Нате вам, лавкрафтианцы!

   Перед вами - сборник из шести произведений в новом, гигеровском жанре. Читайте и оставляйте отзывы повеселее!


   Жизнь не сон, сны — сплошной обман, краткий отдых от одиночества.
   Марио Варгас Льоса, Тетради дона Ригоберто.

1. Грибы зубастые.

   Веками отважные люди и пришельцы-насекомые бились за вселенную, побеждали то те, то другие. Три века звездная война опустошала тридцать планет людской Империи Картра и Империи Ариир, их панцирного врага. Никто не уступал без боя ни одной пяди земли, все были во всеоружии и иной жизни не знали совсем, ибо даже седые прадеды-люди и выцветшие до салатного цвета с щербатыми панцирями старики других не знали времен мира, довоенной поры. Все они говорили про тy победе как о  несбыточном, политики и коммерсанты обеих рас вовсю наживались на самой войне. Неважно, шестиногий ли воин изумрудного цвета размером с пса типа овчарки и способный слабым усилием острых клешней разорвать даже атлета пополам, или же закалённый человек в роботе и до самого шлема увешанный тьмой оружия не меньше своего врага, все пировали во время чумы. Боям тем не было конца, приходилось проверять на предмет скрытого оружия все предметы и объекты на территории недавнего боя. Перемирие было вначале рассматриваемым вариантом самими людьми, но после атаки насекомых на город и сожжении его дотла более никем не обсуждалось. Насекомые захватывали территории и в очень необычной манере вначале жгли всё дотла, потом после огромного количества биологических тестов и военных проверок заселялись там. Люди были вынуждены отвечать тем же, Земля была сожжена и более не годилась для жизни, но родина насекомых пала жертвой взрыва после успешного нападения адмирала Карртарна, уже столетнего старика и самого талантливого командира за все века и историю человечества. Человека, который потерял после налета насекомых в детстве всю семью на планете, которую сорок лет как уже объявили карантинной.
   Там давно и только на телах одного-двух поколений людей стали расти очень странные грибы, форма их плодовых тел была, как у зубастой пасти, а мицелии гриба поедали зараженного всех форм и размеров целиком, сам же он становился при этом за неделю до смерти пассивным. Сам гриб рос лишь после смерти своих носителей, и то и лишь на определенном поколении, не меньше девятнадцатого, а до того распространял себя через все влаги и отправления человека и зверя, и даже через дыхание зараженного. Именно своей скрытой передачей при неявном носительстве он и был опасен втройне, ибо за это время он обретал иммунитет к виду, который заразил, попытки в любой лаборатории "запустить" его раньше кончались тем, что иммунитет носителя добивал его до новой стадии спячки, в спящем состоянии гриб-вирус был неуничтожимым в принципе. Опасно было и то, что скорбящие родственники и просто знакомые заражались от умерших близких. Болезнь была объявлена после тридцати лет исследований неизлечимой, планету закрыли на карантин, и уже во времена гибели Земли, а именно, 3 ноября 2379 года, о ней больше не вспоминали, планета была сожжена насекомыми, хотя была изначально их и лишь сто лет принадлежала людям. Странность эта не заняла людские умы значительно, не до того было тогда, и роботов тоже не послала ни одна из сторон, хотя могла.
   Тут, уничтожив очередной улей насекомых, люди стали замечать, что самых не молодых людей и стариков в особенности насекомые боятся больше, чем юных. Перебив всех, они лишь услышали от их офицера, умиравшего после попадания молнии: "Оно вырвалось, мы учуяли это, но опоздали, не смогли принять меры". Он умер, не успев им ничего толком рассказать, и все полетели домой.
   Прилетевшие парой лет позже в эти места ярко-синие и стройные насекомые с коллективным разумом увидели, что все планеты в этом секторе космоса от явно двух государств были по всей своей площади покрыты кучами уже давно засохших и уничтоживших всю органику бесцветных грибов в форме зубастой пасти позвоночного животного, которые, как показали исследования гостей, имели огромный, в многие десятилетия, их вирусоподобные крошечные тельца заражали при любом контакте, могли программировать геном самого носителя для скрытого носительства на медленное и очень долгое, как у всех скрытых инфекций, с передачей генов потомкам и проявлением плодовых тел лишь многие поколения спустя, потому споры таким грибам и прочие плесневые условия были не нужны. Кончался жизненный цикл на много поколений после первого заражения скорым, двухчасовым, формированием и взрывным освобождением плодового тела после смерти самого носителя. Убить их ничем, кроме испепеления всего места их обнаружения, было нельзя.
   Грибы-убийцы нашли во всех мёртвых телах и не стали заселять эти места, и новые носители летели домой с новыми пассажирами в себе, которые уже через пятьсот лет и их мир превратят в подобие увиденного гостями. Народ древних и агрессивных Садовников, устойчивый ко всем этим ужасам за счет врождённого иммунитета и дополнительной вакцинации высшего уровня, эти грибы выращивали для пропитания и делал из планет фермы для себя, теперь тихо летел собирать свой урожай. С доброй сотни новых колоний, который посеяли там за триста-четыреста лет до этих событий, когда их нынешние колонии-фермы еще не истощились. И они хорошо знали, что люди и насекомые закрывали планеты, но это не спасало, ибо их дальние предки уже были скрытыми носителями более трёхсот лет и этого не замечали, пока не наступало время, но стало привычно поздно. А колония людей и насекомых погибла раньше Земли, ибо там был повышенный радиационный фон, а он запускает рост плодовых тел куда раньше, чем при сниженной радиации.

