Предельная откровенность

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

О н
О н а

* * *

Посреди небогато обставленной гостиной.

О н. (Кружа ее на руках.) Прямо не верится, да? Уже завтра мы будем мужем и женой! А вроде только вчера познакомились!
О н а. (С улыбкой.) Мы с тобой встречаемся уже три года.
О н. А я и говорю – не верится, правда? (После паузы, заметив смятение на ее лице.) Я не пойму, ты рада или нет?
О н а. Да! Да, конечно.
О н. (Выпустив ее из рук, разочарованно.) Что-то не похоже. Может, мы зря все это затеяли?
О н а. Нет, что ты!
О н. Уверена? Лучше сейчас скажи, пока еще не поздно все отменить.
О н а. Нет-нет!

Она присаживается на диван.

О н. Слушай, а то, что я вижу тебя до свадьбы – это вообще как: нормально или плохая примета и все такое? Если это плохо, я ведь могу уйти…
О н а. Куда?
О н. Пока не знаю. У знакомого какого-нибудь переночую.
О н а. А ты готов это сделать?
О н. Ну, конечно. Ведь от этого будущее нашего брака зависит. Уйти сейчас - это все равно что встать на его защиту.
О н а. А ты готов его защищать?
О н. Разумеется. За счастливый брак надо бороться.
О н а. М-м… Тогда присядь.
О н. Ого. Откуда вдруг  такая серьезность? Я где-то проштрафился? Ума не приложу где…
О н а. Нет, все в порядке. Я лишь хочу с тобой поговорить.
О н. (Присаживаясь на диван рядом с ней.) Поговорить? О чем?
О н а. (Улыбаясь.) Так, ни о чем. О нас, к примеру.
О н. Значит, я где-то провинился…
О н а. (Виновато выдохнув.) Скорее, это я провинилась.
О н. И в чем же?
О н а. Я недавно прочла статью в журнале…
О н. В этом твоя вина? Насколько я помню, я не запрещал тебе читать что-либо. Нет, конечно, журналы это не самый лучший выбор для чтения, но это твой выбор. Я никогда не стану попрекать тебя этим. Ты вольна читать все, что пожелаешь. Тем более сейчас, пока мы еще не муж и жена. Да и в будущем тоже.
О н а. Ты меня не понял. В этом журнале была статья о том, из-за чего чаще всего рушатся браки. В этой статье было сказано, что наибольший ущерб отношениям наносят внезапно всплывшие детали прошлого одного супругов. И вот я не хочу, чтобы случайно вывалившийся из моего шкафа скелет повлиял на твое отношение ко мне.
О н. А тебе есть что скрывать?
О н а. Конечно. Ведь я двадцать шесть лет жила, что-то делала… Что-то творила…
О н. Чего такого можно натворить к двадцати шести годам? Ты  что ли мусор бросала мимо урны? Или от общественной работы отлынивала? Переходила дорогу в неположенном месте? Так все делают!
О н а. И ты?
О н. Нет, я перехожу дороги только по переходу. Но это я.
О н а. Просто есть некоторые страницы моей биографии, которыми я хотела бы с тобой поделиться.
О н. Страницы твоей биографии?.. (После паузы.) А-а, кто-то из твоих родственников служил в гестапо?
О н а. Нет. А это важно?
О н. Нет, ведь я беру в жены не их.
О н а. И все равно, я не желаю, чтобы после свадьбы между нами оставались секреты.
О н. Ладно, если тебе это необходимо, давай поговорим.
О н а. Ты согласен?
О н. Да, начинай.
О н а. Уверен?
О н. Да, трави по малой. Я весь во внимании.
О н а. Видишь ли…
О н. (Кашляет в кулак.) Кха! Прости. Продолжай.
О н а. Видишь ли, я не знаю как рассказать об этом деликатно… Я… Короче говоря, до тебя я встречалась с одним мужчиной…
О н. Милая, я знаю, что я не первый твой мужчина. Все дело в этом? Если в этом, то тебе не о чем волноваться, я не страдаю средневековыми предрассудками.
О н а. Дело не в этом.
О н. А в чем?
О н а. Этот мужчина был несколько старше меня.
О н. Ну… Юные девушки довольно часто предпочитают взрослых мужчин. Взрослые мужчины более опытны.  В жизненных вопросах. Они менее избалованы. Более обеспечены. И потом ты забываешь, – я тоже старше тебя.
О н а. (С легкой усмешкой.) Ты старше меня всего на четыре месяца.
О н. А тот мужчина был старше тебя на несколько лет?

