Часть 6

Королевский ужин

- Отвага. Честь. Смирение. Вот три ведущих принципа рыцарской жизни, юный Гудрик. Вот скажи мне, как ты понимаешь первый принцип – отвагу? – облачённый в церемониальные блестящие латы, в седле грозного боевого коня гордо выпрямившись, восседал воин. Забрало шлема сдвинуто вверх, но рука лежит на эфесе меча.
Рядом с рыцарем, на меленькой лошадке ехал юный Гудрик, поставленный оруженосцем и проводником к великому чемпиону королевства. От самого факта нахождения рядом с такой мощной личностью юноша румянился и нервничал, постоянно вытирал ладошки о походную куртку и всё ёрзал в седле, пытаясь принять достойную позу.
- Отвага, сэр Руммо? Это когда не боишься врагов и готов биться с ними на смерть!
Рыцарь по-отечески улыбнулся и принялся терпеливо растолковывать.
- Это не совсем так. Понимание этого принципа кажется простым лишь на первый взгляд. Можно ли не бояться? Едва ли. Все боятся. Даже короли, даже воины. Все. Отважным будет считаться тот, кто сможет сражаться через страх, кто не отступит. И не важно, стоит ли перед тобой вражеская армия, поразил ли тяжёлый недуг или твой путь пролёг через чёртовы места, вроде этих. Тот, у кого в сердце живёт отвага, всё равно будет идти вперёд.
Лошадка Гудрика постоянно отставала от, облачённого в белую попону, боевого коня. Оруженосец слегка пришпорил её и выровнялся с рыцарем. Их дорога проходила через низовья Верхнего леса, вдали от торговых путей, но её ширины вполне хватало, чтобы разъехаться даже трём всадникам. Цветущий лес и птичьи трели убаюкивали, а длинная дорога располагала на философские беседы. Казалось, это чудесное месте называли дурным по ошибке.
- Гудрик.
- Да, сэр Руммо, - откликнулся юноша, глядя на рыцаря, как на сошедшее с небес божество.
- А что мог бы ты сказать о втором принципе? О Чести.
Гудрик задумался, уставившись в одну точку перед собой. Где-то в этой точке он нашёл ответ.
- Этооо… Это, должно быть, когда помогаешь слабым… Или проявляешь уважение к старшим… к женщинам.
- Ха-ха-ха! Нет, Гудрик, ты немного ошибся, - в смехе рыцари не было ни капли насмешки. – Придерживаться принципа чести, значит быть честным. Честность со всеми, даже с врагом, и, в первую очередь, честность перед собой. Бой по честным правилам, то есть равный бой – победа в таком бою и есть честь. Поражение не постыдно, если ты был честен с противником…
- Но ведь могут убить, - перебил Гудрик и тут же покраснел.
- Могут. Ты боишься?
- Конечно! А кто не побоится?
- Например, тот, кто придерживается первого рыцарского принципа. Хотя, как ты помнишь, сам по себе этот принцип не избавляет от страха. От страха тебя избавит его осознание. Спроси себя, почему ты боишься смерти?
Гудрик быстро нашёл ответ:
- Умирать больно, неприятно. Да и жалко, столько всего ещё хотелось бы сделать.
- Больно. Неприятно. Но если ты решителен в своих намерениях, то это не будет тебя тревожить. Умираем мы быстро, даже если прежде приходится долго мучиться. А после этого уже не важно, что ты успел, а что не успел. Главное, сохранить честь, пусть даже придётся пройти через боль и страдания. Не надо, не напрягайся. Это не умом понимать надо, а сердцем. Придёт день, и ты поймёшь мои слова.
- Сэр Руммо, а ты боишься смерти?
- Как и любой человек в здравом уме – боюсь. Но я не дрогну перед её лицом и дам ей бой. Первый принцип всегда со мной.
Некоторое время они ехали в молчании.
- Сэр Руммо. Расскажите про третий принцип.
Рыцарь ждал этих слов и охотно принялся за рассказ.
- Третий принцип – смирение, может показаться тебя самым сложным. Суть его – принятие неизбежного, как воли судьбы или богов, в зависимости от того, во что ты веришь…
- Ты веришь в богов, сэр Руммо? – вновь перебил Гудрик, но теперь даже не заметил этого.
- Нет, не верю.
- А в судьбу?
