и снова радостно и бесстрашно кричала:

– Пока! Пока! Пока!


Глава 26. ИСПЫТАНИЕ


В пять часов утра Робина разбудил странный грохот за окном. Этот шум был похож на стрёкот гигантских крыльев. Через несколько секунд в дверь громко постучали. Всё ещё непрестанно зевая, Робин сунул ноги в тапочки и, забыв переодеть свою полосатую пижаму, поплёлся открывать дверь. На пороге стоял Сысой.

– Ты ещё не готов? – удивлённо спросил он, нахмурив брови.

– К чему? – не понял Робин.

– Как к чему? К Испытанию.

– Ох! – Робин мгновенно проснулся. – Я сейчас!

И он со всех ног побежал собираться: быстро надел тёмно-синий спортивный костюм, вымыл лицо и вышел в прихожую. Сысоя там уже не было. Наставник громко позвал Робина из кухни. На кухонном столе Кандидата уже поджидали яичница из четырёх яиц с сыром, мягкий чёрный хлеб и большой кусок красной рыбы.

– Мне столько не съесть, – взглянув на накрытый стол, сказал Робин.

– Тебе необходимо подкрепиться, – настойчиво посоветовал Сысой. – Пожалуйста, дружок, послушайся моего совета и поешь как следует.

Робин согласился. Он уселся за стол и, несмотря на то что не чувствовал никакого аппетита, начал есть. Сысой задумчиво смотрел на него, но сам не притрагивался к пище. Еда была вкусной, но Робин жевал безо всякой охоты. После двух чашек крепкого чая он окончательно проснулся. То, что он не чувствовал особого трепета накануне такого важного события, удивляло беглеца. Вместо вполне естественного сейчас страха перед неизвестностью его занимали сейчас совсем иные мысли.

Робин понимал, что если ему удастся пройти Испытание, он станет жителем Грота и хранителем Священного огня. А это значит, что в его жизни появится очень ясная и определённая цель. Кроме того, если в конце концов Робин станет жителем Грота, он, видимо, сможет увидеть тех самых Мудрых, о которых так много читал в последнее время и чьи труды изучал. Возможно, он сможет даже общаться с Мудрыми, и, может быть, благодаря такому общению ему и самому удастся со временем стать мудрее. Но это были пока только надежды и предположения.

Робину очень хотелось успешно пройти Испытание, и всё же заманчивый мир Грота казался ему незнакомым, чужим. А к местным жителям Робин уже привык, более того – он успел не только привязаться к Деревне, но и полюбить её. Он знал, что если ему не удастся пройти Испытание, ему придётся вернуться обратно, и тогда он будет, как и прежде, жить в Деревне. Но ведь Грот нуждается в пополнении сил!..

Робину не хотелось думать о возможном провале на Испытании, но и не думать об этом у него не получалось. Беглец полностью отдавал себе отчёт в том, какие большие надежды возложили на него Наставники – люди, которых он уважал, которым был обязан жизнью, и друзья, которых он искренне любил.

Так или иначе, но сегодня утром Робин был почти спокоен. Он даже сам удивлялся своему спокойствию.

Сысой точно так же немногословен, как и в любой другой день. Похоже, он не собирался ни говорить ничего нового, ни давать важные «последние советы». Видимо, старик пришёл только затем чтобы сопроводить Кандидата до стоящего на улице вертолёта да ещё, пожалуй, затем чтобы приготовить Робину яичницу.

Уже выходя вместе с Наставником на улицу, Робин спросил:

– Ты не знаешь, Сысой, хотя бы сколько их будет, этих Испытаний?

– Не знаю, – ответил Сысой. – А если бы знал, то, наверное, не удержался и предупредил бы тебя. Видимо поэтому Наставников и не искушают подобным знанием. Мне неизвестно, ни какие это Испытания, ни сколько их будет. Может, три или больше, а может быть, и всего одно. Надеюсь, Робин, ты хорошо помнишь Правила для Кандидата?

– Да, вчера весь вечер повторял. Знаю их наизусть, – заверил юноша.

Сысой и Робин неторопливо подходили к притихшему на время вертолёту. Похоже, никому не хотелось расставаться. Оба некоторое время молчали. Наконец Сысой первым нарушил молчание:

– Лоиз передаёт тебе привет. Он тоже переживает за тебя. Мы оба… и я лично… – Сысой смущённо кашлянул, – я от всей души желаю тебе успеха, дружище!

Потом, видимо, собравшись с силами, Наставник твёрдо добавил:

– Я верю в тебя, Робин, и надеюсь, что ты сумеешь выдержать Испытание.

Кандидат благодарно кивнул в ответ. Они подошли к вертолёту. Дверь машины автоматически открылась.

– Я лечу один? – уже зная ответ, на всякий случай спросил Робин.

– Да, – ответил старик.

Садясь в кабину вертолёта, Робин спросил:

– Сысой, вспомните, пожалуйста, – может быть, есть что-нибудь особенно важное, что мне нужно знать для успешного прохождения Испытания?

– Рассуждение, Робин! При любых обстоятельствах старайся быть рассудительным!

– Рассуждение… – задумчиво повторил беглец.

Дверь самоуправляемого вертолёта закрылась. Сысой, отойдя на несколько шагов, ещё некоторое время стоял на взлётной площадке. Как только Наставник помахал Робину рукой, вертолёт плавно и очень быстро поднялся в небо, а через несколько секунд и вовсе исчез из поля зрения Сысоя.

