Эссе5 Русский Мiръ и темная эпоха Психология Типа

Русский Мiръ и темная эпоха Психология типа

Эссе 5

Коротко рассмотрев в предыдущих частях этой работы психологию Пола и Веры, давайте посмотрим на психологию Типа и затем Типа, именно русского, в проекции на иные наднациональные Типы. Здесь Юлиус Эвола подмечает одно из корневых изменений типологии народов мира вообще. Вот что он пишет по этому поводу в начале 50-х годов XX века: -

«Если бы можно было выделить реальные, общие и единообразные, встречающиеся понемногу среди всех европейских народов, а также в США, психопатологические изменения человеческого типа настоящего времени, то мы могли бы говорить почти что о новой расе: а именно, о расе ускользающего человека.

 (расе не в природном, а в социальном понятии; это очень важный момент и на нем Мы с Вами обязательно остановимся далее В.М.)

Для начала для общей характеристики нового типа послевоенного времени достаточно использовать термин «моральная анестезия». Озабоченность «не потерять лицо», элементарное чувство уважения к самому себе почти что исчезло. Выражаясь точнее, и ранее нельзя было признавать «характер» в каждом человеке. Но и у тех, у кого его не было, существовало чувство того, какими им следовало бы быть, а также чувство того, каким является нормальный человеческий тип вообще. Но у большого количества людей оно уже отсутствует: они по–настоящему неустойчивы, неискренни, бесформенны, преходящи. У них больше нет собственных стандартов. Их моральное чувство именно что «анестезировано».

Наоборот, по отношению к принципам последовательности и чёткой линии они зачастую демонстрируют почти истеричную нетерпимость.

Мы говорим, например, о вопиющей неспособности держать обязательство, данное слово, взятое направление, выполнять определённое намерение (написать, позвонить, ответить, заняться какими–то вещами). По отношению ко всему тому, что связывает, что влечёт за собой какую–то ответственность перед самим собой, данный тип нетерпим. То есть, он говорит, но не делает, или делает другое (что ему взбредет в голову или будет внушено сиюминутно или вообще целенаправленной пропагандой В.М.), в общем, ускользает — и вести себя так ему кажется естественным, не вызывающим возражения. (И естественно, что В.М.) Он даже удивляется, если кто–то чувствует себя задетым таким поведением.

Тревожит всеобщий характер такой способности. Это происходит спонтанно, иногда даже во вред себе, из–за подлинного внутреннего падения. И таким же образом многие, которых мы ещё вчера считали друзьями, сегодня стали почти полностью неузнаваемыми. Можно сказать, что существует «экзистенциальный» факт, который настолько сильнее их, что часто они даже не отдают себе в этом отчёт.

В человеке «ускользающей расы» обнаруживается реальное психологическое изменение. В этом плане можно было бы использовать соображения, высказанные Вейнингером, относительно существующего отношения между этикой, логикой и памятью. В нормальном типе эти три вещи объединены, потому что характер выражает ту же внутреннюю последовательность, что проявляется равным образом в логической строгости и в том единстве жизни, которая позволяет помнить, сохранять в памяти, сознательную связь с собственным прошлым. Согласно Вейнингеру, как раз эта совокупность способностей характеризует мужскую психологию по сравнению с женской, которая, напротив, в принципе текучая, менее логическая, ненаправленная, управляющаяся в большей степени импульсами, чем строгой логикой и этикой».

Итак, «человек ускользающей расы» кажется больше женщиной, чем мужчиной. Другие характерные психологические черты, заставляющие подчёркивать его «моральную анестезию», — это ослабление памяти, лёгкость забывания, трудность концентрации, часто даже следование быстрым и кратким умозаключениям, рассеянность, перепрыгивание с одного объекта размышления на другой. Это явные следствия частичного распада.

Помимо общих факторов всякого послевоенного времени, образование ускользающего типа человека вызвали, вероятно, следующие два фактора: с одной стороны, это явление коллапса, обычно следующее за продолжительным напряжением (навязанным многим войной); с другой стороны, это крушение ценностей и идеалов, в которые верили до вчерашнего дня. Это явление, к сожалению, реально, и каждый, оглядевшись вокруг, может убедиться в этом. Эта констатация, конечно же, не является рассуждением о том, что этот тип представляет собой пример для других. Наставшие времена являются такими, что народы, в которых подобные разногласия смогли распространиться и приобрести, почти что конституирующие черты, не смогут быть на их высоте. Мы надеемся на то, что вмешается какой–нибудь энергичный профилактический процесс, который сможет вновь восстановить единство, прежде чем будет слишком поздно».