- Судьбу я вижу везде. Да, в судьбу верю. От рождения я мог пойти многими дорогами, но стал тем, кто я есть в силу многих качеств, доставшихся мне от родителей. Судьба, это то, что мы не выбираем. Вряд ли я стал бы хорошим гончаром, - Руммо позволил себе скромную улыбку. – И так, смиряясь, мы принимаем себя, способными делать одно и не способными сделать другого. И тогда то, чего мы не можем, перестаёт нас волновать. Так же мы принимаем других, и перестаём разочаровываться в них. Но для воина важней принять свою смерть. Принимая её, ты умираешь с достоинством и спокойным сердцем. Не порочишь себя агонией, воплями и страхом в глазах, которых так ждёт враг. Следуя первым двум принципам, ты без труда осмыслишь и сделаешь частью себя и смирение.

- Ага, дождались, - шёпотом выпалил Кусок. – Две людишки, две коняшки, гы-гы.
- Тише братец. Выскочим, когда они чутка проедут, - Валяй пригнулся сильнее, взгляд его неотрывно следил за дичью.
- …не порочишь себя агонией, воплями и страхом в глазах, которых так ждёт враг. Следуя первым двум принципам, ты без труда осмыслишь и сделаешь частью себя и смирение.
- Пора, - Валяй ринулся сквозь кусты, но так, чтобы не шуметь раньше времени.
Они вышли с тролльским достоинством за спинами путников. Кони взволнованно зафыркали, забили копытами.
Рыцарь обернулся.
- Дай копьё, Гудрик, и отойди в сторону! – воскликнул сэр Руммо, разворачивая коня и протягивая руку оруженосцу.
Тролли перешли на бег. Всего-то дюжина шагов до цели! Завидев две надвигающиеся громадины, юный Гудрик выронил копьё и оторопел. Но вот его лошадка быстро сориентировалась и рванула так, как, должно быть, не бегала никогда прежде.
- Догоняй! – скомандовал Валяй.
Громко топая, Кусок помчался за трусливым мальчишкой. Рыцарь попытался преградить ему путь, но тролль опустился на четыре конечности и легко обогнул преграду. Поняв, что главную опасность представляет огромный рыжий тролль, сэр Руммо повернулся к нему лицом и обнажил полуторный меч бастард.
- Умри, тварь! – воодушевил себя чемпион, поднял коня на дыбы и приготовился нанести смертельный удар.
- Я не готов! – прорычал Валяй, поднырнул под копыта и впечатал огромным кулаком по рёбрам жеребца. Второй удар прилетел в морду боевого скакуна.
Меч опустился в стремительном ударе, лезвие легло прямо на плечо тролля. Валяй отскочил в сторону, рука онемела, но от глубокой раны его спасла жёсткая кожаная жилетка.
Несмотря на всю боевую закалку, конь завалился на бок, а рыцарь, отягощённый бронёй, оказался зажат между седлом и землёй.
- Ну что, допрыгался, голубчик, - скалясь и разминая отшибленную руку, приближался Валяй.
- Что тебе нужно? – рыцарь ещё пытался выкарабкаться из-под лошади.
- Немного тишины. Твоей тишины.
- Я приближённый Его Величества! Не пройдёт и двух дней, как вас…
Валяй нанёс третий за день удар, прямо по шлему сэра Руммо.
- Ай! Железяка! – затряс отшибленными пальцами тролль.
Вопреки ожиданиям, рыцарь не потерял сознания.
- Да что ты будешь делать! – Валяй стукнул снова, другой рукой. – Ай! Ядрёный корень!
Шлем выдержал и нигде не промялся, но на этот раз не сдюжил рыцарь - затих, из-под забрала потекла тонкой струйкой кровь. 
- Рррр, все пальцы всмятку, - ворчал тролль, подхватывая тело рыцаря за подмышки. Дёрнул раз, другой. С довольным видом взвалил на плечо скрежещущего доспехами сэра Руммо.
Подоспел запыхавшийся Кусок. Руки его пустовали, язык свисал чуть ли не до груди.
- Убёг, гадёныш! Как втопил, я токма пыль глотал. Боюсь, привесть может кого…
- Приведёт, не сумлевайся, братя. Ты, давай-ка, конягу разделай, по мешочкам разложи, и дуй к реке. Всё, как обычно.
- Сделаю в лучшОм виде, - закивал Кусок и пошёл к кустам, где ждали его возвращения огромный топор и нож.
- И пошустрей. Встретимся вечером на берегу.

Рыцарь сидел привязанный к стволу дерева и смотрел в одну точку перед собой. Недалеко от него Валяй расположился у костра и сушил одежду – переход реку вброд был не таким уж безмятежным, особенно с закованной в железо дичью на плече.