Едва лишь двери «умной машины» захлопнулись за Робином, вертолёт без пилота тут же взмыл в воздух. Пассажир не успел даже по-настоящему испугаться или удивиться. Как только вертолёт прибыл на место, дверь автоматически открылась, Робин покинул кабину, и вертолёт тут же начал подниматься в воздух, а вскоре вовсе скрылся из глаз.

Кандидат растерянно стоял в незнакомой местности и смотрел вслед быстро удалявшейся машине. Было бы намного лучше и спокойнее, если бы вертолёт остался на месте посадки, на всякий случай поджидая пассажира. Но теперь последняя надежда на отступление исчезла. «Он больше не вернётся», – понял Робин и начал осматриваться.

Перед ним лежала с виду совсем обыкновенная, покрытая зелёной травой поляна. Вдалеке темнели деревья. «Опять лес, – только и успел подумать Робин. – Всегда одно и то же – лес…»

Но тут в ушах у него зазвенело, мысли спутались, а тело охватила внезапная слабость, и он упал на землю.

Неизвестно сколько времени Робин пролежал на поляне. Воздух той местности, в которую он попал, резко отличался от привычного воздуха Деревни. Казалось, что здесь приходится дышать чистым кислородом, возможно, поэтому-то Робина и свалило на траву, как сноп.

Проснулся беглец так же внезапно, как и уснул. В тонком сне ему впервые после побега из Пещеры привиделся кошмар: снилось, что жители Пещеры отщепенцев с диким улюлюканьем и свистом преследуют его. Зубы их щёлкают, глаза горят безумным огнём, а безобразные длинные зелёные руки тянутся к нему. Отщепенцы подходят всё ближе и ближе, вот они чуть было не схватили его, но в этот самый момент Робин проснулся. Беглец несказанно обрадовался, поняв, что этот ужас был только сном.

Но понял Робин и другое: на этой чужой земле, в этом незнакомом лесу, он не защищён от тех кошмаров, что случаются наяву. Следующим его ощущением после пробуждения было острое чувство голода и жажды. Такого мучительного голода он, наверное, не испытывал, и живя в Пещере отщепенцев. Это было какое-то животное, неконтролируемое чувство: он, казалось, готов был съесть всё, что угодно. При этой мысли Робина прошиб холодный пот: «Неужели я снова превращаюсь в отщепенца?.. Неужели?» Он вытянул руки и стал внимательно рассматривать их. Цвет кожи остался прежним, бело-розовым как у людей, а не зеленоватым как у отщепенцев. Робин начал понемногу успокаиваться.

Впереди за поляной виднелся редкий лес, казалось, ему не было конца и края.

– Что же дальше? – недоумевал Робин. – Должен ли я ждать начала Испытания, оставаясь на поляне, или мне следует идти вперёд?

Он ещё немного посидел, а потом, тяжело вздохнув, решил отправиться вперёд. Дорого бы он сейчас заплатил, лишь бы не оставаться в неизвестности, лишь бы не испытывать этот жуткий животный голод, лишь бы понимать, куда и зачем он идёт.

Размышляя таким образом, Робин шёл и шёл по редкому сосновому лесу. Чтобы утолить жажду, он срывал с земли листочки той травы, которую впервые увидел в Деревне, там её называли кислицей. Кислицы вокруг было так много, что ею можно было заглушить и голод, хотя бы отчасти. Чем дальше Робин углублялся в лес, тем больше этот поход казался ему пустым и ненужным. Беглец чувствовал, что его восприятие жизни неуловимо изменилось, как только он очутился на этой земле: он, кажется, начал утрачивать былую ясность мысли.

Робину начало казаться, что мир, в который он попал, живёт по своим собственным законам, неведомым деревенским жителям, что понять эти законы невозможно, и вообще, что вся Вселенная и существование в ней каждого человека, каждой живой твари – случайно и бессмысленно. А что это значит? Это значит, что для людей здесь не может быть никаких важных миссий хотя бы потому, что и само существование человека – бесцельно, случайно. В мире нет ничего важного, ничего значительного: всё на свете одинаково бесполезно. Человек – лишь безвольная игрушка в руках обстоятельств: со злыми он поневоле становиться зол, с добрыми – добр, вот и всё.

Подобные мысли никогда не осаждали Робина в Деревне. Почти всё там, в кургу друзей, казалось ему ясным и осмысленным. А здесь, в этом спокойном и как будто совсем не страшном лесу, Робин начал забывать не только облик своих близких, но и саму Деревню.

Главными цветами в этом прохладном лесу были коричневый и чёрный. Беглец начал привыкать к окружающему: оно уже не казалось ему чужим или диким. Лес окутывал Робина уютным прохладным покоем, мысли заполонила непрошеная прохладная лень. И в какой-то момент путник почувствовал, что ему хочется остаться здесь навсегда. Если бы только знать, что пищи тут хватит… Почему бы и в самом деле…

Теперь всё, что он помнил о Деревне, казалось ему ненужным, пустым и даже глупым. Все эти уроки истории, зубрёжки, работа в мерзко пахнущем навозом коровнике, тупые ручные олени, попугаи какие-то…

Беглец думал о когда-то так любимой им Деревне с глухим раздражением. Ему казалось, что все его друзья – и Луша, и Женя, и Крот, и Хомяк, в лучшем случае, – пустые мечтатели. «Идеалисты!.. Они верят в свои глупые идеалы и всё мечтают жить не просто так, а обязательно с какой-нибудь высокой целью!.. А ведь нет на самом деле никакой высокой цели. Просто нет и всё! Вот если бы им удалось попасть в этот умиротворяющий лес, они бы тоже это постигли. Поняли бы: не нужно ни к чему стремиться, а нужно просто жить – день за днём… Они глупцы!..» – без жалости, а даже с какой-то неприязнью подумал Робин о своих друзьях, с которыми ему ещё недавно так не хотелось расстаться. О своих так называемых Наставниках, которые сообщаются с каким-то неведомым Гротом, Робин вспомнил лишь мельком и тут же забыл: о них сейчас и вовсе думать не хотелось.