2. Парк кротов.

   Парк, освещённый тусклыми фонарями, был тих и безмолвен. Туман покрывал всё и вся, через пять метров ничего не было видно, фонари были мутными пятнами, по причине немалой тусклости не дававшие даже чёткой тени. Ветер тоже почти не тревожил ни сырые деревья, ни фонарные столбы и каменные бордюры каменных же дорожек, звуков не было вообще. Потому исследователь, ехавший с осторожностью по дорожке этого парка, постоянно сканировал местность. Ничего, не было никаких зверей или их эквивалента, даже насекомых и птиц на ветвях не имелось. Но почему тогда все дышит опасностью, отчего так неуютно, скелетов и прочих следов боя и военных действий в целом не было и в помине, всё целое и по-своему красивое, словно ещё одна минута, и тут пройдёт толпа местного народа. Но народа не было, как и кого-то ещё, а вот камни оград в парке были странными, они словно из составных частей сделаны по показаниям приборов, хотя внешне монолитны.
   Космонавт вызывал коллег, но не услышал в ответ ничего. Вот тут-то он, наконец, забеспокоился по-настоящему и стремглав поехал прочь, но уехал очень недалеко. Машина оказалась обесточенной, как и всё его оборудование, и... отключён оказался он сам. Вскоре космонавт очнулся, как ни в чём ни бывало, не помня о недавнем происшествии, как не помнила о своих сбоях вся прекрасно работавшая аппаратура, и коллеги на связь сразу вышли.
   Получив все сведения о новой планете, на которой вымерли обитатели, все колонисты полетели домой. Но они уже не были одни, с ними в их телах и всех подходящих деталях космических кораблей были самые разнообразные вирусы с очень длинным периодом покоя, полученные в результате диверсии от местных жителей, поймавших исследователей на останки якобы вымершего народа. Уже сорок пятый народ они ловили таким образом, строя якобы брошенные кем-то парки и города, а все клевали на это лучше, чем те рыбы на червячка, в итоге покорно привозя домой вирусы, которые добросовестно обращали мир прибывших в кладбище, несмотря на любую дезинфекцию, а устойчивые к таким "коктейлям" за счёт вакцинации подземные жители этого мира снова мирно трудились для себя, отбив очередное нападение очередного врага. Они-то прекрасно знали, зачем прилетают на все обитаемые планеты исследователи, а затем колонисты. Может, и самим так полетать, а, подумали они как-то раз, шевеля жвалами и мощными руками-лопатами.