Именно сюда должен будет в скором времени прибыть Кусок с разделанным конём. Но пока время тянулось непозволительно долго. В какой-то момент Валяй оторвал остекленевший взгляд от костра и понял, что задремал.
- Так не гоже… Ой, не гоже, - запричитал тролль, поднявшись с места и проверив сухость жилетки и порток на ветке дерева. – Эй, человечек, глянь сюды!
Сэр Руммо медленно поднял голову. Тролль уже снял с него половину доспехов, не справился только с панцирем и наплечниками. Шлем – рыцарская гордость - валялся в траве, недалеко от берега, где журчала речная вода.
- Чего тебе? – буркнул рыцарь.
- Мне-то? Скажи, жить хочешь? – скрестив ноги, Валяй уселся напротив пленника.
Рыцарь грустно усмехнулся и промолчал, на тролля не смотрел.
- Хочешь, конечно. Все хотят. Можем покумекать.
- Договор с троллем, зверем на двух ногах? Бессмысленно.
Валяй в недоумении почесал затылок.
- Слушай сюды. У нас твой конь. Нам его надолго хватит, а ты протухнешь. Или протухнет конь, коли начнём с тебя. Сечёшь? Я тебя отпущу и ничего не потеряю.
- И чего ты хочешь от меня? – с внешним безразличием поднял взгляд рыцарь.
- Хех, мы, тролли, народ простой. Мне скучно, развлеки меня, и можешь валить! Я тебе даже покажу в какой стороне дорога.
- И в правду, вы тролли очень простой народ! – рассмеялся во всю глотку рыцарь. – Воин не станет шутом, но предпочтёт достойную смерть.
- Смешить меня не надо, для этого есть младшой. Ты лучше расскажи мне, что знаешь. Я вопрошаю, ты ответствуешь. А как смеркаться начнёт, отвяжу тебя. Слово тролля!
- Хм, если это всё что тебе нужно, и если это подарит мне шанс вернуться на службу королю, то я готов ответить на твои вопросы, тролль.
Валяй оскалился.
- Тэээк, расскажи-ка мне, хто ты такой есть?
- Я рыцарь Его Величества, сэр Руммо, чемпион большого турнира и ветеран Фрестольдовской компании, - с достоинством отчеканил связанный рыцарь.
- О как! Герой! – хлопнул по коленям тролль. – Ладно, герой! Верю тебе, крепко ты меня своей железкой приложил, рука до сих пор болит! Бывал ты где-нибудь в далёких землях? В степи великой бывал?
- Не довелось, но бывал за морем…
- Эт ладно Раз в степи не был… Тээк. Ну, и какого рожна ты попёрся через верховья? Али не знал, как тут не спокойно? Тролли, разбойники, лютое зверьё…
- Слышал, разбойники грабят здесь караваны. Да только что им с одинокого рыцаря взять?
- Коня, железки твои. Меч набось дорогой.
- Ерунда! Продать именные вещи и боевого коня будет непросто. А пользоваться ими они не смогли бы, слишком приметные, - спокойно объяснил рыцарь. – Ехали же мы к моей возлюбленной.
- Малой с тобой был. Кто он? – Валяй смотрел за спину рыцаря, выискивая на другом берегу Куска
- Он вёл меня через лес. Хороший парень. Я уже хотел предложить ему стать моим оруженосцем. Но, видно, не судьба, - вздохнул сэр Руммо и потупил взор.
- Малой в штаны наложил при виде нас. Бросил тебя, старого дурака, сражаться одного. Ничего ты не потерял. Скатертью ему дорога.
Рыцарь заглянул в глаза тролля.
- Он жив?
- Жив-жив. Так от страха драпал, что братя его не догнал. Чего ты ему скажешь, когда вернёшься?
- Предложу пойти ко мне в оруженосцы.
- Старый дурак! Да зачем он тебе такой дрищ-то? – вскинул руки Валяй.
- Я смог бы сделать из него воина, - рыцарь оставался спокоен, говорил так, словно сидел за столом в кабаке, а не привязанный к дереву. – Сегодня он узнал, чего стоит и, я уверен, захотел стать чем-то большим, чем просто пугливый мальчик. Поэтому, если бы нам довелось встретиться, то он получил бы моё предложение.
- Дело твоё. Вижу, в городах вы живёт по каким-то другим правилам, нежели мы в лесах и степях. Потому как, случись такое с одним из нас – забили бы его палками или выгнали на все четыре стороны.
- Вы суровы, - кивнул рыцарь. – Возможно, это одна из причин, почему вы живёте в лесах и степях, а мы в городах.