И тут шишка средних размеров, похожая на кедровую, сорвалась с ветки и с глухим стуком ударилась о голову Робина.

Беглец вздрогнул и почесал ушибленное место. Бессмысленно переводя взгляд с ветки на упавшую шишку, Робин со смутным удивлением, без радости, но и без сожаления подумал: «Кажется, я изменился… Я стал другим…»

 

Глава 27. ЛЕСНИК

После долгого блуждания по редкому лесу Робин наконец уселся на землю рядом с небольшим кустом, чтобы отдохнуть и перевести дух, и тут же почувствовал, что по его ноге что-то ползёт. Это оказалась скользкая жирная гусеница. Она медленно и спокойно передвигалась по его телу. Но едва Робин смахнул непрошеную гостью, как за этой гусеницей появилась ещё одна, потом другая, третья…

Путник не успевал стряхивать ползучих тварей. С каждой секундой их становилось всё больше и больше. Не обращая никакого внимания на сопротивление, гусеницы настойчиво продолжали атаковать беглеца. Судя по всему мерзкие создания наползали из небольшого куста, возле которого Робина угораздило остановиться для отдыха.

Путешественик уже давно вскочил на ноги и теперь словно ошпаренный вертелся и скакал на одном месте, пытаясь стряхнуть гусениц. И вдруг он очень отчётливо услышал рядом с собой властный мужской голос, а потом заметил и самого говорящего.

– С ними надо не так! А вот как надо!

Незнакомец громко протяжно свистнул, и гусеницы, точно повинуясь его приказу, тотчас поползли прочь. Быстро образуя стройные ряды, они двигались обратно к кусту – послушно и быстро. Похоже, свист незнакомца загипнотизировал их. От множества гусениц земля под кустом стала жёлтого цвета. Наконец рядом с Робином не осталось ни одной твари.

– Они вас боятся! – с благодарностью сказал Робин, обращаясь к незнакомцу.

– Ещё бы! – без тени усмешки подтвердил тот.

Перед Робином стоял не молодой, но и не старый человек в защитного цвета униформе. Ему было что-то около сорока-пятидесяти лет. «Местный житель, – догадался Робин. – Видимо, поблизости есть какое-то поселение».

– Спасибо, – от всей души поблагодарил незнакомца путник. – Если бы не вы, эти гусеницы, пожалуй, совсем свели бы меня с ума. Кажется, они до смерти боятся вашего свиста!

За то долгое время, что Робин прожил в Деревне, он уже научился смело и непринуждённо разговаривать с незнакомыми людьми.

– Не за что, – скромно ответил незнакомец, – это для меня сущие пустяки! Поживёшь здесь с моё, ещё и не такому обучишься. Я здешний Лесник, – представился он.

В целом незнакомец выглядел благообразно. Фигура у него была крепкая, пропорциональная, взгляд ясный, глаза светло-серые, лицо круглое, уши и нос аккуратные, небольшие. Вот только костюм Лесника сидел на нём, пожалуй, несколько мешковато. Коричнево-зелёные брюки казались слишком длинными и широкими, а такого же цвета лёгкая куртка была велика ему размера на два.

– Я Робин, – представился беглец. – Я прибыл сюда из Деревни.

– Ах, из Деревни! – радостно выдохнул Лесник. – Как же, как же, знаю: это великолепное место!

– Вы там бывали? – спросил Робин.

– Ну, лично ещё не бывал, но наслышан! Наслышан, знаете ли, от друзей. Великолепное место! – видимо, желая польстить гостю, повторил Лесник очень приятным тоном.

– Возможно, вы и правы, – задумчиво сказал Робин. – Во всяком случае, когда-то я тоже так думал.

– Да неужели же что-то могло разочаровать вас в Деревне? – несказанно изумился Лесник. В его голосе чувствовалось искреннее участие. – Ну, а наш Лес? Он, видимо, очень понравился вам? Не так ли?

– Да, – охотно кивнул Робин. – Лес какой-то необычный… Я и сам не пойму, в чём тут дело. Вроде и деревья, и кустарники самые обыкновенные, а всё равно – всё здесь не так, всё по-другому.

– Ну да ведь не даром же наш Лес называют Заповедником! —оживился Лесник. – А дело-то всё в особенностях места, уважаемый, иными словами, в микроклимате. Видите ли, микроклимат здесь особенный, целительный. Он очень благотворно действует не только на физическое состояние, но и вообще… – незнакомец на секунду запнулся, видимо, пытаясь подобрать нужные слова. —Способен оказывать положительное влияние на душу! Надеюсь, существование души вы, дорогой друг, не станете отрицать?

