Часть 1

Затерянная в лесу полянка

В котелке весело булькала мутная жижа. Душистые листики и корешки вращались в мерном водовороте, отдавая похлёбке последние соки. Источаемые жижей запахи, вместе с витиевато закрученными облаками пара, расползались вверх и в стороны, где вступали в беспощадную битву с вонью вокруг котла.
Ответственным за помешивание сегодня назначили Рыгуна – причину нынешнего зловония: вымокшие во время охоты ноги дымили не хуже варева. Подставив ступни костру, Рыгун довольно закатывал глаза и громко вздыхал, но процесс помешивания не прекращал.
Иногда он отвлекался от важного занятия, выхватывал из груды веток одну или две коряги, с громким хрустом переламывал и подбрасывал щепки жадному огню.
Так он и сидел на почерневшем от времени куске поваленного дерева, то и дело доставая из котла палку-мешалку и ловя открытой пастью падающие с неё капли. Почмокав, поворочав языком, он мотал косматой головой и вновь принимался за дело. Единственное дело, что ему доверяли без опасений.
Любитель со вкусом набить брюхо, юный тролль, высокий, худой и вечно голодный, подходил с душой только к процессу готовки, остальные же занятия из богатого арсенала ежедневных бытовых поручений он выполнял лишь под пристальным присмотром кого-то из более опытных братьев.
- Ну шо там? Када ужо? – на поляну вышел рыжий и огромный даже по меркам троллей Валяй - старший брат Рыгуна. На могучем плече он нёс пень. Нетерпеливый тон говорил ярче любых слов, что если прямо сейчас не будет дан положительный ответ, то кто-то получит по хребту.
В очередной раз выудив палку-мешалку из котла, Рыгун поймал языком град горячих капелек.
- Мням-мням. Роде ничё. Поспела кажись.
- То-то, - довольно осклабился Валяй, подходя к костру и сбрасывая с плеча тяжёлую ношу. – Де рубило? Надо б кочерягу разделить. Э! Кусок! Где рубило, говорю?
Кусок откликнулся не сразу. Покрутившись на шкурах, что небрежно валялись у кромки поляны, он приподнялся на локте и повернулся к костру. Спутавшиеся космы спадали на морду, и Кусок с рычанием отбросил их назад.
- Шо? – прорычал диковатый, второй по старшенству братец.
- Рубило де, говорю? – Валяй подставил костру огромные ладони, по лохматым плечам пробежала дрожь удовольствия.
Кусок ткнул ручищей валявшуюся рядом груду чёрных шкур. Там что-то недовольно хрюкнуло, и неожиданно «груда» поднялась и неуверенным шагом потопала к кустам. Огромный чёрный хряк по кличке Смрад - любимец Куска - обожал спать вместе с хозяином.
- На! Под Смрадом былО! – Кусок швырнул к костру самый обыкновенный топор.
Подхватив топор, словно игрушечный, Валяй замахнулся на пень и что есть сил рубанул. С глухим стуком топорище застряло в древесной сердцевине.
- Рррр! Железяка!
- Без пня твоего обойдёмся. Есть ещё чем костерок подкормить. Давай лучше мяска добавим, - Рыгун подкинул дровишек и смачно рыгнул. – О! Уже пора ням-ням.
- Эу! Мордун, тащи мяскО сюды! – окликнул Валяй одного из братьев.
Сидевший спиной к костру Мордун встрепенулся. В жилистой, покрытой чёрной шерстью ручище возник длинный изогнутый нож с широким костяным лезвием и ручкой, так же неказисто вырезанной из кости.
Висевшая напротив Мордуна троица людей, привязанная за ноги к веткам, дружно заскулила.
- Не надо! Пожалуста! – в голос заревела женщина, по пухлому, испачканному грязью личику градом катились слёзы.
- Цыц! – разбрызгивая слюной, рыкнул Валяй, – Давай-ка, Мордуша, вон того, жирненького нам.
- А может, лучше тихого сварим, а то к утру протухнет, - вставил робкое слово юный Рыгун.
Один из пленников висел, не шевелясь, глаза закрыты, на посиневшем лице мертвецкое спокойствие. Парень недавно умер от долгого пребывания кверху ногами.
- Тихого Смраду скормим. Он любитель мяска с тухлецой, - ухмыльнулся огромной пастью Валяй и протянул к костру босые ножищи.
Кабан одобрительно хрюкнул, словно поняв, о чём шла речь.
Молчаливый, вечно мрачный Мордун подошёл к толстяку, ухватил того за локоть, чтобы не болтался. Человек застонал. Грузное тело извивалось, походя на червя-переростка. Зато женщина затихла, вытаращенными глазами наблюдала за происходящим.
- Ща визжать будет, - зажмурился Рыгун и даже перестал мешать похлёбку. – Глушани, а, Мордуш?