- Города! Хе! – усмехнулся Валяй и посмотрел на рыцаря, как на умалишённого. – Да кто в здравом уме захочет тама жить! Среди домов да пыли, что в темнице. Чтоб нужду справить, надо место искать! Скажи, там не так?
- Под таким углом я никогда не смотрел на города, - теперь и рыцарь не удержал улыбки. – Поверь, в них есть свои преимущества. Там безопасно и есть всё необходимое для жизни.
- В лесу этого всего нет? – искренне изумился Валяй.
- Просто тебе нужно хоть раз побывать в городе, чтобы понять разницу.
- Не-не. Туда мне нельзя, да и не хочу. Это не интересно, - тролль замолчал, пристально вглядываясь в дальний берег.
- Что-то ещё тебе интересно? – устало спросил рыцарь, силы медленно покидали его.
- Ммм. Да. Вот скажи, что ты там рассказывал тому мальчишке? Мы слышали немного…
- Я рассказывал ему о рыцарских принципах, - приободрился сэр Руммо, эта тема была ему особенно интересна. – К примеру, ты знаешь, что такое честь.
Подул прохладный ветер. Тролль прикрыл глаза и глубоко втянул носом воздух. Заулыбался.
- Близко… Что ты там сказал, человек? Знаю ли я про честь? Знаю поболе твоего, уж поверь. Тролли блюдут законы чести. Ещё с давних времён, да.
- Так что же, по-твоему, честь?
- Честь-то? Ща, погодь, Куся идёт. Надо встретить, - кряхтя, поднялся Валяй и ушёл куда-то за спину пленнику, туда, где плескалась река.
Сэр Руммо слышал удаляющиеся всплески воды. Когда воцарилась тишина и не на что было обратить внимание ума, о себе заявила рана на голове. Она саднила, хотелось прижать её рукой, а струйка запекшийся крови, пролегшая по щеке, нестерпимо щекотала. Рыцарь начал возиться, чтобы высвободить руку, но тролль знал, как вязать узлы. Пленнику не оставили ни шанса на освобождение. Рыцарь внимательно осматривал пространство вокруг в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы ему сбежать, но делал это с тем спокойствием в сердце, кое присуще лишь сделавшим частью себя третий рыцарский принцип. Выше головы не прыгнешь, и коли довелось попасть в плен, откуда вырваться не суждено, то остаётся только смиренно принять судьбу, не пороча своё имя жалкими трепыханиями.
Лесная тишь, если таковое выражение применимо к незатихающим под кронами шумам, продолжалась недолго. Новые всплески возвестили о переходе троллями брода. Мокрые, с окровавленными мешками на плечах, они вышли к костру. Из одного мешка выглядывало конское копыто. Тут не выдержал даже смиренный рыцарь, отвернулся. Верного боевого скакуна постигла ужасная участь, гибель, не достойная воина. Ладно бы это сделали с ним самим, с прославленным чемпионом, но когда кто-то другой терпит поругательства на глазах рыцаря, вот где смирение праведному гневу не противник. Да только не в этой нелепой ситуации.
- Чёй-то он на тя так зыркает? - подметил низкорослый тролль с длинными патлами до пояса. Пожалуй только его ручищами и можно было так разделать боевого жеребца.
Тот, второй, отмахнулся. Сбросил мешок и принялся снимать с ветки подсохшую одежду.
Сэр Руммо вдохнул поглубже и решился.
- Уважаемый тролль! Если я ответил на все ваши вопросы, не соизволишь ли ты меня развязать, как мы и уговаривались ранее.
Патлатый смотрел на человека маленькими, немигающими глазками, силясь понять, что этот дерзкий там бормочет.
- Валяй, чё он там бубнит?
- Да чёрт его знает, - не глядя на пленника, откликнулся старший брат, натягивая порты. – Сильно я его, видать, приложил, весь вечер не замолкает.
- Позвольте! – возмутился рыцарь. – Не ты ли говорил, что знаешь о чести «по более моего»? Так изволь же доказать на деле правдивость своих слов!
Кусок с улыбкой смотрел на пленника, забыв о том, что давно хотел погреться у костра.
- Так чего ты ему там наобещал-то, а, Валяй?
Старший промолчал.
Тогда сэр рыцарь решил воспользоваться последним, что ему оставалось сделать, чтобы освободиться от пут и проявить свои воинские качества, тем более, что латы и меч грудой лежали всего в десяти шагах от него. Жилет у самого здорового, конечно добротный, почитай, как кожаный доспех, но шея-то открыта. А второй вообще голый по пояс. Две грязных образины стоят между славной победой и возвращением к любимой. И пусть им удалось застать его, ветерана войны, врасплох, но теперь он сам готов проверить их готовность. И так, провокация, встречайте!