3. Просторы бесконечных углов.

   Много раз убирали там все, кто только мог, в этом углу с телефонным столиком и старыми синими обоями с абстрактными узорами. Странно, но найти аналогичные обои ни на одном рынке не удавалось, этот узор не имелся в коллекциях и даже, вот кощунство, во всемирной паутине зла! Обнаружив последний факт, я, знатный коллекционер древностей и современных необычных предметов и фотографий мест, немало посмеялся. Медитируя по утрам и днем,  привычно заметил в этих узорах нечто вроде закрытых люков-дверей с письменами явно не на человеческом языке, но их значение высверком появилось в голове. Догадавшись, что с этими узорами все-таки не так, я сосредоточился на одной "двери", и она открылась. То, что было за ней, многих бы поразило и напугало до судорог, да и я сам боялся идти туда. Но вскоре решение было принято, пора идти туда, куда не ступала... ну, ясно же.
  Мир стал словно застывшим театром, и за кулисами которого был я сам. Оказаться без конкретных мыслей или же с представлением точного образа в любых местах и ощутить всю его историю в любое время, как бы двигаясь назад и вперед, ощутив телом целиком и одновременно все бывшие миллионы лет назад времена суток и года, это не передать. Я проникал туда снова и снова, выходя наружу просто вспоминая о житейских делах, ибо это явно нарушало нужную сосредоточенность для созерцания Этого. Также я воссоздал эти узоры повсюду, даже на работе, сославшись на пристрастие к старине. Во всех случаях они легко работали на ура, но для всех проходила лишь секунда, максимум, две, а я мог по часу за "сеанс" там отдыхать от сиюминутного. Выяснить, кто изготовил эту явно аппаратуру, и как сумели встроить ее в простые обои и узоры на любом материале, я так и не смог. Было ясно, что при моих попытках изобразить их они как бы заражались этой сущностью на манер вируса. Да, создатели этого явно получше людей умели приборы делать, техника-вирус. И не сломаешь же, надо взять на вооружение при новых разработках! Попытки передать во всех деталях увиденное на холст руками не умевшего писать картины были смешны, но продать удавалось иногда, а способность видеть возраст вещей и их историю при легком внимании к ним уже не мешало никак. Самих создателей так и не увидел, и хорошо, еще предъявили бы претензии и счета, так сказать.
   Вот оно, шестое чувство, а не просто успешные и не очень догадки на основе опыта, они же интуиция, нет, способность видеть историю, надо лишь увидеть в углу нечто чуть большее, чем просто стенку и угол для проводов.

4. Пути настоящего конца.
 
