Последний день в Эдеме

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

А д а м
Е в а
З м е й

* * *

Сцена. Свет на сцене отсутствует. Освещен лишь крошечный ее уголок, в котором сидит Адам. Он в костюме напоминающем телесного цвета пижаму. Он просто сидит и смотрит в никуда. Из темноты, одетая в аналогичный костюм, появляется Ева. Ева игриво подбирается к Адаму сзади и закрывает своими ладонями ему глаза.

А д а м. Господи?
Е в а. Нет, это всего лишь я.
А д а м. А.
Е в а. Я искала тебя. (Присаживаясь рядом.) Ты оставил меня с ним наедине, ты поступил необдуманно. Почему ты ушел?
А д а м. Мне вдруг захотелось побыть одному. (После паузы.) А где он?
Е в а. Там же, где и был – под деревом. Он «спит».
А д а м. «Спит»?
Е в а. Да, он это так называет. На самом деле, он просто лежит неподвижно с закрытыми глазами и тяжело дышит.
А д а м. Чудак.

Пауза.

Е в а. Ты думаешь, ему можно верить?
А д а м. Вполне.
Е в а. Серьезно, ты так считаешь?
А д а м. Его вид внушает доверие.
Е в а. Этот тип представился Змеем, когда он говорит, то пришепетывает, а еще у него, кажется, язык двоится, – и ты говоришь, что ему можно верить?
А д а м. А почему нет? Ну, язык, подумаешь, – язык. А Змей, по-моему, отличное имя. Я бы не отказался зваться Змеем.
Е в а. Кто бы сомневался! (После паузы.) А все, что он говорит, тебе не кажется, что все это чушь?
А д а м. Нет.
Е в а. То есть, Бог сам хочет, чтобы мы его ослушались и положили начало всем этим… всем этим… этим… Как он их называл?
А д а м. Не помню, я не слишком внимательно его слушал.
Е в а. Как же тогда ты утверждаешь, что его словам можно верить!
А д а м. Он был убедителен.
Е в а. В чем?
А д а м. Во всем, о чем говорил.
Е в а. Откуда ты знаешь, если ты его не слушал!

Адам пожимает плечами.

А д а м. А ты, я гляжу, другого мнения?
Е в а. Да. Я думаю, он просто ловко водит нас за нос!
А д а м. Перестань, зачем ему это.
Е в а. Не знаю. Может быть, это место ему приглянулось, и он хочет от нас избавиться таким образом.
А д а м. Зачем ему от нас избавляться? Посмотри, сколько тут места, на всех хватит!
Е в а. Значит, у него на это какие-то другие причины.
А д а м. Ты просто ему завидуешь.
Е в а. С чего бы мне ему завидовать?
А д а м. Потому что он знает Бога, а мы нет. Я завидую.
Е в а. Нашел чему завидовать! Завидую. У меня и привычки такой нет!
А д а м. Значит, у тебя на это какие-то другие причины…
Е в а. А если он солгал нам, что знает Бога?
А д а м. С чего бы ему лгать нам?
Е в а. Не знаю. Но поверить во все эти башни!.. Для чего нам с тобой возводить башни?
А д а м. Мы с тобой ни в чем не нуждаемся, а люди, по его словам, когда станут их возводить, будут нуждаться во многом. Кто знает, нуждайся мы сейчас, может быть, мы тоже бросились возводить башни…

Пауза.

Е в а. (Поднимаясь.) Идем.
А д а м. Куда?
Е в а. К нему, расспросим его еще разок.
А д а м. Зачем, и так все ясно.
Е в а. Идем. Пусть снова расскажет все с самого начала. Позже опять все обсудим.
А д а м. Хорошо. (Поднимается.) Как скажешь.

Адам и Ева направляются в центр сцены.

А д а м. А можно я буду зваться Змеем?
Е в а. (Категорично.) Нет!

Теперь сцена освещается полностью. Ярко, даже чрезмерно. Задник - черный фон. Больше ничего. Посреди сцены расположено лишь небольшое дерево, на оголенных ветвях которого висит одно ярко-красное яблоко. Под деревом лежит невысокий полный несуразного вида человек – Змей. Змей дремлет.

Е в а. (Толкая Змея ногой в бок.) Эй, ты!

Змей не спешит просыпаться.

Е в а. Эй!
А д а м. Поаккуратнее с ним.
Е в а. Не учи меня, как надо разговаривать с подобными типами! (Змею.) Эй!

Ева тормошит Змея. Змей просыпается.

