Бригадир кровельщиков

Бригадир кровельщиков. Крепкий, словно его на кровельном заводе штамповали. Загрунтовали в два слоя, финской краской облили, в печи высушили, на витрину выставили. И все сразу подходят и любуются. Особенно женщины. Цвет листа невероятный - вино-красный (по каталогу RAL 3005), а глаза - зеленый мох (RAL 62000), насыщенный плотный цвет, не то, что прозрачный лиственно-зеленый. (RAL 6002). Мне мужчины с прозрачными тонами глаз никогда не нравились, такой цвет не читается. А тут, словно распахнутая книга, а уж для малярши и вовсе никаких секретов, всю жизнь колерую. Причем работаю  на глазок, без всяких там голландских колеровочных машин. Поэтому у меня все тона живые, даже если холодные.

Бригадирский рост, как стандартный лист, 184 сантиметра, в плечах косая сажень. И голос звучный,  прямо железный.

Я его сразу приметила, когда только он на работу вышел, неделю назад. Прежний бригадир спился, а этот сразу видно, что ни капли не пьет. Не курит, на девок не смотрит. Ясно, что женатый. Это как несчастье, если мужик красивый, здоровый и работящий – обязательно женатый. И когда они только успевают жениться?

У меня такое впечатление, что они женятся прямо на первом курсе строительного училища, чтобы потом уже ничего от работы не отвлекало. Жена, конечно же, ухоженная, на работу не ходит, спит долго, гуляет по квартире в белых носках и голос воркующий такой, щебечущий. Перед приходом мужа прихорашивается, гуся с яблоками запекает, аромат на всю улицу. Он приходит…

Тут я обрываю мысли. У меня ни голоса воркующего, ни гуся с яблоками. Отработала, в душ и домой. Сплю без снов. Белье простое, крепкое и чистое. И настроение всегда хорошее, если только про бригадира не думаю.

А я как раз и не думала, а рассчитывала процент сульфанола для смеси, с обеда трещины в бетоне заделывала.  Поэтому от неожиданности чуть не взвизгнула, когда он сзади подошел и руку на плечо положил. И слегка пальцы сжал. Меня немного качнуло, пальцы у него крепкие, властные, бригадирские.

- Вас Вера зовут? – спросил он, жемчужно улыбнувшись. Был бы он  постарше – решила, что протезы. Чего это я вдруг вредничаю? От растерянности, точно.

- Ну, - киваю я.

Хотя какая я ему Вера?  Я Вера Петровна. Это я незнакомым мужчинам сразу даю понять, потому что первое впечатление самое главное. Если что-то упустила – потом не восстановишь. Так и будешь всю жизнь Верой до пенсии.

- А я Сергей, - говорит бригадир, -  Вер, вы завтра выходная?

- Ну, - опять говорю я.

Пальцы – то он свои с плеча не снимает. Словно кнопку включения нашел, вот меня и заело. Ну, да ну.

- Мне завтра желоба на коттедже  вешать, - говорит бригадир и смотрит на меня так доверчиво-проникновенно, как только  бригадиры смотреть умеют. Его темно-зеленые глаза просто как два лесных болота, засасывают быстро и молча. Я уже по колени увязла, с места не сойти.

- Ну, и вешайте себе на здоровье, - говорю я и резким движением плеча сбрасываю его пальцы. Они скользят по моей спине и касательно  задевают попу.

- Аккуратней, мужчина, - говорю я, вслушиваясь при этом в свои внутренние ощущения. Моя попа неприкосновенна и она в приятном недоумении.

- В смысле?

- Руками своими аккуратней, - говорю я, поправляя вязаную шапку.

- А, извините, - Сергей надевает перчатки, - ну и холод сегодня. А мне желоба вешать. Выручайте, короче, Вера.

- Сергей, я не кровельщица, - говорю я, - вы меня с кем-то…

- Давай на ты, - говорит бригадир и, не слушая ответа, продолжает, - ты мне только сосульки сбей с карниза. Я тебя сегодня на объект заброшу, а вечером заберу. Тут ехать полчаса. У меня термос, бутерброды. Пока едем – подзаправишься.
 