    Много раз попадались мне на полках отцовских шкафов книги и журналы, я читал их запоем и с огромным удовольствием перечитывал. Многие годы я анализировал их, итог не переставал удивлять, каждый раз останавливался на том, что в них прямо или косвенно упоминались в прямом и переносном смысле разные дороги и пути, которые подходят к концу рано или поздно. Попытки узнать это встречали вместо равнодушия или радушного объяснений старшего младшему резкий отпор у взрослых, причем неадекватно яростный. Раз услышал лишь сколько-то адекватную фразу в духе "вырастешь и сам поймешь". Всё понятно, что эта штампованная фраза для прикрытия незнания и самоутверждения перед "незнайкой" лишь подстегивала любопытство, как и отпор при моих расспросах. Книги при этом не убирали, словно хотели, чтобы я понял из них Нечто. Так они звали все страшное и непонятное, причем жуть ничем не обосновывалась, как и фразы про то, что не надо заходить так далеко. Почему не надо, и что в некоем Там страшно, отвечать отказывались и ругались яростно, что типа не моего ума то дело. Ясное дело, что яростный и неестественно сильный отпор показывает, что дело именно мое, иначе бы его не охраняли от меня, и я тайно продолжал исследования. Также мне хотелось найти мне подобных, но не удавалось, лишь туманные намеки, и всё.
   Вскоре мне стали сниться странные сны, о которых я не имел понятия. Я словно шел по странному тоннелю с проводами и странными станками, от которых словно шестое чувство заставляло держаться подальше. И, стоило им заработать, мне часто становилось туго, я просыпался в ужасе, но пошевелиться мог лишь минуту спустя. Доложил, сразу повели к невропатологу и прописали успокоительные таблетки с лекарством от спазмов сосудов. Недолго это помогало, но сны пришли вновь. Часты стали по радио и интернету странные песни про жизненный путь и его конец. Более того, меня постоянно стало от наблюдений что-то отвлекать, причем неприятное. Задумаюсь о том тоннеле, все, еле не попал под машину, потом с миллиметре от головы пролетела сосулька, дальше больше. То, что мысли и те происшествия связаны, я понял послу случайно подвернувшегося журнала, где описывались кары для тех, кто не внял угрозам духов. После намеренной мысли о тоннеле я вывихнул ногу, а еще необычно тяжело заболел, хотя всегда был здоровым парнем. Мало того, явно не случайно, на глаза попалась книга с биографией Чехова и глава про его поездку на Сахалин. И там, словно сама открылась страница про то, что ему говорили не ехать далеко, чревато смертельной хворью. Тут я понял уже окончательно, что некая сила явно угрожает мне и не хочет моего образования в данной сфере, угрожающие сны с попаданием в беду по причине любопытства тоже напоминали об этом. Могущество этой некой силы я видел все чаще и чаще, неприятности сыпались и отвлекали от радости жизни, делая ее нервной и неожиданно трудной. Завести друзей стало нереально, здоровье ухудшалось без всяких причин, лучшие друзья и просто старые приятели без объяснения причин переставали общаться, а там и здороваться, девушки при попытке познакомиться реагировали, словно я монстр Франкенштейна какой-то. Но тут я задумался, если некие "они" так не хотят дать мне знание, почему не прекратить посылать кошмары и "случайные" подсказки насчет себя, или просто оставить в покое. Что сделает им один парень, и где тут логика?
   Логика оказалась страшной, во сне я снова видел тоннель с приборами, но теперь их обойти было почти нереально, на их плоских и непонятного происхождения экранах зажглась картинка с... моими родителями, погибшими в ДТП. Также я увидел пыльный журнал и поднял его с пола, странная боль во всем теле пронзила насквозь, тошнота подкатила к горлу, но, стоило открыть и посмотреть на него, увидев картинку с разобранным механизмом и прорисованным анатомированным манекеном человека, мне стало хуже, чем когда-либо в жизни, и я проснулся. Страх стал сильнее, именно в этот день они поехали в магазин. Я понял, чего "они" хотели, благо подсказки их стараниями мелькали и в книгах с кино. Они же хотели "разобрать" меня теми машинами, вынуть из меня то, что позволяло их увидеть, чем-то их это пугало, а подсказками и моими реакциями на них они проверяли, я ли тот, кого они ищут и боятся. Непонятки и нелогичности исчезли, а угроза в духе "не подчинишься, убьем всех родных" была явной, тем паче вечером родители мои в этот вечер сказали, что их автобус за малым не улетел в кювет, столкнувшись с... катафалком на обледенелой дороге. Я все понял и без этого, мои "они" предупреждали меня, а, когда по телевизору показали посаженного в психбольницу пророка, кричавшего о бестелесной злой силе, то такое предупреждение стало понятным стопроцентно. Понятно, почему про бестелесную силу не сняли ни одного фильма, и не писали нигде прямо, они не хотят показываться. Интересно, чего так. Более того, сразу по телевизору "случайно" выдали, что душа просто сменит тело после его смерти, душа останется целой и совсем невредимой. Так мне ответили, почему просто не допустить со мной как бы происшествие с летальным исходом.
   Во сне я решил их обмануть, как бы согласившись на их условия, я сделал из старых шестов и  деталей на полу подобие шаткой лестницы и залез на технический мостик над машинами, идя там. Шел и прошел все машины, но тут перила и мостик сзади обвалился, а из стен вылезли... новые и свежие машины! И тут я ощутил адскую боль и пустоту во всем теле, от которой отключился и все забыл, попавшись, как глупый вол. Я успел также понять, что они еще и обучаются, наблюдая за мною, и что теперь вычислять других им станет проще, о, что же я наделал? И понятно, зачем меня подбивали на поиски мне подобных, чтоб вычислить более скрытных и еще не найденных, чтобы изучить, научиться бороться с их методами и... тоже уничтожить.
   Очнулся я в белом месте, ничего не понимая и не помня, кто я и что тут делаю, только слышал звуки, сложившиеся в следующее: "Кататония, это случай исключительный, самый сильнейший припадок за всю историю медицины, за исключением нескольких людей со странными идеями о бестелесных силах, и после полная нечувствительность к раздражителям, его словно отформатировали, амнезия и неподвижность полные, даже дышит через трубочку, а не только ест. Принято решение отключить его от оборудования по просьбе его родителей".