Она кивает.

О н. (Кашляет в кулак.) Кха! И на сколько? Если это не секрет, конечно.
О н а. (Как-то по-идиотски улыбаясь.) На несколько. На несколько лет. На несколько десятков лет…
О н. Вот как. (После раздумья.) Что ж, я понял, – до меня ты встречалась с мужчиной, который тебе в отцы годился. Я понял. И я принял.
О н а. (Усмехнувшись.) Скорее, не в отцы, а в деды!
О н. В деды? А-а, это он служил в гестапо…
О н а. Нет! Чего ты завелся с этим гестапо!
О н. Не знаю. Просто это самое странное, что я смог себе вообразить.
О н а. Нет, ни в каком гестапо он не служил! Наверное. Просто он был намного старше меня. И он был не один.
О н. (Не без тревоги.) Ты сразу с двумя встречалась?
О н а. Нет, они были в разное время.
О н. Тогда не вижу проблемы.
О н а. Я только хочу, чтобы ты знал, что раньше я предпочитала мужчин постарше. Значительно старше меня.
О н. А-а, ясно. Я понял к чему ты клонишь. Ты хочешь, чтобы я выбелил себе волосы, отпустил вялое брюшко и кряхтел поднимаясь с дивана? Нет проблем, если для тебя это важно, я могу.
О н а. Нет, я не… А ты согласился бы и на такое?
О н. Я совру, если скажу, что кардинальная смена имиджа входила в мои ближайшие планы. Но ведь я собираюсь на тебе жениться. А для чего связывать себя узами брака, если ты не готов меняться ради своей второй половинки? Не готов идти на уступки, значит, ты и к браку не готов!
О н а. Удивительно…
О н. Так мне идти за краской?
О н а. Нет.
О н. Тогда к чему весь этот разговор?
О н а. Я лишь хотела, чтобы ты не устраивал мне сцены ревности, если бы это когда-нибудь всплыло.
О н. Сцены ревности? За кого ты меня принимаешь. Вот это уж точно  средневековье какое-то! Молилась ли ты на ночь, Дездемона! Нет, ревновать это не про меня. (Собираясь подняться с дивана.) Все на этом?
О н а. Нет.
О н. Еще что-то есть?

Она кивает.

О н. (Кашляет в кулак.) Кха! Интересно…
О н а. Как-то раз мы с подругой решили предпринять длительное путешествие. Но на половине пути рассорились… Из-за пустяка. И так получилось, что подруга уехала вместе с нашими общими деньгами, и домой мне пришлось возвращаться в одиночку.
О н. И?
О н а. Без гроша в кармане.
О н. Но ведь ты вернулась?
О н а. Да, разумеется.
О н. Умница, я тобой гожусь! Иди ко мне, я тебя поцелую.
О н а. Подожди. Это был очень долгий и трудный путь.
О н. Значит, я очень-очень горжусь тобой.
О н а. Подожди гордиться! Я долго пыталась остановить какой-нибудь автомобиль, но все водители отказывались везти меня забесплатно.
О н. Да, водители они такие. И куда только смотрит дорожная полиция! Водительские права выдают кому попало! Все?
О н а. Нет! Я долго пыталась остановить автомобиль, и спустя какое-то время мне повезло. Один водитель сжалился надо мной и согласился подвести прямо до дома. Правда, с условием. С условием, что я… с условием, что я… что я… Короче говоря, мне пришлось показать ему грудь!
О н. Свою?
О н а. Да.
О н. (После паузы.) Безо всего? Я имею в виду?..
О н а. Да.
О н. (После раздумья.) Хех. Однако… (После раздумья.) Знаешь, я тебя не осуждаю. Если бы мне надо было куда-то добраться, а у меня в кармане было бы пусто, я бы тоже показал кому-нибудь свою грудь.
О н а. Серьезно?
О н. Серьезно. Правда, вид моей мохнатой груди вряд ли помог бы мне куда-либо добраться. Разве что до ближайшей канавы.
О н а. Просто получается, что я обменяла сокровенное на деньги. А это почти проституция.
О н. Милая, проституция это когда ты говоришь и делаешь одно, а думаешь совершенно другое. А то, что сделала ты, это всего-навсего выгодный обмен. Тебе это ничего не стоило? Ну, сравнительно ничего. А этот шофер пыжился, баранку вертел, следил за дорогой, бензин тратил... Ведь путь, как я понял, был неблизкий? Вот. Приличная сумма набегает. В общем, я думаю, ты точно не продешевила.
О н а. Но ведь это гадко!
О н. Это неприятно и только. Забудь и все. (С усмешкой.) Ты думала, что я, узнав все это, тут же передумаю и отменю свадьбу? Не дождешься, ты у меня так легко не отделаешься!