И так что же Мы с Вами отметим в первую очередь, подводя итоги подобных взглядов Элиуса Эволы. Здесь просматривается типологическая связь (с чем я полностью солидарен и видел это явственно задолго до знакомства с работами Эволы и Вейнингера) творческого дара личности Вейнингера и Ницше, также как и к примеру воззрений Отто Вейнингера, ущербность материалистического взгляда на мир и его историю («степы швейка», как я его называю) - Стефана Цвейга и подобных ему «политическо-исторических» писателей, и конкретно произведений Цвейга, романа «Мария Стюарт», и сборника литературных этюдов «Звездные часы человечества».

И так Вейнингер. Официоз: - Отто Вайнингер (1880 — 1903) — венский философ еврейского происхождения, покончивший с собой в возрасте двадцати трех лет в доме и комнате, где умирал Бетховен. За несколько месяцев до самоубийства Вайнингера была опубликована его диссертация «Пол и характер».

Книга «Пол и характер» (1902), представляет исследование типологии «мужского» и «женского» начала.

Согласно его теории, к мужскому началу принадлежат личности с высоким уровнем развития сознания, а также аскеза и созидания. А вот к женскому - более примитивные модели сознания. Более чувственные и менее продуктивные. При этом носителями «женского» начала являются не только женщины, но и мужчины, принадлежащие к негроидной расе, а также евреи (это типология распространяется несколько иначе, о чем ниже В.М.). Христиане же являются типичными носителями «мужского» нравственного начала (утверждение требующее отдельного анализа В.М.).

Из работы «Пол и Характер» Вейнингера: -

 «…Еврей не знает ни мужества, ни страха. У него нет ни твердости, ни нежности, он ни тонок, ни груб. Он внешне мягок, но внутренне жесток. Ему чуждо всякое истинное удивление и незнакомо сокровенность. Он чужд всякой истинной веры и устремляется в область материального. Этим объясняется его вечная алчность к деньгам. Еврей не знает настоящего юмора и всегда склонен к издевательской иронии. Он обделен удалью, но хитер и деспотичен, обладая завидным терпением. Ни во что святое не верящий и даже в себя или в других, он не поддается страсти алкоголя, как не способен на высшие проявления восторженности и духовного опьянения. Он не поднимается выше пафоса, а потому не может чувствовать беспредельной любви к миру».

«Еврей менее всех способен к интенсивному наслаждению, ему недоступны вершины нравственности и нет такого другого народа, в котором совершалось бы столько браков без любви. Еврей совершенно лишен личности. Именно этим объясняется еврейское высокомерие и властная потребность поднять ценность своей личности путем унижения личности другого. Он начисто лишен того внутреннего благородства, которое исходит из чувства собственного достоинства и из уважения к чужому „Я“. Так называемая еврейская интеллигентность основана на их рассудительности, бдительности, их исключительной способности приспособляться ко всем без различия внешним целям. Там, где ариец остановится на чем-нибудь одном, — у еврея всегда находится одна и еще много возможностей. У еврея нет ничего, за что бы он мог отдать свою жизнь. Все цельное чуждо ему. Он эластично уклоняется от всякого гнета. Всеми этими факторами объясняется полное отсутствие гениальности еврея. Из среды еврейства не выдвинулось ни одной высшей гениальности. Самый относительно выдающийся еврей последних девятнадцати веков семитского происхождения — это философ Спиноза, низкий уровень философских воззрений которого выражался в полном непонимании свободы воли.

Еврей иррелигиозен. Я не стану на повторениях о сущности еврейской религии, указывая на абсолютную формальность их молитв. Это и так известно. Еврейство и христианство — две противоположности. Первое — нечто разорванное, лишенное всякого внутреннего тождества, цельности, духовности; второе непреклонно верующее, торжественное, богоуповающее. Христианство — высший героизм, а еврей героем быть не может…».

О природе феномена «еврейства» написаны горы разных исследований и некоторые авторы даже выдвигали гипотезы «социального» происхождения «еврейства», с разной аргументацией. А здесь в расовой характеристике Вейнингера прямо просматривается именно социальный характер национальности «еврей». Вспомните Русского антрополога С. Ешевского: - «историю и психологию народа и расы доступно наиболее правдиво отобразить лишь представителя этой расы или народа». Вот и дальнейшее рассмотрение этой темы Мы с Вами продолжим в следующих частях. 


Рецензии