Я

От автора.
Все события и герои данного произведения вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями случайны.

Посвящается моей дочери Лене

Эпиграф

И крест , и роза, и топор, и эта странная тетрадь мне снятся с тех недавних пор, когда мы стали умирать. Ты не ослышался, да-да. Сначала первым умер ты. Полгода горьких слёз вода пыталась оживить цветы. Полгода я тебя ждала, и подбирала к слогу слог, и лишь позднее поняла: ты лишь фантом, туманный смог…
Принёс мне ветер лепестки от розы, пахнущей тобой. В той жизни были мы близки. Запомним ли любовь в другой?

Наталья Спасина


Оглавление

1 КАК ПРЕОДОЛЕТЬ СТРАХ 2
2 ДНЕВНИК 11
2.1 История солдата дезертира 11
2.2 В поисках своих корней 66
2.2.1 Приключения украинского туриста 66
2.2.2 История Марии Оссолинской 80
2.2.3 Борьба противоположностей 98
2.2.4 на приеме у психолога 109
2.3 Видения Марии Оссолинской 116
2.3.1 Истории странного чтеца 116
2.3.1.1 В поисках сокровищ 118
2.3.1.2 История знакомства Глаубера и Замойской 140
2.3.1.3 Личные воспоминания из жизни Замойской 146
2.3.1.4 Личные воспоминания из жизни Глаубера 158
2.3.1.5 Телепатическая регрессотерапия профессора
Глаубера 170
2.3.1.6 Перевоплощение доктора Величко 244
3 КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ? 260
3.1 Из жизни Розы 261
1 КАК ПРЕОДОЛЕТЬ СТРАХ
'Что значит быть невезучим? Можно ли измерить невезение?'
Я никогда не задавал себе таких вопросов. Я считал себя вполне обычным
среднестатистическим человеком, у которого белые и черные полосы
жизни чередуются в соответствии с теорией относительности.
Но однажды, мне пришел в голову вопрос. 'А может быть все-таки я не
такой как все? '
Мои злоключения начались с того момента, когда я, прогуливаясь по
укромной аллее парка, решил присесть на скамейку, с тем чтобы
насладиться свежестью теплого сентябрьского дня. Я с волнением ожидал
назначенное мной на вечернее время свидание с очаровательной
девушкой. Это было мое по-настоящему первое свидание. Для меня это
была большая удача. Дело в том, что несмотря на мои 18 лет, и что у меня
за плечами полное среднее образование, я по характеру очень
стеснительный. В своем классе я был чуть ли не единственный парень,
который ни разу не встречался с девушкой. В стрессовой ситуации, когда я
волновался, я тут же начинал краснеть, заикаться, из-за чего еще больше
смущался, и тогда просто терял дар речи. Я прошел медицинское
обследование в районной поликлинике, и мне поставили диагноз
логоневроз, что означало, что у меня не было дефекта речи, а моя болезнь
лежала в области неврологии и мне необходимо было пройти курс лечения
прежде всего у психотерапевта, а затем уже у логопеда. Шансы на мое
скорое и полное излечение увеличивались бы в том случае, если в
процессе лечения использовалась бы гипнотерапия.
В глубине души, я не был готов к такому неприятному заболеванию, также,
как и моя мама врач специалист в области педиатрии.
Она поставила под сомнение поставленный мне диагноз. Мама посчитала,
что у меня временное нервное расстройство, вызванное большим
перенапряжением в учебе, и оно пройдет само по себе, если я буду больше
отдыхать. На худой конец если ничего не поможет, то после нескольких
занятий у логопеда, я забуду о своих проблемах.
Я тут же с радостью согласился с ее "квалифицированным" мнением.
Однако в жизни я столкнулся с суровой реальностью.
Мое состояние от ничего не делания ухудшалось изо дня в день.
Мое заикание стало заметным даже в период, когда у меня не было никаких
стрессовых ситуаций. Моя мама также встревожилась не на шутку. И тогда
она очень быстро по своим медицинским каналам организовала для меня
встречу с молодым, но пользующимся признанием среди его коллег и
пациентов психоневрологом по фамилии Бергер. Этот врач для лечения
моего недуга использовал новый американский препарат, подавляющий
избыточные гормоны дофамина. Если верить тому что утверждают
некоторые исследователи в области медицины, избыток этих гормонов
способствует развитию заикания. Не знаю то ли эти таблетки, то ли сеансы
гипноза, которые доктор Бергер провел со мной повлияли на моё
состояние, но в итоге моё заикание исчезло навсегда.
Правда моя застенчивость никуда не делась. Чтобы преодолеть её я по
совету Бергера начал заниматься йогой и аутотренингом, с тем чтобы
научиться управлять своим внутренним душевным состоянием.
Я с усердием взялся за занятия. Раздобыл необходимую литературу,
записался на курсы йоги. Но почему-то мой прогресс в преодолении
застенчивости если и был, то очень незначительный.
Хотя в это время я впервые в жизни познакомился с девушкой по
интернету, это знакомство ни в коем случае не являлось результатом
проделанной мной работы по преодолению застенчивости.
. На этот шаг я решился после нескольких неудачных попыток очного
знакомства. Мой более опытный товарищ Олег пытался устроить моё
знакомство с подругами его девушки Аллы, приглашая меня на различные
вечеринки. Однако дав согласие, я всякий раз испытывая неизвестно
откуда появляющиеся приступы паники в последний момент находил
различные предлоги чтобы пойти на попятную. Убедившись в
бесплодности своих усилий, Олег, который искренне хотел мне помочь,
предложил альтернативный способ знакомств с девушками. Для того чтоб
подбодрить меня, он заметил, что знакомство через социальные сети
сейчас очень популярно у молодежи и что он и сам бы с удовольствием
воспользовался этим современным методом, если бы у него не было
бурного романа с его девушкой Аллой. Для меня это был удобный выход
из неловкого положения, в которое я сам себя загнал своими
увиливаниями от предложенных Олегом очных знакомств.
Я зарегистрировался ВКонтакте . Олег помог мне составить мой профиль и
написать оригинальное первоначальное письмо к понравившейся мне
девушке. Последующие письма я составлял уже собственноручно.
Наконец, после недлительной переписки с Зиной, так звали мою знакомую
мы обменялись номерами телефонов и договорились о встрече.
Сразу же после этого я начал подготовку к предстоящему свиданию.
Основной вывод, который я сделал для себя, опираясь на информацию,
полученную мной из интернета, был таков: для того чтобы закрепить и
развить успех, достигнутый во время заочного знакомства в отношениях с
женщиной, мужчине обязательно необходимо проявить при личной встрече
следующие черты характера: уверенность в себе и самообладание.
Учитывая мою патологическую застенчивость, проявляющуюся в самый
неподходящий момент, я решил сконцентрировать свои усилия прежде
всего на преодолении страха. И тут мне неожиданно повезло, я наконец
нашел то, чего мне не хватало для достижения успеха в моих прежних
попытках научиться управлять своими внутренним состоянием. Задав в
поисковой системе вопрос -'преодоление страха', я наткнулся на пример из
истории древнего Востока о том, как самураи, готовились, к предстоящему
сражению. Зная, что они могут погибнуть в предстоящем бою, самураи c
помощью медитации внушали себе, что они уже умерли. Благодаря этому
внушению они становились безумно храбрыми на поле боя.
Благородные рыцари Востока не испытывали страха перед смертью
потому, что смерть не была для них катастрофой, чем-то из ряда вон
выходящим, а была всего лишь необходимым и естественным процессом
завершения жизненного пути. Для них смерть была тем к чему они
готовили себя каждую минуту своей жизни: они должны были готовы
умереть в любое мгновение. И поэтому самураи ценили каждую минуту
своей жизни, наслаждаясь её красотой. Многие из них, открывшие для себя
красоту того, на что прежде просто не обращали внимания в суете
повседневного быта, впоследствии становились восторженными поэтами.
Этот простой принцип я и взял себе на вооружение:
Ценить и наслаждаться каждой минутой своего существования,
чувствовать себя неразрывной гармоничной частицей окружающего тебя
мира, намного важнее всего остального.
«Эврика! Вот то чего мне не хватает!» -с радостью воскликнул я.
Этот принцип должен стать краеугольным камнем моей жизненной
философии. Убежденный в правильности своих рассуждений, я принялся
медитировать. И у меня получилось, по крайней мере так мне тогда
казалось. Предстоящее свидание, не вызвало у меня абсолютно никакого
страха. Я чувствовал себя уверенным, готовым к любым испытаниям.
Долгожданный день свидания оказался солнечным и погожим, что заметно
улучшило моё настроение.
Свидание было назначено на вечер.
А пока с радостным мыслями и в предвкушении предстоящей встречи я
бродил по городскому саду, любуясь яркими красками природы. Найдя
уединённую тенистую аллею, я уселся на скамейке между кустами красных
роз и хризантем, с тем чтобы помедитировать.
Зажмурив глаза и подставив лицо ласковым лучам солнца, я вдыхал в себя
опьяняющие ароматы цветов. Так хорошо я не чувствовал себя давно.
Вдруг назойливое жужжание возле моего уха нарушило мой покой.
Раздосадованный я попытался рукой отогнать надоедливое насекомое.
Это инстинктивное движение оказалось моей роковой ошибкой. Если бы в
этот момент я проигнорировал бы внешнее вмешательство и
сконцентрировался на своем внутреннем "Я», то последующего ужасного
события наверняка не произошло бы. Но увы Господь Бог отвернулся от
меня.
Внезапно острая боль пронзила мою щеку. Боль была настолько сильной,
что я просто заорал. Слава богу, что в этот момент вокруг не было ни души.
Одновременно с болью я почувствовал сильное жжение.
Я знал, что меня укусило какое-то насекомое, но так как в момент укуса мои
глаза были закрыты я не сразу понял, что бы это могло быть.
Забыв про недавно обретенную мною жизненную философию, поддавшись
инстинкту самосохранения, быстрым шагом, почти бегом, я отправился в
спасительную гавань - домой. Это не заняло много времени, так как из окон
моей квартиры, расположенной на третьем этаже пятиэтажного дома,
можно наблюдать городской сад, в котором меня постигло несчастье.
Вернувшись домой, я первым делом рассмотрел себя в зеркало и увидел,
что моя правая щека немного припухла, однако сильная боль почему-то
ощущалась за правым ухом. Не имея понятия что мне делать дальше, я
поступил как всегда поступаю в таких случаях- обратился к услугам
домашней «скорой .»
Я созвонился с мамой, которая в этот день находилась на приеме в
детской поликлинике.
«Тебя ужалила оса или пчела?»-
озабоченно спорила она
и тут же не дожидаясь моего ответа, продолжила-«посмотри внимательно в
зеркало, если пчела, то в твоей коже должно остаться жало.
«Мне кажется там виднеется что-то чёрное »-неуверенно произнес я.
«Это пчелиное жало и его нужно аккуратно удалить, и только с помощью
пинцета»-
безапелляционно заявила мама и не давая мне времени, на размышление
тут же добавила "Короче ничего не предпринимай, я скоро буду дома."
Утверждение мамы оказалось верным. После удаления жала, она
продезинфицировала мою ранку.
Затем она приложила к ранке кусочек льда.
«Ну вот теперь слава богу все позади. Думаю, что у тебя нет аллергии на
пчелиный яд, иначе бы реакция организма была бы совсем другой. Скоро
боль утихнет и припухлость сойдет.»- уверенно сказала мама.
Мной овладели смешанные чувства.
С одной стороны, доверяя маминым знаниям, я успокоился и ожидал
скорого улучшения моего состояния.
С другой стороны, меня очень расстроило то обстоятельство, что теперь я
не смогу пойти на назначенное свидание.
Мне было очень неудобно перед Зиной и кроме того в меня снова
вселилась неуверенность в моих собственных силах. Боясь запутаться в
объяснениях, вместо телефонного звонка я предпочел просто послать
Зине сообщение, о том, что я заболел, и просил извинить меня за
сегодняшнее отсутствие. Я не стал описывать Зине мое болезненное
состояние. Вместо этого я выразил надежду на скорейшую встречу с ней,
после моего выздоровления.
Не знаю успела ли Зина прочитать мое сообщение или нет, в любом случае
она на него никак не прореагировала. Тем не менее я не хотел доставать её
с расспросами, боясь окончательного провала. Хотя в глубине души я
осознавал, что перспектива возобновления отношений у меня довольно
призрачная, я все же тешил себя надеждой, что при личной встрече, я
смогу объясниться и исправить положение.
А пока я рассчитывал на скорую поправку.
Однако мое самочувствие не улучшалось. Правда острая боль прошла, но
вместо неё проявилась сухость правого глаза. Он стал ужасно чесаться и
плохо закрываться
Мое лицо стало асимметричным.
Его правая половина поползла вниз и застыла в неподвижной маске. Я не
мог нормально улыбаться, хмурить брови, надувать щеки.
Моя мама была озабочена неожиданным проявлением моей болезни в не
меньшей степени чем я. На аллергию это не было похоже.
Первое, что ей пришло в голову - возможно, каким-то образом в ранку от
укуса пчелы была занесена инфекция и она дала осложнения.
Но после у нее возникла подозрение на неврологическое происхождение
моего заболевания.
Доктор Бергер, к которому я обратился за помощью, сразу же подтвердил
опасения моей мамы. Довольно неприятная, но поддающаяся лечению
болезнь Белла или другими словами парез лицевого нерва.
По мнению Бергера, к моему несчастью пчела ужалила меня
непосредственно в лицевой нерв, что и привело к его воспалению и
последующему параличу мимических мышц лица.
Развивая свою точку зрения, врач постарался меня успокоить.
«Если своевременно принять меры, то болезнь отступит в течении одного -
двух месяцев.»
Два месяца быть уродом для меня это было слишком.
Я понял, что с Зиной у меня окончательно все кончено.
Все мои надежды и мечты о возможной счастливой личной жизни рухнули
в одночасье.
Мало того, что я безнадежно отставал от моих сверстников в умении
знакомиться и обходиться с представителями противоположного пола,
был ужасно застенчивым и замкнутым, в довершение ко всему этому,
благодаря ужасному происшествию, я стал никому ненужным уродом.
Мной овладела ужасная депрессия.
«Но почему, именно я ? За что это мне все? » не уставал я задавать сам
себе вопрос. «Неужели я принадлежу к тому малочисленному кругу людей,
которых принято называть невезучими?»
Мне пришла на ум известная французская комедия с одноименным
названием «Невезучие»
Герои этой картины попадали в одни и те же неприятные ситуации, потому
что они по воле судьбы принадлежали к касте «невезучих.»
Тогда мне все это казалось настолько смешным, что я просто умирал со
смеху. Но теперь, когда я все время попадаю в неприятные ситуации мне
абсолютно невесело. Порой мне кажется, что я и сам принадлежу к этой
категории неудачников, от воли и желаний которых ничего не зависит.
Может быть это наказание за грехи моих предков, которое наложил на
последующие поколения Создатель жизни на Земле? Я где-то читал, что во
вселенной все сбалансировано. Если нанесен вред кому-то или чему-то, то
последствия причиненного вреда обязательно будут когда-то
компенсированы. Плюс всегда связан с минусом. Добро со злом. Везение с
невезением.
И если это так, то это означает, что правда и то, что у каждого человека,
есть вторая половина, которая создана только для него. Но как ее найти?
Где ты моя вторая половина? На этот вопрос у меня не было никакого
ответа.
С такими ужасно грустными мыслями я не находил себе покоя.
Мне было противно смотреть на себя в зеркало. Я настолько стыдился
своего нового внешнего вида, что дни напролет проводил дома, покидая
его только при особой необходимости.
Моя мама пыталась как могла меня приободрить. Я же, чтобы её не
расстраивать, притворялся, что у меня все в порядке. Не думаю, что у меня
это получалось хорошо. У меня никогда не было артистических
способностей. Парадоксально, но меня выручило мое новое выражение
лица, вернее гримаса, которая искажала не только моё внешнее, но и
внутреннее душевное состояние.
Я был настолько подавлен, что, казалось бы, так радовавший меня еще
совсем недавно обретенный смысл жизни, потерял для меня всякую
привлекательность. У меня в голове начали появляться до сего времени
казавшиеся мне нелепыми и дикими мысли о возможности сведения
счетов с жизнью. Я чувствовал, что это не кончится добром.
У меня возникла идея фикс: Если я не найду ответ на вопрос, где искать
мою суженую, то я обязательно покончу с собой. Я даже начал обдумывать
практические шаги. Как сделать мою смерть легкой и быстрой. Должен ли я
оставлять предсмертную записку?
Я думаю, что я был не так уже далек от осуществления задуманных мной
планов, если бы мне не пришла в голову мысль, которая показалась мне,
последним шансом, спасательной соломинкой, за которую следует
ухватиться.
Нас в школе учили, что всё, что существует в природе создано из материи,
которая предоставляет собой различные уровни энергии,
переходящие из одного состояния в другое. Мы также являемся сгустками
энергии, которые общаются между собой при помощи энергии наших
мыслей, преображенных в энергию речи. В древности люди общались при
помощи громкого голоса, затем при помощи факелов, позже при помощи
гонцов, с изобретением бумаги при помощи писем, после, в двадцатом
веке, используя один из видов энергии электромагнитные волны, при
помощи телефонов и компьютеров.
Допустим, где-то на белом свете живет моя вторая половина, которая то же
думает обо мне. Энергии ее и моей мыслей не хватает для того, чтобы
установить между нами контакт. Как поступают ученые, которые хотят
установить контакт с внеземными цивилизациями? Они посылают им
сигнал. Ученые не знают, где могут обитать разумные существа, но они
надеются, что достигшие соответствующего уровня развития
инопланетяне, могут ответить им. Мало шансов, так как вселенная огромна,
но все же это лучше, чем кричать им с земли.
Если моя вторая половина также, как я имеет компьютер она вполне может
получить от меня мой сигнал. Я буду посылать ей письма в электронное
пространство, не зная её адреса. Я знаю, что у нее в эту минуту те же самые
мысли и она будет делать то же, что и я. Даже если я не получу от неё
ответа, я все же буду иметь крошечную надежду, что когда-нибудь, пусть
даже после моей смерти, в электронном, а может быть в другом
энергетическом пространстве наши души встретятся. Вдохновленный этой
идеей я начал предоставлять, как должна выглядеть моя невеста.
Несомненно она должна быть во многом похожа на меня. Возможно это
мое женское воплощение. Меня родители назвали Ростиславом, в честь
моей умершей бабушки Розы, маминой мамы. Она очень хотела, чтобы у
нее в память о её маме, моей бабушке, родилась дочь, которую она бы
также как и бабушку назвала бы Розой, но к её огорчению родился мальчик.
Кто знает? Возможно неприятие ею этого факта и отразилось на моей
дальнейшей судьбе, судьбе неудачника.
И все же я надеялся, что моя Роза родилась на Земле в тот же момент, что
и я., и что она была создана специально для меня.
Я не знал адреса, но у меня было имя. И это вселяло в меня оптимизм
Но куда я должен отправлять электронные письма. Конечно, я мог бы
создать свою страницу, свой блог в Интернете, писать в нем для моей
Розы, но я не хотел, чтобы чужие люди были посвящены в наши
отношения.
Тогда я подумал :'Если мы рождены друг для друга, то конечно же в наше
подсознание заложен образ нашей второй половины.
Нужно только попытаться вытащить его из глубины своей памяти на
поверхность.'
Эта идея показалась мне стоящей для того, чтобы принять её за основу
последующих поисков.
Я попытался представить, как-бы могла выглядеть моя суженая.
Используя медитацию, я постарался полностью уйти в себя и
сконцентрировать моим мысли на предмете поиска.
И, о чудо! Я четко предоставил её. Это именно она. Та, без которой я не
могу жить. Я видел её, в ореоле золотистого цвета, в помещении у которого
не было границ. В руках у нее была записная книжка, которую она читала
для меня. На обложке книжки был изображена роза оплетающая крест.
Чтобы сохранить её образ, мне нужно было тотчас перевести его в
изображение, например, нарисовать.
Готовясь заранее к такому развитию событий, я нашел компьютерную
программу «фоторобот», которая судя по похвальным отзывам
пользователей, соответствовала моим требованиям.
И действительно, используя эту программу, я смог нарисовать очень
похожий портрет Розы на бумаге. Затем я перешел к следующему этапу
моего плана. Я загрузил эту картинку в поисковик Гугл, который мне выдал
серию фотографий, похожих на мой рисунок. Хотя многие из них были
очень похожи на мой рисунок, но абсолютное сходство я нашел, как раз не
в фотографиях, а в одном старинном портрете- миниатюре, выполненном
грифелем на картоне. На портрете была изображена девушка, примерно
моих лет, у которой в руках была записная книжка, но в отличии от моего
видения на записной книжке был изображен крест и топор. Автор портрета
был неизвестен, а само изображение было датировано семнадцатым
веком.
Девушка, изображенная на картине, была поразительно похожа на ту, образ
которой всплыл у меня во время медитации. Это была несомненно она, та
которую я искал. Это открытие потрясло и разочаровало меня
одновременно.
Как я могу связаться с девушкой, которая жила четыре века тому назад?
Её тело давно уже превратилось в прах, а её душа ,неужели она всё ещё
бродит по свету в поисках меня?
Я распечатал этот портрет на бумаге. Взгляд удивительно живых глаз
девушки был направлен прямо на меня. Он был наполнен любовью и
состраданием. Её глаза, казалось, обладали даром речи. Я слышал ее
сладкий голос:« Я люблю тебя родной. Мне тебя так не хватает.»
«Роза, где ты? Как мне найти тебя? Я схожу с ума по тебе.
Я не могу без тебя жить.
Я покончу с собой, если не найду тебя.
Может быль в загробном мире я смогу тебя разыскать.»
Мое отчаяние было настолько велико, что я начал прощаться с моей
жизнью. Я поклялся:
'Если до завтра я не получу от Розы никакой весточки, я покончу с собой.'
Я не хочу, чтобы моя мама до конца своей жизни, обвиняла себя в
случившемся со мной, в том, что не смогла меня сберечь. Моя смерть
будет выглядеть результатом дорожно- транспортного происшествия. Я
выеду на проезжую часть на велосипеде и меня собьет встречный
автомобиль. Я живо представил себе, свою будущую смерть. Свои
похороны: рыдающую маму, сгорбленного, состарившегося за один день
отца , который приехал из далекой Германии, с тем чтобы провести в
последний путь своего несчастного сына, моего друга Олега печально
смотрящего на меня. Я как будто слышал его: «Ростик, ну почему же ты не
поделился со мной своими переживаниями?» И мне вдруг стало ужасно
жалко себя, своей несостоявшейся жизни.
И вдруг какой-то чужой женский голос прозвучал прямо у меня в голове.
Этот голос казался мне знакомым. От него исходила огромная
завораживающая сила, которая подавляла мою волю.
«Ты обещал мне, другого шанса у тебя не будет, теперь поздно отступать
назад.
Иначе ты на вечные времена будешь проклинать свою нерешительность.
Твое существование в твоей духовной темнице покажется тебе хуже ада.
Только твоя любимая Роза может освободить тебя из неё. Двое не могут
находиться в одной клетке. Только один из вас может быть на свободе.
Пришло время выбора. Ты или она. »
«Но я не хочу заставлять её страдать. »
«Тогда нам не о чем говорить. Прощай.»
« Постой, кто ты?»
«Не надо притворяться. Ты знаешь меня. Я хозяйка твоей души. И ты
знаешь, о чем я говорю. А сейчас решай.»
Наверно я схожу с ума.
Начало смеркаться. В моей жизни осталось несколько часов. Я всего лишь
должен дождаться, пока моя мама уснет. И тогда я доведу свой план до
конца или может быть не стоит?
Только бы не передумать! Замкнутое пространство моей комнаты начало
душить меня. У меня возникло чувство, что я заживо похоронен. Воздух,
мне не хватает воздуха. Ужас охватил меня. Мне так хочется жить, как же
быть? А как же моя Роза? Что будет с ней и со мной? Неужели мы не
встретимся никогда. И этот мощный наводящий трепет и в тоже время
сексуальный и необычайно привлекательный голос в моей голове. Я не в
состоянии не поверить в то, что он говорит мне и не подчиниться.
Я сопротивляюсь как могу. Мне кажется я не смогу долго выдержать это
давление.
Что же делать?
В состоянии полного душевного смятения я бросился прочь из моей
квартиры, на сумеречные городские улицы. Сам не ведая того, я снова
оказался в городском парке, на той самой скамейке, где меня ужалила
пчела. Внезапно я услышал хлопанье крыльев, и через мгновенье красная
роза упала мне на колени. Подняв голову, я обратил внимание на
необычную ворону, которая, покачиваясь на ветках розового куста, с
любопытством рассматривала меня. В сумерках мне показалось, что у
вороны было белое оперение. Несколько раз каркнув, она перелетела на
большой раскидистый дуб, расположенный неподалеку. Его ветки под
собственной тяжестью почти склонились до земли. Некоторые из них были
усохшими, а узкое дупло на его стволе напоминало искривленный от боли
человеческий рот.
Очевидно, что дуб был стар и болен. Много бед пришлось на его долю-
войны, засухи, разрушения, наводнения. Но тем не менее он сумел
пережить эти беды и сейчас переживший также всех своих братьев и
сестер остался один одинешенек на этом свете. Неожиданное сравнение
пришло мне в голову: Он также некрасив и одинок, как и я, и некому ему
помочь и пожалеть его.
Мне захотелось утешить его. Я подошел к нему и обнял его. Его кора
излучала живое тепло, которое согревало мою душу, вливало в неё тепло и
оптимизм. Я гладил его шершавую поверхность ладонью моей руки.
Внезапно я почувствовал, как моя рука наткнулась на что-то твердое. В
глубине дупла я обнаружил блокнот.
Я был потрясен. Это был тот блокнот, который я видел в руках у моей
Розы во время медитации.
«Это -блокнот Розы»- старческий голос проскрипел у меня над ухом .
Я поднял голову, но не обнаружил никого, кроме белой вороны.
'Что за чудеса'- подумал я. Но у меня не было времени на размышление.
Это послание от Розы, она услышала меня! Я благодарил бога.
Как самую большую драгоценностью в моей жизни я прижал к себе блокнот
и бросился домой скорей читать его, боясь, что все это мерещится мне и
блокнот может каким-то образом исчезнуть.
К моему счастью блокнот никуда не делся, и я, вернувшись домой
запершись в своей комнате, первым делом внимательно рассмотрел его.
Мне сразу бросилось в глаза, что это был старинный блокнот. Его
пожелтевшие от времени страницы были заполнены наполовину
латинскими буквами, символами рисунками и схемами, наполовину
записями сделанными разными почерками на русском языке.
Не понимая латинских слов, сгорая от нетерпения, я приступил к чтению
остальной части написанной на понятном мне русском языке.
2 ДНЕВНИК
2.1 ИСТОРИЯ СОЛДАТА ДЕЗЕРТИРА
Однажды осенним теплым вечером я бродил по городскому парку, наслаждаясь
красотой и яркостью осенних красок природы. На дворе стояло бабье лето,
период в который природа становится подобной молодой беззаботной
девушке, переступившей порог зрелости, неожиданно для себя с грустью,
обнаруживающей в своем отражении первые признаки увядания, желтеющие и
опадающие листья на деревьях, первые прохладные ночи, но тем не менее все
еще остающейся весьма привлекательной и способной дать радость её
поклонникам. Прелестная печаль природы гармонировала с моим душевным
состоянием. В контакте с ней я находил утешение своему одиночеству.
Я только что окончил школу, был молодым и неисправимым романтиком. Я
мечтал о том прекрасном мгновении моей жизни, когда я, наконец,
повстречаю свою «единственную и неповторимую.»
Вся беда была в том, что на деле я был очень стеснительным и
закомплексованным. Мне всегда казалось ,что у меня слишком мало качеств
необходимых для того, чтобы завоевать сердце какой- нибудь девушки. И
кроме того, я не имел никакого опыта знакомств. Я с вдохновением прочитал
массу любовных романов, пытаясь найти в них место для подражания. Но в
жизни все выглядит по-другому. У меня не было друзей, на поддержку которых
я мог бы опереться. И по этой причине мои познания оставались чисто
теоретическими.
Устав бродить по пустому парку, я присел на скамейку под кустом роз
отдохнуть. Неожиданно треск ломающихся веток и глухой звук от удара
падающего предмета за моей спиной заставили меня обернуться. Буквально в
метре от меня на земле, рядом со сломанной ярко красной розой, лежала
необычная записная книжка. Вид у нее был не столько потрепанный, сколько
старинный. На кожаной обложке книжки был изображен топор с крестом.
Механически думая своем, я решил полистать ее. Моему взгляду предстал
неразборчивый текст: то ли напечатанный, то ли написанный от руки
латинскими буквами, чередующийся с страницами заполненными
непонятными знаками и рисунками.
Я уже было хотел выбросить книгу, но, не зная почему, попытался
разобраться в чужом почерке. Внезапно у меня потемнело в глазах. Когда я
пришел в себя, у меня звенело в ушах, ужасно болела голова, веки казались
налитыми свинцом. Воздух вокруг меня был горячим и влажным как в парной,
мне было очень душно. Я не сразу смог открыть глаза из-за яркого, слепящего
солнечного света. Когда же мне с трудом все же это удалось, то я обнаружил
себя, лежащим на горячем песке- судя по всему на берегу озера. На дворе
стояло жаркое лето, природа дышала от зноя истомой. Надо мной склонилась
изящная девушка своими распущенными волосами почти касаясь моего лица.
Ее лицо было нельзя сказать, чтобы красивым, но каким-то привлекательным.
Каштановые волосы обрамляли его продолговатый овал, слегка удлиненный
нос, казалось бы, не соответствовал его пропорциям, однако тёмные-карие
глаза девушки были просто завораживающими. Девушка смотрела на меня
печально покачивая головой. Я и за всех сил пытался вспомнить, что-же со
мной произошло, но у меня ничего не получалось. Я не представлял себе, что
делать дальше, но незнакомка, увидев мое замешательство, приложила палец
к губам и я вдруг почувствовал, как будто невидимая связь протянулась между
нами. Она не только читала мои мысли, но и безмолвно общалась со мной. Все
происходило как во сне. Мы слились в одно целое. Я был настолько потрясен,
что позабыл о времени и о той странной ситуации, в которой я оказался.
Мысленно мы парили над землей, а может это была не земля, но у меня
захватывало дух от этой внеземной красоты. Иногда мы опускались на
великолепные острова, украшенные необычными деревьями и цветами.
Волшебные птицы щебетали над нами. Мы купались в родниках кристально
чистой воды, затем, взлетая ввысь, достигали безумно высоких вершин
голубых гор. Всюду мы слышали приветственные дружеские голоса невидимых
нам людей. Переливчатый задорный смех незнакомки нежными
колокольчиками звенел у меня в ушах. Мне казалось, что мы знакомы вечно.
Время пролетело как мгновение, наступил вечер и вдруг внутренне я
почувствовал настало время прощания. Мое сердце разрывалось от боли. Она
грустно посмотрела на меня, затем положила свою ладонь на мою.
Моментально мое тело как полый сосуд до краев наполнилось ее душевным
теплом и в тоже время невыносимым от счастья страданием. «Тебе будет
очень трудно, но ты можешь и обязан ради нашего счастья найти путь к
мне.»
Не в силах совладать со своими чувствами я отвернулся и зарыдал как
маленький ребенок. Мне было ужасно стыдно своей слабости, но я ничего не
мог с этим поделать. Я попытался собрать все свое мужество и
остановиться. Я крепко зажмурил глаза, чтобы не плакать. В дуновении
ветра, в шелесте склоненных ив мне слышался ее ласковый шепот
утешения...
И вдруг ошеломляющий тишина. Когда я, обеспокоенный ее молчанием, снова
открыл глаза, то в ужасе обнаружил, что моей единственной нет, а я сижу на
скамейке в парке, с блокнотом в руках. Лихорадочно я пытался восстановить
связь с моей драгоценной, прикладывая свою руку к непонятным письменам, но
абсолютно ничего не происходило. О какой прекрасный был это сон, и как
жаль, что в жизни совсем по-другому!
В глубине души я лелеял надежду что может быть когда-нибудь я смогу
встретить такую же родственную душу и в реальной жизни. Я взял книжку с
собой домой и как самое дорогое сокровище хранил ее. После этого я часто
приходил в парк, садился на ту же самую скамейку, касаясь пальцами руки
страниц моей книжки, надеясь на чудо, но чудес не происходило.
Со временем я перестал посещать парк. В попытке соединиться мысленно со
своей мечтой я решил записывать мои переживания на пустых страницах
этой записной книги, которую всегда старался носить с собой.
Настала весна, меня призвали в армию. По воле судьбы я был направлен для
прохождения службы в Польшу. Это была бурная эпоха для страны –
забастовки, чрезвычайное положение, нехватка продуктов питания, длинные
очереди.
Моя часть находилась вдали от населенных пунктов, в лесу. Во время
караульной службы мне с моим сослуживцем Олегом Котом выпадало
патрулировать периметр нашей части. Примерно через четыре часа нас
сменял следующий караульный развод. Маршрут проходил вдоль большого
озера, по труднодоступной местности. Пользуясь отсутствием контроля,
мы с моим напарником часто самовольно уходили с поста, для того чтобы в
ближайшем населенном пункте обменять наши пайки, а кормили нас хорошо,
на текстильные изделия, которые были дефицитом в нашей стране. В
принципе я бы сам никогда не решился бы на столь необдуманные шаги, да и
отваги мне не хватало, но как-то Олег, который был на год старше меня, и
как тогда казалось мне имеющим намного больше жизненного опыта, завел со
мной разговор о жизни после службы.
«Да что ты Серега, не дрейфь. Жизнь мы живем один раз. Когда еще будет
возможность повидать мир и прибарахлиться. Я тебе скажу честно. Если ты
хочешь, чтобы на тебя девушки обращали внимание, ты должен быть красиво
и модно одет. Как в поговорке- встречают по одежке. Поверь мне все бабы
помешаны на шмотках.»
Таким образом он взял меня в оборот. Для начала мы познакомились с одним
фермером, хозяйство которого находилось неподалеку от нашего маршрута,
на противоположном берегу озера. Хотя мы почти не знали польских слов,
объясняться нам было нетрудно. Олег очень умело пользовался
жестикуляцией и вообще был весельчак и балагур с такой живой мимикой, что
в нашей роте все умирали со смеху от того, как он корчил рожи. Фермер
Анджей оказался человеком с чувством юмора, легко идущий на контакт.
Поэтому они с Олегом понимали друг друга с пол-оборота. Анджею, как это
часто встречается у зажиточных крестьян и, что я осознал гораздо позже,
была присуща хозяйственная смекалка или другими словами бизнес-талант.
Он просто не мог пройти мимо чего-нибудь, что могло бы принести ему
доход. Анджей получал моральное удовлетворение не столько от самого
факта получения прибыли, сколько от успешности проведения им сделки,
независимо от её доходности. Нам же, в то время, в силу вдолбленного в наши
мозги советского воспитания, он представлялся просто обычным жадным
кулаком. За что бы не брался Анджей, всё он старался делать основательно и
не спеша. Анджей был высокого роста и крепкого телосложения. На взгляд ему
было лет пятьдесят с хвостиком. Его голубые раскосые глаза были слегка
прищурены и это придавало его лицу лукавый, но в тоже время задумчивый
вид. Густые русые волосы Анджея были зачесаны назад, открывая высокий
покатистый лоб. Когда он общался с нами с его широкого лица не исчезала
добродушная улыбка. На первый взгляд он производил впечатление
открытого и честного человека. Что касается меня, то учитывая мою
стеснительность и неуверенность, Олег милостиво предоставил мне лишь
пассивную роль наблюдателя, скромно стоящего в сторонке и
поддакивающего всему, что он говорил. Анджей очевидно понимая это,
тактично не приставал ко мне с вопросами, а только подбадривающе
улыбался. Так что все наши переговоры с Анджеем велись только Олегом, не
учитывая моего мнения . И вот однажды, в очередную отлучку после удачной
сделки Анджей, вначале наш постоянный партнер по бартеру, а затем и
хороший знакомый, решил угостить нас самодельной водкой. Надо сказать,
что поляки пьют самогон похлеще русских. Что же касается Анджея, то он
считал нормальным после каждой удачной сделки обмывать её, не потому,
что хотел споить нас, просто таков был старинный польский обычай.
Позже я узнал, что Анджей в молодости чересчур увлекался алкоголем, но
стал пить умеренно после большого скандала с его тогда еще девушкой, а
впоследствии женой Анной.
Однажды, копаясь в литературе по истории, я наткнулся на любопытный
факт: поляки начали пить водку намного раньше русских, у которых самым
крепким алкогольным напитком до Петра первого была медовуха, по крепости
что-то вроде пива.
Мы не смогли отказаться от предложения Анджея, нам показалось это
невежливым. Водка оказалась довольно крепкой и по дороге назад, обходя
большое озеро в темноте, мы заблудились, ища нужную тропинку. Вконец
устав и опьянев, мы улеглись под деревом и заснули. Проснувшись от
приближающегося гомона мужских голосов, мы в ужасе обнаружили, что уже
утро и нас разыскивают сослуживцы. За самовольное оставление поста во
время службы нам неизбежно грозил военный трибунал и как минимум
дисциплинарный батальон.Олег, повесив голову, решил сдаться на милость
правосудия. Я же избрал другой путь ,который означал: назад дороги нет.
Сбросив с себя ботинки, и оставив АК на берегу, чтобы не утонуть, я
бросился в озеро и поплыл обратно на другой берег, сокращая путь к ферме.
Плыть было тяжело. Я еще не отошел от выпитого и к тому же вода, не
прогревшись от теплого весеннего солнца, была холодной. Одежда вся
промокла и пудовым грузом тянула меня на дно. Доплыв до середины озера, я
почувствовал, как последние силы покидают меня. Вода начала накрывать
меня и я, погружаясь все глубже и глубже, в отчаянии смотрел наверх, но не
видел ничего кроме зеленой мутной толщи воды. Из-за недостатка воздуха
мои легкие разрывались, ещё немного я вдохну воду и тогда неизбежная
смерть. Как страшно молодым и здоровым быть заживо погребенным на дне
далекого чужого озера. И вдруг я почувствовал сильный приток энергии. Он
исходил прямо из моего блокнота, который я всегда бережно носил в
нагрудном кармане в целлофановом пакете, чтобы он не промок во время
дождя. Невидимая сила во мгновение вытолкнула меня на поверхность.
Нахлебавшись воды, но собрав последние силы, я смог доплыть до другого
берега и тут-же потерял сознание . Когда я пришел в себя то обнаружил, что
я лежу на животе уткнувшись лицом в песок, а мои босые ноги омывает вода
озера. Голова болела, как с перепою, а в правом ухе сильно звенело. Пощупав
его, я обнаружил кровоточащую рану под волосами. Стараясь быть не
замеченным, я нетвердой походкой направился к дому Анджея. К моему
счастью я застал его дома. Увидев меня промокшего с ног до головы и без
обуви, он понял все без слов и тотчас же пригласил меня зайти и тут же
предложил мне убежище. Анджей дал мне вещи своего сына, чтобы я мог
переодеться в сухую одежду. Переодевшись я почувствовал, как жар
растекается по всему моему телу. Поначалу у меня даже мелькнула
тревожная мысль, что я простудился в холодной воде. Но через
непродолжительное время я успокоился. У меня не было головной боли и
недомогания, напротив сухая одежда приятно согревала мое тело, я себя
чувствовал абсолютно нормально. Мне повезло, что сын Анджея был такой-
же комплекции, что и я и имел такой же размер обуви. Убедившись что моя
любимая книжка цела, я вздохнул и с облегчением прижал её к груди . Анджей с
любопытством наблюдал за этой сценой со стороны, но из корректности
промолчал. Я почувствовал себя неловко и сразу же пояснил -«это мой личный
дневник.» Затем с моего согласия мое воинское обмундирование вместе с
воинским билетом было уничтожено за исключением злосчастного штык-ножа
с которым мне почему-то было жалко расставаться и который впоследствии
стал источником моих последующих бед. Анджей тотчас же отвез меня к
своим родственникам в город. Через несколько недель, убедившись, что меня
никто не разыскивает, я вернулся опять в его дом.
Анджей был довольно зажиточен. У него была большая пасека, с 12 точками
для сбора меда, расположенными на расстоянии от 2 до 10 км от дома;
столярная и слесарная мастерская для изготовления инструментов и
приспособлений для пчеловодства. У Анджея была своя машина микроавтобус
Жук. Он интенсивно использовал её в работе и иногда подвозил свою жену
Анну в город.
Жена Анджея, несмотря на бальзаковский возраст, оставалась весьма
привлекательной женщиной.
Анна имела смуглую кожу лица, римский прямой нос, ямочки на лице придавали
миловидность её улыбке, а кудрявые каштановые волосы в сочетании с
большими миндалевидными глазами создавали впечатление невинности её
характера. Анна никогда не выпячивалась, была скромна, но всегда держалась
с достоинством.
Чтобы не есть хлеб даром, я также по мере сил и возможностей принимал
участие в работах на пасеке и в мастерских. Со мной также работал сын
Анджея Войцех. К физической работе я не привык, но старался изо всех не
отставать от Войцеха. Войцех был мой сверстник и был верующим, что для
меня было крайне необычно, так как нас с детства воспитывали, как
воинственных атеистов. Поначалу меня даже смешило как Войцех каждый
вечер стоял на коленях перед иконой и бубнил что-то, а затем целовал крест.
А он так обиделся на меня, что неделю ходил надутый и даже не смотрел в
мою сторону. И только после вмешательства Анны Войцех понял, что я
ненамеренно, из-за непонимания сути религии, обидел его и после моего
извинения простил меня. Постепенно я освоился с нехитрым укладом жизни
моих гостеприимных хозяев.
Вся семья Ясинских по воскресеньям регулярно посещала костел. За общим
столом ежедневно перед едой Анджей с опущенной головой, закрыв глаза,
каждый раз произносил одну ту же молитву.
«Благослови, Господи, нас и эти дары ,благослови тех, кто их вырастил,
принес и приготовил и научи нас делиться хлебом и радостью с другими.
Через Христа, Господа нашего. Аминь. » также как и вторую после еды
«Отче наш.За все Твои благодеяния и за дары, которые мы
вкушали,благодарим Тебя, всемогущий Боже,живущий и царствующий во веки
веков. И все сидящие за столом вторили Аминь.»
Так-что хотел я этого или нет, но эти обе молитвы прочно засели у меня в
голове и через неделю я мог бы сам произнести их без запинки
Я сидел молча. Никто меня не заставлял молиться вместе с другими . Ко мне
относились с пониманием и никто не упрекал меня. Наоборот, Анна уверила
меня в том, что нет никакого смысла молиться, если человек не верит в
Бога, потому что Бог все знает и он не слушает тех, то не верит. Когда у
меня самого возникнет искреннее желание обратиться к Господу, он сам
найдет путь к моему сердцу и обращаться в молитве к нему не обязательно в
присутствии всех.
С Войцехом у нас было много общего. Я так же, как и он, хотел стать
писателем. Мы оба были романтики. И так как мы с ним делили одну спальню
на двоих, перед сном мы часто обсуждали волнующие нас темы и подчас
спорили до хрипоты. В отличие от меня у Войцеха была девушка. Я с
завистью слушал его рассказы о первых поцелуях и свиданиях под луной. Я не
мог ему признаться, что единственной девушкой в моей жизни была
волшебная незнакомка из моего дневника. Я испытывал чувство страха от
одной мысли, что он может просто посмеяться надо мной или еще хуже того
принять меня за сумасшедшего.
Я слышал, что у Анджея также была и старшая дочь ,которая жила в
городе ,но я никогда ее не видел. Её комната в доме была не занята, но в ней
поддерживался порядок и чистота. Когда Ольга изредка навещала родителей,
она всегда останавливалась в этой комнате.
Я долго не мог найти ответ на вопрос, почему Анджей вдруг пошел на такой
риск для себя и своей семьи, укрывая меня в своем доме. Я не решался его
спросить. А он очевидно не имел особого желания объяснить мне, хотя ясно
видел в моих глазах невысказанное недоумение.
Так как я был молод и способен к языкам, я быстро овладел польским, которым
со мной с удовольствием занималась Анна. Анна была ученым историком по
профессии и для своей диссертации собирала материалы по местному
фольклору. Моя любовь к чтению, мое оптимистичное мировосприятие очень
ей импонировало. Анна относилась ко мне так, как бы относилась
амбициозная учительница к своему лучшему ученику: с одной стороны, со
строгими требованиями, с другой, как-то по-матерински. Часто по вечерам
на кушетке она читала для меня подборки народных преданий и легенд на
польском языке.Таким образом изучение польского было для меня одним
удовольствием. С помощью Анны, а затем самостоятельно, я прочитал массу
польских народных сказок и легенд.
Как- то майским теплым вечером мы с Анной сидели на террасе её
деревенского дома. Воздух был наполнен благоуханием цветущей сирени и
лесных ландышей. Сверчки уже начинали свои вечерние песни и на безоблачном
небе появился молодой месяц. Мы оба в тишине наслаждались свежим
дыханием ласкового ветерка. Вдруг Анна обратилась ко мне: Сергей, я хочу
задать тебе два вопроса. Я понимаю что мои вопросы могут показаться тебе
несвязанными между собой и даже неприятными, но мне хотелось бы, чтобы
ты мне ответил на них. Убедившись, что я не возражаю, она продолжила.
"Не лучше ли было бы для тебя вернуться к себе на Родину?" и "Веришь ли ты
в Бога?"
Эти вопросы ошарашили меня. Я считал ,что дороги назад для меня нет, но с
другой стороны в глубине души понимал, что если я попытаюсь остаться на
Западе, всё для меня будет потеряно навсегда, а я так хотел увидеть маму.
Что же касается Бога, то я не верил в него, так как вера в бога в нашей
советской стране всегда считалась уделом забитых сельских старушек,
которые считали, что бог во время грозы мечет огненные стрелы, хотя на
самом деле все объясняется элементарными законами физики. Я был сбит с
толку прямолинейностью этих вопросов и не знал, что ответить Анне. Но
Анна не обратила внимания на мою сконфуженность и как будто не ждала
ответа. В наступившей тишине она долго смотрела отрешенным взглядом в
окно, как бы всматриваясь во что-то мне невидимое, а потом продолжила « Я
тоже часто в своей жизни задавала себе вопрос:' где же моя Родина? Что она
значит для меня?' Но, в конце концов, для себя я поняла то, что не важно где
человек родился на земле. Важно, чтобы он нашел путь к Господу . Важно
найти свое достойное место в его плане.» Её глаза засияли внутренней
энергией, а затем она рассказала мне о себе.
До войны ее родители жили на западной Украине, в одном из сел на Волыни,
где проживало много польских семей. Летом 43 начались массовые убийства и
погромы мирного польского населения со стороны украинских
националистических банд. Когда бандиты ворвались в село Воля Островецкая,
где десятилетняя Анна проживала со своей матерью и маленьким братом,
они начали убивать людей и поджигать дома. Село было практически
полностью вырезано. Анна чудом уцелела, так -как она будучи раненой в ногу,
притворилась мертвой. Она лежала во дворе своего дома, метрах в
пятидесяти от своей убитой матери, над трупом которой сидел её
трехлетний братик, звал маму и просил её проснуться. К мальчику подошёл
бандит и хладнокровно застрелил его в упор. Два дня Анна пряталась в
подполье сгоревшего дома, боясь выбраться на поверхность, но в поисках еды
и теряя силы, она все же рискнула попросить помощи. Какое же было ее
удивление, когда она получила столь необходимое спасение от украинского
националиста соседа Степана, когда уже была готова распрощаться с
жизнью. Степан не только не выдал её, но лечил и прятал у себя дома до
конца войны.Степан мечтал о свободной Украине, но не ценой убийства
невинных детей. За несколько лет до начала войны его дочка , ровесница
Анны ,тяжело заболела . Врачи потеряли всякую надежду на её спасение.
Степан безумно любил свою дочь .Он день и ночь молил Бога спасти
её,предлагая себя вместо нее. И Господь услышал его молитвы и сотворил
чудо. Тогда Степан дал обет- помогать по мере сил всем нуждающимся и
больным детям. А затем по окончании войны во исполнение договора меду
Советским Союзом и Польшей произошло насильственное переселение
народов. Все поляки, жившие в западной Украине, возвращались в Польшу, а
этнических украинцев принудительно переселяли из приграничных районов
Польши в Украину. Таким образом Анна попала в город Сандомир, где по
прошествии многих лет познакомилась со своим будущим мужем Анджеем.
Когда Анджею было 8 лет, он стал круглым сиротой. Его мать, глубоко
верующую католичку, фашисты схватили по доносу соседей за
укрывательство еврейских детей. Рассвирепевшие гитлеровцы, в ярости от
того, что, перевернув дом, не смогли найти евреев, после жестоких пыток
расстреляли мать Анджея, а дом и все подворье сожгли. Уцелела только
старинная пасека и только благодаря тому, что она находилась не рядом с
домом, а за несколько километров в глубине леса. Мальчик чудом
спасся, так как во время облавы он находился в гостях у своей бабушки в
городе Кельце. Отец Анджея, буквально за часы до появления гитлеровцев,
сумел спасти еврейских детей, выведя их через старинный подземный ход в
безопасное место. Он был участником партизанского отряда Jedrusie и погиб
вместе с руководителем отряда в результате предательства в 1943 году.
Пережив потерю обоих родителей, ребенок потерял интерес ко всему на
свете, замкнулся в себе и почти не разговаривал. Только благодаря теплу и
заботе бабушки, которая заменила ему и отца, и мать, он через два года
вернулся к нормальной жизни, хотя и был не по годам грустным.
Пчеловодство было семейным делом многих поколений Ясинских, и бабушка
Анджея Бася не была исключением из правил. Она хорошо понимала жизнь пчел
и свою любовь к пчеловодству она предала в свое время отцу Анджея, а
теперь и самому Анджею. Мальчику было очень интересно узнать, что пчелы
живут семьями, состоящими из многих тысяч пчел, а их количество зависит
от времени года. Семья пчел значительно многочисленней летом перед
главным медосбором, чем осенью, а меньше всего пчел проживает в семьях
весной. Пчелиная семья состоит из одной матки и нескольких десятков тысяч
рабочих пчел, а также в улье иногда проживают трутни. Трутни не
работают, а только оплодотворяют маток, а затем погибают от того, что
их вытесняют из улья и лишают корма рабочие пчелы.
Рабочие пчелы собирают нектар, строят соты и чистят ульи, охраняют
свое потомство и погибают от тяжкого труда. Эта самоотверженность
пчел глубоко поразила Анджея. Теперь ему было понятно почему о
трудолюбивых людях говорят работают как пчелки, а о лентяях живут как
трутни. Интерес к жизни пчел заполнил ту пустоту, которая образовалась в
душе маленького Анджея после утраты родителей.
Однако в 1946 году в Кельце неокрепшую психику Анджея ожидало очередное
тяжелое испытание. Он стал невольным свидетелем одного из самых
ужасных еврейских погромов, которые, когда -либо происходили в Польше.
Вакханалия злобы, звериные выражения бесчинствующей толпы, реки крови
невинно убиенных, сам дьявол не мог лучше потрудиться. Та ли это Польша, о
которой с такой любовью всегда говорил его отец, гордясь ее прошлым?
Та ли это Польша, в которой в средние века даже короля выбирал сейм, а
простой шляхтич имел право вето на любое решение парламента. Когда
честь и достоинство людей имело высокую цену. Когда даже шляхтич не
гнушался, а считал за честь работать как простой крестьянин на земле. А
евреи и поляки вместе делили тягости и невзгоды тихих годов. Неужели Бог
отвернулся от его Родины? За что такое наказание? За что отдали свои
жизни его родители? Как его соотечественники могли превратиться в
животных? И есть ли бог на земле, если допускает такое?
Анджей рыдал от стыда и бессилия что-либо изменить. Видя страдания
внука, бабушка пришла в который раз ему на помощь. Нежно прижимая его к
себе, она с любовью и состраданием ответила ему:« Дорогой Внучек люди
перестали верить в Бога еще до войны. Безбожники вроде Ленина и Гитлера
сказали нам не нужен бог .Мы построим вашу прекрасную жизнь. Мы есть бог
на земле. Люди отвернулись от бога и погрязли в грехах. Богатство, слава,
сила стала символом их жизни. Сейчас время Сатаны на Земле. Те же, кто
сохраняют Богу верность, будут спасены для вечной жизни в Божьем царстве,
как твои отец и мать, например. Христос поможет нам в битве с Сатаной
спасти мир, если мы, несмотря ни на что, будем верить в его учение.»
Но и по прошествии многих лет Анджей не мог без содрогания и слез
вспоминать о своем страшном детстве.
В год окончания средней школы умерла бабушка Анджея, единственный друг
от которого у него не было никаких секретов. Смерть бабушки стала ещё
одним тяжелым ударом для Анджея . Как неприкаянный бродил он по
опустевшему дому. Ему было невыносимо больно, каждая мелочь здесь
напоминала о любимой бабушке и о счастливых годах проведенной жизни .
Икона пресвятой девы Марии в спальне бабушки, у которой она часто
молилась в тишине. Уютное кресло, в котором бабушка любила вязать для
своего внука вещи. Старая кухонная мебель, небольшой стол, на котором
бабушка лепила для Анджея любимые им пирожки. Две лавочки с изразными
спинками, на которых в праздничные дни, неведомо как, умещалось восемь
человек. Небольшой сад, где росло несколько фруктовых деревьев, а рядом
грядки огорода, где бабушка учила его сажать помидоры и укроп.
Анджею все время казалось, что бабушка только на минуту вышла и должна
тотчас вернуться . Желая как-то отвлечься от тяжелых мыслей,
Анджей решил навести порядок в доме. Перебирая вещи из бабушкиного
сундука, Анджей наткнулся на старинную шкатулку. Надеясь увидеть в ней
какие-либо фамильные драгоценности или реликвии, он с волнением открыл
её. К своему разочарованию, он нашел там старые семейные фотографии и
одну портретную миниатюру, написанную на картоне. На картине была
изображена девушка лет 20, с книгой в руке.
Смуглое лицо, прямой нос, приятная улыбка, волосы кудряшками, ничего
особенного. Если встретишь такую в уличной толпе, вряд ли обратишь на
нее внимание. Анджей уже хотел было вернуть портрет на исходное место на
дне шкатулки, но вдруг ему показалось, что кто-то следит за ним. Он
оглянулся, осмотрел комнату, но ничего не заметил. 'Странно'- подумал он.
Когда же он снова внимательно присмотрелся к картине, то у него пробежали
мурашки по коже. Ему почудилось, что глаза незнакомки с портрета как -
будто живые. Что за наваждение! Он рассматривал девушку под разными
углами и все время ощущал ее призывный взгляд. Она как бы переводила свой
взгляд с него на книжку и обратно. В эти глаза невозможно было не
влюбиться. Вдруг это ощущение внезапно исчезло, так же, как и появилось. Но
сколько он не пытался повторить свой необычный опыт, всё вернулось на
круги своя.
'Очевидно я переутомился'- подумал Анджей.
Жизнь текла своим чередом. Анджей решил продолжить семейное дело.
Сначала он покупал лес для вырубки и организовывал его переработку и
продажу. Затем занялся сельским хозяйством. Дела шли неплохо. Заработав
начальный капитал, Анджей вложил его в восстановление пасеки. Для успеха в
области пчеловодства ему были необходимы соответствующие современные
знания и навыки. Поэтому он несколько лет посещал курсы и семинары
общества пчеловодов в Сандомире. Однажды, погруженный в свои мысли по
дороге домой, в полупустом автобусе он обратил внимание на одну девушку.
Она посмотрела на него и улыбнулась. Лицо девушки показалось Анджею
знакомым, и он автоматически с ней поздоровался. Девушка ему ответила
кивком головы и направилась к выходу. Анджей стоял как завороженный, не в
силах оторвать от нее взгляд, вдруг он вспомнил ту незнакомку с
миниатюры, они были удивительно похожи, только прическа и одежда были
разными. Девушка сошла, водитель закрыл дверь, автобус тронулся. Анджей,
ошеломленный в отчаянии смотрел вслед исчезающему счастью, и вдруг
водитель, как-бы прочитав мысли Анджея, остановил автобус и открыл
дверь. Анджей, поблагодарив его, выпрыгнул из автобуса. Он подошел к
незнакомке и просто сказал: «Здравствуйте, меня зовут Анджей.»
Она усмехнулась и ответила: «А меня Анна.
Мне кажется мы где-то встречались?»-неуверенно спросила Анна.
«Возможно это было в прошлой жизни.»- уклончиво ответил Анджей.
Так они и познакомились. Эта загадочная незнакомка с миниатюры, которая
как бы связала невидимой нитью счастья жизни Анджея и Анны, стала их
неразгаданной тайной.
Я как завороженный выслушал рассказ Анны от начала до конца. Мне нужно
было время, чтобы осмыслить эту историю. Анна, увидев мое
замешательство, приветливо улыбнулась.
«Сергей я вижу у тебя накопилось вопросы, не стесняйся ты можешь задать
любые.»
«Анна, Вы и Анджей очень хорошо относитесь ко мне, хотя я думаю я этого не
заслуживаю. »- выпалил я откровенно. -«Я думаю, что я поступил очень
малодушно, став дезертиром. И тем не менее, Вы приняли меня и укрываете
сейчас. Почему? »
«Видишь ли Сергей,»- в голосе Анны звучала твердая убежденность человека,
уверенного в своей правоте- « если бы ты верил в Господа нашего,то я думаю
у тебя бы не было такого вопроса.
Иисус сказал: «Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит
девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет её? А
найдя, возьмет её на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и
соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: я нашёл мою пропавшую овцу.
Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике
кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в
покаянии.»
Я не даром спросила тебя веришь ли ты в Бога. Пойми, что у Господа нашего
есть свой план для каждого из нас. И знаешь, я думаю, что Бог не зря привел
тебя к нам. Видишь ли, когда ты весь мокрый постучал к нам в двери, Анджей
уже ждал твоего прихода.
Веришь ты или нет, в ту ночь, когда ты со своим другом заблудился по дороге
в часть, Анджею приснился сон и этот сон был настолько необычно ярким,
как- будто все происходило наяву. В его сне ты был промокшим до нитки. Ты
нес яркий факел в кромешной тьме. Этот факел был не огненный, а словно
сотканный из светящихся букв, которые сами по себе складывались в слова,
затем в предложения. Но это были не только буквы, но и ноты, не просто
фразы, а музыка, которая заменяла речь, и эта музыка была божественной.
Вся сущность Анджея наполнилась торжеством и радостью и слилась воедино
с лейтмотивом этой музыки. Когда же утром следующего дня ты воочию
появился на пороге нашего дома, случилось самое интересное- книга,
которую ты достал из-за пазухи, вопреки всем законам физики была
абсолютно сухая, хотя твоя одежда была насквозь промокшей. Эта
необычная книга показалась нам очень знакомой.
Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили, что эта книга и есть
та самая книга, которую незнакомка на портрете держит в своих руках. "
У меня перехватило дыхание. «Но кто же эта незнакомка? И почему эта книга
оказалась у меня ?»- спросил я нетерпеливо, надеясь сразу получить ответ у
Анны .
«Ты знаешь этот вопрос занимает до сих пор всю мою и Анджея жизнь и
именно поэтому я стала историком, хотя поначалу после переезда в Польшу я
хотела посвятить свою жизнь медицине. Я поступила в медицинский
институт, с прилежностью посещала все занятия. Хотя мне было тяжело
переносить страдания больных людей, все же я считала, что я обязана
спасать чужие жизни. Однако однажды я поняла, что для меня это не было
призванием моей жизни. Именно встреча с Анджеем, любовь с первого взгляда,
внезапное чувство "Dejavu"- все это настолько повлияло на меня, что я так
же, как и ты сейчас, захотела немедленно получить ответ на тот же вопрос
-«Кто же это мой двойник на портрете?»
Но для того, чтобы как-то приблизиться к разгадке, мне катастрофически
не хватало знаний. Единственное, что мне в то время удалось узнать,
пообщавшись с несколькими художниками, что это старинный портрет,
написанный где-то в семнадцатом веке. Таким образом я бросила медицинский
и решила заняться историей. В те далекие дни я жила со своей двоюродной
тетей Касей, которая приехала со мной из Украины в Польшу, у старика
инвалида в Сандомире. Мы снимали одну комнату на двоих. Тетка помогала
старику, в счет оплаты за жилье, вести домашнее хозяйство. Но так -как
денег на жизнь не хватало пришлось и мне поначалу поработать
смотрителем в краеведческом музее. Это принесло определенную пользу для
моей дальнейшей учебы в институте. Я стала хорошо ориентироваться в
истории родного края. К тому времени наш роман с Анджеем бурно развивался,
и мы уже не могли жить друг без друга. Поэтому мы решили пожениться. Мы
оба поступили в Кракове в университет: я на исторический, а Анджей в
высшую сельскохозяйственную школу. Жили мы в студенческом общежитии
бедно, но очень весело.
Во время учебы я увлекалась историей средних веков. Под руководством
профессора Качмарека, я написала мою первую студенческую работу «О роли
народного фольклора в изучении истории малочисленных народов,
проживающих на территории современной Польши». Меня заинтересовала
легенда о еврейке Эстерке, любовнице короля Казимира, которая имела от
него двух дочерей, оставшихся, как и она, верными иудаизму, и сыновей,
выросших христианами. Итогом моей работы стал вывод о том, что
несмотря на то, что невозможно было найти каких -либо исторических
подтверждений существования Эстерки, тем не менее эта легенда,
связанная с ее именем, по крайней мере давала читателю возможность
увидеть этот исторический период глазами евреев, современников короля
Казимира, увековечивших благодарность еврейского народа к своему королю,
за его непредвзятое отношение к евреям. После этой первой успешной
работы, за которую я получила весьма высокую оценку, я с вдохновением
взялась за изучение других интересных легенд.
В частности, меня заинтересовала тема -«Магия и колдовство в средние
века.» Было очень много материала о фольклоре Западной Европы, но мне
хотелось написать о родной Польше. Здесь я чувствовала себя
первооткрывателем. В то же время я не на секунду не забывала о том, что
заставило меня заняться моей новой профессией.
Я отчаянно искала ключи к отгадке на вопрос о девушке с миниатюры. Первое,
что мне удалось найти это то, что портрет принадлежал кисти
неизвестного польского художника, написавшего также единственный
портрет сандомирского воеводы 17 века Кшиштофа Оссолинского. К
сожалению, не сохранилось никаких портретов его многочисленных супруг и
возможно любовниц. Так -что мне оставалось только гадать, является ли
наша девушка, назовем ее условно Роза, одной из них? Другой возможной
зацепкой для разгадки этой тайны была бы та самая книжка, которую она
держит в руке. Но к сожалению, до последнего времени мы не имели доступа к
ней. Таким образом, я стала собирать всевозможные легенды из жизни самого
Оссолинского, его знакомых и родственников.
В результате, после долгих лет работы, уже по окончании института, я
издала сборник под названием "История моего края правда или вымысел?"
В него вошли различные легенды о замке Кржытопор, построенным в течении
более чем двадцати лет Кшиштофом Оссолинским, а также одна легенда о
знаменитом магнате Иеремие Замойском, разделявшим с воеводой общую
страсть- поиск философского камня. В те времена в Европе многие умы были
заняты открытием секрета философского камня. Согласно легенде
Замойский продал душу дьяволу, с помощью которого приобрел несметные
богатства и заколдовал их с тем, чтобы никто кроме него не мог их
обнаружить. Оссолинский при строительстве своего замка также
использовал магию. Магический символ каббалы W до сих пор сохранился на
стене слева от входных ворот в замок.
Согласно легенде, замок Крыжтопор также скрывает несметные сокровища,
которые явились причиной проклятия рода Оссолинских. О немыслимом
богатстве Оссолинских рассказывает и другая легенда, согласно которой
существовал подземный ход, соединявший замок Крыжтопор с родовым
владением Оссолинских- городком Оссолином. Владельцы замка ездили на
санях по этому тоннелю, засыпанному кусковым сахаром, заменявшим снег.
Теперь, когда ты стал почти членом нашей семьи и когда ты знаешь
насколько нам важно найти разгадку нашей семейной тайны, я хотела бы
попросить тебя дать нам возможность изучить твою книгу. Я понимаю
насколько это трудно для тебя, ты вел свой личный дневник на страницах
этой книги и никто кроме тебя не должен читать его. Если ты не согласен,
мы поймем тебя." -
Я согласился без колебаний.Мне тоже очень хотелось понять, какая связь
между мной и этой книгой.
«Эта книга написана на непонятном языке. Я думаю нам необходимо будет
отдать её на расшифровку моему знакомому криптологу в Варшаву.»- сказала
Анна.
Примерно через две недели Анна получила следующее заключение из Варшавы.
-«Произвести научную экспертизу книги, предоставленной для исследования,
не представляется возможным.
Для экспертизы необходимы достаточно сложные с технической точки
зрения исследования. Например, для того чтобы определить примерную дату
изготовления книги необходимо проанализировать состав краски, материал
из которого изготовлена книга. Для достоверных результатов нужны
приборы, которые в настоящее время имеются только на Западе. Кроме
того, для объяснения причин проявления явлений транса у предполагаемого
медиума, который происходит при помощи этой книги, необходимо его личное
присутствие в лаборатории.»
Естественно, было понятно, что в моем положении было просто невозможно
получить ответы на те вопросы, которые нас интересовали. Я доверил
хранение своего блокнота Анне. Она была очень этим тронута и пообещала
спрятать его надёжно.
Вскоре у нас состоялся семейный совет. Темой разговора было мое
настоящее положение и мои планы на будущее. Мое пребывание в семье
Анджея не осталось незамеченным для его соседей. Так же, как его отец,
Анджей пользовался глубоким уважением окружающих. Мед Ясинских был
хорошо известен в Польше с давних времен. Я и сам понимал, что я не мог
вечно находиться на нелегальном положении, а предоставлять меня как
своего дальнего родственника для семьи Ясинских было просто опасно.
Полицейские ищейки рано или поздно вышли бы на мой след. Так -что выбор у
меня был небольшой. А вернее никакого. Увидев отчаяние в моих глазах, Анна
пришла мне на помощь.
«Сергей, ты пойми, мы никогда не выгоним и не выдадим тебя. Ты член нашей
семьи. Просто мы должны придумать, что нужно сделать, чтобы ты имел
нормальную жизнь, живя без страха и оглядки.
Мы хотим помочь тебе. Но за твоей спиной мы ничего не будем решать.»
«Сергей! »-сказал мне Анджей, нахмурив свои густые брови- Ты взрослый
человек и понимаешь, что жизнь полна не только радостей , но и трудностей
и иногда необходимо принимать трудные решения . Это твой выбор.»
Мне бросилась краска в лицо и стало очень стыдно за то, что я в своих
эгоистичных целях использовал благородство и гостеприимство этой
замечательной семьи, не считаясь с тем, какому риску я их подвергал.
Я с жаром произнес вслух.
«Я понял. Я больше не буду подвергать Вас риску, я думаю мне надо вернуться
в часть. Спасибо за все, что Вы дня меня сделали.»
Анджей покачал головой. "Нет ты совсем неправильно нас понял. Как сказала
Анна мы можем скрывать тебя столько времени, сколько потребуется. Но мы
хотим предложить тебе еще одну альтернативную возможность,
сопряженную с большим риском. Однако в случае удачи ты можешь обрести
самое ценное, что есть в жизни человека -свободную жизнь.»
Я был сбит с толку. Увидев в моих глазах замешательство, Анджей
усмехнувшись продолжил.
"Сейчас настали трудные и судьбоносные времена для Польши. Народ устал
жить под властью коммунистов и их хозяев из СССР. Но и прогнившая
коррумпированная власть не хочет добровольно уйти. Напротив, она бросила
на подавление народных протестов армию и полицию в стране объявлено
военное положение. Независимое профсоюзное движение Солидарность ушло в
подполье. На этом фоне отношения Запада к Польше и наоборот резко
ухудшилось. Повсюду полицейские ищейки, армейские патрули на улицах
городов. Под усиленный контроль взята охрана границы и особенно строгая
проверка в международных аэропортах. Получение визы на выезд в страны
Запада в этих условиях значительно усложнилось. Теперь ты должен
осознавать всю тяжесть ситуации, в которой ты оказался. Ты наверно
знаешь, что у нас в городе живет старшая дочь Ольга. Она известный врач
психиатр в Польше и ей по работе необходимо ездить на различные
международные симпозиумы и семинары. Скажем так: мы постараемся с её
помощью изготовить для тебя фальшивые документы, вернее использовать
имеющуюся историю болезни реального пациента немецкого происхождения
девятнадцатилетнего Юрека Готта, и по его документам вывезти тебя на
Запад. Несколько месяцев назад в автокатастрофе погибла вся его семья и
он, лишь по счастливой случайности, остался жив, но долгое время пребывал
в глубокой коме и только недавно вышел из неё. Для того чтобы у тебя не
было проблем с пересечением границы, ты будешь представлен, как этот
больной, который после перенесения черепно-мозговой травмы страдает
ретроградной амнезией и потерей речи. Заболевание Готта представляет
определенный научный интерес и будет представлен Ольгой в рамках одного
из немногих международных проектов с участием польских психиатров. То
есть тебе не придется говорить по-польски. Очень важно, чтобы ты не
выдал себя своим русским акцентом. В связи с частичным параличом лицевых
мышц Юрека, тебя будет нетрудно выдать за него. Но с другой стороны
тебе придется потренироваться, чтобы хорошо сымитировать его
состояние. Я думаю, что Ольга тебе в этом успешно поможет. Но, как
говорится, везде есть свой риск и никто не может гарантировать ничего.
Таков наш план. Что скажешь?»
«А что будет с настоящим Готтом? Куда денется он?»- Я просто не мог
поверить в реальность всего услышанного.
«Честно говоря, как это не печально, с медицинской точки зрения у него нет
шансов выйти из состояния, в котором он находится. Ввиду
бесперспективности его выздоровления, он не может постоянно находиться
в больнице. Так как у него нет родственников или знакомых, готовых взять
его на содержание, то в соответствие с законом он должен быть помещён в
соответствующее закрытое учреждение для больных с потерей памяти и
другими психическими расстройствами. Его перемещение в психиатрическую
больницу в принципе было согласовано заранее с главврачом этой больницы,
у которого с Ольгой приятельские отношения ,и который также в своей
части посвящён в наш план. В то время, когда ты будешь на пути в аэропорт,
Готт покинет пределы больницы с поддельными сопроводительными
документами под чужим именем. Все должно происходить синхронно.
Знакомый главврач Ольги не будет подвергать сомнению подлинность
документов.»
«А как же вы, как же Ольга? Ведь в случае обнаружения фальсификаций у неё
будут большие неприятности?»
"Да, мы рискуем, но о нас не беспокойся. Ольга найдет выход для себя. Открою
тебе маленький секрет. Ольга уже давно раздумывает о карьере на Западе,
так как не видит для себя возможности использовать свой потенциал ученого
в Польше. Единственное что ее сдерживает, она не хочет навредить нам. Но
если все пойдёт не так как задумано, ей придётся остаться на Западе.
Главное, чтобы в случае провала, ты ни в коем случае не признался, что жил у
нас и что мы помогали тебе в осуществлении этого плана.»
Я после непродолжительного раздумья согласился. Хотя мне было не по себе
от того, что вся семья Ясинских ради меня подвергалась опасности.
«Как же мне отблагодарить Вас ?»- спросил я.
«Я думаю, самым ценным подарком для нас будет то, что ты обретешь новую
жизнь, а кроме того у тебя появится возможность раскрыть мистическую
тайну портрета миниатюры, которая волнует и нас уже много лет и как мы
считаем представляет очень большой научный интерес.»
«Ну вот и хорошо, что мы обо всем договорились!»- сказала Анна «А теперь
давайте все к столу. » После того, как мы пообедали, Анна сказала: «Знаешь
Сергей, сегодня тебя ждет сюрприз. Войцех хочет сыграть нам на гитаре и
спеть песню, которую он написал специально для тебя.»
Таким образом моя жизнь с этого момента приобрела новый смысл. Я
сфотографировался на загранпаспорт и с нетерпением ждал моих новых
документов. Тем временем приехала Ольга из Кракова. Ольга совсем была не
похожа на знаменитого психиатра, а более смахивала на озабоченную
студентку, у которой предстоит трудная сессия. Несмотря на небольшой
рост, она имела красивую фигуру. Чёрные густые волосы, затянутые в тугой
узел на затылке, украшали её узкое мальчишеское лицо. Однако очки в
широкой роговой оправе, которые Ольга то и дело поправляла на своем носу,
были ей не к лицу. Несмотря на хрупкую внешность Ольги, ее темно-карие
сверкающие энергией глаза выдавали в ней неутомимого трудоголика. Ольга
одевалась очень просто, но со вкусом. Как оказалось, после школы она
работала закройщицей в молодежном экспериментальном ателье одежды, и
поэтому шила для себя одежду по собственным эскизам. Когда Ольга увидела
меня, она сразу же подошла и улыбнувшись пожала мне руку и тут-же без
обиняков заявила: «Да, я тебя именно таким и представляла.»
Мне она понравилась с первого взгляда. Несмотря на её академичную
внешность, её манера разговора была очень дружелюбной и располагающей к
себе. Через пять минут после моего знакомства с Ольгой мне казалось, что
мы давнишние приятели и знаем друг друга уже много лет. Ольга
доверительно, как с лучшей подругой, болтала со мной без умолку на все
темы и живо интересовалась моим мнением. Она была в курсе о всех
последних интересных фильмах, только-что появившихся на экранах кино, и
нам обоим одинаково нравилась знаменитая рок-группа «Червоны гитары»,
которая, к нашему обоюдному великому сожалению, как раз в это время
распалась. Между прочим, я заметил, что не всё уж было так гладко в
семейных отношениях Ясинских. Ольга была по убеждению агностиком, что
вызвало недовольство со стороны родителей. Между ними часто происходили
споры. Вопрос не стоял о том, есть ли бог или нет, так –как, в принципе,
агностики не отрицают возможность существования бога. Просто они
считают традиционные религии пережитками времени. Религиозные книги
традиционных религий, по мнению Ольги, опирались на опыт и знания о
вселенной, имевшийся у человечества две тысячи лет тому назад, уровень
которых не идет ни в какое сравнение с сегодняшним. Представление о
мироустройстве в те времена, с точки зрения сегодняшней науки, выглядело
смехотворно, невежественно и было подобно набору анекдотов и легенд.
Яблоком раздора между Ольгой и родителями была теория происхождения
человека. Анна и Анджей были убеждены, что бог создал человека подобного
себе, как и утверждается в писании, и что человек биологически не изменялся
с момента создания. Ольга считала это полной чепухой, учитывая
многочисленные доказательства эволюции человека, как и всего живого, на
протяжении миллионов лет, подтверждающие теорию Дарвина. Это
взаимонепонимание не могло не отразиться на отношениях между Ольгой и
её родителями. Хотя они по-прежнему с уважением относились к друг другу,
все же атмосфера неловкости и дискомфорта омрачала их взаимоотношения.
Что же касается Войцеха, то он никак не мог определиться с отношением к
Ольге. С одной стороны, Войцех горячо любил свою старшую сестру, которая
была для него одновременно нянькой, наставницей, подругой и примером для
подражания. С другой стороны, ему казалось, что Ольга заблуждается, но он
не был в этом уверен до конца. Вообще, Войцеху была присуща сдержанность
и поэтому он старался избегать резких суждений, необдуманно высказывать
свое мнение. Он в основном, молча, наблюдал со стороны за семейными
прениями. Войцех чувствовал себя сконфуженным, когда востребовалось его
личное мнение по каком -либо острому вопросу. В этом случае он либо
старался уйти от прямого ответа, либо найти какой-либо предлог, чтобы
покинуть помещение и оставить спорящих наедине. По-видимому, частые
раздоры и несовместимость мнений привела к тому, что Ольга, живя в
городе, навещала своих родителей только по торжественным датам, либо по
серьезному поводу. Мой случай, по всей вероятности, и был тем самым
поводом, который представлял для Ольги помимо человеческого, также и
профессиональный интерес. А именно, возможность научного доказательства
присутствия божественной силы.
Ольга привезла с собой историю болезни польского немца Юрека Готта и
книгу по ретроградной амнезии на русском языке и начала меня обучать как
правильно симулировать эту болезнь. Затем, для якобы установления
диагноза, я был направлен под вымышленным именем на обследование в
неврологическую клинику Краковского университета, в которой работала
Ольга. Ольга показала меня нескольким коллегам, чтобы проверить их
реакцию на мою симуляцию. И когда она увидела, что те ничего не
заподозрили, поздравила меня с успешной сдачей экзамена. Теперь, используя
документы Юрека Готта, необходимо было получить разрешение на выезд в
ФРГ, которым занималась Ольга. Для подтверждения необходимости
исследования в ФРГ Ольга заручилась согласием Университетской клиники
Эппендорф в Гамбурге на исследование больного, а также рекомендацией
психиатрической коллегии ПНР.
Рассмотрение документов могло занять длительное время, а пока в
ожидании ответа, я вместе с Войцехем помогал Анджею в сборе меда и
узнавал от него секреты жизни пчел. Мы с Войцехем здорово подружились, и
он даже подарил мне новый спортивный костюм с эмблемой чемпиона Польши
«Видзев », а также почти новые кроссовки. Как-то Войцех признался мне, что
завидует тому, что я буду жить в ФРГ. Я пообещал ему, что не забуду его.
Может быть Бог даст и мы встретимся когда-либо. Однажды Войцех,
который хорошо знал местность в округе, показал мне заброшенный
охотничий домик в лесу. Хотя снаружи невозможно было найти вход в эту
почти завалившуюся хибарку, которая была укрыта от постороннего взгляда
густым кустарником, внутри она выглядела почти как музей. На стене
висели оленьи рога, рядом колчан, не хватало разве что лука и стрел. В углу
был топчан и маленький стол с алюминиевой посудой, а на плитке стоял
чайник, как будто кто-то собрался позавтракать. Правда, в окнах не было
стекол. Вместо этого на гнилых рамах висели тряпичные лохмотья, которые
едва пропускали свет и поэтому повсюду была сырость и плесень . «В
принципе, если здесь навести порядок, провести ремонт и немного укрепить
домик изнутри, то можно было бы здесь устроить уютное гнездышко и по
необходимости наслаждаться тихой жизнью отшельника наедине с природой,
вдали от людской суеты и нервотрепки.»
Войцех поинтересовался моим мнением. Мне глубоко импонировало то, что
Войцех доверил мне первому свою тайну, подчёркивая свое дружеское
расположение ко мне, за что и я был ему искренне признателен. Мы начали
горячо обсуждать планы переустройства этого домика. Я предложил Войцеху
со временем превратить его в туристическую достопримечательность. Но
он не хотел даже слышать об этом. Никакого бизнеса. Это должно быть
очень личным. Слушая его, я с чувством зависти и сожаления понимал, что в
связи с нашим скорым расставании мне по всей видимости не будет суждено
увидеть воплощение планов Войцеха в жизнь. Вскоре пришла радостная
новость- неожиданно быстро было получено разрешение на выезд Готта на
лечение за рубеж и оформлен паспорт с моей фотографией на его имя.
Паспорт, а также билет на самолёт пока находился у Ольги. Она должна была
привести его в больницу. Откуда я медицинским транспортом должен был
быть доставлен в сопровождении Ольги к рейсу номер 126 Краков- Гамбург. В
то же самое время другая машина скорой помощи должна была забрать
настоящего Готта и отвезти его в психиатрическую лечебницу. День
отлёта был назначен через две недели на 25.08. 1982 в 12:45.
Чтобы как-то снять сковывавшее меня напряжение и скоротать время, я
почти каждый день ходил на рыбалку, не забыв прихватить с собой штык-нож
для разделки пойманной рыбы. Иногда у меня не плохо клевало, и мы к
завтраку имели свежих карпов или окуней. В тот жаркий воскресный день, за
три дня до вылета, я решил тоже порыбачить. С утра небо было синим и
безоблачным. Удивительная тишина царила вокруг, как будто природа еще не
пробудилась от крепкого сна. Зеркальная поверхность озера отражала
склонившиеся над водой зеленые кроны деревьев, небольшой деревянный
причал, смело выдающийся в глубь озера, мои болтающиеся ноги, свисающие с
края причала, застывшие руки, неуклюже держащие удочку, мое возбужденное
лицо, объятое бурей эмоций. Погруженный в размышления о книге, которую
Анна подарила мне накануне, я ничего не видел вокруг. Я даже забыл
прихватить ведро для рыбы и наживку. Сюжет оказался очень интересным,
литературные образы довольно яркими, и я до поздней ночи увлеченно читал
её. К сожалению, я не успел прочитать книгу до конца и с нетерпением ждал
следующего вечера, чтобы закончить ее. Это была легенда об озере, в
котором я чуть не утонул.
Согласно легенде, несколько веков назад эта местность была почти
необитаемая и поросшая густыми лесами, в которой водилось много дичи. Вся
земля принадлежала воеводе Кшиштофу, который был очень богатым и
отличался страстью к магии и астрологии. Воевода чрезвычайно гордился
своим огромным замком –дворцом, расположенном на скале. Замок имел
четыре башни, с которых все равнина вокруг была видна на четыре версты. В
своих угодьях с большой свитой на лошадях воевода часто любил охотиться
на дикого зверя. Но наибольшей его страстью была «охота» на красивых
девушек. После охоты в своем замке он устраивал обильные пиршества.