Он обнимает ее и целует в кончик носа.

О н а. Я думала, тебе будет неприятно узнать, что кто видел мою грудь.
О н. А чего в этом такого? Я думаю, таких людей наберется немало.
О н а. О чем это ты?
О н. (Кашляет в кулак.) Кха! Ни о чем.
О н а. Ты хочешь сказать, что я распутница?
О н. Ничего такого я не говорил. Я имел в виду докторов. Ты ведь проходила осмотр? Еще твоих подруг. Ведь вы, девчата, чего греха таить, не стесняетесь щеголять голышом друг перед другом. Так что не переживай.
О н а. А еще я однажды съела кузнечика…
О н. Кузнечика? Ты ведь говорила, что тебе не по душе китайская кухня?
О н а. Так и есть.
О н. Зачем же ты его ела?
О н а. Я проиграла пари одному мальчишке.
О н. И что это было за пари?
О н а. Я не стану об этом рассказывать!
О н. Да брось.
О н а. Нет, и даже не уговаривай!
О н. Милая, так дела не делаются. Ты сама вытянула меня на откровенный разговор, а теперь бьешь по тормозам. Это по меньшей мере… нечестно!
О н а. Хорошо. Только обещай не смеяться.
О н. Обещаю.
О н а. Поклянись!
О н. Клянусь.
О н а. Я…

Она склоняется к его уху и что-то шепчет. Он выслушивает все со спокойным видом.

О н. Все?
О н а. Все. Почему ты не смеешься? Все, кому я рассказывала эту историю, буквально умирали со смеху!
О н. Не знаю. Быть может, я не из смешливых. А возможно, мне просто жалко кузнечика. Он-то в этой истории явно оказался крайним. На этом все? Наш серьезный разговор окончен?
О н а. Нет.
О н. Ты хочешь еще что-то рассказать?
О н а. Нет. Теперь ты.
О н. Что – я?
О н а. Твоя очередь рассказывать.
О н. (После паузы.) Милая, а ты не сказала, что и мне придется в этом участвовать…
О н а. А ты как думал – откровенность за откровенность!
О н. (Кашляет в кулак.) Кха!
О н а. (Игриво.) Давай, рассказывай! Мне прямо не терпится все про тебя узнать!

Пауза.