При этих словах Лесник широко и открыто улыбнулся. Но улыбка вышла довольно странной: улыбался один рот, а глаза при этом оставались неподвижны – они совсем не улыбались.

– Не стану отрицать, – серьёзно ответил Робин и добавил задумчиво: – Это очень интересно, что вы заметили про микроклимат… Видимо, в нём-то всё и дело…

– Несомненно! – кивнул незнакомец и медленно, с расстановкой произнёс: – Так, значит, нашего уважаемого гостя из Деревни зовут Робин?

Робин кивнул.

– Какое благозвучное имя! – восхитился Лесник. – А вы знаете, что по-английски «robin» означает «малиновка». Это птичка такая, небольшая.

– Не знал такого!.. – удивился путник.

«Надо же, Лесник, а такой образованный… – подумал он. – Впрочем, ничего удивительного: вот Женя же тоже убирается в коровнике, а при этом столько всего умеет, столько знает…» Смутный образ Жени на секунду промелькнул в сознании Робина и тут же погас. Деревня, друзья – всё это вновь показалось путешественику слишком далёким и уже ненужным.

– Ой, простите. Я, кажется, совсем забыл спросить, как вас зовут? – поспешно спросил он нового знакомого.

– Джукс, – охотно и даже с какой-то гордостью представился Лесник.

– Джукс?.. – удивлённо переспросил Робин.

– Да. А что вас так удивляет?

– Не знаю… Имя у вас какое-то особенное – звучное…

– Вполне с вами согласен, имя у меня лаконичное и в то же время красивое, – не без некоторого самодовольства заявил Джукс. – Честно говоря, мне оно и самому нравится. Однако, надеюсь, не имя красит меня, а я имя!

– Конечно, – поддержал шутку Робин. – В этом нет сомнений.

И тут же подумал: «Но, в конце концов, разве это важно, как зовут первого встреченного мною здесь человека? Важно то, что здесь, в чужой местности, я теперь не один. Так всё-таки намного легче».

К тому же новый знакомый Робину нравился. С ним беглец сразу почувствовал себя спокойнее и намного надёжнее. Настолько надёжно, что на какое-то время у путника совсем вылетело из головы не только то, зачем он, собственно, очутился в этом лесу, но и как он здесь очутился. Ах да, кажется, его привёз сюда вертолёт? Но, не изменяет ли ему память? Было ли это на самом деле или только приснилось ему?

Очевидным было только одно: в необычной атмосфере этого леса память начала подводить Робина. А может быть, наоборот, она защищала беглеца от воспоминаний, по какой-то причине ненужных сейчас.

– Так, значит, Джукс, вы здесь лесником работаете? – нарушил недолгое молчание Робин. – За сохранностью местной природы наблюдаете?

Под словом «природа» Робин имел в виду только деревья и кустарники, потому что никакой живности, кроме гусениц, в лесу что-то не было видно.

– Да, наблюдаю… Такая уж работа, – ответил Джукс.

Внезапно Робин с новой силой почувствовал угасший было голод.

– Вы случайно не подскажете, Джукс, растёт здесь ещё что-нибудь съедобное, кроме кислицы? – поинтересовался он.

– Проголодались? – сочувственно спросил Лесник. – Так пойдём ко мне! Для вас наверняка найдутся и свежий чай, и кофе, а кроме того, у меня сейчас уйма свободного времени. И, признаться, я очень рад нашей встрече.

– Я тоже, – искренне сказал Робин. Похоже, он и в самом деле, совершенно забыл, что прибыл сюда для какого-то там Испытания. – А идти далеко?

Как будто ему было не всё равно куда и зачем идти!

– Да нет же, оглянуться не успеете, как дойдём! – пообещал Джукс и призывно махнул рукой.

Так Робин и Джукс направились к сторожке.

По дороге Лесник живо и интересно рассказывал гостю о мелких обитателях леса: гусеницах, лесных клопах и прочих насекомых. Судя по всему Джукс как и Робин, не любил подобную ползучую и летающую живность.

Сторожка оказалась небольшим, аккуратным, не слишком приметным деревянным домиком.

«А вот и животные…» – подумал Робин. На ступеньках сторожки сидел небольшой, очень худой медведь, с виду совсем не страшный.

Кажется, медведь был ручным, да к тому же ещё и дрессированным. Завидев идущего Джукса, он тот час же поднялся со ступенек, прихрамывая, почтительно отошёл в сторону, а потом в знак приветствия низко пригнул шею и голову, да так и стоял в этой позе до тех пор, пока хозяин и гость не прошли в дом.

 

Пока Лесник уверенно и проворно накрывал на стол, Робин зачем-то слегка приоткрыл дверь и снова взглянул на хромого медведя. Тот теперь лежал на земле и в свою очередь грустно смотрел на Робина.

Что-то в облике этого худосочного медведя настораживало путника. Взгляд у зверя какой-то совсем не медвежий: было в этом взгляде что-то человеческое. Робину почудились в нём страх или затаённая боль. «Кажется, будто животное хочет мне что-то сказать и не может. Показалось, конечно», – одёрнул сам себя Робин.

Тем временем медведь пошевелил передними лапами, и Робин заметил на них широкие ржавые кандалы, от которых тянулась толстая, но поначалу незаметная цепь. «Медведь-то, оказывается, закован!..» – удивился Робин, прикрывая за собой дверь.