Однажды, увлеченный охотой на вепря, в азарте погони оторвавшись от
своей свиты и желая самолично убедиться, что подстреленный и лежащий на
земле зверь мертв, он по неосторожности приблизился к нему спереди.
Разъяренный зверь как будто ждал этого, собрав последние силы, рванулся на
охотника. Воевода растерялся. Если бы не молниеносно брошенный кинжал
пронзивший лопатку вепря, не жить бы ему на этом свете. Еще не придя в
себя от шока, Кшиштоф огляделся по сторонам, не понимая кто же его
спаситель. Внезапно он ощутил на себе пристальный взгляд. Краем глаза он
заметил привлекательную девушку, но, когда Кшиштоф обернулся
красавица растворилась без следа в чаще леса. Кшиштоф никому не рассказал
о происшествии, но пораженный ее красотой захотел во чтобы то ни стало
найти красавицу и добиться ее любви. Вернувшись в замок после охоты, не
обращая никакого внимания на восхваления его смелости и сноровки со
стороны окружающих, он тотчас же отдал приказ своему верному слуге
искать по всей округе описанную им девушку. Все тщетно. Тогда он
обратился за помощью к своей сестре-колдунье. Используя всевозможные
заклинания и войдя в транс, она смогла увидеть двоих влюбленных в лодке,
тихо дрейфующей по реке, однако не смогла услышать то, о чем они говорят.
Тогда колдунья по просьбе Кшиштофа превратилась в белую ворону и
полетела вдоль реки. Найдя парочку, она подслушала разговор влюбленных.
Вернувшись в замок, колдунья рассказала воеводе, что девушку зовут
Катарина и она дочь лесника Яна, а юношу рядом с ней зовут Збигнев и живет
он на хуторе в соседнем уезде. Скоро у влюбленной парочки должна
состояться свадьба. Разъяренный Кшиштоф решил во чтобы то ни стало
помешать этой свадьбе. Он оседлал коня и помчался к домику лесника.
Сначала Кшиштоф хотел дождаться возвращения Катерины и объясниться в
любви к ней. Но поняв, что так он скорее всего все испортит, решил
действовать хитростью. Воевода решил побеседовать с отцом девушки,
чтобы разузнать о ней побольше. Под предлогом выражения благодарности за
своё спасение во время охоты, воевода привез богатые подарки для Яна и его
дочери. Когда лесник увидел могущественного нежданного гостя у себя на
пороге, он был крайне удивлен и смущен. Придя в себя, он пригласил гостя в
дом. Выслушав историю, приключившуюся с воеводой, лесник рассказал ему о
себе, своей дочери и о ее матери красавице, которая умерла во время родов.
Ян настолько сильно любил мать Катарины, что дал обет до конца дней
своих не жениться вновь. Дочь же он решил воспитать сильной и независимой,
способной постоять за себя. С этой целью Ян с раннего детства брал ее с
собой в лес изучать жизнь и повадки его обитателей, быть ловкой и быстрой
во время охоты. Катарина была очень способной ученицей. В свои
восемнадцать лет она в совершенстве владела как холодным, так и
огнестрельным оружием. По характеру же она была, на удивление, очень
доброй и даже сентиментальной, учитывая суровые условия и мужское
воспитание полученное от отца. Отец оберегал Катарину от контактов с
незнакомцами, подспудно боясь потерять единственную причину, которая
заставляла его жить на этом свете. Однако он не мог скрывать от неё весь
мир и рано или поздно это должно было случиться. Однажды, во время купания
в лесном озере, девушка обнаружила, что чьи-то глаза за ней неотступно
следят. Когда Катарина вышла на берег, чтобы подобрать одежду,
оставленную на берегу реки, она заметила черноголового парня, который от
восхищения, забыв об осторожности, рассматривал её наготу. От смущения
девушка покраснела до корней волос, быстро схватив одежду, чтобы
прикрыть себя, стремглав бросилась наутек. Юноша хотел извиниться и
просил не убегать от него, но она не слушала его. Вернувшись домой и придя в
себя, Катарина ощутила неведомое доселе любопытство и желание снова
увидеть незнакомца. Часто по ночам, уткнувшись в подушку, она не могла
уснуть, с трепетом вспоминая восхищенный взгляд красивого статного
юноши, непорочный в своей искренней невинности. Преодолев все сомнения,
Катарина решила вернуться к тому месту, где она повстречала юношу.
Збигнев же был рыбаком и тоже искал встречи с ней. Таким образом они
познакомились и быстро полюбили друг друга. Их души были родственны. Оба
любили природу, оба были романтики. Им нравилось наблюдать за закатом
солнца, собирать лилии на воде лесного озера. Кроме того, Збигнев хорошо
играл на сопилке и по вечерам, заплыв на своей лодке в какой-нибудь
отдаленный уголок, он услаждал Катарину очаровательными мелодиям в
тишине. Вскоре Катарина познакомила отца со Збигневом, а он, в свою
очередь, её со своими родителями. Родители Збигнева были бедными
крестьянами, имеющими небольшой удел земли и жившими за счет того ,что
смогли вырастить сами. Доходами от рыбалки Збигнев вносил посильную
лепту в семейный бюджет. Родители Збигнева с радостью приняли известие
от своего сына о скорой свадьбе, так как Катарина им тоже приглянулась.
Что-же касается отца Катарины Яна, то хотя он и согласился выдать дочь
замуж за Збигнева, так как не хотел расстраивать ее, все же был не очень
доволен ее выбором. Ян испытал на себе все тягости бедности и знал не на
словах, а на деле что это такое. Ян происходил из старинного шляхетского
рода, участвовал в военных походах под знаменами гетмана Радзивилла,
отличался удалью и силой. Но Ян никогда не искал выгоды, там, где искали
другие, без пререканий переносил все тягости военных походов, не раз был
ранен, а когда со временем его силы поубавились и здоровье было уж не то, как
прежде, пришлось ему задуматься о хлебе насущном. Ян хоть и был
благородного происхождения, но не имея гроша за душой, относился к той
группе шляхтичей, которых магнаты презрительно звали «голышами». Не
имея достаточных средств, чтобы прокормить себя и дочь Ян решил искать
помощи у матушки природы и, таким образом, оказался лесником на службе у
воеводы. Кшиштоф, интуитивно осознав, что Ян обеспокоен
неустроенностью своей дочери, внутренне очень обрадовался. Воевода понял,
что ему удалось найти слабое место в характере Яна и вместе с этим
прекрасную возможность приблизить Катарину к себе, одновременно удалив
ее от Збигнева. Когда Воевода Кшиштоф предложил Яну немедленно
поступить к нему на службу подвоеводием, Ян не мог отказаться от такой
неслыханной удачи и вскоре со своей дочерью переселился в замок воеводы.
Кшиштоф пытался всеми способами завладеть вниманием Катарины, но она
всячески уклонялась от его попыток приблизить ее;Воевода так увлекся в
своем желании покорить девушку и овладеть ею, что и сам не заметил, как
угодил в ловушку, приготовленную им для Катарины. Кшиштоф пламенно в
нее влюбился. Он решил во чтобы то ни стало добиться её руки и сердца и
сделать своей законной супругой. Однако все его розовые мечты рухнули в
одночасье, когда Кшиштоф попытался открыть Катарине свои чувства.
Получив резкий отпор, он обезумел от ярости стыда и унижения. Кшиштоф
решил добиться своей цели любыми средствами. Сначала он обратился к
колдунье, однако, девушка была очень сильна и чиста душой и таким образом
неуязвима для нечисти. Тогда ведьма придумала для него коварный план.
Время свадьбы Катарины и Збигнева приближалось. Неожиданно воевода
оказал великую честь своему верному подчиненному, предложив сыграть
свадьбу его дочери в своем замке. Ян очень обрадовался, однако Катарине это
предложение было не по душе. Тем не менее, Катарина не могла перечить
своему отцу. Во время пира по старинному обычаю Катарина и Збигнев
должны были выпить ритуальный бокал вина до дна, с тем чтобы и свою
жизнь таким же образом делить пополам до конца своих дней. В этот бокал
ведьмой было подмешано снадобье замедленного действия. После того когда
молодые удалились ночевать, оно начало действовать. Когда Катарина
проснулась, она в ужасе обнаружила, что свадебное ложе залито кровью и в её
руке зажат окровавленный нож, а рядом лежит бездыханный Збигнев с
перерезанным горлом. Девушка дико закричала. Тотчас же сбежались слуги,
приглашенные гости и ее отец. Их глазам предстала страшная картина: под
воздействием снадобья девушка не могла членораздельно говорить, а только
мычала; её глаза были красными, а в уголках рта выделялась пена. Воевода
приказал отцу немедленно запереть девушку под замок и послал за доктором
и представителем инквизиции, чтобы определить действительно ли
Катарина сошла с ума или бес овладел ею.
Вдруг я почувствовал, что кто-то хлопнул меня по спине.
Я чертыхнулся по- русски и вдруг в ужасе обнаружил, что на меня, ехидно
ухмыляясь, смотрят солдаты советской армии, вернее на мою тельняшку,
которая вместе со штык ножом выдавала меня с ног до головы.
Старший сержант аж покраснел от удовольствия.
«Ну что добегался салабон ? Ребята — это же внеочередной отпуск и
заслуженная награда!»
В это время к месту события подоспел нахмуренный капитан- «Сержант
Синицын!, хватит трепаться. Обыскать его!»
« Есть, товарищ капитан!»
Тут же долговязый ефрейтор угрожающе навел на меня ствол автомата, а
сержант Синицын с остервенением быстро вывернул на изнанку мои
карманы .
-«Отведите задержанного в автомобиль »
Синицын быстро поправил гимнастерку «Слушаюсь, товарищ капитан.»- И
уже со злостью обратился ко мне.
«А ты, давай-ка поднимайся. Руки назад ! Только попробуй побежать враз
пристрелю.»
Он и его напарник долговязый веснушчатый ефрейтор посадили меня в УАЗ.
Через полчаса мы прибыли в мою воинскую часть, где я был сразу же обыскан,
а все мои личные вещи изъяты. Еще по дороге, в Уазике, я лихорадочно искал
ответ на вопрос: «Где я находился в течении трех месяцев?» Первое
объяснение, которое пришло мне в голову
- Ввиду травмы полученной вовремя переплытия через озеро я не могу ясно
восстановить ход событий.
Но так как это объяснение могло навести на след моего пребывания у
Ясинских, я сразу же отбросил эту мысль. Затем я вспомнил о заброшенном
домике лесника, который мне показал Войцех. Хотя там давно никто не жил,
но все же там была кое- какая кухонная утварь. И это конечно вселяло
небольшую надежду, что я мог как-то ответить на этот вопрос. Осталось
только объяснить, каким образом я питался и почему на мне оказалась
гражданская одежда в момент задержания. Сказать, что я ловил рыбу,
питался грибами или ягодами, найденными в лесу, было не очень убедительно.
Поэтому я придумал что я время от времени воровал в соседнем селе
продукты, а одежду украл, когда она была вывешена для стирки. С другой
стороны, было как божий день ясно, что в охотничьем домике давно никто не
проживал, так как повсюду была паутина и следы запущения. В любом случае,
как бы неправдоподобно не звучали мои объяснения, все же это было лучше,
чем ничего, и я решил держаться придуманной мной истории.
Начальник моей части полковник Федотов почти не слушал меня. Он
скептически отнесся к моим показаниям. И как я понял, все его вопросы были
простой формальностью.
Нескрываемое раздражение и негодование, проявившиеся в выражении его
лица, ясно указывали на то, что его интересовал только ответ на
единственный вопрос: «Как же это я посмел так подвести его?"
Последствия моего дезертирства предполагали ухудшение показателей
вверенной ему воинской части, что для полковника Федотова было чревато
потерей дополнительной премии и задержкой в росте по служебной лестнице.
Личные мотивы моего поступка и моя судьба мало его интересовали.
Федотов был очень зол на меня и все мои оправдания пропускал мимо ушей. А
так как он был уверен на 100 процентов, что я не уйду от уголовной
ответственности, он отреагировал на мой бред презрительно усмехнувшись:
«Ты можешь говорить что угодно, но тюрьма по тебе давно плачет.»
Мне стало ясно что, даже если бы на месте полковника Федотова был
человек с менее предвзятым мнением, он вряд ли проверил бы в придуманную
мной историю. Я обязан был найти более достоверное объяснение. На
следующий день я был перевезен гарнизонную гауптвахту недалеко от
райцентра Сандомир. Все это время я пребывал как во сне. Мне казалось, что
все что случилось произошло не со мной, а с каким-то другим человеком. Я
проклинал свою неосторожность. Я возненавидел свою безудержную страсть
к чтению книг и ту отрешенность по отношению к остальному миру, которая
привела меня на край гибели. О боже что меня ждет теперь? Я в чужой
стране, нарушил присягу, покинул пост, уклонялся более полгода от возврата
в часть. В самом благоприятном случае мне светит дисциплинарный
батальон. А это почти тюрьма, потому что там служат бывшие зэки, а
значит дедовщина и полный беспредел. Но еще худшей, но тем не менее,
наиболее вероятной опцией была та, исходя из которой я получал бы
реальный срок.
'Какой позор ждет меня на Родине. Родные и знакомые наверняка отвернутся
от меня… Стоп.'
И тут меня осенило. Травма головы не так уж плохо, как мне показалось с
первого взгляда. Почему бы мне не воспользоваться знаниями о парамнезии, к
симуляции которой я был успешно подготовлен Ольгой. Я просто должен
убедительно сыграть роль больного, и не на бумаге, а реально, чтобы
создать впечатление, что мой мозг поврежден и у меня существуют провалы
в памяти. Моему фантастическому рассказу не хватало только одного -
убедительного подтверждения того, что это не просто глупая выдумка, а
игра больного воображения. Если мне повезет, то я смогу одним выстрелом
убить двух зайцев: Первое -я отвожу подозрения от семьи Ясинских. Второе –
если я докажу, что я болен посттравматической амнезией, восстановление
от которой согласно научным исследованиям может продолжаться довольно
длительное время, у меня появляется хороший шанс уйти от уголовной
ответственности. Взволнованный от мысли, что я могу благополучно
выпутаться из катастрофической ситуации, в которой я оказался, я принялся
как заводной двигаться по маленькой камере взад и вперед, лихорадочно
пытаясь припомнить основные принципы симуляции. Мои телодвижения не
прошли незамеченными. Тот час же глазок в камеру приоткрылся и часовой
внимательно посмотрел, что происходит. Затем через пять минут
коренастый прапорщик вместе с часовым ворвались в камеру и устроили
обыск. Ничего не найдя подозрительного, они переглянулись между собой и, не
сказав ни слова, покинули камеру.
Сутки я находился в полном неведении что меня ждет дальше. Периодически я
получал свой паек через раздаточное окно в двери. Сменяясь, меня охраняли
такие же, как я солдаты-срочники. Когда же я пытался вступить с ними в
разговор, я всегда слышал одно и то же «Разговаривать не положено.».
Наконец, после бессонной ночи, меня вызвали в кабинет следователя. Передо
мной за большим канцелярским столом сидел грузный лысеющий
подполковник. Он даже не взглянул на меня, а только буркнул:
«Присаживайтесь.».
На столе лежала аккуратно уложенная стопка бумаги. Подполковник быстро
печатал на пишущей машинке. Закончив, он резко поднял голову и в упор
посмотрел на меня стальным холодным взглядом, а затем представился: «
Следователь военной прокуратуры Симчук. На основании УПК СССР
военным прокурором округа санкционирован Ваш арест и возбуждено
уголовное дело, по статье дезертирство, в котором вы подходите в
качестве подозреваемого. Мне поручено от имени военного прокурора
северной группировки войск провести предварительное следствие по этому
делу. Порядок допроса следующий. Я буду задавать Вам вопросы, на которые
Вы обязаны давать мне ответы. Ваши ответы я буду вносить в протокол, с
которым Вы ознакомитесь и подпишете. Вам ясно?"
«Ясно.» -тихо произнес я.
« Отвечайте громко и отчетливо.».
Симчук монотонно, но с определенным ритмом задавал мне один вопрос за
другим. Я старался отвечать кратко, чтобы не дать ему шанса уличить меня
во лжи.
«Ваше имя отчество и фамилия?»
-«Тарновский Сергей Николаевич.»
«Год рождения ?»
«1962.»
«Звание?»
«Рядовой.»
«Воинская часть ?»
«51244»
«Сколько времени вы отсутствовали в части?»
«96 дней .»
«Какую цель Вы преследовали покидая место несения службы?»
«Искал возможность приобрести своей девушке красивые вещи у местных
жителей .»
«Где вы проводили время во время Вашего отсутствия в части и с кем
встречались.?»
Я знал что не в силах предотвратить того, что мой сослуживец Олег Кот
может все рассказать о наших деловых отношениях с Анджеем. В то же
время я ни в коем случае не хотел, чтобы из-за меня семья Ясинских
пострадала. Я про себя глубоко вздохнул и решил начать имитировать
признаки болезни. Нахмурив лоб, как будто мучительно стараясь вспомнить
ход событий, я сделал паузу, а затем растерянно посмотрел на следователя
и запинаясь произнес, что я не могу, к моему стыду, вспомнить. Я молил бога,
чтобы Олег не указал на Ясинских, хотя было крайне маловероятно, что он не
сделает или уже не сделал этого. Тем не менее я хотел, по крайней мере в
своих глазах, не выглядеть мерзавцем. Как к неизбежному, я приготовился к
очной ставке с Олегом и твердо решил стоять на своих показаниях, несмотря
ни на что. К моему удивлению, последовавший вопрос следователя застал
меня врасплох:
«Кстати, не знаете ли Вы, где сейчас находится сержант Кот?»
Я был поражен, хотя в то же почувствовал некоторое облегчение . Неужели
Олег тоже не вернулся в часть? Почему? Если да, то, где же он может быть
сейчас? Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Отсутствие
Олега значительно упрощало мою защиту. Увидев мое замешательство,
следователь принял его за растерянность. Ему показалось, что он нащупал
мое уязвимое место и поэтому он резко повысив голос продолжил.
«Знаете нам попадались не такие крепкие орешки как Вы. И мы их всех
раскалывали. Так что лучше признайтесь сразу. Чистосердечное признание
смягчает вину. Расскажите где вы и Ваш напарник находились все это
время?»
Несмотря на то, что поначалу следователь сбил меня с толку, я быстро
пришел в себя и нашел в себе силы продолжить симуляцию амнезии. Я
понимал, что убедить специалистов в мой болезни будет чрезвычайно
трудно, поскольку, во-первых, к симуляции амнезии очень часто прибегают
для уклонения от ответственности по уголовным преступлениям, так как
неподготовленным кажется, что значительно проще имитировать амнезию
чем другие заболевания. Процент доверия к таким больным значительно
ниже, чем при симуляции других заболеваний. В судебной практике судьи очень
неохотно учитывают наличие амнезии, как основание для освобождения от
уголовной ответственности.
Во-вторых, находясь под наблюдением на протяжении длительного времени
фальсификатор, испытывает огромное напряжение. Кроме того, ему,
требуется очень хорошая память для того, чтобы не забыть то, что
«забыто» и таким образом не выдать себя.
В- третьих нужно знать уловки психиатров, которые хотят разоблачить
тебя, то есть профессионально подготовиться. Главная ошибка обывателей
заключается в том, что они преувеличивают свою болезнь. Однако на самом
деле болезнь не всегда выражается одинаково. И поэтому иногда выглядит
более достоверной имитация избирательной потери памяти и то не очень
явной . Мне нужно было с первого раза убедительно доказать, что у меня это
тот самый редкий случай проявления заболевания. На первом, более лёгком,
этапе, мне нужно было посеять сомнение у следователя в моей вменяемости.
Достаточно было забыть только то место, куда мы ходили приобретать
шмотки.
Когда же Симчук меня спросил об Олеге, я не стал изображать, что я не
помню куда он подевался.
Наоборот, я искренне удивился самому вопросу и, как бы объяснив мою
заминку, напористо и даже немного вспыльчиво возразил:
«Да что вы такое говорите! Я своими глазами видел, как он вернулся в часть.
Знаете, у нас даже произошла крупная ссора. Он убеждал меня всеми
возможными способами вернуться в часть, а я в свою очередь настаивал на
обратном. В конце концов я плюнул ему под ноги: «Делай как хочешь. Ты меня
не знаешь, а я тебя!»
Тогда он набросился на меня с кулаками. Я был послабее его. Он меня избил до
полусмерти. У меня до сих пор имеется шрам над правым ухом от его удара
ботинком.»
В то время, когда я давал свои пояснения, я непрестанно ощущал на себе
гипнотизирующий холодный взгляд Симчука.
Он смотрел на меня, как удав смотрит на кролика, перед тем как его
проглотить. Его стальные прищуренные глаза сверлили меня насквозь,
пытаясь заглянуть в глубину моей души, и я понял, что он не поверил ни
одному моему слова.
«Знаете, что, давайте оставим эти сказки для маленьких детей. Вы уже
взрослый человек. Вы дали присягу государству и Родине и Вам, как
дезертиру, не отвертеться. Придется отвечать за свои поступки по всей
строгости закона.»
Его голос был презрительно-ироническим. Он достал носовой платок из
нагрудного кармана своей гимнастерки и вытер потное лицо. В комнате было
жарко, а вентилятор почему-то не работал. Симчук прочистил горло,
кашлянув два раза, наполнил стакан из кувшина с водой, стоящего на столе.
Сделав несколько глотков, он, причмокнув языком, поставил стакан на место.
А затем выразительно указав на кувшин заметил:
«Есть хорошее выражение в русском языке- вывести на чистую воду. Так-что
перестаньте мутить воду и увиливать.
У меня к Вам еще очень много вопросов.
И думаю, что Вам будет очень трудно на них ответить.
Знаете гражданин Тарновский, я никогда бы не вызвал Вас на допрос, если бы
основательно не подготовился к нему. У меня скопилось достаточно
материалов, чтобы предъявить Вам обвинение и не только по статье
«дезертирство». И срок про Ваш приговор, а Вы в этом не сомневайтесь,
будет во многом зависеть от того, насколько Вы будете правдиво отвечать
на мои вопросы."
Симчук открыл большой стальной сейф, стоящий в углу комнаты, порывшись
достал из него пухлую папку. Со своего стула я только смог разобрать слово
«Дело №», отпечатанное большими буквами на обложке. Положив папку на
стол ,Симчук одел очки и ,медленно полистав ее ,нашел нужную страницу.
Затем, надвинув очки на край носа, он исподлобья испытывающе посмотрел
на меня.
«Итак, в первых показаниях при Вашем задержании Вы утверждаете, что
распрощавшись с Котом Вы направились в лес. Как Вы собирались жить в
лесу?»
И не дождавшись моего ответа, начал выстраивать убедительную цепочку
предположений, полностью опровергающую мои предыдущие показания,
данные полковнику Федотову и силой, логики подводящую меня к
необходимости признания моего истинного местопребывания.
«Во-первых, Вы не могли бесконечно скрываться. Рано или поздно Вас
должны были обнаружить. Во-вторых, как питаться? Допустим летом Вы бы
могли кое как перебиться. Но зимой здесь кругом снег, морозы под 20. Где
теплая одежда? А если Вы заболеете, где Вы возьмете лекарства? Вы же
понимаете, что без поддержки местного населения Вы не смогли бы долго
протянуть.»
«Честно признаться, товарищ следователь, Вы меня прижали к стенке. Я не
могу больше отпираться, но, если я вам скажу правду Вы мне, не поверите.»
«Что Вы, я всегда рад слышать правду, если это конечно настоящее
признание своей вины, а не попытка выкрутиться. Что ж у каждого бывают
грехи молодости. У меня тоже есть сын. В подростковом возрасте он тоже
сбился с пути: пропускал школу, начал пить в подворотнях, связался с
дворовой шпаной. Мы, родители, занимаемся своими взрослыми проблемами и
не всегда понимаем, что переходной возраст для подростка весьма трудный
период в его жизни и он очень нуждается в нашей поддержке. Если бы я не
спохватился своевременно и не поговорил с моим сыном по душам, не вник бы
в его проблемы, то весьма возможно, что он бы сейчас тоже отдыхал на
нарах, как и ты.»
Этот переход на «ты» Симчук сделал так естественно и по-отечески, что
трудно было засомневаться в его искренности.
«Я знаю, что ты рос один. Без отцовской поддержки трудно идти по жизни. Не
все могут выдержать испытание взрослением и иногда оступаются. Но наше
справедливое государство не только карает преступников, но и помогает
встать им на путь исправления.»
Симчук подбадривающе посмотрел на меня, видя, как я разволновался. Я
опустил глаза вздохнул и медленно начал мое признание.
«Вы знаете, после того как я подрался с Котом, со мной начали происходить
странные вещи. Мне казалось, что до того момента, когда я пришел в себя
после драки и открыл глаза, я пребывал в полной темноте целую вечность.
Мне было очень больно и страшно. Внезапно моя боль и страх исчезли, и я
услышал внутренний голос. Сначала мне показалось, что я, как обычно, думаю
про себя, но затем я понял, что этот голос не принадлежал мне. Этот голос
был, с одной стороны, безумно близким с другой, очень повелительным. В
глубине моего сознания прозвучало: «Не бойся нового мира, ты желанный
гость в нём.»
Я открыл глаза и почувствовал, как откуда-то с небес в меня вливается
огромный поток позитивной энергии. Все краски мира стали настолько
насыщенным и яркими, что я не мог оторваться от любого предмета, на
который падал мой взгляд. Я и до сих пор не могу понять, каким образом я
оказался в домике лесника.
У меня было какое-то чувство эйфории, полного удовлетворения. Это
чувство единения с природой!! Я просто не могу вам передать словами всего
этого. Все напряжение моей предыдущей жизни ушло как бы на задний план. Я
не думал о будущем. Я ощущал себя так, как Робинзон Крузо на необитаемом
острове и только наслаждался настоящим. Все необходимое для моей
счастливой жизни было у меня под рукой: место где спать, посуда, очаг,
чтобы развести огонь и приготовить еду. В принципе, я очень мало ел.
Иногда, по привычке, я ходил на рыбалку.
Вы можете не поверить мне или принять меня за ненормального, но я не
хотел вмешиваться в жизнь природы. Я ходил на рыбалку, как парень ходит на
свидание с девушкой. Я не брал никакой наживки и крючка. Я просто, держа в
руках удочку, хотел увидеть в воде рыбку и сказать ей, что я ее очень люблю,
так же, как все живое на земле. Я ничего не боялся и не скрывался. Иногда я
замечал, что у меня в доме появляются новые вещи, например: торба, свежий
хлеб, или спортивная куртка. Я понятия не имею, как это все у меня
оказывалось, но очевидно меня это не интересовало. Мне казалось это вполне
естественным в том новом мире гармонии, в котором я жил. Теперь,
оглядываясь назад, мне кажется, что я заходил в какие-то дома и люди сами с
радостью давали мне то, что было мне нужно. Мне всегда сопутствовала
удача, потому что я верил в нее. В мыслях я парил на небесах, и только тогда
очнулся от этого сладкого сна, когда меня арестовали.»
Я настолько поверил в то, что я говорил, что мне даже показалось что в
действительности со мной все это происходило. Я был уверен, что прекрасно
сыгранная мной роль, произвела неизгладимое впечатление и несомненно
посеяла следы сомнения в адекватности моего психического состояния у
Симчука, что было заметно по выражению его лица. У него почти отвалилась
нижняя челюсть.
Внутренне я ликовал и уже считал половину дела сделанным.
Однако, Симчук, вероятно взбешенный от своей неудачной попытки
расколоть меня, очевидно осознавая, что у него отсутствуют
доказательства совершения мной преступления, все же проявил
профессионализм и с невозмутимым выражением лица продолжил допрос.
«Жаль, что Вы разыгрываете из себя клоуна. Знаете, следствие проделало
немалую работу.
Итак начнем все сначала
Ваше имя отчество и фамилия?»
«Тарновский Сергей Николаевич.»
«Год рождения ?»
«1962.»
«Звание?»
«Рядовой.»
«Воинская часть ?»
«51244.»
Побагровев в лице Симчук рявкнул:
«Ложь! Все наглая ложь! Вы не Тарновский. Хотя Ваша фамилия и
распространенная, мы не смогли обнаружить военнослужащих северного
Округа вооруженных сил СССР в ПНР по фамилии Тарновский, пропавших с
места несения службы. Во-вторых, не существует и такой воинской части за
номером 51244.
По Вашей фотографии и словесному описанию мы нашли действительную
часть, в которой Вы проходили службу. Её номер 41602, и находится она в
Свентошуве. Да, там неделю назад с боевого поста исчез новобранец Кот
Олег. Это Ваша настоящая фамилия. Так-что не пытайтесь свалить все на
несуществующего человека. Объясните нам, каким образом Вы преодолели
более 500 км до того места, где вас арестовали?»
Я ничего не мог понять.
' Он что издевается надо мной?'- У меня глаза вылезли из орбит.
«Вы опять не можете вспомнить? Хорошо, тогда я постараюсь Вам помочь
освежить Вашу память.»
Следующий вопрос, а вернее то, что за ним последовало, привело меня в
настоящий шок.
"«Вам известны эти люди?»
Симчук показал мне цветную семейную фотографию. На снимке были Анджей
Анна, их дети Войцех и Ольга, где -то на берегу южного моря. Мысленно я
выругался про себя. Я кипел от злости. Кто-то настучал на меня, скорее
всего, соседи . В любом случае, я решил все отрицать и придерживаться
своей первоначальной линии. Если не удастся просимулировать амнезию, то,
по крайней мере, в моей ненормальности никто не будет сомневаться. Я уж
постараюсь.
Я сделал паузу, как бы вспоминая.
«Нет»- уверенно сказал я- «никогда их не видел.»
«Прекрасная семья Токарчук.
Только, как раз за день до Вашего ареста, все они были найдены мертвыми в
своем доме, за исключением этого юноши по имени Лех.
На телах всех жертв обнаружены огнестрельное и колото- резанные раны. По
заключению экспертов выстрелы были произведены с близкого расстояния из
автомата Калашникова. Кроме того, неподалеку от места преступления на
берегу озера были найдены ботинки 44 размера.
Кстати, какой размер ботинок носите Вы?»
И не дожидаясь моего ответа, продолжил
«Естественно, что может сказать человек, которому могут предъявить
обвинение в убийстве.»
Симчук сделал паузу испытующе посмотрев на меня.
«О чем Вы говорите?»- с неподдельным ужасом вскрикнул я
«Я никого ни убивал. »
«А откуда Вы знаете ? »-съехидничал Симчук. -«У Вас же так часто бывают
провалы в памяти, а за ними следует эйфория. И потом, согласно
результатам судебной экспертизы, на рукоятке штык ножа, изъятого у Вас
при задержании, обнаружены следы человеческой крови редкой отрицательной
группы, совпадающей с группой крови жертвы Ванды Токарчук.»- он указал на
фотографии на Ольгу.
Правда, фотография была уже совсем другая. На полу, в неестественных
позах, лежали мертвые тела тех самых людей, которых я только-что видел
живыми. Места ранений были обведены красным фломастером. Стрелки с
номерами указывали на ссылки с описанием каждой из ран. От этой ужасной
картины меня начало трясти, зуб не попадал на зуб. А затем у меня началась
истерика. Я рычал как дикий зверь.
Увидев мое душевное состояние, следователь решил прервать допрос .
«Хорошо, на сегодня хватит. Подумайте напоследок о том, что вам придется
основательно постараться вспомнить, что происходило все это время с
Вами и доказать свою непричастность к этим событиям.»
Нажав на кнопку звонка, он вызвал охрану. На меня снова одели наручники и
увели обратно в камеру .
То, что я пережил в последующие два дня, я не могу передать словами. То,
что я услышал на допросе, просто не укладывалось у меня в голове.
Мне показалось, что я сошел с ума. 'Все это фарс или фантасмагория ?'
Мне представилось, что я сплю, и если я ущипну свою руку, то я приду в себя.
Но этот страшный сон не проходил. Я всеми силами пытался успокоиться и
внутренне заклинал себя: «Не сходи с ума, возьми себя в руки, сосредоточься
вернись к реальности!»
Но как я не старался, я наоборот все более и более терял почву под ногами. Я
пытался восстановить час за часом, минута за минутой, прошедшие
события того злополучного дня, итогом которого стало моё невозвращение
в часть.
Но моя память играла со мной злые шутки. Неожиданно, яркие, но
отрывистые и сумбурные воспоминания выплывали из моего подсознания. Я
не понимал происходило ли это со мной на самом деле или просто было игрой
моего больного воображения.
'Я лежу на грязной соломенной подстилке товарного вагона и смотрю сквозь
приоткрытую дверь на пробегающий перед моими глазами под монотонный
перестук колес незнакомый равнинный ландшафт. На синем небе проплывают
кудрявые барашки-облака. Косые солнечные лучи играют веселыми зайчиками
по стенкам вагона. Я бесконечно устал. В душе у меня пусто. Мне просто
очень хочется забыться и заснуть. У меня такое чувство, что я долго не
спал. Я пытаюсь заснуть, но не могу. Я хочу расслабиться: закрываю глаза и
начинаю считать про себя, но внезапно ужас охватывает меня: я вижу
омерзительно ухмыляющуюся рожу сержанта с сигаретой в уголке рта,
нависшую надо мной. Он срывает одеяло с меня и издевательски говорит:
«Ты что ублюдок спать сюда приехал? А ну-ка поднимайся, пора работать!»
Он стаскивает меня с кровати и я, после отбоя, в 12 часов ночи, измотанный
от тяжелых занятий по физической и строевой подготовке, униженно
плетусь стирать вонючие носки старослужащего. А это чудовище под
одобряющий хохот трех «стариков», с любопытством наблюдающих за
сценой, подает мне очередную партию грязных носков: «А это тебе домашняя
работа от моих друзей.»
Сгорая от стыда и потеряв осторожность, я пытаюсь возразить, но тут-же
получаю увесистый тумак. Я забываю про все и пытаюсь защищаться. Но
перевес явно не на моей стороне, и я в синяках возвращаюсь в казарму. Увидев
меня грязного и избитого, дневальный стоящий на тумбочке вяло усмехается.
Он конечно тоже посвящен.
Наутро старшина замечает, что мой воротник плохо пришит к гимнастерке
и я получаю наряд вне очереди.
Теперь уже старшина после отбоя заставляет меня драить асфальт.
Он советует мне: «Если хочешь жить без приключений, напиши своей маме,
чтобы прислала тебе денег, тогда твои условия будут полегче.»
Той незначительной суммы, которую я получаю от мамы по телеграфу, едва
хватает для спокойной жизни на 3 дня.
Затем снова побои и грязная работа. Я становлюсь посмешищем целой роты.
У меня пропадает аппетит, и я худею на глазах. Мои ноги и руки в волдырях.
Я попадаю в санчасть. У меня жар и бред. Я никого не узнаю, потом я
погружаюсь в темноту. Мне кажется что я умер. Я не чувствую ни
пространства, ни времени. Когда я прихожу в себя, вокруг темных сосновых
лес. Ветер с ужасным воем раскачивает верхушки сосен, заставляя их нелепо
танцевать перед моими глазами. Мне очень холодно, и я весь дрожу. Зуб не
попадает на зуб. Нестерпимая боль раскалывает мой череп надвое. Над
правым ухом я нащупываю под волосами кровоточащую рану. В ушах
оглушающе звенит. Мой автомат лежит на земле в метре от меня. Где я?
Мне страшно. С трудом я поднимаюсь. Земля качается под ногами. Как
годовалый ребенок, расставив руки в стороны с тем чтобы не упасть, я
неуверенно переставляю ноги. Весь мир раскачивается у меня перед глазами.
Медленно, шаг за шагом, я продвигаюсь вперед. От неимоверного напряжения
меня бросает в жар. Я стараюсь сохранить равновесие, но все-таки не могу
удержаться, спотыкаюсь о корень дерева и падаю.
К моему удивлению, мне не больно, а тепло и приятно. Я сижу на веранде
большого красивого сельского дома. В руках у меня чашка, из которой исходит
аромат свежезаваренного кофе. Мне хорошо на душе. Ласковое солнышко
светит ярко и приветливо. Мама улыбаясь выносит для меня только-что
испеченные свежие сдобные булочки. У нее усталые грустные синие глаза,
такие же, как у меня, только в них очень много любви и добра. Её
шелковистые волосы волнистым каскадом спадают на покатые плечи. Она
выглядит поразительно молодо и красиво. У нее легкая воздушная походка.
Она наклоняется ко мне и нежно шепчет мне в ухо: «Я люблю тебя.»
Эти простые слова глубоко трогают мою душу, пробуждают во мне
воспоминание из раннего детства.
Мой папа после операции в больнице. Мама собирается дежурить у его
постели всю ночь, а меня оставляет дома на попечение соседки. Я обижаюсь и
капризничаю .Я бросаюсь к ней на шею. И слышу от нее, как и сейчас те же
самые слова. «Я люблю тебя.»
И мне сейчас, как и тогда, хочется заплакать и просить ее не покидать меня.
Я прижимаю к щеке ее грациозную руку и целую ее. Она другой рукой треплет
мою непокорную шевелюру. Её руки пахнут медом и ванилью. Невидимая
энергия, исходящая от них, ободряет меня и придает мне уверенности. Мне
становится тепло и спокойно на душе. Она укладывает меня в постель,
тушит свет и желает мне спокойной ночи. Убаюканный её нежным голосом я
засыпаю. Мне снятся приятные сны. Я просыпаюсь от первых лучей
восходящего солнца. Комната наполнена благоуханием цветущего жасмина и
герани, проникающим через открытое окно. Легкий ветерок раскачивает
золотистые занавески. Наспех одев спортивные брюки, я выбегаю на лужайку
возле дома. Сочная зеленая трава приятно щекочет мои босые ступни. Яркое
солнце заставляет меня щуриться. В поисках мамы я иду вдоль извилистой
тропинки, которая ведет меня вокруг дома в небольшой сад. Издалека я вижу
со спины силуэт мамы, раскачивающийся на качелях под развесистой яблоней.
Я приближаюсь и хочу окликнуть её. Неожиданно она оборачивается. Я вдруг
осознаю, что это не моя мама .Взгляд ее темно-карих глаз глубоко проникает
мне прямо в сердце. «Дорогой, как же долго ты спал. Я так тебя ждала!»
Я потрясен. Я просто теряю дар речи. Она настолько прекрасна! Я без ума
от нее. Я так люблю ее! Нет, это не моя мама, это та, ради которой я, не
колеблясь готов пожертвовать всем на свете, моя единственная и
неповторимая волшебная фея из блокнота. Я бросаюсь как безумный в её
объятия, а она покрывает мое лицо горячими поцелуями. Её язык открывает
мой рот и проникает внутрь, соприкасаясь с моим. Наши языки
переплетаются. У меня перехватывает дыхание. В экстазе я закрываю глаза,
и чувствую, как она играет языком с мочкой моего уха, шепча в него нежные
слова. Я пытаюсь разобрать их, но мне это не удается.
«Олег! Олег!» Почему она зовет меня Олег? Это не мое имя. Меня зовут
Сергей. '
От громкого лязга открываемой двери я вздрогнул, и тут-же проснулся,
чтобы вернуться от сладких грез к жестокой реальности.
«Тарновский, к следователю !»
Я внутренне весь сжался, чувствуя свою уязвимость и беззащитность. Я был
психологически сломлен и подавлен.У меня не было сил сопротивляться. Еще
один такой допрос и у меня будет истерика .Я никак не мог прийти в себя
после шока ,который я пережил в предыдущий день. Почва была выбита у меня
из под ног. Я был полностью сбит с толку . Тысячи вопросов , как пчелиный
рой, жужжали в моей голове без ответа . Может быть это просто мерзкая
игра со стороны Симчука?Коварная ловушка? Удар ниже пояса? Он просто
берет меня на испуг ?Может быть Ясинские живы и это просто
фотомонтаж ? Но откуда он, вообще, знает про мою связь с ними? Наверняка
ему об этом рассказал Кот . Но как же быть с его утверждением, что моя
воинская часть находится так далеко отсюда? И этот сон с омерзительным
сержантом Ерохиным? Да, да теперь мне кажется, что я знаю, как его звали.
Эта страшная ночная галлюцинация все более смахивала на жестокую правду.
Ужас проник во все мое существо. Неужели я действительно настолько
болен, что не могу понять, что происходит вокруг? Кто же я? Я совсем
запутался. Мне было не до игр и в первую очередь мне нужно было срочно
подтвердить самому себе, что все, что я пережил именно в семье Ясинских, а
не Токарчук, было действительно реальностью, а не бредовой иллюзией. Не
было смысла изображать амнезию она стала реальностью моей настоящей
жизни. С другой стороны, я был уверен, что если я признаюсь, а на самом деле
Ясинские живы, то я смалодушничаю и предам их. Никогда! В одном я был на
сто процентов уверен. Я ни за что на свете не мог нанести какой-либо вред
моим спасителям. Я не убивал Ясинских.
«Но Боже милосердный, что же мне делать? Прошу тебя, пожалуйста, укажи
мне путь!»- молил я про себя. Но Бог молчал.
К моему облегчению Симчук сухо предоставил мне стройную женщину
невысокого роста в белом халате -«Доктор Замойская.». Её черные густые
волосы были туго стянуты на затылке, алый румянец на белом овальном
лице подчеркивал отменное здоровье, а глубоко посаженные карие глаза были
наполнены неистощимой энергией. На первый взгляд ей было от силы лет 25.
«Доктор Заводская- специалист в области психиатрии. Для того, чтобы
оценить Ваше состояние, она задаст вам ряд вопросов. Вы должны давать на
них правдивые ответы .Впрочем, не буду вмешиваться в чужую епархию.
Сегодня мы отдохнем друг от друга. Так что товарищ доктор можете
приступить.Не буду вам мешать. Если будут проблемы просто нажмите на
эту кнопку и охрана сейчас же займется им.»
«Думаю, что нам это не понадобится»- она приветливо улыбнулась мне-
«Неправда ли Сергей?»
Симчук пригласил психиатра за стол и что-то шепнул ей на ухо .На что в
ответ Замойская ему согласно кивнула ,а затем Симчук бесшумно закрыл за
собой дверь кабинета.
«Присаживайтесь поближе . Не бойтесь меня. Я не кусаюсь.» Её приятный
низкий голос располагал к себе своим не наигранным дружелюбием.
«Знаете, Сергей, я здесь не для того, чтобы доказать Вашу вину, я просто
хочу Вам помочь. Вы попали в трудную ситуацию, я как врач Вас хорошо
понимаю. Не каждому дано справиться с этим. Вы пережили глубокие
потрясения, я вам верю. Постарайтесь поверить и Вы мне, и тогда мы
найдем выход из самой затруднительной ситуации. Просто расскажите мне
немного о себе, что Вас тревожит. А я постараюсь с помощью моих знаний
решить Ваши самые трудные душевные проблемы. И если Вы действительно
больны, мы обязательно вылечим Вас.
Для того чтобы определить, что мучает Вашу душу, я должна провести с
Вами ряд тестов, чтобы проанализировать Ваши ответы и найти ключ к
решению Ваших проблем.
Ваша задача активно сотрудничать со мной, отвечать на мои вопросы
возможно искренне. В этом – девяносто процентов нашего общего успеха.
Только так мы придем к полному успеху. Согласны?»
Мне даже почудилось, что в этот момент доктор подмигнула мне. Я
утвердительно кивнул головой.
Хотя я и не был уверен в том, что из этого что нибудь получится, мне вдруг
почему то стало легче на душе.
' По крайней мере,'-подумал я –'она не даст мне окончательно сойти с ума. '
Внутренне я немного воспрял духом. Мне даже показалось, что еще не все
потеряно. Как за спасительную соломинку я ухватился за протянутую мне
руку. Мне так хотелось найти человека, которому я мог бы излить свою
душу. Все же я понимал, что не могу быть откровенным с доктором до конца,
так как я отвечал не только за себя, но и за моих польских друзей.
Доктор Замойская положила передо мной вопросник с готовыми ответами, из
которых я должен был выбрать наиболее подходящий с моей точки зрения.
Это значительно ускоряло работу. Вопросы были довольно неожиданными.
Например, «Что я себе представляю, когда вижу красный цвет?»
Возможные ответы: «страсть, жизнь, смерть, счастье, кровь.»
Затем она предложила нарисовать мне пейзаж –все, что придет в голову. На
моём рисунке получился ветхий дом , с покосившей трубой, беззащитно
съёжившийся под дождём.
«Очень интересно»- заметила Замойская.
Она быстро собрала бумаги и аккуратно подшила их скоросшивателем.
"А теперь я проведу с Вами тест на внимательность. Для этого я буду
использовать секундомер и ручку. Я по порядку прочитаю Вам 50 слов. На
каждое из этих слов попытайтесь как можно быстрее одним словом назвать
то что первым пришло Вам в голову, это очень важно.»
После проведения теста она похвалила меня за хорошую работу и попросила
описать свои ощущения.
И тут меня прорвало. Вместо того чтобы рассказать коротко о моих
ощущениях от теста, я неожиданно стал ей исповедоваться о моих личных
переживаниях: о том, как мне очень страшно и одиноко, о том, что мне так
хотелось бы иметь кого-то рядом, кто мог бы поддержать меня в трудную
минуту. Я совсем запутался, я не могу иногда понять где реальность, а где
иллюзия. В ответ доктор только похлопала меня по-дружески по плечу.
«Теперь я знаю намного больше о Вас, и я думаю, что, тщательно
проанализировав результаты Ваших тестов, я смогу в следующую нашу
встречу обязательно подобрать необходимое лекарство для Вас.
Ну, и в заключение нашей беседы, я хотела бы узнать Ваше мнение вот об
этом.»
Быстрым движением руки Замойская открыла свой портфель и достала из
него ... мой бесценный блокнот.
«Выскажите пожалуйста Ваше мнение. Находите ли Вы интересным эту
вещицу? Какую ассоциацию она вызывает у Вас?»
Доктор с откровенным любопытством смотрела на меня. Её жгучие черные
глаза сверлили меня, стараясь проникнуть в мою душу. Я просто остолбенел,
я был уверен, что мой блокнот был надежно спрятан в доме Ясинских.
Очевидно моя изумленная реакция вполне удовлетворила ее.
«Я думаю, Вы жаждете разъяснений. В этой части наши желания совпадают.
То, что Вы видите в моих руках, это совсем не то, что Вы думаете. Но
учитывая Вашу значительную роль в открытии секрета этого уникального
феномена, я приоткрою Вам завесу над этой тайной. Этот блокнот всего
лишь пустое жилище, в котором может обитать его хозяйка, насколько я
правильно поняла из наших с Вами бесед.»
Я недоуменно посмотрел на нее, но она, не обратив на меня никакого
внимания, продолжила-
«Честно говоря, я знала Анну Ясинскую со студенческой скамьи. В первый раз
я услышала о ней после того, как очень интересная работа Анны о месте
фольклора малых народов в истории Польши была опубликована в местном
студенческом журнале. Прочитав эту блестящую работу, мне очень
захотелось познакомиться с её автором. Я, как и представляла себе, смогла
найти её в студенческой библиотеке по описанию нашего общего знакомого.
«Я надеялась, что найду тебя здесь.»-вместо приветствия произнесла я-
«Мне очень понравилась твоя работа и меня тоже интересует этот период
в истории Польши. У меня есть для тебя интересные книги о золотом 17 веке
Речи Посполитой если хочешь почитай, а потом мы увидимся и поговорим.»
Таким образом я с ней подружилась. И со временем она посвятила меня в
святую святых своих тайн. Мы совместно искали ключ к разгадке
портретной миниатюры Анджея, но без успеха.
Спустя полгода наши пути разошлись. Анна продолжала изучение истории. Я
же бросила учебу и с третьей попытки поступила на факультет психиатрии
в Варшавского медицинского университета. Завершив обучение в
университете, я сначала работала практическим психиатром, но в конце
концов увлеклась наукой и стала исследовать болезни связанные с
нарушением памяти. Ты не помнишь меня, поскольку я в то время носила
парик. Но впервые я увидела тебя в неврологической клинике Краковского
университета, куда ты был помещен с диагнозом 'ретроградная амнезия'.
Промежуточные результаты твоего обследования в клинике, на первый
взгляд, убедительно подтверждали первичный диагноз. Однако, когда я глубже
исследовала тебя в лаборатории сна, во время гипнотического сеанса, то я
поняла, что первоначальный диагноз не открывает полностью всю сложность
твоего заболевания. Вначале я предполагала, что у тебя одна из редких
разновидностей парамнезии. Но в процессе гипнотического сеанса я
обнаружила некую мифическую связь между тобой и воображаемой книгой, о
которой ты все время бредил. И тогда я вспомнила о загадочной картине
Анджея. Я подумала:« Неужели эта та самая удача, которая случается один
раз в тысячу лет и я стою на пороге великого исторического и научного
открытия? Возможно я нашла ключ к тайне, над разгадкой которой мы
безуспешно бились столько времени, и я смогу научно доказать
существование сил разума ранее неизвестных человечеству?»
Естественно, во время сна ты мне рассказал много лишнего о себе, а вернее,
все, что ты хотел скрыть от других, и причем на твоем родном русском
языке. Я очень хорошо поняла каждое твое слово, так как я русская по матери
и в совершенстве владею как польским, так и русским языками. Ольга не
рассчитывала на такую катастрофу. Но она и понятия не имела, что я
провожу с тобой сеанс гипноза. Так как в плане врачебных мероприятий,
составленных Ольгой, это не было предусмотрено. Более того проведение
гипноза без согласия пациента категорически запрещено. Но мне эта молодая
воображала, которая за два года сделала головокружительную карьеру и
достигла должности заведующей неврологической клиники, ужасно не
нравилась. Я просто хотела чем-то ей насолить, разоблачить её
некомпетентность. Поэтому на свой страх и риск я воспользовалась
обеденной неразберихой в ординаторской и под видом проведения ЭКГ увезла
тебя на сеанс гипноза. Естественно, в конце сеанса я стерла все
воспоминания о гипнозе, а также для закрепления контроля над тобой ввела в
твою память некоторые события, которых не было на самом деле. У каждого
человека в его мозге или душе, как тебе будет проще это воспринять,
происходит битва между добром и злом, между богом и дьяволом. О эта
вечная борьба она порой сводит с ума. Человек сам, как ему кажется,
принимает решение и тогда иногда побеждает добро, иногда зло. Теперь
твой случай просто уникален. Ты живешь и не можешь понять, где ты
находишься в реальности или во сне. Кто же ты на самом деле? Мученик или
злодей? Где правда а где ложь? Мой милый, теперь тебе от меня никуда не
деться, твоя истинная память на замке, а ключ у меня в руках. Бедная Ольга
и понятия не имела, какой подарок она мне преподнесла.
Конечно, существует врачебная тайна, но мне плевать на нее. В конце концов
результат оправдывает средства. Я понимала, что честным путем я вряд ли
получила бы от тебя согласие на совместную работу. А мне так хотелось
кусочка славы и много денег. Что делать наше время довольно цинично. Я
пошла на сделку с правоохранительными органами: они тоже любят деньги и
славу и получила от них гарантию того, что мне доверят поработать с
тобой.
Я успел только произнести :«Что случилось с семьей Ясинских?»
Увидев на моем лице целую гамму чувств и переживаний :возмущение ,страх,
отчаяние,она оборвала меня на полуслове,приложив палец к губам:
«Тсс! Не так громко, иначе своим звонким голосом ты разрушишь едва
созданный нами прекрасный хрустальный замок грез.
То что с ними, случилось или случится также как со мной и с другими ,как это
не звучит странно, зависит только от тебя и ни от кого другого . Нам нужно
найти хозяйку нашей волшебной книги.
Только ты являешься проводником к ней. И только по твоему зову она явится
на свидание к тебе.
Но я считаю, что тебе нечего печалиться. Ты, в любом случае, ничего не
потеряешь, а наоборот приобретешь. Если мы будем и дальше хорошо
совместно сотрудничать, то я обещаю тебе свободу, несмотря на все то
ужасное, что ты возможно содеял с семьей Токарчук. Так что выбор за тобой.
Ты понимаешь, что альтернатива у тебя печальная. Убийство ни в чем не
повинных людей, целая семья.
Как ты думаешь, что ждет человека, совершившего такие тяжкие
преступления, тем более солдата-дезертира советской армии? Я даже не
хочу об этом думать. С другой стороны, с больного нечего спросить.
Я уверена, что ты очень смышленый парень и у тебя все будет в порядке. Мы
тебя полечим и вскоре выпишем.»- прошептала она, наклонившись к моему уху
«и надеюсь мы тогда увидимся в другой обстановке. Ты довольно
привлекательный юноша.»
Её полуоткрывшиеся чувствительные губы обнажили красивые белые зубы.
Её поза, все её тело, излучало желание я был в этом абсолютно уверен. От
неожиданности и смущения кровь бросилась мне в лицо. Замойская по-
заговорщицки подмигнула мне и тихо рассмеялась.
«Хотя без тебя книга теряет очень много в цене, но знаешь, в любом случае я
уверена, что на такую антикварную ценность найдется очень много богатых
охотников на Западе, согласных заплатить достаточно много, чтобы я
могла безбедно прожить остаток моих дней. Если же ты будешь разумным,
то я думаю, что и ты красавчик, живя вместе со мной не умрешь в нищете.
Подумай хорошо, если согласен, то просто передай завтра Симчуку, что у
тебя есть что сообщить доктору Замойской. Если нет, то ты меня больше
не увидишь. Время пошло- тик, так. До встречи.»
Я ошарашенно посмотрел на неё, но не успел ничего произнести, как в тот же
миг доктор Замойская нажала на кнопку звонка и в комнату быстро вошли
двое охранников, которые отвели меня назад в камеру.
Когда я оказался в тюремной камере, у меня снова возникло какое- то
ощущение нереальности. Мне казалось, что я участвую в какой-то
грандиозной фантасмагорической постановке, что скоро представление
закончится, свет в зале вспыхнет, занавес поднимется и под овации я с
облегчением вздохну. Но, к сожалению, ничего не менялось.
В конце концов я осознал, что я попал в ужасную западню, из которой у меня
нет выхода.
Я мог выбирать только между плохим и очень плохим. И не известно, что
было хуже:
Умереть с честью зная, что я не совершал никакого преступления или
предать мою единственную и провести всю жизнь в психиатрической
больнице -в этом у меня почти не было сомнения. Конечно, честнее всего
было бы выбрать первый вариант, но к моему ужасу, в глубине души я был
совсем не уверен, что я не имею никакого отношения к убийству Ясинских или
Токарчук. Какие-то смутные неприятные картинки то и дело всплывали в
моей памяти. Может быть я болен и у меня горячка? Как бы там ни было,
меня терзали угрызения совести. Даже если произойдет чудо, и Ясинские на
самом деле останутся живы, так или иначе я был виновником всех их бед.
Что мне оставалось? От меня хотели, чтобы я предал то единственное, что
было дороже моей собственной жизни, мою волшебную фею. Я ни за что не
мог на это согласиться.
Поэтому сцепив зубы, я решил, что не буду просить Симчука о
дополнительной встрече с Замойской.
Я ожидал вызова к следователю все следующее утро, но меня никто не
трогал, и я даже начал нервничать и проявлять нетерпение от того, что
это не происходит, желая поскорее приблизить развязку и навсегда
перешагнуть Рубикон, отделяющий мою прошлую жизнь от предстоящего
страшного конца. Хотя я и не имел часов, всё же я мог ориентироваться во
времени благодаря планомерной деятельности, которая происходила на
гауптвахте. В 7 утра меня будили и мои нары пристегивались к стене. В 8
утра гремели двери в соседних камерах, и я знал, что пришло время завтрака.
А значит в 8 :30 настанет время справлять нужду и нас по очереди камера за
камерой будет водить в туалет. В 9 утра мои соседи из дисбата
отправлялись на работу, и я слышал их гомон.
Около 12 меня выводили на прогулку в небольшой внутренний дворик
размерами 2 на 2метра, где на бетонных стенах были нацарапаны чьи-то
имена. Иногда я слышал из моего дворика, как другие арестанты
перекрикиваются, пытаясь найти земляков или обменяться информацией,
что с большим недовольством воспринималось охраной и прогулка из-за этого
прерывалась. Вместо ожидаемой прогулки в 12 часов меня вызвали к
следователю.
Угрюмый прапорщик, надев на меня наручники, провел меня в знакомую
комнату. На белой свежевыбеленной стене напротив входной двери прямо за
столом следователя висел большой портрет Ленина. Из зарешеченного окна
косые лучи солнца падали прямо на лик вождя мирового пролетариата,
отражая в его прищуренных раскосых глазах ехидную усмешку. Она как будто
говорила входящему: «Что батенька попался? От сурового наказания
пролетариата никуда не денешься!»
Несмотря на нарочито опрятный внешний вид, болезненное состояние
Симчука выдавали припухшие красные глаза и подозрительный запах изо рта,
который невозможно было скрыть даже с помощью большого количества
жевательной резинки. В кабинете следователь представил мне двух понятых,
которые должны были присутствовать при проведении следственного
эксперимента. Это были два офицера военной комендатуры, на территории
которой я пребывал под арестом. Вся процедура была очень короткой и
формальной. В присутствии понятых я повторил вкратце свои последние
показания, которые были зафиксированы подписями понятых в
соответствующем протоколе.
Симчук, поморщившись, язвительно произнес: «Ну, если вы настаиваете, пока
до проведения идентификации личности, а для этого мы пригласили сюда
Ваших сослуживцев из воинской части и даже выслали письмо Вашей матери с
просьбой лично удостоверить Вашу персону, я буду называть Вас гражданин
Терновский. Кстати, в первоначальном заключении психиатра исключается
наличие у Вас серьезных психических заболеваний и, по её мнению, Вы вполне
адекватны, что я и предполагал с самого начала. Что же касается провалов в
памяти, то оставим Ваши притязания на Вашу мнимую болезнь при
необходимости её можно будет проверить и в ходе судебного
разбирательства.
Итак, мы выедем к месту Вашего задержания, а Вы проведете нас к тому
месту, где по Вашему твердому убеждению Вы проживали со времени
произвольного оставления воинской части, и таким образом мы сможем
подтвердить или опровергнуть правоту Ваших показаний. Надеюсь, что
такой маршрут будет для Вас привычным и Вы легко сможете
сориентироваться на местности, если конечно вам память не отшибло?»
последние слова Симчук произнес подчеркнуто саркастически.
Итак, меня погрузили в кузов армейского грузовика лицом в сторону,
противоположную движению. Со мной в передней части кузова находились два
вооруженных конвойных, которые постоянно наблюдали за мной. Мне было
запрещено подниматься и поворачиваться в сторону движения. Я был
предупрежден, что нарушение этого правила будет расценено, как попытка к
побегу, и в этом случае конвойные вправе применить оружие без
предупреждения .
Кроме меня и конвойных , в кабине грузовика ехал следователь Симчук а также
два понятых один из них был водителем.
В этот день природа изнывала от жары.На ветвях деревьев печально обвисли
сморщенные листья. Не слышно было привычного щебетания птиц и
жужжания пчел. Пожелтевшая, высохшая трава в поисках живительной влаги
в изнеможении припала к раскаленной поверхности земле, от которой вверх
поднимался белесый туман. Хотя кузов нашего автомобиля хорошо
продувался встречными потоками горячего воздуха, это не уменьшало
ощущения нахождения в огромной парилке. Все мое тело было покрыто
потом, а дыхание затруднено. Еще светлое с утра небо с каждой минутой
становилось все мрачнее, и через полчаса после нашего отъезда уже не было
видно ни солнца, ни даже проблесков его лучей за надежно спрятанными
тяжелыми тучами.
Когда мы подъезжали к знакомому мне одинокому причалу, погрузившему свои
деревянные ноги в теплую воду тихого озера, меланхолическое чувство
одиночества с примесью грусти и безысходности охватило меня. Здесь я
провел последние минуты на свободе. Мне было горько думать о моей
потерянной жизни. После беседы с Замойской я понимал, что у меня нет
никаких шансов уцелеть. Какой смысл искать домик, который мне показал
Войцех? Мне было на все глубоко наплевать. Я автоматически, молча
переставляя ноги, плелся в направлении к лесу. Под моими ногами хрустели
раздавленные ветки и сухо шелестела трава. Конвойные с автоматами
положении «на ремне» молча следовали в двух метрах позади. Немного
поотстав с планшетом в руках, осторожно обходя препятствия, чтобы не
оступиться, шел Симчук. Было заметно, что из-за полноты и непривычки ему
было трудно преодолевать в лесу большие расстояния. Он тяжело дышал,
украдкой вытирал носовым платком пот со лба и на затылке, но не желая
проявить слабость, каждые пять минут командовал остановиться, раскрывал
планшет и делал вид, что сверяет наше местоположение по карте.
Подчиняясь приказам Симчука, наш караван сразу же замирал в ожидании
сигнала следователя снова двинуться в путь. Судя по поведению еще двух
сопровождающих молодых прапорщиков, их не очень обременяла данная им
роль понятых. Они шли в стороне, почти не обращая внимания на остальных,
и оживленно обсуждали какую-то только им известную тему. Они говорили
негромко и до меня доносились только отдельные слова. Я же только хотел,
чтобы мои мучения поскорее закончились, и уже подумывал и вправду заявить,
что не могу найти дорогу к дому лесника, но в последнюю минуту передумал.
Мне неожиданно пришла в голову дикая мысль. На снимке убитых Ясинских,
который мне показал Симчук, тело Войцеха отсутствовало. А что, если
Войцех все-таки остался в живых благодаря его тайному убежищу. Может я
каким- то образом смогу там найти доказательства этого. О, как бы был я
счастлив в этом случае! Я должен непременно убедиться в этом
собственными глазами. Ведь я мог бы сразу обнаружить перемены, которые
произошли с того момента, когда мы вместе в последний раз были в этой
избушке. Вдохновленный своими же размышлениями я ускорил шаг, еще не зная
точно, как быстро я найду путь к затерянному убежищу. Но уже через
полчаса пути я знал, что мы находимся совсем рядом с искомой целью, найдя,
там, где и предполагал известные мне насечки на деревьях и сломанные
ветки, которые мы с Войцехем оставляли, чтобы не заблудиться и найти
дорогу к нашему укрытию. К моему удивлению, я обнаружил на хорошо
знакомой поляне несколько пчелиных ульев, а на месте скрытой в кустарнике
покосившейся избушки стоящий у всех на виду небольшой, но прочный
деревянный домик. Что за чертовщина? Я не верил своим глазам. Мною
обуревало непреодолимое желание, как можно скорее приблизиться к этому
домику, потрогать его своими руками убедиться, что он существует в
действительности, а не в моем воспаленном воображении. Я быстро, чуть ли
не бегом, пошел в сторону домика. Но угрожающий окрик конвойных тотчас
привел меня в чувство, и я сразу же умерил свой шаг. Внезапный порыв ветра
почти до земли наклонил высокую березу, одиноко стоящую посреди поляны,
сорвал и унес с собой с ее ветвей вдаль трепещущие легкие круглые
листочки, волной пробежал по душистой, цветочной поляне. Ослепительная в
своей белизне молния резко разрезала пополам темно синее мрачное небо. С
небольшим опозданием прогремели грозные раскаты грома. Только мы успели
войти внутрь дома, как небеса разверзлись и бурные водные потоки
обрушились на изнывающую от жажды землю.
Хотя внутри домика было сухо и не жарко, но неприятный запах спертого
воздуха и разлагающихся продуктов вызвал у присутствующих отвращение.
Под единственным окном стоял стол. На нем находилась тарелка с
папиросными окурками и остатками заплесневевшей еды. В центре стола, на
надорванной бумажной карте, возвышалась почти пустая поллитровка с
мутной жидкостью, неплотно закрытая газетной затычкой. Содержимое
бутылки выдавал слабый запах почти выветрившегося алкоголя.
Несколько мелких монет, проездной билет и связка ключей умещались по
соседству.
Керосиновая плитка вместе с чайником размещались на подоконнике, а в
противоположной от входной двери дома стояли металлические емкости для
транспортировки меда и разнообразный пчеловодческий инструмент, ведро и
рыболовная удочка с леской и крючками. Напротив окна сиротливо стоял узкий
деревянный топчан, застеленный на скорую руку залатанным стеганным
одеялом, из-под которого выглядывал худой матрас подушка и простыня
одинаково грязно-серого цвета. Военная гимнастерка, с темно- бурыми
пятнами на рукавах была небрежно наброшена на спинку массивного
деревянного стула, у которого одна ножка была короче остальных. Эта
гимнастерка была подозрительно похожа на мою. Я ничего не понимал. Ведь
Анджей при мне уничтожил её вместе с брюками?
Мои грязные военные брюки я обнаружил на вешалке, прибитой к стене возле
входной двери. Там же, вместе с чисто выстиранным костюмом и маской
пчеловода, находилась новая спортивная куртка, сочетавшаяся с
спортивными брюками и кроссовками, которые были надеты на меня.
Эмблема "Видзев ", вышитая на этой куртке, живо напомнила мне о подарке
Войцеха, и я беспомощно пытался разрешить этот ребус: Каким образом эта
куртка вместе с моим военным обмундированием, находящимся в таком
ужасном состоянии, очутились в этом неведомом мне месте?
Симчук между тем по-деловому достал из планшета бумагу и ручку и начал с
помощью понятых производить опись обнаруженных в доме вещей. Из кармана
гимнастерки висящей на спинке стула, к моему изумлению, он, как фокусник,
одним движением руки достал фотографию, на которой были изображены
Ольга и Войцех .
Обернувшись, он вопросительно посмотрел на меня и пальцем указал на
фотографию. «Вы же говорили, что не знаете их?»
Я не знал, что ответить, но даже если бы захотел, то не смог бы. Мой язык
присох к небу. Симчук злорадно смотрел на меня. Очевидно, он принял моё
молчание за признание вины.
Всё увиденное было слишком для меня.
Больше я не мог выдержать. Странная картина смутила мой взор -печально
звучала траурная музыка и голос, рыдая, протяжно то ли пел, то ли читал
стихи. Это был реквием о нашем не состоявшемся счастье, и это были
похороны нашей загубленной любви. О моя любовь, прости меня! Я недостоин
тебя! Такому, как я, нет места в твоем светлом мире.
И тут вдруг вокруг стало так светло ,что мне пришлось от боли закрыть
глаза. Сразу же последовал оглушительный удар грома. В последнее
мгновение я успел увернуться от падающей березы, с треском провалившей
крышу домика, который тут-же вспыхнул как спичечный коробок.
Инстинктивно я бросился наружу, забыв об опасности быть застреленным
конвойными, но к моему счастью, они сами поддались панике и в суматохе
упустили меня из виду. Внутренний голос, как набат зазвенел во мне. Я не
мог ошибиться это была она. В сердце я ощутил толчок- «Беги ,спасайся!»
Когда я заметил, что оказался снаружи здания ,я бросился сломя голову
наутек. Как в тумане, я слышал, раздающиеся позади меня окрики и хлопки
выстрелов, но мне сопутствовала удача -сплошная стена дождя делала
видимость почти нулевой. «Бог услышал Её просьбы и спас меня!»- вся душа
моя от радости ликовала я летел, как на крыльях. Но недолго я испытывал
чувство эйфории. Не успел я пробежать и тридцати метров, как мои ноги не
нашли опоры и я ощутил себя в свободном падении. Скованный наручниками я
плюхнулся в воду и начал погружаться все глубже и глубже. До моего сознания
дошло, что я провалился в глубокий колодец. Возможно я бы и не смог
выбраться на поверхность,и утонул бы, но неожиданно для себя я наткнулся
на препятствие . Мои ноги наткнулись на что-то мягкое, что мешало моему
телу двигаться вниз. В это время дождь прекратился и яркие лучи солнца
осветили колодец. Сквозь голубую толщу воды я сумел разглядеть, что моей
опорой является безжизненное тело молодого мужчины. Его голова была
поднята кверху, выпученные стеклянные глаза смотрели прямо на меня, его
открытый рот как будто изрыгал немые проклятия, длинные волосы как
переплетенные змеи стояли дыбом на голове. Мне показалось, что мертвец
хочет вцепиться в меня руками и утянуть с собой на дно. О боже, я узнал его.
Это был, это был Войцех. Сам, не зная как, я в ужасе оттолкнулся от него
ногами и рывком выскочил на водную поверхность. Мне ужасно повезло.
Примерно на высоте 20 сантиметров от поверхности воды, в одной из стенок
сруба колодца на месте отсутствующих бревен, я разглядел углубление. С
огромным трудом, зацепившись наручниками за дно этого углубления, и
используя их как опору, я сумел выбраться из воды. Углубление на поверку
оказалось узким лазом, через который я с трудом упрямо пропихивался вперед,
пока не свалился в глубокую темную яму. На ощупь я обнаружил, что стены у
ямы были выложены кирпичом. Очевидно сама яма служила надежным
укрытием кому-то много лет тому назад. Я до нитки промок и меня трясло
от холода. Тяжелые металлические наручники сковывали меня не столько
физически, сколько морально. Я просто был взбешен и не мог мыслить
рационально. Как дикий зверь, попавшийся в западню, я во чтобы то ни стало
хотел освободится от этих оков. Сначала я попытался бить наручниками о
стены, пытаясь сломать замок, но вместо этого только расцарапал до крови
свои руки. Устав, я вынужден был сделать передышку. Вдруг я отчетливо
услышал голоса двоих людей, где-то совсем рядом над моей головой. Я
тотчас распознал в них моих преследователей.
«Осторожно, не оступись видишь тут колодец ! У тебя есть фонарик?»
громко спросил первый.
«Только зажигалка.» - с дрожью в голосе ответил второй.
Первый выругался .«А ну-ка посвети!»- скомандовал он.
«Мне кажется, там кто-то есть , хотя я вижу только очертания»-
неуверенно произнес второй.
"Эй, ты живой? Мы его нашли!" ликующе произнес первый.
Затем я четко услышал голос запыхавшегося приближающегося Симчука.
«Товарищ прапорщик срочно найдите ближайший телефон и сообщите в
часть об инциденте!»
«Есть, товарищ подполковник!»- рыкнул грубый голос понятого.
«Товарищ подполковник, мне кажется, что он утонул ?!" неуверенно сказал
второй плаксивый голос.
«Это мы сейчас быстро проверим.»
« Прапорщик Клипов бегом в машину за фонариком. Дорогу помните? »
«Так точно!»- звонко ответил второй прапорщик .
Страх обуял меня. Мне стало очевидно, что если я буду шуметь, то меня
будет легко обнаружить.
Я попытался сосредоточиться. Что делать?
Я, не имеющий никакого жизненного опыта, выросший в тепличных городских
условиях, типичное избалованное дитя цивилизации. Я вспомнил с каким
изумлением Олег Кот посмотрел на меня, когда я ему сообщил, что никогда в
жизни не ходил в туристические походы, не знаю, как наколоть дров и
растопить печку. Более того я и печку то никогда не видел.
«Чувак, что ты будешь делать, если вдруг окажешься один в лесу? Как ты
выживешь без посторонней помощи? »
Он был прав, мне нечем было ему возразить.
«А я, например, гордо заявил он, знаю шесть способов как разжечь костер, не
имея спичек. А впрочем, это и немудрено заявил он, посмотрев на мои руки. С
такими, как у тебя маленькими нежными ручками, тебе надо было родиться
бабой ,у тебя даже мозолей нет.Тебе не стыдно?»
Даже сейчас, вспомнив слова произнесенные Олегом, мне стало стыдно и я
покраснел. Хотя с другой стороны какой парадокс, несмотря на отсутствие
каких-либо навыков, я все еще жив. Надолго ли?
И вдруг меня осенило -мои ручки! Я вспомнил, как в одном из криминальных
романов главный герой смог освободиться от наручников только благодаря
тому, что у него были достаточно тонкие, относительно запястья, кисти
рук. Как и герой этого романа я осторожно попытался «свернуть кисти в
трубочку», заправив большой палец внутрь ладони так, чтобы выступающий
сустав не препятствовал проскальзыванию. К моему великому удивлению,
моя попытка увенчалась успехом с первого раза. Я внутренне очень
обрадовался. Но мое веселье длилось недолго. Лихорадочно ощупывая стены
помещения, я тщетно пытался найти выход из него.
Вдруг холодный пот прошиб меня. Я осознал что из этой ямы, мне не
выбраться без посторонней помощи.
Хочу я того или нет, я в руках моих преследователей.
В бессилии я уселся на щебенчатый пол. Сидеть было неудобно, и я
механически руками начал расчищать его от острых камешков. Внезапно моя
рука наткнулась на что-то холодное. Я еле содержался чтобы не вскрикнуть.
Когда же я, уняв свой страх, ощупал место от которого исходил холод, то
понял, что это было что-то похожее на небольшую круглую металлическую
кнопку, вмонтированную в каменную плиту. Что это может быть? Я
попытался расчистить плиту. Шум наверху оторвал меня от моих
размышлений.
«Наконец-то!» -Нетерпеливые нотки плохо скрываемого раздражения
слышались в голосе Симчука.
« Сейчас проверим»- сказал другой. По его говору я понял что это был Клипов,
который, очевидно, уже успел вернуться с фонарем.
«Прапорщик, привяжитесь к тросу и фонарем попробуйте поближе осветить
утопленника! »- приказал Симчук.
Я был в отчаянии, еще несколько минут и все пропало. Мое местоположение
будет раскрыто. Я молил Господа о спасении. Сам, не зная почему, цепляясь за
последнюю соломинку, я взял острый камешек и с усилием нажал на кнопку. И
тут произошло чудо. С громким скрежетом плита медленно начала
двигаться, и я чуть было не провалился в проем образовавшийся под ней.
Наверху то же услышали этот шум.
«Что там происходит? »-смог я отчетливо разобрать плаксивый голос.
Но у меня не было времени больше слушать . Будь что будет. Лучше
умереть сейчас, чем быть с позором пойманным и ждать, когда тебя через
год казнят по приговору суда. Я мысленно перекрестился , закрыл глаза и
ринулся в темноту и неизвестность.
К моей радости, под моими ногами я ощутил твердую опору .Это была
довольно широкая каменная ступенька. Тут-же плита надо мной вернулась в
исходное состояние . Неожиданно вспыхнула и погасла лампочка прямо над
моей головой, на мгновение осветив небольшую комнату. Хотя лампочка
загорелась всего лишь на секунду, я успел разглядеть в 2-х метрах слева от
входа самодельный стол-лавку, сбитый из досок, покрытый, как и все вокруг,
густым слоем пыли. Я осторожно спустился по ступенькам и, как слепой,
расставив руки в стороны, медленно продвигался в направлении стола, пока
не наткнулся на него. Мои руки медленно заскользили по его поверхности.
Между досками настила стола были щели в палец толщиной. По ходу
движения мои руки раз за разом натыкались на различные предметы: сначала
алюминиевая тарелка, затем острое лезвие ножа, что -то неопределенное,
завернутое в кусок бумаги... И тут мое сердце ёкнуло. Неужели зажигалка? Я
был вне себя от радости, когда желто-голубой язычок пламени вырвался из
нее после нескольких щелчков. Мне нужно было срочно найти что-нибудь, из
чего я мог бы сделать факел для сохранения бесценного огня. Первое, что мне
бросилось в глаза, - рядом с зажигалкой лежал кусок телефонного кабеля. Не
имея ничего более подходящего под рукой, я с помощью обрывка газеты
вытер изоляцию кабеля от пыли и попытался его поджечь. Кабель загорелся
неярким, дымным пламенем. Изоляция кабеля горела довольно медленно, что
дало мне время, для того чтобы поискать что-нибудь более подходящее для
постоянного источника света. При свете коптящего факела я обнаружил,
что помещение разделено на два отсека . В первом отсеке в углу комнаты
находился ржавый генератор, выключатель которого был жестко соединен
проволокой со скобой люка. Очевидно, что, когда кто-либо через люк в
потолке спускался в помещение, автоматически загоралась лампочка на
потолке, которую приводил в действие генератор. Я попытался запустить
его, повернув ручку выключателя. Но двигатель даже не чихнул, он был
безнадежно мертв. На металлических стеллажах во втором отсеке, судя по
покрытым пылью консервным банкам, хранились продукты питания. Здесь же
стояла трехсотлитровая бочка очевидно для хранения воды, а также
трехъярусная детская кровать. Осмотревшись, я увидел под лавкой стола
два деревянных ящика. В первом открытом ящике лежали перевязанные
бечевкой пачки информационных бюллетеней 1942 года с названием "Odwet» и
текстом на польском языке. Во втором я нашел военную униформу с нашивкой
j;drusie, несколько гранат аккуратно завернутых в мягкую ткань, пистолет
вальтер времен отечественной войны и обойму патронов к нему. Не
уверенный в том, что я смогу вообще применить оружие, я зарядил пистолет
и затем заснул его в боковой карман своей мокрой арестантской куртки. На
каменном полу, рядом с генератором, стояла пустая, насквозь проржавевшая
канистра, которая, очевидно, когда- то служила для заправки генератора, а
также сплющенное оцинкованное ведро до отказа забитое грязными
тряпками. Воздух в комнате был очень сухим и спертым. Очевидно, по этой
причине и тряпки, судя по густой пыли, покрывавшей их, находившиеся здесь
длительное время, не подверглись его разрушительному воздействию. Но
самой ценной находкой оказался брезентовый вещмешок, в котором я нашел
две литровые бутылки с зажигательной смесью, заткнутые пробкой.
Осмотрев внимательно с помощью самодельного факела комнату, я
обнаружил дверь в стене который открывала вход в большой тоннель. Прямо
за дверью у входа в тоннель виднелась небольшая деревянная бочка с
надписью "prozcek". У меня совсем не было времени её осмотреть, я понимал,
что мое убежище могут в любую минуту легко обнаружить. Мне нужно было
как можно быстрее выбираться отсюда. Впопыхах я освободил ведро от
прогнивших тряпок и увидел, что это были остатки детской верхней одежды
на некоторых из них были нашиты еврейские желтые звезды. Оставив
наиболее сухие, и осторожно вытащив затычку из одной из бутылок, я вылил
ее содержимое в ведро .Для того что-бы тряпки хорошо пропитались
керосином я перемешивал их с помощью рейки с торчащим гвоздем от
деревянного ящика. Затем я намотал на рейку пропитанные тряпки ,закрепил
их при помощи оставшегося куска телефонного кабеля.Самодельный факел я
сунул в вещмешок . Накинув вещмешок на плечо, я двинулся к выходу и в этот
момент я услышал звук шагов над головой, еще мгновение и откроется люк. В
панике я выхватил бутылку с зажигательной смесью из вещмешка и бросил её
в комнату через дверь, из которой только вышел, и захлопнул её. В
кромешной темноте я услышал звук разбитого стекла и сразу-же яркая
вспышка света вырвалась сквозь щели закрытой двери. Я побежал что есть
мочи вперед, и вдруг один за другим прогремели взрывы от сдетонировавших
гранат. Силой взрывной волны меня бросило на землю. Огромная обжигающая
волна огня со страшным ревом пыталась догнать меня, изрыгая из своей
огнедышащей пасти горящие обломки камня и осколки металла. Как пули они
пролетали со свистом прямо надо мной. Беззащитно вжавшись в землю,
натянув на голову свою куртку, я уповал только на чудо. После того как все
утихло, я еще примерно минуту лежал на земле, боясь пошевелиться, не веря
в то, что опасность миновала и я уцелел. Когда я пришел в себя и огляделся,
то увидел в тусклом свете угасающих огоньков, что как раз позади меня
образовался огромный холм из земли и битого кирпича, а потолок угрожающе
завис, готовый в любую минуту обвалиться и похоронить меня заживо под
своими обломками. Путь назад был полностью отрезан. Отбежав на
безопасное расстояние, я ощупал правый карман моей куртки и нашёл в нем
свой "Вальтер." Затем я вытащил из вещмешка самодельный факел и поджег
его с помощью зажигалки. Он загорелся неровным синим пламенем. В первую
очередь я осмотрелся вокруг и определил направление движения. Подземный
тоннель имел куполообразный свод и в высшей точке достигал около 3
метров. Ширина тоннеля была около четырех метров. Стены и потолок
тоннеля были аккуратно выложены коричневым кирпичом, потемневшим от
времени. В стенах с обоих сторон в шахматном порядке, через каждые
двадцать метров, были заделаны металлические скобы, по всей видимости,
держаки для освещения тоннеля при помощи факелов, так как вокруг этих
скоб можно было отчетливо видеть черные круги. Дно тоннеля было усеяно
мелкой щебеночной крошкой, которая при ходьбе шуршала под ногами. В
отражении голубовато белого света факела её можно было легко принять за
сахарный песок. Воздух в тоннеле был сухим, но довольно теплым. Моя
одежда полностью высохла и мне даже хотелось пить. Вокруг царила полная
тишина. Пламя факела, который я держал вертикально в вытянутой руке, с
тем чтобы огонь не перебрался на его древко, отбрасывало на стены
причудливые тени. Боясь, что мой единственный источник света может в
любую минуту погаснуть, я сдерживал себя от непреодолимого желания
броситься бежать.
Я продвигался вперед медленно ,но уверенно, аккуратно неся факел.
Непривычно громкий звук от моего равномерного шага в призрачной тишине,
странное бело голубое свечение пола, танцующие непропорционально
большие тени на стенах и потолке, все это вызвало из глубины моего
сознания страхи и отвратительные воспоминания.
'Товарняк, в котором я еду медленно пыхтя, ползет под горку рядом с густым
лиственным лесом. Накинув автомат через плечо, я спрыгиваю по ходу
движения поезда, падаю на землю и кубарем качусь под откос. Когда поезда
уже не видно я поднимаюсь, отряхиваюсь от грязи и быстро карабкаюсь по
склону поглубже в чащу леса. Я бреду на удачу, сам не зная, что дальше
предпринять. У меня только одно желание: уйти от погони и найти надежное
место, чтобы спрятаться. За кронами деревьев не видно солнца. После
полчаса ходьбы я выхожу опять к тому самому месту, откуда я зашел в лес.