Я вообще окаменела. Таких кавалеров у меня еще не было. Мало того, что тыкает, как своей знакомой, так еще пахать тащит. В мороз, в конце смены. И главное, с какой стати? Пусть своих кровельщиков…

- Половина бригады болеет, - он схватывает мои мысли на лету, - все в две смены пашут. А ты вроде отработала, свободна.

- Я на сверхурочные не подписывалась, - говорю я, - тем более, насчет кровли.

- Да я понимаю, - заразительно смеется Сергей, - сосульки сбивать и подсобник может. Только где его взять этого подсобника. Вер, я тебе швабру в багажник бросил и стремянку. Там не высоко, второй этаж. На два часа работы. В долгу не останусь.

Я смотрела  на Сергея совершенно беспомощным взглядом. Я понимала, что я уже сбиваю шваброй сосульки, стоя на стремянке. Я могла отказаться,  но не сделала этого. А взяла и села в его машину. Сняла шапку и освободила стиснутые фасонной резинкой волосы.

Послушно съела два бутерброда с сыром и колбасой, запила чаем из термоса. И еще две шоколадных конфеты. Обертки приятно пахли мужской цитрусовой туалетной водой.

Я покосилась на бригадира, он вел машину и молчал. Наверняка, думал о работе. Не о жене же, правда? Ну, ждет его дома, ходит  в белых носках, ставит в духовку гуся с яблоками, чего тут необычного? Конечно же, он думает о работе.

Вот если бы я была его женой, он бы не молчал. Мы с одной стройки, мы единомышленники. А что понимает в нашем деле его жена со своим несчастным гусем в яблоках? Она все давно и прочно забыла. Сейчас новые технологии, материалы, инженерия. Мы бы болтали о видах кровли, ендовах, коньках и стропилах. Обсудили бы преимущества медных снегозадержателей, вентилируемых  крыш, финских дымоходов…

- Приехали, - сказал бригадир, - вон твой коттедж. Стремянку со шваброй сама донесешь. Мне обратно лететь надо. Набери меня минут за тридцать, я тебя домой заброшу. Все поняла?

Я молча взяла стремянку, швабру и, утопая в снегу побрела к указанному коттеджу. Обошла его вокруг. Сосульки с двух сторон. Могли бы и сами завтра сбить, нашли дурочку. Я отошла от коттеджа и стала пестовать обиду. Хочется бросить всю эту канитель и уйти домой. А куда тут уйдешь? Лес кругом, это на машине быстро. А пешком, со стремянкой и шваброй. Не бросать же имущество.

- Добрый день, - услышала я высокий мужской голос.

Оборачиваюсь. Сзади стоит высокий  сутулый человек, похожий на огурец. Горло заботливо обмотано шарфом. На носу тонкие очки. Шапка с забавными длинными ушами и помпоном на маковке.

- Мы тут одни, - сказал «огурец», - может, вам помощь какая-нибудь нужна?

- Вы сосульки сбивать умеете? – спросила я.

- Никогда не сбивал, - поправил очки «огурец», - а где сбивать?

- А вон с того коттеджа, - я указала рукой.

- Ах, так это же мой коттедж, - чему-то обрадовался «огурец», - я сейчас позвоню охраннику, и он собьет все сосульки. А зачем их сбивать?

- Чтобы желоба на карнизы повесить, - с легким превосходством говорю я.

- Понятно, - кивнул "огурец", - но кровельщиков я ждал только завтра. Вероятно, я что-то напутал?

- Нет, вы ничего не напутали, - сказала я, - сегодня собьем сосульки, а завтра…

- Отобедайте со мной, -  сказал «огурец», - из-за ремонта крыши я сижу тут, как перст. Скука неимоверная.

- Спасибо, я поела, - сказала я, - и вообще к чему вам со мной возиться? Я собью сосульки и уеду.

- Тогда выпьем  кофе, - сказал «огурец», - и поговорим о секретах любви.