– Значит, водятся всё-таки в этом лесу животные, Джукс? – обратился он к Леснику.

– А, так это вы о моём медведе?.. А как же, водятся, – отозвался хозяин сторожки. – Но таких, как этот – мало. Он мой любимец. Ручной и к тому же такой умница!

– Уж очень он для медведя маленький! – вслух удивился Робин. – Вроде и не медвежонок, а маленький! К тому же такой худой!

– Ну, уж какой получился, – загадочно ответил Джукс и добавил, сокрушённо разводя руками: – А худоба у него из-за желудка. Желудок, к сожалению, не слишком здоровый. Сколько ни корми, всё худой.

– Любят вас, наверно, лесные звери? – спросил Робин.

– Ну, не все, конечно, но большинство – да, наверное, любят.

– Джукс, скажите, а вы своего медведя постоянно на привязи держите? Да? – крикнул Робин хозяину дома, возившемуся в кухне.

Но Джукс и сам уже возвращался в комнату с большим подносом в руках.

– Медведя-то? Да. На всякий случай. Он хоть ручной и умный, а вот чужих людей воспринимает очень по-разному. Одни ему, видите ли, нравятся, а другие почему-то не очень. А что если он доберётся до Деревни и причинит вред какому-нибудь ручному оленю или того хуже – жителю Деревни! Он хоть и небольшой, а всё-таки – медведь!

– Об этом я как-то не подумал. Но, ведь, насколько мне известно, животные обычно не нападают на жителей Деревни, – удивился гость.

– Это деревенские животные не нападают на её жителей, Робин. А у местных зверей свои правила. И вообще всё здесь, в Заповеднике, живёт по иным, по собственным законам. Ну, вот взять хотя бы гусениц… Они же на вас напали, – сказал Джукс.

– Ну, так ведь это гусеницы. Они же существа гораздо более низкой организации, чем млекопитающие, – возразил Робин.

– А в нашем Лесу все равны, мой дорогой друг, – возразил Лесник. – Нет у нас этой вашей иерархии.

– Вот как? – удивился путник.

Лесник кивнул.

– Да вы пейте чаёк-то, Робин, пейте! Остынет ведь, – гостеприимно настаивал Джукс и тут же, без перехода быстро спросил: – А вы в наш Лес надолго пожаловали?

Совсем было уснувшее сознание Робина внезапно снова включилось. Путник вдруг вспомнил и кто он, и зачем он сюда пришёл. И это воспоминание очень его удивило. Неужели он мог так забыться? Разве такое вообще возможно? Прежде ничего подобного с ним не случалось. Ему поручили такое ответственное дело, а он взял и попросту всё забыл.

Робин нахмурился и, отставив в сторону чашку с чаем, стал вспоминать. Джукс тем временем не торопил его. Беззаботно попивая чай, он время от времени бросал спокойный и пристальный взгляд на своего юного гостя. А Робин напряжённо пытался вспомнить, есть ли в Правилах, данных Кандидатам, пункт о неразглашении задания. Похоже, чувство долга понемногу возвращалось к нему, но голова всё равно соображала намного хуже, чем обычно. Каждая простая мысль давалась Робину с большим трудом. «Я словно в дурмане каком-то нахожусь», – думал он.

Хорошо ещё, что новый приятель, Джукс, вызывал у путешественника полное доверие: в дружеских намерениях Лесника Робину не пришлось усомниться ни на минуту.

И всё же Робин чувствовал, что должен, непременно должен вспомнить, можно ли ему рассказать о миссии, ради которой его сюда отправили. Наконец он вспомнил: «Конечно же! Никакого запрета на разглашение этой информации нет!» Лицо его просияло: значит, он ничего не нарушил, никого не подвёл.

– Я и сам не знаю, Джукс, надолго ли я прибыл сюда, – взяв в руки чашку с ароматным чаем, с явным облегчением произнёс Робин. – Меня привезли сюда из Деревни на вертолёте. Мне сказали, что где-то здесь, в этом пространстве, мне предстоит пройти Испытание. Но какое оно, это Испытание, и сколько их будет, мне почему-то не объяснили.

– Ах вот в чём дело! Испытание!.. – обрадовался чему-то Джукс. – Ну как же, знаю. Наслышан. Наслышан.

– Так вам известно о них что-нибудь? – тоже обрадовавшись, чуть не закричал Робин.

– Известно, дорогой друг, известно. Не всё, конечно, но кое-что я определённо знаю.

– Как хорошо, что я вас встретил! Как мне повезло! – возбуждённо воскликнул Робин.

– Ну, думаю, да, вам, дорогой друг, и в самом деле повезло, – без ложной скромности согласился Джукс. – Что ж, каждому из нас хоть однажды да везёт. Да ведь и мне-то, похоже, тоже кое в чём повезло.

Гость вопросительно посмотрел на хозяина.

– Я, Робин, не меньше вашего рад, что наконец-то могу быть хоть в чём-то кому-то полезен. Кстати, друг мой, вы обычно пьёте чай без сахара?

– Обычно без сахара, но сейчас мне почему-то захотелось сладкого чая, – удивлённо заметил Робин.

– Всё со временем меняется. Даже вкусы, – философски заметил Джукс. – Это наш Заповедник так благотворно влияет на вас: целителен дух сосен и лип. Их ароматы витают здесь повсюду, ими пронизано даже моё скромное жилище.