5. Раскрытый непентес.

   Пасмурным днём он очнулся с адской головной болью, на пыльном валуне, который оказался бетонным блоком от разрушенного стихией заброшенного склада, стоявшего а этих бурьянах немного севернее. От самой беснующейся и заставляющей чихать пыли спасали очки, расцарапанные о камень, словно их владелец корчился на земле, где лежал сейчас. Головная боль и муторная тошнота, как после долгой езды задом наперед в душном кузове грузовика, мучили и мешали сосредоточиться на чем-либо, но одно ясно было точно, он не помнил ничего из случившегося ранее, а попытки вспомнить навлекали такой ужас и всплеск тошноты, что больше попыток полчаса спустя не было совсем.
   Гражданин встал и осмотрел себя. Военная грязная форма, непонятно, чья, фляга, обычный нетронутый пайковый и лекарственный набор, нож и пистолет. И все, никаких зацепок, как он тут оказался, и что вообще тут дела. Подсказкой не были и колючие кусты, о которые он порвал часть формы, хотя это указывало, что он либо бежал сквозь них, стремглав и не думая, что повредит ими себя. Но это рождало вопросов больше, чем ответов, если опасность была такой, то где ее источник? Да его бы убили, когда он лежал без памяти и неподвижный. Так что дезертирство или засада отменяются, повязали бы давно, догнав, какая бы ни была фора, ее съел непонятной природы обморок. Головная боль не отпускала, военный подкрепился пайком и попил из фляги, полной кваса, как ни удивительно, что взбодрило и настроило на веселый лад. Но память то не вернуло, разгадок тоже это не появилось. Тут военный заметил странный шар черного цвета с серыми прожилками и потянулся к нему, хотя неясный страх внезапно поглотил до глубины души при этом. Словно шар предупреждал не брать его, причем в пыли он лежал, судя по пылевой дорожке, явно брошенный подальше, а самое тягостное было то, что кидали похоже, со стороны, где лежал сам очнувшийся. Решив не испытывать судьбу, он выстрелил в шар, тот  раскололся на две части, словно его разрезали точно посередине. Военный упал на землю, потеряв чувства и корчась на земле. В обморочных грезах он словно заснул и начал видеть лабиринт, полный опасностей, при которых раскрывались все доселе спящие черты личности. В пятом сне он был деспотом, творившим беззаконие и сеявшим смерть.
   Тут военный в диком ужасе стал рваться из сна... и проснулся, не помня произошедшего, ужас мешал ему вспомнить все. В кармане он нашел бумагу с торопливой и кривой надписью: "Шар, в снах и вскоре наяву открывающий все непотребство звериной натуры, надо отнести подальше и бросить там, чтоб никто не пережил моего кошмара, пока я смогу помнить и соображать. Мы нашли его и решили применить в качестве оружия, но контроль над его работой был явно не у нас, все бравшие его видели кошмары и после третьего повтора кошмаров становились безумцами наяву, мы устранили троих таких. Химии и плавильной печи шар не поддавался вообще. Полковником было решено запаковать его и выбросить в готовящуюся стройбатовцами цементную яму в районе брошенного военного склада. Я получил приказ это сделать, но шар открылся и... О, Боже. После этого я еле помнил, кто я, потому пишу сам себе это послание, чтобы осуществить задачу, если забуду все. Скорее, пока есть время, сон длится пять минут, потому меня еще не хватились, а рабочие не сверялись по рации обо мне. Приказ рассчитан на три часа". Так вот оно что, но спецы не знали, нечто из шара могло управлять жертвой с дистанции, и он не помнил, который раз это нечто проявляло себя с ним.
   Тут военный услышал шорох в кустах, зарычав от странной и непередаваемой злости, а после получил пулю в голову. Это пришли те кто подстраховывал на случай безумия исполнителя, ибо он уже дергался и застывал, рыча, как сходящие с ума другие жертвы шара.