Тогда я меняю тактику. Я забираюсь на дерево, которое возвышается над
остальными. Это высокий охватистый тополь. С ветки на ветку я
осторожно карабкаюсь почти под самую качающуюся верхушку. Я боюсь, что
она не выдержит моего веса, и я упаду с него сломав себе руки и ноги. Сверху
я вижу место, где мне кажется зеленое море леса становится более редким.
Я решаю идти в этом направлении. Я замечаю расположение солнца на небе, и
спустившись на землю стараюсь двигаться в этом направлении,
периодически, когда это возможно, ищу на небе солнце. На этот раз я более
удачлив. Я выхожу на знакомую поляну и вижу домик пасечника. Вокруг меня
роятся дикие пчелы. Оказывается, я нахожусь под ульем, который устроен
прямо в искусственном дупле дерева, рядом находится длинный
металлический ящик. Я хочу подойти поближе к домику, но вдруг в изумлении
замечаю Олега Кота, который украдкой смотрит через окно внутрь. В руках у
него автомат. Я хочу его окликнуть, но у меня в горле застревает ком. Когда
Олег поворачивается, я вижу его разъяренное лицо. Он смотрит прямо на
меня. Лицо Олега напоминает мне страшную дьявольскую маску. Столько
ненависти и злобы я никогда не видел в своей жизни. У меня дрожат колени и
бегут мурашки по коже. Он направляет автомат на меня и нажимает на
спусковой крючок. Громкая очередь пронзает жгучей болью все мое тело, у
меня кружится голова, я теряю силы и падаю на землю. Теплая жидкость
обливает все мое тело, я истекаю кровью. Еще мгновенье и меня не будет. Я
умираю. Я закрываю глаза в безмолвном ожидании близкого конца.
Что чувствует умирающий? Вопросы, на которые нет ответов, проносятся
вихрем у меня в голове: Увижусь ли я со своими умершими родственниками и
знакомыми на том свете? Попаду ли в рай или в ад? И есть ли вообще жизнь
после смерти? Еще никто на земле не дал однозначного ответа на этот
вопрос. Каждый человек сам рождается и сам умирает. Одно только ясно.
Каждому умирающему очень, очень страшно. Хотя тем, кто по-настоящему
верит в бога, намного легче. Но меняет ли это что-либо. Ибо никому даже
Господь Бог не дает никаких гарантий. Что может быть страшнее
неизвестности?
Кажется, я лежу целую вечность в ожидании смерти. Но странное дело,
смерть не приходит за мной. Я открываю глаза и пытаюсь найти лужи крови
вокруг меня. Но не нахожу и капли крови. Я ощупываю моё промокшее тело,
это -просто обыкновенный пот. Я не чувствую абсолютно никакой боли. Я
поднимаюсь и нетвердой походкой, прячась за деревья, стараюсь быстрее
покинуть это ужасное место. Усиливающийся звук чавкающих шагов ботинок
привлекает мое внимание. Я, затаив дыхание замираю, в страхе прижимаясь
спиной к широкому раскидистому дубу, и вижу, как Кот проходит мимо, не
замечая меня, с безумным выражением на лице. Я оглядываюсь и вижу как он
волочит по земле окровавленное ,безжизненное тело. Лицо этого мертвеца
мне ужасно напоминает кого-то. Мурашки пробегают у меня по коже. О боже,
это же Ерохин. Но как он попал сюда? С усилием Кот сбрасывает труп в
заброшенный колодец, скрытый от глаз густыми зарослями кустарника и
затем, вытерев руки от крови о его листву, один возвращается в дом.
Странное чувство безразличия к своей жизни с одной стороны, и жгучее,
доходящее до безумства, желание проследить за Котом с другой стороны,
охватывает меня. Я, как хищный зверь на охоте, бесшумно крадусь за ним по
пятам. Я становлюсь его призрачной тенью. Он просто не в состоянии
заметить меня,да и к тому же он озабочен своими проблемами, ему чужда
осторожность, ему совсем не до меня. Сквозь полупрозрачное окно домика я
вижу как он снимает с себя запачканную в крови гимнастерку и вешает ее на
спинку стула. Капли крови стекают с рукавов прямо на пол, оставляя на нем
небольшие бурые пятна. У него в руках кожаное портмоне с застежкой
молнией . Он открывает его , вытряхивает все его содержимое прямо на
стол. Мелкие монеты , проездной билет ,связка ключей не вызывают у него
большего интереса. Он раздраженно барабанит пальцами по столу и мельком
смотрит на маленькую фотографию . На фотографии молодые люди,
стоящие в обнимку на лужайке напротив собственного дома . Странно
молодой человек очень похож на этого мерзавца Ерохина .
Я протираю глаза, снова всматриваюсь и понимаю что это не Ерохин, это
всего лишь игра моего воображения . Кот засовывает фотографию во
внутренний карман своей гимнастерки , нетерпеливо еще раз заглядывает в
портмоне. Во внутреннем, сразу не обнаруженном, потайном карманчике он
натыкается на вчетверо сложенный листок и раскрывает его. Он хлопает
себя ладонью по лбу, складки на его лице распрямляются, зловещая ухмылка
расползается по его лицу, чувствуется, что он нашел то, что искал. Это то
ли карта, то ли схема. С моей точки наблюдения — это трудно разобрать.
Кот вешает автомат на плечо, быстро запихивает ключи в карман брюк,
сжимая в правой руке лист бумаги, стремглав бросается наружу. Я едва не
сталкиваюсь с ним и только благодаря моей быстрой реакции успеваю
спрятаться за углом дома. Когда я вновь осторожно выглядываю, то вижу его
быстро удаляющуюся фигуру. Он озабоченно смотрит то на наручные часы,
то на, то на заходящее солнце, то на развернутый лист бумаги. Мне
становится понятным, почему он торопится. скоро стемнеет. Изредка
посматривая на развернутую карту, Кот убыстряет шаг и затем начинает
бежать. Я стараюсь не отставать от него, тем не менее держусь на
достаточном расстоянии ,чтобы он не услышал моих шагов. Мне
сопутствует везение. Легкий ветерок дует в направлении противоположном
нашему движению. Но, все же, я из предосторожности продолжаю
периодически прятаться за деревьями. Между тем расстояние между нами
увеличивается настолько, что я почти теряю его из виду. Но мне это и на
пользу, так как лес заканчивается, а на открытой местности трудно
остаться незамеченным. Мы движемся по проселочной дороге. Его маленькая
фигурка едва мне заметна. Уже стемнело, и это тоже играет мне на руку.
Кот замедляет ход, осторожно приближаясь к одиноко стоящему на околице
деревни дому. Метрах в двухстах от него раскинулось широкое озеро. Я с
удивлением замечаю, что это тот самый дом ,который Кот рассматривал на
фотографии . Как бы в подтверждение моих мыслей я вижу, как он в свете
фонарика рассматривает фотографию. Уже поздно .Свет в доме потушен. Я
вижу, как Кот снимает с себя ботинки, на цыпочках поднимается по
ступенькам крыльца. Он достает из штанин связку ключей и осторожно
вставляет один из них в замочную скважину. Я в ужасе застываю. Я кричу, но
он уже внутри. Я что есть мочи бегу к входной двери, но, когда я врываюсь в
дом уже поздно. Я слышу одиночные приглушенные выстрелы. Мужчина
средних лет застрелен прямо в кровати в упор. Смертельно раненная жена,
отхаркиваясь кровью, хрипло сипит: "Ванда, беги!" , пытаясь спасти свою
дочь. Но Ванда её не слышит, потому что она мертва. Она лежит
бездыханная, с неестественно вывернутой из плечевого сустава рукой. Её
горло перерезано и алая кровь струится из открытой раны, образуя большую
темную лужу на прикроватном коврике. Она первая пала жертвой Кота.
Я пытаюсь помочь матери, но она со смешанной гримасой ненависти и
отвращения отталкивает мою руку. Я поражен до глубины души.
Ошеломленный я на мгновение забываю о Коте. Когда я прихожу в себя, то
вижу, как он уже в кроссовках с торбой на плече открывает окно и мягко, как
кошка, спрыгивает с подоконника на землю. Я кричу, но он толи не слышит,
толи не обращает внимания на меня, исчезая из поля зрения. Я в ужасе и в
растерянности. Я не знаю, что делать? У меня на глазах умирает незнакомая
женщина. Если я попытаюсь ей помочь, то меня могут схватить и принять за
преступника. Как я могу доказать противное? У меня нет выбора. Мне надо
уходить. Я взбешен, я в ярости, я хочу догнать Кота и разорвать его на
части. Как мой лучший друг мог пойти на такое отвратительное, мерзкое
преступление?? Он настоящее чудовище. Как он мог убить ни в чем не
повинных людей? И я считал его когда-то своим лучшим другом, я делился с
ним всеми моими сокровенными тайнами! Я должен найти и задушить его
своими собственными руками. Я знаю, что он вооружен и безрассуден, но это
не страшит меня. Я не боюсь за свою жизнь. Я просто не могу жить с таким
позором и унижением, вечно укоряя себя за малодушие и трусость. Зачем мне
такая никчемная жизнь? Хотя я и потерял Кота из виду, я был почти уверен в
том, где я могу найти его. От пережитого меня трясет как в лихорадке. Для
того чтобы осуществить задуманное мне нужно успокоиться и взять себя в
руки. Мой взгляд падает на кухонный стол. На столе стоит бутылка водки. Я
отпиваю глоток прямо из горлышка и чувствую, как у меня перехватывает
дыхание. Жгучая жидкость опаливает мои внутренности, и меня чуть не
выворачивает наизнанку. В поисках закуски я обращаю внимание на угол
батона, торчащий из полотняной торбы. Я отламываю кусок от него и
запихиваю себе в рот. Не желая оставлять отпечатков своих пальцев, я беру
с собой недопитую бутылку .Не найдя пробки, я затыкаю её куском газеты. Я
не хочу нести водку в руках, поэтому я беру с собой торбу с едой. В ней
помимо булки и консервных банок я нахожу пачку сигарет и зажигалку. Она
тоже может мне пригодиться. Я хочу погасить свет, который может быть
заметен с улицы. Мелодичный бой настенных часов заставляет меня
обернуться. Дверь из прихожей в гостиную открыта настежь. В отражении
зеркала в прихожей видны большие настенные часы с маятником. Я
механически смотрю на часы. Полночь. В этот момент у меня возникает
чувство, что за мной неотрывно следят чьи-то глаза. Я вижу портрет-
миниатюру, который в изящной рамке висит на стене рядом с часами.
Девушка лет двадцати с книгой в руке, в старинной одежде, с очень
выразительными глазами. Такое нереальное ощущение, как будто девушка с
портрета может в любую минуту ожить и выйти из его рамок. Её лицо мне
ужасно кого-то напоминает. Я слежу за её глазами, но она смотрит не на
меня. Её гневный взгляд устремлен на распростертую на полу умирающую
незнакомку, из горла которой доносятся булькающие хрипы. У меня встают
волосы дыбом на голове- их лица как две капли воды похожи. Тошнота снова
подкатывает к горлу. Я стремглав бросаюсь к выходу, забывая о всякой
осторожности. Я убегаю как можно дальше от дома. Хотя уже темно и по
этой причине невозможно найти дорогу, я все же предпочитаю углубиться в
лес с тем чтобы скрыться от возможных преследователей. Я очень спешу.
Чтобы хоть как-то сориентироваться в темном лесу, найдя первую
попавшуюся под руку ветку, я стараюсь её поджечь с помощью зажигалки. Мне
сопутствует удача. На дворе очень жарко, давно не было дождя трава,
кустарник очень сухие. Поэтому я с первой попытки добываю огонь. Я иду
очень осторожно, стараясь не споткнуться и не устроить пожар. Тем не
менее углубившись в лес, я понимаю, что ночью я не смогу ни найти дорогу ни
развести костер. Я забираюсь под низкие раскидистые ветки огромного дуба,
спиной прислоняясь к его широкому стволу. Я достаю из пачки сигарету и
прикуриваю. Я не курильщик. Но, как и большинство пацанов, подражая
взрослым, пробовал курить в подворотнях и школьных туалетах. От
выпитого мне тепло и хочется спать. Неожиданно вспышка света от яркого
фонарика бьет мне в глаза. Инстинктивно я закрываюсь от света руками. Я
ощущаю очень сильный удар по голове. От острой боли я теряю сознание.
Последнее, что я слышу, это язвительный голос Кота: «Ну вот и все. От
меня ты никуда не убежишь.»
Я просыпаюсь на топчане в домике пасечника. Я ничего не могу вспомнить. Я
даже не могу вспомнить, как меня зовут, но мне очень хорошо на душе. Я
выбегаю из домика в одних трусах. Лесная поляна покрыта веселым
разноцветным ковром дикорастущих цветов. Я не очень разбираюсь в них, но
мне кажется, что это лютики и клевер. Ноздри щекочет их приятный
аромат. Я привыкший только к городским пейзажам, как маленький ребенок,
окунаюсь с головой в их пьянящие волны, не могу надышаться их первозданной
свежестью. Запахом нектара цветов привлечен не только я. Трудолюбивые
пчелы с раннего утра собирают нектар, ночью перерабатывая его в мед. Я
снова углубляюсь в прохладу густого леса. Я слышу курлыкающие звуки
тетерева, пение дрозда в можжевельнике. Ленивый ручеек весело извивается
и игриво ведет меня за собой к удивительно красивому, застывшему в
задумчивости под зелеными кронами деревьев, озеру. Небольшой деревянный
причал своими деревянными ногами упирается в илистое дно. В прозрачной
чистой воде разноцветные рыбки пляшут на мелководье под лучами
утреннего солнца. Я ныряю с мостика в воду и с удовольствием плыву по его
поверхности. Теплая вода приятно массирует мое тело. Я ложусь на спину и
замираю в неподвижности. Надо мной в голубом небе высоко парит
жаворонок. Я полностью сливаюсь с природой. Бог смывает с меня все грехи
моей прошлой и настоящей жизней. Я закрываю глаза и восклицаю как
Фауст:«Жизнь прекрасна остановись мгновение!»….
Когда я открыл глаза, я находился в кромешной темноте. Мой факел выгорел
полностью. А я под чарами грез наяву позабыл об осторожности. Какой
странный сон, или это было на самом деле?
Я поискал в кармане зажигалку. Интересно насколько мне может хватить
керосина, прежде чем зажигалка окончательно погаснет? Мне пришла в голову
мысль, что лучше всего двигаться по центру тоннеля и пользоваться
зажигалкой только в крайнем случае. Для того чтобы успокоиться я решил
идти медленно и считать про себя шаги. Таким образом я примерно мог бы
определить пройденное расстояние.
Я вспотел и мне ужасно хотелось пить. С самого утра я не ел и чувствовал,
что у меня осталась не так уж много сил. Мне становилось страшно, так как
я знал, что назад дороги нет. А есть ли выход впереди?
Может быть это огромная могила в который мне суждено умереть? И никто
никогда не обнаружит меня. Мне стало очень жалко себя и мою бедную маму.
Слезы выступили у меня из глаз. Я готов был разреветься, как маленький
ребенок. Но вспоминая об их ужасной участи семьи Ясинских, я твердо решил,
что ради памяти о них я не имею права вести себя как последний нытик. Я
смахнул слезы тыльной стороной ладони и сцепив зубы снова двинулся в путь.
Будь что будет, но я обязан бороться до последнего дыхания. Мне казалось,
что я шел целую вечность, по крайней мере не менее пяти часов, когда я
вдруг почувствовал легкое движение воздуха. Мне показалась, что что-то
пролетело надо мной и задело меня крылом. Я услышал разноголосый тонкий
писк и звуки от беспорядочного движения , доносящиеся откуда-то сверху . В
испуге я зажег зажигалку и увидел, что я нахожусь в подземелье, а надо мной
под потолком летают летучие мыши. Потолок подземелья был высокий с
многочисленными наростами в виде сосулек. Ступеньки, выдолбленные в
скалистой стене, по извилистой линии вели к потолку. Не зная, что меня
ждет впереди, я решил подняться при свете зажигалки по этим ступенькам.
Когда я, осторожно держась одной рукой за стену, поднялся по крутой
лестнице прямо к потолку, то обнаружил в нём небольшое отверстие. С
трудом протиснувшись через него наверх, я очутился в большой подземной
галерее. Было очень темно, а моя зажигалка после нескольких безуспешных
попыток окончательно отказалась высекать пламя.
Я начал идти вдоль стены, с тем чтобы на ощупь обнаружить хотя бы какой-
то признак выхода. Когда я чуть не провалился в отверстие, из которого
только что выбрался в галерею, я понял, что помещение имеет круглую
форму. Все мои усилия были бесплодны. Я бессильно, в отчаянии опустился на
холодный каменный пол. Вдруг яркий свет озарил помещение, и оно
закружилось как карусель вокруг меня. Мириады горящих огней и огромные
темно-карие глаза смотрели отовсюду на меня, да я не оговорился, они
смотрели даже из глубины моего сердца. Всего меня заполнила
душераздирающая мощная, но с другой стороны, такая сладострастная
канонада звуков. Это были не слова, не речь это было нечто гораздо более
высокое, что-то непостижимое для человеческого разума, музыка души.
Хотя я не видел ее, но всем своим естеством ощутил, что это была та
самая девушка с портрета миниатюры. Все вокруг потемнело и исчезло.
А мой дух стремительно взлетел к звездам, туда где существовала только
огромная физически ощутимая энергия любви, исходившая из невидимой
Книги. Это была любовь моей феи. Моя жизнь без нее была ничто. Я обязан
был найти и вернуть книгу, а с ней и дорогу к моей единственной.
Мое возвращение из небытия произошло очень быстро. Падая с
головокружительной высоты, я стремительно приближался к огромным
пятиугольным развалинам старинного замка . В тот миг когда я должен был
врезаться в землю, в ожидании неминуемой смерти я зажмурил глаза. Но
смерть и на этот раз меня пощадила. Когда я открыл глаза, то увидел прямо
надо мной серебристую луну на фоне безоблачного звездного неба.Мои легкие
наполнились чистым упоительным воздухом. Я осмотрелся. Я находился с
наружной стороны развалин замка возле башни, которая когда то была
сторожевой. По правую руку от меня лежал каменный мостик, ведущий в
проем входных ворот. Вход в замок по обеим сторонам окаймляли огромные
изображения креста и топора вырубленные на стенах башни. Слева от
ворот, прямо под крестом, при свете яркой луны выделялся символ W. Ещё
левее, в нескольких стах метров от замка, виднелась дорога. Рядом снова
зазвучала музыка, и, хотя она мне очень нравилась, это все-же была хорошо
мне знакомая земная мелодия - «The Eagles-Hotel California.»
Звуки доносились из палатки, которая располагалась недалеко от меня.
Палатка была ярко освещена изнутри и это создавало иллюзию кукольного
предоставления, во время которого на освещенном экране под музыку
двигаются черные силуэты героев спектакля. Все-же эта мелодия, в отличие
от спектакля, где музыкальное сопровождение является органичным
дополнением к театральному действию, звучала в абсолютном диссонансе с
тем что происходило в палатке.
Душевная, лирическая мелодия то и дело заглушалась, поочередно
раздающимися громкими пьяными выкриками мужчины и женщины,
перемежающимися взрывами непристойного смеха.
Разобрать слов я не мог, поскольку разговор велся на иностранном языке,
скорее всего на немецком, но по интонации было ясно, что эта пара
находится в близких отношениях.
Внезапно сетчатая дверь в палатку распахнулась и из нее выбрался мужчина
среднего роста, среднего телосложения с сигаретой во рту. Он, щелкнув
зажигалкой, прикурил сигарету, глубоко затянулся и направился в мою
сторону. Я прижался к земле и старался не издавать лишних звуков, опасаясь
невзначай открыть свое присутствие.
Очевидно, что мои предосторожности были не напрасны, так как незнакомец
нетвердой походкой прошел мимо, едва не наступив на меня. В пяти метрах
за спиной у меня оказался автомобиль с прицепом. Откинув брезентовый
чехол, мужчина осветил прицеп фонариком. В поисках необходимого он начал
перемещать невидимые мне предметы.
Металлический скрежет донесся изнутри и колесо велосипеда вынырнуло из
глубины на поверхность. Найдя нужный пакет, мужчина, докурив сигарету,
достал оттуда несколько одеял и двинулся обратно к палатке, по всей
видимости забыв затянуть прицеп чехлом. Через минуту перестала звучать
музыка, свет в палатке потух и в наступившей тишине из палатки
послышалось ерзание, похожее на борьбу, которое перемежалось звуками
сладострастных поцелуев, вздохами и стонами. Минут через пятнадцать все
затихло и абсолютную тишину, царящую вокруг меня, тревожили только
храп, раздававшийся из палатки, звуки цикад, да пение сверчков.
Выждав еще десять минут для уверенности, я осторожно подкрался к
автомобилю. Автомобиль был трех-дверным и очень смахивал на наш
«Запорожец.»
Оглядываясь на палатку и стараясь не шуметь, я нажал на дверную ручку.
Машина оказалась не заперта. На заднем сидении лежал рюкзак. Недолго
думая, я вытащил его из машины. Затем я подошел к прицепу и попытался
достать велосипед. К моему несчастью, он был пригружен другими вещами, и
мне пришлось в темноте на ощупь освобождать его. Я случайно наткнулся на
ящик с инструментами, которые от встряски тревожно задребезжали. Тут-
же сонный женский голос, что-то несколько раз невнятно пробормотал и
равномерный храп прекратился. Хотя женщина успела произнести всего лишь
несколько слов, её голос показался мне очень знакомым. Однако у меня не было
времени на размышления. Едва я успел нырнуть под прицеп вместе с
рюкзаком, как входная сетка палатки отодвинулась и из нее показался
мужчина. Он зевая обошел машину, остановившись на мгновение в метре от
моих ног. У меня перехватило дыхание. Но мужчина отошел еще на пять
шагов приспустил трусы и помочился, затем посмотрев на звездное небо,
опять подошел к прицепу и накинув на него чехол вернулся в палатку. Я ждал
еще полчаса пока посапывание и повизгивание снова не перешло в могучий
храп. Все было тихо, и я рискнул выбраться из моего укрытия. На этот раз я
достал велосипед без приключений и осторожно отвел его подальше от
палатки в сторону дороги. С противоположной стороны дороги находилось
село. Было поздно, очевидно глубоко за полночь, потому что в окнах домов не
горели огни. Огромное желание как можно быстрее покинуть это место и
избавиться от вероятного преследования наполняло меня такой энергией,
что я на одном дыхании преодолел несколько километров. Когда я выехал из
проселочной дороги на трассу, я притормозил и решил составить хоть какой-
то план действий . Ехать с тяжёлым рюкзаком было неудобно. В первую
очередь я решил осмотреть его содержимое при свете велофары , взять
только необходимое ,а остальное выбросить. В одном из отделений рюкзака я
нашел толстую папку с научным докладом, в другом: американский
фотоаппарат «Полароид», полотенце, электробритву, зубную щетку, ночную
пижаму, тапочки балетки, спортивные трусы и майку. Я был разочарован,
так- как надеялся найти какую-либо верхнюю одежду, или на крайний случай
что-нибудь из съестного. После более внимательного осмотра я обнаружил
еще одно небольшое боковое отделение, из которого я выудил небольшой
сверток, конверт с фотографиями, визитные карточки на имя
психоневролога Кристофа Глаубера. Когда же я развернул сверток, то моему
удивлению не было предела. Это была моя бесценная книга. Я был очень рад,
что наконец-то я нашел её.
'Но почему она оказалась в рюкзаке у чужака ?'
Все стало на свои места, когда я просмотрел фотографии.
На всех фотографиях присутствовал молодой человек, на некоторых он был
не один, а в сопровождении молодой женщины. У молодого человека лицо имело
странное выражение. Оно было абсолютно несимметрично. По всей
видимости у него был парез лицевого нерва. Мой сосед по лестничной
площадке, в моём доме, в Одессе, имел такое же заболевание, следствие
перенесённого им инсульта. Лицо этого человека казалось мне знакомым. За
ним скрывалась какая-то страшная история, которую кто-то стер в моей
памяти. У меня все время крутилось его имя на языке. Я был уверен, что как
только я назову его, я сумею восполнить провал в моей памяти. Но странное
дело, каждый раз, когда я был готов его произнести, какая-то невидимая
преграда вставала у меня на пути. Оставив безуспешные попытки опознать
незнакомца, я сконцентрировался на женщине. Хотя она и имела совершенно
другую прическу и носила очки в роговой оправе, все же я смог без труда
распознать её, это без сомнения была Замойская. И я чудом избежал встречи
с ней. Какое везение!
Что же делать? Далее долго скрываться в Польше я не мог. Время работало
против меня. Я не имел карты, у меня не было денег, запасов еды, не было
знакомых людей на чью поддержку я мог бы рассчитывать. Мой польский язык
сразу выдавал во мне русского. От голода в животе у меня мяукали кошки, а в
горле пересохло от жажды. Мне нужно было срочно удовлетворить свои
потребности. Я не думал больше ни о чем. В голове был полный сумбур. Одна
мысль спотыкалась о другую. Под покровом темноты, подобно бродячей
собаке, я отправился на поиски источников еды. Я вел велосипед вдоль дороги
и внимательно смотрел по сторонам в надежде в рассеянном свете вело
фары найти что-нибудь съедобное. Мне и на этот раз повезло. В лесополосе,
окаймляющей шоссе, мне попалась на глаза неприметная дикая яблоня. Низко
над землей на раскидистых ветках её трех стволов росли спелые яблоки.
Когда я с жадностью набросился на первое яблоко, я чуть не подавился. Не
знаю почему вдруг, мне пришла на ум библейская легенда повествующая о
том,
что когда Ева вкусила яблоко, сорванное с древа познания, то сердцевину она
предложила Адаму. Однако у Адама сердцевина застряла в горле,вследствие
чего у него образовалось «Адамово яблоко».
Я чуть не рассмеялся вслух. Я думаю мы бы с Адамом хорошо поняли друг
друга.
После того, как я насытился и утолил свою жажду кислыми маленькими
плодами, я снова был в состоянии оценить мое настоящее положение.
Я понимал, что у меня нет абсолютно никаких шансов выбраться не
пойманным из чужой страны без легальных документов. Ничто разумное не
приходило в голову.
Механически я полез в карман своей куртки и наткнулся на пистолет,
который я прихватил с собой из подземелья.
'Зачем он мне нужен? Я должен от него избавиться. Если случайно найдут, то
у меня будут дополнительные проблемы. А что мне терять? Уж живым они
меня точно не возьмут. Нет, я не буду пассивно дожидаться безвыходного
положения. Я могу взять инициативу в свои руки.'
Я вспомнил про известный во всем Союзе подвиг стюардессы Надежды
Курченко, которая погибла, пытаясь предупредить экипаж самолета о
захвате самолета. Однако тем не менее самолет был угнан. И похитители
не были выданы Советским властям. Да мы все боготворили отважную
стюардессу и проклинали нелюдей террористов. Но что на самом деле
двигало угонщиками. Какую правду о них знали мы? При строгой
коммунистической цензуре у нас никогда не было объективной информации о
событиях, происходящих в стране. Когда я впервые услышал об этом, мне
было 8 лет, и я естественно ничего не понимал в делах взрослых и всё
принимал за чистую монету.
Сейчас же я сам оказался в шкуре преследуемого зверя. Более того, я считал,
что меня подставили и мне нужно было убедиться в том, что я прав. Для
этого я должен был быть свободным.
'Я попытаюсь захватить самолет, для того чтобы улететь на «Запад»'-
подумал я.
'И кроме того это, будет всего лишь блеф .Я не буду стрелять ,в любом
случае , не причиню вред людям, находящимся на борту самолета'- повторял я
себе стараясь заглушить угрызения совести ,в глубине души понимая, что
все-же я совершаю преступление .
'Но как мне с таким внешним видом в оборванной и грязной одежде добраться
до аэропорта, не привлекая постороннего внимания? Допустим, сейчас лето
жарко можно искупаться в близлежащем озере. Хотя вода ночью прохладная, у
меня есть полотенце и я могу насухо обтереться им. Делать это нужно,
конечно, подальше от людских глаз, чтобы не привлекать ненужного
внимания. Но где же взять чистую одежду?'- Это был вопрос на миллион
долларов.
Хотя я не имел ни малейшего предоставления, как практически я могу
осуществить мой план побега и холодный рассудок убеждал меня в том, что я
обречен, и из этой затеи ничего не получится, тем не менее, только само
сладостное ощущение того, что моя волшебная книга снова со мной,
окрыляло меня и вселяло в меня безумную надежду на то, что моя любимая
фея так или иначе выручит меня. Я достал книгу закрыл глаза и попытался
мысленно восстановить связь с ней. Прошло пять минут, но абсолютно
ничего не изменилось…
Я был разочарован. 'Она же знает, как мне нужна её помощь, неужели я
брошен на произвол судьбы. Что же придется самому искать выход из
сложившейся ситуации.'
Я размышлял 'Сначала искупаюсь в озере, по крайней мере буду чистым .
Уменя есть пижама ,пока ночь и я могу её надеть,чтобы в дороге не было
холодно ,когда же взойдет солнце и станет потеплее, я вполне могу надеть
спортивные трусы и майку . Но как мне найти озеро или какой либо водоем в
темноте?' -задача усложнялась
' Хорошо значит поступим по другому. Надо вернуться в лес, там
переночевать и затем поискать воду, чтобы помыться. Очнувшись от
размышлений, я решил действовать по плану.
'Сначала сверну на проселочную дорогу.' Странно, но я только сейчас
заметил, что за все время моего движения на велосипеде по шоссе, мне не
встретилась ни одна машина. То же пустынное, монотонное шоссе, с едва
заметной разделяющей полосой. Та же абсолютная тишина. Ни малейшего
дуновения ветерка. Птицы молчат, не слышно ни сверчков, ни цикад. Луна и
звезды неподвижно зависли в небе. Никакого шуршания от движения колес по
асфальту. Сплошная стена деревьев окаймляет шоссе с двух сторон. Но
отдельных деревьев я не в состоянии различить. Я продолжаю движение, но
ничего не меняется. Никаких звуков вокруг. Я только слышу ровное биение
моего сердца и собственное медленное дыхание.
' Почему на мне пижама, куда исчез велосипед? наверно я сплю?'- Чтобы
проверить мою гипотезу я собирался ущипнуть себя и вдруг вздрогнул от
неожиданного пронзительного визга скрежещущих колес у меня за спиной.
Когда я оглянулся, я увидел, что за мной на огромной скорости мчится
автомобиль с прицепом. О боже это же Замойская и немец. Сейчас они
врежутся в меня на полном ходу....
2.2 В ПОИСКАХ СВОИХ КОРНЕЙ
2.2.1 ПРИКЛЮЧЕНИЯ УКРАИНСКОГО ТУРИСТА
Ужасно болит голова и почему-то стоит шум в ушах. Я вздрагиваю и
просыпаюсь от перепада давления .Я осознаю, что я нахожусь на борту
самолета, который изменил высоту полета. Очевидно он идет на посадку .
Мне снился какой то странный сон. В этом сне я все время спасался от
преследования, было страшно и обидно, но увы как я не стараюсь я не могу
вспомнить детали .Мой взгляд падает на потрепанную записную книгу
лежащую у меня на коленях . Эту книга буквально упала с неба на меня когда я
присел отдохнуть в городском парке на скамейке .В книге были, какие то
витиеватые записи на непонятном мне языке и я посчитал это счастливым
знаком и с тех пор решил использовать для своего дневника .Мне почему-то
кажется ,что есть какая-то невидимая связь между этой книгой и моим сном.
Самолет перед посадкой делает круг над городом и мне через иллюминатор
видно качающееся крыло самолета. Командир экипажа объявляет на польском
и английском языке, что самолет успешно приземлился в краковском
аэропорту и пассажиры дружно благодарят его встречными аплодисментами.
Для меня это первый выезд заграницу.
Почему же я для себя выбрал Польшу, как первую зарубежную страну для
туристической поездки?
Для этого имеется несколько причин.
Во-первых, экономическая. Польша граничит с Украиной, а значит поездка мне
вполне по карману. Несмотря на молодость, мне всего двадцать три, по
местным меркам я неплохо зарабатываю, так как работаю программистом.
Во-вторых, у нас, как у соседних славянских народов, много общего, а,
следовательно, легче получить туристическую визу. После развала СССР мои
соотечественники наконец обрели возможность свободно путешествовать
по всему миру. Правда, для граждан нового государства Украины пока еще нет
безвизовых привилегий, за исключением стран СНГ и еще нескольких стран
третьего мира.
И в-третьих, самое главное, -меня уже много лет интересует происхождение
моей фамилии. В паспорте я записан как украинец, потому что мои родители
украинцы. Но фамилия у меня польская -Тарновский. Мне всегда казалось, что
в моих жилах течет какая-то доля польской крови.
Как-то покопавшись в интернете, я нашел, что Тарновские- это старинный
польский дворянский род, тесно связанный с Украиной, и даже город Тернополь
в Украине был основан Галицким магнатом Тарновским. Однако фамилия это
всего лишь подсказка и без генеалогических исследований не обойтись.
Я свободен и не женат. Работаю программистом. С девушками у меня тоже
нет проблем, так как я не урод и общителен. Для свиданий у меня все условия
и в отличие от других моих сверстников, я не мечусь в поисках квартиры,
когда мне нужна интимная встреча. Мне от бабушки по наследству досталась
однокомнатная квартира, и я живу отдельно от родителей.
Но иногда мне хочется побыть наедине с самим собой, насладиться полной
свободой. Поэтому я сочиняю Юле, так зовет мою последнюю милашку, что у
меня по работе командировка и решаюсь на поездку в Польшу.
Цель моего путешествия малая Польша, а точнее места, так или иначе
связанные с родом Тарновских. Краков, Тарнов, Тарнобжег. Я заказал трансфер
в гостиницу. В аэропорту меня встречает водитель и везет в
четырехзвездочную гостиницу «Эстер», где у меня забронирован номер. Мой
разговорный английский не очень, поэтому мы с водителем перебрасываемся
парой стандартных фраз, и на этом наш разговор иссякает.
По дороге в гостиницу я молча рассматриваю Краков из окна автомобиля.
Стоит теплая, погожая погода и несмотря на рабочее время, на улицах много
народу. Проплывающие мимо окна картины наталкивают меня на
размышления. Старинные узкие улицы, выложенные брусчаткой, окаймленные
с обеих сторон зданиями средневековой архитектуры, все это выглядит
красиво, но само по себе очень мрачно и уныло. И только люди, населяющие
город, создают его настоящее лицо. Они украшают его своим присутствием,
как игрушки украшают рождественскую елку, придавая городу праздничный
вид. Люди подобно птицам, без которых жизнь леса представляется
немыслимой, вьют свои гнезда и оживляют его. Без них не было бы ни
красивых цветочных клумб, ни прекрасных ухоженных парков и уютных кафе
прямо на улицах, музыки раздающейся на площадях, хорошего настроения,
вызываемого приветливыми улыбками на лицах людей. Их любовь и
трепетное отношение к своей идентичности, своей истории вселяют в город
настоящую жизнь и надежду на счастливое будущее.
Сама гостиница производит очень приятное впечатление. Глядя на её
старинный внешний облик, невозможно себе представить, что этой
гостинице не более 10 лет. Хотя персонал отеля приветливый и
внимательный , к моему сожалению я не вижу работников, говорящих по-
русски. Все говорят по-английски. Удобная ванная комната, есть все
необходимые туалетные принадлежности. Правда, цена за номер кусается.
Очень вкусный завтрак, как домашний, по крайней мере по внешнему виду, но
так как у меня как всегда по утрам нет аппетита, я всего лишь лениво
ковыряюсь в моей тарелке. Я удивлен тем, что в меню кроме традиционных
польских, также еврейские блюда. Мой сосед за столом по завтраку -молодой
рыжеволосый поляк сначала на английском, а затем на плохом русском
любезно просвещает меня. Оказывается, гостиница расположена в
историческом еврейском квартале Кракова Казимеж и её имя связано с
еврейской историей Кракова. Так как мой польский практически равен нулю, а
английский ненамного лучше, то мне приходится пользоваться услугами
русского турбюро. По телефону из холла отеля я собираю информацию об
услугах этого бюро. К моему разочарованию они занимаются только
групповыми и индивидуальными экскурсиями по Кракову и окрестностям и не
имеют никакого отношения к генеалогическим изысканиям. Это не
соответствует моим ожиданиям. Они дают мне телефон другой более
крупной турфирмы, в услуги который входит организация путешествий по
всей Польше. Это крупное туристическое агентство помогает с
определением маршрута и съемом автомобиля, бронированием номера в
гостинице, предоставлением услуг проводника, но не помощью в
генеалогических изысканиях. Услышав в моем голосе нотки разочарования,
девушка, которую зовут Таня, и которая по всей видимости не очень хорошо
владеет русским, просит меня подождать и перезвонить через десять минут.
Через десять минут нервного ожидания я получаю подробный ответ, который
гласит как приговор: реальную помощь мне можно найти только с помощью
архивных работников, естественно не бесплатно. А также совет: мне
следует начинать с архива по месту жительства. Для потомков дворян
искать предков значительно легче. Обычно, дворяне сами еще с древних
времен составляли свое фамильное дерево и гордились своим
происхождением. В противном случае шансы практически равны нулю.
Опять в деревню? Проехали. Я корю себя за полную безалаберность моей
подготовки к путешествию. А, впрочем, так ли это было? Конечно в глубине
души я понимал, что узнать что-либо серьёзное о своих предках без
длительной кропотливой работы в архивах невозможно. Но моей молодой,
энергичной натуре претило отождествлять себя с канцелярской крысой,
коротающей время в пыльных помещениях архивов. Мне хотелось, чтобы в
романтичной продвинутой Польше все было бы гораздо проще. Я плачу
деньги и тут-же получаю результат. Это такая себе мечта. На самом деле
мне нужна была разрядка от повседневной суеты и скуки, мне хотелось
немного необычного. Настроение падает, но я не расстраиваюсь. Мне
почему-то приходят в голову еще со школы знакомые стихи поэта имя
которого я не могу вспомнить.
Мне мало надо!
Краюшку хлеба
И каплю молока.
Да это небо,
Да эти облака!
А это значит: я приступаю к плану B. Мне достаточно будет посетить
места, которые я для себя заранее наметил. Представить себе, что я на
самом деле потомок Тарновских узнать много интересного из жизни моих
воображаемых великих предков и получить от этого заряд необходимой
энергии и вдохновения. Чем не занимательное и достойное занятие для
отпрыска благородного дворянского рода!? Добавив фантазии, я
отождествляю себя с вероятным наследником несметных сокровищ, о
которых я узнал из письма, случайно обнаруженного мной в тайнике дома моей
прабабушки. По тайному шифру, с помощью магической книги, я буду искать и
найду хранителя родового клада. Им, а вернее ей, окажется самая красивая
молодая девушка Польши, которая вручит мне ключ от него и от своего
сердца.
Увлеченный своими фантазиями, выйдя из отеля, я без видимой цели
прогуливаюсь по уютным улицам древней столицы Польши. Я настолько
вхожу в новую роль придуманного мной героя, что сам того не замечая,
разговариваю вслух сам с собой и активно жестикулирую, чем вызываю
недоумение и улыбки у прохожих, идущих мне навстречу. Незаметно для себя я
оказываюсь возле приземистого угловатого здания, вписывающегося в
окружающий его архитектурный унылый ландшафт.
У меня это здание не вызывает никаких положительных эмоций, и я готов
пройти мимо, но какая-то невидимая сила вопреки моей воле заставляет меня
повернуться. У меня создается странное ощущение, что за мной кто-то
наблюдает. Я внимательно осматриваю улицу, вглядываюсь в лица прохожих,
пытаясь угадать, кто из них мог бы наблюдать за мной. Но все тщетно. Я
поворачиваюсь, чтобы продолжить мой путь, и снова у меня возникает то же
самое чувство. На этот раз я резко поворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с
сзади еле ползущим стариком. Он хватается за сердце, и я понимаю, что
ужасно напугал его. Я краснею и смущенно извиняюсь, но тем не менее меня не
оставляет беспокойство. Краем глаза я замечаю возле рядом стоящего
здания, в оживленной разношерстной группе людей, необычно красивую
девушку, которая как мне кажется и является источником моего
беспокойства. Наши взгляды на мгновение пересекаются, но она тут же
исчезает внутри здания. Я поднимаю глаза вверх и рассматриваю вывеску.
Несмотря на незнание польского, все же по двум латинским словам я
догадываюсь что это «Музей Галиция.»
Меня разбирает любопытство, и я решаюсь зайти внутрь. Стоимость
входного билета составляет 10 злотых. Я не любитель ходить по музеям, но
от одной мысли о возможном знакомстве с очаровательной девушкой мое
сердце бьется учащенно. Музей мне кажется довольно оригинальным, если не
сказать странным. Довольно большие выставочные залы, современное
сочетание металла, стекла и дерева и на стенах одни фотографии, никаких
других экспонатов.
Но тема выставок: жизнь польских евреев до и во время войны ,довольно
печальная атмосфера от всего увиденного производит на меня удручающее
впечатление. Как будто у меня экскурсия по большому кладбищу. Мне
приходит на ум моя школьная учительница по украинской литературе, у
которой за один год умерло сразу три близких человека. На уроки она всегда
ходила в черном платье и черной косынке по поводу траура. Нам было её
очень жаль, но нам казалось, что она не совсем в здравом уме, когда время от
времени в паузах между уроками то и дело заводила речь о различных
кладбищах, о том, как там красиво, какие имеются прекрасные
архитектурные надгробья, какие великие люди там похоронены и как там
приятно проводить время. Я где-то читал, что имеется довольно много
людей в мире, которые хотя и не перенесли утраты близких людей или
родственников, тем не менее все же имеют хобби путешествовать по миру в
поисках могил знаменитых людей. Я явно не отношу себя к такой категории.
Все что связано со смертью неприятно мне.
Я стараюсь отогнать грустные мысли и переключиться на позитив, на то
ради чего я пришел в этот музей. Я ищу блондинку с большими синими
глазами. Я перехожу из одного зала в другой, но нигде не встречаю ее.
Осталась лишь одна комната, там идет какая-то презентация. Я
прислушиваюсь к тому, что происходит за закрытой дверью и различаю
русскую речь. Из комнаты, стуча по полу каблуками, быстро выходит
старомодно одетая крашенная брюнетка средних лет и я успеваю заметить
в приоткрытую дверь: лектора- молодого коренастого поляка в элегантном
костюме тройке с галстуком, рядом стоящую хрупкую переводчицу в очках в
широкой оправе и ту, которую я искал. Она сидит в последнем ряду, возле нее
свободный стул. Я не хочу дожидаться окончания презентации, мне не
терпится с ней познакомиться. Я собираюсь с силами и решаюсь на
отчаянный шаг. Я открываю дверь быстро вхожу в комнату и уверенно
занимаю свободное кресло рядом с моей блондинкой. К моему удивлению,
никто, включая мою соседку не обращает на меня внимания. Все внимательно
поглощены лекцией. Поневоле я тоже прислушиваюсь. Молодой лектор,
говорящий по-польски, в действительности оказался директором еврейского
музея. Меня разбирает любопытство. Судя по его внешнему виду , он тоже
смахивает на еврея. По логике вещей это и очевидно, но то, что он
рассказывает о современных польских евреях заставляет меня
засомневаться в его еврейском происхождении. Я бы с удовольствием задал
бы ему вопрос о его еврействе, если бы не моя соседка. Я боюсь сделать
неверный шаг. Я концентрируюсь на том, как лучше всего произвести на нее
впечатление. Думаю, что для начала нужно понаблюдать за её реакцией на
дискуссию, происходящую в помещении, затем составить определенное
мнение о её взглядах на происходящее, и только тогда попытаться вступить
с ней в разговор. Между тем лектор объясняет причины непростых польско-
еврейских отношений вовремя и после войны. До войны в Польше уже был
достаточно развитый антисемитизм, существовали даже еврейские
школьные гетто. Пытаясь компенсировать чувство неполноценности,
многие евреи увлеклись идеями коммунизма и видели для себя в нем свое
будущее. И поэтому после раздела Польши по сговору между фашистской
Германией и Советским Союзом польские евреи не восприняли советские
войска, как оккупационные, и охотно помогали в установлении новой
коммунистической власти. В то же время для поляков и немцы и русские были
в одинаковой степени оккупантами.
И даже в большей степени русские вызывали отторжение поскольку в 1920
году Красная армия устроила террор польскому населению, огнем и мечем,
пройдясь по территории страны. Кроме того, поляки считали всегда себя
самой элитной частью славянских народов. Это представление, как бы
компенсировало моральный ущерб от потери государственности из-за
царской России. За эти два года с 39 по 41, когда русские хозяйничали в
восточной Польше, у многих поляков сформировалось весьма негативное
отношение к евреям, как к коллаборационистам и предателям Родины. В
польском языке появилось даже новое слово «жидокомунна». Это подготовило
благоприятную почву для оправдания ужасающих преступлений совершаемых
немецкими фашистами. Иногда и сами поляки охотно принимали участие в
преследовании евреев.
По выражению лица моей соседки я заметил, что она не совсем
удовлетворена докладом лектора.
Может она тоже еврейка? Хотя скорее всего нет, в отличие от директора
музея, у нее чисто славянская внешность.
В своё время в городе Одесса проживало много евреев. Благодаря этому
появился даже особый одесский разговорный диалект. Некоторые даже
ставили знак равенства между одесситами и евреями. Но в конце
восьмидесятых-начале девяностых большинство евреев эмигрировало из
страны в Израиль или на Запад. Так что от евреев в Одессе остались только
памятные еврейские места и анекдоты. Что касается меня, то в моей жизни
было пару знакомых евреев, с которыми у меня были чисто деловые
отношения. И я должен отдать им должное, что в отличие от других моих
знакомых они были весьма надежными партнерами. С другой стороны, я не
испытывал какой-либо симпатии к представителям этого народа. С давних
времен в Украине сложился довольно отрицательный стереотип о евреях.
Даже в анекдотах, которые в раннем детстве зачастую являлись для нас
первым источником информации о других национальностях, евреи всегда
высмеивались, как жадные, хитрые и трусливые. Позже в моем мировоззрении
к этому добавилось религиозное неприятие евреев, как отвергнувших Христа.
Конечно, как образованный человек я не верил в нелепые средневековые
обвинения, царящие иногда среди простого люда, о евреях, использующих
кровь детей христиан для изготовления мацы, или в теорию о всемирном
заговоре евреев с целью захвата власти на земле.
Я не могу сказать, что я испытывал чувство неприязни к евреям. Просто
являясь частью общества, я не мог не подвергнуться в какой-то степени его
воздействию. Честно признаться, я относился к евреям так же, как и к
цыганам- с осторожностью и предпочитал не заводить друзей среди них.
Лектор объявляет о том, что его доклад подошел к концу, а я все еще
лихорадочно ищу повод вступить в разговор с соседкой. Неожиданно она
поворачивает голову ко мне, и сама спрашивает меня: «Вы читали Блока?»
Я ошарашенно смотрю на нее, не понимая к чему она клонит.
«Скорее всего не читали.»
Она улыбается и с интонацией цитирует
«Есть игра: осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следить.
Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, —
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.
А другой — точно сразу поймет:
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется — и нет ничего;
Между тем — беспокойство растет»
«Кончено я читал Блока и о Блоке.»
- я хочу произвести на соседку впечатление своей эрудицией и достаю из
памяти ассоциативно пришедшие на ум строки-
«Как вам например такая строка из Веры Инбер?»:
«Какой-то гражданин в проходе стоя читает Блока, времечко нашел.»»
Едва заметное разочарование, промелькнувшее на её лице, сразу же приводит
меня в чувство.
Мой мозг работает быстро как компьютер. 'Что-то я не то сморозил.
Причем тут цитата из Блока о силе взгляда, зачем ей нужно со мной играть ?
Я где-то читал, что телепатия возникает между энергетически близкими
людьми.'
Я мысленно чертыхаюсь:' Ну конечно же. Вот где зарыта собака!'
И я молниеносно в ответ нахожу нужные
стихотворные строчки из далекого детства:
«Еще признаюсь кстати я:
Девчонка есть одна,
Она моя симпатия,
Но не со мной дружна...
Теперь мне телепатия
Особенно нужна!»
«Вообще-то, поэзия -мое хобби, и я на досуге сам пишу стихи.»
Она смеется в ответ, и я понимаю, что попал в яблочко.
«Думаю, что Вы не нуждаетесь в телепатии.
у Вас достаточно развита интуиция, или может я ошибаюсь и наша встреча
всего лишь случайное совпадение?»
В её вопросе заложена подсказка на ответ. Но я хочу произвести на мою
собеседницу впечатление и не иду по легкому пути.
«Кстати о теории совпадений или вероятности я не особенно полагаюсь на
нее, мне больше нравится рассматривать происходящие события с точки
зрения теории везения.
К моему везению удача часто сопутствует мне.»
Я переусердствовал, пытаясь соригинальничать, и должен понести за это
наказание.
«Вы думаете Вам со мной повезло? Вы слишком самоуверенны. Иногда то,
что на первый поверхностный взгляд представляется удачей, на самом деле
может оказаться абсолютной катастрофой. Вы же понятия не имеете, какая
я на самом деле. У меня ужасный, вздорный характер.
Я избалована вниманием мужчин. Я просто не принимаю их всерьез. Я не
люблю навязчивых людей, знакомства на улице. И кроме того, я не верю в
бескорыстность мужчин. Прежде чем делать выводы, Вы должны были бы, по
крайней мере, пообщаться со мной некоторое время.»
Она вычитывает меня с укоризной, но я понимаю, что её строгие слова лишь
формальная оболочка, и за ними скрывается обычное женское кокетство.
«Знаете у меня есть внутренний голос, и он мне говорит, что я не ошибаюсь
в Вас. На самом деле у Вас прекрасная душа, Вы честная и добрая, и очень
красивая.»
Я тепло улыбаюсь ей, нежным взглядом смотрю прямо в её безбрежные синие
глаза и стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно искреннее.
«И как зовут Ваш внутренний голос?»
«Мы одно целое. Позвольте представиться Тарновский Олег. Наследник всех
моих родных.»- Я многозначительно постукиваю по своему портфелю.
«И кто же Ваши знаменитые родственники?»
«Вы даже себе и представить не можете! Я происхожу из благородного рода
польских шляхтичей Тарновских. Знаете, таких?»
«Да слышали, слышали. Извините за любопытство. И как велико Ваше
наследство?»-с наигранным преувеличенным интересом спрашивает она.
«Выяснение этого вопроса и есть цель моего приезда в Польшу. А Вас как
зовут если не секрет?»
«Зовите меня Кармен.»
«Должен я понимать это как настоящее имя или псевдоним?»
«Поскольку мы не настолько близко знакомы, я предпочитаю в данное время не
открывать все карты и предоставить Вам возможность проверить Вашу
врожденную интуицию.»
«Я постараюсь приложить все силы, чтобы заслужить Ваше доверие Кармен.
Можно задать Вам один щепетильный вопрос? Если не желаете можете не
отвечать на него.»
«Пожалуйста, я открыта для всех вопросов, кроме касающихся моей личной
жизни, на которые я не смогу Вам ответить.»
Изящным движением руки она поправляет наверх упавшие на глаза непокорные
пряди золотистых волос.
«Вы живете в Польше или тоже, как и я, турист?»
«Я коренная жительница Кракова, и предвидя Ваш следующий вопрос, сразу
отвечу- русский мой второй родной язык.»
«Чем Вам близка еврейская тема?»
Она делает короткую паузу и говорит медленно, как бы подбирая правильные
слова.
«У меня есть личные ассоциации с жизнью польских евреев. И я не рекомендую
Вам задавать уточняющие вопросы, поскольку они могут вторгнуться в
запрещенную для Вас область моих личных интересов. Я уверена, что Вы
получили достаточно информации и на этом мы пока поставим точку.»
Между тем, увлекшись беседой, мы не замечаем того, что в комнате где
проходила лекция, мы остались одни, за исключением работника музея. У него
в руках связка ключей. Он вежливо ждет, пока мы закончим разговор и покинем
помещение. Обнаружив его скромное присутствие, мы оба смущаемся. Наш
разговор внезапно обрывается и мы, извиняясь, я по-русски, Кармен по-
польски, поспешно покидаем помещение и переходим в выставочный зал. Я
следую за Кармен. Она рассматривает фотографии с выставки: «Герои
Польши» и среди них стенды, рассказывающие о подвиге каждого из 21 героев.
Информация дана на польском и английском языках. Я ищу способ продолжить
знакомство
«Знаете я не завтракал и проголодался. Если у Вас есть время и желание
выпить чашечку кофе, не могли бы Вы составить мне компанию, и к тому же я
впервые в Кракове и надеюсь на Вашу помощь?»
Эта банальная фраза, которую применяют многие молодые люди, стремясь
назначить свидание девушке практически работает без отказа.
«Почему Вы считаете, что я могу вам помочь?» - Я ожидаю этот вопрос и у
меня давно заготовлен ответ на него.
«Мне подсказывает моя интуиция.»
«В том, что я не откажусь от чашки кофе, Ваша интуиция Вас не подвела и
Вы даже догадались, что я лучше Вас знакома с Краковом.»
Я не обижаюсь на колкость ее речи, поскольку я по своему опыту знаю, что
слабому полу не свойственна прямая речь и часто в произнесенные женщиной
слова вложен противоположный контекст.
«Буду ли я Вам помогать,зависит от Вашего поведения. »
Она смотрит мне прямо в глаза, и я читаю в этих глазах не только простое
любопытство, но и живой интерес к моей особе. В музее имеется также
кафе, но в нём чересчур многолюдно.
«Для любителей позднего завтрака и цитат, к которым как я полагаю, Вы и
относитесь, недалеко отсюда, буквально на днях открылась уютная кофейня
,которую я и осмелюсь Вам порекомендовать . Примерно десять минут
ходьбы по свежему воздуху, и Вы мне расскажете немного больше о себе, если
не возражаете.»
Когда Кармен говорит, её упругая красивая грудь волнительно вздымается
из-под небольшого декольте в розовой косточки, плотно облегающей ее
стройную фигуру. Низко сидящие на бедрах голубые джинсы подчеркивают её
узкую талию и стройные ноги. Она так сексуально привлекательна, что я не
могу оторвать глаз от нее. Я мысленно раздеваю её, представляю в своих
объятиях, и от этого у меня непроизвольно происходит эрекция. На её
последние слова я недостаточно быстро реагирую, так как я смущен и всеми
силами стараюсь подавить мое возбуждение. Но она, к моему облегчению, не
замечает причины моего замешательства и неправильно его истолковывает.
«Ах да, простите, я же забыла о Вашем благородном происхождении. И как же
мне не пришло в голову, что Вам негоже ходить пешком?»
Я пытаюсь найти приемлемый выход из неловкой ситуации.
«Ну что Вы, я как раз собирался подвезти Вас на карете»- шутливо отвечаю
я ей в тон - «но, если дама настаивает, как истинный кавалер, я не могу
отказать в её просьбе. Я к Вашим услугам, и должен Вам заметить, что сам
сгораю от нетерпения побольше о Вас узнать и поближе с Вами
познакомиться.»
Мою чопорную манеру речи она воспринимает с подобающим юмором.
«Вельможный пан Тарновский, не относятся ли к Вашему предполагаемому
наследству, те кареты, которые развозят туристов с рыночной площади?»
Её задиристый вопрос не задевает мои чувства, наоборот вызывает у меня
неудержимое желание рассмеяться. Видя, как я корчу гримасы пытаясь
сдержаться, Кармен прикрывая рот рукой, сама прыскает от смеха, вызывая
ропот неудовольствия среди посетителей музея. К нам со строгим видом,
надвинув на нос очки, направляется пожилая смотрительница музея. Но уже
поздно. Мы стремглав выбегаем из дверей музея.
«Может перейдем на тебя, так будет естественнее?» она мило улыбается.
«Я не против.» отвечаю я и беру ее за руку.
Мы неспешно идем вдоль старинных улиц Кракова. На дворе стоит бабье
лето. И хотя уже поздний сентябрь, все еще довольно тепло. Можно
обойтись без теплой одежды, беззаботно понежиться под лучами теплого
солнышка, снова насладиться веселым щебетанием летних птиц. Яркие,
безумно красивые, разноцветные кроны деревьев, тонкая кружевная
серебристая паутина, висящая на листьях и просто парящая в воздухе,
заставляет забыть о том, что всего неделю назад было промозгло холодно и
слякотно.
И кажется, что счастливое летнее время вернулось навсегда.
По дороге, я рассказываю ей все о себе, как будто мы знакомы вечность, и это
выглядит очень естественно. Я начинаю с того, что
«Я проживаю на юге Украины в Одессе, в большом и красивом городе с богатой
историей. Я работаю программистом в коммерческой фирме, занимающейся
обслуживанием банков. Несмотря на небольшой стаж работы, у меня хорошая
зарплата и перспектива продвижения по службе.
Мой отец владеет небольшой строительной фирмой.
Правда, в последнее время, бизнес идёт у него из рук плохо. По этому поводу
они часто ссорятся с матерью. Мать считает, что он мог бы успешно
работать по специальности -архитектором и не портить себе нервы. Отец
же утверждает, что для него важна самостоятельность и свобода в
принятии решений, и он не может уже работать у кого-либо в подчинении.
Моя мать работает преподавателем на кафедре украинской литературы в
педагогическом университете. Она сходит с ума по классической музыке, у
неё абонемент в местной филармонии, и она не пропускает ни одного
концерта любого мало-мальски стоящего музыканта.
В салоне нашей трёх комнатной квартиры, в то время, когда я жил вместе с
родителями, всегда, сколько я помню себя, стояло фортепиано "Steinberg», и
бесконечные гости, друзья по выходным посещали нас и не только
восхищались игрой моей матери, но и сами показывали своё искусство,
декламировали стихи известных авторов и свои собственные. Таким образом
в нашей квартире был своеобразный культурный салон. Отцу от этих встреч
и постоянного шума болела голова. Он был очень недоволен такой
обстановкой в своей квартире, но скрепя зубами терпел происходящее, и шёл
на компромисс, так как у него с матерью был негласный договор: она
позволяла ему заниматься бизнесом с утра до вечера.
Мой отец был шахматистом -любителем, и я от него еще в раннем детстве
заразился интересом к шахматам. По всей видимости, логика шахматной
игры являлась тем магнитом, который притягивал меня к шахматам.
Достигнув определенных результатов в шахматах, у меня даже есть первый
разряд, я потерял к ним интерес, поскольку мои мысли были заняты учебой и
получением профессии. Но шахматы сыграли в моей жизни очень важную роль.
Они мне помогли в определении моего профессионального призвания.
Благодаря им я открыл в себе способность к логическому мышлению. Другой
свой талант я открыл благодаря своей матери ,от которой я унаследовал
тягу ко всему прекрасному. Также ,как и она, я писал стихи и увлекался игрой
на фортепиано и в то же время играл в шахматы и в футбол. Во мне долго
боролись две противоположности, но в конце концов победило рациональное
зерно : в жизни нужно преуспеть. Гением я себя не считал. А сделать карьеру в
наш технический век проще физикам, а не лирикам. Как-то ещё в седьмом
классе средней школы я увлекся английским, усердно сидел за учебниками, но
проверить на практике мои знания не было возможности. Однажды в
шахматный павильон в городском парке, который я регулярно посещал в
выходные чтобы поразмять мозги, зашел молодой светловолосый моряк в
красивой белоснежной форменной одежде.
У входа он перебросился несколькими словами по-английски со своим
компаньоном, который тут-же покинул его. Иностранец прошелся между
рядами играющих, наблюдая то за одной, то за другой партией и вскоре
остановился возле моего стола. Увидев его интерес к моей игре, я понял, что
мне представилась удачная возможность на практике проверить свои знания
английского языка. Я решил обратиться к нему, на его родном ,английском со
стандартного приветствия в правильности которого я был уверен на сто
процентов.
«Hi, do you speak English ?
yes, a little bit, but my native language is Finnish. »
Я был доволен собой. Я понял правильно все слова из предложения,
произнесенного иностранцем. Для слова же«Finnish», а я был в этом
абсолютно уверен, имелся только один перевод «конец». Я и понятия не имел
,что аналогично произносится на английском слово финский. Мой перевод
предложения иностранца был следующий :
«Да я говорю немного, но мой родной язык конченный .»
Мне не совсем было понятно, что он имел этим ввиду, но я решил ,что это
простая учтивость со стороны и иностранца и он просто хочет
подчеркнуть важность русского языка .
На что я ему ответил взаимной любезностью. Я хотел сказать :
«Ну что Вы, Ваш язык очень важный ,но переставил ударение в слове
«important » и вместо этого произнес « impotent.»
«Sorry, your English language is very impotent. »
На что удивленный моряк возразил «And what about your English? »
Что я мог сказать о моем английском? Конечно, я понимал ,что у меня
довольно слабые знания .Но как это коротко сказать по английски?
Я отчаянно искал подходящее слово , оно постоянно крутилось у меня в
голове. Наконец мне показалось, что я всё-таки нашел его, и я, не
задумываясь, выпалил запавшую мне в память зазубренную фразу.
«I'm fluent in English»- совсем позабыв, что она имеет значение,
противоположное по смыслу тому, что я искал.
Иностранец удивленно посмотрел мне в глаза: «Are you sure?»
Мне показалось что он перепутал меня с кем-то другим, по имени Шура, и я
тут-же быстро возразил: «I'm not Shura, I'm Oleg.»
Кармен слушает очень внимательно не перебивая, но в этом месте моего
рассказа она смеется, и я смеюсь вслед за ней.
Финн рассмеялся, также, как и мы, и тут-же, не сказав ни слова в ответ,
перешёл к другому столику.
Когда я пришел домой и со словарем в руках восстановил нашу беседу, я
покраснел до корней волос, мне было очень стыдно. Этот конфуз отбил
надолго у меня охоту учить иностранные языки.
Хотя впоследствии, когда я для себя четко осознал, что мое
профессиональное призвание -информатика, я очень жалел о потерянным
времени. Все компьютерные программы пишутся на английском. Ведущие
разработчики программного обеспечения мира -американцы.
Уже в институте я усердно покорпел над тем, чтобы поднять мой уровень
технического английского.
Но видно у меня нет таланта к языкам, и до сих пор мой английский
оставляет желать много лучшего, что очень мешает в моей работе.
Что касается мой личной жизни, у меня были девушки, но ничего серьёзного.
Вообще-то, я в душе романтик и считаю, что у каждого человека в мире
существует вторая половина, которую он сам должен найти. Это очень
непростая задача и не каждому суждено ее решить. Не помню точно откуда,
но, если я не ошибаюсь, существует такое изречение:
«Имеющий уши да услышит, глаза да увидит.»
Те, кто говорят, что не повезло, безответная любовь, судьба- просто ищут
повод для оправдания своих неудач.»
В этом месте я умышленно делаю паузу. Для меня важна реакция Кармен на
мою точку зрения. Но она, к моему разочарование, уклоняется от обсуждения
этой темы.
Вместо этого она неожиданно спрашивает: «Как ты относишься к евреям?»-
Этот вопрос ставит меня перед дилеммой. Так как Кармен ещё вначале
нашего знакомства сама отказалась объяснять свой интерес к еврейской
теме, я не смог сделать окончательного вывода о её национальности. В
одном я уверен, что плохо говорить о евреях нежелательно.
С другой стороны, я не хочу кривить душой и говорить неправду. Поэтому я
не говорю ничего отрицательного о евреях, а ограничиваюсь лишь тем, что
в принципе является правдой:
«С евреями я мало общался и ничего против них не имею.»
Кармен чувствует моё прохладное отношение к евреям в моем желании
обойти острые углы, но в свою очередь не хочет заострять ситуацию и
делает вид, что удовлетворена моим дипломатичным ответом.
Мы проходим мимо моей гостиницы, и я вспоминаю мою утреннюю беседу за
завтраком в гостинице с рыжеволосым поляком. «Если уж говорить о евреях,
не можете ли Вы меня уважаемая тёмного и необтесанного просветить, кто
такая Эстер, в честь который названа гостиница.»
Кармен берёт условный микрофон в правую руку, и играя роль опытного
экскурсовода, размахивая левой рукой, указывая на гостиницу объявляет:
«А сейчас я отвечу на вопрос, заданный весёлым и находчивым молодым
человеком:
«Простите, не подскажете из какого города Вы приехали?»
«Из Одессы» -подыгрываю я.
«А, ну конечно, как же я сразу то не распознала Вас по Вашему своеобразному
одесскому юмору.
Основание Казимежа, как еврейского поселения, согласно летописи епископа
Яна Длугоша, проживавшего в 14 веке, связано с именем Эстер Малах.
Неизвестно существовала ли с достоверностью эта женщина. На самом
деле, однако, даже как героиня легенды, она достойна того, чтобы занять
значительное место в истории Польши. Эстер проживала в Казимеже,
поэтому в Казимеже очень много мест, связанных с её именем. Эстер, по-
польски произносится Эстерка, согласно записям летописца Длугоша - дочь
портного и внучка богатого еврейского торговца из Опочно славилась своим
искусством врачевания, которому она обучилась от своего дедушки, а также
необыкновенной красотой и умом. Этими качествами она привлекла внимание
короля Казимира III, который влюбился в неё и сделал своей фавориткой.
Эстер, как и ее библейская тезка, не забывала о своём народе. Казимир по ее
просьбе выдавал привилегии и льготы для еврейских подданных, проживающих
в Польше, подарил в её личное пользование многочисленные дворцы. Согласно
легенде, король специально для Эстер построил в городе Шидлов синагогу.
Синагога была настолько велика, что ее крыша возвышалась над местным
костёлом. Чтобы не вызвать раздражение у христиан, архитектору
пришлось уменьшить ее размеры, что вызвало гнев Эстерки, вследствие чего
она прокляла этот город и он скоро пришёл в запустение. У Эстер было трое
детей от Казимира: двое сыновей и одна дочь.
После смерти Казимира положение евреев в Польше резко ухудшилось.
Предполагается, что именно в это время Эстерка была убита. По одной из
версий Эстер была похоронена в Лобозовском саду, за Краковом, хотя
имеются также много других предполагаемых мест захоронения Эстерки по
всей малой Польше. Многие деятели искусства были вдохновлены её образом
и посвятили ей свои произведения.
В здании, где якобы проживала Эстерка ,сейчас размещается филиал
краковского Этнографического музея.
В парке около Королевского дворца до середины прошлого века был курган
Эстерки.
Кстати, кофейня «Cytat cafe», куда мы направляемся, находится на углу улицы
Медовой и улицы Эстеры, которая тоже носит её имя.»
Кармен показывает мне на здание напротив гостиницы и объясняет:
«Это старая синагога, там дальше вдоль нашего пути находится маленькая
синагога Пеппера, а ещё далее синагога Рему. В Казимеже сохранились всего 7
зданий синагог из тех нескольких десятков, что были до второй мировой
войны. Здесь каждый дом имеет историческую ценность и связан с жизнью
евреев на протяжении шести веков . Казимеж признан районом, имеющим
большую историческую ценность. Поэтому здесь не разрешается разрушать
старые или строить новые здания, а только производить косметический
ремонт.»
Мы заходим в кафе. Кармен выбирает столик у большого окна с видом на
улицу. Хотя на улице яркий солнечный день, в кафе царит полу-интимная
обстановка. Кафе освещается при помощи оригинальных светильников.
Столик, за которым мы разместились, как раз для двоих.
Негромко звучащая музыка создаёт дискретность и располагает к
откровенной беседе. К нам подходит то ли официант, то ли владелец
кофейни с ручкой и блокнотом в руке . Он очень приветлив и быстро
обслуживает наш заказ. Нам подают кофе-капучино с имбирным печеньем и
цитатами-записками на английском языке. Кармен достается цитата
Христофора Колумба «Вы никогда не пересечете океан, если не наберетесь
мужества потерять берег из вида», мне же- «Два самых важных дня в твоей
жизни: день, когда ты появился на свет, и день, когда ты понял зачем»- Марка
Твена.
Кармен меняет наши записки местами
«Я думаю пришло время навести порядок.»
«Почему ты считаешь, что ты права?»
«Отвечу тебе твоими же словами: «Имеющий уши да услышит, имеющий
глаза да увидит.»
В каждом деянии есть Божье провидение -вот во что я верю. Все что
происходит в мире не случайно, а совершается по воле Господа» -Ее лицо
покрывается румянцем, глаза вдохновенно сверкают- «Вспомни, что ты
говорил мне десять минут назад о твоей вере в поиск суженой. Эта записка -
подтверждение свыше твоих слов и твоей судьбы, так же, как и моей.»
Мне кажется странным и даже пугающим её одержимость. Я ищу способ,
чтобы подтвердить или опровергнуть мои опасения. Она как будто
угадывает мои мысли.
«Ты наверно считаешь меня религиозной фанатичкой или того хуже
ненормальной? Ты знаешь, меня это не удивляет, потому что это
нормальная реакция человека, не имеющего или утратившего связь с Богом.
Ты ждал от меня ответа на незаданный тобой вопрос: «Одобряю ли я твои
рассуждения о двух половинах человека, в контексте китайской философии:
инь и янь, чёрные и белые перевёрнутые рыбки?»
Сейчас, вообще, у европейцев модно всё, что связано с Дальним Востоком:
татуировки китайскими иероглифами, как настенные, так и на человеческой
коже; китайский гороскоп, китайская еда набирают все большую
популярность, особенно у молодёжи.
Но все это поверхностно и оторвано от истинного Божественного понимания
мироздания. К сожалению, то, что является главным для человека- связь с его
Создателем, утратило для него реальность.
Я думаю, что пришло самое время рассказать тебе о себе. Давай снова
знакомиться.
2.2.2 ИСТОРИЯ МАРИИ ОССОЛИНСКОЙ
Меня зовут Мария. Я ношу фамилию моей матери Оссолинская, так как я
появилась на свет от внебрачной связи. Моего отца я никогда в моей жизни не
видела. Когда я заводила о нем речь, мама неохотно рассказывала о нем. Я
знала только то, что он неожиданно появился в жизни матери, у них была
страстная, но кратковременная любовь, а затем папа исчез при загадочных
обстоятельствах. Моя мать до сих пор, по истечении многих лет, все ещё
его очень любит и не может смириться с его потерей. Моя мать полька и
родилась в Кракове. Мой отец, какое совпадение, также как и ты, родом с юга
Украины из Одессы, а я, также как и ты, с детства считала себя потомком
благородного шляхетского рода Оссолинских. Но в отличии от тебя, для себя
я выбрала профессию, о которой я с детства мечтала. Я поступила в
Ягеллонский университет по специальности- русская и украинская филология.
Вот почему я так хорошо владею и русским и украинским: родными языками
моего отца.
Всю свою жизнь я надеялась, что когда-нибудь я встречу его. Сначала, когда я
ещё была подростком и считала, что отец подло бросил нас, часто в моих
фантазиях я предоставляла себе, как я нахожу его где -нибудь в пивном баре
на Дерибасовской со своей новой женой и бросаю ему в глаза всю ярость и
обиду, которая накопилась у меня за эти годы, на чисто русском матерном
языке. Со временем ненависть к отцу переросла в чувство презрения, затем
неожиданно для себя я стала даже иногда жалеть его, воображая, что может
быть он стал алкоголиком или наркоманом. Но я почему-то всегда считала,
что он жив. Что-то внутри меня говорило, что он жив. А теперь я уверена,
что отец совсем не плохой, но какие-то неподвластные ему обстоятельства
не дают ему возможности найти нас. Я решила собрать о нем возможную
информацию. Я уговорила мать рассказать все, что до сих пор мне было
неизвестно. Вот что она, скрепя сердце, рассказала мне:
«В 13 лет у мамы начались странные видения. Ей снился все время один и тот
же сон. Ночь. Душное, жаркое лето. Она, уже взрослая женщина, едет за рулём
«Полонеза» по плохо освещенной грунтовой дороге с гравийной посыпкой.
Изредка, чисто механически, поглядывает в заднее зеркало, хотя трасса
абсолютно пустынна. Водительское боковое стекло открыто до предела.
Под колесами автомобиля убаюкивающее шуршит гравий. Дорога,
окаймлённая с обеих сторон лесополосой, освещается только тусклым
лунным светом и автомобильными фарами. От монотонности движения её
клонит ко сну. На авторадио, плохо принимающем радиосигнал, звучит
весёлая песенка «В летнее время». Мама смотрит на часы: без пяти 3 часа
ночи. Вдруг, как из-под земли, прямо перед «Полонезом» в свете фар
неожиданно выныривает велосипедист. Мама отчаянно жмет на тормоза.
Они дико верещат. Автомобиль по инерции проезжает ещё несколько метров
и сбивает велосипедиста. Мама в ужасе открывает дверцу машины и
подбегает к лежащему на земле мужчине. Он недвижно лежит ничком, в двух
метрах от покорёженного велосипеда. Возле велосипеда лежит рванный
рюкзак. Содержимое рюкзака рассыпано по земле. В глаза маме бросается
необычная старинная записная книжка. Мама не без труда переворачивает
худощавое обмякшее тело велосипедиста.
При свете автомобильных фар она рассматривает его. Это юноша 18-19
лет. Его глаза закрыты. Выражение непорочной невинности, запечатленное
на его красивом, почти что мальчишеском, покрытом пылью лице, резко
контрастирует с грязной, изорванной одеждой, надетой на его тело. Когда
мама ощупывает его голову, она обнаруживает капли крови на своих пальцах.
У юноши кровоточащая рана над правым ухом. Мама берет его за запястье,
но не чувствует пульса. Она прикладывает ухо к груди юноши. Его сердце
бьётся слабо и неритмично.
Мама со слезами на глазах просит его очнуться. Красивые длинные ресницы
юноши колеблются, он медленно открывает глаза. Лицо юноши озаряет
ангельская улыбка, и он с трудом что-то нежно шепчет ей. Мама наклоняется
ближе к нему, чтобы расслышать его, своими волосами почти касаясь его
лица. Его губы шевелятся, глаза широко раскрыты, кажется с огромным
усилием он пытается сказать ей что-то важное. Но его глаза снова
закрываются помимо его воли, сознание медленно уползает от него. Она
старается привести его в чувство, но безрезультатно. Мама бегом
возвращается в машину, лихорадочно пытаясь найти необходимые
медикаменты в докторском чемоданчике, лежащем на заднем сидении
машины. Но когда она возвращается, то обнаруживает что юноша исчез, а на
том месте где он лежал находится записная книжка с нарисованным на
обложке крестом и топором.»
При этих словах Марии у меня по спине поползли мурашки. Мне пришло в
голову, что обложку мною найденной книги украшает тот же рисунок. Я
ерзаю на стуле. Но Мария, занятая собственными мыслями, продолжает свой
рассказ, не обращая внимания на мое возбуждение.
«Этот странный, навязчивый сон преследовал маму долгое время. Сначала
она стеснялась, но затем решилась рассказать о нем своей матери -моей
бабушке. Бабушка работала детским врачом и она, испугавшись за
психическое состояние своей дочери, несмотря на возражения отца, повела её
на консультацию к детскому психиатру. Психиатр осмотрел маму, провел ряд
тестов и поставил диагноз: временное неврологическое расстройство,
связанное с перестройкой женского организма в период полового созревания.
Врач дал рекомендации: структурировать распорядок дня, больше времени
проводить на свежем воздухе, вести активный образ жизни, разнообразное
питание, насыщенное витаминами, а также прописал успокаивающие
медикаменты. Моя мама прилежно выполняла все указания врача и
действительно, через месяц у нее все нормализовалось, сны исчезли и жизнь
пошла своим чередом. С тех пор прошло много лет. Мама успешно закончила
школу, затем с отличием сельскохозяйственный университет в Кракове. Но
мама не пошла в науку, хотя ей предлагали место в научно-
исследовательском институте ветеринарии в Пулавах. Она предпочла
набраться практики, работая простым сельским ветеринарным врачом.
Работа была тяжёлая. Мама обслуживала все фермерские хозяйства в гмине
Иваниска Тарнобжегского воеводства. Её рабочий день не был нормирован.
Часто случались ночные вызова. Мама принимала отёлы, делала на месте
несложные операции, лечила переломы конечностей у животных, вправляла
вывихи суставов. Все это требовало большого напряжения как духовных, так
и физических сил. Благодаря своей усердной работе и высокой квалификации
она заработала хорошую репутацию и неплохой заработок.
Однажды летней знойной ночью мама возвращалась домой на служебном
автомобиле «Полонез» после ночного вызова. Она принимала теленка у
коровы, которая несколько часов не могла отелиться. После трудного отела
мама чувствовала себя очень уставшей. Однообразная картина пустынной
плохо освещённой ночной шоссейной дороги, монотонное шуршание гальки под
колесами автомобиля убаюкивало её, несмотря на большое количество кофе
выпитого из термоса, предусмотрительно взятого с собой. В раскаленном
воздухе застыли неподвижные звезды.
Только обдувающий горячий ветерок от движения машины, проникающий
внутрь через опущенное водительское окно не давал ей окончательно
заснуть. С большими помехами на авторадио звучала то и дело
прерывающаяся весёлая песенка под названием «В летнее время» популярная
в семидесятых годах. Но маме совсем было не весело. Её не покидало чувство
тревоги. Время от времени она механически смотрела в заднее зеркало, хотя
трасса была абсолютно пустынна. Но на самом деле не это ее волновало.
Подсознательно мама чувствовала, что все, что с ней происходило сейчас,
она уже когда-то пережила. Было около трёх часов ночи, когда неожиданно в
свете фар её автомобиля мама увидела, как из-под земли, выросшего перед
ней велосипедиста. Её реакция была мгновенной. Тормоза, с режущим ухо
скрипом, заставили плавящиеся от жары колеса автомобиля высечь искры из
дорожного полотна.
Но было слишком поздно, велосипедист от удара машины упал на землю.
И тут как будто молния пронзила её мозг. Мама мгновенно вспомнила в
деталях свой подростковый сон. Боль и ужас от воспоминаний затмили её
рассудок. Маме казалось, что все что происходит сейчас повторение сна, а не
реальность. Но на самом деле все случилось в точности, как во сне, до того
момента, когда она бросилась искать в машине, подходящие медикаменты
для спасения незнакомца.
Вернувшись к лежащему на земле юноше, мама при помощи нашатырного
спирта привела его в чувство, промыла и обработала йодом рану, а затем
перевязала голову с помощью бинтов.
«Как Вы себя чувствуете?" взволнованно спросила она.
«Я в порядке.Только немного болит голова.»
Но даже по этой короткой фразе маме стало ясно, что польский не родной
язык юноши.
'Иностранец, скорее всего русский'- подумала она -'Очень странный молодой
человек -в лохмотьях, посреди ночи на велосипеде. Если бы не его
располагающе открытая внешность, искренний добродушный взгляд, я бы
могла принять его за сумасшедшего или опасного преступника.'
«Как вас зовут?»
«Сергей. А Вас?»
Этот вопрос показался маме настолько нелепым в данных обстоятельствах,
что она поначалу хотела проигнорировать его, но затем посчитала что это
будет невежливо.
Она ответила ему сдержанно -«Меня зовут Ева, а Вас Сергей нужно срочно
отвезти в больницу.»
«Не надо!»- умоляюще попросил он-«Я вполне здоров.»
Встрепенувшись, Сергей приподнялся, озабоченно оглянулся вокруг себя, и
найдя то что искал, с облегчением вздохнул. Потянувшись, он поднял с земли
записную книжку. Было очевидно, что она представляет для него особый
интерес. Затем, едва удерживая равновесие, но не выпуская книжку из рук,
Сергей с трудом встал с земли. Мама взяла его под руку.
Сергей, пошатнувшись, чтобы не упасть невольно прижался к ней. По его
телу пробежала дрожь и в это мгновенье мама ощутила мощный поток
энергии, исходящий из тела юноши, несущий в себе неудержимую страсть.
Эта неуемная энергия до краев наполнила её тело. Мама подняла голову и
посмотрела ему в глаза. В его нежном взгляде она увидела столько любви,
что от избытка чувств и эмоций у неё закружилась голова, её сердце
учащенно забилось, у неё перехватило дыхание. Смятенная душа мамы не
находила покоя, в голове сумбурно роились мысли.
'Что за чертовщина происходит? В глухую ночь, посреди пустыни, неизвестно
откуда взявшийся странный молодой человек без ума от меня. И почему меня
также безумно влечёт к нему? Я наверно схожу с ума, я просто не могу в это
поверить.'
Стараясь не выдать свое душевное состояние, и чтобы отвлечь Сергея она,
нахмурив брови, подчеркнуто озабоченным тоном сказала все, что положено
говорить в подобных случаях.
«Вам нужно провести серьёзное обследование, чтобы исключить сотрясение
мозга или скрытую черепно-мозговую травму. Проверить это можно только в
стационарных условиях.
В любом случае, я как участница происшествия, обязана либо вызвать скорую
помощь, либо доставить Вас в больницу, и кроме того, заявить об аварии в
дорожную милицию.»
«Я не хочу в больницу»-упрямо повторил Сергей
. Мама прекрасно понимала, что Сергей не может следовать её
рекомендациям.
«Что же мне с Вами поделать? Куда прикажете вас везти?»
Ответа не последовало.
«Что же вы молчите? У вас хотя бы есть документы?»