О н. А-а… мне нечего рассказывать.
О н а. Как это?
О н. Вот так.
О н а. Но ты ведь жил?
О н. Разумеется.
О н а. Вот!
О н. Милая, это у одних людей жизнь – фонтан эмоций, праздник и все в этом духе. А жизнь других – это набор отточенных до совершенства, отработанных действий.
О н а. А в детстве? Неужели и там с тобой ничего не приключалось?
О н. Ничего.
О н а. Ты все детство в коме пролежал?
О н. Нет. Я читал книги, собирал монеты, занимался моделированием…
О н а. А друзья у тебя были?
О н. А ты думаешь, моделированием занимаются в одиночку?
О н а. А в студенческом городке? Мальчишки всегда там проказят.
О н. Милая, в университете я был зубрилой. Моя самая вопиющая шалость это прикрепить список используемой литературы в начале курсовой работы, а не в конце.
О н а. Что, совсем ничего не случалось?
О н. Совсем.  (После паузы.) Хотя… был один случай.
О н а. (Довольно.) Та-ак.
О н. (С улыбкой.) Ты радуешься, будто тебе вручают подарок на день рождения! На самом деле история была довольно банальная. Однажды в университете нам дали задание построить многомерную фигуру. Так я озаглавил ее вершины таким образом, чтобы получалось нецензурное слово.
О н а. И только?
О н. И только? Знаешь, вообще-то это довольно не просто. Потому мне было вдвойне обидно, что никто этого не просек. Даже преподаватель. Хотя, по части бранных слов, он у нас был просто эксперт. Если верить слухам.
О н а. А что это было за слово?
О н. Посредственность.
О н а. Разве это бранное слово?
О н. В научной среде – еще какое!
О н а. А как же бывшие подружки?
О н. Что подружки?
О н а. Неужели у тебя и с ними не было никаких историй?
О н. (Пожав плечами.) Что-то не припомню.
О н а. Они у тебя вообще были?
О н. Конечно.
О н а. Вот! Я хочу знать про них все! Выкладывай: имена, пароли, явки!
О н а. Ты хочешь знать их имена? Пожалуйста. (После паузы.) Тебе назвать их в хронологическом порядке или вразброс? Ладно, назову по хронологии. (Перечисляет, загибая пальцы.) Триша, Энн, Табита, Дафна, Кимберли, Стэйси, Скарлетт, Кейт, Мэри, Мэри №2, Люси, Кимберли №2, Энн №2, Хелен, Мэри №3…
О н а. (Показательно заткнув себе уши.) Хватит!
О н. Уверена? Я ведь только начал.
О н а. (Сухо.) Достаточно. (После раздумья, с недоверием.) Что еще за Табита?
О н. Табита была дочерью начальника пожарной станции. Вместе с ней мы ходили на лепку. Знаешь, туда, где лепят из глины разных зайчиков, рыбок, цветы… Помню, я был без ума от ее улыбки. У нее тогда только что выпали два верхних передних зуба. Не знаю почему, но меня это здорово заводило. Хотя «заводило», это, наверное, не самое подходящее слово для описания чувств шестилетнего мальчишки. Здесь, скорее, уместно употребить «волновало».
О н а. (Облегченно.) Ох, а я-то подумала, это что-то серьезное!
О н. Вообще-то, все это очень даже серьезно. В шестилетнем возрасте вместе ходить лепку, это все равно что в тридцать… не знаю… заниматься вместе парусным спортом или гимнастикой!  В шесть лет, когда ваши руки нечаянно соприкасаются, когда ты чувствуешь у себя на шее ее дыхание… Черт, да у меня и сейчас от всего этого дрожь по телу пробегает!
О н а. Пошляк!
О н. Не надо так. Ведь ты знаешь, это не про меня.
О н а. Как бы то ни было, я хотела узнать про твоих настоящих подружек, тех, с которыми тебя связывали отношения.
О н. Таких, как мисс Хэмсворт?
О н а. (Опешив.) Мисс? (После паузы.) Хэмсворт?
О н. Ага.
О н а. Хэмсворт…
О н. Что-то не так?
О н а. Нет-нет. А эта мисс Хэмсворт, она?..
О н. Она преподавала математику у нас в школе.
О н а. Ах, вот оно что! Значит, мои пожилые кавалеры вызывают у тебя удивление, а твоя пожилая подружка!..
О н. Милая, она не была пожилой. Мисс Хэмсворт была старше меня всего на несколько лет. Лет на пять или шесть. Молодая девчонка сразу после университета попала в старшую школу. Ей здорово от нас доставалось. Точнее, ей доставалось от моих однокашников. Я-то, в отличие от них, ею восхищался.
О н а. Прямо-таки восхищался?
О н. Ну, ею было трудно не восхищаться. Она пыталась вложить азы тригонометрии в умы пятнадцатилетних ребят, чьи мысли, скажем прямо, далеки от образования.