6. Серо-зелёное безмолвие.

   Ничего не нарушало зелёно-серой неподвижности всего на улицах городка, более сильной и чёткой, чем на стоп-кадре фильма высокого качества. Не дул ветер, не было пыли и грязи, просторы улиц и скверов не оскверняли своими суетными делами птицы и люди. О кошках и собаках уже не говорю. Даже ползучие твари не нарушали покой озарённого серовато-зеленоватым светом с густо-чёрными тенями города. Словно всё замерло здесь, всерьёз и надолго. И тишина, давящая на уши тишина.   
   Я очнулся на асфальтовой дороге, один, вначале увидев лишь серо-зелёный свет пасмурного неба. От этой бесконечной зелени я, полностью проснулся и обнаружил себя лежащим на газоне жухлой травы в странной позе, одетый.  Всё было покрыто тонким налетом чего-то типа копоти, тела, машины, дорога, дома и прочее. Попытка счистить не увенчалась успехом. Вставать так не хотелось, но лежащие на дороге тела умерших или впавших в глубокую кому людей заставили меня это сделать. Посмотрев на некоторых из них, я понял, что они все мертвы, и причем недавно, но  тела не разлагались и начинали помаленьку мумифицироваться. Подходить к ним очень не хотелось, хотя было не понятно, почему. Странно, но никакого трупного запаха не было, кроме кисловатого аромата ржавого железа и сырости, обильной влаги.
   Что же тут случилось, и как я тут оказался? Я встал и огляделся. Вокруг царило безмолвие. Может быть в этом странном городе хоть кому то удалось спастись, и я найду его, – подумал я и, подойдя к жилому дому, заглянул в окно. Заходить в дом мне расхотелось. Непонятная смерть или что это было, застала людей внезапно, и превратила в неподвижные статуи, словно Медуза Горгона.  Люди сидели за столами, лежали на полу. Молодые, старики, дети. Смерть не пощадила никого.
   Я не стал смотреть дальше и, стараясь не нарушать тишины, ибо каждый шаг в безмолвном городе разносился эхом, подошел к стоящему автомобилю. На мое счастье внутри никого не было и даже ключи торчали в замке зажигания. Я сел в машину, огляделся. И увидев камеру видеорегистратора включил ее. Там мирно отображался совсем другой мир. Большой шумный и веселый город с радующимися жизни жителями, играющими детьми и  бегающими собаками. Там была совсем другая жизнь, до потери памяти.
   Посидев немного и подумав, я завел автомобиль и с ревом помчался прочь из города смерти, в сторону начинающего светлеть неба. Но пугало то, что всё вне поля зрения словно мутнело и было чётким лишь в центре поля зрения, что-то припомнить и представить тоже не получалось. Ладно, думал я, это нервы, надо собраться.
   Я через час нашёл авто и вскоре ехал по безмолвному городу, не увидев даже, как шелохнётся лист клёна на соседнем дереве, или как с весёлым жужжанием пролетит букашка и юркая птица, охотящаяся на неё. Безмолвие вызывало гудение в ушах и начинало надоедать, и я вышел из машины погулять по окраине города, где было чуть меньше валяющихся на дороге тел. Городка, который многие десятки километров всё не кончался и не кончался, даже районы не отличались почти друг от друга, хотя на спидометре... Стоп, там был ноль, когда я туда сел, так не бывает! Странными стали и многие другие вещи: нет ветра, и облака не двигаются на небе, и ощущения как приглушенные, ощущал всё как через вату, голос свой тоже как из подвала звучал. Безмолвие было при внимательном рассмотрении для приморского городка в горах очень странным, словно все звуки просто отключили. Не слышались волны, не виднелись на горизонте буи и какие-либо суда, даже дорога была позади мутной и при каждом взгляде словно немного менялась в деталях. попытка осмотра парка дала такой же результат, все поминутно менялось в деталях, мелких. но это смущало и нервировало.