- А вот этого не надо, - попятилась я, - я понимаю, что вам скучно, но у меня в руках швабра… И в дом я не пойду.

- Вы не поняли меня, - «огурец» поправил очки, - я женат. Моя жена очень красивая женщина, известная модель, лицо брендовой фирмы. Ответьте, как успешная модель с миллионом поклонников выбрала в мужья человека, похожего на огурец?

- Ну, что вы, - уклончиво  сказала я, - какой же вы огурец. Скажете тоже.

- Похож-похож, я знаю,  - возразил  «огурец», - потому что, я ученый-биохимик. Если бы не мои профессиональные знания, она бы даже на меня не посмотрела. Да что мы все на словах-то? Хотите я покажу вам её фотографию?

- Покажите, - пожала я плечами.

Я же говорила, что я вежливая, если со мной вежливо. А не сходу за попу хватают. Ну, пусть и не за попу, а за плечи, но главное хватают?

«Огурец» протянул мне фотографию. Роскошная женщина, в распахнутой шубе, голова откинута назад, волосы до пояса. Женщина смеется, на шее золотые украшения, дорогой и профессиональный макияж.

- Это снимок из глянцевого журнала, - сказал «огурец», - смеется, словно от души, да? Везде свои профессиональные секреты, правда?

- Правда, - соглашаюсь я.

Это точно, ремеслу учиться надо. Каждый своему. Правда, я в отличие от жены «огурца» смеюсь, когда угодно. Было бы смешно. Про золото и макияж  его жены я не думаю. У меня в руках стремянка и швабра. Пора браться за сосульки.

-  Забудьте про сосульки, - опередил меня  «огурец», - давайте присядем тут, на скамейке. Я специально храню на ней толстый плед, вы не простудитесь.

- Да я к холоду привычная, - смущаюсь я, но внутренне, конечно, благодарна. Симпатичный он дядька, заботливый.

- Меня зовут Вера Петровна, - сразу предупреждаю я.

- А я Кеша, очень приятно.

- А по отчеству? – удивилась я такому простому имени.

- Вера Петровна, я  Кеша. Без отчества.  Вы замужем?

- Нет.

Говорить правду легко и приятно. Это чья-то цитата. Не помню.

- Вы красивая женщина, умная, проницательная, деловая и не замужем, - сказал Кеша, - что, совсем не хотите замуж?

- А у вас есть кандидатура? – я решила, что он решил пристроить меня какому-нибудь  своему другу – «кабачку». Окружить друга домашним уютом.

- А мужчина, который вас привез, - Кеша рассеянно посмотрел в сторону, - он кто?

- Бригадир кровельщиков, - чуть дрогнувшим голосом сказала я.

- И он вам нравится, да? – Кеша смотрел на меня так дружелюбно, что я опустила голову.

Мы помолчали.

- Он женат, - чуть слышно  сказала я, но Кеша услышал.

- Для эксперимента это не имеет никакого значения, - оживился он, - вы, Вера Петровна,  видели мою жену. Мне можно доверять? Как "огурцу" и как биохимику?

- В чем? – не поняла я.

- В любви, - сказал Кеша, - ведь любовь придумали именно мы, ученые. А вы думали, что поэты, да? Например, вот это:

Зимний вечер играет терновником,
Задувает в окне свечу.
Ты ушла на свиданье с любовником,
Я один. Я прощу. Я молчу…

- Печально, - сказала я.

- Печально, но если бы Блок  был ученым-биохимиком, а не поэтом,  - уверенно сказал Кеша, -  она никуда бы  от него  не ушла. Правда, тогда бы и  стихов не было. В жизни все время приходится выбирать между физикой  и лирикой. Вот семь коробочек.

Кеша выставил на скамейку семь коробочек для лекарств с номерами.

- Вера Петровна, если вы хотите потрогать любовь руками, вы можете это сделать.

Я удивленно посмотрела на Кешу. Он пояснил:

- Бояться не надо, в коробочках натуральные нейромедиаторы и гормоны. Благодаря им любовью можно управлять, ровно так же, как это делает сам организм. Просто нужно знать последовательность реакций. Первым идет дофамин.