О н а. И что же – вы с ней прямо-таки встречались?
О н. Не совсем. Но у нас было несколько свиданий.
О н а. Свиданий?
О н. Да. Как-то раз мои однокашники решили отметить какой-то праздник. День Дурака или День святого Патрика. Сейчас я уже и не помню. Короче говоря, они скинулись в общий котел и накупили джина, виски, шампанского… Ну и, понятное дело, несколько переборщили и на следующий день все поголовно слегли с отравлением. В итоге из всего нашего класса в школу ходил один я. Целых три дня! Представляешь! Три дня мисс Хэмсворт объясняла только для меня, спрашивала только меня, улыбалась только мне… И это было… это было… Ах, словами не передать, каково это было! Черт возьми, да с тех пор ни одна женщина не делала для меня ничего подобного!
О н а. Хм…
О н. Я гляжу, ты чем-то расстроена?
О н а. Скорее, я слегка возмущена.
О н. Возмущена? И чем же?
О н а. Твоей распутностью. Я думала, ты несколько стеснительней.
О н. Внешность порою бывает обманчива.
О н а. Во сколько лет ты впервые поцеловался?
О н. Где-то лет в пять.
О н а. В пять?!!
О н. А что тебя удивляет?
О н а. И ты еще спрашиваешь!
О н. На самом деле в этом нет ничего удивительного. Это случилось в детском саду. Мы тогда играли в семью. Я приходил с работы, делал вид, что дьявольски устал, а моя жена, то есть та девочка, которая воображала себя моей женой, целовала меня. Как все примерные жены. А ты разве не играла в семью?
О н а. Мне больше нравилось играть в войну, штурмовать крепости вместе с ватагой мальчишек.
О н. Да, на войне не до поцелуев. Если только перед смертью, в качестве, так сказать, последнего желания. Но кто в том возрасте хочет погибать…
О н а. И как ее звали?
О н. Кого?
О н а. Ту, что тебя целовала?
О н. Милая, я не помню.
О н а. Ты не помнишь имя той, с которой впервые поцеловался?
О н. Конечно. С тех пор больше двадцати лет прошло! Неужели ты помнишь всех, с кем играла в детстве?
О н а. Коннор Томпсон.
О н. Что, прости?
О н а. Видишь небольшой шрам у меня около левой брови? Коннор Томпсон. Так звали мальчика, который бросил в меня «гранату» – обломок старой черепицы.
О н. Ну, наверняка, если бы кто-то засадил мне камнем в голову, я бы тоже запомнил его на всю жизнь. Плохое, как известно, надолго откладывается в памяти, а вот все хорошее забывается. Со временем.
О н а. Наверное… Ты когда-нибудь напивался до потери сознания?
О н. Что за вопрос – разумеется!
О н а. И что ты делал?
О н. Спал.
О н а. И только?
О н. (Пожав плечами.) Возможно, еще храпел. Или сопел. Возможно,  меня еще и тошнило. А что я должен был делать?
О н а. Не знаю. К примеру, забравшись на водонапорную башню, распевать Rolling’ов и размахивать собственной юбкой.
О н. Ну, вероятно, в тот момент поблизости со мной просто не оказалось водонапорной башни. А может быть, все дело в юбке. Да и Rolling’ов я не особо уважаю.
О н а. Ты когда-нибудь нарушал закон?
О н. Нет, никогда.
О н а. (Крайне изумленно.) Ты никогда не нарушал закон?
О н. Никогда.
О н а. Почему?
О н. Что значит «почему»? Ответ очевиден – потому что за это сажают в тюрьму.
О н а. А мелкие правонарушения?
О н. Какие именно?
О н а. К примеру, разбить автомат по продаже конфет, пронести что-нибудь в обход кассы…
О н. Нет, никогда.
О н а. Врешь!
О н. Нисколько.
О н а. Не может быть!
О н. Еще как может.
О н а. Да ладно! Что, даже ни разу не мочился в общественном месте?
О н. Ни разу в жизни.
О н а. Бедняжка. Неудивительно, что тебе и вспомнить нечего!
О н. Я ведь предупреждал тебя.
О н а. Но как же так! Ведь все это не просто воспоминания, это жизненный опыт!
О н. Я предпочитал учиться на чужих ошибках, а не на своих. К примеру, видел, как сосед по комнате мучается похмельем – понимал, что много пить вредно. Видел, как моего приятеля постоянно выводит из себя его избалованная подружка – понимал, что от расфуфыренных фиф лучше держаться подальше.
О н а. Как ты сказал – «расфуфыренных фиф»?
О н. Расфуфыренных фиф. Выглядят они еще куда ни шло, а вот в головах у них, как правило, полнейший бардак.