   Тут я вспомнил часть своей жизни, в которой порой хотел остаться один на всём свете. Да, остался, вот радости от этого только полные штаны. Не до такой же степени, люди! Что же творится, что случилось, мать моя в кедах?! Я орал, ругался и кричал благим матом час, не меньше, но мир отвечал той же глумливой тишиной. Такой же, как когда я проснулся. Успокоившись, я осмотрел себя. Как копотью тело покрыто, того же нездорового серо-зелёного цвета, что и прочее, а одежда буро-серая . Такую гамму я любил всегда, но е в случае с кожей. Такое не при всякой болезни бывает, и не бывает таких густо-чёрных теней от любого камня или дерева, как в подвал сырой заходишь, вот точное сравнение ситуации! И запах сырого помещения в тени везде тоже наблюдался, но никаких тараканов или мышей с крысами тоже не имелось. Мир словно весь взял и отключился, а я один не сплю смертным сном, как прочие. Или то не смерть, а кома? Подошёл к телу, хотя что-то говорило этого не делать никогда, осмотрел, пощупал пульс. Ну, точно, это была кома, я нащупал пульс, очень тихий и слабый, сравнил со своим, нормальным и частым от нервов. Люди лежали в коме, но что их свалило так? И почему никто не принял мер?
   Странная догадка озарила меня, это же эксперимент, но какой и в чём его смысл, я не понял. Ладно, проверить реакции человек, но усыпить город и чуть ли не законы физики поменять, это уж слишком, ребята! И тут всё исчезло в спиральном серо-зелёном вихре, сменившимся тьмой, а затем ярким светом, и в котором уже угадывались очертания нормальных людей в халатах. Они спросили меня ,как я себя чувствую, дали выпить лекарств и расспросили подробно. что же я там увидел, записав на все носители, посмеялись, доктор сказал, что всё подтвердилось, тревожиться не о чем. Я оказался в нормальном мире и всё до детали вспомнил, это же был опыт по созданию виртуальной реальности, он так работал: мне внушалась общая, схематичная картинка через подсоединённые к коже электроды, а я сам уже достраивал своим подсознанием и сознанием свой "нужный" образ. Да, я хотел оказаться один, отдохнуть от шума толпы, вот и безмолвная картинка такая. А, так как подсознание человека ограничено и не может прорисовать все детали "мира", то не было толп, все районы похожи друг на друга и видны чётко лишь при прямом взгляде, запахи железа и подвала от любви играть в таких местах в детстве, все цвета однообразные, и всё а таком духе. Потому у меня не получалось ничего вспомнить, ибо любая фантазия и вся память это тоже задействованное, а на момент опыта очень занятое виртуальным миром подсознание, от этого не хотелось ничего трогать, подсознание не могло сымитировать все нормальные ощущения. Поэтому все районы так менялись, и я не смог почти ни разу выйти на прежнюю улицу при прогулке, или она менялась во многих деталях, подсознание не может удерживать сложную структуру и образ типа парка, города или леса в постоянном виде. И с людьми та же история, "дорисовать" их живыми просто не удавалось, вот и лежали коматозными! А все приглушенные и тусклые цвета с ощущениями и звуками это признак того, что ты не бодрствуешь, а спишь!
   Получив деньги, я пошёл их тратить со своей женой, думая, какие кошмары и воспоминания, а, может, и безумие, вернут и создадут другим их "игры" с подобной технологией. Попробуем вскоре снова, мне лично и жене будет интересно!


Рецензии