- Не хочешь отвязывать, не держишь слово… Понимаю тебя. Боишься, что я окажусь без пут и поколочу вас обоих, за то, что вы сделали с моим конём. И буду прав. Но, в отличие от тебя, тролль, я действительно блюду законы чести, и обещаю тебе, что мой кулак не коснётся тебя и твоего товарища. Будь храбрым, изволь отвязать меня и сдержать слово.
Кусок, в силу простоты душевной, даже не заметил, как раскрылась пасть, да так и осталась, слов не было. Зато нашёл их Валяй.
- Братец, изволь-ка ему вломить покрепче, чтобы примолк.
Сэр Руммо с замиранием сердца следил, как подходит лохматый тролль, как заносит громадную ладонь и опускает её. Резко так опускает на него.   

- … труд прилагали, старались, вылавливали, а потом и съели в награду за работу. А вот ежели после всех трудов по каким-то причинам отпустить, то это уже и не по чести совсем выходит. Так что, Валяйка, здесь вопрос решенный, - скрипучий голос постепенно вползал в сознание, сэр Руммо открыл глаза.
Его положение не изменилось, всё так же его прижимали к дереву верёвки, только это было другое дерево и другое место – лесная полянка, освещённая большим костром по центру. Среди костей на вытоптанной земле лежат брёвна, а на них, глядя в огонь расселись тролли.
Четыре образины внимательно слушали сгорбленного старичка, вместо одежды носившего плащ из листьев. Старичок сидел спиной к пленнику, поэтому рыцарь не видел светящихся зелёных глаз и носа веточкой, что подрагивал во время речи. Мало кто из обитателей городов видел в живую настоящего лешего.
- О! Пнище, смотри, наш-то очухался, - подскочил огромный рыжий тролль, бесчестный лжец.
- Ты бесчестный лжец, - бесцветным голосом произнёс рыцарь, хмуро глядя на приближающегося тролля.
- Честный. Я честный, правда, дед?
- Истинно честный сын лесов, наш Валяй, - проскрипел дедушка, зыркнув голодными глазками на человека.
Завидев фосфорицирующий свет очей лешего, сэр Руммо вздрогнул. К кому в лапы он попал, оставалось только гадать. Не врали, значит, когда про тёмную силу Верхнего леса говорили…
- Ты обещал меня отпустить, но не сделал этого.
- Отпущу, - тут же согласился Валяй. – Только если снова попадёшься, то пеняй на себя. Отправим следом за конём в котёл. Конь твой, кстати, так себе на вкус. Жёсткий. Пресный.
Пока Валяй развязывал верёвки, братья обступили пленника со всех сторон, а леший отвернулся от костра, чтобы не пропустит самого интересного. Когда верёвки ослабли, Валяй сделал шаг назад, загородив, единственный путь к отступлению.
- Отпускаю, иди. Но помни, ты обещал, что не будешь драться! Дал слово чести.
Рыцарь поднялся на затёкшие ноги, осмотрелся. С одной стороны дерево, и плотное кольцо троллей – со всех остальных сторон. Сэр Руммо едва доставал макушкой до подбородка самого низкого из них.
- Что застыл, иди! А то я передумаю.
Тогда рыцарь попытался протиснуться между троллями. Один из них, тот, что разделывал коня, схватил пленника и, играючи обездвижил, словно и не воин был перед ним, а дитя.
- Опять ты попался, - покачал головой Валяй. – Говорил же, пойдёшь следом за конём… Мы тролли, народ честный, всегда слово держим. Коли дали, назад не берём. Ну-ка, ребяты, снимайте с него портки и в котёл бросайте.
- А с железкой этой что делать? – озадачился самый юный тролль, тыча в панцирь рыцаря.
- Потом выскребем! Бросайте!
- Я подданный и друг короля! Вы не посмеете! Вы пожалеете! – взорвался криком сэр Руммо, да таким пронзительным, которого и сам от себя не ожидал. Настолько велико было унижение.
- Стойте, ребята! – испуганно заорал Валяй! – Это же подданный короля! С ним так нельзя! Всё должно быть по-королевски! Рыгуша, возьми-ка из запасов яблочко покрасней и специяв. Яблоко в рот, чтоб не верещал, а специи на макушку, для остроты. И бросайте в котёл этого знатного господина. Да поклониться не забудьте!


Рецензии