Юноша замялся. Собственно говоря, мама могла бы и не задавать этот
вопрос, так как она и так знала ответ на него. 'У него нет документов, и он в
отчаянном положении, но он ни на минуту не хочет со мной расстаться. '
«Как же я могу Вас везти в такое время без документов? Вы же знаете, что в
стране военное положение и после девяти вечера нельзя находиться на
улицах. На каждом углу проверки транспорта...
Ладно, что ни будь придумаем»-немного погодя сказала она.
Вместо ожидаемых слов благодарности она услышала:
«Я так долго ждал встречи с тобой любимая, я уже почти потерял надежду.»
Его слова почему-то не удивили её . Взяв его руку в свою и прижав к своей
щеке, она сказала: «А я к сожалению, не поверила в реальность твоего
существования и потеряла надежду найти тебя.»
Она повела Сергея к машине . Удобно усадив его на заднее сидение , рядом
положила рюкзак с наспех собранными в него вещами, сама села за руль и
повела машину, про себя молясь, чтобы Бог защитил их. Она изменила свой
привычный маршрут в Тарнобжег, где у неё была ведомственная квартира, и
без приключений привезла Сергея в дом своей бабушки, к которой мама часто
приезжала в гости. Дом бабушки Баси находился в селе Уязд, совсем
неподалёку от места происшествия. В детстве мама каждое лето
проводила в деревне у бабушки. Бабушка Бася была без ума от своей внучки,
та же отвечала ей взаимностью. И даже когда мама стала взрослой
женщиной и жила самостоятельной жизнью, у неё с бабушкой сохранились
очень близкие родственные отношения. Мама хотя и зарабатывала много,
никогда не давала бабушке Басе денег, потому что знала, что та будет на
неё сильно обижаться.
Вместо этого мама привозила бабушке в виде подарков: различный инвентарь
необходимый для работы по хозяйству, удобрения, саженцы, закупала
материалы необходимые для ремонта дома и когда у нее было время не
чуралась участия в уборке, ремонте дома и в сельскохозяйственных работах.
Бабушка Бася привыкла к хаотичному образу жизни своей внучки, частым
визитам без уведомления в любое время суток.
Когда машина остановилась возле бабушкиного дома, в окнах был потушен
свет. У мамы был свой ключ от дома, и даже пёс по кличке "Барон", учуяв
чужака, которого мама вела под руку, никак не прореагировал на
проникновение на усердно охраняемую им территорию незнакомца, а только
радостно заскулил в своей будке. Мама, стараясь не разбудить бабушку, не
зажигая свет в сенях, сразу провела Сергея на кухню, где, сняв бинты
осмотрела при хорошем освещении его голову. Рана над ухом на самом деле
оказалась пустяком, всего лишь небольшой ссадиной. И хотя у Сергея все
ещё шумело в голове, он сильно устал и ему безумно хотелось спать, все же
было заметно, что Сергей чувствовал себя намного лучше, чем в первые
минуты после столкновения с машиной. Его походка стала гораздо увереннее.
Маме, имеющей некоторый медицинский опыт, было понятно, что у Сергея
нет серьёзных травм и он практически отошёл от шока, вызванного
столкновением с машиной. Так как у мамы дома не было никакой мужской
одежды, она дала ему свой банный махровый халат. Мама забрала рванные
вещи Сергея, а его записную книжку положила на спальную тумбочку в
изголовье кровати. Пока Сергей мылся в душе, мама достала из холодильника
бутыль с домашним молоком, разлила его в чашки; приготовила яичницу из
трёх яиц с салом и ветчиной, поджарила гренки, сделала салат из свежих
овощей с бабушкиного огорода. Она расставила блюда на кухонном столе,
нарезала хлеба, расставила столовые приборы и стала дожидаться юношу.
Когда Сергей вышел из душа в коротком халате, вышитом цветочками, из-
под которого торчали волосатые ноги и руки, мама не смогла удержаться от
смеха. А он подошёл к ней, и так как он был выше её, наклонился и закрыл ей
рот страстным поцелуем. Она так же горячо ответила ему. Когда же Сергей
потребовал большего, мама, еле сдерживая себя, отстранилась и нежно
сказала:
«Милый не сейчас, ещё не время. Подожди немного, тебе сначала надо
подкрепиться и набраться сил. Уже светает, самое время позавтракать. А
потом баюшки!»
Сергей с укоризной посмотрел на неё, но покорно согласился. Возбуждённый
аппетитными запахами, исходящими от приготовленных блюд, Сергей,
который практически ничего не ел целый день, не мог устоять перед таким
соблазном. Он с жадностью поглотил сам почти все, что приготовила мама.
Она же только выпила немного молока и с состраданием и любовью смотрела
на него со стороны. После завтрака мама провела Сергея в спальню и
уложила в свою кровать, а сама собралась принять душ. Он нежно целовал её
руки, просил не покидать его, говорил о том, как он её горячо любит, и только
взяв с нее обещание быстро вернуться, отпустил её. Но когда мама
вернулась, Сергей уже спал крепким сном. Мама решила дать ему выспаться и
поэтому сама разложила кресло-кровать и устроилась по соседству. Но она
не смогла долго спать, так как бабушка, вставшая спозаранку, уже принялась
за домашнюю работу и вовсю гремела по дому. У неё как всегда было очень
много дел в огороде, и в курятнике, кроме того, бабушка держала молочную
козу, которую нужно было доить рано утром. Бабушка Бася не была родной
бабушкой мамы. След родной бабушки потерялся во время второй мировой
войны. Бабушке Басе было около семидесяти лет, но она выглядела намного
моложе своих лет, несмотря на ежедневную тяжелую физическую работу.
Она никогда не болела и успевала повсюду. С бабушкой у мамы были
доверительные отношения. Бабушка Бася никогда не задавала маме лишних
вопросов. Она считала, что мама расскажет ей все, когда придёт время. Вот
и на этот раз бабушка не высказала никакого удивления по поводу
присутствия в доме странного молодого человека. Увидев заспанную внучку,
вышедшую из спальни, бабушка спросила, как она себя чувствует, и
извинилась перед ней за то, что разбудила её. Бабушка Бася в знак
примирения предложила внучке ещё тёплые куриные яйца. Она так радостно
кудахтала, что можно было подумать, что именно она собственной персоной
снесла их. Мама после ночного вызова имела право на выходной, поэтому она
решила не терять время и поехать в город купить Сергею новую одежду.
Прежде, чем выбросить старую, которая годилась разве что для бездомного
попрошайки, мама решила определить размер одежды, подходящий для
Сергея. Когда она вывернула куртку на изнанку, чтобы посмотреть номер на
воротнике, из неё со стуком выпал на пол тяжёлый пистолет. Мама в ужасе
отшатнулась. Вначале у неё возникло сильное желание немедленно разбудить
Сергея, чтобы выяснить происхождение оружия и поставить все точки над i в
их отношениях. Но затем, посмотрев с любовью на безмятежно невинное
лицо спящего юноши, ей стало жалко его будить, она передумала и решила
отложить тяжёлый разговор на более позднее время. Итак, мама поехала в
город купить необходимую одежду для Сергея. В городском магазине, кроме
одежды для Сергея, она присмотрела для себя симпатичную летнюю шляпку.
По дороге назад она купила у рыбаков свежих карасей. Когда мама вернулась из
города, Сергей ещё не проснулся. Через окно спальни, выходящее в сад она
увидела, как бабушка гладит по коре яблоню, пристраивая к ней лестницу,
очевидно, чтобы сорвать уже поспевшие, налившиеся красным цветом яблоки,
тяжёлым грузом усеявшие раскидистую крону дерева. Каждое дерево у
бабушки имело своё имя, и она ухаживала за ними, как за своими детьми.
Бабушка Бася подстригала их, прививала, давала лекарства от болезней,
утепляла на зиму. Она все время разговаривала с ними как с живыми. Может
быть потому, что именно эти деревья спасли бабушкину большую семью от
голодной смерти во время войны. Вот и сейчас, когда мама поспешила ей
помочь, бабушка Бася с гордостью сообщила маме, что сорок лет назад
посаженная яблоня, по имени Владлена, всё ещё плодоносит. Работа
спорилась, и они вместе быстро собрали 10 ведер яблок, отсортировав их, а
отобранные, аккуратно разложив в заранее приготовленные ящики с
опилками, отнесли на зимнее хранение в погреб. Выбрав одно самое красивое,
бабушка протянула маме яблоко.
«Угощайся внучка. В день по яблоку съедать — век болезней не видать.»
У бабушки Баси на каждый случай были припасены поговорки. Яблоко
показалось маме удивительно сочным и вкусным.
«"Бабушка, почему это дерево носит имя Владлена?»-спросила из
любопытства мама.
«О, это длинная история, с не очень хорошим концом»-
ответила грустно бабушка.
«Если хочешь услышать мою историю о Владлене внучка, давай лучше
поговорим попозже вечерком.»
«Бабушка, я принесла свежих карасей и бутылку вина к обеду. Кстати
Бабушка, как тебе удаётся так вкусно готовить рыбу.»
«Внучка, нет тут никакого секрета. Издавна в Польше говорили
«Чтобы рыба приобрела правильный вкус, она должна поплавать трижды: в
воде, в масле и в вине.»»
В этот момент на крыльце дома появился Сергей. На нем были джинсы и
рубашка, которые ему купила мама. Сергей выглядел свежим и отдохнувшим.
Подойдя поближе, он смущенно поздоровался. Мама взяла его за руку и коротко
представила его бабушке: «Это Сергей, мой друг.»
Сергей зарделся от этих слов.
«А это моя бабушка Бася, прошу любить и жаловать.»
Юноша почтительно поклонился.
«Поди ж какой вежливый»- улыбнулась ему бабушка.
Заметив, что Сергей не может оторвать любящих глаз от мамы, бабушка
покачала головой.
«На ладную бабу смотря, сытым не будешь.
Пойду-ка я жарить карасей пока свежие, а то у нас с тобой ещё дел
невпроворот»- многозначительно произнесла бабушка, оставив маму наедине
с Сергеем.
Сергей сам начал разговор:
«Любимая, я хочу рассказать тебе все о себе, я не хочу иметь от тебя
никаких секретов.
Я родом из Одессы, города на юге Украины, у самого синего Чёрного моря.
Я с детства бредил морем, мечтал о романтических путешествиях по всему
миру. Я с увлечением прочитал сборник морских рассказов моего земляка
Бориса Жидкова. Также, как и он, я хотел в 15 лет сбежать со школы и
устроиться простым матросом на борту торгового корабля. Однажды, когда
я сидел на лавочке в городском парке и фантазировал о своём морском
будущем, мне на голову буквально с неба свалилась странная записная книжка.
Когда я взял ее в руки и провёл пальцами по незнакомым письменам, в первый
раз я увидел тебя. Я почувствовал, что ты- моя суженная, и я поклялся найти
тебя во чтобы то ни стало. Кода меня призывали, я попросился в военно-
морской флот, но вместо этого меня направили в Афганистан. На пункте
сбора, перед самой посадкой на борт военно-транспортного самолёта, у меня
неожиданно случился острый приступ зубной боли. Пока меня осматривали
врачи, моя команда улетела. Вместо Афганистана я оказался в Польше. Когда
я попал в воинскую часть в Свентушеве, то уже во время курса молодого
бойца ощутил на себе все прелести неуставных отношений. Мои сослуживцы
относились ко мне как к трусу.
Считали, что я хитростью избежал направления в боевые части в
Афганистан. Постоянные издевательства, побои. Я все сносил. Но однажды
прикоснувшись к моей книжке, я вновь ощутил тебя, я понял, что ты меня
ждешь и без тебя я не могу существовать. С этого момента до встречи с
тобой дальнейшие события в моей жизни развивались с калейдоскопической
быстротой, как во сне. Все время все мои помыслы были устремлены к тебе.
Побег из части, преследование, поимка, снова побег, на этот раз через
неведомый подземный тоннель, руины величественного старинного замка,
снова преследование и наконец долгожданная встреча с тобой. Я очень люблю
тебя и я безмерно счастлив что нашёл тебя.»
То, что рассказал Сергей звучало настолько фантастично, что нормальный
человек принял бы все это за бред сумасшедшего. Но маме не нужны были
слова, чтобы понять Сергея. Их души звучали в унисон. И мама не задала ему
вопрос о пистолете, потому что в этом не было необходимости.
Это было абсолютно не важно. Ей стало стыдно, что она хоть на минуту
могла усомниться в нем.
Они потянулись друг к другу и слились в бесконечном поцелуе. Для них
остальной мир перестал существовать. Когда мама открыла глаза было
утро, солнце уже косыми лучами заглянуло в мамину спальню. Она поискала
глазами Сергея, но не могла его найти. Страшное предчувствие закралось
маме в голову. Сергей оставил её. Мама в ужасе вскочила с кровати и
бросилась на поиски любимого. Когда она огляделась, то поняла, что она
находится в своей полуторной квартире в Тарнобжеге.
'Как я здесь оказалась? И где я была вчера? Неужели это всего лишь сон?'
Мама, не раздумывая оделась и поехала на машине к бабушке Басе.
Бабушка Бася удивилась её столь раннему визиту
«Что с тобой происходит внученька?»
Мама не хотела показаться странной, поэтому она осторожно спросила:
«Бабушка, ты знаешь я вчера себя неважно чувствовала. Я не забыла у тебя
ничего случайно?»
«Ты ничего не помнишь Ева?»
Мама была озадачена и не знала, как дальше продолжать.
«О старая дуреха, как же я сразу не догадалась?»- запричитала бабушка.
Мама в недоумении посмотрела на неё. Тут бабушка пришла ей на помощь.
«Накануне твоего визита, мне приснился странный сон. Этот сон был
настолько правдивым, что мне казалось, что все происходит на самом деле.
Мне снилось, что ты вчера приехала поздно ночью и была не одна, поскольку
мне послышался мужской голос, шум воды в летнем душе и ещё мне
показалось, что ты с кем-то разговариваешь. Когда я утром проснулась и
обошла весь дом, то никого не нашла.
Через два часа приехала ты с покупками. И я подумала: «Сон в руку!»
У тебя был какой-то болезненный вид: глаза красные, щеки горели, голос
дрожал.
Когда я тебя спросила: «Что с тобой?»
Ты рассказала мне, что у тебя на работе был тяжёлый ночной вызов и после
него ещё вдобавок случилось дорожное происшествие: ты сбила
велосипедиста, правда к счастью всё обошлось. Он отделался всего лишь
ссадинами. Когда же я спросила: «Где же он сейчас?»
«Со мной в машине»- ответила ты и показала на твой «Полонез.»
Внутри машины я не заметила никого, но так как машина стояла далеко, я
погрешила на своё плохое зрение.
Ты достала из хозяйственной сумки рыбу и бутылку красного «бордо» и
сказав:
«Это к обеду»-быстро села за руль и уехала. Я думала, что ты вернешься к
обеду, но ты так и не вернулась.
Бабушкин рассказ не только не помог развеять полную неразбериху мыслей,
царившую в маминой голове, но наоборот ещё больше сбил её с толку.
«Может быть у меня рецидив нервного заболевания, которое я перенесла в
подростковом возрасте, или может быть ещё хуже того- это галлюцинации,
характерные для шизофрении?»-в панике пронеслось в её голове.
Мама отчаянно рылась в своей памяти, пытаясь найти хоть какую-то
зацепку, которая могла бы восстановить потерянные звенья и выстроить
ход событий в логическую цепочку. Но у нее ничего не получалось. Вместо
этого в её мозгу, как назойливая муха, мешая ей сосредоточиться, постоянно
крутилось одно единственное слово -«Владлена.»
Желая освободить свои мысли от нежеланного раздражителя, мама
непроизвольно выпалила: «Бабушка мне кажется ты вчера, когда мы собирали
яблоки в саду, собиралась рассказать мне какую-то грустную историю о
Владлене?»
Бабушка с удивлением посмотрела на неё: «Ева, мы с тобой вчера яблоки не
собирали.»
Мама смутилась и уже внутренне корила себя за глупый вопрос. Но
неожиданно для неё бабушка Бася перекрестилась и пробормотала
скороговоркой про себя какую-то молитву.
«На всё есть воля господня, видно Господь Бог хочет, чтобы я рассказала
тебе об этом, вопреки желанию твоей матери.
Как тебе известно, я не твоя родная бабушка. У тебя еврейские корни.
Настоящее имя твоей мамы Мала. До войны она со своими родителями и
тремя братьями жила в Сандомире. Твой дед, по материнской линии, Хаим
был портным. Твоя бабушка Роза была домохозяйкой. Они жили очень бедно.
Во время немецко-фашистской оккупации Роза вместе с своим мужем Хаимом
и детьми, братьями твоей матери была отправлена в лагерь смерти
Треблинка, после окончательной ликвидации гетто. Твоей маме, ей было
тогда 9 лет, удалось избежать их участи, благодаря её бывшему учителю,
который сумел незаметно вывести ее из гетто. После удачного побега твоя
мама вместе с другими еврейскими детьми была переправлена в Оссолин при
содействии подпольной группы Odwet в семью местного пчеловода Влада
Ясинского, который являлся дальним родственником учителя. Влад укрывал
детей первое время на своей пасеке в лесу. Но местные крестьяне,
ненавидящие евреев и желающих заработать на выдаче их немцам, донесли на
пасечника. Когда гитлеровцы нагрянули в дом пасечника с обыском, они не
обнаружили там ни его, ни еврейских детей. Рассвирепев от неудачи,
фашисты подвергли жестоким пыткам несчастную жену Влада Лену . Боже
,какая она была красавица! Я-то знала её ещё со школы. Маленького роста, но
стройная и очень шустрая как огонь, лицо точеное. Все мальчишки нашей
школы заглядывались на неё. Она ходила с высоко поднятой головой, как бы не
замечая никого. И лишь только Влад сумел завоевать её сердце. Кто бы мог
подумать, что в этом хрупком создании найдётся столько сил и мужества,
чтобы выдержать все пытки, которым ее подвергли фашистские нелюди.
Ничего от неё не добившись, они сожгли дом и хозяйственные пристройки, а
саму Лену расстреляли. Влад сумел переправить детей в безопасное место
,через одному ему известный подземный ход. Твоя мама была одета как
крестьянская девочка и у нее была исключительная память. Она смогла
заучить наизусть десятки христианских молитв. Благодаря её превосходной
памяти и активному участию Влада, который представив её своей
родственницей, были развеяны все подозрения, вызванные не славянской
внешностью, враждебно относящихся к евреям жителей посёлка Уязд.
Малу удалось зарегистрировать, как «польку» в местном сельском совете и
записать под именем Малгожаты Ясинской, хотя её настоящая фамилия
Мала Перельмутер.
Влад оставил девочку мне, поскольку он знал, что на меня можно положиться.
Мы были знакомы со школьной скамьи, и он догадывался что я любила его. С
тех пор Малгожата, твоя мама, жила в моём доме, как приёмная дочь. В 1943
году Влад погиб в засаде, устроенной ему и его командиру предателями из
собственного отряда. Теперь тебе понятно наверно, почему я назвала одну из
яблонь в саду этим именем. Эта яблоня была посажена мною в честь Влада и
Лены в годовщину их смерти. Сейчас Владлене почти сорок, а она всё ещё
несёт яблоки и они, на удивление, необыкновенно вкусные. В тот день, когда я
посадила яблоню, я поклялась, что никогда в жизни не буду продавать её
яблоки, а только дарить их незнакомцам в память о Владе и Лене, отдавших
свои жизни ради спасения других.
После войны по стране прокатилась волна антисемитских погромов,
сопровождаемая насилием, убийствами, грабежами уцелевших от
истребления гитлеровцами евреев. В первые послевоенные годы я боялась за
свою и мамину жизнь, в случае если откроется правда, и еврейском
происхождении твоей мамы узнают односельчане. Затем настали времена
официального антисемитизма, когда оставшиеся в Польше евреи
преследовались на государственном уровне и вынуждены были почти
полностью покинуть территорию страны.
Поэтому столько лет мы жили в страхе, что когда нибудь правда выйдет на
свет. Кстати, и твой папа потомственный шляхтич, не догадывался до
самой смерти, что его жена еврейка. Ты не представляешь, как трудно это
было от него скрывать.
Я люблю твою маму как родную дочь, а она любит меня как родную мать, и я
горжусь этим.
Твоя мама была согласна со мной, что ты во избежание проблем в твоей
жизни, не должна была знать о своих еврейских корнях, хотя в душе я
понимала, что это неправильно, что, отнимая у тебя право на знание своих
предков, я беру грех на свою душу.
Как сказано в библии:
«Путь грешников вымощен камнями, но в конце его — пропасть ада.»
Ну что ж, слава Господу всё стало на свои места. Теперь ты знаешь Ева о
себе всё и тебе самой решать, как поступать дальше»- с облегчением
сказала бабушка Бася.
«Бабушка, а имя Сергей говорит тебе что-нибудь?» - спросила мама с
затаенной надеждой получить от бабушки хоть какую-нибудь информацию о
своём возлюбленном.
Бабушка задумалась на мгновение. Однако ответ бабушки разочаровал маму.
«Нет внученька, ничего особенного связанного с этим именем я не припомню.»
Как утопающий пытается ухватиться за соломинку, мама сделала последнюю
попытку.
«Бабушка Бася, я кажусь тебе сумасшедшей, скорее всего так оно и есть, я
сошла с ума от любви и не могу жить без него, без моего любимого.
Пожалуйста, умоляю тебя, прости мне мой бред, помоги мне! Попытайся
вспомнить, может быть ты что-то знаешь о старинном блокноте на
обложке которого вытиснен топор и крест.
Этот блокнот Сергей, тот юноша, которого я ищу, носил при себе и
относился к нему, как к самому драгоценному предмету своей жизни. Через
него он нашёл меня. Этот блокнот...»
«Дай мне подумать Ева...»
Бабушка приложила палец к губам, оборвав маму на полуслове, закрыла глаза,
пытаясь сосредоточиться. Голова бабушки склонилась на грудь, лицо стало
очень спокойным, дыхание замедленным. Со стороны можно было подумать,
что она заснула. Молчание бабушки казалось маме бесконечным. Но через
минуту она встрепенулась, как будто очнувшись от глубокого сна, и медленно
сказала: «Мне кажется, я знаю, о чем ты говоришь. Влад часто говорил о
семейной реликвии, доставшейся ему от его предков, небольшого портрета
миниатюры. На этом портрете была изображена девушка, очевидно
благородного происхождения, в средневековой одежде с блокнотом в руке, на
обложке которого можно было увидеть крест и топор. Все, кто видел эту
работу, были поражены мастерством неизвестного художника, сумевшего
вдохнуть жизнь в необыкновенно выразительные глаза девушки. Кто была
эта девушка оставалось неразгаданной тайной рода Ясинских. Это
единственное, что я могу тебе рассказать. Мне очень жаль, что я не могу
тебе ничем больше помочь.»
Маме ничего не оставалось делать, как спешно вернуться к себе домой с
безумной надеждой на то, что может быть каким-то чудесным образом все
прояснится и уладится, и Сергей снова появится в её жизни или же, в крайнем
случае, на худой конец она, тщательно обыскав свою квартиру, хотя бы
сможет найти доказательства реальности его существования. Вернувшись
к себе домой мама, как ни старалась, не смогла найти ничего необычного. Она
ждала некоторое время, надеясь получить какое-то известие о Сергее,
обнаружить хоть какой-нибудь его след. Мама каждый день проверяла почту в
почтовом ящике, расспрашивала соседей не приходил ли случайно к ней кто-
либо в гости во время ее отсутствия. Однако, когда соседи начали смотреть
на неё с недоумением, мама поняла, что вышла за рамки допустимых приличий
и прекратила задавать им вопросы. Сама того не замечая, каждый вечер
после работы мама сидела возле окна, вглядываясь в лицо каждого идущего, в
направлении ее дома, стараясь не пропустить появление любимого. Теперь
она непривычно часто посещала бабушку Басю, в надежде получить от неё
какие-то новые сведения, которые могли бы пролить свет на тайну
появления и исчезновения Сергея. Бабушка Бася, видя её душевное состояние,
как могла пыталась утешить внучку, отвлечь её от тяжёлых мыслей, но все
ее старания были безуспешны.
Сначала мама впала в отчаяние . Ее мать- Малгожата настаивала
обратиться к психиатру за консультацией, но мама категорически
отказывалась, опасаясь, что её могут упечь в психиатрическую больницу.
Затем у мамы наступила глубокая депрессия, потеря интереса к жизни,
апатия ко всему происходящему вокруг неё. Она почти ничего не ела, лёжа на
кровати, могла часами смотреть в одну точку на потолке. Бабушка Бася и
моя бабушка -Малгожата всерьёз опасались за её жизнь и молили Господа о
спасении её души. Однако Спасение пришло совсем не оттуда, откуда его
ждали. Мама забеременела. Это счастливое событие полностью преобразило
её, воскресило из небытия.
Теперь уже мама знала точно, что то, что произошло с ней и Сергеем,
несмотря на непроницаемую тайну, покрывающую всё, что связано с её
любимым, случилось на самом деле. Они были вместе, они любили друг друга.
Мама снова обрела смысл своей жизни в воспитании ребёнка, которого
милостивый Господь послал ей во спасение её души.
Так я появилась на белый свет.»
Мария умолкает. Мы сидим молча какое-то время, мне нужно время, чтобы
переварить все, что я услышал от Марии. Для того чтобы скрыть свое
замешательство, я подзываю бармена и прошу у него счёт.
«А может быть твоя мама ошибается и твой отец совсем другой человек?»
История, рассказанная Марией, звучит настолько невероятно, что я
отказываюсь в неё поверить и ищу разумные доводы для её опровержения.
Моя растерянность не ускользает от Марии. Бармен выписывает нам счёт. Я
даю ему на чаевые. Мы покидаем уютное кафе и снова оказываемся под лучами
ласкового солнца. Чистый свежий воздух вдыхается полной грудью. Весёлое
щебетание птиц, яркое убранство деревьев, улыбки прохожих, все вокруг
настраивает на оптимистичный лад. После романтического полумрака,
царящего в кафе мне хочется рассеять атмосферу таинственности, найти
простое объяснение, которое распутает клубок загадок в истории матери
Марии. Я снова беру Марию за руку, она не возражает.
«Можешь себе представить каковы были мои ощущения, когда я в первый раз
услышала исповедь мамы? Также, как и ты, я не могла поверить в её
правдивость. Тот же вопрос я задала маме. Может быть мой отец другой
реальный мужчина, а не вымышленный Сергей. Но мама настаивала на том,
что Сергей был единственным мужчиной в её жизни. Мне было тяжело в это
поверить. Я бы хотела услышать мнение непосредственной героини маминой
истории прабабушки Баси, но к сожалению, к тому времени она уже умерла.
Мне не осталось ничего другого, как обратиться с вопросами к моей бабушке
Малгожате.
С бабушкой Малгожатой у меня были совсем не близкие отношения. Она
гордилась своими консервативными взглядами на жизнь и считала себя
образцом для подражания. По её твёрдому убеждению, все мамины жизненные
неурядицы были связаны в первую очередь с недостаточной верой в Бога,
оторванностью от реальной жизни, чересчур развитой фантазией. Бабушка
Малгожата была уверена, что мама меня плохо воспитала, чересчур
избаловала. Она, как детский врач настаивала на праве вмешиваться в
процесс воспитания внучки, то есть меня. Мне не разрешалось поздно
ложится спать, много сидеть перед компьютером. Я должна была скромно
одеваться, не применять косметику, не прикасаться к алкоголю, не дружить с
мальчиками и не ходить на поздние вечеринки. Вместо этого я должна была
регулярно посещать церковь, усердно молиться, правильно питаться,
заниматься спортом, получив образование найти работу и только потом
заняться устройством семейной жизни. Но я не собиралась жить по
бабушкиным правилам и быть затворницей. В отличие от бабушки, моя мама
предоставляла мне полную личную свободу, что вызывало частые ссоры
между ними.
Бабушка Малгожата была до крайности удивлена самим фактом, что я
обратилась к ней за помощью. Когда я её спросила, знает ли она, кто мой
отец, она в ответ отрицательно покачала головой.
«Тебе лучше этого не знать»- сухо ответила она.
«Но я должна же знать, кто был мой отец. В конце концов мне уже двадцать
лет, я уже не маленькая и имею на это полное право.»
«Если ты так печешься о своих правах, тогда ступай к своей матери и
спрашивай у неё, а не у меня, она тебя лучше понимает.»
Бабушка не была настроена на откровения. Зная её упрямый характер, я
поняла, что, действуя напролом я ничего не добьюсь. Поэтому я решила
прибегнуть к хитрости и подойти к той же теме, но, с другой стороны.
«Бабушка, а правда, что ты еврейка и твое настоящее имя не Малгожата, а
Мала?»
«Кто тебе сказал такую чушь?»- возмутилась бабушка. - «Я не против
евреев, но ничего не имею с ними общего.»
«Я тоже так думаю бабушка. Мы ведь из рода Оссолинских, и дедушка ни за
что на свете не женился бы на еврейке.»
Бабушка при этом недовольно фыркнула. Мне было непонятно, было ли это
выражение неодобрения направлено по отношению к дедушке, либо к самим
евреям.
«Но ты знаешь бабушка, мне почему-то кажется, что мама последнее время
ведёт себя как-то странно. И эта история о Сергее, она меня совсем
запутала.»
«Что тебе рассказала мама?»- настороженно спросила бабушка.
И тогда я пересказала ей все, что услышала от мамы.
Очевидно, что мои откровения поставили бабушку в тупик. Она долго
раздумывала, не зная, как ей правильно поступить, а затем сказала:
«У нас был с твоей мамой уговор, никогда, ни при каких обстоятельствах не
посвящать тебя в её проблемы.
Но она нарушила его. Что же придётся сделать исключение из правил. Из двух
зол выбирают меньшее.
Я постараюсь, не вникая в детали рассказать тебе то, что должно
удовлетворить твоё любопытство.
Все что рассказала тебе твоя мама, лишь отчасти является правдой, в
остальном это плод больного воображения. В период событий, описываемых
ею твоей мамой, она угодила в дорожное происшествие. По всей видимости,
воспользовавшись её беспомощным состоянием, неизвестный мужчина
изнасиловал её. Это происшествие серьёзно повлияло на её психическое
состояние. Видя болезненное состояние твоей матери, я настояла на её
госпитализации, и она провела месяц в психиатрической больнице, пока не
поправилась.»
«А как же бабушка Бася, она тоже была согласна с твоим мнением?»
«Именно бабушка Бася рассказала мне о болезненном состоянии твоей
матери.»
«Если мой отец насильник, как же вы допустили моё появление на свет?»
«Мы набожные католики, и для нас является большим грехом лишение
человеческой жизни, даже если она зачата неправедным путём.»
«Но почему мама, через столько лет, снова вернулась к этой истории?»
«Это серьёзный вопрос и на него могут ответить только врачи-
специалисты. Может быть её болезнь из латентного состояния перешла в
открытую форму.»
«Какая болезнь бабушка?»
«Наследственная, Мария, шизофрения. Признаки этой болезни были замечены
у твоей мамы ещё в тринадцать лет. Но врач психиатр тогда нам объяснил,
что мама может перерасти эту болезнь после завершения полового
созревания, что в принципе и произошло. До момента ночного дорожного
происшествия психика твоей мамы была абсолютно здоровой.»
Я не могла поверить бабушке Малгожате, ни единому её слову. Я снова
вернулась к маме за разъяснениями. Но моя мама только с укоризной
посмотрела на меня,
«Зачем ты ходила к бабушке, неужели ты не поверила мне?»
Я почувствовала себя предательницей, я молила у мамы прощения.
Но разбитый сосуд не склеишь. Что-то в наших, до тех пор очень
доверительных отношениях, дало трещину. С этого момента я уже не могла
из мамы вытянуть лишнее слово. Таким образом я потеряла возможность
узнать что-либо от моих ближайших родственников о судьбе моего отца.
Что мне оставалось делать? Я задумалась: 'Должен же быть какой-либо
выход?'
И тут мне пришло в голову, попробовать узнать что-либо о картине
Ясинских, на которой был изображён блокнот, похожий на блокнот Сергея.
Для этого мне нужно было собрать информацию о самих Ясинских, скорее
всего о Владе, так как он унаследовал эту картину.
Поскольку в рассказе мамы упоминалось, что Ясинский родом из Тарнобжега, я
порылась в различных источниках в интернете и обнаружила, что человек с
такой же фамилией и именем был руководителем партизанского отряда
Ендруся. Погиб от рук предателя в 1943г. так же, как и Влад из рассказа
мамы, который, однако, в отличие от последнего, погиб вместе с
руководителем отряда. Следующие совпадения и различия :
реальный Владислав Ян Ясинский был женат, но не на Лене, а на Стефани,
которая пережила своего мужа на 40 лет и умерла в 1983, у них был сын,
Анджей которому в 1941 году было 4 года и который и по сей день жив. О сыне
Влада и Лены мама ничего не упоминала. Полученная информация ни на шаг не
продвинула меня к заветной цели. Я была разочарована.
Это был похожий, но явно не тот Ясинский. Тогда я поневоле обратилась к
еврейской теме. Это я сделала по двум причинам. Во-первых, знание того,
что во мне возможно течёт еврейская кровь, изменило всю мою жизнь. Раньше
я, также, как и ты, относилась к евреям, мягко сказать, недружественно.
Что делать, моё отношение к евреям передалось мне на подсознательном
уровне, в соответствии со стереотипом, сложившимся у поляков на
протяжении веков. Чтобы представить каков был этот стереотип, не нужно
далеко ходить за примерами, достаточно вспомнить известные польские
поговорки о евреях
«Пьёт крестьянин в трактире, а еврей его спаивает.
Тебе это пригодится, как сабля еврею.
У каждого пана свой еврей.
Что крестьянин пропьет, пан потратит, а еврей на этом наживётся.»
Еврей жадный. Еврей трус. Еврей эксплуататор.
Ты можешь представить себе, каково это в одночасье обнаружить себя в
стане презираемых тобою людей? Отторжение самой идеи моего еврейского
происхождения было моей первой инстинктивной реакцией на это открытие.
Но поразмыслив я поняла, что это означает снова не поверить моей матери.
Для того чтобы проверить правильность рассказа мамы, мне нужно было
побольше узнать о судьбах евреев Малой Польши во время немецкой
оккупации. Второй веской причиной для поисков в еврейском направлении была
надежда что-нибудь косвенно узнать о человеке, который вероятно спас мою
бабушку Малгожату. Я начала собирать всевозможную информацию о евреях,
проживавших в наших краях. Затем круг моего поиска расширился, я начала
рассматривать не только польские, но и для объективности и еврейские
источники информации. Таким образом я оказалась в еврейском музее Галиция
в Кракове. И мое мнение о евреях начало постепенно меняться в лучшую
сторону. Я поняла, что по крайней мере очень многое из того, что
приписывалось евреям не соответствует действительности. Евреи
оказались единственным народом на земле, который сохранил свою веру не
протяжении более 2000 лет. И именно по этой причине евреи, находясь в
изгнании подвергались жестоким преследованиям со стороны народов, на
территориях которых они были вынуждены проживать . Естественно, для
того чтобы выжить им приходилось приспосабливаться к окружающим их
условиям. Я настолько увлеклась изучением еврейской темы, что мои
изыскания вышли далеко за пределы истории евреев Польши двадцатого века.
Я вдруг почувствовала в себе зов предков и поняла, что без осознания моей
принадлежности к еврейскому народу, моя жизнь будет ущербной. Я также
нашла подтверждение словам прабабушки Баси о том, что многие, из
переживших Катастрофу евреев, скрывали своё происхождение не только
сразу после войны из-за ужасных погромов и массовой ненависти поляков по
отношению к ним, но даже во времена социалистического режима, начиная с
периода правления коммунистического лидера Гомулки, который ввёл в
практику уже на государственном уровне неприкрытый антисемитизм. Хотя
до второй мировой в Польше проживало 3 миллиона евреев, в настоящее
время их практически не осталось. Как-то выдающийся еврейский
религиозный деятель Любавичский Ребе назвал Польшу большим еврейским
кладбищем. Теперь мне стало понятно возмущение бабушки Малгожаты,
когда я попыталась подвергнуть сомнению её польское происхождение.
Кстати, небольшое отступление о благородном происхождении твоей
фамилии Тарновский. Знаешь ли ты Сергей о том, что многие евреи носят
фамилию Тарновский? Когда я изучала историю возникновения еврейских
поселений в Кракове и его округе, то обнаружила, что многие евреи имеют
фамилию Тарновский, происходящую от названия города Тарново, в котором
первые евреи поселились в 15 веке. А до второй мировой войны в г Тарново
проживало 25 тысяч евреев. В 1941 году фашисты создали гетто, а затем
отправили в лагеря смерти почти все еврейское население города. После
войны чудом уцелевшие 700 евреев попытались вернуться, но их не пустили
назад местные жители. Что же касается Одессы, откуда ты и мой отец
родом, то согласно историческим данным, в начале двадцатого века каждый
третий житель этого города был еврей. Может тебе в поисках твоих корней
стоит начать искать в этом направлении?»
«Тут уж дорогая Мария у меня нет сомнений, поскольку ни мой папа, ни мама
абсолютно не похожи не евреев, как и я. Хотя честно признаться, у меня
никогда и в мыслях не было проверить мои еврейские корни.»
Я внутренне улыбаюсь ' Какая обалденная идея, я бы заснял реакцию моих
родителей на видео.'
«Я думаю, я очень удивлю моих родителей, если задам им подобный вопрос.»-
добавляю я вслух.
«А ты попробуй»- задиристо заявляет Мария- «Я ведь тоже не похожа на
еврейку. Мой папа поляк, а моя мама лишь наполовину еврейка.»
" В этом ты права, для меня было полной загадкой, обнаружить такую
красивую девушку славянской внешности, в совершенно не соответствующем
её образу месте. Однако матушка природа тоже иногда преподносит нам
сюрпризы, например, очень красивые цветы часто растут посреди болот. И
все же, смотря на тебя, я заметил, что ты с неподдельным интересом
слушаешь лекцию, и мне даже показалось, что ты была не совсем
удовлетворена ей. Я так и не понял почему?»
«А ты не только смышлен, но еще и наблюдателен. Мне не понравилось то,
что лектор затронул только плохое в польско-еврейских отношениях.
Несмотря на всё отрицательное отношение поляков к евреям, все же было
очень много поляков, которые спасали евреев от уничтожения во время
войны, за что часто платили своей жизнью. Мне было интересно узнать
почему они это делали, какой был у них побудительный мотив? Я бы
обязательно задала бы директору музея этот вопрос, если бы не уделяла
столько внимания тебе. Возможно получив ответ на этот вопрос, я бы
смогла бы больше понять Влада, благодаря которому по всей видимости я и
живу на этом свете.»
У меня на лице проскальзывает улыбка. «Что тут смешного?» - удивлённо
спрашивает Мария.
«Ну надо же, какое совпадение, у меня тоже был вопрос к директору, но я не
смог его задать поскольку тоже был всецело поглощён тобой.»
«И что же это был за вопрос?»- любопытствует Мария.
«Мне было интересно действительно ли он еврей, поскольку его
характеристика польских евреев была не очень положительной. Насколько я
знаю, евреи очень не любят, когда их в чем-то обвиняют и всегда видят в
любой критике антисемитизм.»
«Он, просто, настоящий профессионал»-резонно возразила Мария.
«Выставка герои Польши как раз об этих людях. Она действует в музее с
2006 года. Каждый раз, когда я посещала её, мне очень хотелось, чтобы
сегодня произошло чудо, и я что-нибудь узнала бы о мамином Владе Ясинском,
но чудо не происходило.
Какой-то коварный голос внутри моей головы шептал мне на ухо: «Забудь про
него, успокойся, его никогда не было, как и всего что рассказала твоя мать,
она просто больна и все придумала.»
и мне все чаще хотелось смириться с этой печальной реальностью, но я не
сдавалась, я боролась до конца. Однажды, мне пришла в голову мысль, а что,
если та информация, которую я искала в интернете о событиях,
рассказанных бабушкой, просто по какой-то причине не дигитализирована и
поэтому отсутствует. Эврика! Нужно просто искать в местных газетах за
период август сентябрь 1982.
Я обратилась в краковскую центральную библиотеку. К моему
удовлетворению, я нашла газеты двадцатипятилетней давности.
Проделывая монотонную работу, страницу за страницей я просматривала
различные газеты, пытаясь найти хоть какую-нибудь полезную информацию.
Моё внимание было заострено на нескольких ключевых словах: 'дорожные
происшествия, упоминания о происшествиях, связанных с человеком с русским
именем Сергей, картина Ясинских, блокнот Сергея'.
Я уже было потеряла надежду найти что нибудь , как вдруг мой взгляд
случайно наткнулся в газете «Из рук в руки» на частное объявление за 25
августа 1982 следующего содержания :«в районе замка Крыжтопор, село Уязд,
пропал рюкзак чёрного цвета с личными вещами, в том числе: научный доклад,
фотоаппарат Полароид ,фотографии,электробритва , полотенце, зубная
щетка, ночная пижама,тапочки -балетки,спортивные трусы и майка.»
Отдельной строкой выделенный жирным шрифтом в перечисленным списке
упоминался старинный блокнот ,на обложке которого изображён крест и
топор .
« Нашедшего рюкзак и особенно блокнот, очень дорогой владельцу как личное
воспоминание, за большое вознаграждение, прошу обратиться к Замойской
Зельде 25092012.»
Мне сама идея звонить по объявлению, которому уже более 25 лет казалось
крайне нелепой и дурацкой. Как я и ожидала номер оказался
недействительным, и я оставила это абсурдное занятие, но сегодня, когда я
увидела тебя и наши глаза встретились, что-то внезапно переменилось во
мне, я почувствовала, что это судьба.
Затем во время нашего знакомства, как будто в подтверждение моей догадки,
ты рассказал мне о том, что ты родом из Одессы и что тебя тоже зовут
Сергеем. И в этот момент какая-то внутренняя сила просто заставила меня
вспомнить об этом объявлении. Я поняла свою ошибку. Ты можешь считать
меня сумасшедшей, но я абсолютно уверена, что в этом объявлении указан не
номер телефона, а дата. Сегодня -25 сентября 2012 года 25092012, и это
значит, что нужно позвонить Замойской сегодня. Сам Бог послал меня к тебе,
ты- программист, ты можешь найти её настоящий телефонный номер.»
От услышанного у меня непроизвольно отваливается нижняя челюсть. Я
думаю я выгляжу настолько глупо, что, наблюдая за мной со стороны, меня
можно с уверенностью принять за стопроцентного идиота. Я действительно
испуган, мне кажется, что у Марии серьёзные проблемы с психикой. Я бы
хотел закончить наш разговор и расстаться, но мне почему-то жалко её. Она
настолько прекрасна, если бы не ее болезнь, я можно быть женился на ней. Я
не хочу расстроить Марию своим отказом, это было бы жестоко с моей
стороны. Я вынужден принять участие в её параноидальной игре. Я говорю
Марии, что, хотя я и программист, я не занимаюсь хакерством,
но предлагаю ей просто отправить через социальные сети, например- skype,
facebook, viber всем Замойским Зельдам Польши сообщение о том, что у Марии
имеется блокнот, о котором идет речь в объявлении тридцатилетней
давности. Если эта женщина ещё жива и ждёт сегодняшнего запроса, то
конечно она выйдет на связь, все остальные примут это за глупую шутку и не
прореагируют.»
«Но я не собираюсь выглядеть обманщицей. Где я возьму блокнот?»-почти с
негодованием восклицает Мария.
«У меня.»- Теперь уже пришёл черед Марии изумляться. Наверно всё-таки у
меня был глупее вид чем у неё. Но в отличие о меня она верит мне на слово.
Она уверена, что я послан ей Божественным провидением и с энтузиазмом
воспринимает моё предложение.
Мы через smartphone Марии рассылаем несколько сот сообщений с
контактными данными Марии. Не проходит и минуты, как мы получаем
телефонный звонок. Мария отвечает на вызов, но тотчас же передаёт
телефон мне: «Это тебе.»
Я механически беру телефон, ничего не понимая прикладываю его к уху.
2.2.3 БОРЬБА ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ
«Здравствуй Олег, расскажи же мне, что случилось с Сергеем после того, как
он расстался с Евой.»
Этот нежный женский голос гипнотически действует на меня. Он мне до боли
знаком и имеет надо мной удивительную власть. Я покорно, без
сопротивления, по собственной воле, подчиняюсь его приказам. Мои глаза
поневоле закрываются, границы реальности ускользают из-под контроля
моего сознания. Я пытаюсь что-то произнести, но не могу. Мои веки
тяжелеют я проваливаюсь в темноту.
'Очень похотливая и назойливая тёлка, она явно сексуально озабочена. У неё
такая классная попа. Я бы отодрал бы её ещё тогда в кабинете Симчука,
прямо на его столе, если бы не этот лох Сергей, со своими страхами и
предрассудками.
Я бы продолжил мои эксперименты с ней и сейчас, если бы чувствовал себя
получше, но мне почему-то ужасно болит голова, и я не могу открыть глаза.
Почему я, вообще, что-то должен думать о Сергее? Он просто ничтожество.
Он даже не знает, как устроена женщина. И вообще если разобраться, он
самая настоящая баба. Эти романтические сюси-муси, постоянные
фантазии, охи, вздохи. Он просто больной на голову. Он не понимает, где он
живёт. Я должен постоянно приводить его в чувство. Если бы не я, нас бы
превратили в отбивную. И вообще он ни на что не способен. Сергей жалкий
человечек и маменькин сынок. Он даже до сих пор не понимает, что мы
разделяем один дом, у нас общее тело.'
«Олег ты слышишь меня?»- снова в поток моих мыслей проникает голос
Замойской
«Слышу тебя дорогая, конечно.»
«Я рада ,что мы можем пообщаться. Так ответь мне на вопрос :
« Что же произошло с Сергеем после расставания с Евой?»
'Она хоть и ведьма, но мне все больше нравится. Ну что ж назад в будущее.'
«Сергей потратил слишком много сил на эмоциональные переживания от
погони, аварии, встречи со своим ангелом и отключился. Ну, а когда он
отключается, мне только и остаётся, что исправлять его ошибки»
'Я снова внутренне переживаю те события…
Когда Ева, положила нас на заднее сидение своей машины и тронулась в путь,
я посмотрел сзади на её тонкую лебединую шею, мне так захотелось сжать
её в своих пальцах, ощутить всю мою власть над её беспомощным телом. О,
какое это наслаждение почувствовать себя богом, не только тем, кто может
лишить жизни, но и тем, кто может смилостивиться и её подарить! Как
занимательно видеть, как твоя жертва извивается в предсмертных
конвульсиях, дать ей надежду, немного ослабив хватку, услышать её
захлебывающийся хриплый кашель, судорожное глотание воздуха, дождаться
её мольб о пощаде. И затем с презрением решить сделать ли её твоей
рабыней или убить её, как ничтожную тварь тем способом, который будет
тебе по душе.
Я подумал:'Какая удача! Я могу одним выстрелом убить двух зайцев, ха-ха.'
Я не мог никак решится, что сделать сначала: трахнуть её, а потом
застрелить или задушить, или наоборот.'
«Какие ошибки Олег?»- снова её голос прерывает мои мысли
'Ну какой же облом! На самом интересном месте в моих воспоминаниях.'
«Я не Сергей, я умею управлять своими чувствами.
Да, Ева меня тоже очень возбуждала, как и я её, но в отличие от Сергея, я
понимал, что нужно срочно уносить ноги из Польши. Меня разыскивали, как
убийцу, и кроме того, мне не нужны были лишние свидетели. Ты же лучше
меня понимаешь, мою ситуацию?»-
«Да, ситуация не из простых.»
«Мне нужно было добраться до аэропорта. Поэтому Ева, с её автомобилем,
была просто находкой для меня. Но у меня не было никаких документов. И все
же интуиция подсказывала мне, что где-то рядом находится решение.
Интуицию принято считать абстрактным понятием, неощутимым,
неуловимым чем-то загадочным. Но в моём случае я нашёл этому довольно
простое объяснение:
Интуиция — это довольно конкретные мысли, принадлежащие людям, с
которыми я просто ещё не знаком, и которые иногда устанавливают со мной
связь через каналы телепатии. Как они попадают в мою голову, я и понятия
не имею. Они как гости навещают меня, приходят и уходят. Но на этот раз
мне показалось, что подсказка живёт где-то в глубине моего подсознания. Я
долго размышлял, взвешивал все «за» и «против», и наконец пришел к
твёрдому убеждению -это Сергей.
К сожалению, я не мог спросить его, так как он и понятия не имел о моём
существовании. Вообще, все, что он знал обо мне, казалось ему кошмарным
сном. Я же напротив знал, что он реален, и его действия, а вернее
бездействия, особенно его романтические иллюзии, настолько раздражали
меня, что я был просто готов задушить его, если бы встретил его в другом
теле. Против моей воли он часто забирал у меня бразды правления не только
телом, но и духом, и тогда мне приходилось отдыхать.
«Знаешь ли ты отчего это происходит Олег?»
'В её голосе я слышу неподдельный интерес к моему рассказу.
Ей это безусловно нравится.'
«Я не могу это доказать, но я чувствую, что это каким-то образом связано с
образом записной книжки, часто возникающей в активной фазе его сна. Наша
память, как я себе представляю, разделена на три части: его, моя и наших
гостей. Его фантазии занимали довольно большое место в нашей памяти.
Для него это было райское место отдыха и наслаждения. Я же, даже не
пытался заглядывать туда, поскольку знал, что меня стояния, если попробую
окунуться в эту приторную атмосферу инфантилизма. И кроме того, я
абсолютно не уверен в реальности событий, о которых он вспоминает. Но
сейчас у меня просто не было выхода, мне нужно было спасаться. Я решил
перейти условную границу и вторгнуться в воспоминания Сергея. И тут меня
ожидали непредвиденные трудности. Если я, покопавшись в своей памяти, мог
с лёгкостью восстановить любое событие до мельчайших подробностей,
поскольку я человек логичный и у меня всё разложено по полочкам, то в
памяти Сергея царил полный бардак. Это, как запутанный лабиринт, можно в
него зайти, но очень трудно оттуда выбраться. Сначала я пытался
спланировать мое путешествие в хронологическом порядке, но скоро понял,
что эта дорога ведёт в никуда. Более поздние воспоминания Сергея иногда
находились на поверхности памяти, иногда же наоборот, гораздо глубже чем
им положено быть, на дне. Мне было ужасно неприятно копаться в его
грязном белье. Я кипел от злости, оттого, что не в состоянии, найти то,
что искал. Где же моя ошибка? Я постарался успокоиться, собрался с
мыслями, проанализировал и пришёл к следующему умозаключению:
У меня нет цели. Я не знаю, что искать. Первое, что мне пришло в голову,
конечно, воспоминания о блокноте. Но с ним у Сергея были связано столько
эмоций, что я почувствовал страх от того, что если заберусь туда, то
обратно никогда к себе не вернусь.
Я хотел уничтожить все, что было связано с этим проклятым блокнотом, но
для этого мне надо было много времени и сил. А у меня не было ни того, ни
другого. Тогда я попробовал поискать другую зацепку. Сергей человек
иррациональный, значит у него на первом месте находятся эмоции, либо
яркие поверхностные впечатления, полученные органами чувств, а их у
человека, как известно пять (осязание,вкус,обоняние, зрение, слух)
Что необычного с точки зрения ощущений могло привлечь внимание Сергея?
Я попробовал поставить себя на его место. Ощупав все вокруг меня, я не
нашел ничего необычного. Я давно ничего не ел, поэтому у меня не было
никаких вкусовых ощущений. С запахами у меня тоже ничего не вышло.
Зрение: я видел шею Евы, она притягивала меня, но это были мои ощущения,
не Сергея, панель управления автомобиля с зеленоватой подсветкой, рванный
рюкзак, лежащий рядом со мной , коробка с лекарствами,впопыхах забытая на
заднем сидении позади водительского , на которой написано крупными буквами
«jad»,- внутри шприцы и иглы, один комплект я кладу к себе в рюкзак-
пригодится, пустынная тёмная дорога за окном.
Что я слышал :равномерный звук мотора машины, плохо настроенное
авторадио- ничего особенного.
Осязание… и снова по кругу
Я незаметно для Евы открыл рюкзак, мои пальцы наткнулись на фотографии
Замойской и незнакомца. И тут я почувствовал, что нашёл то, что искал.
Нет, я конечно не мог в полумраке что-то разглядеть, но в моей памяти
внезапно всплыла эта нелепая картина, не по годам молодое, и можно даже
было сказать, довольно симпатичное лицо молодого человека, изуродованное
застывшей гримасой, проходящей через его правую половину. Теперь я был
уверен в своём успехе -это был отправной пункт. Я должен опираться не на
хронологию, а на впечатления. Чем оно ярче, тем проще к нему добраться. И
я, как опытный капитан, направил свой корабль навстречу к этому маяку. Я
снова погрузился в воспоминания Сергея и увидел это странное лицо, так
поразившее меня, но на этот раз это была фотография из истории болезни
польского немца Юрека Готта, которую держала в своих руках молодая
женщина лет двадцати пяти. Лицо женщины мне показалось знакомым. Я
знал, что в воспоминаниях Сергея её зовут Ольга. Она сидела во
вращающемся кресле рядом с письменным столом, напротив меня, в
просторной комнате с окном, выходящим в зелёный сад. Эта обстановка
также казалась мне хорошо знакомой.
До меня донеслись её слова: «Умело используя знания, полученные от меня о
ретроградной амнезии, и частичный паралич лицевых мышц Юрека, ты
сумеешь выдать себя за него. С его документами мы сможем вывезти тебя
на лечение в Германию.»
Я схватился за это воспоминание, как за спасательную соломинку, и вынырнул
с ним из памяти Сергея. Теперь до меня наконец дошло, что молодой человек
на фотографиях, вымышленный пациент психиатрической клиники и любовник
Замойской -Юрек Гот. Это его она хотела вывезти вместо меня заграницу.
Когда я второй раз нырнул в память Сергея, моим маяком было
местонахождение документов Готта. Если мне повезёт, я смогу достать их
и возможно выбраться из страны.
В отличии от Сергея, у меня не было знаний в области ретроградной амнезии
и опыта в изображении мнимого паралича лицевых мышц лица. У меня также
не было сопроводительных документов, но всё это я надеялся найти с
помощью памяти Сергея. В остальном я рассчитывал на мою врожденную
наглость. Если я во время паспортного контроля в аэропорту буду вести себя
уверенно и невозмутимо, то возможно это поможет мне развеять сомнения
проверяющих. Для экстренного случая у меня был приготовлен план «B» -мой
безотказный друг, хорошо припрятанный под одеждой, пистолет «Вальтер».
В любом случае у меня не было выбора. К сожалению точное место хранения
документов в памяти Сергея мне не удалось найти. Они хранились в Ольгиной
квартире в Кракове. У меня не было адреса. Значит мне нужно найти Ольгу, но
на это у меня не было времени. Если я очень быстро не покину территорию
Польши, меня скоро поймают.
Вдруг меня посетила неприятная мысль: «Почему я вообще должен опираться
на воспоминания Сергея, можно быть это всего лишь бредовые иллюзии?»
Я решил сравнить наши воспоминания. И тут, когда я обратился к своей
памяти, я отчётливо вспомнил, где я видел женщину во вращающемся кресле
из воспоминаний Сергея. В моих воспоминаниях это была не Ольга, а Ванда, и
я собственноручно перерезал ей глотку, получив от этого неимоверное
удовольствие, наблюдая за лужей крови растекающейся по полу.
Чёрт возьми сколько я времени потратил на бред этого сосунка. Ну погоди, я
тебе отомщу, сейчас я выброшу в окно твою любимую книгу. Вот я поржу над
твоей кислой мордой, над твоими рыданиями, может тогда ты станешь
нормальным мужиком и может мы даже подружимся. А то мне как-то одиноко.
И тут я совершил фатальную ошибку. Когда я дотронулся до книги, меня как
будто ударило током, и я отрубился,уступив своё место Сергею.»
«Сергей? Ты меня слышишь? »
Я внимательно вслушиваюсь в знакомый мне голос. Он действует на меня
расслабляюще и успокаивающе.
«Да .»
«Расскажи мне, что же случилось с тобой, после того как Ева положила тебя
в свою машину.»
«Я ужасно устал и мне очень хотелось спать. Через зеркало заднего вида я
заметил, что Ева то и дело бросала на меня любовные взгляды . И от этого
у меня стало очень тепло на душе и я под равномерный шум двигателя
автомобиля заснул безмятежно ,как засыпает ребёнок, убаюканный нежным
голосом своей матери. Но мне почему-то приснился плохой сон: Мой
сослуживец Олег Кот сидел рядом со мной в машине. Он кровожадно смотрел
на мою любимую, а я был как будто парализован. Я хотел вытолкнуть его из
машины,но не мог даже пальцем пошевелить .
Я хотел крикнуть:« Ева, спасайся!»-,
но мой рот был закрыт на замок, а язык заморожен. Неожиданно я проснулся
от прикосновения к шероховатой кожаной поверхности. Это была обложка
записной книжки , которую я всегда носил с собой. Уже светало и было не так
жарко, как накануне. Утренний воздух через открытые окна освежающим
потоком проникало внутрь машины. Я не знал куда мы едем, но я полностью
доверял любимой.
Когда мы подъехали к «блошиному» рынку, расположенному вдоль трассы
,ещё было раннее утро . Несмотря на это, люди из окрестностей уже начали
раскладывать свои товары прямо на обочине шоссе. Ева остановила машину
и подошла к продавцам. В руках у неё был кошелёк. Она быстро сделала
покупки, и когда она вернулась, то положила сумку с покупками на переднее
сидение рядом с собой. Увидев, что я не сплю, она открыла заднюю дверцу и
осведомилась о моём самочувствии. Затем она дала мне мясной бутерброд,
похожий на торт, который я с удовольствием съел. Я не мог поверить в то,
что наконец мое счастье находится рядом со мной. Ева села рядом со мной на
заднее сидение. Она наклонилась ко мне и нежно поцеловала меня в лоб. От
удовольствия я закрыл глаза и почувствовал, как ее пальцы глубоко зарылись
в моей шевелюре, ласково перебирая мои волосы. Её трепетный поцелуй
обжег мои губы, по моему телу пробежала сладострастная волна. У меня
захватило дух. Я испытывал огромное желание тут же познать её, но я
сдержал себя. Я не мог себе позволить оскорбить наши высокие чувства моей
животной приземленной страстью. Она заметила моё смущение, но приняла
его за проявление неуверенности, свойственной неопытным юношам.
«Не бойся милый. У нас все получится в нормальной обстановке.» - нежно
сказала она.
Ева поделилась со мной планом на день, и я с ней полностью согласился.
Сначала мы заехали в село Уязд к Евиной бабушке, которую она любила
больше, чем родную мать. Ева отдала ей продукты, купленные на рынке и
попросила приготовить для нас обед. Пока Ева разговаривала с бабушкой, я
находился в машине. Мне было неудобно в таком оборванном виде
знакомиться с самой близкой родственницей моей любимой, и Ева не
возражала против этого. Представление меня бабушке было перенесено на
обед. После того, как Ева поговорила с бабушкой, она вернулась в машину, и
мы поехали к ней домой в город Тарнобжег. К этому времени я уже полностью
восстановился и был полон энергии. Я пересел на переднее сидение и по
дороге начал рассказывать Еве о своих приключениях. Ева внимательно
выслушала мой рассказ, не перебивая, и в свою очередь поделилась со мной
удивительной предысторией нашего знакомства. Квартира Евы, находилась в
пятиэтажном доме, в старой части города . Оставив машину прямо возле
подъезда дома, мы начали подниматься по высоким гранитным ступенькам на
третий этаж. Ева шла впереди, и я с волнением наблюдал сзади за ней.
Тесно облегающее платье только до колен прикрывало её длинные красивые
ноги, подчёркивая узкую талию и широкие округлые бедра, которые плавно
покачиваясь из стороны в сторону, как магнитом, притягивали меня. Чем
выше мы поднимались по ступенькам, тем все более волна горячего
сексуального желания овладевала мной. О эти бесконечные ступеньки! Я
старался изо всех сил сдерживать себя. Квартира Евы оказалась небольшой,
но выглядела довольно уютной. Прямо через прихожую и коридор можно было
попасть на довольно просторную кухню. Слева по коридору был расположен
совмещённый санузел, напротив которого находилась единственная, но
большая квадратная комната. Мне нужно было найти способ, чтобы умерить
свои чувства. На мое счастье, Ева сама пришла ко мне на помощь. Она
пригласила меня помыться и дала мне комплект чистых полотенец и свой
банный халат. Я намеренно принял прохладный душ и таким образом
несколько охладил свой пыл. Когда я вышел из душа , Ева предложила мне
прилечь на кушетке, а сама уединилась в ванной. Чтобы как-то отвлечься,
снять нервное напряжение и скоротать время, я решил осмотреться.
При входе в комнату, в правом углу, стоял невысокий полированный под орех
шкаф, лицевой частью обращённый к единственному, но большому окну
комнаты. Сверху на шкафу располагались статуэтки фарфоровых слонов
различных размеров. Кресло-кровать занимало оставшуюся часть стены
возле шкафа. На стенах, обклеенных обоями, были развешаны портреты и
цитаты знаменитых людей. Старинные деревянные часы с маятником
украшали стену напротив входной двери в комнату. Под часами стояло два
красивых деревянных резных стула, обтянутые гобеленом. Посреди
комнаты на лакированном паркетном полу лежал круглый узорчатый
пушистый ковёр. Широкая мягкая кушетка возле стены располагалась слева
от входной двери и составляла прямой угол с письменным столом и его
неотъемлемой частью вращающимся кожаным креслом. К моему удивлению, я
не заметил в комнате никаких книг, за исключением двух по психологии и
психиатрии. Они были довольно объёмными и стояли в гордом одиночестве
на полке над письменным столом. Письменный стол с чернильным прибором
располагался непосредственно перед окном, подоконник которого оживляли
ярко красные цветы герани. В правом углу от окна стоял аквариум с
экзотическими рыбками, неутомимо скользящими в голубой от подсветки
воде. Из окна комнаты через раздвинутые шторы открывался
замечательный вид на рядом прилегающий парк с ухоженными лужайками и
тенистыми аллеями. У меня возникло странное ощущение «dejavu». Мне эта
обстановка была очень знакома, но я не мог никак вспомнить, где и когда я всё
это видел. Я закрыл глаза, попытался сосредоточиться и не заметил, как
задремал. Меня разбудил нежный шепот Евы. Её голос доносился сверху над
моей головой . Открыв глаза, я обнаружил, что лежал на кушетке. Ева
сидела в кресле лицом ко мне. В руках у неё была толстая папка. Она мне
очень кого-то напоминала. И вдруг меня как будто пронзил удар молнии. О
боже ведь это же Ольга и мы находимся в её комнате, в доме Ясинских.Разве
она жива? И как случилось, что я здесь снова оказался?
Я схожу с ума. Вдруг неожиданно раздался громкий бой часов. Почему я
оказался не на кушетке, а в прихожей? Через отражение в зеркале я
механически просмотрел на часы: двенадцать. У меня в глазах потемнело, или
на дворе на самом деле ночь? Неужели все это мне померещилось? Я прикусил
губу и ощутил солёную теплую жидкость в полости рта. Вроде все
происходит в реальности. Но что это? У меня было ощущение, что чьи-то
глаза буквально буравят мою спину. От страха холодный пот выступил у
меня на лбу. У меня поползли мурашки по коже. Я резко обернулся. О, ужас меня
сверлили огромные, наполненные ненавистью, чёрные глаза девушки с
миниатюрного портрета, который неожиданно оказался по соседству с
настенными часами! На лакированном паркете в судорогах лежала Анна, а из
ее перерезанного горла струилась кровь прямо на пушистый ковер.
Страшный, душераздирающий булькающий хрип раздался у меня в ушах, и я
потерял сознание.»
«Олег, теперь слово тебе. Расскажи мне в деталях, что же произошло
дальше.»
'Ну ты и штучка. Ладно, если хочешь поиграть со мной в прятки, я не против.
Не будем сбрасывать маски. Мне тоже нравится интрига в рассказе до
самого последнего слова. Хорошо, я доставлю тебе удовольствие и расскажу
тебе эту историю так, как ты бы хотела услышать её от меня.'
«Хорошо. Только с двумя условиями.»
«С Какими Олег?»
«Первое- ты подтвердишь мне, что ты колдунья.»
«Многие меня так называют.»
«Я так и знал! Теперь в моей голове все становится на свои места.»
«Ну а второе?»
«Ты же колдунья и знаешь, что я от тебя хочу.»
«Допустим.»
«Тогда поклянись на своей метле, что ты исполнишь мое желание так, как я
этого хочу, сразу же после того, как я закончу рассказ.»
«Что с тобой поделаешь, клянусь.»
«Да, я знаю обо всем, что этот недоделок рассказал тебе, и знаю гораздо
больше. Он никогда в жизни не сможет об этом догадаться, я тебя уверяю. Я
не чистоплюй и не чураюсь грязной работы. Когда надо я засучиваю рукава и
копаюсь в его дерьмовой памяти, выуживая оттуда и очищая от всей его
романтической вонючей шелухи нужные мне факты.
Он всего лишь жалкий, ничтожный хлюпик. Ты не представляешь, как меня
достали все эти его больные фантазии. Из-за этого ублюдка я просто не
могу жить нормальной жизнью. Он тебе все наврал. На самом деле он потерял
чувства от бессилия, когда увидел, как Ева распахнула свой халат, обнажив
классные дойки и ещё одну очень красивую щелку внизу. Она была такая
кудрявая, она открывала свои большие розовые губы и орала прямо моему
мальчику в ухо :« Дорогуша зайди ко мне попариться.» Это пускающее слюни
отверстие находилось так близко к другому маленькому розовому, что я
захотел сразу же соединить их в одно, но затем передумал. Мне пришла в
голову другая блестящая идея. Когда я увидел эту шлюху с историей болезни
Юрека Готта, которую она достала из моего рюкзака, я сразу вспомнил о
шприце, в кармане моей куртки. Я подумал, что этой потаскухе, как своего
рода врачу, будет интересно поменяться ролями и испытать себя в роли
своей пациентки. Я буду ее лечить так, как она лечит животных. Она лечит
коров, чтобы они давали больше молока. Но разве она не корова? Ты посмотри
на её вымя.
Правда у меня нет времени, чтобы дождаться пока она отелится для того,
чтобы подоить её. Но я изобретательный. Я придумал другой сценарий. Я
могу осеменить её с помощью моего шприца. Она будет у меня мычать, как
недоенная корова, а я, как опытный ветеринар, осмотрю и отбракую её из-за
коровьей болезни. Я, и только я, буду решать жить ей дальше или умереть.
«Доктор –жизнь» или «доктор –смерть», что лучше. Я предпочитаю второе.
Но об этом она узнает в самый последний момент. От моего предложения
поиграть с ней, она, как я и предполагал, не могла отказаться. Я, используя
полотенца, привязал её к воображаемой стойлу- ножкам кушетки и завязал ей
глаза. Хотя я не зоофил, все же мне для осеменения пришлось много раз
вводить ей свой личный шприц, и я даже получил от этого большое
удовольствие. После осеменения я осмотрел её: ощупал её вымя, проверил её
упругий коровий зад, используя пистолет Вальтера в качестве термометра,
измерил температуру её тела во всех горячих точках. Я видел, что ей это
тоже очень понравилось, поскольку она вошла в свою роль: пыталась
бодаться, мычала, как корова и плакала от счастья. Но самое вкусное я
оставил на десерт. Я объявил ей о своём диагнозе: «Ей не будет дана
возможность отелиться, на мясо она тоже не пойдет, поскольку у нее
коровье бешенство матки, поэтому, чтобы она не страдала от своей
прогрессирующей болезни, придется ее усыпить.»
Затем я,и должен заметить я очень горжусь этим, профессионально провел
процедуру эвтаназии. Я достал из рюкзака шприц со надписью «Nembutal» и
аккуратно ввёл все его содержимое, невзирая на мольбы самой телки, прямо в
её шейную вену. Её веки медленно опустились, и она тотчас же уснула вечным
сном. Пустой шприц, как приятное воспоминание я положил в карман моей
спортивной куртки, которую Ева купила мне не рынке. Получив глубокое
духовное и сексуальное удовлетворение от проделанной работы, я был снова
готов спокойно заняться своими неотложными делами. В некоторых случаях,
особенно в экстремальных ситуациях, когда приходится спасать нашу шкуру
или найти выход из неприятного положения, мне всегда удаётся оттеснить
Сергея от принятия решений, хотя он об этом и понятия не имеет.»
«Очень любопытно. И как же это происходит?»
'Такой ласковый завораживающий голос. Если тебя не видеть, то можно
представить себе, что ты действительно ангел, а не его
противоположность. Недаром Сергей пляшет под твою дудку. Все ты хочешь
разузнать моя чародейка ядовитая. Ладно, поделюсь с тобой, раз уж обещал.'
«Я и сам не понимаю, как это происходит, но это случается мгновенно и
только на короткое время, и тогда я управляю нашим мозгом быстро, как
компьютер, хотя этому дебилу кажется, что это его мысленная
деятельность. Итак, я решил более внимательно изучить лежавшую на
столе историю болезни Готта. Я открыл её и обратил внимание на то, что
она была заполнена красивым, легко читаемым женским почерком. Насколько
мне было известно, врачи, обремененные бумажной работой и недостатком
времени, всегда славились неровным, неразборчивым почерком. Кроме того,
мне показалось странным, что в этих записях не было ни исправлений, ни
помарок, как -будто эта история была переписана начисто с черновика. Но
после того как я узнал, кто писал эту историю, я чуть не упал со стула. Это
была не Ольга из воспоминаний Сергея, это была Замойская.»
«И это удивило тебя такого сообразительного?»
'В её голосе слышится явная насмешки,но я остаюсь невозмутимым. Не
хватало, чтобы меня могла вывести из себя какая-то шлюха.
Я пересказываю происшедшее так, как бы ты хотела это услышать. Но тебе
с твоим скудным умишком этого просто не понять.'
«Нет, я не был поражен тем, что это была Замойская. Мне с самого начала
было ясно, что она нечиста на руку. На меня снизошло прозрение, Ванда,
Ольга, Ева, Замойская одно и то же лицо. Я чуть не упал со стула, не потому,
что я прозрел, а потому что, когда обернулся то не нашёл её труп на
кушетке. Она исчезла, как будто растворилась в воздухе. Но ужаснее всего
было то, что в моих ушах звучал её голос. Это был страшный, безжизненный,
ледяной голос мертвеца. Он то приближался ко мне, то удалялся,
беспрестанно зовя Сергея. Весь дрожа от страха, я спрятался под кушетку,
прижавшись к стене, моля о чудесном спасении. Створки шкафа раскрылись и
закрылись сами по себе. Я услышал, как сначала заскрипела дверь в санузле,
затем услышал, как задребезжала посуда в холодильнике на кухне. Раздался
щелчок, и я ощутил приток свежего воздуха из открытого окна. Мне пришёл
на ум фильм «Вий», который в детстве буквально потряс меня. В этом
фильме главный герой Хома, будущий священнослужитель, был заперт в
церкви с недавно умершей девушкой, которая на самом деле оказалась
ведьмой. Чтобы оберечь себя от преследования ведьмы, восставшей из гроба,
Хома начертал окропленный святой водой круг и все время читал
спасительные молитвы. Ему почти удалось спастись от всей нечисти,
буквально кишевшей в этой церкви, но в последний момент Хома посмотрел
на главного нечестивца Вия и умер от страха. Хотя мне после просмотра
фильма было жутко страшно, все же я считал это все выдумкой. Я не верил в
бога, в потусторонний мир, и не знал молитв и смеялся над верующими. Но в
этот момент мне стало не до смеха, и я готов был поверить в кого угодно-
хоть в бога, хоть в черта. Я лихорадочно пытался произнести какую -либо
молитву, но кроме слов «свят, свят, спаси и сохрани меня» ничего не
приходило в голову. В моей молитве не только отсутствовало много
пропущенных слов, но и смысл ее был не очень понятным.
Немного подумав, я уже от себя добавил фразу:
«Убирайся в ад чертовка!»-которая почему-то показалась мне наиболее
действенной и убедительной.
Все это время я пытался креститься, хотя был некрещеным и не имел ни
малейшего представления, как это правильно делать. Внезапно все звуки
умолкли и наступила зловещая тишина. Я не помню, как долго я ещё прятался
под кушеткой, боясь высунуть нос из-под нее.
Может час, может два. Вдруг зазвонил телефон .Он звонил долго и назойливо,
но никто не не подошёл к нему и не взял трубку. «Хоть бы эта ведьма
исчезла!»- молил я.
В моей душе зародилась робкая надежда . После того, как утихли звонки
телефона, я выждал ещё пять минут и наконец очень медленно и осторожно
начал выбираться из-под кушетки. Рядом прислонился рванный, грязный
рюкзак непонятного цвета, из глубины которого выглядывала колдовская
книжка. Я не мог оторвать от нее взгляда.
'Надо избавиться от этой нечисти.'
Чтобы к ней не прикасаться, я схватил рюкзак, приоткрыл входную дверь и
осторожно выглянул на лестничную площадку. Она была абсолютно пуста. Я
нашёл мусоропровод и спустил в него ненавистный рюкзак. Скорее на свободу!
Я быстро сбежал по ступенькам лестницы. Входная дверь в подъезд с
грохотом захлопнулась за мной. И тут же я ощутил удар сзади по голове, от
которого у меня потемнело в глазах. Но теперь благодаря тебе, я знаю, чьи
это были шалости. Я думаю ты предпочитаешь описание дальнейших
событий из уст первоисточника.»
«Олег, я горжусь твоей догадливостью.»
«Сергей, я нуждаюсь в твоей помощи.»
'Мне приятно слышать этот голос.'
«Извините, мне очень стыдно, у меня такая болезнь- провалы в памяти.
Можно вам задать вопрос?»
«Конечно.»
«Мы знакомы?»
«Разумеется,»
«Как я должен к Вам обращаться?»
«Как пожелаешь.»
'Этот ответ ставит меня в тупик.'
. «Кто Вы?»
«Я твой друг.»
«Почему я не могу открыть глаза?»
«Возможно ты спишь.»
«Но это не очень, вернее совсем не похоже на сон.»
«Возможно это и не сон.»
«Но почему тогда я не могу открыть глаза?»
«Возможно, что ты не хочешь этого.»
«Нет, я определено хочу, но не могу.»
«Значит ты грезишь.»
«А чем грезы отличаются от сна?»
«Каждый сон имеет своё начало и конец.»
«А грезы?»
«Грезы безграничны.»
«Значит я никогда ни пробужусь от грёз?»
«А зачем?»
«Но я хочу жить нормальной жизнью.»
«Но ведь жизнь ограничена смертью. Как бы ты ни старался, приходит конец.
Мир остается, но ты исчезаешь. Разве это не прекрасно грезить вечно?»
'Мне эта альтернатива кажется абсолютно не привлекательной. У меня
возникает лишь нестерпимое желание поскорее очнуться и открыть глаза.'
«Можешь ли ты мне помочь пробудиться от грёз?»- отчаянно спрашиваю я.
«У меня нет для тебя утешительного ответа. Это не зависит от меня.»
«А от кого?»
«Это можешь узнать только ты.»
«Когда?»
«Когда придет твое время.»
«Пожалуйста, помоги мне!»- молю я её.
'Мои мысли путаются.'
«Сергей, где ты? Очнись! Что случилось с тобой после тех страшных
видений, из-за которых ты потерял сознание в квартире Евы?»
«Я прихожу в себя от верещащих звуков сирены и обнаруживаю , что я лежу в
спальной пижаме на кушетке в кузове скорой помощи. Рядом с каменными
лицами сидят два крепко сложенных санитара и стройная женщина в белом
халате, медицинской шапочке и маске, по-видимому врач. В руках у нее пустой
шприц.
«Куда мы едем?» -Спрашиваю я ее почти шёпотом-
«Что случилось со мной? Где Ева?»
Она прикладывает палец к губам.
"«Все в порядке, Вам нельзя волноваться.»
За марлевой маской я вижу только её глаза, но я узнаю её голос - это Ольга.
«Две минуты назад я сделала Вам успокоительный укол «Нембутала.» Это
лекарство иногда может вызывать побочные действия в виде
кратковременных галлюцинаций. Но это уже все позади, теперь вам будет
лучше. Все идёт по плану. У нас впереди длинная дорога.»
' В этих словах кроется разгадка. Вот в чем дело -она не может говорить со
мной открытым текстом.
Я слышу рёв взлетающих и садящихся самолётов ,я понимаю что аэропорт
совсем близко. Рядом с Ольгой лежит распухшая папка- история болезни
Юрека Готта. Мне снова хочется спать.'
2.2.4 НА ПРИЕМЕ У ПСИХОЛОГА
Я слышу неразборчивый женский голос. Внезапно его амплитуда резко
увеличивается, как будто у меня вытащили вату из ушей.
«Вы меня хорошо слышите? Как вы себя чувствуете?»
'В её голосе чувствуется искренняя озабоченность Я прихожу в себя. Ну
конечно, я знаю ее, это мой психолог и я нахожусь у нее на приеме.' Она
повторяет свой вопрос.
Я отвечаю:« Хорошо.»
«Ну тогда приступим к делу . Вы знакомы с нашими формальностями?»
« Разумеется»- отвечаю я.
'О её настроении я могу только догадываться по интонации голоса, так как я
не вижу её лица. Но я знаю, что она находится в изголовье моей кушетки. В
её нежном голосе звучат отголоски усталости и грусти. Плавное медленное
течение её речи ассоциируется у меня с журчанием маленького ручейка.
Может быть у нее вчера была семейная размолвка, или может она так же, как
и я, одиноко коротает свои вечера. Мы бы определенно могли подружиться.'
«Хорошо, тогда представьтесь еще раз, чтобы я могла убедиться, что не
ошиблась в Вас или в себе.»
«Меня зовут Мария, мне двадцать лет, а Вас доктор зовут пани Зельда, если
мне память не изменяет. »
«Всё верно Мария. Вы знаете, наше правило- я на работе и у нас ничего не
может быть личного. Я здесь для того, чтобы вам помочь.
Итак расскажите подробно о себе. Представьте себе, что я о Вас ничего не
знаю. Побольше деталей, мне будет все интересно.»
«Мой отец Сергей, родом из Украины, по крайней мере, так утверждает моя
мама. Их встреча имела мистический характер, поскольку она произошла
точно в соответствии с видениями мамы, начавшимися у неё с 13 лет.
Знакомство моих родителей длилось всего один день, после чего отец
таинственно исчез, не оставив после себя никаких следов. Истинность
истории мамы невозможно проверить, поскольку она страдает от тяжёлого
психического расстройства. Время от времени у неё случаются обострения и
тогда её помещают в психиатрическую лечебницу. Я всю жизнь мечтала
найти своего отца. Но как это сделать? У меня не было никаких шансов
найти его, поскольку в рассказе моей матери, которому абсолютно никто не
верил, не было никаких фактов, на которые можно было опереться. Ничего,
кроме эмоций. Бабушка Малгожата, на основании предположения психиатра,
сделала вывод, что мама была изнасилована неустановленным лицом,
последствием чего явилась тяжёлая эмоциональная травма. Как объяснил
психиатр, в экстремальных случаях, для того чтобы уберечь от полного
разрушения психику, мозг включает защитную функцию. В результате чего
создаёт для себя иллюзорный мир, тихую гавань, где он может укрыться от
разрушительного воздействия негативных эмоций.
Но я не могла и не хотела быть байстрюком. Я была уверена, что бабушка
ошибается. Я чувствовала, что с отцом случилось что-то необычное. Но как
доказать это? Я пыталась сама, на основании рассказа моей матери
провести поиск отца. Но все мои попытки закончились неудачей. Ещё с
детства я хотела выучить родной язык отца. Сначала для того, чтобы лично
высказать отцу при встрече мое презрение на его родном языке, за то, что
он бросил нас с мамой. Затем, поняв, что я чересчур категорична в моих
суждениях и может быть несправедлива к отцу, я решила лучше его понять,
изучив его родной язык, историю, культуру и обычаи его страны.
Поэтому я выбрала для себя профессию «Русская и украинская филология»,
поступив на факультет филологии в Ягеллонском университете в Кракове.
Из рассказа моей матери следовало, что Сергей всюду носил с собой
старинный блокнот, который считал волшебным, а прабабушка Бася
вспомнила, что такой же необычный блокнот был изображён на миниатюрном
портрете -семейной реликвии Влада Ясинского, партизана, который во время
войны спас мою бабушку от преследований фашистов, и что моя бабушка от
рождения имела другую фамилию и еврейское происхождение. Все
рассказанное моей матерью, моя бабушка категорически отрицала, ссылаясь
на болезнь мамы. Я действительно не смогла найти ничего, чтобы могло
подтвердить правдивость рассказа моей мамы. Тем не менее, в процессе
изучения истории евреев малой Польши, я открыла для себя много полезного.
Я убедила себя, что в моих жилах возможно течёт еврейская кровь. Взглянув
на проблемы евреев с нейтральной стороны, я с ужасом обнаружила позорную
страницу нашей истории. Оказалось, что поляки во время второй мировой
войны сотрудничали с фашистами, преследуя и уничтожая евреев. Я
отбросила все предубеждения, преобладающие в польском обществе
относительно евреев. Даже сейчас, когда в Польше практически не осталось
евреев, среди большинства поляков бытует мнение, что евреи стоят у руля
власти. Я начала регулярно посещать еврейский музей Галиции в Кракове.
Из-за безуспешных попыток опровергнуть своё безродное происхождение я
глубоко разочаровалась в себе и стала считать себя врождённой неудачницей.