- Ну-кась сам! Пора ужо учиться! – тут же подоспел Валяй. – Давай-давай! А то мы помрём, останешься один-одинёшенек, что делать будешь?
- Дык я в радость заглушу! – Рыгун подхватил лежащую рядом дубину и с довольным оскалом направился к «мясу».
Только-только зародившийся вопль оборвался с первым ударом. Тело мотнулось на верёвке и замерло, ухваченное крепкой рукой Мордуна. Рыгун удовлетворённо облизнул, выпирающие из-под нижней губы, клыки. Но взглянув на протянутый ему нож, округлил глаза и вопросительно уставился на старшего брата.
- Чёй-то? И разделывать мне?
Валяй отвлёкся от возни с застрявшим топором.
- Не, пусть Мордун толстого разделает. Ты до утра потеть бушь, а жрать охота щас! Заре бабу разделаешь.
- Это… Валяй, - робко начал Рыгун, - а мы её перед этим, это… ну…
- Тока не сегодня, - кивнул старший брат. – Не хватало нам есчо, чтобы эта баба охотников накликала.
- Каких охотников? - неожиданно подал голос, валявшийся на шкурах, Кусок. – По что мы в такую глухоту забурились? Зуб даю, охочих до нас тут нету. Пусть хоть глотку себе сорвёт –никого не накличет.
- Спи уж, - махнул рукой Валяй. – Сказал – завтра, значится – завтра.
- Невтерпёж мне, - глупо лыбясь, почесал промежность Рыгун.
- Можешь дубиной ей врезать, ежли орать вздумает. С остальным – погодь. Эй, Мордун, режь уж!
Коротким движением Мордун по самую рукоять вонзил нож в пах затихшему парню и медленно повёл лезвие вниз, всё ближе к солнечному сплетению. Кровь в момент пропитала одежду и полилась на землю, при этом заливая шею и лицо «добычи». Парень не издал ни звука. А Мордун уже запустил в разверстое пузо другую руку и потянул наружу кишки.
Наблюдая страшную картину безумными от страха глазами, женщина начала тихонько попискивать.
- А ну, дубиной её притуши, - зло рявкнул на младшего брата Валяй.
- Нет! Не надо! Я всё! Я молчу! – взмолилась женщина, потрясая связанными за спиной руками.
- Сними её, да к дереву привяж. А то к утру тоже кони двинет.
Рыгун поспешил выполнить приказ старшего. С женщиной он обращался бережно. Пока.
Когда кровь слилась из располосованного тела, Мордун подрезал верёвку и принялся орудовать ножом. И так у него ловко получалось, что первые кусочки мяса совсем скоро погрузились в ароматную похлёбку.
- Дай-ка пару шматей на палку насажу. Пожарю, - подошёл вспотевший Валяй, топор так и не поддался. – Кусь! Нутро будешь? Мордун ужо выскреб.
- А-то! – поднялся со шкур Кусок. Стряхнул с широченных плеч листву и, подойдя к месту разделки, подхватил в охапку кишки и отошёл подальше к кустам, где и приступил к трапезе.
- Сырое – дрянь! Фу! – подметил Рыгун, помешивая варево. Он всегда это подмечал и всегда получал один и тот же ответ – чавканье и хруст сухожилий.
Куска не волновало чужое мнение.
Ещё долго накрепко связанная женщина наблюдала, как три покрытых шерстью спины, тряслись от хохота. Сидевшие у костра тролли-людоеды мало говорили, но постоянно порыкивали друг на друга, а потом продолжительно смеялись. Несвязная речь прерывалась чавканьем и храпом четвёртого тролля, уснувшего на шкурах в обнимку с жирным хряком. Кости бедного Юргена твари оставили прямо там, где с них сняли мясо, а счастливчик Ларс, не доживший до этого момента, так и болтался на ветке.
Ночной ужин закончился тем, что тролли дружно помочились на костёр и улеглись спать кто где. Самый здоровый из них, что постоянно раздавал приказы, заснул прямо на земле у сваленного дерева. Молчаливый убийца, разделывавший Юргена, улёгся в колючих кустах вербника, а тот, что занимался готовкой, вытащил из-под хряка одну из шкур и лёг рядом с кострищем. Женщина долго наблюдала за ними. Она не могла заснуть, все её мысли сводились к одному: отсюда надо бежать!
Луна взобралась высоко над елями, наполнила лес призрачными тенями. В глубине чащи тоскливо завыл волк. Под натиском ночной прохлады медленно остывали угольки кострища. Ни один дикий зверь так и не решился подойти к затерянной в лесу полянке.
Спали тролли так, будто весь день занимались тяжёлым трудом: не ворочались, не храпели. Тишину леса нарушало лишь сопение кабана. После шумного ужина, пленница сочла это подозрительным и продолжила наблюдать.