Пауза.

О н а. Какая самая пошлая мысль приходила тебе в голову?
О н. Самая пошлая мысль?
О н а. Да.
О н. Даже не знаю. Самая пошлая… Прямо – самая?
О н а. (Игриво.) Ага.
О н. Самая-самая?
О н а. Ну!
О н. Ну, если самая-самая, тогда, наверное… приравнять число пи к четырем.
О н а. (Разочарованно.) Что?
О н. Что именно тебе непонятно? Что такое число пи?
О н а. Я знаю, что это за число! А если серьезно?
О н. А я серьезно. Это упростило бы многие вычисления.
О н а. И это, по-твоему, пошло?
О н. В научной среде – да. Делить, умножать на четыре гораздо легче, чем на три и четырнадцать сотых. А упрощения это везде и во все времена – исключительно пошлость.
О н а. У тебя есть что-то, в чем тебе стыдно признаться?
О н. Есть. Как, наверное, и у любого человека в мире.
О н а. Поделишься? А после я расскажу тебе свое.
О н. Легко. Знаешь выражение «довести до белого каления»? Это означает здорово вывести кого-то из себя.
О н а. Да.
О н. Так вот лет до тринадцати я думал, что это выражение звучит как «довести до белого колена». То есть так задергать человека, что у него колено побелеет. О чем я тогда думал! Дьявольски стыдно в этом признаться. Вообще, у меня с фразеологизмами просто беда. Долгое время я считал, что надо говорить «наладом дышит», вместо «на ладан». Представляешь?
О н а. (Разочарованно.) Хм.
О н. Чего хмыкаешь – теперь ты.
О н а. Что?
О н. Раскрывай свою тайну.
О н а. А. Я давно мечтаю кинуться нагишом с водопада.
О н. (Усмехнувшись.) Зачем?
О н а. Чтобы испытать новые ощущения.
О н. Милая, у человека всего пять чувств. И мы их все испытали в первые часы после рождения. Теперь вопрос лишь в степенях. А кидаться с водопада весьма опрометчивый шаг. Внизу могут быть подводные камни. Перелом основания черепа, конечно, новое ощущение, но вряд ли именно его ты хотела бы испытать.
О н а. (Неоднозначно.) М-м.
О н. (Усмехнувшись.) И чем ты опять недовольна?
О н а. Не знаю. Какие-то мы разные получаемся. Что если у нас ничего не получится?
О н. Милая, да мы с тобой просто идеальная пара! Мы с тобой больше чем подходим, мы дополняем друг друга. Вот смотри. Мы сейчас выяснили, что ты росла – будем называть вещи своими именами – несколько разбитной. Все эти танцы на водонапорной башне, путешествия с обнаженной грудью, романы со стариками… Потому тебя и потянуло ко мне. Прежняя жизнь тебе приелась. Если не сказать осточертела. Поэтому с тобой не старик, а широкоплечий юнец, который будет понимать тебя, останавливать от необдуманных поступков. Это я имею в виду прыжок с водопада. Я надеюсь, после моих слов, ты выбросила эту мечту из головы? Я могу на это надеяться? Хорошо. А будь я разбитным шалопаем, я вряд ли бы наметил себе в жены ветреную егозу. Но я с тобой. А почему? Это ведь физика. Притягиваются разноименные заряды, а одноименные, наоборот, отталкиваются. Вот и получается, что мы вместе, только потому, что мы такие, какие мы есть. А разбитная егоза и холодный прагматик это крепчайший сплав! А теперь, благодаря этому журналу и нашему с тобой откровенному разговору, мы еще и застрахованы от внезапно открывшихся тайн прошлого. Буду с тобой честен – поначалу я отнесся к твоей затее с откровенным разговором скептически. Но сейчас я понимаю, как он был важен. Не будь между нами этого разговора, на чем тогда держались бы наши отношения? На доверии? На терпении? На любви? Да мы разбежались бы через месяц!
О н а. Уверен?
О н. Убежден. Это ведь физика.
О н а. (Довольно, взяв его под руку.) Ну и хорошо!
О н. Так мы женимся завтра?
О н а. Да! Да-да! Конечно!
О н. А вот это действительно хорошо. А теперь, умоляю, приготовь что-нибудь. Умираю, как хочется есть.
О н а. А чего тебе хотелось бы?
О н. Бифштекс с кровью был бы в самый раз.
О н а. Это будет не скоро.
О н. Тогда кукурузные хлопья.
О н а. Хорошо. Не скучай тут.

Поцеловав его в щеку, она уходит.

О н. (Взяв в руки журнал.) Журнал, значит… Кто бы мог подумать, что она читает журналы… (Читает название статьи.) «Предельная откровенность как средство обезопасить брак от развала».

Он пренебрежительно отбрасывает журнал в сторону.

О н. Когда это откровенность от чего-то спасала... (После паузы.) Хм, а я еще ничего. В форме. Не врал так с тех пор, как косил от армии!
Е е  г о л о с. Дорогой, твои хлопья готовы!
О н. Иду милая!

Он поднимается с дивана. Уходит.

Конец


Рецензии