В итоге моя успеваемость в институте резко ухудшилась. У меня появилось
много «хвостов». Я стала плохо спать, выглядела уставшей и
раздражительной. Даже мало знакомые мне люди заметили во мне перемены.
Моя лучшая подруга Зося вначале связала это с моими переживаниями из-за
мамы. Затем ей пришло в голову, что я безответно влюбилась, и она
всевозможными способами пыталась узнать, кто этот молодой человек, по
которому я «сохну». Зося была крайне разочарована, когда не смогла от меня
узнать ничего подтверждающего её теорию.
В конце концов мой любимый профессор, который считал меня своей лучшей
студенткой, пригласил меня к себе в кабинет и высказал явное
неудовольствие моим отношением к учёбе.
Он объяснил мне, что если я буду продолжать в том же духе, то меня могут
отчислить из института.
Как компромиссный вариант профессор предложил мне взять академический
отпуск, чем пользуются многие студенты, например, чтобы
попутешествовать.
Я подумала: «Это как раз то, что нужно мне.»
Мне пришла в голову сумасбродная мысль, которая превратилась в идею
фикс:
'Если я побываю на родине отца в Одессе, то каким-то образом я смогу что-
либо узнать о своём отце. Близкие души могут с помощью концентрации
биоэнергетической силы найти друг друга.'
Я запаслась книжками по телепатии. Свои занятия я разбила на несколько
этапов:
Первый этап -научиться избавляться от своих мыслей. Для этого я
использовала метод погружения в собственное сознание. Обычно я
медитировала в глубине парка, подальше от людей на уютной скамейке, в
руках у меня был мой дневник. Сосредоточившись на кресте с топором,
который я нанесла на обложку дневника красным фломастером, наподобие
изображения на отцовском блокноте, я старалась отвлечься от всего
происходящего вокруг и ни о чем не думать 10-15 сек.
Второе –научиться заряжаться энергией от солнца, воды и земли.
Третий этап- тренироваться на различных предметах, принадлежащих
незнакомым мне людям, пытаясь через энергетику, исходящую от этих
предметов понять, о чем их обладатели думают.
Все проходило не так легко, как обещали различные авторы книг по
телепатии. Тем не менее я находила в этом занятии отдушину для отвода
всего негативного, что накопилось во мне за долгое время. Другим способом,
который удерживал меня на плаву, была необходимость заработать деньги на
поездку. Во время учёбы я подрабатывала в кафе официанткой. Платили
неплохо, но для поездки на Украину мне этого было недостаточно. Поэтому я,
используя приобретённые знания и знакомства, устроилась во временный
штат подрабатывать на выставках еврейского музея Галиции.
Мне показалось, что я нащупала верный путь к самоутверждению и даже
показалось, что моё физическое самочувствие пошло на поправку.
И вдруг, где-то около месяца тому назад мне приснился странный сон.
' Я нахожусь на борту самолёта Ту 154 в качестве стюардессы. Сегодня я
обслуживаю рейс польских авиалиний Одесса -Краков. Рутинная работа:
обслуживание пассажиров, контакт с экипажем самолёта. Все идёт по
графику, через полчаса приземление в аэропорту Кракова. Я сообщаю
пассажирам о предстоящем приземлении и о необходимости пристегнуться
ремнями безопасности. Самолёт начинает плавное снижение и неожиданно
попадает в грозовое облако. Внезапно всё погружается в кромешную
темноту. И только громадные, ослепительно- светящиеся разряды молний в
иллюминаторах то и дело на мгновения освещают искаженные от страха
лица пассажиров, перекрывая оглушительным грохотом, от которого почти
лопаются барабанные перепонки, их безумные крики. Самолёт, как игрушку,
бросает из стороны в сторону. Стаканы и бутылки летают по салону.
Кажется, ещё мгновение и самолет развалится. Я пытаюсь через
громкоговоритель, хоть как-то успокоить людей. Но в панике никто не
обращает на меня внимание.
Все заняты собой. Их реакция на столь пугающее событие ожидаема. Те, у
которых нервы послабее истерически кричат плачут и даже хохочут. Другие,
в основном родственники или влюблённые, молятся и прощаются друг с
другом в ожидании неминуемой смерти. И только один пассажир, которого я
почему-то не заметила при посадке в самолёт, удивительно спокоен и не
обращает ни на что внимания. Хотя салон освещается только от вспышек
молний, я абсолютно уверена, что молодой человек глубоко увлечён чтением
книги, лежащей у него на коленях. У него странное выражение лица- на нём
нет и следа эмоций. Оно глубоко асимметрично и перекошено. Так же быстро,
как и вошёл, самолёт покидает зону турбулентности. В салоне зажигается
свет и самолёт заходит на посадку. Рёв и крики пассажиров сменяется
подавленной и напряжённой тишиной ожидания приземления. Лица пассажиров
бледны, тела напряжены, пальцы вцепились в подлокотники кресел. И только
странный молодой человек, как ни в чем ни бывало, безмятежно продолжает
следить за перипетиями увлекательного чтения. Иногда он потирает одну
ладонь руки об другую и у него, как по волшебству, в руке оказывается
карандаш, с помощью которого он делает пометки в самой книге. Самолёт
мягко садится на посадочную полосу. Со всех сторон звучит гром
аплодисментов, переходящий в овации. Молодой человек встаёт, кладет
книгу на сиденье, раскланивается во все стороны и растворяется в воздухе.
По реакции людей я понимаю, что никто кроме меня ни его действий, ни его
самого не заметил. Я подхожу к тому креслу, на котором он сидел и вижу
потрепанный старинный блокнот, на обложке которого изображён топор и
крест. Когда я дотрагиваюсь до него, я тут же мгновенно просыпаюсь.'
Это сон так часто повторялся, что я сначала решила, что он такой -же
знаковый, как и видения из рассказа моей матери и, что он каким-то образом
связан с моим отцом.
Но затем мне пришла в голову мысль , которая испугалась меня.
'А что если этот сон, как и в случае с пророческими видениями моей матери,
всего лишь ранние проявления шизофрении . Может быть я унаследовала то
же самое заболевание от моей матери и мне предстоит её горькая участь?'
Я была настолько поражена и испуганна, что тут-же принялась искать
психиатра, который бы мог оценить мое состояние психики. Я посетила
несколько специалистов, включая врача, который обследовал и
диагностировал мою маму. К моему облегчению все они пришли к выводу, что
у меня нет патологии психики, но у из-за фиксации на теме «поисков отца»
выработалась устойчивая депрессия, которую необходимо снять.
Мне порекомендовали пройти курс по снятию депрессии у психотерапевта.
Я начала принимать антидепрессанты. Мой психотерапевт порекомендовал
мне сделать паузу в занятиях по телепатии, но был не против моих
упражнений по медитации. Не знаю, что конкретно повлияло на мою психику
то ли таблетки, то ли медитация, но к моему удовлетворению этот
навязчивый сон прекратился.
Для закрепления результатов мой психиатр посоветовал также
поучаствовать в сеансах известного психоаналитика. Таким образом я
оказалась у Вас уважаемая пани Зельда.»
«Скажите, Вам что-либо говорит фамилия Тарновский?»
Я задумываюсь перебираю в голове всех моих знакомых.
«Вообще-то, фамилия распространённая, но для меня она значит не больше,
чем другие польские фамилии.»
Вызывает ли у Вас какие-либо ассоциации имя Олег.
«Не думаю.»
'Я не понимаю, как это может было связано с моим лечением, но я полностью
доверяю своему терапевту.'
«Дорогая Мария, время нашего сеанса истекает.
Что ж подведем итоги.
Я имею для Вас две новости: хорошую и плохую. С какой начать?»
«Я думаю- с плохой.»
" К сожалению, я затрудняюсь квалифицировать Ваше заболевание в
соответствии с руководством по диагностике и статистике психических
расстройств. Вы когда-нибудь что-либо слышали о диссоциативном
расстройстве личности или как это называют в народе расщеплением
личности?»
«Нет.»
«Ваше сознание в гипнотическом состоянии разделяют два главных
персонажа которые вытесняют Ваше собственное я, а именно Олег
Тарновский и Сергей Кот, о существовании которых я узнала, когда Вы
находились в состоянии гипнотического транса. Можно предположить, что
эти две личности, соединённые вместе, воплощают в Вашем подсознании
воображаемый образ Вашего отца. Основываясь на этих умозаключениях,
Ваше диссоциативное нарушение идентичности можно было бы с
уверенностью объяснить психологической травмой, связанной с
исчезновением или отсутствием Вашего отца, переживаниями вызванными
болезненным состоянием Вашей матери. Интересно, что альтернативные
личности появляются в Вашем сознании, только в состоянии гипнотического
транса. Действительно такой тип диссоциации иногда встречается во время
гипнотерапии. Описание событий, происходящих с Вашим предполагаемым
отцом, имеет хотя запутанный, но тем не менее последовательный
характер, и в деталях повторяется и развивается от одного сеанса гипноза к
следующему. С точки зрения традиционной психиатрии, это можно было бы
объяснить только наличием латентного расщепления Вашей личности. Если
бы не одно существенное «Но», которое ставит под сомнение вышеуказанный
диагноз.»
«Почему же?»
«Большинство описываемых событий в жизни других Ваших альтернативных
личностей, происходят в прошлом, до Вашего рождения, но самое главное, как
следует из повествования Олега Тарновского, в Вашем подсознании
существуют ещё другие эпизодические персонажи, которые ведут себя как
гости. Они периодически посещают Ваше сознание и снова возвращаются в
Ваше подсознание. Вы мне зададите вопрос какое это имеет значение?
Дело в том, что помимо практической работы психоаналитика, я занимаюсь
также исследованиями изучения возможностей человеческой памяти в одной
из областей эзотеризма, к которому к сожалению, в традиционной медицине
незаслуженно относятся как к псевдонауке.
Для того, чтобы понять суть моих изысканий, я постараюсь вкратце
описать отправные аксиомы эзотерики, на которых они основываются:
Сознание и Подсознание человека, что это? В сознании человека хранится
информация, полученная данным человеком в процессе его существования.
Подсознание- это информация, которая заложена в человеке генетически,
передаваемая человеку из поколения в поколение.
Образно, сравнивая с компьютером, сознание — это информация, хранимая в
данном компьютере, подсознание же эта информация, хранимая в
компьютерной сети. Когда сознание соединяется с подсознанием, человек
обладает полным сознанием. Подобно тому, как компьютер, присоединённый к
сети, получает доступ ко всей информацией сети, сознание, соединенное с
подсознанием, получает доступ ко всем прошлым жизням данного человека,
точнее назвать их другими жизнями, так как они могут находиться, как это
не парадоксально звучит, в будущем, по относительному положению
сравниваемых жизней во временном пространстве. Мы, эзотерики,
рассматриваем не только пространство, но и время, как многомерную
величину.
Поэтому в один и тот же момент времени могут протекать совершенно
разные события в жизни одного и того же человека, либо одни и те же
события в жизни абсолютно разных людей, оставаясь этими людьми не
замеченными. Так называемые «параллельные миры».
Если включение в сеть полного сознания происходит из-за сбоя, по злому
умыслу или от потусторонней силы, то собственная личность человека,
неподготовленная к управлению ситуацией, уступает бразды правления
другим личностям из других жизней. Такое состояние я называю регрессивным
расщеплением личности. Слабость эзотерической теории заключается в
том, что её утверждения не находят весомых практических доказательств.
Но это характерно для развития науки. Многие научные открытия
человечества были сделаны на кончике пера и опережали их практическое
воплощение на десятки, а то и сотни лет.
Ваш случай, по моему мнению, представляет очевидный интерес в этой
авангардной области исследования возможностей мозга. И тут, на мой взгляд
хорошая новость для Вас. Вашим случаем заинтересовался мой коллега,
разделяющий мою привязанность к эзотерике.»
«Звучит интересно. И чем же занимается Ваш коллега?»
«Профессор Глаубер, в своём роде, уникальный учёный. Он известный
психиатр, обладающий врожденным даром телепатии. Благодаря своим
способностям, он первый в мире разработал инновационный метод
регрессивной терапии других жизней, позволяющий самому терапевту, во
время сеанса гипноза, проникать в «другие жизни» гипнотизируемого
пациента. «Другие жизни» людей могут существенно влиять на физическое и
психическое состояние человека. Что-то незаконченное или плохо сделанное в
«другой жизни», может значительно осложнить жизнь настоящую. Поэтому
специалист по регрессивной терапии, найдя проблему в «другой жизни»,
может помочь своему пациенту справиться с ней в настоящей.
Вы не будете возражать, если профессор Глаубер примет участие в
уточнении Вашего диагноза и лечении методом регрессивной терапии.»
Я настолько ошеломлена от информации, полученной от моего
психоаналитика, что моя способность к размышлению буквально
парализована. У меня много вопросов, на которые я хотела бы получить
ответы. Как бы поняв моё состояние, пани Зельда говорит мне
:
«Вам не нужно принимать решение немедленно. Вы можете дать своё
согласие позже.
Пока же, я рекомендую вам хорошенько отдохнуть.»
Я соглашаюсь с ней. Вернувшись домой, устроившись поудобней на диване
гостиной комнаты я медитирую. ...
2.3 Видения Марии Оссолинской
2.3.1 Истории странного чтеца
'Я стюардесса на борту самолёта, оказавшегося во время приземления в
аэропорту Кракова в экстремальной ситуации. Я смотрю на молодого
человека с невозмутимым лицом-маской. На этот раз он обращается ко мне,
но не словами, а мысленно
«Все пассажиры этого самолёта существуют только в моём воображении,
как и ты сама, я создал вас с помощью этой сказочной книги.»
Он открывает книгу и читает: «Однажды, осенним теплым вечером я бродил
по городскому парку, наслаждаясь красотой и яркостью осенних красок
природы...» Он заканчивает.
«Вглядись повнимательнее, кого ты видишь?»
Я смотрю и понимаю, что все персонажи этой истории- мои попутчики в
самолёте.
«Но кто же ты тогда?»- спрашиваю я его
" Я не знаю своего настоящего имени, поскольку у меня много имён. Я, ты и
они все часть меня. Я же, сам, связан невидимыми узами с самой «Книгой»
«Что же это за книга? Кто её создатель?»
«Сначала, в своем невежестве, ослепленный тщеславием, я возомнил, что я и
являюсь автором этого бесценного сокровища. Но затем я понял, что
несмотря на то, что я иногда вношу в «Книгу» свои записи, моей рукой водит
неподвластная мне сила. Я всего лишь инструмент, принадлежащий «Книге.»
Несомненно, «Она» была начата не мной, и очевидно, что после меня кто-то
продолжит мою работу. Я же хочу только одного: продолжать служить
величайшему Созданию.
Через «Книгу» открывается божественная истина, которая может быть
когда-нибудь приведёт меня к истокам самой «Книги». Когда я читаю «Книгу»,
я открываю для себя удивительные тайны. Ну а сейчас вернемся к цели нашей
встречи. Профессор Глаубер проведет с нами, то есть с в данном случае с
тобой, свой замечательный научный эксперимент. Не удивляйся, если ты
увидишь снова меня в его облике. Это будет сеанс телепатической
регрессивной терапии, а дух «Книги» покажет нам то, что случилось с нами в
наших других жизнях. Готова? Устраивайся поудобней, сеанс начинается.»
Странно, но сейчас я вижу себя со стороны, лежащую на кушетке. У меня в
изголовье, возле большого письменного стола, на вращающемся кожаном
кресле сидит молодой человек с со странным лицом. Я понимаю, что это
профессор Глаубер. В руках он держит старинную записную книжку. Он
открывает её, слегка касается пальцами пожелтевшей от времени
страницы, и тут же противоположная стена комнаты растворяется.
Светящиеся волны сиреневого тумана проникают внутрь помещения,
обволакивая и погружая в неизвестность всё не своём пути. Границы
реального стираются. Я не могу понять где начало, где конец, где вверх, где
низ. Теперь я не только не чувствую и не вижу своего тела, но и не слышу ни
единого звука. Я не ощущаю ни время, ни пространство.
Вдруг нежные колокольчики тихим звоном пробуждают меня от
самосозерцания. Постепенно туман рассеивается, до меня доносится
неразборчивая речь, отдельные слова сливаются в предложения и постепенно
я понимаю их смысл. В приятном мужском голосе я узнаю голос Глаубера. Он
читает книгу. Это невероятно интересная и особенная книга. Я слышу, вижу,
осязаю, ощущаю все прочитанное так, как если бы я находилась на месте
событий; кроме того, я проникаю в мысли и чувства героев, я во мгновение
ока переношусь, следуя за рассказчиком, на огромные расстояния из одного
места в другое. Я являюсь участником исторических событий, в которых мне
отведена роль пассивного наблюдателя моих «других жизней.»
У меня было, есть и будет столько жизней, что для того, чтобы пережить их
все, потребовалась бы целая вечность. Они, как метеоры сгорают перед
моими глазами, оставляя в моей памяти лишь ослепительные вспышки от
незабываемых воспоминаний. Я не в состоянии удержать их надолго.
Но главная тема моих жизней, связанная с моим настоящим, будущим и
прошлым повторяется из разу в раз, в разных вариациях.
Моё внутреннее состояние, отраженное в последующем рассказе,
напоминает состояние писателя, недавно пробуждённого ото сна. Во сне
тебе кажется все очень необычным и ярким. Ты думаешь:
'Какой удивительный сон, какие великолепные идеи! Обязательно, чтобы не
забыть ,воплощу их на бумаге.'
Но каково же бывает твоё разочарование, когда, взявши в руки ручку и бумагу
и набросав первые строки, ты внезапно ощущаешь, что то, что казалось
тебе ночью ярким и уникальным, бесследно растворилось под лучами
солнечного света, а то, что осталось в твоей памяти, потеряло свою
первородную привлекательность, выглядит бледной непоследовательной и
схоластичной тенью твоего оригинального сна.
Тем не менее я не буду ничего приукрашивать и постараюсь описать
запомнившиеся события моих жизней таким образом, как я их восприняла,
познавая эту книгу.
2.3.1.1 В поисках сокровищ
Замок Крыжтопор, в девяностые годы прошлого века, был не особенно
популярен среди туристов. Огромные развалины замка, просуществовавшего
в первозданном виде всего одиннадцать лет, не напоминали и близко о том
прекрасном дворце -крепости, который до появления Версальского дворца во
Франции, считался самым величественным и красивым в Европе.
Сохранившиеся после столетий забвения руины замка служили в основном
неисчерпаемым источником стройматериалов для жителей, расположенного
поблизости села Уязд.
Туристическая инфраструктура в то время в Польше была плохо развита.
Заброшенный замок мрачно стоял в одиночестве, посещаемый главным
образом историками, археологами и искателями непривычных ощущений.
Однажды летним знойным днём в августе 1992 года, в окрестностях замка
одним из местных жителей, был обнаружен молодой человек в
бессознательном состоянии. После того, как его забрали в рядом
расположенную районную больницу, врачи диагностировали, что он находится
в состоянии комы.
Физическое состояние больного не внушало никаких опасений. Жизни юноши
ничего не угрожало.
Через несколько дней он пришёл в себя, и его память начала постепенно
восстанавливаться.
Молодой человек вспомнил, что он родом из Украины, проходил воинскую
службу в Польше: в Свентушеве, за пятисот километров от того места, где
он был найден. В городе Одессе, откуда он был родом, у него осталась мать.
Как он попал в Крыжтопор, юноша затруднялся вспомнить. Ему казалось, что
имеется какая-то связь между его частичной потерей памяти, сослуживцем
Олегом и книгой, которую он нашёл осенним вечером на скамейке в одесском
парке.
'Эта книга, как она из себя выглядит? Где же она сейчас? Где его товарищ по
службе?'-эти вопросы сверлили его мозг, не давая ему покоя.
'Я должен это вспомнить. Без ответа на это вопрос, я просто не смогу
дальше жить. '
Юноша потерял аппетит и сон, пытаясь найти утерянное звено своей
памяти.
Все, да ничего, но юноша в своих воспоминаниях сбился во временном
восприятии на целых десять лет. Хотя его биологический возраст, или по
крайней мере его внешний облик, соответствовал его рассказу, на дворе был
1992г, а не 1982г. Врачи предположили, что молодой человек страдает
острой формой шизофрении. Юношу перевели в психиатрическую лечебницу в
Краков.
Ему назначили курс лечения психотропными препаратами. Но несмотря на все
усилия врачей, состояние больного не улучшалось.
Неожиданно лечащий психиатр Зельда Замойская столкнулась с фактами, в
деталях подтверждающими историю, рассказанную больным. На запрос
компетентных органов в министерство иностранных дел России, был
получен ответ, что воинская часть, на которую ссылался юноша, после 1991
года была передислоцирована в Россию, в Самару, а также пришло
подтверждение о том, что солдат с аналогичной фамилией, вместе со своим
сослуживцем действительно проходил службу с ноября 1981 по май 1982 год.
Оба числились пропавшими без вести с мая 1982 года. Где же он провёл эти
десять лет и почему он так хорошо физически сохранился, что случилось с
его сослуживцем? На эти вопросы не находилось разумного объяснения.
Психиатр начала сомневаться в правильности ей же самой поставленного
диагноза. После дополнительных обследований выяснилось, что у больного
наблюдается проявление нарушения идентификации личности. Всё, что
юноша вспомнил во время сеансов гипнотерапии, психиатр Замойская
записала на магнитную ленту. Вот эта запись:
«Представьте себе , что Вы писатель и должны написать собственную
автобиографию . Перед Вами диктофон . Прежде, чем изложить все на бумаге
, Вы записываете собственные мысли на магнитную ленту.Вам ,как
профессионалу, легко преобразовывать свои ощущения в слова. Итак вы
сосредотачиваетесь, и когда я на: «раз, два, три» сделаю щелчок пальцами
вы начнете излагать свой рассказ . «Раз, два, три.»
Психиатр щелкнула пальцами.
«Сергиуш, меня зовут Сергиуш Кот.
Я и мой друг Олек, (официально Александер Тарновский, проживающий, как и я
в городе Тарнове), отправились в замок Крыжтопор на поиски несметных
сокровищ. На этот шаг нас подвинула книга известного учёного
исследователя народного фольклора Анны Ясинской «Легенды замка
Крыжтопор». Мы оба не были удовлетворены своей жизнью. В школе учились
мы плохо, от скуки по большей части хулиганили, насмехались над слабыми,
отбирали деньги у младшеклассников, зажимали девчонок в туалетах. Собрав
мелочь, по кругу курили дешёвые сигареты и пили пиво, а затем опорожнялись
прямо в речку. Жизнь наших родителей нас не вдохновляла. Она была
чрезвычайно примитивной и однообразной. Считанные праздники,
отмечаемые безудержными попойками, не могли скрасить всю унылость и
безысходность серых будней.
Если бы вдруг, какому- либо писателю пришла бы в голову сумасбродная идея
написать биографии наших родителей, они уместились бы на одной печатной
странице.
Каждый божий день наши отцы отправлялись, как заведенные роботы, на
постылую, неинтересную работу, за которую они получали нищенскую
зарплату. После работы они возвращались в серые бетонные девятиэтажки в
свои унылые квартиры к своим неряшливым растолстевшим женам, которые,
также уставшие после работы, невесть каким чудом, успевали скупиться и
приготовить ужин своим мужьям. Не обращая внимания на наше
присутствие, папаши курили прямо на кухне. Поужинав, они усаживались
перед экранами телевизоров с банкой пива и тупо смотрели все передачи
подряд. По воскресеньям наши папаши неизменно встречались сначала на
девятичасовой мессе в костёле, затем вечером в пивнушке, где пытались
обменяться новостями, которых было не очень-то и много, и удивлялись, если
вдруг кто-либо из них отсутствовал. Сам факт отсутствия одного из
компаньонов в пивнушке приравнивался к из ряда вон выходящему событию.
Пивное заведение было для них местом самоутверждения, где каждый
пытался с помощью количества выпитого поднять свою самооценку и
доказать себе, что в жизни бывает не только скучно, но и радостно. Лучшим
методом воспитания своих детей по любому поводу, наши отцы считали
порку ремнем. Если же у них было не такое скверное настроение, то вместо
ремня часто применялся подзатыльник.
Мы следовали по проторенной дороге наших отцов. Сначала ПТУ, затем
девять месяцев служба в армии, потом азотный завод- естественное
пополнение рабочего класса.
Но вначале девяностых, когда по всей Польше прокатилась волна
приватизации, неожиданно появились, хотя и в небольшом количестве, очень
богатые люди. Ясно было, что за столь короткое время невозможно было
честно разбогатеть. А нувориши выставляли свое ошеломляющее
богатство напоказ, затмевая своей наглой блистающей роскошью всю
позорную нищету подавляющего количества остального населения страны.
Мы чувствовали свою принадлежность к этому обиженному слою трудящихся.
Нашему возмущению не было предела. Но, как мы могли изменить эту
несправедливость, мы маленькие винтики большого отлаженного
государственного механизма? Если мы начнем бунтовать, нас тотчас же
заменяет на исправные и послушные, а мы просто будем выброшены на
помойку.
Что делать? Мы тоже хотели стать богатыми. Но как? Воровать и грабить
- это был самый лёгкий путь добывания денег. Но из опыта наших знакомых и
друзей мы знали, что только немногим удаётся занять в воровском мире
достойное положение. Остальные заканчивают свою жизнь в тюрьмах и
лагерях или просто погибают при разборках. В этот день у нас было ужасное
настроение. Несмотря на начало августа, погода была дрянь, с утра моросил
противный дождь. Нам хотелось выпить, но не было за что. В поисках денег
на выпивку, мы осмотрели все корзины для мусора, пытаясь найти пустые
бутылки. Нам не повезло. Мы ничего не нашли. Тогда Олек предложил
устроить разбойничью засаду в глубине городского парка. Эта идея мне была
не по душе, но я вынужден был согласиться, так как не мог предложить ничего
лучшего. А выпить, ну очень хотелось! Мы долго ждали молча, нервно топчась
на одном месте, выкуривая одну сигарету за другой, чтобы как-то убить
время. Разговор не клеился. Наконец нам улыбнулась удача. Какой-то
незадачливый подросток неспешно брел по плохо освещённой аллее. Он
очевидно был настолько погружен в свои мысли, что, проходя мимо не
обратил на нас ни малейшего внимания, даже после того, как мы его
окликнули. Это обстоятельство сильно разозлило Олека. И он, недолго думая,
заехал школьнику прямо в ухо. Удар получился отменным, во мгновение ока
пацан растянулся на земле. Лёжа на мокрой, разбухшей от дождя земле, он
удивлённо озирался, пытаясь понять, что же явилось причиной его падения и
совсем растерялся, увидев в метре над собой побагровевшее от злости лицо
Олека. Мне почему- то стало жалко юнца, и я, с одной стороны, сдерживая
Олека, а с другой, стараясь, чтобы Олек не понял моих намерений, за его
спиной подал красноречивый знак подростку- 'Побыстрее делать ноги.' Но
школьник не поверил мне, очевидно подозревая подвох.
Тут же Олек привёл его в чувство реальности, с размаху ударив ногой в бок.
Мальчишка вскрикнул от боли. Вид у него был несчастный: он трясся и дрожал
от страха. Подросток заплетающимся языком начал умолять пощадить его и
предлагать деньги за своё спасение. Он говорил на очень плохом польском
языке с русским акцентом. Мне стало любопытно, и я, не выдержав, спросил:
«Эй малец, откуда ты?»
По его виду можно было понять, что он то ли с перепугу, то ли от плохого
знания языка не понял вопроса. Вместо ответа он достал из старого,
потрепанного блокнота буклет с надписью на польском языке 'Дружеский
шахматный матч Одесса Тарново' и отдал мне. Одесса.., мне почему-то
показалось знакомым название этого города. Мне стало любопытно, и я
хотел задать ему пару наводящих вопросов. Но Олек обломал меня, он
встряхнул мальчишку за шиворот, и тот снова очутился на ногах. Олек
тщательно обшарил карманы юнца, но не найдя ничего кроме потрепанного
блокнота, рассвирепел и хотел тут же отдубасить его как следует. Но я
опять вмешался, пытаясь остудить его эмоции. Я воззвал к его рассудку и
напомнил Олеку, что в конце концов нам нужны деньги, а не покалеченный
малолетка. «Почему бы нам не дать ему шанс показать, где находятся его
сокровища?»
Видя насколько подросток был напуган, я был уверен, что он говорил правду.
Но разъяренный Олек не слышал моих слов, как будто его уши были залиты
воском. Все мои слова, как горох от стенки отскакивали от него. Он
замахнулся, чтобы снова ударить подростка, но я успел перехватить его руку
и отвести удар. Удивлённый Олек набросился на меня, и мы, позабыв про
мальчишку начали колотить друг друга. Мы кубарем катались в грязи,
разбивая друг другу физиономии и рвя друг на друге одежду. Наши силы были
примерно равны, поэтому израсходовав весь запас энергии и злости, мы
бессильно улеглись на мокрой траве, как две рыбы, выброшенные на сушу,
глядя на восходящую бледную луну на тёмном небосводе и судорожно глотая
воздух. Когда же мы поостыли и пришли в себя, то посмотрев друг на друга,
одновременно рассмеялись. Мы хохотали до слёз несколько минут, катаясь по
земле и держась за животы. Вид у нас был ужасный. В кровоподтеках и
грязной оборванной одежде мы смахивали на бездомных алкоголиков. Нас
абсолютно не расстроило, что мальчишка из-за которого мы разбили друг
другу рожи бесследно, исчез. Нас более волновало, как мы объясним своим
родителям, когда вернёмся домой, почему у нас такой оборванный вид? Ведь
одежда стоит денег, а мы всего-то бурсаки на содержании предков. Ладно,
как-нибудь открутимся.
Уже было темно. Мы распрощались прямо в парке и разошлись по домам. В
свою квартиру я проскользнул незамеченным, так как мой отец, с кружкой
пива в одной руке и сигаретой в другой, усиленно болел перед телевизором за
свой любимый футбольный клуб «Видзев», а мама без умолку тарахтела по
телефону со своей подругой, пытаясь за короткое время в отсутствие отца
сообщить ей все сплетни, собранные за неделю. Я быстро прошёл в ванную,
умылся, переоделся в домашнюю одежду и, прошмыгнув в свою комнату,
заперся там, оставив неприятный разговор на утро, надеясь, что за ночь
опухлость моей физиономии исчезнет, и я не буду выглядеть так скверно.
Перед тем как ложится спать, я механически посмотрел на настенные часы.
Была полночь. Я был перевозбужден и долго не мог заснуть. Меня не покидало
неприятное ощущение, что мне чего-то не хватает. Я долго силился
представить, что бы это могло быть и вдруг меня, как током ударило. Я с
ужасом понял, что наручные часы, которые подарил мне отец на
семнадцатый день рождения, отсутствуют на своём привычном месте на
прикроватной тумбочке. Я вспомнил, что во время борьбы с Олеком, у меня
возникло странное ощущение необычной лёгкости не левом запястье.
Наверняка ремешок непроизвольно расстегнулся и часы упали на землю. Я
молил бога, чтобы никто не нашел их прежде меня. А утром я постараюсь
найти их в парке. Ночью мне спалось не спокойно. Мне снился странный сон.
' Был знойный солнечный день. Беспощадное солнце неимоверно раскалило
воздух. Мы с Олеком, обливаясь потом, стояли у входа в развалины
старинного замка, на въездных воротах которого красовались высеченные в
камне огромные изображения креста и топора. Внизу, под крестом
разместился странный символ, напоминающий букву W.
Вдруг, неизвестно откуда взявшаяся огромная белая ворона, каркая,
пролетела над нашими головами и опустилась на крест. Через мгновение мы
очутились на небольшой полянке, окружённой со всех сторон густым лесом.
Посреди полянки находился остов обгоревшего деревянного строения. В
десяти метрах от него, на пеньке берёзового дерева сидела белая ворона, во
всю пялясь на нас своими огромными чёрными глазами. «Совсем неподалеку
отсюда находится то, что вы ищете»- сказала она дребезжащим
старушечьим голосом. Внезапно день превратился в ночь, и мы оказались в
подземельях замка. Я держал в руках блокнот, на внутренней стороне
обложки которого была нарисована схема замка. На голове Олека был
налобный фонарь, а на спине высокий и тяжёлый рюкзак, который издавал
лязгающие металлические звуки при всяком движении. Мы бродили внутри
замка по бесконечным подземным лабиринтам, ища круглую комнату,
обозначенную на схеме крестом, но никак не могли найти её. Наше
разочарование было велико. Когда же мы, к нашему великому облегчению,
наконец попали в эту комнату, то с ужасом обнаружили, что мы оказались в
западне и не существует ни входа, ни выхода из неё. '
Весь в холодном поту я проснулся, когда ещё на дворе было темно. Я был
несказанно счастлив, что это был всего лишь сон.
Утром мне так же, как и накануне вечером повезло. Пока старики ещё спали, я
быстро сложил свои грязные вещи в рюкзак и незамеченным покинул квартиру,
так и не дав объяснений по поводу вчерашнего происшествия. Место нашей
вчерашней засады я без труда отыскал. К моему облегчению, искомые часы,
как я и предполагал, лежали целы-целехоньки, поблескивая под лучами
восходящего солнца из густой травы. Мурлыча себе от радости под нос
весёлую песенку, я зашагал по аллее в сторону выхода из парка. Внезапно мое
внимание привлёк мирно лежащий на деревянной лавочке старый записной
блокнот, тот самый который Олек отобрал у школьника. Но ещё более
странным мне показалось то, что несмотря на всю нашу кутерьму и
дождливую погоду ,он был абсолютно сухой. Когда я взял блокнот в руки, у
меня возникло чувство «dejavu». Я чуть не вскрикнул, когда, открыв его,
обнаружил на внутренней стороне обложки схему замка из моего ночного
сновидения. Сперва я хотел, как обычно, отправиться на занятия в ПТУ, но
так как мне не терпелось рассказать Олеку о своём сне и мистических
совпадениях, связанных с блокнотом, я передумал и направился к дому моего
друга. Олек проходил практику на заводе, и в этот день у него была вторая
смена. До дома Олека на автобусе я мог бы добраться за пять минут, но у
меня не было желания сталкиваться с его родителями. Поэтому я решил
потратить полчаса на прогулку по свежему воздуху и заодно попробовать
освежить в памяти моё ночное сновидение. Отец Олека работал на азотном
заводе токарем, а мать поваром там же в заводской столовой. Каждый
рабочий день они покидали квартиру примерно в одно и тоже время. Я знал
наверняка, что после девяти их не будет дома. На всякий случай, чтобы
убедиться, что Олек остался один дома, я присел на скамейке перед его
окнами и пару раз свистнул- такой наш условный сигнал. Вскоре занавеска на
окне третьего этажа отодвинулась, и заспанная физиономия моего друга
показалась из-за неё. Он помахал мне рукой и через минуту, я был у него в
квартире. Скептически выслушав мой рассказ, Олек покачал головой.
«Я думаю тебе надо меньше пить, а не то скоро на каждом углу будут
ведьмы, и черти мерещиться.»
«Ладно, будет тебе»- возразил я ему-«ты сначала посмотри на этот
блокнот.»
Олек снисходительно отреагировал на мою просьбу.
«Что я могу тебе сказать? Вид у него довольно топорный, недаром у него
нарисован топор на обложке.»
Он явно не скрывал своего удовольствия, от того, что в его косную, не
обремененную остроумием речь, могла закрасться такая блестящая, как ему
казалось, шутка. Он решил продолжить в том же ироническом стиле.
«Эти непонятные закорючки и рисунки, наверняка, дело рук какого-нибудь
бухарика, или наркомана, но скорее всего шизика. Сергушек, я повторю ещё
раз, тебе надо меньше пить.»
«А тебе Олек, ты не меньше меня закладываешь?»
«И мне тоже»- видя, что я распалился, примирительно произнёс он.
«Хорошо, а что ты скажешь на то, что я этот блокнот вчера вообще не
открывал и только сегодня утром обнаружил эту схему на внутренней
обложке. Точь в точь как во сне.»
«Знаешь, я где-то читал, что то, что человек, когда-либо видел,
автоматически сохраняется в его мозгу. Он может вспомнить, а может и
забыть это. Ты просто вчера видел внутреннюю обложку этого блокнота. Но
так как у тебя под воздействием частых возлияний разыгралась фантазия,
тебе и приснилась вся эта чушь.
Я думаю нам на время надо сделать паузу и переключиться на прекрасную
половину человечества.»
«Слушай дружище, ты знаешь, я тебя редко о чем либо прошу. Если даже ты
мне и не веришь, все равно окажи мне одну услугу.»
«Лады.»
«Я знаю, твой отец всегда кичился своим знатным шляхетским
происхождением.»
«А что, это разве плохо? Я тоже горжусь. Это раньше при коммунистах все
боялись разоблачения не пролетарского происхождения.»
«Да нет, я не против. Мне кажется, что он пытался составить своё
генеалогическое дерево.»
«Да, но потом забросил эту идею, так как все уперлось в бабло. Вначале он
даже покупал всякие сувениры, книги, связанные с этой темой. У нас даже
дома есть большой иллюстрированный геральдический атлас Польши. Я ж
тебе рассказывал об этом.»
«Вот об этом я тебя и хотел попросить. Мне кажется, что этот рисунок на
обложке блокнота -герб владельца этого замка. И если такой герб и замок
действительно существуют, то это будет по крайней мере означать, что со
мной не все уж так плохо, как ты предполагаешь.»
«Идёт. Только отец хранит эту книгу в секретере под замком, но я знаю где
лежит ключ. Смотри аккуратно. Если отец догадается, что без его ведома
мы достали его сокровище, то наверняка мне несдобровать.
Олек порылся в шухлядке письменного стола и достал искомый ключ. Открыв
секретер, он осторожно достал атлас и положил передо мной.
Атлас был очень увесистый, с большим количеством иллюстраций. Мне
казалось, чтобы тщательно исследовать эту книгу у меня не хватит в этот
день времени и мне придётся может быть навестить Олека ещё раз. В то же
время я совсем не был уверен в том, смогу ли я вообще найти какое-либо
подтверждение моей гипотезы.
Однако меня ждало глубокое разочарование. Когда я открыл книгу и прочитал
предисловие, я понял, что я нахожусь в тупике. Оказалось, что каждый
польский герб не принадлежит какому-то определённому дворянскому роду, а
используется десятками, а иногда и сотнями различных шляхетских фамилий.
Поняв по моему озабоченному виду, что я столкнулся с непреодолимыми
трудностями, Олек снова завёл старую заезженную пластинку.
«Не расстраивайся дружище, выбрось эту чушь из головы, тебе надо просто
передохнуть. Знаешь, я вчера видел одну очень симпатичную телку в
бухгалтерии завода. Она исподтишка смотрела на меня. Посмотрев ей прямо
в глаза, я застал её врасплох, и она смущённо опустила голову, сделав вид
что изучает какие-то документы. Но я уверен, что она была б не против со
мной познакомиться. Может у неё найдётся подружка и для тебя.»
Поняв, что я не найду у Олека поддержки в моих изысканиях, я не настаивал на
продолжении разговора на эта тему.
Я поблагодарил Олека за заботу и сказал, что подумаю над его предложением.
«Я тебя понимаю»- многозначительно произнёс он, похлопав меня по плечу.
На этом мы и расстались.
Я понял, что искать разгадку моего сна надо иначе. Может быть я смогу
найти замок из моего сна в других источниках информации, например, в книгах
о польских замках.
С этой целью я записался в городскую библиотеку. Библиотека была
небольшая, поэтому ничего подходящего я там не нашёл. Зато я смог найти
интересующие меня книги в каталоге большой библиотеки в Кракове. Я
заплатил за пересылку, и через две недели мне пришло извещение, что я могу
забрать заказанные книги. Когда я шёл в библиотеку, я был также взволнован,
как в тот день, когда я в первый раз в моей жизни шел на свидание с девушкой.
То, что я обнаружил в этих книгах, превзошло все мои ожидания. Среди прочих
заказанных книг оказалась та, которая решительным образом повлияла на
нашу дальнейшую жизнь.
Это была книга Анны Ясинской «Легенды замка Крыжтопор».
На её обложке были запечатлены въездные ворота разрушенного замка, точь-
в-точь такие, как из моего сна. Когда же я начал читать книгу , то у меня
перехватило дыхание. Среди прочих легенд я прочитал об одной,
утверждающей, что в подвалах замка хранятся несметные богатства,
спрятанные воеводой Оссолинским. По мнению автора, источник
невероятных богатств воеводы не подаётся объяснению. Известно, что
воевода был очень образованным человеком. Он увлекался магией и алхимией и
был знаком с князем Иеремией Вишневецким, разделяющим с воеводой свои
увлечения. Вишневецкий тоже был очень богат, и его сокровища также до сих
пор не найдены. По легенде князь продал душу дьяволу, чтобы найти
философский камень, с помощью которого он мог превращать любой металл
в золото. Но откуда могли взяться у Оссолинского столь баснословные
средства на строительство замка -30 миллионов злотых? Это была
настолько огромная сумма денег, что она превосходила стоимость всех
военных компаний за тридцать лет (с 1601 по 1629г), которые вела Речь
Посполита. В соответствии с официальными историческими источниками,
Кшиштоф Оссолинский разбогател на поставках провианта в армию во время
польско-шведской компании в 1626-29 годах. Однако строительство главного
здания замка началось уже в 1621 году. Следовательно, Оссолинский уже к
тому времени имел необходимую сумму денег. Откуда у него взялись столь
значительные средства остаётся загадкой и по сей день. Согласно легенде,
Оссолинский оставил после себя огромные сокровища, которые хранятся за
тремя дверями в подземельях замка Крыжтопор. Но до сих пор никому не
удалось найти ни малейшего следа богатств, так как этот клад заколдован с
помощью самого дьявола.
Другое народное повествование перекликается с легендой о кладе.
Кшиштоф Оссолинский искал возможность найти путь к бессмертию, надеясь
с помощью магии и астрологии увековечить себя. Он был учеником
знаменитого польского учёного своего времени: математика, астролога
Брожека, известного тем, что он первый сумел математически объяснить
шестиугольную форму пчелиной сотовой ячейки. Брожек выступил в роли
главного духовного консультанта воеводы.
При строительстве замка были учтены все астрологические указания
учёного. Количество башен символизировало четыре сезона года, количество
бальных зал соответствовало двенадцати месяцам. Пятьдесят две комнаты
насчитывал замок, столько же, сколько недель имеет астрономический год.
Арамейская буква W, высеченная на въездной браме ворот, является
каббалистическим символом вечности. Брожек создал астрономическую
лабораторию в одной из башен, а также, используя старинную магическую
книгу с изображением креста и топора на её обложке, проводил эксперименты
со временем в подземельях замка. В соответствии с легендой, в одном из
помещений подземелья замка Брожеку удалось остановить время, создав
портал соединяющий будущее и настоящее. Обнаружить само помещение мог
либо владелец магической книги, либо человек, который являлся проводником
этой книги. В этом вневременном пространстве были помещены сокровища
воеводы. В тайну комнаты, кроме воеводы и Брожека, была посвящена только
сестра Оссолинского, которая занималась магией и колдовством. Все
хранители тайны умерли неожиданной смертью, не успев передать кому-либо
её секрет. Сама книга, переданная в пользование Брожеку Кшиштофом
Оссолинским, была безвозвратно утеряна вместе с другими материалами,
касающимися жизни и деятельности Коперника, которые Ян Брожек одолжил у
князя- епископа Симона Рудницкого для опубликования.
Что же касается сокровищ, то теперь только проводник или обладатель
книги может найти доступ к ним.
Существует ещё одна, довольно страшная легенда.
Согласно этой легенде воевода имел две неуемные страсти: к охоте и
молодым красивым женщинам. Однажды, во время неудачной охоты,
отбившись от своей свиты, он подвергся нападению раненного им
разъярённого вепря. Спасением своей жизни воевода был обязан прекрасной
молодой незнакомке, убившей метким броском ножа дикого зверя. Когда
воевода пришёл в себя, от девушки не осталось и следа, как будто она и не
существовала. И только охотничий нож, торчащий из шеи веря, напоминал о
её реальности. После долгих розысков с помощью своей сёстры -колдуньи
воевода обнаружил её. Красавица оказалась дочерью лесника. Пораженный ее
красотой, воевода тут же влюбился в нее и захотел сделать своей женой, но
девушка отвергла его притязания. Она любила молодого бедного рыбака и
уже была помолвлена с ним. Воевода внутренне пришёл в ярость от такого
унижения, но сумел скрыть свои чувства. Затаив обиду, он решил отомстить
непокорной и дерзкой девчонке. Воевода заманил девушку в ловушку, устроив
её свадьбу с рыбаком в своём замке. Во время свадьбы он напоил девушку и её
жениха зельем, приготовленным при помощи его сестры- колдуньи. Когда
молодые удалились в спальню и под воздействием зелья заснули непробудным
сном, воевода зарезал юношу охотничьим ножом девушки, а затем вложил ей в
руку орудие убийства. Это был тот самый нож, которым девушка убила
вепря, спасая воеводу. Подлый магнат обвинил её в том, что она ведьма, и
что она опоила и зарезала своего жениха. Коварный воевода предоставил
девушке выбор: либо стать его сексуальной рабыней и остаться живой, либо,
испытав ужасные пытки, быть сожженной на костре. Девушка предпочла
смерть унизительному существованию. С тех пор девушка бесследно исчезла.
Говорят, что воевода не убил её, а поместил в подземное помещение,
которое он заколдовал с помощью магической книги. В этой тюрьме не было
ни дня ни ночи, ни прошлого ни будущего, время застыло в неподвижности. Из
нее невозможно было выбраться без помощи магических сил. Маг Оссолинский
надеялся таким образом заставить непокорную девушку согласиться на его
условия освобождения, но сам был поражен гневом ангелов и неожиданно умер.
Согласно легенде, девушка находится и поныне в колдовском плену и будет
освобождена только после того, когда молодой юноша с помощью волшебной
книги найдёт её и сможет разрушить колдовские чары.
Я не упустил возможности при первом удобном случае сообщить Олеку о моём
открытии. И даже такой скептик, как он, все же был вынужден согласиться со
мной в том, что мы ничего не потеряет, если попытаемся найти клад
Оссолинского.
Мы не собирались горбатиться всю оставшуюся жизнь за гроши. Напротив,
насмотревшись голливудских фильмов, мы мечтали жить так же, как и герои
этих фильмов -на широкую ногу, ведя праздную беззаботную жизнь. Честно
говоря, мы не очень надеялись на успех нашего мероприятия. Но как метко
заметил Олек: «В жизни, как и в лотерее, все хотят выиграть, но очень мало
кому это удаётся.»
И все же, как говорится, главное это не выигрыш, а участие. Прежде всего
нам не хватало романтики в нашей скучной беспросветной жизни.
Таким образом мы с Олеком объединились под общей идеей поиска сокровищ.
«Сергушек ну и как же мы найдём подземелье с сокровищами?»
«Нам нужен конкретный план действий. Я думаю, нам нужны необходимые
средства, чтобы приобрести элементарный набор кладоискателя и
транспортировать его к месту поиска, а именно: компас, лопата штыковая,
кувалда, лом, фонарь, металлоискатель, карта местности, рюкзак, канат.»
Мы также должны были замаскировать наши действия, чтобы не вызвать у
окружающих ненужного любопытства.
То есть мы должны были вести наши поиски в темное время суток, по
возможности бесшумно, чтобы не привлекать внимание случайных
свидетелей. Всю эту операцию было довольно трудно осуществить днем,
учитывая тот факт, что мы не местные жители.
«Все не так сложно, как на первый взгляд кажется» -нарочито уверенно
заметил я, стараясь не выдать моих собственных глубоких сомнений.
«Очень важно найти вход в туннель, по которому мы бродили во сне»-
быстро продолжил я, надеясь, что Олек не успеет задать ещё один каверзный
вопрос, который может поставить крест на возможности нашего общего
предприятия.
«Очевидно, что начальная точка маршрута в соответствии с схемой в
блокноте находится вне территории замка. Если масштаб на схеме
выдержан, то мы должны точно перенести схему на карту».
На что Олег резонно возразил: «Но как мы можем, даже если нам это удастся,
держаться этого маршрута на местности без геодезических инструментов?
Ведь на самом деле это не плоская поверхность, как на бумаге, а рельефная
со впадинами и подъемами.
Наверняка по этой линии встречаются естественные препятствия, как-то:
деревья, кусты, ручьи или искусственные, например, дома опоры мостов.»
«Для этого нам нужен компас и какой -либо ориентир рядом со входом в
тоннель. Как я припоминаю это из моего сна, это был сгоревший домик в
лесной чаще посреди поляны, в глубине леса и со слов вороны вход где-то
рядом.»
«То есть ты хочешь сказать, что мы должны полностью доверять
абсолютно всему, что снилось тебе?»- скептически произнёс Олек.
'Он абсолютно прав'- подумал я-
'Только недоразвитый человек или маленький ребёнок мог поверить в эту
фантазию. Нормальный же, здравомыслящий человек просто бы посмеялся бы
надо мной.'
Конечно Олег был мой друг, но я не мог бесконечно играть на его доверии.
Как я и ожидал, его недовольство выплеснуло наружу.
«Вещие сны, наполеоновские планы! Сам чёрт ногу сломает. В конце концов
это не битва под Ватерлоо, ты не Наполеон, а я не твой адъютант, чтобы
выполнять твои приказы!»
В этот момент у меня пронеслось в голове:
«Ну вот и всё. Олег выбыл из игры, один же я в жизни не решусь на поиски
клада.»
По всей видимости у меня был такой удрученный и растерянный вид, что
очевидно Олек, сжалившись надо мной, неожиданно примирительно произнёс:
«Да не бери в голову Сергушек, расслабься, хрен со всей этой подготовкой.
Для начала давай просто осмотримся на местности, а там гляди может
быть само собой всё разрешится. Короче едем в ближайшие выходные»-
сказал он решительно.
«А что скажем предкам?»
«А что едем искать подработку на каникулы. Я думаю они будут не против.
Кстати, может действительно подработаем на строительстве частного
дома, там и необходимые инструменты добудем?» - спросил Олек с ухмылкой-
«В смысле своруем. Поддерживаешь Сергушек?»
«Да какой с нас толк в строительстве. Там нужны специалисты, которые все
делать умеют. А что будем делать мы :мешать и носить раствор?
Олек, поверь мне, единственное, что нам могут доверить в селе, это
мешать кизяки или чистить коровники от навоза. И этот незабываемый
момент нужно будет обязательно запечатлеть для потомков на
фотографии. Я представляю себе, как они будут ржать, когда увидят, как их
папаши зарабатывали деньги:
«Наши предки изготавливают строительные кирпичи. Всмотритесь
повнимательнее! Это же не просто строительные кирпичи, это кизяки,
которыми ещё к тому же зимой обогревают дома!»»
«Ладно, разберёмся позже, а пока у меня есть хорошая новость мне вернули
должок Сергушек, так что мы можем сегодня расслабиться по мерзавчику
«Выборовой».»
Ещё вчера я бы с удовольствием ухватился за это предложение, но после
истории с замком, я вдруг понял, что пил то я только потому, что мне было
тоскливо и скучно . Под «градусом» мне всегда было хорошо, и наоборот без
алкоголя моя жизнь выглядела не так уж привлекательно. Я считал, что
алкоголь это одна из главных радостей жизни, которую бог подарил нам. Ещё
в школе, изучая историю я обнаружил, что вино было уделом наслаждения
человечества ещё с древних времён. Пили все народы на земле и во все
времена: аристократы, простолюдины, короли. Что касается поляков, то они
не просто пили, а пили в огромных количествах. Но теперь, когда у меня
нашлось по-настоящему интересное и захватывающее занятие, пусть и
обречённое на неудачу, у меня на удивление, не было абсолютно никакой
потребности в выпивке. До меня дошло, что в прошлом я просто обманывал
сам себя, а с помощью алкоголя я всего лишь пытался залить бездонную
пустоту своего бессмысленного существования.
«У меня есть лучшее предложение»- твёрдо сказал я. «Я предлагаю создать
общую кассу для нашего дела. Помнишь Олек, когда я подрабатывал на почте,
я скопил немного денег? Так вот, эти деньги я вношу в нашу кассу.»
«Хм, дело набирает серьёзный оборот»- Олек почухал затылок и на минуту
задумался. «Тогда и я внесу все, что у меня есть или, вернее, осталось от
моей последней получки на заводе, прости что не так много, но это все что у
меня есть.»
«Какой разговор, мы же друзья! Все, что мы найдём в замке поделим пополам.»
«Договорились.»
Итак, первым делом мы купили большой рюкзак, атлас карт малой Польши,
компас, пятидесятиметровую рулетку и билеты на автобусный рейс в
Опатув через Уязд, просто для того чтобы произвести разведку на
местности и уже затем, исходя из обстоятельств, составить конкретный
план действий. Остальные инструменты мы решили раздобыть по месту,
чтобы не вызывать никаких лишних подозрений у местных жителей своей
деятельностью. Как мы и предполагали, возражений о нашем отъезде в
поисках сезонного заработка со стороны родителей не было. Мы пообещали
только одно: при первой возможности сообщить, как мы устроились на
месте. Вечером перед отъездом, мы с Олеком произвели довольно
кропотливую работу по переносу схемы из блокнота, с учётом
масштабирования, на карту местности атласа. Вход в тоннель на карте
оказался на довольно большом расстоянии от замка, около двух километров,
посреди лесного массива. Это совпадало с тем, что я видел во сне. Но самым
интересным оказалось то, что маршрут подземного хода в замок пересекался
с большим шоссе под названием «Янтарный путь», как раз в точке, где это
шоссе входило в лесной массив. То есть, основную часть пути до входа в лес
мы имели возможность дойти без проблем, двигаясь вдоль этого шоссе, а
далее нужно было использовать компас и рулетку. Пока мы проделывали
необходимую для поездки подготовительную работу, мать Олека
приготовила нам в дорогу огромные бутерброды с сыром и ветчиной,
паштетом и зеленью. Вообще-то, надо признать, она готовит очень вкусно.
Ходят слухи, что именно благодаря своей отменной еде, она завоевала сердце
отца Олека. Кроме бутербродов Олек, также прихватил чекушку водки,
припасённую им для особых случаев и тщательно скрываемую им от
родительских глаз.
Рано утром двадцать пятого августа, на кольцевой дороге, рядом с домом
Олека, мы сели в первый рейсовый автобус, проходящий через село Уязд и
отправились навстречу своей судьбе. С собой в дорогу мы взяли рюкзак и
торбу с продуктами. Ночью я практически не спал из-за жуткой духоты. Под
утро температура немного понизилась, но тем не менее не настолько, чтобы
чувствовать себя комфортно. Небо было затянуто облаками, которые
становились все темнее и темнее. Было очевидно, что скоро начнётся гроза.
Нам предстояло ехать более трех часов, и мы надеялись, что возможно нам
повезёт и автобус увезёт нас подальше от непогоды. Как только мы
тронулись в путь, крупные капли дождя начали ударять по крыше и боковым
стеклам автобуса и проникать внутрь него. Несмотря на выходной день, в
автобусе было не более десяти пассажиров. Тем не менее все открытые
форточки и люки были мгновенно закрыты. И вовремя. Так как, тут же
засверкали молнии и грянул раскатистый гром. Капли дождя превратились в
водяной занавес, через который изнутри автобуса невозможно было
рассмотреть, что же происходит снаружи.
Тем не менее автобус, не сбавляя скорость, уверенно пробивался через пелену
дождя. Очевидно этому способствовало то обстоятельство, что в это ранее
воскресное утро движение по трассе практически отсутствовало. Хотя в
окошко не было видно ни зги, нам не было скучно. Сначала мы слушали музыку
из радиоприёмника. Но когда приём радиоволны из-за плохой погоды стал
невозможен, мы перешли к не менее интересному для нас занятию. Олек
предусмотрительно взял с собой в дорогу увесистый потрепанный "Playboy».
Этот журнал он случайно обнаружил в поисках карманных денег, в закрытом
нижнем ящике письменного стола своего папаши. Очевидно отец, втайне от
его матери, рассматривал откровенные фотографии обнажённых женщин.
Олек позаимствовал этот журнал всего лишь на один день в надежде, что
отец сразу не спохватится об исчезновении журнала. Олек рассчитывал
также на то, что даже если папаша и обнаружил бы его отсутствие, он не
смог бы заявить о пропаже журнала в открытую, опасаясь семейного
скандала. Всю дорогу до Уязда дождь, как будто гнался за нами, то слегка
отставая, то настигая автобус и со всей силой обливая нас водяными
потоками. Неожиданно дождь прекратился и небо, очистившись от туч,
стало прозрачно голубым. Под лучами яркого солнца из окна автобуса мы
увидели сквозь кроны зелёных деревьев медленно приближающийся к нам замок
Крыжтопор. Развалины замка гордо возвышались над покрытой сочными
лугами равнинной местностью, небольшим озером и домами Уязда. Когда мы
сошли на остановке автобуса, о недавно бушевавшей грозе напоминали
только бриллиантовые капли дождя на листве деревьев , мокрых кустах и
траве. Чистый и особенно приятный после грозы воздух наполнил наши
лёгкие. Сгорая от нетерпения, мы сразу же поспешили к замку. Вблизи он
произвёл на нас неизгладимое впечатление своей романтической красотой и
величественностью. Наши шаги гулким эхом отдавались под его сводами. В
замке не было ни души и это подчёркивало сюрреалистичность ситуации.
Казалось древние руины, стоящие здесь несколько веков, не подвластны
времени. Как завороженные, около часа мы бродили бесцельно по его
владениям, позабыв о времени и о цели нашего визита. Олек первым пришёл в
себя, когда он, задрав голову и засмотревшись на купол восьмиугольной
башни, оступился и чуть не подвернул ногу. «Ладно, хватит бездельничать.
Нам пора в путь дорогу.»
Мы вышли из замка и двинулись по шоссе в юго-западном направлении. В этот
воскресный день не было оживлённого транспортного движения; изредка
проезжали легковые автомобили, либо сельхозтехника. За полчаса мы не
спеша добрались до первых рядов лиственного леса, окаймляющего дорогу с
обеих сторон. В этом месте мы должны были свернуть с дороги. Я развернул
карту и достал компас. Выбрав соответствующее направление, мы
углубились в лес. Лес оказался очень густым, с кустарниками и обильной
травой, и поэтому пользоваться рулеткой можно было только условно. Мы
прошли около пятисот метров, необходимых по нашим расчётам, чтобы
подойти ко входу в лабиринт, но ничего, кроме густой лесной
растительности не обнаружили. Мы меняли направление, стараясь
увеличить площадь поиска, тщательно осматривая все вокруг, заглядывая
под каждый кустарник и папоротник, надеясь найти хоть какой-нибудь знак
необычного, но увы и не этот раз все наши усилия оказались напрасными.
Тогда мы перешли на другую сторону дороги и продолжили поиск в
противоположном направлении. Все тщетно. Мне было страшно неприятно,
что я затянул Олека в свою авантюру. Но он, поняв мои внутреннее
состояние, решил перевести все в шутку.
«Обалдеть, сколько тут всяких ягод! Плохо, что я в них не очень разбираюсь.
Но к следующему приезду я обязательно подготовлюсь и прихвачу с собой
лукошко.»
Олек подмигнул мне. На его лице играла ободряющая улыбка. Я вздохнул с
облегчением. Поняв, что Олек не обижается не меня, я собрался предложить
ему вернуться домой.
Вдруг скрипучий, карающий звук, сердито раздавшийся у нас над головами,
заставил нас вздрогнуть от неожиданности. Механически задрав головы
вверх, мы увидели, на толстой ветке раскидистого дуба, большую белую
ворону, уставившуюся на нас своими огромными чёрными глазами. Эта ворона
отличалась от обычной не только размерам и цветом своего оперения. Более
всего меня поразил взгляд её огромных чёрных глаз. Он светился
человеческим разумом. В этом взгляде отсутствовал какой-либо страх,
наоборот он оказывал на нас парализующее влияние, подчинял нашу волю
своей. Как заколдованные, мы смотрели на ворону, не в силах разорвать
невидимые оковы, связывающие нас. Через мгновенье ворона взмахнула
крыльями и перелетела на другое недалеко стоящее дерево. Усевшись на
него, она вновь уставилась на нас своими жгучими сверлящими глазами. Как
роботы мы последовали за ней. Ворона дождалась, когда мы приблизимся к ней
и затем не спеша перепорхнула на другое дерево. Как будто связанные
невидимой цепью мы безропотно следовали за ней. Не знаю, как долго
продолжалось наша игра в догонялки, но неожиданно мы оказались на полянке.
Под весёлыми солнечным лучами, покрытая разноцветными дикорастущими
цветами она выглядела красиво и опрятно. Дикие пчелы усердно собирали
цветочный нектар. Они относили свою добычу в домики-улья, которые были
устроены в дуплах деревьев .Посреди полянки виднелся полусгнивший остов
обгоревшего деревянного строения, густо поросший лесной травой. Белая
ворона приземлилась на пень берёзового дерева неподалёку от сгоревшего
строения и вовсю пялилась на нас своими огромными чёрными глазами. Она
выжидательно смотрела на нас около минуты, затем перелетела на ржавый
металлический ящик, постучала по нему клювом, хрипло закаркала, резко
взмахнула крыльями и быстро устремившись в воздух, исчезла из нашего поля
зрения.
«Почти как во сне.»- сказал я и Олек, хотя он и не видел моего сна, находясь
под глубоким впечатлением от увиденного, энергично утвердительно замахал
головой.
«Правда, она ничего не сказала»- добавил он с сожалением.
«Все равно, будем исходить из того, что вход в тоннель где-то рядом»-
сказал я.
Наши поиски оказались недолгими. В двадцати метрах от сгоревшего
строения, в густых зарослях травы, мы обнаружили разрушенный колодец. К
нашему огорчению, он был завален камнями. В десяти метрах от него земля
просила, образовав углубление диаметром около пяти метров.
«Будем исходить из того, что колодец является входом в лабиринт»- сказал
я.
«У нас просто нет другого выбора»- подтвердил Олек.
Когда я с помощью компаса и карты сориентировался по местности, то
оказалось, что ложбина в десяти метрах около колодца лежит, как раз по
линии подземного хода.
«Скорее всего в этом месте подземный ход обвалился»- заметил я.
«А это значит, мы должны попробовать войти в него дальше по ходу трассы
в направлении к замку.»
«Но это связано с риском дополнительного обрушения»- возразил Олек.
«Что будем делать?»
«А что мы можем делать? Пора возвращаться, все равно без строительных
инструментов, нам нечего здесь делать.»- резонно заметил Олек.
«Все хорошо, но как мы снова найдём это место. Неужели ещё раз нашим
поводырем будет ворона?» -Меня разобрало от смеха.
«Вообще-то, эта ворона вызывает у меня не такие весёлые ассоциации, как у
тебя, скорее неприятные, если не сказать жуткие ощущения.
Учитывая плохой конец твоего сна, мне совсем не хочется лезть в этот
подземный ход за любыми сокровищами.»
«Какой конец? Не было никакого конца. Когда мы искали выход из подземелья я
проснулся.»
«Но мы же не нашли его!»- воскликнул Олек.
«Да, но я же проснулся. И, вообще, если на, то пошло, прежде чем решиться на
поиски клада, ты получил от меня полную информацию. Я от тебя ничего не
скрывал.»
«Да, но я не предполагал, что все будет так серьёзно.»
«Хорошо если ты боишься, то я сам буду искать клад.»
«Ладно остынь, давай просто убедимся, что мы вообще можем попасть в
тоннель.»
В этот момент мой взгляд упал на металлический ящик, стоящий неподалёку
от нас, и мне неожиданно пришла в голову мысль, что ворона прежде чем
покинуть нас сидела на этом ящике.
«Давай посмотрим, что там внутри»- предложил я Олеку.
«Почему бы и нет»- не возражал он.
Ящик был закрыт с помощью навесного замка. Со второй попытки Олек сбил
его с помощью подходящего камня, которыми изобиловал заброшенный
колодец.
Перед нашими глазами предстали различные пчеловодческие инструменты.
Порывшись среди них, мы нашли всё, что было нам необходимо для
проникновения в подземный ход:
телескопическую лестницу, канат, штыковую лопаты, налобную лупу
пасечника, небольшой топорик, железное долото.
Нам повезло также в том, что батарейки, необходимые для работы лупы,
соответствовали батарейкам радио-транзисторного приёмника, который я
взял с собой.
Теперь мы были полностью экипированы. От желания открыть неизведанную
тайну у нас чесались руки, и мы, позабыв о наших сомнениях и страхах, сразу
же устремились проверить нашу теорию. Для этого нам было необходимо
основательно потрудиться. Для земляных работ нам пригодились лестница
верёвка, лопата и ведро. Поочерёдно, без перекуров, в течении двух часов мы
копали на участке размером два на два метра в землю. Несмотря на то, что
почва была суглинистая, из осторожности, мы устраивали ступенчатые
откосы с тем, чтобы земля незакреплённых стен не обрушилась на нас или не
засыпала вырытую яму. От напряжённой работы наши тела покрылись пылью
и потом, нам ужасно хотелось пить, и мы выпили почти всю воду, которую
взяли с собой. Наконец, на глубине трех метров металлический штык лопаты
упёрся во что-то твёрдое. Убедившись, что по всему дну выемки лопата
дальше не идет в грунт, мы поняли, что добрались до перекрытия туннеля. В
течении пяти минут мы выкурили по паре сигарет и снова с остервенением
принялись за работу. Нам понадобилось ещё два часа для того, чтобы с
помощью обуха топора и железного долота пробить небольшое отверстие,
через которое один человек с трудом мог протиснуться. Олек выбрался
наружу, и мы уселись на березовом пеньке, где недавно сидела ворона,
передохнуть и перекусить. За работой мы совсем забыли про еду, а теперь
нам ужасно хотелось есть. Несмотря на то, что было всего пять часов
вечера, неожиданно быстро стемнело. Наступило время делать решающий
выбор. Что делать дальше?
Я знал, что Олек друг, на которого можно положиться и, что он ни за что не
оставит меня в трудную минуту. С другой стороны, я понимал, что не могу
рисковать его судьбой наперекор его желаниям. Одному же мне будет не под
силу справиться с поставленной задачей. Пока я обдумывал, что же я должен
сказать Олеку, с тем чтобы оттянуть время, я начал складывать в рюкзак
все необходимые инструменты, которые могли бы пригодиться в поисках
клада. После долгих колебаний, как мне было это не горько признавать, я
принял окончательное решение - мы должны прервать наши поиски и
вернуться домой. Чтобы не поставить Олека в неловкое положение из-за
чувства, что по его вине сорвались поиски сокровищ, я сообщил ему, что
разведка прошла успешно и через некоторое время, когда мы будем лучше
подготовлены, мы снова приступим к поискам клада. Я надел рюкзак на плечи,
давая понять, что собираюсь уходить. Я предполагал, что Олек с
облегчением воспримет моё предложение.
Однако его неожиданная реакция поразила меня.
«Ты что меня за идиота держишь.
Ты же прекрасно знаешь, что, во-первых, в кромешной тьме мы не найдем
дорогу домой. Ночевать же в этом подозрительном месте не самая хорошая
идея. Кроме того, у меня большое сомнение в том, сможем ли мы вообще
выбраться отсюда.
Я не знаю, как ты, но у меня сложилось впечатление, что ворона на самом
деле не ворона, а какая-то чертовка. Какой- то у нее злой, но в то же время
разумный взгляд. Мы все утро крутились вокруг да около, обыскали каждый
куст, осмотрели каждую травинку и ничего, ноль, никакого признака
существования тоннеля или вообще чего-то необычного. Когда же ворона
повела нас за собой, мы нашли вход в тоннель через пять минут. Разве это не
странно?
И потом этот ящик со всеми необходимыми для поиска клада
инструментами.»
«А что тут необычного. Это же бортовая пасека и все эти инструменты
необходимы для работы пчеловода. Разве ты не видишь, как высоко устроены
улья на деревьях. Здесь не обойтись без веревки и лестницы. Топорик и
долото необходимы по всей видимости, чтобы удобней добраться до мёда»-
возразил я.
«Да так-то оно возможно и так. Но почему ворона уселась на этот ящик и
постучала по нему клювом?
Почему в ящике сохранились до сих пор все инструменты?»
«Судя по ржавчине и высокой траве это место, кроме нас очень давно никто
не посещал»- ответил я
«Согласен, ну и как же это может случиться в таком оживленном месте в
двух километрах от села Уязд, в пятистах метрах от большого шоссе?»
'Олек прав -в ужасе'- подумал я.'Почему мне это до сих пор не пришло это в
голову?'
«И что же ты предлагаешь нам делать?»- паника овладела мной.
«Нам нужно молиться.»
«Ты серьёзно?»- спросил я.
«Куда уж серьёзнее»- сказал он и тут же начал креститься.
На воскресных мессах мы части слышали, как ксёндз произносит различные
молитвы.
Но в отличие от наших родителей, мы не углублялись в их содержание, а,
автоматически повторяя за ксендзом, бубнили их про себя. Посещение церкви
для нас было своего рода тусовкой, местом знакомства с симпатичными
девушками.
Сейчас же, мы лихорадочно пытались припомнить хоть одну подходящую
молитву. Но как назло нам ничего не приходило на ум. Тогда Олек сказал:
«Неважно какие мы слова будем произносить, главное, чтобы Бог нас
услышал»
. Он с благоговением произнёс: «О Всемогущий, милостивый Боже прошу тебя,
защити рабов своих грешных от козней дьявола. Аминь.»
«Преклоняю колени перед тобой Иисусе»- закрыв глаза и опустив голову
прошептал я.
Наступила пауза. В тёмном лесу царила абсолютная тишина. Казалось все
его обитатели уснули непробудным сном. В призрачном свете луны лицо
Олека казалось бледным, как у мертвеца.
' Наверно и я выгляжу не лучше'- пронеслось у меня в голове.
Мы надеялись уловить хоть какой-то знак того, что Господь нас услышал и
не оставит нас в беде, но вместо ответа мы услышали знакомое карканье
вороны. На этот раз в её карканье нам почудился злорадный смех. А затем из
глубины леса до нас донёсся со всех сторон приближающийся и постепенно
усиливающийся жуткий вой. Злые зелёные огоньки волчьих глаз мелькали
среди деревьев совсем рядом. У нас не было времени. Не сговариваясь,
позабыв про лестницу, мы прыгнули в яму. Затем в только что выбитое
отверстие первым протиснулся Олек. Когда же я попытался последовать за
ним, то в спешке, совсем позабыв про рюкзак на спине, неожиданно застрял
вместе с ним в проходе. Моя верхняя половина туловища оказалась наверху, а
руки, скованными с обеих сторон, в каменных тисках перекрытия. Мои ноги
свободно болтались в пространстве, не находя точки опоры. Я безуспешно
пытался освободиться из ловушки, которую сам же устроил себе. Через
мгновенье я почувствовал, что, пытаясь мне помочь, Олек с силой тащит
меня за ноги вниз. Казалось ещё немного и мое тело разорвется пополам. Тем
не менее, это не помогло мне ни на йоту.
Олек крикнул:« Потерпи малость.» Ия услышал сильные удары о перекрытие
рядом с тем местом, где я застрял. После этого, он ещё раз дёрнул меня за
ноги и каменный пояс, который охватил меня железной хваткой, поддался,
освободив меня из своего плена. Я упал вместе с каменными обломками прямо
на Олека, и мы оба покатились по покатому склону вниз. Вслед за этим, сверху
на нас лавиной обрушилась земля, которая едва не поглотила нас. Первым
выбрался из завала Олек. «Сергушек ты жив?»
Пыль забила мой нос и рот. Я попытался ответить, но вместо ответа из
моей глотки вырвался безудержный кашель. Олек от радости рассмеялся:
«Жив курилка!»
Вокруг была кромешная тьма. Я не видел Олека, а только слышал, но на слух
я понял, что он находится совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
«Олек, зажигалка должна быть у тебя.»
«Сейчас проверю.»
Щелчок, ещё один и слабый свет осветил лицо Олека. Оно было грязно–
жёлтого цвета, очевидно такое же было и у меня.
«Мы не можем выбраться из тоннеля на поверхность»-вслух рассуждал я -
«отверстие, выбитое нами в перекрытии теперь недоступно для нас из-за
этого завала. Кроме того, даже если бы нам удалось его расчистить, мы
подвергли бы себя огромному риску быть растерзанными стаей голодных
волков.»
«С чего ты решил, что там волки? »-удивился Олек.
«Ты разве не слышал, как они воют?»
«Да не было там ничего, тебе всё померещилось.»
«Ну и почему мы тогда оказались здесь в этом тоннеле?»
«Потому что ты решил сегодня во чтобы то ни стало, найти клад, который,
по всей вероятности, не существует и в помине, и, сломя голову, прыгнул в
этот проклятый колодец, а я не смог тебя вовремя остановить.»
«Ты ничего не перепутал первым был ты, а не я»- возмутился я.
«Сергушек, ты просто псих. И как это меня угораздило с тобой связаться?
Сначала ты увязался за этой ощипанной вороной, которая прыгала с дерева
на дерево. В итоге через полчаса мы вернулись к тому же месту, откуда
начали. Потом ты набрел на этот заброшенный колодец и полез в него. Тебя
чуть не засыпало навеки, я еле тебя откопал. Короче с меня хватит я
возвращаюсь домой. »-Сказал он и исчез из моего поля зрения.
«Олек, Олек!» -в страхе звал я его, но он не отзывался. Меня окружала
зловещая темнота и тишина. 'Куда черт возьми он подевался?'- Но его и след
простыл.
«Олек, не уходи!»- я старался крикнуть изо всех сил, но вместо этого из моего
горла вырвался только слабый хрип.
«Да здесь я, здесь я, никуда ни делся, открой же глаза наконец. Слава богу,
пришёл в себя!»
«Ты не ушёл? »-я чуть не заплакал от радости.
«Ты что смеешься, куда я могу уйти от тебя? Друзей и любимых нельзя
предавать»- хихикнул он.
«Мне ужасно болит голова»- пробормотал я.
«Ещё бы, тебя камнем здорово садануло.»- Олек ощупал мою голову.
За правым ухом сочилась теплая жидкость.
«У тебя здесь ссадина»- сказал он.
«Сейчас посмотрю.»
Он порылся в рюкзаке, который все время находился у меня на спине.
«У всего есть две стороны плохая и хорошая. Хотя рюкзак во время падения
порвался, и чекушка разбилась, всё же ее содержимое насквозь промочило
журнал.»
Олек осторожно вытряхнул из рюкзака бутылочные осколки, вырвал из
середины «Playboy» лист бумаги и приложил к моей ране.
Моя голова рефлекторно дернулась от жгучей боли.
«Аа, больно же.»- Но Олек никак не прореагировал на мое возмущение,
продолжая прижимать компресс к моей голове, и через минуту боль утихла.
«Ну как, тебе полегчало?»
«Вроде да.»
«Сможешь идти?»
«Думаю, да.»
«Нам надо позаботиться об освещении, так как бензина в зажигалке надолго
не хватит. Сейчас посмотрим, что у нас ещё осталось в рюкзаке.»
Его руки, как у хирурга во время операции, то исчезали в чреве рюкзака, то
снова появлялись на свет, выбрасывая ненужные части.
«Камни нам здесь совсем не нужны. Топорика нет. Скорее всего он и оставил
дырку в рюкзаке. Ага, вот он, я наступил на него ногой. Карта исчезла, фу
блокнот на месте. У компаса разбито стекло. Слава богу, налобная лупа
вроде цела, где же батарейки? Блин, совсем забыл они должны быть в
транзисторе. А транзистор то крякнул, только на запчасти годится,
сплошной мусор, офигеть, батареек не видать. Видно выпали.»
«Как же мы их найдем в темноте в этой куче-мале? »
Сама мысль остаться без света в засыпанном тоннеле наводила на меня
ужас.
«Это действительно проблема»- подтвердил Олек и продолжил рассуждать
вслух
«Из четырёх транзисторных батареек нам надо найти, хотя бы две
пригодные. Секунду не паникуй. Дай -ка подумать...
Вот что, у нас нет другого выхода. Мы обязаны найти батарейки.»
Он скрутил журнал в рулон, затем обвязал его куском тряпки из подкладки
рюкзака и поджёг зажигалкой. Хорошо пропитанная водкой бумага быстро
охватило пламя. Освещение было хорошее, но самодельный факел также мог
быстро сгореть.
«Батарейки должны быть где-то рядом.» - Раз за разом, как мантру,
повторял Олек.
«Мы должны осмотреть участок в радиусе двух метров. На это у нас есть
пять минут. Если нам повезёт ,то мы можем двигаться дальше, в надежде
что мы найдем выход из тоннеля. »
«А если нет? »- я надеялся услышать в ответ на мой вопрос какое-то
альтернативное разумное предложение, но шло время, а Олек не отвечал .
Наконец он произнёс:
«В конце концов, слепые тоже обходятся без света. Тогда нам надо найти
что-то, что мы можем использовать в виде щупа.»
Его ответ отнюдь не успокоил меня, наоборот в его словах, предназначенных
для моего утешения, я ощутил плохо скрываемую тревогу и растерянность.
'Мы не сможем найти выход отсюда '-у меня так защемило в груди, что я чуть
не пустил слезу. Слава Богу, что Олек не заметил моей слабости.
«У нас нет времени на разговоры.»- он резко оборвал мои печальные
размышления.
«За работу!»
Мы тут же опустились на колени и принялись лихорадочно осматривать и
просеивать каждую пядь земли вокруг себя в надежде найти проклятые
батарейки. К моему удивлению, на этот раз удача сразу же улыбнулась мне. Я,
не веря своим глазам, в течении одной минуты выудил из земли все четыре
батарейки одну за другой. «Ну ты даешь !» -восхищенно воскликнул Олек. «У
тебя, что глаза на пальцах?»
Очистив батарейки от грязи и пыли, Олек сразу же вставил их в налобную
лупу. Она тут же засветилась неярким жёлтым светом. В свете лупы мы
могли видеть всего лишь узкий сектор пространства на расстоянии
несколько метров впереди неё. Но возможность пользоваться постоянным
источником света вселяла в нас определённый оптимизм. Осмотревшись
вокруг, мы обнаружили, что находимся внутри большого тоннеля, который с
левой стороны был завален до самого верха. С правой стороны дно тоннеля
было свободно от земли, но усеяно мелкой щебёночный крошкой. При слабом
освещении, его можно было принять за сахарный песок. Сам тоннель в самой
высокой точке своей куполообразной формы составлял около трёх метров.
Ширина тоннеля была около четырех метров. Тёмный кирпич покрывал
потолок и стены тоннеля, в которых с обоих сторон в шахматном порядке
через каждые двадцать метров были заделаны металлические скобы. Вокруг
этих скоб виднелись черные пятна. Очевидно в древности тоннель освещался
с помощью факелов. Воздух в тоннеле был сухим и теплым. После всех
передряг и волнений тяжёлого дня мне очень хотелось пить. Но воды у нас не
было.
«Единственное желание, которое у меня сейчас есть, это желание поскорее
выбраться на поверхность.»-пробормотал я.
Олег понимающее кивнул головой.
«По идее, нам понадобится на это более часа, если учесть, что нам нужно
преодолеть расстояние в полтора километра.»
Страх перед тем, что свет может в любую минуту погаснуть и жажда,
мучившая меня, вызывали у меня непреодолимое желание броситься бежать.
Но разумом я понимал, что лучше действовать по поговорке: «спеши
медленно.».
В этот момент Олек, как будто прочитав мои мысли, сказал:
«Нам нельзя впустую тратить силы, мы и так обезвожены.»
Надеясь, что компас нам не врёт, даже под землёй, мы не спеша двинулись на
поиски выхода из подземелья, а если повезёт и клада. Линия маршрута в
точности совпала с осью тоннеля . Когда по нашим расчётам мы
приблизились к замку, то мы обнаружили, что попали в большую
сталактитовую пещеру, на потолке которой вниз головой висели летучие
мыши. Вид этих тварей был настолько неприятен, что Олек от злости
бросил в них первый попавшийся под руку камень. Все они, кроме одной, с
отвратительным писком, чёрной стаей пронеслись над нашими головами.
Громкое карканье заставило нас вздрогнуть от неожиданности. Оно исходило
от этой оставшейся летучей мыши, которая на наших глазах превратилась в
знакомую белую ворону. Она рассматривала нас со смесью любопытства и
презрения. Не успели мы опомниться, как она, злобно рассмеявшись, улетела в
направлении нашего движения. Впереди показались ступеньки крутой
винтовой лестницы, выдолбленные в каменной скале. Ступеньки были узкие и
вели прямо к потолку. Не зная, что нас ожидает, мы начали осторожно
подниматься вверх. Я впереди, Олек за мной. В потолке было пробито узкое
отверстие. Внезапно позади нас раздался жуткий звериный вой и гулкий
тяжёлый топот звериных лап, стремительно приближающихся к нам. Я
оглянулся. В темноте мерцали желто-зелёные огни, которые временами
вспыхивали, превращаясь в ярко красные. Их было очень много, и они сверкали
так ярко, как лампочки- гирлянды, на рождественской ёлке.
«Олек, смотри, волки гонятся за нами, скорее наверх!»- в ужасе закричал я.
В панике я начал протискиваться через отверстие и опять застрял. И на
этот раз Олек пришёл ко мне на помощь. Я почувствовал сильный толчок
снизу и очутился на каменном полу в абсолютной темноте. Ни звука не
доносилось снизу.
'Где же Олек? Неужели его растерзали волки?'- в страхе подумал я.
«Олек! Олек! »-в отчаянии кричал я.
«Олек…, Олек…»- вторило звонкое эхо.