– Пожалуй, – согласился Робин. Тут неожиданно Джукс громко хлопнул в ладоши, и, сразу же откликнувшись на его зов, крупная летучая мышь принесла в зубах небольшую корзинку с сахаром. Увидев несущуюся к нему чёрную тварь, Робин невольно отпрянул и инстинктивно прикрыл глаза рукой. В один миг ему явственно вспомнилась Пещера отщепенцев: там повсюду кишели летучие мыши.

– Не любите летучих мышей?.. – услышал Робин спокойный голос Джукса. – Не знал. Не знал.

Неожиданно он протянул руку и с силой хлопнул зависшую в воздухе мышь по крыльям. Та жалобно запищала и, припадая на одно крыло, улетела.

– И в самом деле мерзкие твари, – согласился Джукс.

– Но зачем же тогда вы её держите? – очень удивился Робин.

Прежде чем ответить, Джукс ненадолго задумался.

– Да пожалел я её: у неё крыло было сломано. Только из жалости и держу, – наконец объяснил Лесник.

– А какое крыло? – без всякой задней мысли поинтересовался Робин.

– Левое. А что? – слегка удивился вопросу Джукс.

– Но вы же ударили её сейчас именно по левому крылу, – в свою очередь удивился Робин.

– Ну, это ведь смотря с какой стороны на неё посмотреть, – ответил Джукс. Робин понимающе кивнул.

– Так что же вы знаете об Испытании? – с нетерпением спросил Робин.

– Ну, не так уж и много… Но кое-что всё-таки знаю. Видите ли, был у меня года два назад один гость вроде вас, тоже из Деревни. Вот он-то меня и посвятил в некоторые подробности. Сидел вот так же как вы рядышком, попивал со мной чай… Или кофе?.. Сейчас не помню…

– Не важно! – нетерпеливо и не слишком вежливо перебил Робин. Нетерпение разбирало беглеца. – Ну, а потом?

– А потом, как только стемнело, я отвёл своего гостя обратно на поляну, откуда он прибыл, и там ему пришлось сразиться один на один с драконом.

– Вы шутите? – в ужасе спросил путник.

– Нисколько, – серьёзным тоном ответил Лесник. – Нисколько.

– И что же, ваш гость победил дракона? – не зная верить услышанному или всё-таки принять это как шутку, спросил Робин.

– Нет, Робин, увы, нет. К моему большому сожалению и скорби, тому парню из Деревни совсем не повезло… И это несмотря на то, что по комплекции он был, пожалуй, покрупнее вас.

– А каким же оружием он бился с драконом? – спросил Робин. – Ведь не мог же он сражаться голыми руками.

– Не мог. Поэтому он сражался с ним мечом. Причём меч был не простой, а обладающий сверхсилой. И всё же, – с явным сожалением вздохнул Джукс, – даже особый меч моему дорогому гостю не помог. Жаль. Жаль. Я успел привязаться к пареньку.

Джукс расчувствовался и быстро смахнул с щеки крупную слезу.

– Единственное, чем бедолаге помог меч, – собравшись с силами, продолжал он, – так это продержаться почти до самого рассвета. Но потом храбрец всё-таки умер, истекая кровью.

– А дракон? – спросил Робин.

– Дракон?.. Да что с ним станется? Исчез, вот и всё.

– Джукс, меня просто поразила ваша история. Уж очень она странно звучит. И потом, откуда вы знаете всё до самых мельчайших подробностей? Вы что же, сами присутствовали при битве?

– Печально слышать, что вы сомневаетесь в моих словах, дорогой друг. Очень печально! – грустно вздохнул Джукс.

– Нет, что вы, Джукс, я вам, конечно же, верю, – поспешил успокоить его Робин, – но вы понимаете, эта история так не похожа на всё, что мне до сих пор приходилось слышать! Она настолько… неправдоподобна.

– Хорошо, хорошо, друг мой, мне и самому всё это кажется сейчас неправдоподобным. Во всяком случае, если бы мне кто-нибудь рассказал такое, я бы тоже не вдруг поверил. Ну а на вопрос ваш отвечу так: при самой битве я, конечно, не присутствовал. А паренька этого, кстати, он называл себя Кандидатом, я, как только стемнело, проводил до поляны, а потом на рассвете забрал его бездыханное тело. Бедняга был растерзан так, что его уже невозможно было бы и узнать. Я бережно собрал то, что от него осталось, и похоронил всё это среди деревьев.

– А вы уверенны, что он сражался именно с драконом?

– Конечно. Ведь паренёк не только сам рассказал мне о предстоящей битве, но даже и описал этого дракона. Кстати, в отличие от вас, Робин, тот Кандидат отлично знал и место, и условия состязания.

– Но это ему не помогло, – грустно заметил Робин. – И всё-таки он был настоящим героем.

– Конечно, – согласился Джукс. – Но я буду с вами откровенен: мне не совсем понятно зачем, ради чего мой юный гость погиб. Ведь ему всё равно не удалось ни победить дракона, которого и создали-то, пожалуй, именно ради этого кровавого и бессмысленного Испытания, ни спасти чью-либо жизнь, включая собственную. Тогда ради чего он, собственно, шёл на смерть? А? Как вы думаете? – Джукс вопросительно посмотрел на гостя.

– А я всегда думал, что драконы существуют только в сказках, – погружённый в собственные мысли, произнёс Робин.