З м е й. (Зевая.) А, это вы…
Е в а. Мы хотим кое-что прояснить.
З м е й. Что именно?
Е в а. Расскажи нам все еще раз.
З м е й. Всю историю человечества? Нет, не хочу, я устал.
Е в а. Ладно тебе, расскажи хотя бы про башню!
З м е й. (Лениво потягиваясь.) Про какую: Вавилонскую, Пизанскую, Эйфелеву?
Е в а. Так их уже три?! (Адаму.) Нет, ты слышишь, их стало три!
А д а м. (С азартом.) Ага, жуть как интересно!
Е в а. (Взывая к небу.) Боже, с кем ты связал мою жизнь! (Адаму.) Ну, в кого, в кого ты такой доверчивый! Этот скользкий тип сочиняет на ходу, обманывает нас, а ты во все это веришь! Видишь, раньше башня была одна, а теперь – их уже три!
З м е й. За всю свою историю человечество возведет много башен, это лишь наиболее известные.
Е в а. Чело… что?
З м е й. Человечество. (Лениво почесывая грудь.) То есть ваши потомки.
Е в а. Подожди, но в первый раз ты сказал, что наши потомки расселятся по всему миру?..
З м е й. Одно другому не мешает.
А д а м. (Искренне.) Замечательно, правда?
Е в а. (Адаму.) Ну, тебя! (Змею.) И что дальше?
З м е й. С расселением ваших потомков по миру?
Е в а. Нет, – с башней!
З м е й. Какой?
Е в а. Ва-ли… валионской. (Адаму.) Так, кажется?
А д а м. Да, по-моему.
З м е й. Вавилонской. (После паузы.) А вам какую версию рассказать – официальную или неофициальную?
Е в а. А они отличаются?
З м е й. Конечно. По официальной версии, люди решили всем тогдашним миром построить самый великий город, а посреди него саму высокую башню. Чтобы тем самым прославить имя свое, возвеличиться над Богом и все в этом духе… Богу это якобы не понравилось. И он лишил людей возможности понимать друг друга. «Смешал их языки». Строительство башни остановилось, люди разделились на народы... На самом деле,все было не так. Однажды люди действительно решили построить башню. Но не чтобы над Богом возвеличиться, а чтобы она стала домом и пристанищем всем и каждому, где  любой человек в любой момент смог бы найти приют и крышу над головой. Но, как только началось строительство, особняком встал вопрос: кто будет размещаться на верхних этажах, а кто на нижних? На самых нижних жить никто не хотел. Впрочем, как и на самых верхних. Внизу грязно и шумно. Наверху ветрено и опасно. А на комфортных этажах мест для всех не хватало. Именно поэтому люди и перессорились. И никакой Бог тут ни при чем. Он, кстати, жутко расстроился, когда узнал, что все так получилось.
А д а м. Ух ты!.. (После паузы.) А башню-то достроили? (Поймав на себе укоряющий взгляд Евы.) А что? Интересно же…
З м е й. Нет.
А д а м. (Искренне.) Жаль.
Е в а. И чем они начали заниматься потом?
З м е й. В основном, воевать друг с другом.
Е в а. Воевать? Как это?
З м е й. (Буднично.) Убивать.
Е в а. (Недоуменно.) Убивать?
З м е й. (Еще более буднично.) Лишать жизни, прекращать существование.
Е в а. (Еще более недоуменно.) Как можно прекратить чье-либо существование?
З м е й. О, ваши потомки весьма преуспели в этом! Они придумали массу изощреннейших способов. Таких как усечение головы, повешение, четвертование. (После паузы.) Четвертование, это когда…
Е в а. Все, хватит! Башни это еще куда ни шло, в них еще можно поверить! Но «прекращать существование»! Мог бы выдумать что-нибудь получше! (Адаму.) А ты чего уши развесил? Теперь ты понял, кто он такой!
А д а м. Да, он отличный рассказчик!
Е в а. Он отличный врун!
А д а м. Почему?
Е в а. Потому что, если бы все люди бросились лишать друг друга жизни, то их существование быстро прекратилось бы! И никакой истории у человечества бы не было! Об этом ты не подумал?
А д а м. (Виновато.) Нет.
Е в а. Оно и видно. (Змею.) А ты на это что скажешь?
З м е й. Все верно. Только дело в том, что в перерывах между войнами ваши потомки еще и размножались. Да и во время.
Е в а. Размножались? Как это?
З м е й. Мне рассказать или показать?
А д а м. Конечно, показать!
Е в а. (Хлестнув Адама по руке.) Рассказать!
З м е й. Воспроизводство себе подобных это сложный, долгий процесс…
А д а м. Ого, прямо не терпится послушать!
Е в а. (Адаму.) Ну, нет! Он уже научил тебя «хотеть побыть одному»! Я тебя еле отыскала! (Змею.) Рассказывай мне, и только на ухо!
А д а м. А?..
Е в а. Мне!
З м е й. Как вам будет угодно.