Кеша взял  коробочку. Потряс. Раздался обычный стук таблеток.

- Дофамин концентрирует внимание человека на объекте любви.  Например, бригадир, который видит вокруг себя сотни людей, вдруг начинает концентрировать внимание на вас, Вера Петровна. У него просто нет шансов смотреть на кого-то другого.  Заявляю  это, как ученый.

- И все вокруг видят, что он смотрит на меня, да? – недоверчиво улыбаюсь я.

- А почему нет? – удивляется Кеша, - вы красивая женщина…

- …умная, проницательная, - продолжаю я, - деловая и не замужем.

- Это вопрос времени, - Кеша берет две другие коробочки, -  в них норадреналин и  фенилэтиламин. Они стимулируют желание подмечать и запоминать малейшие детали об объекте своей любви. Итак, ваш бригадир начинает вами усердно интересоваться. Ему интересно о вас все -  детство, юность, работа, отдых, привычки, мечты…

- Я не люблю быть в центре внимания, - сказала я

- Вот, - торжественно сказал Кеша, - вот в чем причина вашего одиночества. Любовь – это доверие и вы должны  стать откровеннее. Что же происходит  потом? Потом вы  внезапно берете отпуск на несколько дней и исчезаете со стройки. Оставшийся без объекта своего пристального внимания  бригадир начинает испытывать тревогу. Тревога вырабатывает еще больше дофамина, то есть усиливают его чувства до предела. И когда вы появляетесь, то…

Тут Кеша умолк и покраснел. И взял еще две коробочки.

- Что это вы примолкли? – встревожилась я, - ну, появляюсь я и что?

- В этой коробочке  женский гормон эстроген, а в этой - мужской тестостерон, - сказал Кеша, - это желание близости. Но это не мне решать. Вы люди взрослые, разберетесь сами. Давайте перешагнем эти два гормона и закончим наш урок вот этими двумя последними.

- И они еще страшнее, чем два предыдущих? –  улыбнулась я.

- Нет, напротив, это окситоцин и вазопрессин, - сказал Кеша, - они отвечают за силу привязанности и взаимосвязи. Иными словами, это и есть венец любви. Научный венец, не поэтический. Поэты все про ланиты и вежды толкуют, а наука про привязанность. Любовь – это привязанность, но прийти к ней можно только по цепочке, которую я вам изложил, дорогая Вера Петровна. Возьмите, это вам.

Кеша сложил коробочки в пакетик и протянул мне.

- Они пронумерованы, не ошибетесь, - сказал он, - но бригадир теперь ваш. Даю слово ученого.

Не взять было неудобно, человек столько времени на меня потратил. Выбросить я всегда успею.

- Молодец, - раздался голос бригадира. Он стоял за лавкой и улыбался на чистые карнизы коттеджа без сосулек - мастерица ты, Вера.

- Вера Петровна, - поправил бригадира Кеша.

- Правильно, – кивнул бригадир, - Вера Петровна. А то все вокруг Вера, да Вера… Поехали, Вера Петровна, я тебя домой отвезу.

Бригадир подал руку Кеше.

- Значит, завтра мы к вам приедем желоба вешать. Как договаривались.

- Жду с нетерпением, - развел руками Кеша, - завтра как доделаете, я сразу в Москву рвану, на работе дел накопилось, ужас.

- Спасибо вам, Кеша, - сказала я, - за все. Ладно? И за сосульки тоже.

- Жаль, от кофе отказались, - сказал Кеша и поправил съехавшие очки, - удачи вам, Вера Петровна.

Как только мы отъехали пару километров по лесной дороге, как бригадир остановил машину и обнял меня за плечи.

- Вы что делаете? - возмутилась я, но вырываться не стала. Я слишком замерзла в коттеджном поселке и тепло бригадира было очень кстати.

- Прости, Вера Петровна, но ты мне нравишься, - его зеленые глаза мерцали в полумраке машины, - вот и сегодня за тобой  без звонка сорвался. Места себе не находил, все на часы смотрел.