– Ну вот, как видим, и в действительности тоже. Но я, кажется, забыл сказать вам самое главное. Дело в том, друг мой, что и драконов, и якобы сверхсильные мечи, и вообще всё, на что способна больная фантазия их создателей, изготовляют в специальных лабораториях. И именно для организации так называемых «Испытаний».

– Как? Не может быть! – опешил Робин и спросил, дрожа от внутреннего напряжения: – А кто, кто же всё это придумывает и создаёт?

– Кто? – переспросил Джукс. – А разве вы ещё не догадались? Всё это создают так называемые вожаки из вашей Деревни. Или как вы их там называете? Наставники? Вернее, ваши Наставники порождают только идеи, а воплощают их уже совсем другие люди. Но непременно по их приказу и под их присмотром.

– Но зачем же, по-вашему, они всё это создают?

– Да просто так, от скуки. Они придумывают это только для того, чтобы победить скуку и бессмысленность собственной жизни. Им просто нравится что-нибудь изобретать, чтобы хоть как-то заполнить свою бессмысленную жизнь. К тому же, им, наверно, кажется, что в такие минуты они способны уподобиться своему хозяину. Которого, кстати, они называют Творцом.

– А вы, Джукс, вы? Вы разве не верите, что Творец на самом деле существует?

Лесник помрачнел, лицо его нахмурилось, и он некоторое время молчал.

– К сожалению, я верю в то, что он существует, потому что он действительно существует. Но, несмотря на то что я знаю о его существовании, я ему не подчиняюсь. Я живу сам по себе.

– То есть вы хотите сказать, что совсем никому не подчиняетесь и сам себе хозяин?

Джукс снова нахмурился и помрачнел.

– Ну, в некотором смысле… можно и так сказать… – замялся он. Ему явно хотелось поскорее поменять тему. – Надеюсь, теперь-то вы понимаете, Робин, в какую ловушку вас пытались заманить ваши так называемые… снова забыл, как вы их там называете?

– Наставники, – подсказал Робин.

– Вот именно. Ну, с Наставниками-то всё понятно: они наставляют бедных восторженных глупцов и получают новые жертвы. А вот что мне неясно, так это то, почему ваши легковерные соседи готовы не только слушать речи этих так называемых Наставников, но и слепо подчиняться их указаниям.

– Потому что Наставников очень уважают. Ведь они являются посредниками между Деревней и Гротом.

Джукс напрягся и даже побелел от напряжения.

– Да ведь никакого Грота нет. И никогда не было, Робин. Грота не существует, дорогой друг, – проникновенным полушёпотом, близко нагнувшись к самому лицу Робина, сказал Лесник.

– Не существует? – переспросил Робин.

– Именно! – уверенно кивнул Джукс. – Никогда не было, нет и не будет ни Грота, ни так называемого Священного огня.

– Значит, и про Священный огонь вы знаете?

– О, я много раз перечитал все эти басни, которые рассказывают легковерным жителям Деревни.

– Значит, Джукс, вы твёрдо убеждены, что наши Наставники готовят нас к бою подобно тому, как испанцы готовили быков для корриды? Вы уверены, что Наставники стравливают нас с воплощёнными порождениями своих жестоких фантазий? И делают они это, подобно тому, как в некоторых римских цирках на арену выпускали одновременно голодных, злых львов и гладиаторов. А потом откуда-то сверху или снизу, словом, из другого пространства Наставники наблюдают за нашим безнадёжным сражением с заранее предрешённым концом и получают от этого зрелища жестокое удовольствие?

– Конечно, – подтвердил Джукс; его до сих пор хмурое и напряжённое лицо заметно расслабилось и просветлело, – всё обстоит именно так, друг мой Робин. Я рад, что вы меня столь быстро и правильно поняли.

– Но если нет ни Грота, ни Священного огня, а существование Творца вы всё-таки признаёте… То как же, с помощью чего, по-вашему, Творец поддерживает порядок в мире?

– Дорогой Робин, мне бы не хотелось сейчас тратить наше драгоценное время на разговоры о Том, Кому я не подчиняюсь. А что касается порядка в мире, то тут вы, пожалуй, очень ошибаетесь. Потому что это вовсе не Он, а я и подобные мне поддерживаем порядок в мире. Нелёгкая работка, уж поверьте на слово.

Робина стало меньше лихорадить. Заботливый Джукс живо принёс ему таблетку от жара и головной боли. Полностью ошарашенный новой информацией, перевернувшей в его представлении всё с ног на голову, Робин машинально проглотил таблетку.

Джукс на несколько минут удалился на кухню. Там, купаясь в подсолнечном масле, шипели на сковородке вкусно пахнущие оладьи, которые гостеприимный хозяин взялся приготовить специально для гостя. Но странно: этот заманчивый запах любимого блюда сейчас не манил голодного Робина.

Пока Джукс хлопотал на кухне, Робин напряжённо раздумывал над словами Лесника. Теперь в расслабленное, словно одурманенное сознание путника прочно вошло сомнение во всём, что он когда-либо слышал от Наставников. Робин не только не верил больше в преподанное ему учение, а тем более в свою «почётную» миссию, он вообще не знал, во что ему теперь следует верить.