Змей склоняется к уху Евы, начинает что-то шептать. Адам пристально вслушивается, пытаясь разобрать хоть слово. Но напрасно.

Е в а. (Слушая Змея.) Так. Ага. Так. Та-ак. Чего?.. Зачем?.. А-а. Так. Ты серьезно?.. Что?.. Как?.. Что-что?.. Фу, какая гадость!.. Куда-куда? Сколько-сколько? Фу! Откуда-откуда?.. Фу-фу-фу! Приятно? Насколько приятно? Да? Хм, даже так.

Змей отстраняется от Евы.

Е в а. И все?

Змей делает кивок головой.

Е в а. (После раздумья.) Нет, оно того не стоит. Даже если все это будет намного приятнее, чем ты описал, – все равно не стоит.
З м е й. Это ты сейчас так говоришь.
А д а м. А меня в свои тайны не хотите посвятить?
Е в а. Нет!
А д а м. Почему?
Е в а. Потому что! Если ты узнаешь что-то новое, тебе необходимо тотчас это опробовать!
А д а м. А это плохо?
Е в а. Да! (Змею.) Помалкивай, ясно! Закрой свои глаза и начинай спать! А если будешь болтать, я усеку тебе голову! Правда, я не знаю, как это, но ты ведь знаешь, и, думаю, приятного в этом мало!
З м е й. Это точно.
Е в а. Так помни об этом! Я за тобой слежу! (Адаму.) И за тобой тоже!

Насупившись, Ева устраивается под деревом. Пауза.

А д а м. (Змею, негромко.) Послушай, а спать это как?
З м е й. Естественно.
Е в а. (Укоряюще.) Кха-кха.
А д а м. (Еще тише.) Слушай, научи меня спать?
З м е й. Тебя?
А д а м. Да!
З м е й. (После раздумья.) А что – можно!
А д а м. (Довольно потирая руки.) Так!
З м е й. Просто ляг и закрой глаза.
А д а м. И только?
З м е й. Да.

Адам ложится на спину и закрывает глаза.

З м е й. Чувствуешь, как сознание тебя покидает?
А д а м. Нет.
З м е й. Это потому что ты не устал. Тебе надо устать, то есть сделать несколько бесполезных движений. О, пробегись по округе!
А д а м. Пробежаться?
З м е й. Это так же как ходить, только чуточку быстрее.

Адам делает несколько движений, больше напоминающих движения спортивного ходока, а не бегуна.

А д а м. Так?
З м е й. Да, но чуточку быстрее.

Адам ускоряет темп.

З м е й. Вот, молодец.
А д а м. Ого, теперь я и бегать могу!

Адам убегает.

Е в а. Куда ты его отправил?
З м е й. Не волнуйся, он скоро вернется.
Е в а. Смотри у меня!
З м е й. (После паузы, с усмешкой.) А ты на него влияешь. Скажи ты ему сигануть с обрыва, он это сделает.
Е в а. С чего бы мне такое говорить?
З м е й. Я образно.
Е в а. Ты еще не наговорился? Я все равно не куплюсь на твои штучки!

Пауза.

Е в а. Послушай, а ты действительно знаешь Бога?
З м е й. Знаю ли я Бога? Да я видел его, прямо как тебя!
Е в а. И каков он?
З м е й. В словах этого не опишешь…
Е в а. И что, он действительно хочет, чтобы мы положили начало всему этому ужасу?
З м е й. Да.
Е в а. Башням, ссорам, войнам, убийствам, четвертованиям?
З м е й. Именно.
Е в а. Если так, то получается, что он мерзавец.
З м е й. Ничуть.
Е в а. (После паузы.) А зачем нам все это?
З м е й. Неужели непонятно – чтобы познать его.
Е в а. А по-другому никак?
З м е й. Нет.
Е в а. (После паузы.) Странно это все. И жестоко. А может быть, ты нам все про него расскажешь?
З м е й. Нет, я на это не уполномочен. Я и так рассказал вам много лишнего, а кому-то еще и показал. И мне теперь за это будет…
Е в а. Что будет?
З м е й. В лучшем случае, буду снова низвергнут в бездну небытия, а в худшем, даже не знаю… Фантазия у него, скажем прямо, будь здоров. Может и в какого-нибудь ползучего гада превратить!