Я прислушался -тишина. Настолько тихо, что я мог слышать биение
собственного сердца. Опасаясь оступиться и снова провалиться в отверстие
,через которое я только что протолкнулся наверх, я опустился на колени и
попытался найти его- ни малейшего следа . Тогда я стал просто двигаться,
как слепой. Моя зажигалка погасла и мне приходилось идти наощупь, шаря
вокруг наобум руками. Но куда бы я не пошёл, я везде натыкался на стены. Не
было ни окон, ни дверей. Комната, в которой я очутился, очевидно была
круглой формы и абсолютно пустой. Глубокое отчаяние охватило меня.
'Оказаться погребённым в подземелье. Никто не придет мне на помощь.
Единственный человек, который знает, где я это Олек. Но жив ли он сам?
Сможет ли он сам выбраться из этого чертового подземелья? И далее если
сможет, как он объяснит спасателям, где искать меня? '
Я рыдал без остановки. Слёзы потоком лились по моему лицу. Я молил бога о
спасении, но Бог не отвечал на мои мольбы.
Я потерял счёт времени. Мне казалось, что я схожу с ума. Исчерпав все
моральные и физические силы, незаметно для себя, я забылся в глубоком сне.
Мой сон был беспокойным и отрывистым. Но он был настолько реальным, что
я до сих пор сомневаюсь был ли это сон.
Мне снилось, что
' моё настоящее имя Сергей, а фамилия Тарновский, я родом из Одессы,
дезертировал из Советской армии. Мне приписывают убийство целой
польской семьи, и я убегаю от преследователей через подземный тоннель, в
который я случайно провалился. Перед моими глазами пробегает вся моя
короткая жизнь. Я видел мою одинокую маму, моего друга и сослуживца Олега
Кота, семью Ясинских, которая самоотверженно укрывала меня после побега
из армии. Я видел также моих преследователей злобного следователя
военной прокуратуры Симчука, коварного и хитрого психиатра Замойскую.
Затем я вдруг оказался в далёком будущем. Меня звали Олег Тарновский, я
был родом из Одессы, работал программистом и совершал туристическое
путешествие в Краков. В поисках своего происхождения я познакомился в
музее с красивой девушкой Марией, которой я тоже понравился. Она мне
рассказала свою историю, удивительно переплетающуюся с событиями,
которые никогда не происходили в моей жизни, но о которых я почему-то
помнил. После странного телефонного разговора, я неожиданно для себя
превратился в Марию.'
Яркий свет пробудил меня от моих странных грёз, всё вокруг закружилось как
карусель перед моими глазами. Отовсюду на меня смотрели огромные тёмно-
карие глаза. Я как полый сосуд до краев наполнился волшебным эфиром. Я
чувствовал энергетическую связь, которая установилась между блокнотом,
мной и этими глазами. Моё тело потеряло границы, осталась только душа,
наполненная удивительной силой любви. Мой дух стремительно взлетел к
звездам, слился и растворился в безграничной непостижимой Вселенной. Моё
«я» перестало существовать. Конец записи.
2.3.1.2 История знакомства Глаубера и Замойской
Так как Замойская была убеждённой сторонницей эзотерического учения,
практиковавшегося ею в нерабочее время, она была уверена в том, что ключ к
разгадке непонятного случая больного лежит именно в этой области.
Ввиду сложности постановки диагноза необычному пациенту пани Замойская
пригласила для консультации своего друга, известного немецкого
специалиста в области паранормальных явлений, профессора Кристофа
Глаубера.
Хотя Глаубер, как и Замойская, был родом из малой Польши, их жизненные
пути пересеклись в Германии.
Кристоф родился в Сандомире, где прожил до 10 лет своей матерью. Его
отец был учителем биологии. Отец Кристофа с большой любовью относился
ко всему живому, но более всего его интересовали насекомые и, в частности,
пчелы. Сложная социальная структура пчелиной семьи вызывала у него
смешанное чувство восхищения и благоговения перед нераскрытым тайнами
природы.
Будучи пчелиным энтузиастом, отец Кристофа часто проводил свой отпуск и
свободное время в окрестных лесах, изучая жизнь и повадки диких пчёл,
собирая их мёд в дуплах деревьев древним бортническим способом.
У отца в лесу даже была своя небольшая избушка, в которой он хранил
пчеловодческий инвентарь. Позднее Кристофу припоминалось, что в раннем
возрасте он тоже побывал в ней. Но Кристоф не был уверен в том, что это
действительно произошло, так как эти воспоминания были довольно
смутными и более походили на сон, чем на реальность.
К несчастью, жизнь отца Кристофа неожиданно оборвалась в возрасте
тридцати лет в результате несчастного случая. Он упал с трёхметровой
лестницы, пытаясь уклониться от атаки дикого пчелиного роя. После смерти
отца семья Кристофа, состоящая теперь из двух человек: Кристофа и его
матери, оказалась в тяжёлом материальном положении. Отец Кристофа не
оставил в наследство после себя ничего, кроме книг по биологии, коллекции
засушенных насекомых, незначительной суммы денег и пчеловодческого
инвентаря. Мать Кристофа работала нянечкой в том же детском саду,
воспитанником которого был Кристоф. Её зарплаты хватало едва, чтобы
сводить концы с концами. Но благодаря стараниям матери Кристофа,
материальные трудности остались им незамеченными. До десятилетнего
возраста у Кристофа было беззаботное и счастливое детство. Наиболее
яркими воспоминаниями из этого периода его жизни была большая река, узкие
старинные улочки города и его первая детская безответная любовь к своей
однокласснице - девочке по имени Анна. Для Анны Кристоф был застенчивым
мальчишкой, с которым хотя и нельзя было играть в куклы, как с другими
девчонками, но зато, в отличии от капризных подружек, им можно было
всячески потакать. Кристоф был всегда послушен и выполнял любую прихоть
Анны, чем очень льстил её самолюбию. Анна же, в свою очередь, относилась к
Кристофу, как старшая сестра к своему неопытному брату.
К сожалению, для обоих их дружеские отношения продолжались недолго. Когда
Кристофу исполнилось 10 лет, в его судьбе произошли значительные
перемены. Нежданно-негаданно в ГДР нашлась родная тётя Кристофа,
старшая сестра матери, которую она потеряла во время войны. Тётя
Кристофа была довольно зажиточна, но тяжело болела. Кристоф со своей
матерью поселились у тёти, и мать Кристофа взялась ухаживать за ней. У
тёти была большая квартира в Берлине, перешедшая по наследству матери
Кристофа после смерти её старшей сестры. В этой квартире Кристоф
провёл своё детство и отрочество. Свое расставание с Анной Кристоф
тяжело переживал. Ему так не хватало её дружеского участия в этот
трудный период. Первые месяцы он писал ей письма, в которых подробно
рассказывал о своей новой жизни в новой стране. Но не получив от Анны
ответа, он тем не менее не прекратил свои усилия поддерживать отношения
с ней. Теперь он посылал ей только короткие поздравительные открытки к
праздникам и одну большую поздравительную открытку к дню рождения Анны.
Этого ритуала Кристоф придерживался на протяжении многих лет.
Подсознательно Кристоф понимал, что Анна потеряла к нему всякий
интерес. Он писал письма не реальной Анне, а своему идеалу, созданному им в
своём воображении, в реальность которого он сам в конце концов искренне
поверил, чтобы обеспечить себе душевный покой и равновесие в трудные
минуты своей жизни.
А их было немало.
Перед глазами профессора снова проплыли болезненные воспоминания его
школьных лет в ГДР.
'Вот они с классом собирают клубнику в колхозе, где Кристоф впервые в жизни
заработал свои первые 10 марок. Кристоф несказанно рад, но хорошее
настроение превращается в отвратительное, когда по дороге домой у него
отбирает деньги верзила- одноклассник. Озеро с грациозно скользящими по
его гладкой поверхности лебедями. Он стоит на краю мостика, бросает им
кусочки хлеба и засмотревшись не замечает, как двое мальчишек,
подкравшись к нему сзади, сталкивают его прямо в холодную весеннюю воду.
Весёлая рождественская ярмарка: карусели, аттракционы. Падает мягкий
снег. Но ему совсем не весело, и он чуть не плачет потому, что его вываляли
в этом снегу.
Так как Глаубер в детстве был хилым и слабовольным мальчиком, он часто
служил объектом насмешек и унижений со стороны своих немецких
сверстников. Из-за своего польского происхождения и неумения постоять за
себя, за Кристофом прочно закрепилась унизительная кличка «полаке». С ним
никто не хотел дружить. Мальчишки презрительно называли Кристофа
слюнтяем. Девчонки, хотя иногда втайне и жалели его, все же не
вмешивались в происходящее. Из-за постоянной травли у Кристофа развился
комплекс неполноценности, который особенно ярко выражался при попытках
общения с противоположным полом. Ему казалось, что ему не хватает
мужских качеств, чтобы понравиться какой-либо девушке. Чтобы казаться
более мужественным, Кристоф начал курить. Так как покупка сигарет для
застенчивого несовершеннолетнего подростка было трудновыполнимой
задачей, Кристофу приходилось, преодолевая брезгливость, собирать окурки.
Запах табака изо рта имел для Кристофа, как положительную, так и
отрицательную стороны. С одной стороны, он чувствовал себя более
уверенным при общении со сверстниками. С другой стороны, Кристофу
постоянно приходилось скрывать неприятный запах от учителей и
родителей. С этой целью он приобретал жевательную резинку, которую
постоянно носил с собой. Но несмотря на все ухищрения Кристофа, они
принесли ему мало пользы. Насмешки со стороны его одноклассников не
прекращались. К тому же Кристофу начал периодически сниться один и тоже
сон.
' Жаркой летней ночью, во время езды на велосипеде по плохо освещённой
пустынной дороге Кристоф был сбит, непонятно откуда взявшимся
автомобилем. Оказавшись в больнице, Кристоф обнаружил, что на его
кровати висит табличка с чужим именем. Странным образом он мог
наблюдать себя со стороны. Его голова была забинтована, лицо частично
парализовано. Возле его кровати в изголовье сидела очень красивая брюнетка
в белом халате с распущенными волосами. Она ласкала его руками, что-то
нежно шептала ему на ухо, прижималась к Кристофу своим страстным
телом. Но её взгляд был прикован к необычной книге в футляре, которая
покоилась на прикроватной тумбочке. Кристофу очень хотелось сорвать с
красавицы халат и войти в неё. Он знал, что под ним нет ничего, кроме её
великолепного тела. Но он не мог пошевелить и пальцем.
Кристоф знал, что может получить то, что хочет, только в обмен на книгу,
находящуюся внутри футляра. И отдать книгу он должен добровольно. В
этой книге хранилось самое бесценное, что было у Кристофа- его «я». Эти
навязчивые сны действовали опустошающе на неокрепший организм
подростка. У него появились проблемы со здоровьем: плохой сон, головные
боли, потливость, непроизвольные движения. О своих проблемах Кристоф
боялся рассказывать своим родственникам, опасаясь их негативной реакции.
Но как он ни старался, ему не удалось скрыть своё состояние.
К удивлению Кристофа, и мама и тётя с пониманием отнеслись к проблемам
Кристофа и записали его на приём к детскому психиатру. Опытному врачу не
составило труда сразу же установить диагноз- психоневроз. Психиатр
разработал индивидуальный план для Кристофа и провёл с ним успешный курс
психотерапии. Кроме того, по рекомендации психиатра после паузы в учёбе
мать Кристофа перевела сына в другую школу. Все это положительно
повлияло на общее состояние подростка.
Навязчивый сон исчез, в новой школе у Кристофа не было проблем с
одноклассниками. Но главное, Кристоф понял, что в этой жизни ничего даром
не даётся и за все надо бороться.
Успешно окончив гимназию, Кристоф выбрал для себя профессию психиатра.
Он поступил на медицинский факультет Берлинского университета. Учился
Кристоф усердно, был очень любознателен и в конце концов был замечен
профессором Вернером, часто прибегавшим к помощи студентов в
подготовительной работе для написания своих научных статей. Там же, в
университете, Глаубер хорошо выучил русский язык, являвшимся
обязательным для всех студентов, изучающих психиатрию. Окончив
университет, Кристоф начал работать в психиатрическом отделении одной
из лейпцигских поликлиник. Приобретя достаточно опыта, он вернулся, по
приглашению профессора Вернера, к научной деятельности в Берлинскую
университетскую клинику. Профессиональная карьера Глаубера складывалась
удачно. Что же касается личной жизни, то здесь у Кристофа возникла
большая проблема, которую он не осознавал. Дело в том, что идеальная Анна,
созданная его травмированной детской психикой в целях самозащиты, прочно
укоренившись в подсознании Кристофа, сослужила ему ужасную службу.
Верность идеальной Анне не давала Глауберу возможности спуститься с
небес на землю. Его естественное, заложенное природой влечение к
противоположному полу насильственно подавлялось моральным табу,
созданным им для охраны чистых отношений с нереальной Анной.
Комплекс неполноценности Кристофа, казалось бы, рухнувший, благодаря
усилиям детского психотерапевта, в части взаимоотношений с женщинами
по-прежнему оставался неприступной твердыней, до тех пор, пока судьба не
свела Глаубера с Зельдой Замойской.
Это произошло поздней весной, в середине восьмидесятых, на международном
научном симпозиуме по психиатрии, проходившем в берлинской гостинице
«Interhotel». Глаубер, тогда ещё никому не известный молодой учёный,
выступал с научным докладом на тему: «Ранняя детская травма».
Во время своего выступления его внимание привлекла миловидная брюнетка с
глубоко посаженными тёмно-карими глазами. Её сверкающие глаза и здоровый
румянец на гладком овальном лице, служили доказательством отменного
здоровья девушки. Она, сидя в первом ряду полупустого конференц-зала, чуть
ли не единственная вникала в содержание доклада Глаубера. Кристоф, не
особенно избалованный женским вниманием, воспринял это как чисто
профессиональный интерес к его работе. Во время перерыва Кристоф
спустился в летнее кафе, расположенное на Alexander Platz у входа в
гостиницу, чтобы выпить чашечку кофе и расслабиться.
Хотя было начало мая, все же ещё было достаточно прохладно, чтобы
обойтись без верхней одежды. Тем не менее весёлое солнышко поднимало
настроение. Едва он присел за столик, как услышал невдалеке низкий, но
довольно приятный женский голос. Глаубер оглянулся и увидел любопытную
девушку из первого ряда, сидевшую через несколько соседних столиков от
него. В одной руке она грациозно держала чашку с дымящимся кофе, другой
небрежно сбивала о керамическую пепельницу сигаретный пепел. Напротив
неё, вальяжно рассевшись на пластиковом стуле, пристроился красивый
молодой человек лет двадцати пяти. Он был стильно одет. По манере
поведения красавчика чувствовалось, что он был не обделен вниманием
женщин и, что у него был накоплен большой опыт в ухаживаниях за ними.
Молодой человек вёл себя довольно непринужденно, даже немного развязно. Он
был многословен и красноречив и при этом все время менял тактику
наступления, то строил гримасы в надежде рассмешить свою собеседницу,
то активно жестикулировал, то бросал пленяющие взгляды. По-видимому,
доморощенный Казанова пустил в ход весь свой богатый арсенал обольщения,
пытаясь взять неприступную крепость, или хотя бы на худой конец, получить
возможность продолжить знакомство, заручившись номером телефона
девушки. Однако она даже не смотрела в его сторону. Вдруг девушка, погасив
окурок сигареты о пепельницу, резким движением отодвинула стул и с чашкой
в руке молча покинула назойливого собеседника. Парень, явно не ожидавший
такого поворота событий, от унижения покраснел до кончика волос. Глауберу
было интересно, что же произойдёт дальше. Как оказалось, ответ на этот
вопрос интересовал не только его. По крайней мере ещё несколько мужчин,
мимо столиков которых девушка грациозно прошла, покачивая бедрами,
повернув головы, посмотрели ей вслед. Каково же было изумление Кристофа,
когда он обнаружил, что девушка направляется прямо к его столику.
«Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам?»-спросила она.
По акценту девушки можно было понять, что немецкий не её родной язык.
Кристоф смущённо кивнул в знак согласия головой.
«Меня зовут Зельда»- представилась она. «А Вас?»
«Меня зовут Кристоф.»
«У Вас наверно было тяжёлое детство? »-неожиданно спросила она.
«Почему Вы так решили? »-Кристоф был удивлён не столько постановкой
самого вопроса, сколько проницательностью девушки.
Он уклонился от прямого ответа и вместо этого спросил:
«Позвольте уточнить. Это у Вас профессиональный вопрос или
персональный?»
Зельда задумалась на секунду
«Наверно оба. Я думаю, что речь идёт не столько о Вас, сколько обо мне.»
Какая-то внутренняя притягательная сила исходила от этой необычной
девушки. Нет это была не только внешность, а гораздо нечто большее, что
заставляло людей обращать на неё внимание. И Кристоф был не
исключением, подсознательно подчиняясь этой неведомой воле, он сам, не
зная почему, был готов пойти почти на всё, чтобы помочь Зельде.
«Может тогда Вы поделитесь Вашими проблемами со мной?»
«Это долгая история. Вряд ли у Вас будет время выслушать меня»- со
скепсисом произнесла Зельда.
«Кроме того я не могу достаточно ясно выражать свои мысли на немецком
языке.»
Однако в выражении глаз девушки можно было обнаружить совсем
противоположные чувства. В них был явный призыв, граничащий с дерзостью
вызов решительности Кристофа.
«Ну почему же. Мы можем встретиться в спокойной обстановке, после
конференции и поговорить об этом. Кстати, я хорошо понимаю и другие
языки, например, польский или русский.»
Зельда пристально смотрела на него.
«Бинго, Вы угадали! Русский -мой родной язык по матери, польский -по отцу»
Кристоф смутился и, потупив взгляд, неуверенно продолжил уже на русском
"Может быть поужинаем вместе?"- Зельда подбадривающе улыбнулась.
«Почему бы и нет. Надеюсь, что Вы тоже что-нибудь расскажете о себе.»
Они договорились поужинать в ресторане гостиницы на первом этаже.
.
Кристоф не знал с чего начать. Да и Зельда особенно не спешила
откровенничать. Казалось, что сегодняшним вечером её больше всего
интересует немецкая кухня.
Она долго рассматривала меню, интересуясь мнением Кристофа о том или
ином блюде. Но не получила от него вразумительного ответа, поскольку
Кристоф жил холостяком, питался исключительно скромно и не посещал
рестораны.
Кристоф заметно нервничал, так как боялся, что при его скромном бюджете
он не сможет оплатить счёт за ужин, прежде всего по той причине, что как
истинный джентльмен, он намеревался оплатить счёт за двоих.
Но его опасения оказались напрасными. Несмотря на то, что Зельда
любопытствовала по поводу самых экзотических и дорогих блюд, она в конце
концов выбрала только бокал красного вина, рыбный салат, десерт и чашку
кофе. Кристоф сделал аналогичный заказ, с той лишь разницей, что вместо
кофе он заказал чай. В ожидании заказа, Зельда достала пачку сигарет из
своей сумочки и предложила Кристофу закурить.
«Спасибо, за предложение, но я бросил курить.»
«Простите за любопытство, у Вас проблемы со здоровьем? »-
поинтересовалась Зельда.
«Да нет, просто это мешает мне в работе. Я заметил, что, когда я курю, моя
ментальная деятельность существенно замедляется.»
«Я бы тоже бросила. С сигаретой во рту я чувствую себя гораздо старше,
чем на самом деле, но не хватает силы воли.»
«Я бы не сказал, по моему мнению, и не только, судя по тому вниманию,
которое вам уделяют мужчины, Вы выглядите отлично.»
Кристоф хотел выразить своё искреннее восхищение, но его комплимент
прозвучал чересчур банально.
«Да будет уж Вам, я могу и рассердиться»- сказала Зельда и по ее
раскрасневшемуся лицу было видно, что она не шутит.
В это время официант принёс к их столику заказ.
«Это Вам, а это Вашей прекрасной спутнице» -сказал он, расставляя
заказанные блюда на стол.
«Вот видите!»- воскликнул Кристоф, и потом примирительно добавил:
«Уж если я вас обидел, то прошу меня простить.»
Он был благодарен официанту, вовремя выручившему его из трудной
ситуации.
«Все вы, мужчины одинаковы»- резко, но уже не зло произнесла Зельда.
«Хорошо. Давайте лучше поговорим о том, ради чего мы здесь собрались.»-
предложил Кристоф.
То, что рассказала Зельда Кристофу, настолько его потрясло, что он напрочь
позабыл о своём влечении к девушке.
2.3.1.3 Личные воспоминания из жизни Замойской
'Отец Зельды, Томаш Замойский, был по профессии историком и археологом.
Личная жизнь Томаша долго не складывалась. Внешность у него была не
особенная. Первые неудачи в любовных делах нанесли серьёзный удар по
самооценке Томаша. И чтобы компенсировать свой провал на личном фронте,
он с головой ушёл в работу, почти не оставляя для себя свободного времени.
В силу особенности своей профессии Томаш Замойский никогда подолгу не
задерживался на одном месте. Кочевой образ жизни помогал Томашу с
лёгкостью переносить психологические проблемы личной неустроенности.
Ему казалось, что ему уготована судьба вечного холостяка.
Возможно так бы оно и произошло, если бы случай не свёл его в 32 года с
Зельдиной матерью. С Катажиной Томаш познакомился в СССР, когда он
руководил археологическими раскопками в Аккерманской крепости. Катажина
была в то время студенткой исторического факультета университета г
Одессы и работала волонтером в экспедиции. Поводом для их знакомства
стало имя девушки, показавшееся Томашу польским. Катажина очень вкусно
готовила, была жизнерадостна, говорлива, чрезвычайно покладиста и
боготворила Томаша, чем окончательно покорила его сердце. Женившись на
ней, он увез её с собой в Польшу. Отец Зельды хорошо зарабатывал, поэтому
жизнь Катажины была не обременена заботами о материальном
благополучии. Когда родилась Зельда, Катажина целиком отдала себя
воспитанию дочери. Едва Зельде минуло три года, семью Замойских постигло
несчастье -неожиданно пропал без вести Томаш. В последнее время перед
исчезновением, Томаш вёл себя довольно странно: сторонился людей и семьи,
подолгу закрывался в рабочем кабинете у себя дома, или же в
противоположность этому покидал дом и часами бродил по близлежащему
парку. После его исчезновения, на его рабочем столе были найдены заметки
об истории польских ведьм и инквизиции. Из заметок следовало также, что
Томаша интересовали тайны средневековых польских замков и их подземных
ходов. Все усилия правоохранительных органов найти какой-либо след Томаша
оказались бесплодны. Он как в воду канул. Мать и дочь по-разному переживали
случившееся. Катажина без конца рыдала. Зельда же, казалось, не проявляла
никаких чувств. Она как будто окаменев от горя, сидела в своей комнате
часами, уставившись в никуда. Порой она оживлялась, морщила лоб, как будто
пытаясь, что-то вспомнить, пот выступал у неё на лице, но через мгновение
опять впадала в оцепенение. Все же Зельда через несколько дней первая
пришла в себя. Она неожиданно удивила Катажину, не по-детски заявив ей:
«Мамочка не надо плакать, ведь у тебя есть ещё я.»
Катажина хотела сперва наброситься на дочь с упреками, но затем
передумала, усмотрев правоту в словах дочери.
Для Катажины и Зельды настали трудные времена. Катажине, ввиду
отсутствия квалификации, пришлось выполнять физически тяжёлую и
низкооплачиваемую работу. Экономить приходилось на всём. В этой тяжелой
для семьи ситуации, проявился заложенный от природы волевой характер
Зельды. Она никогда не жаловалась на материальные трудности, на
невозможность вести такой же образ жизни, как и у большинства ее
сверстников. Зельда поставила себе цель и делала все для её достижения.
Она хотела во чтобы бы то ни стало разгадать тайну исчезновения отца.
Поэтому маленькая Зельда решила, как и отец, стать историком и
археологом. Успешно закончив школу, она поступила на исторический
факультет Краковского университета. Училась она со рвением, была одна из
лучших студенток своего курса. Зельда стала получать высокую стипендию,
кроме того подрабатывала в театральном киоске. Все казалось в жизни
Зельды складывалось удачно. Зельда обладала острым, пытливым умом, в
дополнение к приятной внешности и общительному характеру,
унаследованному ею от матери. Неожиданно для себя она с удивлением
обнаружила, что обладает каким-то внутренним магнетизмом,
заставляющим окружающих приковывать к ней свой взгляд. Многие молодые
люди буквально сходили с ума от неё, мечтая добиться её расположения.
Такое внимание, конечно, не могло не льстить молодой девушке. Зельде
нравилось всегда находится в центре внимания. У нее было много ухажеров,
но она не отдавала никому предпочтения, держа всех на приличествующей
дистанции. Наконец, она выбрала одного счастливчика. Им, на удивление для
всех окружающих, оказался польский немец Юрек Готт. Юрек, в отличие от
других, не боготворил Зельду, а наоборот казалось не проявлял к ней, как к
девушке, никакого интереса. Внешность у Готта была настолько
обыкновенно-средняя, что если бы кому-то пришло бы в голову составить его
словесный портрет, то у него возникли бы значительные трудности.
Физически Юрек был плохо развит и к тому же часто болел. В отличии от
Зельды, Юрек был застенчивым и малообщительным. Кроме того, он был на
три года младше Зельды. На первый взгляд, мало что общего можно было
найти между этими полностью противоположными личностями. Что же
заставило Зельду обратить на Юрека своё внимание? Ответ был на
удивление прост- Зельда нашла очень много общего между Юреком и её
пропавшим отцом. Кроме того, у Юрека были и достоинства, не сразу
бросавшиеся в глаза. Юрек, хотя и не учился так же хорошо, как Зельда, но
также, как и она обладал развитым воображением, был очень
целеустремленным, и что было особенно важным для Зельды, Юрек являлся
замечательным собеседником. Сам Юрек, участвуя в беседе, говорил коротко,
но по существу, при этом всегда очень внимательно выслушивал своего
напарника по разговору. Вначале их отношения были чисто дружескими. Но
постепенно не только их умы, но и сердца начали биться в унисон. Юрек очень
нежно и бережно относился к Зельде. Зельда отвечала Юреку взаимностью.
Однако, несмотря на все высокие чувства, их отношения оставались чисто
платоническими. Они больше напоминали отношения близких родственников.
Нельзя сказать, что Юрек и Зельда не пытались сблизиться по-настоящему.
Однако дело не доходило дальше, чем до невинных поцелуев. Всякий раз, когда
в глазах Юрека загоралось настоящее желание, и он был готов перейти к
решительными действиям, Юрек ощущал решительное сопротивление со
стороны Зельды. Казалось, у неё было какое-то гадливое отношение к сексу.
Она объясняла это тем, что не хочет испортить чистоту их отношений. К
удовлетворению Зельды, Юрек, испытывая укоры совести, каждый раз просил
у неё прощения за несдержанность. А Зельда, растроганная его
чистосердечным признанием, всякий раз милостиво прощала его.
С этого момента до следующего прокола со стороны Юрека, отношения
влюблённых возвращались в привычное идиллическое русло. Прогулки за ручку
по набережной реки, поцелуи и вздохи в тёмных аллеях парка, встреча
рассвета в лодке посреди реки. Вручение подарков и цветов, клятва в вечной
любви.
Однажды, прочитав в местном студенческом журнале блестящую научную
статью своей сокурсницы, Зельда с удивлением обнаружила, что последняя
превосходит её, как по глубине знаний, так и по научному подходу к
выполнению работы.
Уязвленное тщеславие заставило Зельду поближе познакомиться с
конкуренткой. В этом ей помог Юрек, знакомый с Анной Ясинской ещё до
университета. Со временем девушки стали близкими подругами, и Анна
поведала Зельде о семейной реликвии её мужа Анджея: портрете-миниатюре.
Портрет был написан неизвестным художником, примерно в середине 17 века.
На нём была изображена девушка, как две капли воды похожая на Анну,
держащая в своих руках блокнот, на котором можно было разглядеть
изображения креста и топора. Этот портрет передавался из поколения в
поколение в роду Ясинских. Однако история создания портрета и
историческая модель, с которой он писался, оставались для всех полной
загадкой.
Зельда заинтересовалась этой картиной. Стараясь помочь Анне, Зельда
наводила справки в различных художественных музеях. Они вместе с Юреком,
пытаясь воссоздать генеалогическое дерево семьи Ясинских, перерыли все
значительные архивы Польши, но смогли проследить родословную Ясинских
только за последние семьдесят лет. Найти родственников в 17 веке ни
Зельде, ни Юреку так и не удалось. Готт предположил, что знак топора и
креста на обложке книги, которую девушка держит в руках, по всей видимости
польский герб, и что в таком случае можно говорить о принадлежности
реальной модели портрета к знатному шляхетскому роду. К сожалению,
установление конкретного рода не представлялась возможным, так как у
поляков, в отличие от других европейцев, один герб могли носить десятки, а
то и сотни шляхетских родов. Других свежих идей не возникало, и все поиски
зашли в тупик.
Вскоре после этой неудачи у Зельды начала проявляться депрессия. Ей стало
казаться, что она живёт не реальной жизнью. Что когда-то в детстве её
подменили. В довершение ко всему её начали посещать кошмарное
сновидение. Ей снилось, что
'Ей около трёх лет. Она находится в темной комнате, посреди которой
расположен большой круглый стол. За ней вокруг этого стола гонится
страшная ведьма с серым лицом и горящими холодным синим огнём глазами. У
ведьмы абсолютно безжалостный бесчеловечный вид. Маленькая девочка
знает, что пощады от ведьмы не будет. Она, ища спасение, выбегает из
комнаты в коридор и отчаянно зовёт на помощь родителей. Папа выбегает
ей навстречу и берёт её на руки. Теперь Зельда чувствует себя защищённой
и внутренне успокаивается. Ведьма требует от папы отдать девочку, но
папа непреклонен. Тогда вдруг ведьма, превращается в девушку с портрета-
миниатюры, ловко, как фокусник, достаёт из-под широкой накидки книгу, на
которой изображён крест и топор, и предлагает папе книгу в обмен на
Зельду. Девочка вдруг физически ощущает неуверенность своего отца. Он
уже не прижимает девочку крепко к своему телу. У неё возникает жуткий
страх. Она кричит: «Папа не делай этого!» Но уже поздно. Папа не слышит
её. Он протягивает девочку ведьме. В его зомбированном взгляде
сумасшедший блеск, и он устремлен на книгу. Зельда всматривается в лицо
папы, но вместо него обнаруживает совсем другое лицо, лицо Юрека Готта.
Оно асимметрично и частично парализовано. На его правой половине застыла
неподвижная маска.'
Это кошмарное сновидение повторялось так часто, что Зельде пришлось
обратиться к психиатру. Психиатр Величко, порекомендованный Зельде
Анной, произвёл на Зельду неоднозначное впечатление. С одной стороны, он
казался усталым, абсолютно уравновешенным человеком, которого ничем в
жизни нельзя было удивить, с другой стороны, едва различимая улыбка,
скрытая за его большими отвислыми усами, вместе с озорным лукавым
взглядом из-под кустистых удивленно изогнутых бровей создавали
впечатление, что на самом деле его равнодушие всего на всего нарочитое.
Небольшой, приземистый, коротко постриженный, всегда опрятно одетый
врач был наделён от природы особенным голосом. Его голос, независимо от
обстоятельств, всегда производил умиротворяющее воздействие на
собеседника.
В свои пятьдесят он уже не обладал тем рвением, которое характерно для
молодых врачей, стремящихся сделать быструю карьеру. Величко не спеша,
основательно выполнял рутинную работу изо дня в день, рассчитывая в
скором времени заработать хорошую пенсию и уже выйдя на заслуженный
отдых, полностью посвятить высвободившееся время своему хобби-
выращиванию цветов.
Именно за его хладнокровие, рассудительность и тщательный поход к
лечению любого больного независимо от тяжести его заболевания Величко
пользовался репутацией хорошего врача.
После беседы с Зельдой, Величко, оставшись наедине с самим собой, провёл
анализ сновидения Зельды и пришёл к выводу, что причиной её
невротического заболевания по всей видимости является травма, пережитая
в раннем детстве. Величко рассуждал следующим образом:
Во -первых наблюдается очевидное нарушение устойчивой социальной связи
ребёнок- родитель.
Вначале сна девочка находит защиту и покровительство отца, но затем он
предаёт её.
Во –вторых: Появление во сне мифического персонажа - ведьмы, скорее всего,
характеризует защитную реакцию психики девочки, ищущей в мире фантазий
укрытие от непереносимой психологической травмы, нанесённой ей отцом в
реальном мире.
Но основную роль в этом сне психиатр отвёл загадочной книге. Появление
последней является переломным моментом в сновидении. Книга является
своеобразным разделом между двумя мирами: миром реальности и фантазий.
С одной стороны, книга существует в волшебном мире в руках ведьмы.
С другой стороны, она передаётся из нереального мира в реальный в руки
отца, неся при этом разрушение жизненно важной для психики ребёнка опоры:
веры в надёжность и безоговорочную поддержку отца, от которого в данный
период жизни маленький беззащитный ребёнок полностью зависим.
Детская психика, подвергшись столь жестокому удару, в целях сохранения от
саморазрушения перенесла реальные события из области сознания в мир
фантазий подсознания. По всей видимости, именно ассоциация с книгой,
изображенной на портрете миниатюре, явилась катализатором, который
вытащил наружу из подсознания давнюю травму, нанесенную отцом девочки.
Следовательно, в работе с пациенткой нужно сосредоточиться прежде всего
на образе книги из сновидения, найти что же ужасное скрывается за этим
символом. В своё видение проблематики болезни Величко не посвятил
больную, так как хотел исключить навязывание своего мнения, что на
профессиональном языке психиатров называется «переносом». Используя
метод свободных ассоциаций Фрейда, Величко проводил сессии психоанализа с
Зельдой примерно в течении двух месяцев. На каждой сессии Зельде
необходимо было расслабиться и медитировать, сосредоточившись над
проблемой, которая могла бы вызвать такие тяжёлые сновидения. Несмотря
на периоды застоя и отсутствия видимого прогресса, все же Величко удалось
восстановить в памяти Зельды те ужасные события, которые так
травмировали маленькую девочку. В конце концов Зельда смогла преодолеть
внутреннюю боль, запрещавшую ей доступ к этому участку памяти, и,
сосредоточившись на книге, увидеть картину из своего детства.
'Зельда бродит по квартире в поисках отца. Дверь в рабочий кабинет не
заперта. Когда она медленно открывает её, то обнаруживает отца,
сидящего за столом в своём кресле. Отец не видит Зельду, так как его взгляд
устремлён на красивый глянцевый журнал. Его рука под столом производит
механические движения непонятные ей. Когда Зельда подходит поближе к
отцу, чтобы разглядеть этот красивый журнал, она видит на его
развёрнутых страницах цветную фотографию абсолютно голого мужчины,
пристроившегося сзади к голой женщине. Зельда вспоминает, что часто
видела, как-то же самое делают дворовые собаки. И от этого ей становится
противно. Зельда пытается забрать журнал из рук папы. Папа успокаивает
её, сажает к себе на колени, и тут она ощущает, что что-то твёрдое
упирается в её промежность. Зельде больно, она пытается вырваться,
молит папу отпустить её, но папа, не обращая на неё внимания, крепко
держит её в руках, ритмично приподнимая и опуская к себе на колени. Вдруг
она вздрагивает от звериного рыка и чувствует, как какая-то липкая
жидкость увлажняет её трусы. Подняв голову вверх, она в ужасе замечает,
что это ужасное рычание исходит от ее отца, а правая сторона его лица
перекосилась в злобной гримасе. Зельда плачет. Папа закрывает ей рот и
угрожает, что все расскажет маме. Когда папа отпускает Зельду, в её ушах
беспрестанно звенит презрительный смех голой женщины с журнала: «Ты
такая же плохая как я, как я!»'
Даже по прошествии стольких лет было заметно, что уже взрослой психике
Зельды было очень тяжело справиться с последствиями перенесённой
травмы. Величко стоило большого труда убедить Зельду, что все худшее
осталось позади. Появление Величко в жизни Зельды, буквально вытащившего
психику Зельды из руин, оказало на неё колоссальное воздействие. Если ранее
она воспринимала отца, как пример для подражания и очень переживала после
его исчезновения, то сейчас она возненавидела его настолько, что он
перестал для неё существовать. А вместе с ним исчезло желание пойти по
его стопам, стать историком, либо археологом. Находясь под сильным
впечатлением от результатов работы Величко, Зельда, сама того не
подозревая, идеализировала его. Его вдохновляющий пример повлиял на её
решение изменить свою профессию и стать психиатром. Благодаря своим
хорошим оценкам, Зельда смогла перевестись на второй курс медицинского
факультета университета, потеряв при этом один год.
Однако это не помешало целеустремленной девушке добиться своей цели,
получить диплом психиатра и затем место работы в неврологической
клинике Ягеллонского университета в Кракове.
Хотя Юрек и Зельда по инерции продолжали видеться короткое время, их
отношения, после пережитой Зельдой болезни странным образом из
любовных, превратилась в почти враждебные. Ещё во время болезни у Зельды
возникло чувство дискомфорта от контактов с Юреком. В то время Зельде
казалось, что тому виной была злодейская роль, уготованная Юреку в ее
кошмарном сне. Но и по прошествии длительного времени, после
выздоровления Зельды, чувство неприязни к Юреку не только не прошло, но и
более того усилилось. Она старалась избегать контактов с ним под
различными предлогами. Несмотря на все старания Юрека, полный разрыв их
отношений стал неизбежен. Юрек горячо любил Зельду и был потрясён такой
катастрофой.
'Этот страшный сон Зельды виновен в разрушении их отношений'- горестно
размышлял он -'Что-то скрывается здесь. Он обязан разобраться в этом
самостоятельно. '
Как-то, гуляя по отдаленным аллеями городского парка, печально размышляя
над своей несчастной судьбой, Юрек присел на одну из скамеек,
расположенную под раскидистым дубом, чтобы отдохнуть. Дуб был не очень
охватистый, но довольно старый. Некоторые его ветки усохли. Узкое дупло
было похоже на человеческий рот, искривлённый от боли. Юрек подумал: 'Вот
дуб, он прожил немало лет, немало повидал на своём веку, а остался один-
одинешенек на этом свете, совсем как я, и некому его пожалеть. Он ведь
тоже живой! '
Юрек подошёл вплотную, и прижавшись к шершавой коре дерева, ощутил
тепло исходящее от него. Юрек чуть не расплакался и начал гладить дерево
руками. Неожиданно его рука наткнулась на какой-то твёрдый предмет,
затаившийся в глубине дупла. Вытащив его, Юрек обнаружил старинный
блокнот, на кожаной обложке которого были изображены крест и топор. На
внутренней стороне обложки была нарисована схема здания с круглой
комнатой, помеченной крестом. Блокнот был заполнен наполовину
неразборчивыми знаками и странными надписями. Готту показалось это
символичным, и он решил использовать свободные места в этом блокноте
для ведения своего собственного дневника.
У Юрека не выходила из головы картина, которая привела Зельду к такому
тяжёлому состоянию. Глаза девушки с портрета были настолько
выразительны, что любому, кто видел их казалось, что ещё мгновение и
девушка оживет и покинет портретные рамки. По всей видимости девушка
при жизни должна была выделяться среди ее современников. Ему казалось
очень странным, что она не оставила какой-либо заметный след после себя. В
тоже время у Юрека, под впечатлением от Зельдиного сновидения, возникло
устойчивое ощущение, буквально граничащее с наваждением, что
исчезновение Зельдиного отца каким-то образом связано с этим портретом.
Исчезновение Томаша произошло почти сразу после проявления сексуального
домогательства с его стороны по отношению к Зельде.
'А что, если предположить '-возникла у него в голове сумасбродная мысль -
'что Томаш найдя блокнот, вышел на след девушки с картины. И появление во
сне Зельды всего лишь отражение этого события, которое маленькая Зельда,
сама, не понимая того, зафиксировала в своём подсознании. '
Юрек попытался логически развить свою мысль: ‘Может героиня этой
картины, в соответствии с заметками, оставленными Томашем, каким-то
образом связана с польскими замками, их подземными ходами или ведьмами.
Перед тем как Томаш исчез он часто бродил по парку. Может быть найденный
блокнот его? Один шанс из миллиарда. Но что мне терять? Почему не
проверить? '
Эта умозаключение показалась Юреку достаточно убедительным и
заслуживающей внимания, чтобы покопаться в этой истории. Но он не хотел
тревожить и без того травмированную психику Зельды и поэтому решил
самостоятельно заняться поисками её отца.
К несчастью для Зельды ей ничего не было известно о намерениях Юрека до
того момента, как его дневник попал ей в руки. Но это случилось слишком
поздно.
Зельда не обратила внимания на исчезновение из её поля зрения Юрека, так
как в ее жизни наступил бурный период. У неё была интересная работа, новые
коллегии, новые друзья. Из хорошенькой молоденькой девушки она
превратилась в опытную роскошную женщину, знающую себе цену. Теперь
она не ограничивалась только платоническими чувствами, а сполна испытала
все удовольствия, которые могла доставлять ей плотская любовь. Тем не
менее, хотя у Зельды было много коротких любовных афер, заводить семью
она не собиралась. Зельда поставила себе цель -прежде всего добиться
успехов на профессиональном поприще. Что же касается устройства личной
жизни, она считала, что это может подождать.
Своей работе Зельда отдавала себя полностью, не жалея сил. Она все время
искала возможность усовершенствовать свои профессиональные знания.
Зельда была в курсе всех последних новшеств в области диагностики и
лечения психических заболеваний, самых современных медицинских
препаратов. Она подписывалась на специальную научную литературу,
регулярно посещала курсы переквалификации, освоила технику гипноза.
Зельда была буквально вездесуща. Все, знавшие её, поражались её
неистощимой энергии. Несмотря на то, что Зельде уже было почти
тридцать лет ей нельзя было дать больше двадцати пяти. Никто, однако не
догадывался, насколько Зельде это тяжело давалось. Так как она часто
работала допоздна, ей приходилось мало спать. Чтобы сохранить
работоспособность на необходимом уровне, Зельде приходилось принимать
большое количества кофе. В это же время она пристрастилась и к курению.
Как врач Зельда, конечно понимала, что у всего есть предел. Даже если от
природы человек наделен здоровьем, при таком образе жизни надолго его не
хватит. Поэтому она старалась компенсировать негативное воздействие от
недосыпания, употребления кофе и сигарет при помощи сбалансированного
умеренного питания, регулярного пребывания на воздухе, аутотренинга.
Зельде нравилось работать практическим врачом, так как это помогало ей
накопить бесценный опыт, необходимый для её профессионального
самоутверждения. Чем больше пациентов она наблюдала, тем легче было ей
познать человеческую психику, как феномен. В своей практической
деятельности Зельда опиралась на учение известного неофрейдиста
Фромма, основной постулат которого заключался в том, что общество
оказывает на формирование психики человека существенное влияние.
Поэтому её интересовали разнообразные социальные слои населения.
Особенный интерес для Зельды представляло изучение психики людей,
совершающих уголовные преступления. Второй областью, в которой она
нашла применение своим теоретическим познаниям, было исследование
особенностей человеческой памяти. Таким образом Зельда стала
специализироваться на уголовных преступлениях, связанных с нарушением
памяти. С другой стороны, она начала использовать свой практический опыт
для написания научных статей, которые она публиковала в психиатрических
журналах. Активная научная деятельность Зельды не осталась незамеченной.
Криминалисты стали привлекать Зельду в качестве эксперта при ведении
запутанных уголовных дел.
Однажды Зельда получила приглашение от органов милиции провести
психиатрическую экспертизу одного молодого человека, подозреваемого в
совершении преступления. Этот молодой человек, по всей видимости,
скрываясь от преследования попал в автокатастрофу. При падении с
велосипеда он получил черепно-мозговую травму и был доставлен в больницу.
Несколько дней он находился в коме. Но когда больной вышел из коматозного
состояния, у него проявились последствия перенесённой травмы- паралич
правой части лица, частичная потеря зрения и значительные нарушения
речевой функции. В результате розыскных мероприятий было установлено,
что украденный велосипед принадлежал туристу из ГДР
Глауберу, расположившемуся на отдых с ночевкой у развалин замка
Крыжтопор в селе Уязд. Кроме велосипеда у Глаубера, согласно его заявлению,
был украден рюкзак с документами, фотографиями и личными вещами.
Рванный рюкзак вместе с перечисленными в списке вещами были найдены на
месте дорожного происшествия. Все найденные вещи были возвращены их
владельцу, за исключением одной, которая не входила в перечень пропавших
вещей, составленных Глаубером. Потрепанная записная книжка, найденная в
куртке подозреваемого, была приобщена к материалам уголовного дела.
Книга была насыщена всевозможными знаками и рисунками и очевидно
использовалась как дневник. Часть записей была написана на неизвестном
языке латинскими буквами. Из имеющихся разборчивых записей невозможно
было установить какую-либо связь с происшествием. В них было много эмоций
и мало смысла.
Примерно через месяц, после того как состояние больного
стабилизировалось, врачи разрешили к нему доступ работников
правоохранительных органов для проведения следственных мероприятий.
Однако уже при первом опросе следователь Симчук оказался в
затруднительной ситуации. Он не смог установить личность
подследственного, поскольку никаких документов у последнего при себе не
было обнаружено, и его речь была крайне нечленораздельная. Из
произнесенного молодым человеком Симчук смог с трудом распознать только
отдельные слова, но ему не удалось найти в них какой-либо смысл. Более
того, у следователя сложилось впечатление, что юноша говорит не на
польском, а скорее всего на другом славянском языке, предположительно
русском или украинском. С ним согласились и медицинские работники,
находившиеся в контакте с больным. Больной был очень беспокоен и все
время искал свой блокнот.
В связи с возникшими трудностями, на этом этапе следствия было решено
привлечь к делу психиатра для проведения психиатрической экспертизы и
установления вменяемости подозреваемого. Учтя свободное владение
русским языком и специализацию Замойской, её пригласили для оказания
экспертной помощи.
Когда Зельда прочитала материалы дела и, прежде всего дневник, она сразу
же поняла, что подозреваемый Юрек Готт. У Зельды закружилась голова и она
чуть не потеряла сознание. Хорошо, что в этот момент следователь Симчук
был занят разговором по телефону и не смог заметить её ужасное душевное
состояние.
Зельда как будто прозрела.
'Юрек был прав'- в ужасе думала она. Перед её глазами отчётливо всплыла
картина из детства.
'Зельде снится страшный сон под впечатлением сказки о ведьмовском
шабаше, накануне прочитанную ей мамой. Она выбегает из своей тёмной
спальни и обнаруживает свет в папином кабинете.
Дрожа от страха, навеянного страшным сном, в поиске защиты, она
бросается в кабинет папы.
На столе у папы лежит тот самый блокнот с крестом и топором на обложке.
Папа переводит взгляд с блокнота на неё. Зельда плачет, ей страшно. Папа
спрашивает: «В чем дело?»
Она рассказывает ему о страшном сне. Он успокаивает её и сажает на
колени. Зельда берёт блокнот в руки, и он падает на пол. Папа приходит в
ярость, сбрасывает Зельду с колен и шлепает её по попе.
Зельда плачет, но папа не обращает на неё внимания, он занят блокнотом.
Зельда продолжает плакать. Внезапно папа поднимает на неё своё лицо. Оно
перекошено от злости. На его правой половине застыла неподвижная маска.'
Прежнее чувство любви, и к тому же добавленное сострадание, к Юреку снова
охватили Зельду.
Она укоряла себя за бездушие и эгоизм, проявленное к своему возлюбленному,
за то, что за все прошедшее время даже не поинтересовалась им.
В это время Симчук попросил Зельду выйти из кабинета. Но даже из тех
нескольких слов, которые Зельда смогла уловить, выходя из двери, ей стало
понятно, что разговор был о Юреке и о новых подозрениях в убийстве.
Этот неожиданный поворот событий поставил Зельду перед нелёгким
выбором.
Зельда лихорадочно размышляла, как она может загладить свою вину.
С одной стороны, она считала себя полностью виновной в том, что
произошло с Юреком.
С другой стороны, она понимала, что если Юрек действительно совершил
убийство, то он может быть опасен для окружающих и его необходимо
изолировать от общества.
Но если Юрек совершил убийство из-за душевной болезни, всё-таки есть шанс
вылечить его, или по крайней мере облегчить его страдания.
В любом случае она должна попытаться вылечить его или по крайней мере
сохранить ему жизнь.
Она должна любым способом помешать обвинению Юрека в тяжком уголовном
преступлении.
Единственное, что Зельда могла бы сделать со своей стороны для Юрека в
этой ужасной ситуации, было ее экспертное подтверждение его
невменяемого состояния в момент совершения преступления, даже если бы
это противоречило действительности.
Очень странно, что он говорит не по-польски. Это, скорее всего, признак
душевного расстройства.
Но сначала она должна поговорить с ним.
Таким образом, Зельда не призналась Симчуку в том, что она знакома с
Юреком, сознательно пойдя на уголовное преступление. Тем самым она
хотела искупить хоть маленькую толику вины перед Юреком.
Перед встречей с Юреком она готовила себя к всевозможным сценариям
развития событий. Но единственной и самой главной задачей Зельда считала
не выдать себя и предупредить попытки со стороны Юрека показать, что
они знакомы. Поэтому Зельда попросила Симчука оставить их наедине с
Юреком, с целью установления конфиденциальности между больным и врачом.
Зельда попросила у следователя разрешение на использование блокнота
Юрека в процессе диагностирования последнего.
Зельда была настроена на эмоциональную встречу со стороны Юрека. Да и
сама она не хотела растрогаться при виде своего бывшего возлюбленного.
Поэтому Зельда постаралась при помощи женской магии по возможности
изменить свою внешность. Ей это настолько удалось, что даже Симчук с
трудом узнал её. Однако Зельда была совершенно не подготовлена к тому,
что ей предстояло увидеть. Вместо несчастного парализованного Юрека,
внешность которого она сохранила в своей памяти, она увидела в точности
копию отца из воспоминаний своего детства. Зельда буквально остолбенела,
что тут же не ускользнуло от опытного глаза Симчука, которому даже на
мгновение показалось, что Зельда знакома с подследственным. К счастью для
Зельды, на её лице отобразилось явное отвращение,
которое Симчук принял за естественную дань неопытности молодого
психиатра, не видевшей в жизни достаточно людских недугов.
Когда Симчук оставил их наедине, Зельда ещё раз, но уже в спокойной
обстановке попыталась рассмотреть Юрека. Но поскольку его мимика была
абсолютно неадекватна, она не могла оценить его душевное состояние.
После этого Зельда решила установить словесный контакт с Юреком.
Она сделала вид, что не узнала его. Зельда думала, что Юрек каким-то
образом попытается выразить свои чувства, но странным образом его
взгляд был обращён только на блокнот.
Он произнёс по-русски: «Дай» и Зельда поняла, что Юрек хочет потрогать
блокнот руками.
В тот момент, когда Зельда передавала книгу Юреку, произошло что-то
необъяснимое. Зельда почувствовала, как невидимый энергетический канал
связи установился между ними, объединив их тела в единый сосуд. Она
посмотрела ему в глаза. К её изумлению, Юрек полностью преобразовался.
Теперь это был прекрасный юноша с голубыми как небо глазами, золотыми как
пшеница волосами. В его нежном взгляде было столько любви, что она
буквально утонула в ней. Им не нужно было произносить слов, они
чувствовали, что они созданы друг для друга. Они знали, что это книга
объединила их навсегда. И они были готовы жить или умереть, чтобы только
быть всегда вместе.
Зельда получила от книги знание того, что они с Юреком прожили вместе не
одну жизнь и что смерть не страшна, потому что они встретятся снова.
Возможно это касание книги продолжалось всего секунду, но им показалось,
что это была целая вечность.
Когда же пальцы Зельды разомкнулись, она увидела прежнего Юрека, но к
своему удивлению, она продолжала его любить также горячо, и Зельда знала,
что это взаимно. Это их свидание оказалось первым и последним.
Хотя Зельда написала и передала своё заключение Симчуку, из которого
следовало, что подследственный страдает тяжёлой формой ретроградной
амнезии и нуждается в дополнительных обследованиях, к её услугам больше
не прибегали, а на все её запросы о нём компетентные органы отвечали
вежливым отказом. Зельда пыталась навести какие -либо справки о
родственниках Юрека, но к своему удивлению, не смогла найти о них никакой
информации. Зельда смутно припоминала, что всякий раз во время свиданий,
когда она заговаривала с Юреком о его родственниках, он говорил, что у него
их нет. О своих родителях Юрек ничего не знал, так как его родители погибли
в автомобильной катастрофе, когда он был ещё совсем маленький. После
смерти родителей Юрек был помещён в сиротский приют. Чтобы узнать
что-либо о судьбе Юрека Готта, Зельда попыталась установить связь со
своей бывшей подругой Ясинской. Но тут её поджидала страшная новость.
Ясинская была найдена мёртвой в своём собственном доме, а её муж,
которого подозревают в этом убийстве и на которого объявлен розыск,
бесследно исчез. Ходили слухи, что будто -бы он изменил свою внешность до
неузнаваемости.
Как Зельда ни старалась, она не смогла напасть на след Юрека Готта. И вот
недавно она обнаружила объявление в журнале: «Психиатрия в Польше» о
предстоящей международной научной конференции в Берлине. Среди
заявленных докладчиков значилась фамилия Кристофа Глаубера. Зельда
тотчас же вспомнила про историю с велосипедом и пропавшими вещами
Глаубера, которые якобы Юрек украл у него.
Зельда, цепляясь отчаянно за любой самый маленький шанс, подумала:
' Что если это тот самый Глаубер? Может быть ему, как потерпевшему,
что-либо известно о судьбе Готта? Может быть он мог бы каким-то
образом оказать ей содействие в поисках любимого?'
Как для психиатра для Зельды не составило особого труда
зарегистрироваться для участия в конференции.
И вот теперь она здесь.
Закончив свой рассказ, Зельда вопросительно посмотрела на Глаубера.
Глаубер несколько минут не мог открыть рот, его как будто парализовало.
Зельда как профессионал сразу поняла, что её собеседник находится в
состоянии шока.
«Я думаю, Вы не будете возражать, если я на несколько минут по
необходимости покину Вас. Не переживайте я скоро вернусь, сказала»- она,
дружески похлопав Кристофа по руке.
2.3.1.4 Личные воспоминания из жизни Глаубера
То, что больше всего потрясло Кристофа в рассказе Зельды, было
упоминание о гибели Анны, той самой Анны, в которую он был влюблен с
детства и которую выбрал для себя в качестве эталона женщины. Кристоф
сразу же вспомнил их последнюю встречу.
Анна, наконец, через много лет отозвалась на его многочисленные послания.
Она извинялась за долгое молчание, ссылаясь на то, что до последнего
времени не получала почту Кристофа. За это время Анна дважды сменила
место: сначала она, поступив в Ягеллонский университет, перебралась из
Сандомира в Краков, затем вышла замуж и переселилась жить в фермерский
дом своего мужа неподалёку от села Уязд, в гмине Иваниску, Тарнобжегского
воеводства. Почта же не возвращалась к отправителю потому, что она
оседала по старому адресу в Сандомире, где проживала её двоюродная тётя
Кася. Тётя Кася тоже потеряла связь с Анной, но бережно хранила письма в
своём сундуке. И только после смерти тети Анна получила к ним доступ.
Если бы на месте Кристофа оказался другой молодой человек, он бы, скорее
всего, усомнился бы в правдивости истории рассказанной Анной. Но та Анна,
которую Кристоф создал и лелеял в своём воображении долгие годы, была
абсолютно безукоризненной. Поэтому он, не колеблясь, поверил каждому её
слову.
Для Кристофа весточка от Анны была экстраординарным событием,
подобным ответу внеземной цивилизации на бесчисленные запросы
человечества, посылающего контактные сигналы в бездну далёкой вселенной.
Кристоф тотчас же ответил Анне, что очень рад её письму и хотел бы
немедля повидаться с ней, хотя он понимает, что ввиду изменившегося
семейного положения Анны, осуществить это желание представляется
довольно затруднительным. К его удивлению, Анна охотно приняла
предложение Кристофа и даже согласилась стать его личным экскурсоводом.
Окрыленный Кристоф бросился оформлять туристическую визу на две недели
для поездки в ПНР. К его счастью, это не заняло много времени. В
загранпаспорт Кристофа была внесена отметка о том, что он будет
пересекать границу на автомобиле. Оформив документы, Кристоф взял
отпуск на работе. Затем упаковав все необходимое для поездки, уселся за
руль своего «Трабанта» с прицепом и через два дня встретился с Анной в
Кракове. Вначале Кристоф боялся, что не узнает Анну после стольких лет
разлуки, несмотря на то, что в своё письмо Анна вложила небольшую фото
карточку. Затем его обуял страх, что он не сможет подобрать правильных
слов и, вообще, ввиду своей неопытности по части общения с женщинами,
может все непоправимо испортить.
Всю дорогу Кристоф был очень взволнован, пытался успокоить себя,
выкуривая одну сигарету за другой, мысленно готовя себя к первой, после
долгого перерыва встрече; делал частые остановки, выходил из машины, и
тогда уже, отойдя подальше от проезжей части дороги, в тишине
репетировал вслух то, что он должен был сказать Анне при встрече. Но все
тревоги Кристофа оказались напрасными. Действительность превзошла все
его самые лучшие ожидания. Анну он сразу же узнал, не только потому, что
она первая увидев его, приветливо помахала ему рукой, но и потому, что она
заметно выделялась среди окружающих. В жизни Анна выглядела намного
лучше, чем на фотографии. Кудрявые золотистые волосы хорошо
сочетались с большими миндалевидными глазами. Бронзовый загар
подчеркивал классически правильные черты лица, а миловидные ямочки на нём
придавали очаровательной улыбке Анны выражение невинности. На ней было
надето изящное облегающее белоснежное платье в синий горошек, которое
подчеркивало ее большую красивую грудь и стройную фигуру, удачно
сочетаясь с белой сумочкой-рюкзаком на её спине. Но самым приятным
сюрпризом для Кристофа оказалась невероятная легкость в общении с Анной.
Даже, несмотря на все годы, которые они не виделись, Кристофу казалось
порой, как будто они расстались только вчера.
Они вспоминали со смехом: как Анна не могла самостоятельно кататься на
качелях, а Кристоф помогал её раскачивать, как Анна заставляла Кристофа
вместе с ней играть в классики на асфальте, и после школы нести её
портфель, как Анна следила за тем, чтобы школьная форма Кристофа была
опрятной.
Сейчас же отношение Анны к Кристофу выглядело более, чем дружеским и
Кристоф даже на некоторое время позабыл, что Анна замужем.
И все же, именно это обстоятельство, сковывало его по рукам и ногам,
мешая Кристофу быть до конца с ней откровенным. Всё время его
вынужденной эмиграции в Германии Кристоф мечтал о том дне, когда он
вернётся в Польшу, найдёт свою любимую, признается ей в своей горячей
любви и она ответит ему взаимностью. Сейчас Кристоф почувствовал, что
он был не так уж далёк от истины. Кристоф ощущал необычно тёплое
отношение Анны, в как будто случайном прикосновении ее руки, взгляде,
который казался ему чересчур откровенным. Он знал, что второй раз такой
шанс может ему и не представиться. С другой стороны, Кристоф отчётливо
осознавал, что вся созданная им же самим иллюзия, его единственная
психологическая опора, которую он так лелеял все это время, может во
мгновение ока рухнуть, как карточный домик от неосторожного
прикосновения. Для Кристофа настал момент истины. Быть или не быть.
Собрав все свои силы в кулак, Кристоф решился на отчаянный шаг, спросив:
«А как твоя личная жизнь?»
«Да как у всех, люди встречаются, люди влюбляются, женятся, потом
начинаются семейные будни, а с ними и много обыденных, неприятных дел.
Всё сводится к зарабатыванию средств на достойное существование.
Любовная романтика постепенно уступает место серой реальности жизни.
Бывшие пылкие любовники, превратившись в добропорядочных супругов,
оказываются совсем не такими хорошими, какими они себе представляли друг
друга до совместной жизни. Все недостатки, незамеченные в добрачный
период, становятся очевидными, потому, что их просто невозможно больше
скрыть. И чем дальше, тем сложнее. Люди, которые созрели не только
физически, но и духовно, готовы к преодолению этих трудностей. Не зря, при
обручении на церковном алтаре, жених и невеста приносят клятву сохранять
верность и поддерживать друг друга и в беде, и в болезнях до самой смерти.
Но это очень трудное испытание, и на практике многие его не выдерживают.
Семьи распадаются буквально из-за мелочей. Единственное, что может
способствовать сохранению брака, хотя и этого часто недостаточно, это
наличие общих детей. Женщина рождена для того, чтобы любить и быть
любимой. Зачастую недостающую любовь в супружеских отношениях она
переносит на своих детей, получая от них искреннюю ответную
взаимность.»
Анна сделала паузу, грустно посмотрев на Кристофа.
«Но тебе повезло. Для тебя эти проблемы ещё не актуальны.»
Хотя Кристоф и не получил конкретного ответа, все же ему было как день
ясно, что отношения Анны с её мужем переживают не лучший период.
Кристоф решил проявить деликатность и более не затрагивать болезненную
для Анны тему.
«Я много слышал о тебе, как об известном историке и собирателе легенд.
Мне просто кажется невероятным, что я удостоился чести иметь тебя в
качестве моего личного экскурсовода.»
«Да ладно, Кристоф, перестань, давай оставим официальную часть на позже.
Может пообедаем вместе?»
«Прости меня неуклюжего, я как раз хотел пригласить тебя перекусить. Ты
не можешь порекомендовать какое -нибудь заведение?»
«Я думаю, что это ресторан Wierzynek, хотя бы потому, что это один из
самых старинных ресторанов всей Европы. Впрочем, ты знаешь в наши
времена все выглядит так убого, что кроме кислых физиономий партийных
чиновников, примитивного меню и баснословных цен мы ничего не обнаружим.
У меня в голове родилась только что другая идея. Давай устроим все проще и
романтичней. Мы купим в закусочной вкусные бутерброды с грибной начинкой
или, например, вот эти -с колбасой и горчицей, бутылку хорошего вина. Хотя,
ты знаешь, поляки не понимают в винах. Здесь привыкли к дешёвым плодово-
ягодным. Брр.»
«Не переживай, я привёз с собой хорошее шампанское»- тут же попытался
успокоить Анну Кристоф- «правда для шампанского нужны бокалы.»
«Этот товар у нас ещё можно купить»- заметила Анна-«Тогда давай
отправимся в одно прекрасное место, где мы можем расслабиться и
отдохнуть.»
«Где же это?»
«Без твоей машины нам туда не добраться. Развалины старинного замка
Крыжтопор. Думаю, тебе точно там будет интересно.»
«Почему же?» - полюбопытствовал Кристоф.
«Подумай сам, разве это не романтично встретить закат солнца вдвоём под
каменными сводами одного из самых больших замков в истории Европы,
который вот уже триста лет поражает очевидцев свой грандиозностью и
величием? Кроме того, об истории и тайнах этого замка мне известно очень
много. Кстати, это недалеко от места где я живу.»
«Довольно практично. Я с удовольствием тебя подвезу.»- стараясь не выдать
своего глубокого разочарования, механическим голосом произнёс Кристоф.
Но следующие слова Анны тут же успокоили его и вновь возродили в нём уже
казалось навсегда утерянную надежду.
«Нет, я не спешу домой. У моего мужа сейчас плохое настроение и мне лучше
не встречаться с ним. Потому что это может плохо кончиться для нас
обоих.»
Кристоф решил, что ему пока ещё рано вмешиваться в происходящее.
Поэтому он просто согласился с предложением Анны. Они быстро скупились
всем необходимым, запаслись питьевой водой, добавив в список несколько
бутылок пива, так -как день был очень жаркий, а путь предстоял не близкий, и
поспешили в дорогу.
Яркое солнце слепило глаза так, что без солнцезащитных очков невозможно
было обойтись. Форточки автомобиля были открыты, и тёплый поток
воздуха, проникая в салон автомобиля, несмотря на все усилия Анны,
разрушал ее красивую причёску. По дороге к замку они часто останавливались
в различных местах, и Кристоф своим «Полароидом» фотографировал то,
что ему казалось интересным. Но почти всегда в его кадре оказывалась Анна,
что вызывало у неё невольную улыбку. Анна дружелюбно укоряла Кристофа
: «Побереги свою фотобумагу для чего-либо более интересного, чем я. Или
дай по крайней мере мне время перед тем, как ты очередной раз щелкнешь,
привести себя в порядок и снять эти очки, я же не слепая. Доверь-ка лучше
фотографирование мне.»
Кристоф безропотно подчинился. Анна забрала у Кристофа фотоаппарат, и
с этого момента она сама решала, кого и когда нужно фотографировать. Под
вечер, когда температура несколько спала, почти исчерпав все запасы
питьевой воды, путешественники добрались до замка Крыжтопор. Вид этого
внушительного, но разрушенного сооружения, стоящего в одиночестве
посреди зелёного поля, вызвал у Кристофа странные ощущения:
растерянности, смущения, тоски и глубокой печали. Как будто он неожиданно
встретил давнего знакомого, о котором, к своему стыду, позабыл всё
напрочь. Кто он и откуда? Как он прожил все эти годы без него? А может
быть это вообще незнакомец? Но почему он так грустно смотрит на него?
Из состояния задумчивости и созерцания его вывела Анна:
«Правда впечатляюще?
Этот замок был построен в стиле «Дворца в Крепости» по проекту
талантливого итальянского архитектора Лоренцо Сенеса, хотя имеются
предположения, что Лоренцо играл роль только исполнителя проекта, имя
главного архитектора покрыто тайной. Так-как хозяин замка увлекался
астрологией и магией, замок был построен в строгом соответствии с
григорианским календарём. Замок выполнен в виде трапеции с четырьмя
сторожевыми башнями, соответствующими четырьмя сезонам года и одной
восьмиугольной башней. 365 окон соответствовали количеству дней в году,
пятьдесят две комнаты -количеству недель, 12 бальных помещений -
количеству месяцев. На потолке восьмиугольной башни, к которой примыкали
великолепные итальянские сады и оранжереи, был устроен прозрачный
аквариум с экзотическими рыбками. На вершине этой башни развевался флаг с
гербом рода Оссолинских. Кшиштоф Оссолинский был очень образован и очень
богат. Происхождение его богатства до сих пор остаётся неизвестным. На
строительство замка за короткий период он потратил более тридцати
миллионов злотых. Если учесть сравнительную стоимость этих денег, то в
настоящее время, вероятнее всего, он стал бы самым богатым человеком на
планете.
Мраморные кормушки конюшни, а их было около 300, освещались при помощи
зеркал.
В замке была вентиляция, отопление и канализация, работал грузоподъёмный
хозяйственный лифт.
Короче, как ты сам понимаешь, не жизнь, а сказка. И кроме этой реальной
сказки существует множество легенд, связанных с магией и неподвластных
объяснению явлений, происходящих в этом самом месте до сих пор.»
«Например?»
«Ну, во-первых, как во всяком добропорядочном замке здесь живут приведения
и не одно. Существует легенда о том, что в погоне за богатствами воевода
Оссолинский связался с нечистой силой, совершил страшный грех, вследствие
чего его род был проклят, а замок, не просуществовав и одиннадцати лет,
разрушен.»
«Довольно страшная история»- Задумчиво произнёс Кристоф.
«Смотря как к этому относится»- возразила Анна -«Я лично вижу во всех
легендах чисто эмоциональное восприятие событий, которые зачастую очень
далеки от реальности, однако точно отражают отношение людей к
настоящим моральным ценностям.»
«Для меня, непросвещённого, это звучит чересчур непонятно.»
« Хорошо, постараюсь выразиться проще. Допустим, был да жил когда-то
знаменитый психиатр Кристоф Глаубер. В течении своей жизни он совершил
много дел: хороших и плохих. Людям он запомнился тем, что смог излечить
много, казалось бы, безнадёжно больных. В собирательной памяти людей
запечатлелся тот факт, что Глаубер совершал с их точки зрения чудеса. Но
как отнестись к самому автору чудес? Все зависит от того, как его
воспринимали современники. Если он, например, был доступен для многих
пациентов, не высокомерен, брал умеренную плату за своё лечение, а иногда,
или даже часто, лечил нуждающихся бесплатно, то в легенде он предстанет
добрым кудесником, возможно пророком, посланным богом.
Если же, несмотря на все своё врачебное мастерство, Глаубер имел плохой
характер, был чересчур замкнутым, почти недоступным для обычных людей,
то он в народной легенде тоже превратится в волшебника, но уже злого,
связанного с тёмными силами. В любом случае реальные события
приобретают фантастическую форму далёкую от реальности.»
«Ты знаешь Анна, а в тебе оказывается скрывается недюжинный талант
психолога.»
Анна отрицательно покачала головой.
«Я так не думаю. Иначе я бы лучше разбиралась в людях и может быть моя бы
жизнь сложилась совсем по-другому.»
«Что ты имеешь ввиду?» Кристоф удивлённо посмотрел на неё.
«Ладно, давай не будем углубляться в детали»- сказала Анна, поморщив лоб.
«Давай лучше выпьем за то, чтобы Кристоф Глаубер запомнился не только
мне, но и многим другим людям, как хороший человек.»
Кристоф приготовил для открытия привезённую им из Германии бутылку
«Rotk;ppchen.
«Я должен заметить- тост очень хороший и за него грех не выпить. Но хочу
внести в него маленькое изменение.»
«Какое?»- полюбопытствовала Анна.
«Это пожелание должно распространяться на нас обоих.»
«Я не возражаю»- со смехом произнесла Анна. «Но где же бокалы с игристым
вином?»
«К сожалению, шампанское тёплое, а у меня в машине нет холодильника.»
«Не беда. У всякого недостатка есть своё преимущество. Представь себе,
что бы было, если бы мы взяли с собой в дорогу водку, которую поляки так
обожают и считают своим маленьким национальным достоянием»
«Ты права, более того, у нас есть способ улучшить наше настроение, даже
без помощи алкоголя.»
«Что же это за такой способ?»
«Это универсальный способ общения, который известен человечеству с
незапамятных времён. Сейчас я тебе покажу.»
Кристоф направился к автомобилю и принёс оттуда кассетный магнитофон.
« У меня есть пару кассет на любой вкус. Думаю, мы сможем подобрать что-
нибудь подходящее.» Кристоф посмотрел на Анну, надеясь найти одобрение
своему предложению.
«Музыка — это очень хорошо»- согласилась Анна-«Но шампанское нам
придётся быстро одолеть, а потом как следует закусить.»
«Я согласен, ужасно хочется есть, но ещё больше меня мучает жажда.
Кстати водителю нельзя пить алкоголь. Уже поздно...»
«Ладно, можешь не продолжать- она замахала на него руками-«Все равно я не
могу возвращаться сегодня домой.»
Кристоф деликатно промолчал.
«Кстати, у меня в прицепе есть палатка. Так что можешь переночевать в
ней, а я в машине.»
«Спасибо за заботу»- сказала Анна.
Кристоф умело разбил палатку. Для равномерного освещения палатки он
использовал налобный фонарь, который достался ему в наследство от отца.
Кристоф прикрепил фонарь рабочей поверхностью к ёмкости с водой. Таким
образом, освещение палатки получалось равномерным и мягким. Сгустились
сумерки, последние багровые лучи скрытого за горизонтом солнца осветили
землю и волшебница ночь, вступив в свои владения, мягким бархатным
покровом опустилась на истомленную от дневной жары землю, волшебной
палочкой зажгла бесчисленные яркие звезды и полную луну на небосводе. В
рассеянном бледном свете небесных светил развалины замка Крыжтопор
ожили многочисленными тенями, как будто воскресив из небытия призраки
прошлого. Ощущение глубокого контраста между вечностью и
ничтожностью человеческого существования снова воскресило в Кристофе
чувство печали и тоски. Как будто угадав мысли Кристофа, Анна философски
заметила
«За суетой жизни в наше бурное время у человека редко бывает возможность
остановиться и подумать, зачем он живёт на этой грешной земле. Многие, не
задумываясь, бесцельно проживают свою жизнь, чисто механически выполняя
роль, которую им уготовила внешняя система: роль одного из винтиков, без
которых механизм системы перестанет существовать. Рождение,
приобретение средств необходимых для существования, создание
потомства, смерть. Это упрощённая схема жизни человека. Все эти этапы
жизни необходимы для функционирования системы, которую принято
называть обществом. Но кто создал эту систему? Говорят, человек. Но если
человек, то для чего? И почему те же самые этапы определяют
существование других живых существ на планете? Неужели у них тоже есть
своё общество? Ответ прост-общества не существует. Какая же сила
движет нами и другими живыми существами? Ответ- Внешняя сила. Эту силу
у людей принято называть Божественной. Можем ли мы познать эту силу?
Это нам не известно. Но, по крайней мере, мы можем попытаться этот
сделать. Вопрос для чего? Ответ- для того, чтобы наша жизнь наполнилась
смыслом, и чтобы нам не было так печально в этой жизни.»
Анна взяла руку Анджея в свою и ласково погладила.
«Анна, я давно хотел сказать тебе.»
«Не надо милый, я все знаю. Я тоже люблю тебя, но не так, как ты бы хотел.
Моя любовь к тебе чиста и невинна, она воспоминание о наших счастливых
днях, проведённых вместе в Сандомире. Ты знаешь, я вышла замуж за Анджея
потому, что он очень похож на тебя. В первый раз, когда я его увидела, я
подумала , что он- это ты, только повзрослевший. Он ехал со мной в одном
автобусе и автоматически поздоровался со мной .Я подумала: ' Неужели
Кристоф вернулся из Германии ради меня?'
Я решила проверить эту версию и вышла на ближайшей остановке. Он
последовал за мной, догнал меня, ещё раз поздоровался и представился
Анджеем. Я не могла поверить в то, что это не ты. Я полагала это шутка и
ты меня разыгрываешь. Поэтому я сказала:
«Мне кажется, что мы с вами встречались.»
Но он не капли не смутился, а просто заметил: «Наверно в прошлой жизни.»
Тут я окончательно поверила ему. В последствии оказалось, что в его роду из
поколения в поколение передаётся портрет неизвестного автора, на
котором изображена девушка, поразительно похожая на меня. Это и было
поводом нашего знакомства. Я долгое время пыталась разобраться с тайной
этой картины. Я горячо полюбила Анджея, так же, как он меня. Затем мы
расписались, поступив вместе в Ягеллонский университет, поселились в
семейном общежитии. Получив высшее образование, я занялась научной
деятельностью, а Анджей своим любимым делом- пчеловодством. Мы жили в
его фермерском доме. Все шло своим чередом. Раз в неделю мы посещали
местный костёл. Хотели завести детей. Всё у нас складывалось
замечательно до последнего времени, пока Анджей не нашёл в парке на
скамейке эту проклятую книжку, связанную с его семейной реликвией
портретом -миниатюрой. Анджея как будто подменили. Он стал замыкаться,
сторониться меня, часто уходить из дому. Даже внешность у Анджея
изменилась. Чуждый взгляд, перекошенное от злобы лицо. Он стал
утверждать, что он меня ненавидит, и на самом деле я не его жена, а дьявол
в женском обличии. Я пыталась отвести его к психиатру. Но ты знаешь, он
ведёт себя совершенно адекватно в отношениях с другими людьми. Так что
для его госпитализации у меня нет повода. Бывают такие моменты, как
например сейчас, что мне становится страшно оставаться с ним наедине.
Что же касается тебя, я ещё раз прошу у тебя прощения за то, что за все
эти годы не нашла времени, хотя бы просто ответить на одно из твоих
посланий.»
«Но ты же не могла?»- ему показалось что он ослышался, удивлению
Кристофа не было предела
«Прости меня я вынуждена была тебя обмануть. Я боялась того, что ты
после это не захочешь меня повидать.»
Кристоф не мог поверить своим ушам. Анна, которую он боготворил, его
обманула. Его личная упорядоченная система мироощущения, в центре
которой на недосягаемом пьедестале стояла божественная Анна, рухнула в
один миг, а на её обломках сейчас царил невообразимый хаос. Мозг Кристофа
буквально взрывался от гремучей смеси чувств обуревавших его.
'Как же она могла, так подло использовать меня в своих целях?
Но с другой стороны ей нужна была помощь.
Могу ли я оставить её без помощи? Я должен помочь ей.
Но как? на время заменить ей мужа? Это же так унизительно для меня.
Но она же утверждает, что любит меня. Нет!'- с негодованием Кристоф
отверг эту мысль –'это ложь это, это всего лишь сладкая ложь. Как и все её
красивые слова!
Человек, который обманул раз, способен на это дважды.
Она не любит меня, я уверен в этом.
Может быть то, что она мне рассказала о муже, совсем не соответствует
действительности.
Она грязная шлюха, но я, я все ещё люблю её!
Я ничего не могу с собой поделать. Я не могу жить без неё!
Как же мне быть?
Я по уши в дерьме, её дерьме и мне не отмыться от него до конца моих дней.'
«Я знаю, я не достойна тебя, ты меня должен презирать»
Анна заплакала и у Кристофа тоже поневоле полились слезы из глаз.
Чтобы не выявить своего слабодушия, он отвернулся от Анны, пошёл к
машине и вернулся с двумя бутылками пива в руках.
Молча он потянул одну Анне, другую себе и в два глотка осушил её до дна.
Анна последовала его примеру. Кристоф, найдя нужную кассету, вставил её в
магнитофон, нажал на кнопку воспроизведения .Из магнитофона негромко
зазвучала ностальгическая песня «hotel California.»
Кристоф подал руку Анне и пригласил её на танец. Но сделав несколько «па»,
они застыли в неподвижности, крепко прижавшись друг к другу под
призрачным светом круглой луны и мерцающих звёзд, быстро осыпая друг
друга горячими поцелуями.
И тут же, не обращая внимания на слабые протесты Анны, Кристоф взял её
на руки и понёс к палатке. То ли от выпитого спиртного, то ли от жары, то
ли от эмоционального напряжения Кристоф почувствовал, что у него под
ногами качается земля, и он, чуть не уронив Анну, с трудом устоял на ногах.
С громким смехом они забрались внутрь палатки, где совсем не в лад начали
подпевать звучащей из магнитофона группе Eagles. Это было довольно
странное пение, совсем не похожее на пение в обычном смысле этого слова.
Они скорее кричали, чем пели, взахлеб перебивая друг друга, каждый на своём
языке, перемежая слова песни дикими взрывами хохота и крепкими
выражениями. Это было бурное проявление глубинных чувств и переживаний,
которые освободившись от моральных цепей, сдерживающих их, безудержно
вырвались наружу. Этот эмоциональный взрыв опустошил и обессилил
влюблённых.
Кристофу внезапно стало душно в тесной палатке. Ему нужно было
глотнуть свежего воздуха и обдумать сложившуюся ситуацию. Он достал
сигарету из пачки «Мальборо», щелкнул зажигалкой и с упоением глубоко
втянул пахучий дым в свои лёгкие.
То, что только что произошло между ним и Анной, перевернуло всё с ног на
голову. Чувство глубокого разочарования сменилось непереносимой болью от
потери близкого человека. Постепенно боль утихла, и к своему великому
удивлению, Кристоф почувствовал огромное облегчение. Это ощущение, было
подобно ощущению человека, у которого недавно удалили больной зуб.
Впервые в своей жизни, он почувствовал себя полностью свободным. Над ним
более не довлел моральный авторитет Анны. Анна, перестав быть кумиром
для Кристофа, превратилась в его представлении в обыкновенную со
множеством изъянов женщиной. Теперь он ощущал себя в положении «сверху.»
Анна же была «внизу» у его ног.
И это новое для него чувство нравилось ему всё больше. Кристоф понимал,
что и Анна согласна с этой новой расстановкой сил. Для того, чтобы
отбросить последние сомнения, он решил закрепить успех на практике.
Наспех докурив по дороге к машине сигарету, Кристоф, прихватив из прицепа
пару одеял, вернулся в палатку и тут же, не говоря ни слова, быстро и
несколько грубо сорвал с Анны платье. Анна безропотно подчинилась его
напору. Впервые в жизни Кристоф чувствовал себя настоящим мужчиной, в
буквальном смысле этого слова. Ведомый природным инстинктом
размножения, заложенным природой в каждое живое существо, Кристоф
безукоризненно исполнил свою мужскую роль, несколько раз доведя Анну до
оргазма, а затем заснул крепким беспробудным сном.
Ночью Кристофу снился сон
'Он в солдатской форме переплывает большое озеро, ему очень тяжело
плыть, так как вода холодная и одежда стопудовым грузом тянет его на дно.
Он уже не в силах бороться и медленно погружается на дно. Зелёная вода
становится всё темнее. Лёгкие разрываются от нехватки кислорода. У
Кристофа уже нет сил даже попытаться вынырнуть на поверхность. Но в
последний миг какая-то сильная и красивая женская рука выдергивает его из
глубины на поверхность. Кристоф не видит лица женщины, но ему кажется,
что он знает её имя. «Анна»- шепчет он. Но она не отвечает.'
Когда Кристоф начал приходить в себя ото сна, он прежде всего, не
открывая глаз, ощупал место рядом с собой, ожидая найти там обнажённое
тело Анны. Но поиски Кристофа оказались тщетными. Его рука всюду
натыкалась только на одеяло, которым было застелено дно палатки. Открыв
глаза Кристоф понял, что находится в палатке один. Было очень душно, у
него болела голова и все его тело было покрыто потом. Выбравшись наружу,
Кристоф невольно зажмурил глаза от ярких палящих лучей застывшего
высоко в небе солнца.