«Но как же мои друзья: Женя, Луша, Крот и Хомяк, неужели их тоже просто обманули? И самое главное, ведь Наставники, наверняка, продолжают обманывать их и сейчас. Если бы я только мог вернуться в Деревню, чтобы открыть всем правду! Если бы я только мог…»

Мысли, которые сейчас теснились в голове Робина, были вроде бы его собственными мыслями, но в то же самое время они казались ему чужими, внешними. Путник чувствовал себя так, словно его сердце и мозг разрываются надвое, так, будто он разделился сам в себе.

Неожиданно и резко окно в комнате, где сидел Робин, распахнулось, и в помещение ворвался свежий ветер, а в небе, которое почему-то только сейчас стало заметно из окна, на миг блеснуло солнце. В комнате стало невыносимо жарко. Ветер, дувший снаружи, был так горяч, будто на улице стояло нестерпимое пекло.

Вдруг в сторожке загремела оглушающая сирена тревоги. Джукс как ошпаренный выскочил из кухни. Держа на весу раскалённую сковородку с кипящим в ней маслом, он попытался одной рукой выключить кнопку сирены. Это ему удалось, однако сковородка выскользнула из рук Лесника и так неловко упала, что ударила его по правой руке.

Свежие оладьи посыпались на пол. Раскалённое масло, стекающее со сковородки, прожгло рукав матерчатой куртки Джукса. Глухо застонав, Лесник пытался быстро скинуть с себя куртку, а Робин, до тех пор наблюдавший эту суматошную сцену как бы со стороны, бросился помогать своему новому другу. Но Джукс жестом отстранил его. Когда испорченная куртка была отброшена в сторону, Робин увидел на руке гостеприимного хозяина ярко-жёлтый металлический браслет.

«Нельзя общаться с людьми в жёлтом браслете», – мгновенно пронеслось в голове Кандидата. «У Лесника жёлтый браслет! У Лесника жёлтый браслет!» Эти слова, непрестанно повтряясь, словно бы застряли в его мозгу. Но он никак не мог понять: что из этого следует? Что делать дальше? Что изменилось в мире от того, что он заметил на руке у Джукса жёлтый браслет?

Робин ещё не осознавал, что именно он сейчас силится вспомнить или понять, но Правило, в котором говорилось о людях в жёлтых браслетах, почему-то снова и снова всплывало в его сознании. «Нельзя общаться с людьми в жёлтых браслетах», – несмотря на вполне чёткую формулировку Правила, Робин никак не мог понять, как его можно применить. И нужно ли вообще применять его?

Устав думать, Робин теперь недвижно застыл на своём стуле и машинально наблюдал, как Джукс мечется по комнате: то пытается закрыть плохо поддающееся окно, то второпях чем-то смазывает ожог… Вот Лесник начал бысто собираться куда-то и второпях натянул другую куртку.

– Мне нужно отлучиться на несколько минут, дорогой друг, —немного успокоившись, сказал Джукс. – Пожалуйста, Робин, обещайте мне, что спокойно дождётесь меня здесь, в этой комнате, и не будете пытаться выйти на улицу.

Робин вопросительно посмотрел на Джукса.

– Видите ли, Робин, во-первых, сирена сообщила, что где-то в Заповеднике произошло нарушение границы. Это значит, что я должен дойти до следующей сторожки Заповедника, чтобы оттуда отправить несколько рассылок остальным Лесникам. Моя сторожка, как видите, стоит на отшибе и больше приспособлена для встречи незваных гостей. – Лесник с досадой махнул рукой. – А во-вторых, внезапно произошёл непредвиденный погодный катаклизм: температура воздуха резко подскочила, солнце жарит так немилосердно, что, если вы попробуете на мгновение высунуться наружу, оно, пожалуй, убьёт вас.

Робин снова вопросительно посмотрел на Лесника.

– А для меня это не опасно, – предварив вопрос гостя, сказал Джукс. – От постоянного пребывания в Заповеднике вырабатывается особый иммунитет ко всем сюрпризам здешнего климата.

Гость растерянно кивнул.

– Вы согласны подождать меня здесь, Робин? – напряжённо всматриваясь в лицо беглеца, спросил Джукс.

– Я подожду вас. Не торопитесь, – сказал путник. – И… желаю вам удачи.

Когда Джукс вышел, Робин непроизвольно вздохнул с облегчением. Ему уже ничего не хотелось: ни блинов, ни чая, и в особенности ему не хотелось слушать объяснения Джукса.

Сердце Робина болело, голова так и разрывалась от нерешённых вопросов. Кандидат не знал, что со всем этим делать.

Весь привычный мир, который Робин, казалось, так хорошо изучил и так крепко полюбил, предстал перед ним с противоположной стороны. Оказывается, ему всё время лгали! Его забросили сюда ради какой-то нелепой забавы, при этом невероятно жестокой и кровавой!.. Если бы Робин только мог снова вернуться в Деревню и рассказать обо всём, что узнал, друзьям – Жене, Луше, Кроту и Хомяку. Если бы можно было помочь им!..

Робин помнил о грозном предупреждении Джукса: как только беглец выйдет из сторожки, солнце убьёт его.

«А может быть, не убьёт? – подумал Робин. – И тогда я попробую как-нибудь добраться до Деревни. Я не знаю, как туда добраться, но это всё равно лучше, чем продолжать сидеть здесь и выслушивать эти речи, которые причиняют нестерпимую душевную боль. А кроме того, мне уже нечего терять».

Подумав так, Робин решительно открыл засов и распахнул деревянную дверь.

 


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.