- Гусь подгорит, - вспомнила я и стала решительно освобождать плечи.

- Какой гусь? – не понял бригадир и  обнял меня второй рукой. Я оказалась в капкане.

- Тот, что ваша жена к ужину готовит, с яблоками,  - сказала я, - отпустите меня,  пожалуйста.

- Ни жены нет, ни гуся, - грустно усмехнулся бригадир, - один я живу. Ради работы, что ли? Получается, что так.

- А куда делись жена и гусь? – растерянно спросила я. Я слишком привыкла к мысли о жене с гусем.

- Послушай, Вера Петровна, я в бригадирство-то   из-за тебя пришел, чтобы ты меня вблизи рассмотрела, - сказал он, - на деле-то  я хозяин всей нашей фирмы. Мог, конечно, тебя к себе в кабинет вызвать, в ресторан пригласить, колечко подарить. Но не хотел я этого, Вера Петровна. Я хоть и хозяин, но душой такой же работяга, как ты. Только ты при этом еще и красивая, умная и проницательная.

- Ты, что в любви мне объясняешься? – уточнила я.

- Стараюсь,  - сказал бригадир и отпустил свой капкан, - ладно, поехали.

- Адрес сказать? – спросила я.

- Я знаю, где твой дом, - отозвался бригадир, - я все про тебя знаю. И детство твое и юность, и работу и привычки и мечты. Как только увидел тебя  из кабинета – взгляда оторвать не мог. Каждый день тобой интересовался, куда пошла, чем занимаешься. А потом ты пропала. Как сквозь землю провалилась. Я чуть с ума не сошел. Ночами не спал. Главное знал, что не уволилась. Я же заявление не подписывал, значит, вернешься. Вот ты вчера и вернулась.

Я молчала. А что скажешь? Так и было. Взяла неделю, чтобы дома ремонт сделать. Соседи затопили. Разве такое запланируешь?

- Ну, прости ты меня за эти проклятые  сосульки, - сказал бригадир, -  что я сам бы не сколол бы? Мне ты нужна была. Вот чтобы поговорить, чтобы никто не мешал. Простила, Вера Петровна?

- А если бы я грохнулась со стремянки? – нарочито строго сказала я, - ногу сломала?

- На руках бы носил, - сказал бригадир, - с работы и на работу.

Мы медленно двигались вперед. Темнело. Лес стоял тихий, заколдованный, в шапках снега.

- О чем думаешь? – спросил бригадир.

Я отозвалась:

Зимний вечер играет терновником,
Задувает в окне свечу.
Ты ушла на свиданье с любовником,
Я один. Я прощу. Я молчу…

- Это Блок, - сказал бригадир, - мне он нравится, только прощать и молчать я не стал бы, ясно?

- Ясно, - я подумала и положила ладонь на его руку, лежавшую на руле.

Он не повернул головы, но я видела, что он улыбается.

Утром, пока он спал, я пробралась в прихожую и достала из сумки коробочки Кеши. Высыпала таблетки на кухонном столе. На каждой было написано «витамин C» хоть и иностранными буквами, но я поняла.

Сгребла их в мусорное ведро и счастливо расхохоталась, в точности, как и обещал Кеша, от избытка дофамина.


Рецензии
Я и раньше догадывался, что витамин С эффективнее дофомина, норадреналина и фенилэтиламина вместе взятых.
Теперь вот, благодаря Вашему научному трактату, окончательно в это уверовал. :)

И как всегда, текст Ваш, Вера, читается очень легко и запоминается надолго.
Да и за Блока порадовался: не забывают.
С поклоном,

Эдуард Казанцев   04.12.2018 20:23     Заявить о нарушении
Спасибо огромное, Эдуард. Вы чудесно написали. Я просто чувствую добрую энергию Ваших слов. Простите, что отвечаю с опозданием. Но очень тронута и искренне благодарна.

С уважением,

Вера

Малярша   13.12.2018 23:12   Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.