Кристоф оглянулся вокруг, но нигде не обнаружил не только Анну, но и следов
её пребывания.
Подойдя к машине, он обнаружил, что из его прицепа исчез велосипед, а из
самой машины рюкзак, с его личными вещами и документами.
'Как же это могло произойти, ведь Анна любит меня?'- недоумевал Кристоф.
В конце концов, он хоть и начинающий, но психиатр и всегда был в состоянии
правильно оценить душевное состояние своего пациента.
'Да, но я никогда в своей практике не находился в состоянии такого
сильнейшего душевного стресса, как вчера.
Допустим я ошибся.
Зачем Анна украла мой велосипед и личные вещи,
Допустим, на велосипеде ей было бы удобно добраться домой.
Но для чего ей понадобился мой рюкзак?
Она думала, что там находятся ценные вещи, возможно деньги и хотела
обворовать меня, надеясь, что я не осмелюсь заявить о пропаже в милицию.
Но это тоже не лезет ни в какие ворота. Анна замужем и рискует потерять
гораздо больше, чем я. Ведь, если я заявлю и докажут, что она виновна, то она
сядет в тюрьму, не говоря уже о её бешеном супруге, мне даже страшно
подумать, что сделает он с Анной, когда узнает, что она ему изменяла.'
И вдруг Кристофу пришла в голову мысль, от которой у него пробежали
мурашки по коже.
'Почему я себе вбил в голову, что Анна мне рассказала правду, может у неё
вообще нет никакого мужа и может она совсем не Анна, а только выдаёт себя
за неё.'
Ему припомнился психологический роман американского писателя Вулрича, в
котором одна аферистка, завладев чужими любовными письмами, выдала себя
за автора этих писем, воспользовавшись тем обстоятельством, что
переписчики никогда не видели друг друга. Таким образом она сумела выйти
замуж за главного героя романа, очень состоятельного человека, и обманным
путём украсть всё его имущество.
'Нет!'- подумал Кристоф, это маловероятно.
' Если «Анна» все это разыграла, то она должна быть блестящей актрисой. И
кроме того, ради чего устраивать такой спектакль?
Старый велосипед , рюкзак с тряпками, возможно портмоне с деньгами , от
которых все равно не разбогатеешь. Овчинка выделки не стоит. Хотя с
другой стороны, я никогда не имел дела с профессиональными воровками и не
изучил их психологию и образ жизни.'
Эти размышления завели Кристофа в тупик.
'Что же в конце концов делать?'
Он подождал ещё некоторое время, в надежде на чудо, что может быть Анна
вернётся и всё разрешится, само собой. В конце концов, не дождавшись Анны,
Кристоф принял половинчатое решение. Он хотел свои вещи назад, но не
желал быть причиной страданий Анны, как бы подло по отношению к нему она
бы не поступила. Пусть это останется на её совести.
Кристоф нехотя отправился в ближайшее отделение милиции, где подал
заявление о краже личных вещей, оставив свой немецкий адрес. В своём
заявлении он не упомянул Анну.
Вернувшись в Германию, Кристоф не надеялся на быстрое разрешение этого
дела. Процент раскрываемости уголовных преступлений в Польше, как ему
было известно, был довольно невысок, и к тому же Кристоф скрыл от
следствия существенные детали.
Однако по прошествии месяца, он получил нарочным все вещи, украденные у
него, с извинениями от польских властей. Не хватало только фотографий, на
которых была изображена Анна, даже той фотографии, которую Анна
прислала ему по почте в ГДР.
В сопроводительном письме сообщалось что, предполагаемый преступник
задержан, ведётся следствие, детали которого пока не разглашаются. У него
же просили согласия, если возникнет необходимость, ответить следствию
на интересующие его вопросы.
Хотя имя преступника в сообщении и не было указано, Кристоф предположил,
что задержали именно Анну, так как она, скорее всего для предосторожности,
успела уничтожить или спрятать все фотографии со своим изображением до
того, как её обнаружили.
Кристоф с опасением ожидал запросов от органов МВД Польши. Но прошли
годы, а до сегодняшнего дня никто его так и не побеспокоил.
Когда Зельда вернулась в зал ресторана Глаубер решил рассказать ей свою
историю. Видно было, что Глаубер до сих пор не может прийти в себя от
услышанного.
Его голос дрожал. Каждое слово давалось ему с трудом. Рассказ Кристофа был
не очень связный. Он часто делал долгие паузы, и видя, как стекленеет его
взгляд, Зельда понимала, что в эти мгновения Кристоф находится не с ней, а
вновь переживает те события, которые с ним произошли. Наконец мучениям
Кристофа пришёл конец, и он поставил точку в своей исповеди. Слёзы
выступили у него на глазах.
«И сейчас я задаю себе вопрос:
«Почему я предал её? Почему струсил и не захотел столкнуться с правдой,
какая бы тяжкая она не была? Почему не искал её? Может быть, если я бы
нашёл в себе мужество..., Анна по крайней мере была бы жива.
Так что видите, вряд ли я могу Вам помочь с Вашими проблемами, я и своими
не в состоянии разобраться.»
Они долго молчали, каждый думал о своём.
Официант поглядывал на парочку в нерешительности, не зная, как ему
поступить. Ему было неудобно напоминать им об оплате, с другой стороны,
его смена заканчивалась, и он надеялся получить свои чаевые.
Наконец, Зельда первая прервала молчание
«Можно я буду обращаться к тебе на тебя?»
Кристоф махнул в знак согласия головой.
«Ты знаешь Кристоф, я думаю наши жизненные дороги поразительно похожи,
несмотря на то, что мы почти не знаем друг друга. Мы оба родились в малой
Польше, у нас общая знакомая подруга, которая к сожалению, ушла из жизни.
Мы оба имели трудное детство, которое повлияло на выбор нашей
профессии. Мы многое выстрадали, потеряв по своей вине наших любимых. Но
главное, мы оба имеем неразгаданную тайну, связанную с замком Крыжтопор,
которую мы обязаны разгадать. И тогда, я уверена, покой придёт в наши
сердца.»
На этой оптимистический ноте и закончилась их встреча.
Кристоф оплатил за двоих по счёту кельнера. Зельда не возражала.
Обменявшись своими данными, они расстались друзьями, договорившись
поддерживать контакты.
С этой поры Кристоф и Зельда регулярно переписывались, обменивались
телефонными звонками и информацией.
2.3.1.5 Телепатическая регрессотерапия профессора Глаубера
Но снова встретились они только сейчас спустя восемь лет. Для этого был
весьма существенный повод.
С помощью своего необычного пациента Замойская надеялась раскрыть
тайну замка Крыжтопор, так повлиявшую на их с Глаубером судьбу. Когда
Кристоф постучал в её кабинет, Зельде показалось, что время остановилось,
как будто с Глаубером они расстались только вчера. Внешне Кристоф
выглядел абсолютно также, как и при первой их встрече, только был гораздо
более уверенным в своих словах и действиях.
Прежде чем представить больного, Замойская познакомила профессора с
историей болезни своего пациента, поделившись с ним своими сомнениями.
«Дорогой Кристоф, я рада, что ты нашел время выслушать моё мнение и
согласился помочь мне разобраться с этим запутанным случаем.
Вначале я посчитала, что у больного наблюдается типичный острый психоз,
характерный для шизофрении во время обострения, спровоцированный
черепно-мозговой травмой. Но почти сразу же я отбросила эту идею. Хотя
были явное нарушение самоидентификации, все же мышление больного было
логично и структурированно, что не характерно для шизофрении. Наличие у
больного множественных личностей, которые каким-то образом
сосуществуют, также не характерно для шизофрении. Это более походило на
диссоциативное расстройство идентичности, если бы не одно «но». Ввиду
отсутствия каких-либо документов, идентифицировать больного не
представлялось возможным. В соответствии с инструкцией министерства
здравоохранения, сведения о нём были сразу переданы в отделение полиции,
которая занялась установлением его личности. Полиция провела все
необходимые мероприятия: снятие отпечатков пальцев, проверка по базе
пропавших без вести, опубликование объявлений с фотографией в различных
органах прессы. Однако не смогла найти никаких зацепок, позволяющих
приблизиться к установлению личности больного. Следствие было
заморожено. Однако все же идя моей личной просьбе на встречу, и не в
последнюю очередь благодаря моим личным связям, в Россию был послан
запрос о пропавшем солдате Сергее Тарновском, служившем в Польше в 1982.
И вдруг неожиданное известие. По линии МИД из России был получен ответ,
подтверждающий рассказ молодого человека: Сергей Тарновский вместе со
своим сослуживцем числились пропавшими без вести во время несения
дозорной службы, с мая 1982 года.
Хотя молодой человек в обычном состоянии выдавал себя за пропавшего
русского солдата, его физические и внешние данные совершенно не
соответствовали реальному Сергею Тарновскому.
В то же время самоидентификация больного в гипнотическом состоянии под
именем Сергушек Кота из города Тарново, также не находила никакого
подтверждения.
Этот весьма необычный пациент Замойской, молодой человек,
неустановленной личности, по её мнению, представлял не только
неоспоримую научную, но и персональную ценность для них обоих.
Профессор тотчас заинтересовался предполагаемым новым пациентом.
Странное ощущение «dejavu» охватило профессора. Он почувствовал явную
эмоциональную общность с переживаниями одной из личностей больного, а
именно, Сергушека Кота. Теперь Глаубер почти с уверенностью мог сказать,
что он находится всего лишь в шаге от разгадки общей с Замойской тайны их
жизней, мучившей их долгие годы.
«Явно произошёл сетевой сбой и подсознание вторглось в пределы
неподготовленного сознания» -уверенно заключила Замойская, предваряя то,
что готово было сорваться с уст профессора
«Налицо прорыв в другие жизни из прошлого и будущего и, что самое
интересное, в параллельный мир»- продолжала она.
На её лице можно было заметить плохо скрываемую улыбку.
«Это именно то, что я и хотел сказать»- согласился профессор.
«Зельда, за что я тебя люблю- ты всегда думаешь так же, как и я. Иногда мне
кажется, что у нас была хотя бы одна общая другая жизнь, или, по крайней
мере, мы были родственно очень близки.»
«Ты чересчур льстишь мне. И все же если серьёзно, что ты думаешь по этому
поводу?»
«Я думаю надо сконцентрироваться на нескольких вещах.
Первое:
Особый интерес в повествовании пациента представляют легенды о замке
Крыжтопор, описание которых в деталях соответствует историческим и
литературным источникам, а также книга, тайна которой занимает наши
умы долгое время. Очевидно, что события других жизней больного,
связанные с замком, являются ключевыми для того, чтобы понять причины
психического расстройства больного и проведения успешной регрессивной
терапии.
Второе:
Также при изучении повествования необходимо обратить особое внимание на
постоянное присутствие и значительное влияние потусторонних сил на
судьбу героев. Ни в коем случае нельзя отбросить вероятность воздействия
этих сил, как на прошлые, так и на настоящую жизнь больного.
И наконец третье, и решающее:
Прежде чем попробовать проникнуть в подсознание пациента, необходимо
обезопасить себя от возможного воздействия злых сил. Я всегда был уязвим к
негативной энергии. Астральные паразиты, лярвы, демоны, шайтаны, обаке в
разных религиях они имеют разные имена…»
Однако вначале своей карьеры Глаубер был знаком, и то понаслышке, только с
одним из этих имён - демоны.
Одержимость демонами. Когда профессор начинал свою практическую
деятельность в качестве психиатра, он никогда не мог себе представить,
что, когда -нибудь в своей работе будет опираться на знания в области
демонологии или эзотерики.
Опиум агрессивного материалистического образования, полученного им в
социалистической Германии, полностью пропитал его сознание, не оставив
никакого места для других точек зрения.
Ещё на студенческой скамье Глаубер досконально изучил работы основателя
классического психоанализа Зигмунда Фрейда. Его книга "Толкование снов"
произвела на Кристофа неизгладимое впечатление. В дальнейшем он
познакомился с трудами последователей школы Фрейда-неофрейдистами,
развившими и усовершенствовавшими классический метод психоанализа.
В своей практической деятельности Глаубер опирался на этот метод.
В большинстве случаев Глауберу удавалось установить диагноз и назначить
соответствующую терапию, но было и много пациентов, особенно с
навязчивыми снами, которые трудно поддавались лечению. Как и многим
молодым людям Глауберу был свойствен максимализм. Он безусловно хотел
быть лучшим в своей профессии. Он не хотел быть обычным рядовым
специалистом. Его чувство собственного достоинства было глубоко
уязвлено тем, что он был не в состоянии помочь многим своим пациентам.
'В чем я совершил ошибку? Что я не учёл?'-эти мысли не давали покоя
Глауберу.
В довершение ко всем бедам, после первой встречи с Зельдой Замойской,
Глауберу снова начал сниться тот самый сон из детства, которому казалось
давно было найдено объяснение. В этом сне появлялись новые детали,
отсутствовавшие в его детском сне.
Ему опять снилось, что
'он ехал на велосипеде по безлюдной плохо освещённой трассе. Было жаркая
летняя ночь . У него на спине был рюкзак. Неожиданно Кристоф услышал
визжащий звук тормозов, неизвестно оттуда взявшегося автомобила. Резкий
удар, страшная боль, склонившееся над ним озабоченные лицо девушки, на её
глазах блестели слёзы. Сознание Глаубера находилось в полу-мерцательном
состоянии. Его органы чувств слабо реагировали на внешние раздражители.
До него доносились отдельные искаженные звуки, шипение воздуха, вой
сирены, перед глазами проплывали смутные силуэты. . Его тело, в
противоречие всем законам физики, как воздушный шар, устремлялось ввысь,
и только невидимая связь с центром земли не давала ему окончательно
улететь в облака. Затем Глаубер полностью погружался в бессознательное
состояние. Очнувшись, он видел себя как бы со стороны. Его тело неподвижно
покоилось на больничной койке. На спинке кровати висела табличка, с именем
больного по фамилии Готт. 'Странно' -думал он, -'но это не моя фамилия.'
Голова, обмотанная бинтами, покоилась на широкой подушке. Его лицо
застыло в неподвижной маске, оно было асимметрично перекошено. Рядом у
койки, на вращающемся кресле, сидела молодая, безумно обаятельная
брюнетка в белом халате, лицо которой он, как ни старался, был не в
состоянии разглядеть. Её пальцы, нежно массируя мышцы больного, уверенно
скользили по его телу. Склонившись к самому уху, она игриво покусывала его,
языком касаясь его мочки. Глаубер хоть и не видел, но был уверен, что под
больничным халатом красавицы нет абсолютно никакой одежды, а он просто
накинут на её прекрасное обнажённое тело. Кристоф чувствовал, как её рука
плавными круговыми движениями опускалась все ниже и ниже, массируя его
живот, длинными ногтями слегка оцарапывала его чувствительную кожу.
Когда рука незнакомки приближалась к интимной зоне Кристофа, у него
возникала непроизвольная эрекция. Давление её ногтей слегка увеличивалось.
Он не мог более сдерживать себя и стонал от удовольствия. Внезапно
Кристоф ощущал, как электрический разряд пробегал по его телу, заставляя
его содрогаться от сладкой боли . Когда он рефлекторно смотрел на
источник боли, он с удивлением обнаруживал, что ярко зелёная жидкость
исходившая из ногтей незнакомки проникала в его тело , тёплой волной
разливалась по его венам, освещала их изнутри изумрудным светом. Мысли и
чувства Глаубера приходили в полное смятение . У него кружилась голова, его
захватывало безумное желание тут же овладеть волшебницей. Хотя
искусительница не произносила ни одного слова, Глаубер знал, что он должен
был заплатить за исполнение своего желания определённую цену. И эта цена
была для него очень высока. Взгляд незнакомки был прикован к книге,
закрытой на замок в футляре. В этой книге покоилась его смятенная душа и
красавица желала, чтобы Глаубер добровольно отдал её. Воля Глаубера была
сломлена. Он уже был готов, потеряв голову, броситься в пропасть соблазна,
но в последний момент в судорожных поисках ключа от футляра его рука
непроизвольно касалась выгравированного на обложке футляра креста,
обвитого розой с шипами и тут-же красавица растворялась в воздухе. '
Хотя Глаубер мучительно переживал свои неудачи, всё же он ещё с детства
развил в себе бойцовские качества и не сдавался при первых неудачах.
Какое-то символическое значение хранилось в этом сне. Он пробовал
применить к себе метод свободных ассоциаций, чтобы найти вытеснение
желание, определяющее этот сон. Порывшись в трудах неофрейдистов, он
пришёл к выводу, что наиболее точное объяснение его сновидению можно
найти у основателя индивидуальной психологии Адлера. Опираясь на основной
принцип Фрейда, сновидение- это осуществление желания, Адлер утверждал,
что каждый человек независимо от пола, являясь от природы бисексуальным,
бессознательно относится к мужественности, как к идеалу, а к
женственности, как к деградации мужественности. Адлер ввёл термин
«наверху» и «внизу». Упрощено мужчина «наверху» властелин, а женщина
«внизу» рабыня. Главным движущим фактором в жизни человека является
стремление к власти, избавление от зависимости.
'Скорее всего'- размышлял Глаубер- 'я подсознательно ощущал
доминантность характера Анны и свою недостаточную мужественность.
Скрытое желание оказаться "сверху" выразилось во сне в необходимости
пожертвовать ради этого, выстроенным и свято оберегаемым мной
трепетным отношением к Анне, как к непререкаемому моральному
авторитету. Для того чтобы стать настоящим мужчиной, нужно было
овладеть женщиной-вампом- символом греха. Но взамен нужно было
расстаться с душевной чистотой, которая символически заключена в книгу с
крестом на обложке.'
Хотя соблазнительница в сновидении совсем не походила на Анну, Кристоф
не придал этому значения, так как считал, что женский образ во сне имеет
чисто символическое значение, и в переносе на реальные события ему
наиболее соответствует Анна. То, что этот сон снова приснился ему,
невзирая на якобы достижение положения «сверху» после бурной ночи с Анной,
совсем не противоречило объяснению сновидения по Адлеру. Кристоф
объяснял это тем, что на самом деле он не достиг положения «сверху», и
этот факт нашёл отражение в его подсознании. Подсознание Кристофа
говорило, что не он был кукловодом в этом спектакле, не он дергал за
ниточки. И первое и последнее слово в его отношениях с Анной принадлежало
именно ей, а он был всего лишь исполнителем её воли.
У Кристофа все замечательно укладывалась в схему объяснения собственного
сновидения по Адлеру, за исключением одной существенной детали, -эпизода
сна, связанного с дорожным происшествием, которое пророчески
реализовалось в жизни загадочного Юрека Готта.
Что-то здесь не срабатывало. Потратив немало бессонных ночей, Глаубер
пришёл к выводу, что существует системный изъян в его методе лечения,
основанном на психоанализе по Фрейду.
Глауберу нужно было критически со стороны оценить его. И тогда ему на ум
пришел учёный- современник Фрейда, по известности практически не
уступающий Фрейду-Карл Кристоф Юнг, человек, который из-за
принципиальных научных разногласий прервал личные дружеские отношения
со своим наставником. Хотя толкование сновидений по Фрейду и явилось
огромным скачком в развитии психиатрии, все же имело один существенный
недостаток. Оно было основано на субъективных оценках самого Фрейда,
придававшего слишком много внимания сексуальной подоплёке человеческого
поведения. По умозаключению Фрейда: сновидения — это проявление
подавленных желаний, с которых снята цензура, наложенная воспитанием
человека. Кроме того, Фрейд считал, что эти желания подаются во сне не в
явном, а в аллегорическом виде и для того, чтобы их расшифровать
необходимо использовать свободные ассоциации сновидца, вытекающие
последовательно одна из другой. Ввиду того, что человек подсознательно
всегда сконцентрирован на самом болезненном для него подавленном желании,
путём свободных ассоциаций можно найти искомое желание, которое, по
субъективному мнению, Фрейда, всегда имеет отношение либо к агрессии,
либо к сексуальности.
Что касается Юнга, то в его толковании снов основополагающее место
принадлежало понятию «коллективное бессознательное», отсутствовавшее
у Фрейда. Юнг полагал, что опыт, накопленный человечеством передаётся в
бессознательную область психики каждого индивида генетически. Так же, как
и у Фрейда, по Юнгу в сновидениях существует много символики. Однако в
отличие от Фрейда, во-первых, эти символы являются скрытым посланием
«коллективного бессознательного» через мифологию, а во-вторых, для того
чтобы их истолковать, необходимо тщательно проанализировать сам
символ, стараясь найти ключ к разгадке-миф или легенду, объясняющие
значение символов.
Сравнив толкование сновидений по Фрейду и его последователей и по Юнгу,
Глаубер решил, что толкование сновидений по Юнгу более верное, так как оно
основано на более глубоком понимании психики человека. Хотя если бы он мог
заглянуть в глубины своей души, то понял бы, что за причиной этого выбора
стояло не рациональное рассуждение, а скрытое желание любым путём
компенсировать свои неудачи.
В работе Юнга «Воспоминания, сновидения, размышления» Глаубер
неожиданно обнаружил для себя интересное утверждение, объясняющее
природу непонятного предвидения в его детском сне, тот необходимый
ответ, который он не получил, опираясь не толкование своего сна по Адлеру,
что «бессознательное подготавливает будущие события задолго до их
свершения, что «люди, обладающие даром ясновидения, могут их предвидеть»
. В другой работе Юнга «Практическое использование анализа сновидений»
Глаубер нашёл подтверждение и более расширенную трактовку
вышеупомянутого высказывания:
«То, что сны представляют собой лишь исполнение вытесненных желаний, —
давно устаревшая точка зрения. Конечно, есть и сны, явно рисующие
исполнившиеся желания или опасения. Но чего только в снах нет! Сны могут
быть безжалостными истинами, философскими сентенциями, иллюзиями,
дикими фантазиями, воспоминаниями, планами, предвосхищением событий,
даже телепатическими видениями, иррациональными переживаниями и Бог
знает, чем еще.»
С огромным энтузиазмом Глаубер погрузился с головой в труды Юнга, и сам
того не ведая, оказался на новой ещё не проторенной дороге
иррационального. Учение основателя аналитического психоанализа Юнга
заставило Глаубера кардинально пересмотреть своё мировоззрение. Он
глубоко проникся идеями эзотеризма, утверждающих главенство духа, а не
материи. Глаубер так же, как и Юнг поверил в реинкарнацию душ,
существование демонов и другие жизни человека.
Божественное предназначение жизни человека ему представлялось
непрерывным совершенствованием души, следующей из одной жизни в другую.
Он верил, что в определённой точке возможно достичь состояния сплошного
сознания человека, когда Сознание и Подсознание (коллективное и личное)
объединяются в одну энергетическую сеть. Юнг считал, что в сновидениях
«коллективное бессознательное» наиболее доступно для изучения.
Используя эту мысль, Глаубер сделал акцент в своей работе на толковании
сновидений. Все это время Глаубер вёл активную переписку с Замойской. У
Замойской также возникло много вопросов, на которые она не находила
ответов. Проанализировав собранную информацию, Зельда обнаружила
несколько довольно странных обстоятельств:
О жизни Юрека не было известно почти ничего.
День рождения Юрека совпадал с днём исчезновения её отца.
Так же, как и отец Зельды, Юрек исчез без следа.
Ещё раз покопавшись в архивах отца, Зельда обнаружила необычное увлечение
Томаша. Ещё в бытность работы в Аккерманской крепости он занимался
поиском паранормальных сущностей, основываясь на свидетельствах
местных жителей и исторических легендах. Согласно последним,
оставленным им запискам Томаш увлекался историей магии средневековой
Польши.
Сопоставив эти факты Зельда пришла к выводу, что исчезновение людей,
которых она любила не было случайным, но пока объяснение этой загадки
лежит вне пределов её разумения.
Открытие Глаубером учения Юнга «в новом иррациональном свете»
вдохновило и Замойскую на изучение эзотеризма. Зельда уверовала в то, что
другие жизни существуют ,и, что она рано или поздно сможет познать
непостижимое .
Приняв решение, с этого момента Зельда в свободное о работы времени
засела за изучение нового для неё философского мировоззрения,
рассматривавшего мироустройство совсем не так, как это принято с точки
зрения современной мировой цивилизации.
Для Глаубера тоже наступил горячий период. Найти баланс в работе с
пациентом, с тем чтобы избежать так называемых переносов, взаимного
влияния врача и пациента друг на друга и искажения правильного толкования
сновидений является по настоящему тяжёлой задачей для каждого
психоаналитика. Но тут Глауберу пришли на выручку его новые познания из
области эзотерики. К своему удивлению, молодой психиатр обнаружил в себе
недюжинные способности к саморазвитию. Опираясь на эзотерические
методы тренировок, Глаубер в совершенстве овладел искусством гипноза и
телепатии. Эти два качества особенно помогали ему в его практической
работе. Его специализацией стало изучение и толкование снов с точки зрения
психиатра. Его кабинет один раз в неделю, в ночные часы, превращался в
лабораторию сна. Используя телепатические способности, Глаубер во время
сна его пациентов проникал в их подсознание. Собрав объективную
информацию, он тщательно анализировал эти сновидения и находил им
соответствующую трактовку по Юнгу. Таким образом Глаубер добился
значительных результатов в излечении трудно объяснимых заболеваний
пациентов, заслужив высокую репутацию как среди коллег, так и среди
пациентов. Набрав достаточно практического материала, Глаубер сумел
защитить докторскую диссертацию по теме «Равновесие сознательного и
бессознательного.» Благодаря своей известности в научных кругах, он вскоре
после этого получил должность профессора в Берлинском университете им
Гумбольдта. Однако молодой и амбициозный учёный не останавливался на
достигнутом.
Глаубер разработал свой собственный, принципиально новый, метод-метод
регрессивной терапии. Этот метод базировался на фундаментальной идее:
гипноз — это разновидность сна. Используя свои телепатические
способности, профессор, после проведённого им глубокого гипноза,
погружался в подсознание своего пациента, путешествуя с ним до кризисной
точки в одну из его других жизней. Собрав необходимую информацию о
душевной травме, которая была источником болезни пациента, Глаубер
проводил соответствующую психологическую коррекцию своего подопечного.
Начав свои первые эксперименты по новому методу, Глаубер неожиданно
столкнулся с препятствием, которое чуть было не нанесло непоправимый
урон его собственной психике.
При попытке проникнуть в подсознание одного из пациентов, он наткнулся на
астральную сущность, которая обитала там. Она пыталась через
открывшийся энергетический канал пробраться в мозг Глаубера, и он лишь с
большим трудом сумел отразить атаку этой бестии. На его счастье это
была астральная сущность первого уровня, защита от которой не требовала
большого искусства.
Глаубер конечно же обладал достаточными теоретическими знаниями в
области эзотеризма.
Но теория и практика часто не идут рука об руку. С момента вышеуказанного
чрезвычайного происшествия, Глаубер стал особенно тщательно
готовиться к каждому сеансу регрессотерапии.
Прежде всего он заряжался большим количеством позитивной энергии. Затем
он ограждал себя энергетической защитой от влияния негативной
энергетики. Если в процессе внедрения в подсознание пациента Глаубер
обнаруживал хоть какой-то намёк на наличие астрального существа или
сущности, он не пытался его изгнать. Напротив, в соответствии с им самим
же установленным правилом безопасности, он тотчас же отсоединялся от
энергетической сети пациента. Параллельно Глаубер совершенствовал свои
познания в целительстве, изучая белую магию и демонологию.
К сожалению, Глаубер был не в состоянии применить на себе им же
разработанный метод регрессивной терапии. Он был пока единственным
специалистом, обладающий необходимыми качествами и квалификацией,
способными эффективно решать поставленные задачи. Замойская также
обладала необходимым сочетанием знаний в области психиатрии и
эзотерике,но она не обладала уникальными телепатическими способностями
Глаубера. Несмотря на крайне низкую вероятность того, что в обозримом
будущем ему удастся разгадать тайну своего сна, Глаубер все же не терял
надежду терпеливо ожидая счастливого случая. Он верил в свою «карму».
И вот сейчас Кристоф был уверен в том, что такой случай наконец ему
представился.
«Как я тебе уже сообщила Кристоф, у нас нет никаких юридических проблем с
лечением пациента»- заметила Замойская.
«Его личность несмотря на то, что он находится значительное время в
больнице, до сих пор не установлена. Его внешность не соответствует, ни
одному из реальных людей, с которыми он себя идентифицирует. Поэтому
юридически нам не нужно разрешение от его родственников или опекунов, за
отсутствием таковых.
Так как обследование и лечение, пребывание в больнице пациента не будет
финансироваться за счёт больницы, а из частных источников, т.е. за твой
счёт, я смогла согласовать с руководством больницы участие больного в
твоём исследовательском проекте. Формально получено также согласие от
самого больного.»
«Когда мы можем приступить?»- нетерпеливо спросил Глаубер.
«Я думаю нам не стоит терять время.»
«Тогда начнем послезавтра в десять утра.»
Для проведения сеанса регрессивной терапии Глауберу руководством
больницы был выделен манипуляционный кабинет, который он переоборудовал
в соответствии с требованиями методики разработанной им самим.
Регрессотерапия по методу Глаубера включала в себя два этапа:
подготовительный и непосредственно терапевтический.
На предварительном этапе профессор защищал помещение от негативной
энергии. Для этого он использовал воду и соль, благовония, колокольчики и
мантры для очищения. В комнате не должно было находится никаких
растений, а также электрических приборов, которые могли бы повлиять на
энергетику биополя. На стенах должны были отсутствовать зеркала,
поскольку через них возможно проникновение потусторонних сил внутрь
помещения.
Во время сеанса запрещалось присутствие каких-либо посторонних лиц и
животных, которые могли бы сбить коммуникационный телепатической
канал.
Перед началом сеанса Глаубер заряжался большим количеством энергии,
необходимой для телепатической коммуникации на протяжении всего сеанса.
Часть энергии он использовал для создания защитной оболочки от
воздействия негативных сил непосредственно перед началом сеанса. Если
при предварительном обследовании Глаубер убеждался в отсутствии в
подсознании пациента астральных существ или сущностей, то он
преобразовывал энергию оболочки в дополнительную телепатическую. Если
же Глаубер сталкивался с вредоносным воздействием этих подселенцев, то в
этом случае он не проводил сеанс. Изгнание подселенцев пока не была его
сильной стороной и Глаубер предпочитал не рисковать и не тратить
драгоценную энергию. Настройка телепатической связи и удержание
коммуникации было довольно энергоёмкой задачей. Сначала было необходимо
настроить подсознание предварительно введённого в гипнотическое
состояние пациента на стабильное излучение телепатической энергии
удобной для приёма сознанием профессора Глаубера. Затем Глаубер
переходил с ритмического на психическое дыхание, путём замены
кислородного дыхания, на обмен энергией с биополем окружающей среды,
освобождая собственное сознание от контроля за легочным дыханием.
Очищая собственное сознание от ненужного информационного мусора,
Глаубер сосредотачивал всю энергию своего сознания на приёме сенсорной
телепатической информации пациента через телепатической канал связи.
После получения первой информации, биополя профессора и его пациента
объединялись в одно и Глаубер мог свободного исследовать подсознание
пациента, до тех пор, пока существовала устойчивая энергетическая связь.
Энергии, накопленной профессором Глаубером за целый день сосредоточенной
подготовительной работы, хватало на полчаса беспрерывной работы во
время терапии.
Нужно заметить, что профессор подвергал свою жизнь или по крайней мере
своё психическое состояние очень серьёзному риску.
Профессор мог столкнуться с непредвиденными препятствиями,
требующими дополнительного расхода энергии уже в процессе терапии,
например, столкнувшись в подсознании пациента с астральными существами,
которых он не сумел обнаружить в ходе предварительного обследования.
Чтобы не застрять в астральном мире пациента навсегда, очень важно было
вовремя отключиться от его подсознания. При первых ощущениях
неустойчивой связи Глаубер должен был немедленно покинуть подсознание
пациента и полностью отключить коммуникационный канал. Это чем-то
напоминало работу ныряльщиков за жемчугом.
Ныряльщик должен рассчитать кислород не только для того, чтобы успешно
достигнуть дна, найти жемчуг и вернуться на поверхность. При возвращении
он должен всегда иметь в лёгких определённый запас кислорода для
чрезвычайных обстоятельств.
Итак, ровно в 10 утра Глаубер приступил ко второму этапу своего метода,
непосредственно к регрессивной терапии.
Быстро загипнотизировав Сергушека Кота при помощи метода 'прямого
телесного контакта с пациентом', Глаубер настроился на его волну и
погрузился в сенсорный телепатический транс. Применение этого,
чрезвычайно сложного для исполнения телепатического метода, с одной
стороны, требовало экстраординарного таланта и недюжинных затрат
энергии, но с другой стороны, представляло профессору возможность не
просто читать мысли, но и принимать полную гамму ощущений мозга,
передающего телепатические сигналы.
Замойская лично ассистировала профессору. Так как Глаубер находился в
состоянии транса, он был не в состоянии самостоятельно контролировать
своё физическое состояние. Эту функцию взяла на себя его ассистентка.
Профессор был подключён к приборам, следящим за функционированием его
жизненно важных органов. В задачу Замойской входило наблюдение за
показаниями этих приборов. При первых явных признаках ухудшения состояния
профессора она была обязана немедленно вмешаться и прервать сеанс,
разбудив Сергушека Кота с помощью кодового слова.
Кроме того, Замойская на протяжении сеанса должна была ориентировать
повествование рассказчика в нужном направлении с помощью наводящих
вопросов. Замойская задавала их непосредственно Коту, а ответы на
поставленные вопросы получала от профессора. Такова была установка,
данная профессором Глаубером Коту, находившемуся в состоянии
гипнотического транса.
Видеокамера фиксировала все происходящее в помещении.
«Сергушек, ты снова в круглой комнате замка Крыжтопор. Осмотрись
повнимательнее и опиши что ты видишь»- Замойская произносила слова
медленно, но отчётливо, давая возможность Сергушеку вникнуть в смысл
вопроса.
Некоторое время Сергушек лежал абсолютно неподвижно, его глаза были
закрыты, казалось, что он спит и не слышит вопроса, но Замойская понимала,
что Сергушек нуждается в адаптации и не торопила его. Внезапно выражение
спокойствия на его лице сменилось безумием отчаянной радости. На лице
профессора тоже проявились следы аналогичных переживаний, но все же он
оставался более сдержанным в своих эмоциях. Замойская взглянула на
приборы и обнаружила, что у профессора участилось сердцебиение и
несколько повысилось давление. Всё же это были незначительные отклонения
от нормы, и она поэтому не придала им существенного значения.
'Пока все идёт по плану'- подумала она.
Замойская внимательно вглядывалась в вопросник, приготовленный для неё
профессором в нескольких вариантах, снова и снова проигрывая в голове
всевозможные сценарии. Соответствующие вопросы к Сергушеку и
возможные ответы профессора, находящегося в телепатическом трансе,
были тщательно спланированы и обдуманы на несколько шагов вперёд, в
зависимости от ситуации, которая могла сложиться на первом этапе спуска
в неизведанные глубины человеческого разума. Эта подготовка напоминала
подготовку профессионального шахматиста к турнирной партии, когда он
анализирует возможные начальные 10 - 15 ходов за себя и будущего
противника по уже сыгранным партиям. В реальной же игре шахматисту
после этих нескольких изученных ходов приходится полагаться только на
своё собственное искусство игры и интуицию.
Взволнованный, торопливый, непривычно громкий голос профессора прервал
мысли Замойской.
«Я сижу на полу в центре каменного мешка, который имеет абсолютно
круглые стены. Яркий свет озаряет его. Он вращается вокруг своей оси
настолько быстро, что у меня кружится голова. Со всех сторон на меня
смотрят огромные темно-карие глаза. Моё тело и душа наполняются
блаженным эфиром. Ощущение непередаваемое. «Как проникает в тебя
эфир?» прервала его рассказ Замойская.
« О боже как это прекрасно!»
«Сосредоточься, и ответь на вопрос.»
«Через глаза.»
«Сергушек, немедленно закрой глаза!»- приказала Замойская. «Что ты
ощущаешь?»
«Вращение помещения остановилось.»
«А Глаза?»
«Они продолжают смотреть на меня изнутри. Они постепенно наполняют
меня эфиром как воздушный шар, если я не открою мои глаза, чтобы
выровнять давление меня разорвет изнутри. Если же я открою их, то
растворюсь в эфире, и моё «я» перестанет существовать. Я не в состоянии
долго сопротивляться.»
«Подойди к стене с закрытыми глазами и ощупай её. Может быть ты
найдешь выход из западни?»
«Стена абсолютно гладкая, как отполированный гранит.»
«Постучи по ней, возможно она не такая прочная как кажется,»
«Очень твёрдая. У меня осталась мало времени. Музыка, звучащая во мне,
усиливается и заглушает твои слова. Я теряю связь с тобой.»
Замойская была очень встревожена этим сообщением. С одной стороны, она
не хотела прерывать телепатический сеанс, с другой стороны, отсутствие
связи между ней и Глаубером было подобно, обрыву страховочного каната у
ныряльщика за жемчугом, с помощью которого в экстренной ситуации он
немедленно поднимался на поверхность.
Возможность экстренного происшествия в процессе телепатического сеанса
обсуждалась накануне, но даже в этом случае профессор настаивал на
продолжении эксперимента. Исходя из своего опыта Глаубер был уверен, что
на раннем этапе телепатического сеанса, пока он неглубоко погрузился в
подсознание пациента и ещё обладал достаточной нерастраченной
энергией, он сможет взять под контроль ситуацию, если в экстренном
положении на короткое время перейдёт на автономное управление. В этом
случае ему придётся потратить часть своей телепатической энергии на
принятие самостоятельных решений, но её количество будет крайне
незначительным и не сможет повлиять на продолжительность и качество
сеанса.
Все же окончательное решение должна была принимать Замойская. Мгновенно
взвесив все «за» и «против», она посчитала риск допустимым.
«Сергушек, с этого момента Кристоф перенимает управление над твоим
подсознанием.»
После этих слов в помещении воцарилась тишина. Она длилась томительно
долго. Замойской казалось, что прошла целая вечность
«Кристоф, если слышишь меня, пожалуйста не прерывай своё повествование.
Где ты? Что происходит?»
Но ответа не последовало. Замойская начала нервничать. Она уже собиралась
произнести экстренное кодовое слово. Но в последнее мгновение Глаубер
открыл глаза и заговорил:
«Извини, что долго не выходил на связь.
Я только что понял, как вырваться из этой ловушки. Правда, к сожалению,
мне пришлось прервать телепатическую связь с Сергушеком и вынырнуть
из его подсознания, чтобы объясниться с тобой и помешать тебе вывести
его из состояния гипноза.»
«Ну и как же ты предлагаешь выбраться из этой комнаты?» - живо
поинтересовалась Замойская.
«Когда я перешёл на самостоятельное управление, я вспомнил о вороне, за
которой я следовал по подземному ходу. Я подумал:
' Она же летела впереди меня. Куда она могла деться?'
Я внушил себе, что моя память подобна видеозаписи, которой можно
управлять, увеличивая или уменьшая скорость, возвращаясь к определённому
временному пункту назад либо двигаться с быстрой скоростью вперёд, и что
очень важно делать стоп кадры увеличивать изображение и усиливать, и
анализировать звуковой фон. И о чудо! У меня получилось. Я вернулся в моей
памяти к тому месту, где я в последний раз видел ворону и
сконцентрировался на траектории её полёта до того момента, когда она
исчезла из моего поля зрения. В этой точке моих воспоминаний, я, как бы
сделал стоп кадр.
'Мне стало очевидно, что ворона исчезла, как раз в отверстии, через которое
я пробрался в круглую комнату. Но если вороны не оказалось в круглой
комнате, когда я забрался туда, значит ей удалось улететь из неё. Если бы
она вылетела обратно, через отверстие в полу комнаты, то я бы наверняка
заметил бы её, хотя бы на повторе событий в моей памяти, ведь я находился
в непосредственной близости от этого отверстия. Как же она смогла
выбраться из этой комнаты, и как Сергушек в конце концов оказался на
поверхности перед въездными воротами замка? '
Мне было необходимо исследовать саму круглую комнату тем самым
методом видеозаписи. Эти необходимо было делать очень быстро, так как в
противном случае я бы рисковал последовать тем же путём что и Сергушек.
Я начал исследовать комнату с того момента, когда в ней вспыхнул свет. Он
был настолько ярким, что мне было трудно что либо в деталях разобрать. Я
стал замедлять скорость и обнаружил, что стена, показавшаяся мне на
ощупь гранитом, на самом деле оказалась зеркальной поверхностью,
вращающейся вокруг меня, как вокруг своей оси. Её скорость была так высока,
что мои глаза были не в состоянии обнаружить её вращение. Это было очень
странное зеркало. Потому что, только замедлив скорость его вращения, мне
удалось увидеть в нём не только своё, но и отражение других людей разных
возрастов и пола в одеждах всевозможных исторических эпох, которые
появлялись в разных его секторах и исчезали в тот момент, когда я
полностью останавливал зеркало. Я оглядывался, всматривался, однако, как я
не старался, я не смог обнаружить никого. В этой комнате я был абсолютно
один.»
« А куда-же делись огромные глаза, которые смотрели на тебя со всех
сторон?»
«В них и заключается разгадка мистерии этой странной комнаты. Когда я
сосредоточился на самом зеркале, прокручивая события взад и вперёд, то я
понял, что зеркало не было сплошным, а состояло из ряда зеркал, разных по
величине и форме, настолько плотно подогнанных друг к другу, что
невооружённым глазом это невозможно было обнаружить. Во время вращения
некоторые из них, на которых отражались неизвестные мне люди, на доли
мгновений попарно, одно за другим, поворачивались вокруг своей оси, образуя
круглые тёмные отверстия. Это были зрачки больших карих глаз, очертания
которых я и видел во вращающемся зеркале. Через эти зрачки в помещение
проникала невидимая, неподдающаяся описанию энергия, заставляющая
сверкать грани зеркал множеством огней яркого света, заполняя собой, всё
пространство помещения. Эта энергия, неся с собой удивительную музыку и
блаженство, делала моё тело воздушно-лёгким. Когда же я закрывал глаза
вращение комнаты останавливалось и вместе с ним поступление энергии, как
будто разрывалась невидимая энергетическая связь, соединявшая моё
подсознание с тем Сверхразумом, который находился вне пределов этой
комнаты. Потолок комнаты очевидно был очень высоким, ибо находился вне
досягаемости для моего зрения. Но я был уверен, что именно через него тело
Сергушека, заполненное легчайшим эфиром, было выброшено к въездной
браме замка.»
«Ну а что насчёт вороны? Ты нашёл куда она исчезла?»
«Естественно, этот вопрос меня интересовал больше всего, так как ворона
привела меня в комнату. Ты знаешь, замедляя ход вращения зеркал, я нашёл её
отражение. И что самое поразительное, у неё в клюве была записная книжка, с
которой Сергушек отправился на поиски клада. Он даже не заметил, как
ворона украла её у него. И тут я подхожу к главному выводу. Я думаю сама
комната является коммутатором, связывающим различные временные уровни
и миры, и, что через открывающиеся зеркала, на которых появилось
отражение какого-либо человека, можно попасть в одну из его других жизней.
Я также думаю, что «Глаза» -это глаза девушки с портрета, и они не зря
присутствуют в этой комнате. Девушка каким-то образом связана с ней,
может быть заколдована, если гипотетически предположить, что легенда о
временной ловушке, о которой в своём рассказе упоминал Сергушек, имеет
реальные корни. Чтобы освободиться пленнице нужна помощь. Комната —
это сейф с двумя ключами. Один у неё, второй у единственного человека,
который может её освободить. По всей видимости это Сергушек.»
« Почему ты пришёл к такому выводу?»
«Дело в том, что, во-первых, зеркала-окна открываются только в том
случае, когда имеется энергетическая связь между глазами Сергушека и
глазами незнакомки с портрета. Во-вторых, именно Сергушек нашёл книгу
девушки и это очевидно не случайно.»
«Но где взять ключ, который поможет открыть эту ловушку?»
«Для этого мне, вместе с Сергушеком, необходимо отправиться в
путешествие на поиски ключа.
Я хочу сделать это немедленно, и я надеюсь, что плутовка ворона может нам
в этом помочь. Я должен попасть в открывающееся зеркало с её
отражением.»
Замойская была поражена способностью профессора за столь короткое время
так быстро и профессионально разобраться в очень запутанной ситуации.
«Но почему ты не хочешь, чтобы я разбудила Сергушека и хорошо
подготовившись, провести эксперимент в другой день?»- искренне удивилась
Замойская.
«, во-первых, лишний сеанс гипноза плюс телепатическая нагрузка чересчур
большой стресс для психики Сергушека. Во-вторых, я боюсь, что в следующий
раз мне не удастся добиться такой устойчивой и качественной
телепатической связи, как сегодня. Другими словами, у меня чешутся руки
познать неизведанное. Кроме того, у меня есть к тебе одна просьба.»
«Какая Кристоф?»
«Я хочу работать в полуавтономном режиме.»
«Что это значит? Поясни пожалуйста.»
«Это значит, что я сам буду решать, когда я могу работать автономно. Тем
не менее у нас будет устойчивая связь. Я буду докладывать тебе о каждом
своём шаге и прислушиваться к твоим советам. Когда же я устану или
почувствую, что израсходовал слишком большое количество энергии, то
передам управление в твои руки. Однако, что касается моих физических
кондиций, ты будешь по-прежнему мониторить их и иметь право в
критической ситуации вывести меня из состояния транса.»
«Да, но это связано с непредсказуемым риском»- горячо запротестовала
Замойская.
«Кто не рискует, тот не добивается результатов. Многие учёные
сознательно рискуют своей жизнью ради удачного научного эксперимента. Но
ты же знаешь милая Зельда, что для нас этот эксперимент имеет особое
значение, поскольку с разгадкой тайны замка Крыжтопор связаны наши
судьбы. Не переживай, доверься моему богатому опыту, я обязательно
вернусь.»
У Зельды навернулись слёзы на глазах. Она достала носовой платочек и
утерла их. Срывающимся голосом она произнесла, как заклинание несколько
раз:
«Обещай мне, что не будешь чересчур рисковать и вести себя разумно.»
«Все будет хорошо, вот увидишь»- Кристоф нежно взял её руку в свою и
погладил. Зельда почему-то сразу почувствовала умиротворение и
внутренний покой.
«До скорой встречи»- мягко улыбнулся Глаубер и закрыл глаза. Несколько
минут он лежал неподвижно, настраивая себя на волну Сергушека, а затем
продолжил свой рассказ.
«Когда я двигаюсь к вращающейся стене, центростремительная сила
притягивает меня к ней. Я уменьшаю скорость вращения и ищу отражение
вороны. Я с трудом нахожу его, поскольку ворона больше напоминает
человека, чем птицу. Я стремительно двигаюсь к её отражению поскольку
знаю, что через мгновение откроется окно. Окно находится довольно высоко
от меня, и я не представляю себе, каким образом я смогу добраться до него
по гладкой стене и при этом успеть проскочить через него, пока оно не
закроется. Пока я раздумываю над этой проблемой, зеркало поворачивается, и
какая-то неведомая сила буквально отрывает меня от земли и забрасывает в
окно.»
В этом месте голос Глаубера умолкает. Ожидание кажется вечным и
Замойская не выдерживая спрашивает:
«Кристоф где ты? Где ты сейчас?»
«Внутри замка, я нахожусь в огромной спальне под самым потолком. Странно,
но я умею летать, моё тело покрыто белыми перьями, вместо рук у меня
большие крылья. В несколько взмахов крыльев я опускаюсь почти до самого
пола. В отражении старинного инкрустированного зеркала на меня смотрит
большая белая ворона. Я поворачиваю голову, и её отражение в зеркале тут
же в точности повторяет вслед за мной моё движение. Я понимаю, что сейчас
она- это я. Я вижу человека, который лежит в большой кровати с балдахином.
Кровать находится в алькове. Меня почему-то притягивает к нему как
магнитом. Я подлетаю и, сажусь прямо на его лоб, но он меня не чувствует и
не замечает. Я смотрю ему прямо в глаза и читаю его мысли. Теперь я
понимаю, почему он не ощущает меня. Он думает, что он создал меня,
потому что он писатель, а я всего лишь плод его воображения. Может ли
плод воображения существовать независимо от своего создателя? Может
быть это и так, но вообще-то я в этом не уверен. Теперь его мысли- это мои
мысли.
'Возле кровати, на резном деревянном кресле, склонившись надо мной, сидит
монах. Думаю, что он из ордена «Босых кармелитов». Я не вижу его лица,
поскольку оно закрыто от меня белой накидкой. Он что-то шепчет мне на ухо.
Мне кажется, что он исповедует меня. Правая часть моего лица застыла в
перекошенной гримасе. Холодный пот обливает все моё тело, мне ужасно
холодно, меня всего знобит. У меня лихорадка и высокий жар и периодический
бред уже около недели. Часто я не узнаю ни свою жену, ни своего сына, ни
свою невестку, не говоря уже о многочисленной челяди, которую я и в
нормальном состоянии не баловал особо своим вниманием. Мой личный врач
дежурит день и ночь у моей постели. Он уверяет меня, что я скоро
поправлюсь. Но я не верю ни единому его слову. Он испытывает страх передо
мной, и я вижу в его глазах плохо скрытое отчаяние.
Все его методы лечения: обильное питье, настои свежесобранных целебных
трав и чудодейственный пчелиный мед не приносят абсолютно никакой
пользы. Мне кажется, что после принятия мёда мне становится ещё хуже.
Сейчас, когда у меня все время возникают галлюцинации, мне обязательно
необходимо удостовериться в том, что я не свихнулся, а нахожусь в здравом
уме и памяти. Я пытаюсь последовательно восстановить свою жизнь с самых
первых её осознанных шагов, но почему-то все время натыкаюсь на какие-то
странные воспоминания, которые никак к ней не относятся. Может быть это
вообще не воспоминания, а просто галлюцинации. Я чрезвычайно возбуждён и
хочу непременно успокоить себя. Мне как глоток воздуха нужно
подтверждение реальности того, что со мной происходит. Я всматриваюсь в
окружающую обстановку и пытаюсь удостовериться в том, что в моей
спальне всё находится на своих местах. Вот -сундук лавка, кресло с
подлокотниками, портреты предков, развешанные на стенах, украшенных
гобеленами. Посреди комнаты круглый и мягкий расцвеченный
замысловатыми узорами цветов персидский ковёр. Изящный туалетный
столик на двух ножках, стоящий возле стены, доставленный прямо из
Италии. Странно, почему у меня над головой прозрачный потолок, через
который виден большой аквариум с экзотическими рыбками? Он должен
находиться в восьмиугольной башне, над стеклянным перекрытием
столового зала.
Устройство этого аквариума обошлось мне в баснословную сумму, так как
рыбок приходилось собирать по всему миру, также, как и растения и деревья,
сейчас растущие в моём французском саду, по тенистым аллеям которого я
так люблю гулять.
Я заразился идеей устроить свой собственный оригинальный сад ещё будучи
молодым человеком, после того, как своими глазами увидел знаменитый сад
Медичи на вилле ди Кастелло в Тосканском герцогстве. С этим садом связано
удивительное мистическое событие, повлиявшее на мою дальнейшую судьбу.
Хотя этого было так давно, я уверен, что могу отчётливо вспомнить многие
события из того времени…
Как ужасно ломит всё тело. Я не могу никак собраться с мыслями. Моё тело
просто горит огнём. Эта боль она мне так знакома.
О Господи, откуда в моих воспоминаниях взялся этот жалкий мальчишка,
который мельтешит у меня перед глазами и мешает мне сосредоточиться.
Он сидит в комнате для занятий, в одиночестве на позорной скамье. У него
ужасно болит низ спины. Его только что высекли розгами. По его щекам
катятся слёзы, но не потому что ему больно, а потому что над ним смеются
и издеваются другие такие же, как он мальчишки. Это они только -что
водрузили ему на голову ослиный колпак, хотя он его не заслужил. У меня на
языке вертится его имя, но я боюсь его произнести. Вдруг я слышу, как кто-
то рядом, за моей спиной, насмешливо говорит: «Посмотри, а он и вправду
похож на осла.»
Как же звали этого мальчишку? И когда это случилось?
«Кшисик, успокойся, я слышу другой детский голос -«не стоит
расстраиваться из-за этого стада баранов. Они только делают вид, что они
лучше тебя. На самом деле они боятся тебя и завидуют тебе.»
Я узнаю этот голос, это голос моего друга Яна Тарновского. Он был
единственным, кто поддержал меня. Я вспоминаю все, что случилось со мной
тогда, все кроме одного. Ян Тарновский. Странно, почему-то я не могу
вспомнить, как он тогда выглядел. В моей памяти остался только его голос-
уверенный, надежный и всегда уравновешенный. Этот голос приходил мне на
помощь всегда вовремя, в самую трудную минуту. Я всегда делился с ним
самым сокровенным.
В то время мне было всего 13 лет. Я уже два года находился на обучении в
иезуитском коллегиуме Люблина, куда я был отдан моим отцом Яном
Збигневым Оссолинским под опеку его друга, тогдашнего ректора
Христофора Варшевицкого. В первые два года обучения у меня всё
складывалось хорошо. В коллегиуме было чисто и уютно, полы комнат, где
проходили занятия покрывали персидские и турецкие ковры, а высокие и
просторные коридоры величественного здания были украшены множеством
картин, изображающих жизнь и деяния господа нашего Иисуса Христа и его
апостолов, а также пресвятой Богородицы. Видя покровительство, оказанное
мне самим ректором коллегиума, всё учителя и ученики относились ко мне,
как казалось мне тогда, уважительно. Учебный день не был особенно
напряжённым. Он длился всего шесть часов, с несколькими перерывами между
занятиями. Наши учителя, в основном профессора, много внимания уделяли
изучению латыни и божьему закону. Учение мне давалось легко, потому что у
меня от природы хорошая память. Большую часть года мы проводили вне
стен коллегиума. В нашей жизни было много интересного. Прогулки по
окрестностям Люблина, летом- плавание, зимой- катание на санках, мы
занимались всем что укрепляло дух и тело. Однако больше всего всех
мальчишек нашего коллегиума интересовали занятия по-настоящему
мужским делом - фехтованием и верховой ездой. Я тоже разделял их
увлечение, но в душе всегда оставался романтиком, любил поэзию,
одухотворенность и поэтому предпочитал самому действу мечты о моих
будущих рыцарских подвигах, любви и преданному служению прекрасной даме
моего сердца. Втайне от всех, опасаясь показать себя чересчур
сентиментальным, я начал составлять стихи, которые я записывал в
небольшом блокноте. На кожаной обложке блокнота, изготовленного по
заказу моего отца, были вытеснены 'крест и топор’- символ нашей
непоколебимой веры и герб рода. Этот блокнот я носил всегда с собой на
поясе. Примерно через два года после того, как я переступил порог
коллегиума, его преосвященство пан Варшевицкий безвременно отдал богу
душу.
С приходом нового ректора, для меня настали тяжёлые времена. Я сразу
почувствовал, как отношение моих сотоварищей по учебе ко мне резко
переменилось. Оно стало подчеркнуто неприязненным. Очевидно, при прежнем
ректоре, они из-за боязни понести наказание скрывали свои истинные
чувства: чувства зависти и презрения ко мне. Мои соученики не хотели не то,
что заводить со мной дружеские отношения, но в противоположность этому,
старались создать для меня нетерпимую обстановку. Они бесконечно
ябедничали на меня по малейшему поводу. Так как я был несколько неуклюж,
мне с трудом давалось катание на коньках. Вместо того, чтобы хотя бы
духовно поддержать меня, как это полагается настоящим христианам, они
часто, как-бы ненароком, подталкивали меня и потом смеялись за моей
спиной, злорадствуя моему падению. Однажды, перед самым Рождеством, они
подтолкнули мои салазки с горки так, что я на полном ходу заехал прямо в
большущий сугроб. Естественно, все это делалось исподтишка тогда, когда
сопровождающие нас менторы не могли ничего заподозрить. Такое
отношение коллег начало сказываться на моих оценках. Из первых рядов,
хорошо успевающих, я постепенно начал передвигаться все дальше и дальше
назад. Пока в первый раз не очутился на позорной скамье.
Меня все чаще стали пороть розгами и в итоге этот злосчастный ослиный
колпак.
Хотя должен признаться, что с друзьями мне не везло и до коллегиума, так
как по натуре я был не очень общительный . Товарищей у меня не было до
тех пор, пока в моей жизни не появился Ян Тарновский. Все, что связано с
этим именем, предстает предо мной в загадочном свете. Дело в том, что
впервые я услышал голос Яна задолго до того, как воочию с ним
познакомился. Это случилось, как раз в тот самый момент, когда мальчишки
водрузили на меня ослиный колпак. Услышав неожиданно прозвучавшие за моей
спиной утешительные слова, я оглянулся, но к моему удивлению никого вблизи
себя не обнаружил. В то время я посчитал, что мне все это померещилось, но
затем я все чаще стал слышать этот голос. Я забыл об этом странном
случае до того дня, когда произошла наша первая с Яном встреча. Однажды,
погожим весенним днём, неподалёку от нашего коллегиума высоко в небе
можно было наблюдать стройный клин лебедей, возвращающихся после
зимовки из южных краев. Зрелище было настолько захватывающим, что не
только я, но и другие мальчишки, задрав головы в небеса, неотрывно
наблюдали за безупречным по красоте полетом птиц, пока они не исчезли из
нашего поля зрения. Третий год обучения в коллегиуме был посвящен
изучению античной поэзии. И тогда, наблюдая за лебедями, мне почему-то в
голову пришла строка из книги Овидия «Метаморфозы», о лебеде и Леде. Я бы
не обратил бы на эту строку пристального внимания, если бы она не была
кем-то подчеркнута, и на полях книги не было бы заметки, сделанной от руки.
В заметке пояснялось, что бог Юпитер, превратившись в лебедя, навещал
жену спартанского царя Тинтадарея. Эти стихи Овидия, и сейчас по
прошествии многих лет, кажутся мне настолько греховными, что я просто не
представляю, как отцы-иезуиты могли просмотреть эти комментарии, и,
более того, допустить к ним своих, ещё не окрепших в вере учеников. Но
тогда, наблюдая за полетом лебедей, эта строчка из поэмы, самопроизвольно
вызванная из моей памяти, поразила меня не греховной связью Леды с
лебедем, а мистической сущностью самой птицы. Мне пришло в голову, что
возможно не все лебеди -птицы, а под их наружностью скрываются ангелы:
злые или добрые. Под впечатлением от этой неожиданной мысли, мне тут же
захотелось поближе присмотреться к ним.
К сожалению, в наших краях лебеди опасались встречи с людьми, так как люди
представляли для них не меньшую опасность, чем хищные звери или птицы.
Дикие лебеди обитали в густых зарослях рек и озер, и увидеть их было не
просто. Тем не менее я, при первой удобной возможности, старался
избавиться от неусыпного наблюдения моих недоброжелателей и хотя-бы
ненадолго побывать наедине в окрестностях близлежащего озера, в надежде
на удачу. Время шло, но лебеди так и не появлялись. Я уже было потерял
надежду и хотел позабыть о своем навязчивом желании, как вдруг удача
повернулась ко мне лицом. Однажды, стоя на мостике, вдающемся в глубь
озера, я бросал крошки хлеба в прозрачную воду и смотрел, как мальки рыб
один за другим подплывают к ним. На душе у меня было спокойно и светло.
Я, подражая Овидию, думал о том, как хорошо было бы уметь летать как
птица, чтобы с высоты птичьего полета посмотреть на Творения Божие. И
вдруг, неизвестно откуда, перед моими глазами появился большой черный
лебедь. Его грациозное скольжение по воде восхищало мой глаз. Он
стремительно приближался прямо ко мне, очевидно в надежде получить корм
из моих рук. Я был поражен такой безрассудной смелостью лебедя, но, более
всего, его откровенным пристальным взглядом. Мне показалось, что в его
глазах светился разум. Внезапно, я ощутил сильный толчок в спину, и,
потеряв равновесие, упал в холодную воду. К моему счастью, в этом месте
дно озера было неглубоким и хорошо прогревалось солнечными лучами. Но тем
не менее мои ботинки набрав воды, напрочь застряли в илистом дне озера,
так, что я буквально приклеился к нему. Моё неожиданное падение напугало
лебедя. Он издал громкий крик, захлопал крыльями и острым клювом так
сильно ударил меня по голове, что у меня посыпались искры из глаз.
Инстинктивно я начал отбиваться от лебедя изо всей силы, нанося ему
ответные удары по голове. Однако лебедь не унимался и продолжал яростно
атаковать меня с помощью клюва и крыльев. Его удары была настолько
сильными и быстрыми, что у меня поплыли темные круги перед глазами, и я
начал терять сознание. Перед тем, как окончательно погрузиться в
темноту, мне померещилась странная картина. В расплывчатом отражении
водной поверхности озера мне привиделось, будто черный лебедь
обменивается ударами клювом с неизвестно откуда взявшимся белым
вороном. При этом окраска оперения обеих птиц при каждом ударе менялась
на противоположную.
Когда я пришел в себя, у меня звенело в ушах и ужасно болела голова, веки
были тяжелыми, мне было очень душно. Мне с трудом удалось открыть глаза.
И я тут же закрыл их, потому что солнечный свет просто ослепил меня.
Воздух был горячий и влажный, как в парной. Через некоторое время я вновь
осторожно, медленно открыл глаза и обнаружил, что лежу на горячем песке,
судя по всему, на берегу озера. На дворе стояло жаркое лето, природа
изнывала от зноя. Надо мной склонилась изящная девушка, своими
распущенными волосами почти касаясь моего лица.
Но где же Ян Тарновский? Странно, почему в этом месте моих воспоминаний
на его месте оказалась Роза? Ведь она появилась в моей жизни только через
пять лет. Да и она выглядит как-то не так. О Господи, помоги мне! Это не
мои воспоминания, но они так знакомы мне. У меня такое ощущение, что я
схожу с ума.'
«Профессор Глаубер вы слышите меня?» - Замойская была озадачена
сложившейся ситуации.
'Если исходить из того, что Глаубер воспроизводит воспоминания из прошлой
жизни человека, находящегося в бредовом состоянии , то нет ничего
необычного в эмоциональной сумятице его повествования.'-размышляла она.
С другой стороны, Замойскую тревожило наложение на воспоминания из жизни
Кшиштофа Оссолинского других воспоминаний из других его жизней.
' Не является ли это признаком нарушения стабильности энергетического
канала ?'
Не находя на этот вопрос необходимого ей ответа, и ввиду чрезвычайности
ситуации, Замойская решила вмешаться в ход сеанса. Для начала она
захотела убедиться в наличии страховочной связи с профессором Глаубером ,
с тем, чтобы при необходимости провести его экстренную эвакуацию.
'Профессор Глаубер?
Почему имя цирюльника в моей голове произносит женский голос, при этом
называя его профессором?'
«Это я- Зельда Замойская, отзовитесь.»
'Замойская, дочь покойного великого канцлера коронного Заводского, жена
князя Вишневецкого?'
«Профессор Глаубер вам нужна помощь?»
«Нет Зельда, спасибо»- едва разобрала она, голос звучал так невнятно, как
будто из глубины колодца.
«Профессор Глаубер, кто вы сейчас?»
Слабый голос тихо произнёс: «Ворона.»
'Что со мной происходит? Опять эта проклятая ворона. О исчадие ада, ты
всю жизнь преследуешь меня. Я знаю, чего ты хочешь от меня, но ты никогда
это не получишь. Моя душа принадлежит только её создателю.'
Пульс Глаубера и Сергушека поднялся до угрожающего уровня, на
кардиограмме была видна ярко выраженная экстрасистолия.
Оба пациента очевидно находились в состоянии шока.
Зельда поняла, что поступила чрезвычайно опрометчиво, ей не стоило
вмешиваться. Она внутренне кляла себя на чём свет стоит за свою
несдержанность. Несмотря на столь плохое физическое состояние своих
подопечных, Замойская на этот раз была уверена в том, что сеанс не стоит
прерывать.
Как опытный психолог она понимала, что единственным лекарством в данной
ситуации, которое могло бы успокоить Кшиштофа и помочь его воспаленному
мозгу найти утерянную нить воспоминаний, было время. Наступила
тягостная пауза. Минуты текли она за другой, но Замойская терпеливо
ждала, надеясь, что она ещё не всё испортила. И эта её тактика принесла
вознаграждение.
По приборам она заметила, что пульс у Глаубера замедлился, дыхание стало
ровным, казалось, что он спит глубоким сном, но показания энцефалограммы
мозга свидетельствовали о том, что его мозг находится в активном
состоянии.
Вдруг Глаубер заговорил шепотом. -
«Зельда, я сейчас нахожусь под потолком спальни, вдали от Кшиштофа.
Чтобы успокоить его, мне пришлось на время разорвать с ним контакт, и я
опять свободная птица. Прошу тебя довериться мне. Обещай, что больше не
будешь вмешиваться в ход сеанса, что бы ни случилось.»
«Извини меня Кристоф, у меня сдали нервы, это было непрофессионально с
моей стороны. Больше этого не повторится.»
«Не расстраивайся. Я понимаю тебя. Весьма вероятно, что и я на твоем
месте поступил бы аналогично.
Я попробую снова подсоединиться к Кшиштофу.»
«Удачи!»
'Слава богу, эта проклятая ворона покинула меня и мне показалось, что я
задремал. Может быть она приснилась мне. Хорошо бы. Но все-таки, как же
выглядит Ян Тарновский? Почему я не могу никак вспомнить его лицо. Когда я
думаю о его внешнем облике, мне почему-то кажется, что он был в чем-то
похож на меня, и поэтому мы с ним подружились.
Теперь я припоминаю, когда я пришел в себя после драки с лебедем, я увидел,
как какой-то подросток склонился надо мной. «Как ты себя чувствуешь?»-
участливо спросил он. Его голос показался мне очень знакомым.
«Так голова болит.»
«Ничего, это скоро пройдет»- успокоил он меня. Он говорил так спокойно и
уверенно, что мне сразу полегчало. Сейчас мне кажется, что у него было
узкое лицо и нежная кожа с румянцем, светлые и длинные волосы. Они
золотистой волной спадали на лоб, закрывая глаза, по этой причине его легко
можно было принять за девицу. Приподнявшись на локоть, я обнаружил, что я
наполовину раздет. «Что со мной случилось?»- дрожа от холода, спросил я.
«Ты кормил лебедя, а в это время тебя столкнули в воду двое мальчишек. К
сожалению, я не успел разглядеть их лиц, так как был ещё на приличном
расстоянии от места событий, и они быстро убежали. Но я подозреваю, что
это могли быть Юзеф Калиновский и Томаш Замойский. Оба много
воображают о себе, считают, что они очень высокородного происхождения. Я
тоже вчера, уже при первом знакомстве с ними, на собственном опыте
столкнулся с их спесивой манерой обращения с окружающими. Но со мной это
не проходит. Я их быстро поставил на место. Я видел, как они за твоей
спиной паясничают над тобой. Ты им поперек горла, потому что они знают,
что по знатности ты не уступаешь им. И поэтому они ищут повод унизить
тебя. Твоё резкое падение, прямо на лебедя, так испугало бедную птицу, что
она, защищаясь, начала нападать на тебя. Ты бы утонул, если бы я вовремя
не подоспел на помощь. Правда и мне от нее изрядно досталось. Откуда
взялась и куда подевалась эта чертова птица, просто себе не
представляю!?»- как-бы обращаясь к самому себе, произнёс подросток.
Двусмысленность его вопроса озадачила меня.
«Ты имеешь ввиду ворона или лебедя?»
«Почему ты упомянул ворона?»- ошарашенно спросил он.
«Я видел, как белый ворон бился с черным лебедем.»
Да нет, не было никакого ворона. Это тебе померещилось.»
«Почему же ты тогда так расстроился, когда я спросил про ворона?»
«Потому что, потому что...»- подросток сделал паузу, очевидно сомневаясь
стоит ли со мной откровенничать, но затем все-таки решившись, продолжил.
«В моих снах, с детства, часто присутствует белый ворон. Я знаю, это не
просто так. Всё делается по воле Божией. Сначала я думал, что это
наказание за мои собственные грехи или грехи моих предков. Я много
постился и молил господа о прощении. Но проклятый ворон никуда не исчезал.
Наоборот, со временем, я начал видеть его вместо себя в зеркальном
отражении. Тогда я решил рассказать об этом моей матери. Она тоже
согласилась со мной, что это плохой знак и, обеспокоенная состоянием моей
души, повела меня к ксендзу на исповедь. Однако ксендз, выслушав
внимательно мою исповедь и отпустив мне мои грехи, не стал утверждать,
что белый ворон является ко мне, как наказание за греховное прошлое. Он
привел ряд примеров, когда дьявол пытался искушать даже праведников. Что
же касается ворона, всем известно, что эта птица может быт ниспослана
дьяволом, а также являться плохим предзнаменованием. Но в твоем случае
его появление в твоих видениях возможно связано с твоим вторым
христианским именем Рох. Знаешь ли ты сын мой о том, что это старинное
германское имя произошло от слова ворона. Его также носил святой Рох,
который пожертвовал своей жизнью, спасая людей от чумы. В любом случае
твои видения — это большое испытание, посланное тебе Господом нашим
Иисусом Христом. Поэтому ты должен каждую пятницу приходить в костел
ко мне на исповедь с покаянием, и мы вместе будем молить Господа простить
твои грехи, а также просить у небесного Владыки совета, как поступать
дальше. С этого момента я уже не боялся ворона. Он стал привычной частью
моей жизни. В моих снах ворон передает мне свои знания и способности. Я
могу обмениваться мыслями с другими людьми на расстоянии. У меня
появился новый друг- мальчишка, которому я помогаю справиться с
неприятностями. К сожалению, когда я просыпаюсь, я не могу вспомнить ни
как зовут моего друга, ни содержание наших бесед. В одном я уверен, я даю
добрые советы.»- Юнец замолчал, давая мне время переварить
вышесказанное.
Внезапно мне пришла в голову мысль, от которой я почувствовал себя очень
неуютно. Я мог поклясться, что голос моего невидимого друга принадлежит
именно Роху.
'Странно откуда он знает меня и почему до сих пор не представился? '
«Пожалуйста прости меня за то, что я тебя перебиваю в неподходящее
время и за неудобный вопрос, но всё же кто ты такой? Мне кажется мы не
знакомы или я ошибаюсь?»
«Я?»- подросток был явно захвачен врасплох моим вопросом.
«Я- Ян Рох Тарновский. Ты не помнишь меня?»
«Нет»- смущённо произнёс я.
«Ах извини, что не подумал об этом и забыл представиться. Конечно, как же я
не сообразил. Ты не мог меня запомнить, потому, что я в коллегии только со
вчерашнего дня и не проживаю, как большинство учащихся, в интернате. Мой
отец граф Тарновский посчитал, что для меня будет лучше, если он на время
обучения снимет мне дом. Мой отец очень богат и знатен. Он ценит уровень
образования, которое дают иезуиты, но он не хочет, чтобы они чересчур
промыли мне мозги и отдалили от семьи. В моем доме прекрасная мебель. У
меня есть свой повар и слуги. И вообще, для меня сделано исключение.
Поскольку мой отец является главным пожертвователем иезуитскому
монастырю в Люблине, я могу посещать занятия по своему усмотрению.»
Я долго колебался стоит ли рассказывать Яну о том, что я слышал его голос
задолго до того, как встретился с ним. Очевидно, мое состояние каким-то
образом отразилось на моем внешнем облике, поскольку Ян некоторое время
рассматривал меня с нескрываемым любопытством. В конце концов, по всей
видимости, он воспринял мою нерешительность болезненностью моего
состояния.
«Однако ну и вид у тебя, как у какого-то холопа, весь мокрый и грязный и
трусишься как осиновый лист.» Ян едва сдержался от смеха.
«Еще бы сейчас не лето. Холодно ведь. Странно, почему тебе не холодно?»
«Да, я ведь не прыгал в воду как ты. Я, находясь на мостике, просто тянул
тебя из воды. Это было бы гораздо легче, если бы ни драчливый чёрный
лебедь, который своим крылом едва ли не сломал мне руку.
Идем ко мне я, я живу неподалёку, у меня есть для тебя сухая одежда, чтобы
переодеться.»
Я уже был готов согласиться на его великодушное предложение, но к моему
сожалению в этот момент на берегу озера появились одетые во всё чёрное
двое иезуитов -послушников. Они передали мне распоряжение ректора и
попросили следовать за собой. Пока я внимал тому, что говорили иезуиты, Ян
Тарновский куда-то запропастился. У меня даже не было возможности
попрощаться с ним.
Обуреваемый грустными мыслями я безропотно поплелся за ними. Меня
провели в мою комнату и предоставили возможность на быструю руку
переодеться в чистую и сухую одежду. Затем отцы -иезуиты повели меня по
длинным лабиринтам коридоров, которые мне представлялись бесконечными.
Из многочисленных картин, развешанных по стенам коридоров, мой взгляд
выделил картину «Путь на Голгофу», изображавшую последний мучительный
путь господа нашего Иисуса Христа.
Дорога в кабинет ректора показалась мне столь же мучительной. Мне было
стыдно, что я подвел своего отца, проявив себя с плохой стороны. Я очень
боялся того, что ему станет известно о недостойном поведении его чада.
Отцы -иезуиты проводили меня в кабинет ректора, а затем, низко
поклонившись, тут же покинули ректорскую комнату, оставив меня наедине с
патером Бенефицием.
Проникая через высокие и узкие сводчатые окна, преломляясь в разноцветных
стёклах, причудливый свет неравномерно освещал комнату ректора,
наполняя её духом святого таинства. Патер Бенефиций, облаченный в
красную мантию, величественно восседал за большим дубовым столом. Перед
ним лежала толстая книга в кожаном переплете, куда он время от времени,
макая гусиное перо в рядом стоящую массивную бронзовую чернильницу,
вносил свои записи. Казалось, он не заметил или сделал вид, что не заметил
меня. Я чувствовал себя очень неуютно, стоя переминаясь с ноги на ногу. В
углу комнаты ректора располагался шкаф, на полках которого лежали
многочисленные книги и пергаментные свитки. На белой свежевыбеленной
стене, за спиной ректора, висел портрет основателя иезуитского ордена и
его первого генерала угодника божьего Игнатия де Лайолы. Косые лучи солнца
падали прямо на лик святого отца. Лицо праведника напоминало мне лицо
другого человека, которого я где-то видел. Такая же плешь, такая же острая
бородка, такие же прищуренные раскосые глаза. Но, главное, эта знакомая
ироничная улыбка, которая как-бы говорила: «От глаза божьего никуда не
денешься!» После длительного молчания, показавшимся мне вечностью,
ректор, не поднимая головы, предложил мне присесть на стоящий вдали от
стола деревянный стул. Закрыв книгу и положив её на полку шкафа, он взял
оттуда серебряную шкатулку, достал из нее корреспонденцию и занялся её
прочтением, а затем принялся быстро писать, по всей видимости, ответные
послания. Я ожидал обращения настоятеля коллегии ко мне в любую минуту и
мысленно готовил себя к защите от неожиданных вопросов, обращаясь
внутренне с молитвой к Отцу нашему Господу за помощью. Тем не менее,
несмотря на всю мою подготовку, преподобный отец Бенефиций застал меня
врасплох. Резко подняв голову, он прервал тишину: «Чем Вы можете
объяснить Ваше длительное отсутствие на территории коллегии?»
Я заранее приготовил ответ на этот вопрос. Бездоказательно утверждать,
что меня столкнули в воду мои коллеги Калиновский и Замойский, я не мог,
так как у меня не было свидетелей, подтверждающих правоту моих слов, за
исключением Яна Тарновского, всего лишь подозревающего, что
злоумышленниками были именно они. Дальнейший же рассказ о моём сражении
с лебедем звучал бы абсолютно неправдоподобно, и я понимал, что ректор
мне не поверит.
«Ваше Преподобие»- начал я свой рассказ- «я прошу Вас простить мою
духовную и телесную немощь.
Мне следовало бы более усердно заниматься укреплением своего духа и тела.
Во время моего любования Творениями Божьими на берегу чудного озера, я
внезапно лишился чувств. Когда же я пришел в себя, то уже было слишком
поздно, и в этот час отцы -иезуиты нашли меня»- кротко произнёс я.
«Я понимаю Ваш благородный порыв пан Оссолинский, но тем не менее Вы не
должны укрывать неблаговидные поступки других коллег от своих
наставников, тем паче заниматься рукоприкладством в стенах нашего
благопристойного учреждения. Вы же знаете, что христиане не поступают
подобным образом. Тем более негоже так поступать представителю
благородного рода Оссолинских.»
Слова его Преподобия ошеломили меня. Я абсолютно не понимал, о чем идет
речь.
Но ректор продолжал, не обращая внимания на мое растерянное выражение
лица.
«Если Вы думаете, что мы ничего не замечаем, то вы глубоко ошибаетесь.
Мы знаем обо всем, что происходит не только в стенах нашего колледжа, но и
далеко за его пределами. Я несколько в Вас разочаровался. Как Вы, обладая
столь высокими умственными способностями, не смогли применить их по
назначению. Вы же знаете, что не только имеете полное право, но и обязаны,
в соответствии с данной вами клятвой при вступлении в коллегию,
оповещать нас о всех грешных деяниях, совершаемых другими лицами,
свидетелем которых Вы являлись.
Сначала я хотел Вас примерно наказать, чтобы другим не было повадно. Но
затем взвесив все за и против, пришел к выводу, что в начале я должен
выслушать Вас.»
«Извините, Преподобный отец, но я не помню...» я, с трудом подбирая от
волнения нужные слова, хотел закончить предложение -«чтобы я кого-либо
обидел физическим путем.»
Но ректор не дал мне продолжить, а расценил по-другому моё желание.
«Хорошо, если Вам так трудно вспомнить, у меня есть средство, которое
поможет освежить Вашу память. Патер Бенефиций, многозначительно
посмотрев на меня, открыл ключом шкатулку и достал к моему изумлению из
неё блокнот в кожаной обложке.
«Вы узнаете этот блокнот?»
Конечно я узнал его. Я бы мог узнать даже с закрытыми глазами. 'Но как он
оказался у ректора?'
«Сейчас я Вам кое-что прочитаю из него.
Ну вот, например, записано в году 1601, 29 апреля от Рождества христова.
«Яцек Калиновский, много о себе воображает, считает, что он очень
высокородного происхождения. При первом знакомстве с этим юнцом я сразу
же на собственном опыте столкнулся с его спесивой манерой обращения с
окружающими. Но со мной такое поведение не проходит. Я его быстро
поставил на место. Сегодня я видел, как Калиновский за спиной коллеги
паясничает над ним. Калиновский ищет повод унизить безобидного коллегу,
потому что завидует его знатному происхождению.
Во мне от негодования закипела кровь, и только обратившись с молитвой к
Господу я смог сдержать себя в руках.
Но выдержать такое ещё раз будет не в моих силах.
Завтра, если этот мерзавец ещё раз обидит юношу, я задам ему хорошую
взбучку.»
«Я это не писал!»- возмущенно воскликнул я.
«Хорошо, если Вы мне не верите, поверьте собственным глазам.
Этот отрывок из Вашего дневника по почерку полностью соответствует
Вашим предыдущим записям.
К моему великому изумлению ректор оказался полностью прав.
«Я не мог написать этого»- настаивал я - «так как, именно меня, столкнули в
воду»
«Нет, как раз наоборот. Сегодня, именно Вы, осуществили задуманное. Вы
избили и сбросили в воду нашего учащегося Калиновского.»
«Этого не может быть, это неправда. Всё было совсем наоборот»-упрямо
твердил я- «это они вдвоем сбросили меня в воду.»
«Кто же?»
«Калиновский и Замойский.»
«Вы же говорили, что потеряли сознание. Так, значит, Вы ещё солгали.
«Я просто не был уверен в том, что именно Калиновский и Замойский
столкнули меня с мостика в воду.»
«И почему же Вы сейчас уверены?»
«Потому что, сейчас не кто-либо другой, а именно они, наговаривают на
меня, что подтверждает мои подозрения.»
«Звучит очень неубедительно. Чем вы можете подтвердить свои
обвинения?»
«У меня есть свидетель.»
«Кто же?»
«Ян Рох Тарновский.»
«И где же он?»
«Он живет в городе.»
«Я в этом очень сомневаюсь.»
«Он только вчера поступил в коллегиум.»
«Вы знаете, Вы совсем заврались. Ваше поведение богопротивно. Я не хочу
Вас больше слушать. Ян Тарновский, уже больше года не является учащимся
нашего коллегиума. Мы были рады исключить этого нерадивого студента и
отъявленного хулигана из наших рядов, после того, как он открыто
богохульствовал. Кстати он Ваш друг?»
«Нет нет, что Вы.» испуганно пролепетал я.-«Я видел его всего один раз.»
Было ли это совпадением или нет, мне трудно судить, но именно в этот
момент раздался стук, и в комнату ректора вошёл мой наставник- профессор
Ромен. У профессора Ромена в руках был сложенный в несколько раз лист
бумаги, который он передал ректору. Тот внимательно его прочитал. Затем
они ещё раз вместе, просмотрев мой блокнот, вполголоса обменялись
несколькими фразами. Профессор утвердительно кивнул головой. Я не
понимал, что происходит и ожидал самого худшего, но, к моему удивлению,
ректор вдруг встал, подошел ко мне и подал мне руку:
«Примите мои извинения пан Оссолинский. Этот блокнот действительно
принадлежит не Вам. Его автор Ян Тарновский. Его подпись мы нашли в этом
блокноте на указанной им странице. Мы получили также письмо от него с
признанием его собственной вины. Так как мы в своих суждениях
руководствуемся римским правом-'Ei incumbit probatio qui dicit, non qui negat'- Вы
не обязаны доказывать свою невиновность.