Пауза.

Е в а. А каково это «познать Бога»?
З м е й. Познание Бога это сложный и долгий процесс…
Е в а. Нет, мне и только на ухо! Вдруг этот бегун уже где-то поблизости. Потом хлопот не оберешься.
З м е й. Как прикажете.

Змей склоняется к уху Евы, начинает шептать.

Е в а. (Слушая Змея.) Так. Ага. Так. Та-ак. Чего?.. Зачем?.. А-а. Так. Ты серьезно?.. Что?.. Как?.. Что-что?.. Фу, какая гадость!.. Куда-куда?.. Сколько-сколько?.. Фу! Откуда-откуда?.. Фу-фу-фу! Приятно?.. Насколько приятно?.. Да?.. Хм, даже так?..

Змей отстраняется от Евы.

Е в а. И все?..

Змей кивает.

Е в а. Нет, оно того не стоит. Даже если все это будет намного приятнее, чем ты описал, – все равно не стоит. Постой, кажется, что-то подобное я уже говорила...

Возвращается Адам.
 
А д а м. Говорила что?
З м е й. (Театрально.) Те же. И муж.
А д а м. Что говорила?

Змей собирается жестом подзывать Адама к себе, но Ева его обрывает.

Е в а. Ничего! (Змею.) Я… я… Если ты скажешь ему хоть слово, то я тебя... четвертую! Правда, я не знаю, как это, но ты ведь знаешь, и, думаю, приятного в еще меньше, чем в усечении головы!
З м е й. Это точно.
Е в а. Вот, подумай об этом прежде, чем что-либо сказать! У меня от вас обоих голова разболелась!
З м е й. Ты просто устала, закрой глаза и поспи. Знаешь, спать это довольно просто…
Е в а. Сама как-нибудь разберусь! Без ваших советов!
З м е й. Как знаешь.

Ева закрывает глаза и затихает под деревом.

З м е й. (Адаму, негромко.) А она на тебя влияет.
А д а м. Прости?
З м е й. Влияет, говорю, она на тебя.
А д а м. А. Нет-нет. Разве что чуть-чуть…
З м е й. Так чего ж ты бегаешь за ней всюду, как цуцик?
А д а м. Как кто?
З м е й. Не важно. Важно, что со стороны ты выглядишь жалко. Не забывай, ты ведь старше ее, а значит – умнее!
А д а м. Это верно.
З м е й. Ну, вот! Да кем она себя возомнила! Царицей Савской? Клеопатрой? Я тебя умоляю! Да что в ней такого особенного? Ну, красива до одури, ну и что! Ну, темперамента, как цыганка! Плевать!
А д а м. Как кто темпераментна?
З м е й. Не важно! Ее за это на руках что ли носить?!
А д а м. А я могу.
З м е й. Конечно! Но вот вопрос: смириться ль под ударом каблука иль надо оказать сопротивленье?
А д а м. Это вопрос?
З м е й. Не важно! Вспомни кто твой отец! Глядя на тебя, можно подумать, что он тряпка!
А д а м. А что такое тряпка?
З м е й. Не важно! Важно другое: какое право она имеет за тебя решать, что тебе знать, а что нет? Словно она Господь Бог, а ты и не человек вовсе! Главное, сама все разузнала, а теперь говорит: «Ни о чем ему не рассказывай, а то я тебя…»
А д а м. О чем не рассказывай?
З м е й. Да хотя бы о…

Змей подзывает Адама к себе, начинает что-то шептать ему на ухо.

А д а м. (Слушая Змея.) Так. Не понял? А. Так. Та-ак. Чего?.. Зачем?.. А-а. Так. Ты серьезно?.. Что?.. Как?.. Что-что?.. Ого!.. Куда-куда?.. Сколько-сколько?.. О-го! Откуда-откуда?.. О-о-ого! Приятно?.. Насколько приятно?..

Адам пулей подскакивает к дереву, резко срывает яблоко. Сцена тотчас погружается во тьму.

Е в а. (Встревоженно.) Что? Что случилось?
А д а м. (Несмело.) Ничего.
Е в а. Надеюсь, ты не прикасался к этому дереву!
А д а м. (Еще более несмело.) Нет.

В темноте слышен хруст надкусываемого яблока.

Конец


Рецензии