Окончательно убедившись, что людоеды дрыхнут без задних ног, женщина попыталась откатиться подальше, чтобы не шуметь прямо у них под носом. Сместившись к самому краю поляны, она поняла, что ей связали не только руки и ноги, но и как собачонку привязали к дереву, а она даже не заметила – так боялась. «Ну, ничего, теперь-то вы мне не страшны, гадкие твари! Только бы перетереть узел на руках и тогда…» - от подобной мысли у неё закружилась голова. – «Неужели удастся освободиться? Главное - быть аккуратной, не шуметь».
Женщина прислонилась спиной к ближайшему дереву и принялась тереть связанными запястьями об кору. При каждом шорохе она замирала, подолгу вглядывалась в мрачные силуэты спящих троллей, и лишь убедившись, что её не слышат, продолжала перетирать верёвку.
Ей показалось, что минула вечность перед тем, как руки почувствовали робкую свободу. Ноги она высвободила играючи.  Пленница даже испугалась мысли о том, что уже спасена.
Оставался последний узел – на талии, – верёвка от него тянулась к дереву, где её много раз обмотали об ствол.
 Она пробовала снять путы через голову и через ноги, но тролли знали толк в узлах. Широкие бёдра и знатная грудь впервые превратились для неё из преимущества в помеху.
 Раскрасневшись от бесплотных попыток высвободиться, она снова осмотрелась. Ухватила первую попавшуюся под руку ветку и тихонько переломила её на двое. Заострённым концом попыталась перерезать один из витков на талии. Ветка всячески гнулась и норовила переломиться. После долгих попыток женщина отбросила бесполезный инструмент и закрыла лицо руками. Слёзы текли из глаз против её воли.
«Так близка к спасению, и так далека одновременно!» - думала она. – «Вот бы как в сказке, мимо прошёл охотник или лесоруб и спас… Лесоруб!»
 Дрожащими руками женщина размазала слёзы по лицу и, подтянув подол, поползла к кострищу, ведь именно там находилась её единственная надежда на спасение – топор. Самому огромному троллю всё же удалось перед ужином вытащить его из трухлявого пня, и с тех пор орудие дровосеков бесхозно лежало где-то рядом с котелком.
Медленно, затаив дыхание, она проползла мимо одного из троллей и сразу же увидела рядом с дровами топорище. Потянулась за ним, как вдруг её что-то одёрнуло сзади. Обернувшись, женщина увидела, что верёвка натянута до предела.
Распластавшись на животе, она, что есть сил, потянулась за топором. Коснулась кончиками пальцев рукояти, не боясь шуршания, подгребла к себе. Ладонь плотно сжала полированное дерево, а сердце заколотилось быстрее. «Вот так-то! Теперь-то я точно убегу!»
Тяжело дыша от волнения, женщина прижала топор к груди и зверовато осмотрелась по сторонам – не услышал ли кто-нибудь её мыслей.
Сначала ей показалось, что увиденное ею - обман зрения. И тогда она несколько раз моргнула и вновь взглянула на ближайшего к ней тролля: мерцающие в ночи глаза смотрели прямо на неё, пасть искажена гадкой ухмылкой.
Пленница застыла в оцепенении. Казалось, сердце замерло вместе с ней. Мгновение, два, три. Взгляд людоеда остекленел.
До конца не понимая, наблюдает ли тролль или просто спит с открытыми буркалами, женщина поползла назад, при этом, не сводя взгляда с громадной туши. Она судорожно сглотнула, когда заметила, что зрачки людоеда двигаются следом за ней.
- Ну всё, Валяй! Она тя раскусила! – с громоподобным рыком поднялся со шкур Кусок. – Говорил жо, топор ближе класть!
- Вот и положил бы! – вскочил на ноги и сам Валяй. – В другой раз ближе положим!
- Да это бабьё все как одна, - поднимаясь, хмуро пробасил Кусок, - канат перережут, да бежать. Надоело.
- Дык хоть погонялись бы, - резонно заметил Валяй. – А так неинтересно. Ну-ка, дайкась сюды!
Тролль выдернул у окаменевшей женщины топор из рук и швырнул в сторону; рот её сам собой раскрылся, а глаза заблестели.
- Ладно, хорош трёп разводить, - почесал промежность Кусок и поднялся со шкур, - сдирай с неё тряпьё, и за дело. Всё чин по чину, закон старшинства блюдём. Токма не забивай сильно, а то я люблю, когда сопротивляются, хе-хе.
- Не боись, я так, для затравки мальца пошлёпаю!
И с этими словами Валяй поднял женщину за одну ногу и с треском разорвал подол юбки.
- А мне вялые нравятся, - поскрёб затылок Рыгун, глядя куда-то в небо.
Далеко в лесу завыл волк.


Рецензии