Вы можете идти. Но я прошу Вас о том, чтобы, покинув эту комнату, Вы
забыли о нашем разговоре. Профессор уладит Ваши взаимоотношения с
Вашими коллегами. Вам не о чем будет больше беспокоиться.»
И действительно все произошло, как обещал Его Преподобие.
С этого момента все вернулось на круги своя, так как было при покойном
ректоре. Никто больше не донимал меня, наоборот все относились ко мне с
уважением. О Яне Тарновском с тех пор я ничего не слышал. Мой блокнот я
обнаружил на привычном месте в моем сундуке. В нем отсутствовал и намек
на какие-либо изменения текста. Хотя у меня не укладывалось в голове, зачем
Яну понадобилось бы подделывать мой блокнот, предоставляя меня в
совершенно искаженном свете? Тем не менее, я был несказанно рад, что для
меня всё так хорошо закончилось.
Я стал одним из лучших учеников коллегиума. Вместо семи положенных лет я
смог закончить колледж всего за пять. Особенных успехов я добился в
изучении иностранных языков, умении составлять письма, ораторском
искусстве, а также фехтовании и верховой езде. Кроме того, я нашел в себе
неутолимую тягу к художественному искусству и у меня неплохо получалось.
Теперь с помощью графитной палочки, я стал сопровождать записи в своем
дневнике зарисовками.
Хм... это было так давно.
Время, как хочется тебя остановить. Иногда я сомневаюсь в том,
существовал ли Ян Тарновский не самом деле. Я просто не могу себе
представить, как я мог плохо учиться. Этого быть не может.
О Господи, мои дела совсем плохи. Моя память мне изменяет. Я брежу. Но
ворона, она всю жизнь преследует меня, я и сейчас чувствую, что она где-то
рядом.
Мне кажется она в моем саду,
как тогда, когда я был молод и полон надежд.
Ужасно хочется спать, ломит всё тело, страшная слабость.
«Зельда я на время прервал коммуникацию с Кшиштофом. Нам обоим надо
набраться сил и энергии.»- Голос Глаубера звучал громко и бодро. «Ты знаешь,
я вдруг обнаружил, что, будучи вороной, я обладаю знанием того, как я могу
подпитываться телепатической энергией непосредственно из окружающей
среды в воспоминаниях Сергушека. Кроме того, я умею копировать
внутренний голос Оссолинского. Так что думаю, что я смогу направлять его
воспоминания в нужное русло. Я попытаюсь подзарядиться энергией позже,
когда он будет вспоминать о красивой природе. А пока я консервирую свою
энергию, и полчаса мы все втроем поспим.
Прошу тебя, не забудь нас вовремя разбудить.»
«Не беспокойся Кристоф, хорошего отдыха! До встречи через полчаса.»
'Если это действительно ему удастся'- подумала Замойская-'то это
означает, что наши исследовательские возможности будут значительно
расширены. Лишь бы '- повторила она эту фразу, как мантру несколько раз.
Замойская еще раз убедилась, что все показания медицинских приборов
находятся в норме и оба участника сеанса находятся в хорошем физическом
состоянии.
Ровно через полчаса она разбудила Глаубера и он сразу принялся за работу.
«Сейчас я соединюсь с Кшиштофом и задам ему вопрос от его имени.»
'Что же случилось со мной позже, после того, как я покинул стены коллегии?'
'Мне приснился, что ворона задает мне вопрос ? Может быть это я задал
себе вопрос? Может быть. Так что же на самом деле я могу вспомнить о тех
далеких годах?'
Получив основополагающее образование в иезуитском колледже, я загорелся
желанием улучшить свои знания в университетах. Конечно, моё желание не
имело бы никакого значения, если бы оно не совпадало с намерениями отца.
Отец хотел, чтобы я пошел той же жизненной дорогой, что и он сам, как и
полагалось юным представителям знатных польских родов. Так же, как мой
отец, я учился в университетах разных стран: в Вюрцбурге, Падуе и Болонье,
чтобы получить наиболее совершенное образование, посещая лекции
знаменитых профессоров. Мой безукоризненный латинский открывал мне
двери к любому последнему знанию. Учился я примерно около восьми лет.
Между тем, когда мне исполнилось 20 лет, я был принят в услужение королю
Сигизмунду III- королевским придворным. Его Величество был настоящим
ревностным католиком, твёрдо отстаивающим интересы истинной церкви.
Он был коронован на престол многих европейских стран. При нём Речь
Посполита достигла наибольшего могущества.
В отличие от множества его современников, король, как настоящий семьянин,
был примером для подражания: уважал женщин и прислушивался к их советам,
особенно своей жены Анны. Его величество был очень образован: знал много
иностранных языков, увлекался современными науками астрологией, алхимией
,имел изумительный художественный вкус. Он сам великолепно рисовал, и, к
тому же, был золотых дел мастер.
При дворе короля царила особая духовная атмосфера. Я не чувствовал себя
человеком второго сорта, наоборот я был вовлечён в деятельность двора. И
именно тогда я заинтересовался астрологией, алхимией и магией.
О королевском Вавельском дворце в Кракове складывали легенды, и я был бы
рад стать частью одной из них. Здесь не раз бывал знаменитый польский
алхимик и врач Сендивогий, который сумел произвести в присутствии
поражённого короля трансмутацию свинца в золото. В то время, когда я
только получил титул королевского придворного, при дворе короля все только
и говорили о великом искусстве польского целителя, излечившего короля от
очень тяжёлой болезни. Сендивогий привёз с собой красный и белый порошки,
изготовленные по рецептам его собственной медицинской книги.
Ходили слухи, что практические способы врачевания, изложенные в этой
книге, были почерпнуты Сендивогим из книги древней мудрости. Эту книгу
никто не видел.
Через год после того, как я был назначен королевским придворным, по
поручению его величества я удостоился чести в составе польской делегации
сопровождать свадебную процессию близкой родственницы его королевского
величества эрцгерцогини Австрийской Марии Магдалины из Граца во
Флоренцию, где она должна была венчаться с великим принцем Тосканским.
Это путешествие произвело на меня неизгладимое впечатление. Никогда я
еще в своей жизни не видел такого великолепия и роскоши, такого большого
числа знаменитых гостей приглашенных на свадьбу королевских особ. Через
несколько дней после того, как в сентябре в Граце был заключён брак по
доверенности от жениха принца Тосканского Козимо де Медичи, свадебный
кортеж Марии Магдалины выехал во Флоренцию. В Триесте наша процессия
погрузилась на шесть галер и по морю мы достигли Равены, а примерно через
месяц мы были в Ронте неподалёку от Флоренции, где принц Тосканский
выехав кортежу навстречу, впервые встретился со своей будущей женой
эрцгерцогиней Австрийской. В тот же день он вернулся во Флоренцию, а наша
процессия медленно продолжила свое путешествие, останавливаясь на отдых
во всех резиденциях Медичи, которые встречались по пути. Природа
несмотря на позднюю осень была прелестна в своей идиллической
первозданности. Мой взор восхищали, как будто вышедшие из-под кисти
великого Тициана, замечательные пасторальные пейзажи. Над безбрежным
равнинным пространством возвышались живописные холмы, усеянные
зелёными оливковыми рощами. Между холмами протянулась извилистая
дорога, огороженная рядами стройных кипарисов, по обеим сторонам которой
располагались разноцветные поля, укутанные по утрам в молочной пелене
стелящихся туманов. Над мокрой после дождя, свежевспаханной землей до
самого все ещё покрытого дождевыми облаками неба, яркими цветами играла
веселая радуга .От пьянящего своей свежестью воздуха кружилась голова.
Необыкновенно вкусные фрукты и овощи, урожай которых здесь собирают два
раза в год, просто таяли во рту.
До Виллы-ди-Кастелло, последней промежуточной остановке нашего
путешествия, мы добрались на исходе дня, когда солнце садилось за
горизонт. К парадному входу виллы вела широкая аллея тенистых деревьев.
Несмотря на то что двухэтажное здание располагало многочисленными
комнатами, большая свита её высочества Марии Магдалины Австрийской с
трудом смогла уместиться на территории виллы. Едва расположившись на
ночлег в одной комнате совместно с шестью компаньонами, уставший с
дороги я тут же улегся спать. Когда я проснулся с первыми лучами солнца,
мне сразу же захотелось осмотреть новое место пребывания. Из окон моей
спальни открывался прекрасный вид на большой сад, который располагался
от виллы вверх по холму, огороженный со всех сторон стенами. Осторожно,
стараясь не разбудить моих соседей по комнате, я накинул на себя ферезию и
вышел через внутренний двор, чтобы поближе его разглядеть. Казалось,
кроме меня, все вокруг еще спит, как в сказочном сне. И только доносящиеся
из хозяйственных построек приглушенные звуки и запахи приготовляемой
пищи, напоминали мне о мирской суете. Внутри сад был разделен на две
террасы. На верхней террасе произрастали редкие лимонные деревья. Чуть
выше был расположен грот. К нижней террасе можно было спуститься по
двум изящным лестницам. В нижней части сада было много участков с
цветочными клумбами и деревьями различных видов. Но самым
замечательным в этом саду были гармонично вписанные в садовый ансамбль
искусные изваяния и фонтаны, украшенные статуями античных героев,
воспевающие в иносказательной форме могущество и славную историю рода
Медичи. Восхищенный прекрасными творениями ваятелей я переходил от
одного фонтана к другому, от одной скульптуры к другой, пока не оказался
лабиринте из кипарисов и лавровых деревьев, перемежающихся с
кустарниками из роз и мирт. В центре лабиринта возвышался фонтан со
статуей Венеры. Я присел неподалеку на скамейку, стоящую под кустом роз,
чтобы насладиться красотой этого по-настоящему мастерского творения. С
удивлением, я обнаружил на скамейке мой дневник.
'Почему он оказался здесь, а не в моем дорожном сундуке?'
На кожаной обложке дневника красовались вытисненные крест и топор,
знакомые мне с детства символы могущества рода Оссолинских. Неожиданно,
я услышал за моей спиной, хлопанье крыльев, треск веток и через секунду
прямо на книжку упала красная роза. Когда я поднял голову, то заметил белого
голубя, сидящего на кусте розы, рядом со сломанной веткой. Голубь совсем не
боялся меня и с любопытством сверху рассматривал то, что происходит
внизу.
Чрезвычайно удивлённый я открыл блокнот в надежде увидеть знакомые мне
записи, но, к моему изумлению, обнаружил в нем, написанные моим почерком
странные записи. Я не мог понять ни слова из них, так как они были написаны
на каком-то непонятном мне языке. Помимо этих записей в дневнике
присутствовали необычные рисунки и схемы. Я не мог вспомнить, чтобы я
когда-либо рисовал подобное. Не веря своим глазам, я начал водить пальцами
по незнакомым мне знакам, и у меня тотчас всё поплыло перед глазами. Я
внезапно оказался в незнакомом месте. Было нестерпимо жарко и ужасно
болела голова, прямо как сейчас.
Меня всего знобит. Пить. Я весь горю. Моё лицо, покрытое потом,
заботливо вытирает монах.
'Но где же лекарь, куда он запропастился?'
Я пытаюсь изо всех сил приказать послать за ним, но мой голос отказывает
мне, все мои члены окаменели, а глаза непроизвольно закрываются. Мои мысли
путаются в головокружительном водовороте. Я лечу в какую-то темную
бездну. Мне очень страшно.'
Наступила тишина. Молчание Глаубера длилось несколько минут.
Замойская, наученная горьким опытом, терпеливо ждала, не вмешиваясь в ход
событий. Через некоторое время Глаубер снова заговорил.
'Я чувствую живительную влагу на моих губах. Сквозь ресницы
полуприкрытых глаз я вижу руку монаха, которая приподнимает мою голову. Я
жадно припадаю к чашке с водой и осушаю ее до дна. Я очень слаб, но мне
становится легче, и я пытаюсь восстановить в памяти утерянное звено в
цепи моих последних воспоминаний.
Я сижу у фонтана со статуей Венеры, вожу рукой по страницам дневника,
перед моими глазами снова возникает видение этой удивительной девушки.
Её темно- карие глаза были просто завораживающими. Девушка смотрела на
меня, печально покачивая головой. Я и за всех сил пытался вспомнить, что же
со мной произошло, но у меня ничего не получалось. Я не представлял себе,
что делать дальше, но незнакомка, увидев мое замешательство, приложила
палец к губам и я вдруг почувствовал, как будто невидимая связь протянулась
между нами. Она не только читала мои мысли, но и бессловно общалась со
мной. Все происходило как во сне. Я и она слились в одно целое. Я был
настолько потрясен, что позабыл о времени и о той странной ситуации, в
которой я оказался. Мысленно мы парили над землей, а может это была не
земля, но у меня захватывало дух от этой внеземной красоты. Иногда мы
опускались на великолепные острова, украшенные необычными деревьями и
цветами. Волшебные птицы щебетали над нами. Мы купались в родниках
кристально чистой воды, затем взлетая ввысь, достигали безумно высоких
вершин голубых гор. Всюду мы слышали приветственные дружеские голоса
невидимых нам людей. Переливчатый, задорный смех незнакомки нежными
колокольчиками звенел у меня в ушах. Мне казалось, что мы знакомы вечно.
Что же было со мной дальше?
Дальше, о ужас, мое прекрасное видение прервалось лукавым смехом.
Я открыл глаза, оглянулся, но никого не заметил. Тем не менее, я ощущал на
себе пристальный взгляд. Когда я поднял голову, то увидел, что вместо
белого голубя меня рассматривает чёрный голубь, который на моих глазах
превратился в белого ворона. В его глазах светился разум, и он не отводил
свой взгляд от меня. Мне сразу пришел на ум Ян Тарновский, его неожиданное
исчезновение, неподдающаяся объяснению история с подделкой моего
блокнота. Ворон вдруг произнёс голосом Яна:
«Друзей и любимых нельзя предавать!»- взмахнул крыльями и улетел.
'Что за чертовщина!
Ян Тарновский - это порождение дьявола, который в наказание за мои грехи
пытается завладеть моей душой'- твердо решил я.
Все последующие дни я часами ревностно молился в часовне виллы.
Но тем не менее фраза: «Друзей и любимых нельзя предавать»- прочно
засела у меня в голове. Я был уверен, что при нашей встрече Ян Тарновский не
произносил её, и в то же время я был уверен, что эту фразу я ещё не раз
услышу от него.
Тщетно я снова и снова пытался воскресить к жизни прекрасное видение,
пережитое мной, проводя пальцами по незнакомым письменам в моем
блокноте, но ничего не происходило. Каждый последующий день с восходом
солнца я приходил в сад, садился на ту же скамейку и, как ритуал, повторял в
точности всё, что случилось со мной в первый день.
Надеясь на чудо, я молился, чтобы Господь помог мне найти путь к моей
избраннице, но Господь не внял моим молитвам.
Разочарованный своей неудачей я решил, что это видение было не от Бога, а
от врага человечества, который со времён Адама и Евы, принимая различные
облики человека, старается совратить раба божьего, вовлечь его в
грехопадение, в конечном итоге, овладев его душой, обречь его на вечные
муки.
Сначала я хотел избавиться от блокнота, оставив его в том же месте, где я
его обнаружил, но затем передумал и оставил его у себя. Я посчитал:
'Если господь послал мне испытание на прочность моей веры, то самым
верным способом убедиться в этом, было бы постоянное напоминание о том,
что твой враг -Сатана всегда рядом, просто на расстоянии вытянутой руки.
От его присутствия никогда нельзя избавиться, но только можно
защититься искренней верой в Господа нашего Иисуса Христа.'
После этих размышлений я решил навсегда вычеркнуть из моей памяти все,
что произошло со мной на скамейке у фонтана Венеры. Я был уверен, что мне
будет очень трудно это сделать, так как Сатана, так или иначе, не оставит
меня в покое. Но к моему удивлению, вопреки всем моим сомнениям, мне это
легко удалось. С этого момента все мои мысли были посвящены заботам,
связанным с организацией свадебного путешествия, и я напрочь позабыл о
моем дневнике, хотя он перемещался повсюду со мною в моем дорожном
сундуке.
Примерно через месяц после отбытия из Граца наша свадебная процессия
торжественно въехала в столицу великого герцогства Флоренцию. Карета Её
Высочества принцессы австрийской Марии Магдалены и вслед за ней все
остальные участники свадебного кортежа останавливались по пути
следования возле всех арочных триумфальных ворот, сооруженных в честь ее
прибытия. Её Высочество один раз вышла из кареты, с тем чтобы
поприветствовать ликующую толпу новых поданных - жителей Флоренции, а
затем сам великий герцог Тосканский, под балдахином, короновал ее как
принцессу Тосканскую. После этого в кафедральном соборе Флоренции
произошла официальная церемония бракосочетания, а во дворце Питти
свадебный пир.
По всему тосканскому герцогству состоялись праздничные торжества,
продолжавшиеся несколько дней. Особенно впечатляющим было водное
представление на реке Арно: огромные суда, украшенные фигурами античных
божеств, морская битва, как часть спектакля «Argonautica», с
многочисленными декорациями, построенными на воде к этому спектаклю.
Замечательную музыку, песни, декламацию стихов, прославляющих славные
подвиги аргонавтов, дополняли и поясняли действия, происходящие на воде.
Затем во дворце состоялись танцевальные представления, завершившиеся
маленьким балетом амуров.
А какой был великолепный конный балет, аккомпанируемый музыкой и
декламацией! Всадники на глазах восхищенной толпы выполняли
всевозможные сложные фигуры в такт музыке. Затем разноцветные огни
фейерверков осветили празднично возбужденные веселые лица флорентинцев.
Люди смеялись, веселились, танцевали прямо на улице, громогласно выражали
чувства преданности и пожелания благополучия и процветания новобрачным и
всему великому дому Медичи. Это безумное веселье и праздничное настроение
передалось и мне и вселило в меня надежду, что и я могу в скором будущем
найти свою принцессу или, по крайней мере, добиться высокой
государственной должности в Речи Посполитой. Кроме того, именно тогда, у
меня зародилось желание построить свой замок, подобного которому не было
ни в одном государстве Европы. Для этого мне нужно было много, очень много
денег, которых у меня к сожалению, не было. Но я надеялся, получив
соответствующее образование, найти способ их заработать. Моя миссия
была закончена и мне предстояло продолжить мое образование...
Я так хочу пить воды!
Мне кажется, что у меня опять галлюцинации. Я снова вижу монаха. Я знаю,
что много нагрешил на этой земле и хотел молитвами, покаянием, строгими
постами и благочестивыми деяниями искупить свои грехи перед Господом. За
свою жизнь я много пожертвовал на праведные деяния святой церкви. С моей
помощью был построен монастырь «Босых Кармелитов» в Кракове. Я завещал
быть там погребённым. Но мне всегда казалось, что момент моей смерти
ещё далеко, и у меня ещё есть время перед Божьим Судом.
Я пытаюсь рассмотреть лицо монаха. Я не могу вспомнить, как он оказался
здесь. Исповедовать меня должен, по крайней мере, краковский архиепископ.
Эта простая белая накидка. Нет это совсем не накидка-это коричневый
капюшон. Я хочу поднять руку и сорвать его. Но у меня даже на это нет сил.
Вдруг монах, как-бы угадав мое желание, сам отбрасывает накидку, и я с
удивлением замечаю, что из-под накидки на плечи монаха падают густые
шелковистые чёрные волосы. Теперь я ясно вижу, что это совсем не монах, а
прекрасная брюнетка. Я знаю, что под её рясой нет ничего, кроме
обнажённого волнительного тела. Слова, которые она шепчет мне на ухо
отнюдь не молитвы. Она своим длинным, узким красным язычком забирается
прямо мне в ухо. Руки монахини нежно массируют моё тело, вызывая у меня,
несмотря на мои жуткие страдания, непреодолимое желание овладеть ей. Я
знаю, что я должен заплатить цену за исполнение моего желания. Монахиня
хочет книгу, которая лежит у меня в изголовье, и я должен добровольно
отдать её.
Эта таинственная книга. В ней заключена вся моя судьба, её благословение и
проклятие. Эта монахиня, кто она? Мне кажется, что мы оба хорошо знаем
друг друга. Её лицо так похоже на лицо той, которую я предал когда-то давно.
Нет, этого не может быть! Той которую я предал, уже давно нет на свете.
Это предательство, этот страшный грех всю мою жизнь тяжёлым камнем
лежит на моей душе и похоже перевешивает все мои добрые дела. Мне
суждено гореть в вечном огне и нет мне прощения. Любил ли я её по-
настоящему, или это была простая влюбленность?
Сейчас, оглядываясь назад в глубину прошедших лет, мне кажется, что да. Но
моя любовь тогда была эгоистичной и трусливой. А она искренне любила
меня, хотя я был не достоин даже её тени. И она ради меня...
О Господи, зачем ты только допустил это?
... пожертвовала своей жизнью.
Её звали Анна. Мы встретились с ней в ту пору, когда я, будучи студентом
Иезуитского университета в Вюрцбургом епископстве, возвращался на
занятия из дому, преодолевая границы многих европейских государств.
Путешествовать одному было небезопасно из-за разбойничьих банд или диких
зверей, встречавшихся повсюду. В дорогу за приобретением знаний мы
отправились вдвоем с моим братом Максимилианом. По пути к нам
присоединился Томаш Замойский, мой товарищ по иезуитской коллегии. Имея
достаточно денег, мы могли себе позволить пользоваться услугами
почтовых станций, которые обычным студентам были не по карману.
Всю дорогу, от одной почтовой станции к другой, мы сменяли верховых
лошадей. Но в Бамберге, к нашей досаде, верховых лошадей не оказалось, и
нам пришлось ехать на большом почтовом рыдване, который ужасно трясло,
вследствие чего нас подбрасывало с наших лавок на каждой кочке. Чтобы
отвлечься от неудобств поездки, я по мере возможности разглядывал из окна
нашей кареты унылый осенний пейзаж: серое затянутое облаками неба,
сиротливо стоящие, оставшиеся без лиственного убранства деревья,
степную болотистую местность, размякшую от грязи пустынную дорогу,
изредка встречающиеся крестьянские дроги. Несмотря на то что улицы
городков и селений, попадавшихся нам по пути, были грязными и узкими, всё-
же благодаря своим жителям они не навевали на меня такую скуку, как
сельские пейзажи.
В Вюрцбург мы въехали через въездные ворота со стороны реки Майн, по
которой неутомимо сновали рыбацкие лодки, плоты и баржи. На высоком
холме, на противоположном берегу реки возвышалась епископская резиденция,
соединенная с остальной частью Вюрцбурга большим мостом.
И вот, находясь почти у конечной цели нашего маршрута, на окраинах
Вюрцбурга, я заметил, как мне тогда показалось, одиноко идущего Яна
Тарновского. На его тело был накинут плащ на беличьем меху с капюшоном,
из-под которого выглядывали знакомые мне вьющиеся белокурые волосы. У
меня не было времени на объяснения, но видя мое взволнованное состояние,
мои компаньоны без слов поняли меня и начали дружно стучать по оконцу в
карете, требуя у кучера немедленной остановки. Когда карета остановилась,
я в двух словах успокоил моих друзей, попросив их не волноваться и
продолжать путешествие, а сам бросился вдогонку за Яном. Я почти бежал,
стараясь не упустить Яна из виду, но все же сдерживал себя и временами
замедлял ход, чтобы не столкнуться со встречными прохожими. К моему
несчастью, улица, по которой я двигался вслед за Яном, была кривой, и за
поворотом я упустил его из виду. Я был очень раздосадован и злился на свою
нерешительность. Внезапно мои внутренние переживания прервало воронье
карканье. Механически подняв голову, я заметил знакомую белую ворону.
«Друзей и любимых нельзя предавать»- ехидно прокаркала она и улетела
прочь. Как бы я не был зол на Яна за его глупую проделку с блокнотом, но все
же я почувствовал уколы угрызения совести, вспомнив, как я трусливо
отказался от него в кабинете ректора. Чтобы моя совесть была чиста, мне
было необходимо покаяние и прощение от Яна. Я должен был его увидеть. Но
как? Существовала очевидная связь между вороной и Яном. Только она могла
помочь найти его. Но почему она не привела меня к нему? Почему играла со
мной в кошки мышки? Я терялся в догадках. И тут я вспомнил о моем
дневнике, пылившимся в моем сундуке, которого я тщательно избегал столь
длительное время. Очевидно, дневник был околдован вороной. И все же,
возможно через него я мог бы найти путь к Яну. Вдохновленный от этой
мысли я поспешил в университет. Не помню сколько времени мне
понадобилось для того, чтобы добраться до университета и найти книгу.
Когда я с волнением раскрыл её, меня охватило смешанное чувство
облегчения и разочарования.
В моем дневнике не было ничего необычного, никаких непонятных диаграмм,
никаких странных языков. Обыденная летопись моей жизни обрывалась
накануне того дня, когда я впервые посетил парк Виллы де Кастелло. Я
касался несколько раз страниц моего дневника, но ничего не происходило. Как
же мне найти Яна и существует ли он вообще? В моей душе царила полная
сумятица. Зайдя в университетскую часовню, я преклонил колени перед
алтарем и помолился. Я трепетно просил Господа защитить меня от
происков нечистой силы и укрепить мою веру. Затем я вышел из здания
университета во двор. Во дворе было многолюдно. Я заметил своего брата
Максимилиана и Замойского, которые азартно играли в мяч. Несколько
любопытных студентов наблюдали за игрой, очевидно желая сыграть с
победителем дуэли. Мои друзья были настолько увлечены своим поединком,
что не заметили меня. Я же стремился к уединению и решил пройтись по
свежему воздуху, с тем, чтобы успокоиться и привести свои чувства в
порядок. ПО инерции, погруженный во внутренние раздумья, не замечая ничего
вокруг себя, я продолжал движение, пока вдруг не очутился перед массивными
коваными дверями монастыря «Босых кармелиток». Был воскресный день, и на
пороге монастыря собралась довольно внушительная масса горожан. По
одежде можно было заметить представителей различных сословий:
ремесленники, торговцы, студенты и рядом стоящие монахини. Настроение у
собравшихся было приподнятое. Смех и шутки раздавались отовсюду. Группа
людей почтительно расступилась, когда из подъехавшего экипажа вышла
молодая девушка в сером монашеском одеянии, которую под руку сопровождал
пожилой бюргер. Девушка и её компаньон чинно проследовали внутрь здания, и
все собравшиеся на паперти люди бодро пошли вслед за ними. Мое настроение
не гармонировало с настроением окружающих. Их веселье угнетало меня, и я
хотел было поскорей пройти мимо, как вдруг я ощутил на себе пристальный
взгляд. Я внимательно осмотрелся вокруг. Нет просто показалось. Я
попытался продолжить свой путь, но беспокойство не покидало меня. Я
буквально ощущал взгляд на своей коже и знал направление, откуда он
исходит. Краем глаза в последний момент в разношерстной группе людей я
заметил Яна, входящего внутрь монастыря.
На сей раз я решительно присоединился к группе людей, намереваясь любым
доступным методом наконец найти моего друга. Я предполагал, что как у
незваного гостя, у меня могут возникнуть серьезные проблемы, но я был
настолько отчаянно настроен, что в случае острой необходимости, даже
рискуя своей жизнью, готов был применить кинжал, висящий у меня на поясе
под плащом.
Однако люди, в противоположность моему предубеждению, отнеслись ко мне
крайне радушно и приветливо, несмотря на то, что во мне нетрудно было
разгадать иностранца. Меня усадили за стол и налили мне вина.
«Выпей господин хороший за здоровье невесты.»- предложил мне бородатый
сосед в голубом камзоле с отложным воротником. Я поначалу хотел
отказаться, так как все мои мысли были направлены на поиски Яна, но поняв,
что этот поступок будет оскорбительным с моей стороны, все же поднял
тост за невесту.
«Кто же невеста и чья это свадьба?»
«Невеста -это Анна, дочь моего коллеги по профессии Вюрцбургского лекаря
Глаубера.»
«Где же она?» - полюбопытствовал я.
«Вон, она рядом со своим отцом»- указал лекарь на девушку в сером
монашеском одеянии, сидящей рядом с пожилым бюргером за длинным столом,
образующим с нашим перекладину буквы Т. «А где же её жених?»-
не находя никого рядом с Анной, удивлённо спросил я.
«А жених ее, Господь наш Иисус Христос. Вознесем же наше благодарение
Господу Нашему и восславим Имя Его во веки веков.»- Он перекрестился, и я
последовал его примеру.
Всего было накрыто три стола, за которыми вперемешку сидели друзья
невесты и монахини. Столы ломились от еды и питья. Вскоре какой -то
розовощекий белобрысый юноша в коротких панталонах, подвязанных у колен
шнурками и белой рубашке с кружевным воротником начал петь под
аккомпанемент маленького органа , а другой длинноволосый в шляпе с пером
опущенной почти на глаза подыгрывать на скрипке. Все пустились
танцевать, а я пытался найти Яна, переходя от одного стола к другому,
разглядывая танцующих. Некоторые танцующие, приняв мою
внимательность за поиск партнерши, сами бесцеремонно хватали меня за
руки, приглашая к танцу; и мне с трудом удавалось освободиться от их цепких
пальцев . Между тем никакого присутствия Яна я не обнаружил и уже от
разочарования больше не пытался отказываться от предлагаемого мне вина,
которое мой сосед время от времени мне предлагал.
«Я ,как лекарь, должен тебе сказать в вине большая польза для здоровья . Еще
Гиппократ говорил: «Вино удивительным образом приносит людям пользу —
при условии, что люди пьют его в разумных количествах в зависимости от
того, больны они или здоровы, а также в зависимости от состояния и
настроения каждого человека.»
Лекарь ухмыльнулся в бороду и заметил: «Чем лучше настроение, тем легче
пьется и наоборот, чем больше пьешь, тем лучше настроение. В такой
светлый день нет места плохому настроению.»
Он громко стукнул кружкой по деревянному столу да так, что вино пролилось
через край, обрызгав капюшон рядом сидящей монахини. Но она не
рассердилась, а рассмеялась и также с громким стуком ударила своей кружкой
по столу. Не знаю то ли от слов лекаря, то ли под воздействием
удивительных свойств церковного вина, я действительно почувствовал себя
лучше. Пока не ...
Что же произошло дальше?
Проклятая ворона ты всегда портишь мне настроение. Я слышу твое
мерзкое дыхание. Это не к добру.
Глаубер снова прервал повествование. Через некоторое время он тихо
произнес: «Зельда я сейчас в саду, как раз время подзарядиться энергией.
Пусть Кшиштоф немного отдохнёт. Это будет полезно нас обоим.»
Через несколько минут он продолжил.
«... Что же было дальше? Зачем ты спрашиваешь ворона?
Я думаю тебе это лучше известно. Ведь это была твоя дьявольская работа.
Ворона или нет, но я хочу продолжить мой рассказ. Что же случилось на самом
деле дальше?
На столах было много еды. Каждому гостю подали шесть блюд. Сначала
много говядины, кур, жареную ветчину, язык, затем миндаль, печенье и еще
много всякой всячины.
Не знаю был ли я голоден, или еда была замечательно приготовлена, но ел я и
пил с большим удовольствием. Внезапно я услышал, буквально рядом со мной,
возмущенный голос Яна.
«Как она могла себе такое позволить? Она, которая отвергла мою
искреннюю любовь. Променять меня на него?»
Ян сидел за столом рядом с монахиней, которую облил вином лекарь. Взгляд
Яна был направлен на Христову невесту. Её лицо показалась мне почему-то
удивительно знакомым. Мне не требовалось много времени, чтобы узнать её.
Это же та прекрасная незнакомка из моего короткого сна наяву, который
привиделся мне в тот самый знаменательный день моего очного знакомства
с Яном. Странно почему я сразу не обратил на неё внимания. Я снова перевел
взгляд на Яна. Его глаза горели безумным ревнивым огнём. Ян схватился за
нож, висящий у него на поясе, и был готов броситься на свою жертву. Но
цепкая рука монахини удержала его от опрометчивого шага. Она прошептала
Яну несколько слов на ухо, и я заметил, как он расслабился, и злорадная
гримаса удовлетворения исказила его лицо. Монахиня насыпала порошок в
кружку с вином Яна, который заговорщически подмигнув мне, передал ее
ничего не подозревающему лекарю, а тот в свою очередь доставил подарок с
наилучшими пожеланиями невесте. Крик ужаса готов был сорваться с моих
губ, но меня буквально парализовало, когда я посмотрел на монахиню. Из-под
её отброшенного капюшона волнами спускались на плечи густые черные
волосы. Лицо монахини было очень красиво, а большие черные глаза просто
пожирали меня своим страстным взглядом.
Из-под монашеского платья вздымались очертания волнительной женской
груди. Хотя я не мог этого видеть, я почему-то твердо знал, что под
монашеской рясой скрывалось абсолютно голое и прекрасное тело. Вокруг
стояло такое буйное и шумное веселье, что мой крик, если и он прозвучал бы,
просто утонул бы в этой безумной какофонии. Все были поглощены вкушением
собственного удовольствия, никто не обращал ни малейшего внимания на своих
соседей, ни на меня, ни на монахиню. Во мгновение ока она оказалась рядом со
мной и тут-же прелестные руки красавицы коснулись меня. Волна
необъяснимого блаженства содрогнула все мои члены. Я безумно хотел её.
Брюнетка склонилась надо мной, шепча нежные слова. Я ощущал, как её язык
то щекотал, то игриво покусывал мочку моего уха. Я понимал, что она
согласилась бы стать моей, если бы я отдал ей мой блокнот. Моя воля была
сломлена. Моя рука с блокнотом безвольно потянулась навстречу ее руке. Как
завороженный, я наблюдал за тем, как длинные красивые пальцы монахини
изящно сомкнулись над обложкой дневника, непроизвольно коснувшись
вытисненного креста, и в этот миг ужасная боль пронзила мое сердце.
Последнее, что я услышал, погружаясь в темноту, был вопль ужаса: «Он
мертв, она убила его!»
Что же было дальше?..
Я очнулся в неизвестном мне мрачном помещении, стены и мебель, которого
были окрашены в одинаково коричневый цвет. Единственное маленькое
решетчатое окно, через которое едва проникал солнечный свет, завешивала
зелёная штора. Матрас, на котором я лежал был очень жестким, скорее всего
он был набит сеном. Под головой у меня оказалась такая же жесткая, как и
матрас подушка.
Помимо моей кровати в небольшой квадратной комнате стояла еще одна
кровать, над которой неопрятной горкой возвышались постельные
принадлежности. Посреди комнаты стоял старый стол с двумя стульями. На
одном из них лежала моя школярская одежда. В помещении было довольно
холодно, несмотря на наличие маленькой печки. К сожалению, печка не была
растоплена и также, как и тонкое лоскутное одеяло, в которое я пытался
завернуться, не была в состоянии согреть мое продрогшее тело. Я старался
натянуть на себя тонкое одеяло, но оно тоже не давало тепла. На столе
стоял кувшин с водой и две металлические кружки. У меня от выпитого
ужасно болела голова и пересохло в горле. Я залпом выпил кружку холодной
воды. И мне показалось, что стало даже как-то теплее.
'Что-то со мной неладно: внутри пожар, а снаружи ледник.'- подумал я. В моей
голове зияла пустота, и я был не в состоянии восстановить в памяти
события, произошедшие накануне. Я никак не мог понять произошло ли со
мной что-то ужасное, или же мне приснился кошмарный сон. Почему я здесь
нахожусь?
Я быстро оделся и попытался покинуть комнату, но овальная входная дверь
оказалась заперта.
Пока я лихорадочно пытался найти выход в буквальном и переносном смысле,
до меня вдруг донесся знакомый голос: «Успокойся, не горячись.»
Я мог поклясться, что этот голос принадлежит моему другу Тарновскому. Но
откуда он доносится? И тут я разглядел то, что сразу не бросилось мне в
глаза.
Из-под бесформенной постельной массы выглядывала длинноволосая голова
моего друга.
«Где мы?»
«В карцере дорогой, в университетской тюрьме. И я тебе должен признаться,
что в этом ничего хорошего нет. Тебе же известны правила поведения
студентов Вюрцбургского университета. Позволь мне тебе их напомнить:
'Студенты должны вести христианский образ жизни, регулярно принимать
участие в университетских богослужениях, а также посещать академические
занятия. Студентам запрещено читать аморальные и запрещенные книги.
Студент обязан удерживаться от употребления выпивки и неприличного
поведения. А после 9 вечера, а зимой после 8, студенту запрещается, за
исключением острой необходимости, покидать территорию Университета.'
Нас могут просто вышвырнуть из альма-матер.»
«Но все-таки, не мог бы ты более подробно объяснить мне, каким образом мы
оказались в этом чертовом месте.»
Тарновский рассмеялся: «Ну конечно, ты ничего не помнишь! Говорил я тебе:
«Не напивайся.» Сначала, еще по дороге в университет при въезде в
Вюрцбург, ты, как полоумный выскочил из почтовой кареты и погнался за
какой-то девушкой. Я попытался догнать тебя, но потерял твой след. Я не
знал, куда ты мог запропаститься и бесцельно бродил по улицам города.
Случайно я заметил тебя, заходящего в толпе людей в монастырь «Босых
кармелиток». Я еле успел , следуя по твоим пятам, незамеченным
проникнуть на чужую свадьбу . На свадьбе ты сидел за столом между лекарем
и монахиней и всю дорогу влюблёнными глазами поглядывал на невесту,
одетую в серое монашеское платье. Эта невеста была удивительно похожа
на монашку, сидящую рядом с тобой за столом. Я подумал, что они сёстры
близнецы. Однако соседка монахиня, хотя и была не менее привлекательна, в
отличие от ее сестры, не обращавшей на тебя никакого внимания, была
проста в общении и относилась к тебе довольно благосклонно. В конце концов
ты это заметил. К этому времени ты был уже изрядно пьян. Ты достал из-за
пазухи свой дневник и начал читать из него ей романтические стихи. Ты
настолько заинтересовал её как мужчина, что мне показалось, что она была
бы не против разделить с тобой ложе. Ваши амурные отношения вызвали
недовольство одного из музыкантов, сидевшего, напротив. Это грозило
превратиться в большой скандал. Мне пришлось быстро вмешаться, чтобы
его успокоить, пока он не успел привлечь внимание других гостей, иначе бы
нам очень не поздоровилось.
«Как же ты его утихомирил?»
«Было очень шумно и тесно, и я незаметно для остальных подсел к нему и
проткнул его кинжалом так, что бедняга даже не успел вскрикнуть. Все было
сделано настолько филигранно, что никто из окружающих, даже из рядом
сидящих соседей, не заметил, что музыкант мертв. Все выглядело очень
естественно. Рукоятку ножа, торчащую в боку музыканта, можно было
принять за его собственный нож, заткнутый за пояс. Покойник продолжал
сидеть на скамье в естественной позе, его голова покоилась на столе
облокотившись на руки. Создавалось впечатление, что он выпил лишнего и
заснул. Нам нужно было быстро убираться, пока нас не застукали на месте
преступления. Когда я начал тянуть тебя к выходу, ты оказал мне
сопротивление, и мне пришлось тебя оглушить, а затем волоком буквально
тащить из помещения монастыря. Слава богу, никто не придал моему тумаку
значения, так как в этот момент другое более значительное событие
отвлекло всеобщее внимание. Невеста подошла к скрипачу и решила
растолкать его от непробудного сна, явно недовольная тем, что он устроил
долгий перерыв и не развлекает гостей. От сильных толчков мертвец упал
прямо на девушку. Не понимая, что музыкант мёртв, девушка попыталась
удержать его от падения. Её рука случайно натолкнулась на рукоятку
окровавленного ножа, который под тяжестью падающего тела покойника
вылез из раны, оказавшись в руках девушки. Кровь потоком хлынула из
зияющей раны мертвеца, обрызгав чистое платье невесты. Осознав, что в
руках у нее средство убийства, а на полу лежит покойник, девушка издала
ужасный крик. Никто из присутствующих не видел, как она воткнула нож в
тело музыканта, однако вид ножа в руках невесты произвёл на всех
ошеломляющее впечатление. Последнее, что я слышал, покидая стены
монастыря, был рев разъяренной толпы. «Она убила его!»»
Тарновский сделал паузу, наслаждаясь глупым выражением на моем лице, а
потом продолжил:
«'Что же делать дальше?'-подумал я надо найти укрытие от возможных
неприятностей. И тут мне пришла в голову замечательная мысль. Надо
попасть в карцер. Мы должны исчезнуть из поля зрения горожан на
длительное время, пока в городе всё не успокоится. Где найти лучшее место,
чем под сенью университетского правосудия, не подчиняющегося городскому?
Если же нас выгонят из университета за пьянку, по крайней мере мы будем
живы. Чтобы снять все подозрения в причастности к убийству, я договорился
с Замойским, естественно не безвозмездно, с тебя причитается, чтобы он
донес на нас о том, что вчера мы целый день в университетской коллегии
пили и играли в карты. Таким образом мы оказались здесь.»
От рассказа Яна меня бросило в жар...
Моё тело горит, все кружится пред глазами, пить, где же этот проклятый
доктор, где слуги, где моя жена и сын? Почему никто не приходит мне на
помощь? О милосердный Боже, смилуйся надо мной, пощади меня, молю тебя,
не дай умереть в одиночестве!
Слава господу, он услышал мои молитвы. Но кто эта странная монахиня,
которая поднесла мне воды, почему она все время молчит? О горе мне! Она
дьяволица, она пришла за моей душой, не так ли мерзкая ворона? Убирайтесь
в ад, здесь вам не место!
Пульс Глаубера участился, дыхание стало прерывистым, на кардиограмме
появились тревожные изменения. Замойская была очень взволнована, она не
хотела прерывать сеанс, но состояние здоровья Глаубера беспокоило ее.
После недолгих колебаний она выбрала компромиссный путь.
«Ваша светлость пан воевода успокойтесь. Это я Зельда Замойская, дочь
Томаша.»
«Зельда? Но почему ты находишься здесь в монашеском платье?»
«Пан воевода так надо, поверьте мне.»- Голос Зельды был завораживающим.
Она взяла руку Глаубера в свою и начала нежно поглаживать тыльную
сторону его ладони
«Вы должны набраться сил и хорошенько поспать.»
«Спасибо Зельда- это я Глаубер. Ты выручила меня. Твои действия
гипнотически подействовали на Кшиштофа, он задремал, а я тем временем
снова отдохну в саду, пока Кшиштоф спит немного пополню израсходованную
энергию. Я думаю у меня совсем немного времени.»
Глаубер оказался прав, всего через минуту Кшиштоф очнулся.
В этот раз он не заметил присутствия вороны и того, что именно она задала
ему наводящие вопросы.
'Что же было дальше? Где был Ян все эти годы? Почему он подделал мой
дневник в коллегии? Учился ли он в университете вместе со мной? И если да,
как могло случиться, что присутствие Яна Тарновского в моей жизни
осталось мной полностью незамеченным?
Я как раз собирался задать ему все эти важные вопросы, но не успел. Едва Ян
закончил свой рассказ, как дверь карцера отворилась и охранник, бородатый
ландскнехт в широкополой шляпе, гремя ключами и шпагой грубо прорычал:
«Оссолинский к ректору!»
Я послушно поплелся за ним по длинным незнакомым мне коридорам. Кабинет
ректора своим величием и размерами поражал воображение. Всё в нём
напоминало о ничтожности бренного мира, войдя в него, я ощутил себя
маленьким беспомощным человечком. Через большие сводчатые окна
помещение хорошо освещалось. Стены и карнизы были отделаны деревом.
Витые колонны подпирали высокий потолок, который украшали мозаики с
библейскими мотивами. На левой стене в золоченой раме висела большая
картина, изображающая распятие Христа. Рядом с ней в такой же раме
картина, изображающая сошествие святого духа на апостолов. На
противоположной стене- картины со сценами из жизни святых и апостолов.
Под картинами, друг напротив друга, размещались бронзовые скульптуры
основателей университета архиепископа Иоганна фон Эглофштайна и ныне
здравствующего Государя- Его Преосвященства князя епископа Юлиуса
Эхтера. Эти скульптуры были настолько мастерски изготовлены, что
казалось, будто две высочайшие персоны, словно живые, смотрят друг на
друга. В глубине комнаты, вдоль стен располагались искусно изготовленные
резные створчатые шкафы, на полках которых покоились массивные
печатные книги, многочисленные манускрипты, фолианты, пергаментные
свитки. Посреди комнаты возвышался большой резной стол из красного
дерева с высоким креслом, на котором восседал нынешний ректор
университета каноник Конрад Людвиг Цобель фон Гильбештат. Перед ним
была развернута книга в кожаном переплёте, в которую он время от времени
вносил записи, макая гусиное перо в рядом стоящую чернильницу. Затем
посыпав песком написанное, чтобы просохли чернила, и аккуратно стряхивая
его в стоящий на полу сосуд, он переходил к следующей странице. Сам
процесс написания по-видимому приносил Его Преосвященству несказанное
удовольствие. Мне показалось, что преподобный отец был настолько увлечён
работой, что абсолютно не замечал моего присутствия. Время тянулось для
меня бесконечно долго, и я, не зная, чем заняться, принялся разглядывать
знакомый мне еще по иезуитской коллегии портрет основателя ордена
иезуитов и его первого генерала Угодника Божьего Игнатия де Лайолы,
висящий на стене за спиной ректора. Как художник и любитель живописи я
пытался определить какой же из двух портретов является оригиналом, а
какой копией?
'Несомненно взгляд глаз на университетском портрете более живой.'- после
недолгих раздумий заключил я. Внезапно я ощутил, что не только я
рассматриваю портрет, но и я сам явлюсь объектом наблюдения. Лукавые
глаза основателя ордена насмешливо разглядывали меня. Не выдержав этого
пристального взгляда, я потупил голову. Вдруг прямо у меня над правым ухом
картавый голос издевательски произнёс: «Раб божий Кристоф, голубчик от
всевидящего ока всевышнего никуда не спрячешься. Придется батенька
ответить за совершенные грехи!»
От неожиданности я вздрогнул и поднял голову по направлению голоса. Мне
показалось, что звуки исходят непосредственно из портрета. Эта плешивая
голова и острая бородка, эти ехидные прищуренные глаза, я где-то
несомненно встречал человека очень похожего на святого отца и слышал
этот бесовский о Господи, как же я не подумал: сам Дьявол в обличье святого
отца пытается осквернить Божье имя. Я начал неистово креститься, упав
на колени перед распятием Христа, моля всемогущего оградить меня от
происков Дьявола.
«Встань сын мой, довольно каяться»- тот же картавый голос снова
обратился ко мне. Подняв голову, я с изумлением обнаружил, что эти слова
произносит сам ректор. «Подойди поближе, ты можешь присесть» ректор
широким жестом руки указал на стулья, окружающие стол, приставленный к
столу ректора. «Все люди грешны. Но милостивый Господь может простить
даже самого страшного грешника, услышав в его словах искреннее раскаяние.
Еще не всё потеряно. Ты еще можешь спасти свою душу. А теперь расскажи,
почему ты отсутствовал целые сутки в университете, и где ты в это время
находился?»
Этот вопрос меня озадачил. Ректор должен был бы знать, почему я попал в
карцер? Я рассчитывал на то, что ректор будет разбирать только
нарушения университетского регламента, которые явились причиной моего
нахождения в карцере. Мне казалось, что затея Яна с карцером была довольно
хорошим отвлекающим маневром, и что она сможет отвести от нас какие-
либо подозрения в убийстве, произошедшем во время свадьбы. Но в конце
концов посчитав, что поставленный вопрос всего лишь часть формальной
процедуры, я без запинки повторил историю, придуманную Яном.
«Знаешь ли ты сын мой что ложь — это смертный грех?
Иисус говорил: «Да будет слово Ваше: да, да; нет, нет.»
Где же ты все-таки был? Признайся честно, и помни, сейчас ты
свидетельствуешь перед лицом Господа. Если ты солжешь, твоя душа будет
потеряна навеки.»
Эта страшная перспектива отобрала у меня дар речи.
Видя мои колебания, ректор решил облегчить мне путь к моему признанию.
«Хорошо я могу помочь освежить тебе память. Эта записная книжка
принадлежит тебе?»- Он раскрыл фигурным ключом серебряную шкатулку и
достал из неё мой дневник.
«Да»- я в этом абсолютно не сомневался, так как мой дневник я бы мог
распознать с закрытыми глазами среди тысячи других. Знакомые мне с
детства крест и топор были вытиснены на её обложке.
' Но как он попал к ректору в руки? '
«Вы узнаете свой почерк?» ректор прервал мои размышления. Сомнений не
было- это была моя рук. Однако странные записи перемежались с ещё более
непонятными знаками и рисунками. И у меня сложилось впечатление что они
были очень похожи на те, которые я увидел в саду на вилле ди Кастелло.
«Странные знаки не правда ли?»
«Честно говоря, я сам не понимаю, что они означают»- искренне признался я.
«Вот в этом я тебе полностью верю. Потому что на следующей странице
твоего дневника ты задаешь сам себе вопрос: «Что означают эти
непонятные письмена?» Далее ты пишешь о какой-то девушке, в которую ты
влюблён и, которая явилась к тебе как будто из ниоткуда. Когда я добрался до
этого места в твоем дневнике, я тут-же подумал. Неужели тебе не могло
прийти в голову, что это явление не от Бога, а от врага человечества
Люцифера?»
Я вздрогнул мне действительно никогда в голову не приходила подобная
сумасшедшая мысль.
'Нет это исключено'- внутренне я решительно отверг саму идею обсуждать
что-либо подобное.
'Разрешать кому-либо прикасаться своими грязными лапами к нашей такой
чистой незапятнанной любви -это верх кощунства.'
«Но читая дальнейшие твои записи, я заметил, что сомнение закралось в
твою душу.
Появление белой вороны в твоих миражах убедило тебя, что к тебе является
сам дьявол. Далее ты пишешь, что спрятал этот проклятый дневник, а не
уничтожил его, потому что хотел подвергнуть проверке свою веру,
способность противостоять искушению дьявола. И тут сын мой, ты
совершил роковую ошибку. Только свято верующий в Господа, не отягощенный
грехами человек, опираясь на помощь Всевышнего, способен выдержать это
очень трудное испытание.
Видишь ли, ты эту сову?»- ректор указал на красивый серебряный сосуд,
стоящий у него на столе, выполненный в виде совы. -«Сова является
атрибутом Господа нашего Иисуса Христа. Во время распятия Господа
нашего Иисуса она свидетельствовала о том, что Иисус Христос
пожертвовал своей жизнью ради спасения человечества. Сова — это символ
совести и беспристрастности. Она -Божий глаз. По просьбе отцов города
Оксенфуртер нашего епископства я заказал изготовление этого сосуда.
Этот сосуд вмещает три литра вина. Во время сбора церковной десятины
этот кубок, заполненный вином, вручается сборщику податей. Если он сумеет
выпить этот кубок до дна, и сова этому беспристрастный свидетель, то
тем самым проявит искреннее уважение гостеприимным виноделам и будет
занесен в почетную книгу города. Так почему же я рассказываю тебе о сове? В
твоём дневнике упоминание вороны, всегда сопровождается рисунком птицы,
но это совсем не ворона, это сова.«
Почему же это сова?» - задал я себе вопрос.
Найти ответ на этот вопрос я никак не мог. И тогда я обратился в своей
молитве за помощью к Царю Небесному. И тут произошло Чудо. Господь
обратил мои глаза на эту картину, и пелена спала с моих глаз.»- Ректор
указал пальцем на картину, состоящую из трех частей.
«Она называется искушение дьяволом святого Атония.
На этой картине присутствует сова, а не ворон, хотя известно Великий
Антоний двадцать лет жил отшельником в египетской пустыне и всё это
время ворон носил ему хлеб. Сова -Божье Око, от которого не спрячешься она
видит даже в темноте. Она здесь для того, чтобы на Страшном суде
свидетельствовать против нечестивых деяний алхимиков. Знаки и символы в
твоем дневнике -бесовский язык алхимиков. А твоя любимая- ведьма. Она
несомненно изображена на картине. Рядом с совой, сидящей на голове
колдуна, находятся несколько молодых женщин. Может быть одна из них твоя
возлюбленная? Какая же? Посмотри внимательней, не узнаешь? Может та,
которая держит бесенка на подносе, или та, у которой в руках философское
яйцо, или всё же та, которая держит стакан с бесовским напитком? Почему
изображение твоей любимой, вообще, должно оказаться на этой картине,
написанной более ста лет тому назад, спросишь ты?
Действительно для непросветленного человека это логичный вопрос, но я не
стал подвергать сомнению Знак Господний, и вскоре ведомый его рукой я
обнаружил в твоем дневнике эскиз головы в профиль, который был очень
похож на ту, которая вскружила тебе голову.
Нет это не одна из трех девиц, которые окружают старого алхимика
колдуна. Черная, белая и красная девушки представляют стадии алхимической
трансформации. Твоя же та поодаль, та, которая святотатствует,
исполняя обряд причащения колдовским напитком , та перед чарами, которой
ты не смог устоять. Она околдовала тебя чародейственным зельем, и ты
принял чёрную душу за белую.»
'О Господи! Как же я раньше не обратил на неё внимания! Это же Анна,
Христова невеста, которая так похожа на мою любимую фею' -эти слова
чуть не сорвались с моих уст, но я вовремя сдержался.
Тем не менее мое испуганное выражение лица по всей видимости выдало мои
чувства, поскольку лицо ректора растянулось от удовольствия в улыбке.
Хотя и не получив моего признания, но все же обрадованный тем, что его
предположение, по всей видимости, оказалось правдой, ректор суровым
голосом обвинителя уверенно продолжил.
«Твои помыслы Кристоф были чисты, но обманутый Лукавым, ты не устоял
перед искушением и совершил страшный грех. В итоге вместо проклятой
ведьмы, заслужившей смертное наказание, жертвой твоей руки пал
совершенно невинный человек.»
«Я никого не убивал!»- возмущенно воскликнул я.
«Докажи это немедленно!»- грозно рявкнул ректор и с такой силой стукнул по
столу кулаком, что тяжёлая сова, как будто испугавшись разгневанного
хозяина, подпрыгнула, стремясь улететь подальше от его глаз. «Ты должен
хорошенько постараться меня убедить, иначе ты будешь передан в руки
инквизиции. Поверь мне, они хорошо знают свое дело. Они подвергнут тебя
пыткам. Ты во всем признаешься и не пройдет и недели, как ты будешь казнен
лютой смертью.
Никто тебе не поможет, ни твой отец, ни твой король, ни император. Папа
Римский- наместник Божий на земле, и в нашем епископате свято
исполняются все его указы по борьбе с ересью и ведомством.»
Я содрогнулся от такой ужасной перспективы.
«Я невиновен!»- отчаянно произнёс я.
«Еще раз повторяю вопрос. Почему ты отсутствовал целые сутки в
университете, и где ты в это время находился?»
Передо мной стояла дилемма: с одной стороны, я не хотел брать страшный
грех на душу и лгать, с другой стороны, я не мог предать Тарновского и
пересказать ректору доверительное содержание нашей беседы, тем самым
обрекая его на смерть. В конце концов, я был сам виноват в том ужасном
развитии событий, которое привело к гибели невинного человека. Кроме
того, я действительно ничего не помнил из того что рассказал мне Ян.
Поэтому я с облегченной душой честно признался: «Простите Ваше
Высокопреподобие, мне очень стыдно за то, что я ранее вам соврал, но я не в
состоянии ответить на Ваш вопрос, так как действительно ничего не
помню.»
«Узнаешь ли ты это?» - Архиепископ достал из серебряной шкатулки длинный
кинжал.»
Рукоять кинжала, который держал в руках ректор, была выполнена из резной
слоновой кости с позолоченными накладками. На его ножнах среди прочих
орнаментов красовался герб рода Оссолинских.
У меня не было никаких сомнений. Это было мое личное оружие.
«Это твой кинжал?»-«Да.»
«Этим кинжалом вчера был зарезан в собственном доме городской цирюльник.
Околдовала ли тебя его дочь Анна, которая так похожа на ведьму,
изображенную на картине, или она сделала это собственной рукой, это не
столь важно. Ты будешь теперь гореть в вечном аду. Знаешь ли ты эту
ведьму? Признавайся.»
«Я не знаю её. Я никогда не видел её.»
«А как же твой дневник, твои воспоминания, эскиз головы Анны?»
«Это не мои воспоминания.»
«А чьи же?»
«Я не писал этого.»
«А кто же тогда? Не Тарновский ли, который судя по твоим записям может
превращаться в белую ворону и подделывать твой дневник? Тот, из-за
которого ты, испугавшись, спрятал дневник с глаз долой, как бы беды не
вышло? Где сейчас Тарновский?»
Я с недоумением посмотрел на ректора.
«Он был со мной в карцере.»
«Ты что, издеваешься? С тобой в карцере отбывал наказание Томаш
Замойский за то, что целый день пьянствовал и играл в карты в
университетской коллегии. Тебя же, после пьяного дебоша устроенного на
свадьбе местного торговца, с трудом отбили от разъяренной толпы
случайно оказавшиеся на месте иезуиты монастыря «Босых Кармелитов».
Они же и опознали в тебе студента нашего университета.»
Я от удивления чуть не проглотил язык.
«Раб божий Кристоф, позволь привести здесь тебе слова, сказанные великим
святым Иоанном Златоустом, которые касаются тебя, как нельзя лучше.
«Все несчастье состоит не в том, что ты пал, но что, павши, не встаешь, не
в том, что согрешил, но в том, что упорствуешь во грехе».
Поэтому я принимаю решение передать тебя в руки инквизиции, чтобы они
установили насколько ты пал во грехе.
В этот самый момент в дверь комнаты постучали, и стражник доложил о
прибытии важного гостя. В комнату вошел знакомый мне по преподаванию в
университете профессор математики, лейб-лекарь его
высокопреосвященства князя Эхтера, каноник господин Ромен. Наклонившись
к ректору, профессор обменялся с ним несколькими фразами, а затем вышел.
Содержание их беседы мне не удалось услышать. Но, очевидно, оно каким-то
образом повлияло на решение ректора.
«Профессор Ромен приехал забрать в Польшу своего будущего студента в
академии, основанной его отцом- коронным канцлером Польши Яном
Замойским, твоего напарника по карцеру Томаша. Томаш Замойский рассказал
профессору о том, что у тебя в состоянии похмелья наблюдаются
галлюцинации. Поэтому профессор на основании своего большого
медицинского опыта рекомендовал мне дать тебе время для того, чтобы ты
смог восстановить функцию твоей памяти.
Я согласен с мнением уважаемого профессора и даю тебе последний шанс. Я
даю тебе время до утра в подробностях вспомнить, что было с тобой вчера и
доказать, что это не ты зарезал господина Глаубера. Ошарашенный нелепым
и несправедливым обвинением я не смог произнести ни слова в свою защиту.
Но ректор, не дав мне опомниться, тут-же хлопнул в ладоши и два стражника
снова вернули меня в карцер.
В моей голове просто не укладывалось, всё то, что я только что услышал в
кабинете ректора. Я хотел найти объяснение тому, как оказался мой дневник
и кинжал в руках ректора университета Конрада Людвига Цобель фон
Гильбештата. У меня не выходило из головы абсурдное утверждение ректора,
будто бы я зарезал отца Анны в его собственном доме.
' Откуда я мог знать где он живёт? Я видел его живым собственными
глазами на свадьбе Анны. Нет, этого не может быть, это какое-то
страшное недоразумение.Что же было на самом деле, что происходит с моей
памятью? Неужели мой мозг действительно болен, и он подвержен влиянию
химер?'
Почти до самого утра я пытался восстановить в моей памяти цепочку
событий, приведшей меня в карцер университета. Но все мои попытки
оказались бесплодными. Мои воспоминания снова и снова возвращали меня на
духовную свадьбу Анны и обрывались в том месте, когда я, услышав
душераздирающий крик: «Он мертв, она убила его!», потерял сознание.
Я заснул под утро, так и не найдя в моей памяти необходимого мне спасения.
Несмотря на всю мою возбужденность и желание оставаться бодрым, под
утро тяжелый, но неглубокий сон одолел меня. В моих сновидениях с
калейдоскопической быстротой один кошмар сменялся другим. Инквизитор,
монах лицо которого было скрыто капюшоном, подвергал меня самым
изощренным пыткам. Он засовывал мою ногу в испанский сапог. От сжимания
страшных клещей кость моей ноги раскалывалась, как грецкий орех. Затем
палач поднимал меня на дыбы так, что суставы моих рук были напрочь
вывернуты. Мне одевали на шею кольцо с острыми гвоздями, острие которых
касалось шеи, а кожа ступней ног в это время шипела на горящих углях. От
невыносимой боли я извивался и гвозди пронзали мое горло. Кровь заливала
мои легкие. Я задыхался. Мне казалось, что я умер. Но к жизни и к
продолжающимся мучениям меня все время воскрешал отвратительный, но
почему-то ужасно знакомый голос моего мучителя. Я жаждал быстрее
умереть, лишь бы не испытывать эти страшные муки. Я признался во всем,
что было и не было со мной.
Когда в конце концов истязатель откинул свой капюшон, я узнал его. Это был
Ян Тарновский.
Он злобно ухмыльнулся и прокаркал вороньим голосом: «Друзей и любимых
нельзя предавать!»
Все следующее утро прошло в мучительном ожидании неминуемого наказания.
Я измерял ногами помещение своего заключения вдоль и поперек, успел
прочитать все послания, нацарапанные на стенах предыдущими
заключенными. Наконец около обеда меня снова отвели в приемную ректора.
На этот раз ректор встретил меня в приподнятом настроении.
: «Ну что вспомнил?» И не дождавшись моего ответа, продолжил-
«ты знаешь Кристоф, тебе просто очень повезло. Сегодня к нам пришло
письмо, от твоего друга, польского дворянина Тарновского, который нам
сообщил, что это он, по сговору с ведьмой Анной, подсыпал колдовской
порошок в твою кружку с молоком, нарушающий способность адекватно
воспринимать события, произошедшие с тобой в прошлом.
Затем Тарновский украл у тебя, как он это не раз уже ранее проделывал, твой
дневник и внес в него от твоего имени свои записи. Кроме того, он незаметно
для тебя подменил твой нож на свой, с тем чтобы обвинить тебя в убийстве
городского цирюльника Глаубера. Оба соучастника убийства знали, что отец
Анны- Карл сам был замешан в нечистых делах. Они хотели заполучить
колдовские секреты Глаубера и философский камень, которым он обладал. В
своём письме Тарновский сообщил о существовании алхимической
лаборатории на чердаке дома Глаубера. Основательно обыскав её, мы нашли
журнал проведения алхимических экспериментов Глаубера с описанием
мерзких магических заклинаний и молитв, которые он использовал, взывая к
своему повелителю и господину Антихристу, пытаясь приблизить конец
света.
На твое счастье, ведьма Анна полностью признала свою вину и подтвердила
все, что изложил Тарновский в своем письме, но категорически, даже под
пытками, отрицала твое соучастие в этом отвратительном деле.
Остается открытым вопрос, кто же такой Тарновский и почему он все время
делает это с тобой? Сначала я сомневался вообще в существовании такого
человека, но затем, воспользовавшись присутствием профессора Ромена
обратился к нему за помощью, надеясь на то, что профессор, много раз бывая
в Польше, мог бы снабдить меня необходимой информацией. Интуиция меня
не подвела. Профессор Ромен, хорошо знавший отца Томаша Замойского,
припомнил, что у Томаша Замойского имелся брат по матери Ян Тарновский,
считающийся пропавшим без вести при странных обстоятельствах. Ходят
слухи, что в малолетнем возрасте его мать Барбара Тарновская прокляла
непослушного сына за эгоизм и зловредность. С тех пор Яна никто не видел.
Говорят, что он умер, но его дух, обречённый на скитания и одиночество, в
прежнем внешнем обличье все время пытается найти себе товарища слабого
духом, с которым он мог бы и далее проделывать злые шутки.
К сожалению, мы не в состоянии задержать Тарновского, поскольку он
принадлежит к загробному миру, над которым у человека нет власти. Но
зато, его соучастница ведьма Анна ответит за все свои злодеяния и будет
сожжена живьем. Но сначала, для того, чтобы Анна не смогла избежать
заслуженного наказания и для того, чтобы снять с тебя окончательно
обвинения в убийстве цирюльника Глаубера нам необходимо твоё письменное
подтверждение о том, что ты знаешь Анну и что она, будучи ведьмой
околдовала тебя. Я тебе даю мое честное слово, что тотчас же отпущу
тебя, как только ты подпишешь это признание.»
И я сделал это для того чтобы спасти свою шкуру.
Что же было потом?
Я присутствовал на ее казни. И мне показалось, что она простила меня,
когда, задыхаясь от дыма костра, языки пламени которого уже лизали её ноги,
она прокричала, глядя на меня: «я люблю тебя милый, до встречи!»
А потом я хотел повеситься. Но она не дала мне это сделать.
Она явилась мне во сне и умоляла меня не брать грех на душу. Так как в
противном случае мы никогда не смогли бы встретиться снова. Этот сон
был настолько ярким и настолько впечатлил меня, что я, проснувшись,
тотчас же нарисовал грифелем на картоне её портрет, который и по сей
день находится у меня перед глазами.
У нее такие живые глаза. В руках у неё мой дневник. Такой я увидел её во сне,
такой запечатлел на бумаге и в моей памяти не всю оставшуюся жизнь.
Я предал её, а она меня простила. О Господи помоги мне достойно умереть.
Молю тебя, милостивый Боже прости мои тяжкие грехи. Прими душу раба
твоего в свое царство!
Холод завладевает всем моим телом. Наверно смерть совсем близко, она
стучится своей клюкой в мои двери.
«Почему же ты монахиня рядом со мной ответь мне, неужели ты глухая? О
ужас может быть я онемел? может меня хватил удар и меня парализовало?
Мне нужно посмотреть на себя в зеркало.
Воздуха, мне не хватает воздуха, откройте же окна, скорее !!»
Глаубер замолчал и стал задыхаться, пульс резко участился, давление
повысилось, уровень кислорода в крови заметно упал. Зельда нервно смотрела
на часы. Как медленно бежит секундная стрелка.
От напряжения ее лицо стало пурпурным и покрылось мелким потом. Еще
мгновение и она остановит этот кошмар. Нет, сначала она попробует
последнее средство. Она подключила Глаубера к прибору с кислородом.
Постепенно все показатели нормализовались и через мгновенье Глаубер
возбуждено заговорил:
«Я нахожусь вне сознания Кшиштофа, которое сейчас отключено и тем не
менее, я могу получать информацию от него из астрального мира. Вот
послушай:
Он снова заговорил голосом Кристофа Оссолинского:
Я просыпаюсь от сильных толчков и с трудом открываю глаза. Незнакомая
обстановка окружает меня. невысокие потолки, пол сбитый из нестроганых
досок. Деревянная кровать под таким же деревянным балдахином. Рядом
шкаф, стул и комод, на котором уместилась вся моя одежда: черный камзол,
черные штаны, черные чулки, черная шляпа и белый галстук. Рядом со мной в
кровати лежала прекрасная незнакомка из моих видений.
«Анна? » пытаюсь я угадать.
«Нет я не Анна. Анна теперь далеко от тебя, у неё более важные дела, ей
нужно попасть в рай.»
«А ее отец жив?»
«Ты хочешь спросить убил ли его Тарновский или ты? Мы втроем, правда
твое участие было пассивным.»
«Как это произошло?»
«О, это совсем скучная история, и этот жалкий алхимик неудачник не стоит
даже того, чтобы о нем упоминать. Если бы не мы, то его все равно бы
повесили за его богопротивные дела.»
«Но почему я ничего не помню?»
«Потому что твое тело наполнено моим чудодейственным напитком из меда
и трав.»
«Что же такого необычного в этом напитке?»
«О это эликсир, изобретенный моей праматерью. Вся его прелесть
заключается в том, что тот, кто его попробует уже никогда не вернется в
тот плоский низменный мир, в котором ползают навозные букашки, которые
именуют себя людьми. Этот напиток предназначен только для избранных
мною. Тебе нечего беспокоиться о событиях, происходящих в плоском мире.
Твоя душа принадлежит мне, и совсем не важно, что будет творить в этом
мире твое тело, это уже моя забота, поскольку теперь ты служишь мне и
находишься в моей власти. Поэтому я могу стирать из твоей памяти всё,
что тебе не нужно знать. Ты не сможешь различить где сон, а где
реальность»
«Кто ты, как тебя зовут?»
«Разные люди дают мне разные имена. Мою праматерь звали Лилит. Зови
меня просто Зельда.»
«Но, ты так похожа на Анну.»
«Анна, она совсем тебе не пара, она нашла себе другого. Она холодная и
недоступная. Она приносит тебе только вред, бередя твою душу, постоянно
напоминая о себе. Забудь о ней. Посмотри на меня я совсем не хуже ее. Не
правда ли, моё сокровище?»
Она сбрасывает одеяло. Её обнаженное тело предстает моему ненасытному
взгляду и буквально сводит меня с ума. Подчиняясь животному инстинкту и
теряя рассудок, я как дикий зверь набрасываюсь на нее, и тут же войдя в её
податливое тело, ощущаю, как скольжу во влажном потоке встречного
желания. Неуправляемая буря безумных страстей охватывает наши тела.
Она швыряет нас на незримых волнах сладострастия, вырывая из нашего
нутра неистовые крики и стоны, извергая из наших чресл потоки
семяизвержения.
Как только буря утихает, ласкаемый воздушными прикосновениями руки моей
партнерши, я как маленький ребёнок мгновенно погружаюсь в крепкий сон.
«Где я?» Золотистый свет заливает все пространство вокруг меня. У этого
пространства нет границ. Знакомый нежный голос раздается над самым
моим ухом.
«Не волнуйся милый, ты опять со мной.»
Мое тело покоится в золотом тумане на необычном ложе. Надо мной
знакомое до боли прекрасное женское лицо.
«Анна?»
«Анна- Роза.»
«Мы знакомы?»
«Да и очень давно.»
«Почему я ничего о тебе не помню?»
«Потому что в земной жизни — это не доступно.»
«Значит я умер?»
«Ты не можешь умереть, так как твоя душа бессмертна. Просто сейчас она
покинула твое тело.»
«Если моя душа покинула мое тело, почему я не предстал перед очами
Господа?»
«Всему своё время.»
«Может быть это сон?»
«Никто, кроме Господа, не может утверждать, где сон, а где реальность.»
«Пожалуйста расскажи мне, как мы познакомились.»
«К сожалению, сейчас я не могу поделиться с тобой всеми своими знаниями, а
могу лишь донести до тебя только то, что мне дозволено передать тебе
божественными силами. Не удивляйся странному способу повествования, в
котором отсутствуют слова, это возможно в том мире, в котором мы с
тобой находимся сейчас. То, что ты через мгновенье увидишь и есть то, чем
я могу в данный момент поделиться с тобой.»
Анна берёт меня за руку ..., и я вновь оказываюсь в почтовом рыдване по
дороге из Бамберга в Вюрцбург, как раз в тот момент, когда мы въезжаем
через городские внутренние ворота Вюрцбурга под названием bleicher Thor.
Мое внимание внезапно привлекает одиноко идущая девушка в манто, с
капюшоном подбитым беличьим мехом. Она удивительно похожа на
прекрасную незнакомку из моего видения на Люблинском озере. Потрясенный,
я в отчаянии смотрю ускользающему от меня счастью. Мои сотоварищи, как
будто угадывают мои мысли и дружно стучат по оконцу в фургоне, требуя у
возницы немедленно остановиться. Я коротко извиняюсь и прошу моих
компаньонов не беспокоиться, а сам бросаюсь вдогонку за своей мечтой.
«Прошу прощения сударыня. Мне ужасно стыдно за мои плохие манеры, но я
не в силах более сдерживать себя. Позвольте представиться, Кшиштоф
Оссолинский- мне кажется мы когда-то встречались?»
«Мой милый, я знаю тебя очень давно, как и ты меня, и мы без ума друг от
друга. Но, к сожалению, каждый раз, когда ты снова встречаешь меня, ты
ничего не помнишь обо мне, для тебя это как будто в первый раз, и я ничего
не могу с этим поделать, потому что такова Божья воля.»
О Боже, какое счастье снова слышать её нежный голос и видеть её
божественное лицо. Я чувствую, как от стыда мое лицо бросает в жар. Я
откровенно признаюсь:
«Мне очень стыдно, что я всё позабыл о тебе.»
«Не надо извиняться любимый, это не твоя вина.»
Эти простые слова, произнесенные её нежным голосом, действуют на меня
удивительным образом. Все мои плотские желания мгновенно исчезают, а
вместо них остается только кристально чистая, неземная любовь.
«Знаешь дорогой, мы не можем разговаривать так просто посреди улицы. Но
мы можем поговорить с тобой у меня дома в спокойной обстановке. Наш дом
находится неподалеку, а мой отец сейчас находится в лесу, где он
занимается сбором мёда и лечебных трав.»
Я с радостью соглашаюсь и следую за ней. Мы выходим за городские ворота.
Двухэтажный кирпичный дом моей любимой стоит обособленно от других
городских домов между внутренними и внешними городскими стенами.
Верхушки фруктовых деревьев возвышаются над деревянным зубчатым
забором, который скрывает от чужих глаз небольшой внутренний дворик
дома. Прекрасная незнакомка открывает висячий замок задней калитки и
проводит меня во двор. Летняя беседка, окруженная кустами сирени,
находится в середине двора. По периметру дворика растут яблоневые
деревья, между ними высажены цветы. На ветках раскидистой яблони
подвешена качель. С утра затянутое облаками небо постепенно становится
безоблачным. Ласковое солнце, яркими красками освещая все вокруг, своим
теплом согревает тело и душу.
«Я понимаю твою взволнованность и поэтому я постараюсь успокоить твои
чувства.»
Под воздействием её магических слов, еще минуту назад царившее во мне
состояние душевного смятения, сменяет ощущение покоя и расслабленности.
Как ленивому коту, мне ужасно хочется, зажмурив глаза, греться под
ласковыми солнечными лучами и не двигаться с места. Моя милая
приглашает меня присесть на широкой деревянной скамейке внутри беседки.
У меня много вопросов, и я не знаю с чего начать. Красавица нежно улыбается.
«Не спеши дорогой, у нас много времени впереди.»
Пока я раздумываю, девушка на короткое время исчезает в доме и выносит
оттуда кувшин теплого молока с чашкой мёда. Над кувшином молока
поднимается едва заметный пар. Молоко очень свежее и в сочетании с
необычно вкусным медом придает мне необходимую бодрость и уверенность в
себе. Я засыпаю желанную вопросами:
«Прошу тебя, расскажи мне о себе и о наших отношениях.
«Мне позволено тебе рассказать только о моей настоящей жизни.»
«Как тебя зовут?»
«Меня зовут Анна-Роза Глаубер. Я живу вместе с моим отцом Карлом,
который на самом деле является моим приемным отцом, и это наша семейная
тайна. Мой названный отец взял меня на воспитание из сиротского приюта
монастыря «Босых кармелиток», куда я была помещена после смерти моей
матери. Карл родом из нижней Франконии. Он известный цирюльник и
практический лекарь. Однако мало кто знает, что он увлекается алхимией.
Хотя я много чему научилась от Карла, он и не подозревает, о том даре,
который передала мне моя мать.»
«Что же это за дар?»
«Этот дар ведения, который невежественные люди называют ведьмовством.
Благодаря этому дару, я смогла познать и научилась использовать законы,
управляющие другими мирами. Я смогла увидеть моё будущее и прошлое и
понять, что ты являешься неотъемлемой частью моей жизни, а я твоей. Я
знала, что сегодня мы встретимся и с нетерпением ждала этого момента.»
«Отчего умерла твоя мать?»
«Её сожгли как ведьму на костре, когда мне было всего три года.»
«А где же твой родной отец?»
«Мой отец был таким же студентом, как и ты. Он не был женат на маме, но
они безумно любили друг друга. После смерти матери, отец хотел покончить
жизнь самоубийством, презирал себя за то, что в самую трудную минуту
жизни моей матери не только не осмелился прийти ей на помощь и
попытаться защитить её, но, наоборот, отказался от неё на суде
инквизиции.
Но папа не лишил себя жизни из-за просьбы матери, явившейся ему во сне и
сообщившей о волшебной книге. Мама поведала отцу о том, что она не
умерла, а находится в другом мире, и что он может найти её при помощи
этой волшебной книги. В этой книге был указан план замка, в одной из комнат
которого, помеченной крестом, они могли снова соединиться, чтобы уже не
расставаться никогда.»
«А как же тебе удалось узнать об этом?»
«Я узнала об этом из самой книги. Эта книга помогла открыть мне мой
скрытый ведовской дар.»
«Покажи мне ее пожалуйста»- прошу я
«Следуй за мной.»
Я повинуюсь завораживающему голосу моей повелительницы.
Войдя в дом с заднего крыльца, я поднимаюсь за Анной -Розой по винтовой
деревянной лестнице, ведущей из прихожей прямо на второй этаж . Моему
взору открывается большая комната, условно разделённая на две части.
Анна-Роза, оборачиваясь ко мне, объясняет:
«Это - лаборатория и молельня моего отца. С детства я была приобщена к
экспериментам Карла. Это- атанор»- Анна показывает на печь-«в нем
имеется смотровое окно, через которое можно наблюдать за процессом
трансформации материи. Это посуда для отходов от переработанных
веществ»- продолжает Анна-Роза, указывая на металлические емкости,
располагающиеся на деревянных грубо сбитых полках по соседству со
щипцами и молотками.
«Прямо над печью в потолок заделана труба, она необходима для отвода
дыма. Рядом с печью меха для раздувания огня.»
Мой взгляд падает на большие маятниковые часы.
«Эти часы имеют большую ценность, так как необходимо точное измерение
на всех стадиях великого делания. А их как тебе должно быть известно три,
окрашенных в соответственные цвета: черный, белый и красный. Эти стадии
символизируют три птицы: черный ворон, белый лебедь, красный орел.
Черный цвет- цвет разложения, белый- растворения, красный -переход к
божественному озарению. Мой названный отец ищет путь, который может
привести его к просветлению, к пониманию божественного устройства мира
и законов, управляющих им. Но к сожалению, он не сможет найти его.»
«Почему же?»
«Поскольку это путь избранников Господа, к которым Карл не принадлежит.»
«Откуда это тебе известно?»
«Как я тебе уже говорила, благодаря книге я обнаружила в себе пророческий
дар. Господь открыл для меня то, что обычному человеку не суждено увидеть.
Бедный Карл думает, что он вот-вот откроет секрет философского камня.
Но я не хочу и не могу его разочаровывать, так как мне это запрещено
свыше.»
«Каково же твое участие в его работе?»
«Вначале, я просто помогала Карлу вести его домашнее хозяйство. Затем,
освоив азы алхимической науки, выполняла поручения Карла на пути Великого
делания, не требующие больших знаний, но требующие времени,
внимательности и терпения. Карл тщательно выполнял все предписания
алхимической науки, усердно молился и делал духовные упражнения, с тем
чтобы добиться желаемого результата. Во время акта Великого делания в
душе Карла происходил процесс метаморфоз подобный тому, который
происходил с веществами, над которыми он работал. Ему часто виделись
грезы, в которых чёрный ворон бился с белым лебедем, меняя цвет своего
оперения на противоположный.
У меня от потрясения застывает ком в горле. Но Анна-Роза, как будто
прочитав мои мысли, тотчас же успокаивает меня. Я знаю, что ты на своем
пути видел ту же картину. В основе совершенствования каждой человеческой
души лежит постоянная борьба между черным и белым, между разложением и
очищением, между добром и злом. И не всегда добро побеждает зло. Увидеть
красного орла могут только избранные, те кому суждено найти философский
камень. Карл был в отчаянии от того, что ему никак не удавалось внутренне
полностью очиститься от черноты. До того периода времени, когда Карл
удочерил меня, его жизнь протекала совсем по-другому. Он был счастливо
женат, успешен в своей профессии и к тому же богат. С нетерпением Карл
ждал рождения своего первенца. Но его ждал тяжелый удар. Во время родов
любимая жена умерла вместе с только что родившейся дочкой. Карл был
настолько потрясен горем, что на время ушел от мирской жизни. Ему часто
снились его потерянные любимые, ему казалось, что он умер и пребывает с
ними в раю. Когда же он просыпался, его жизнь была ему не мила. Карл, как
истинно верующий человек, не мог погубить свою бессмертную душу, наложив
на себя руки. Карл не впал в безысходное отчаяние, напротив, опираясь на
свою несокрушимую веру, воспринял потерю своих близких как божий дар. Он
был уверен в том, что милостивый Господь забрал их в своё царство. Карл
молил Господа дать ему возможность соединиться с любимыми на небесах.
Ступив на тернистый путь Великого Делателя, Карл надеялся на исполнение
своего желания. Он стремился с помощью ревностных молитв, духовной и
телесной аскезы на снисхождение божественного озарения, которое
милостивый Господь дарует избранному делателю, а с ним и
гарантированное место в раю. Человеческая гордыня незаметно для Карла
возобладала в его душе, и Карл, сам того не замечая, оступился, не осознавая
того факта, что человек всего лишь творение и инструмент в Божьих руках,
и ему не подвластна его собственная судьба. Все же Карл, несмотря на
достаточные средства и огромное желание, был бы не в состоянии
самостоятельно, без наставника, постигнуть алхимические премудрости,
если бы Божье провидение не свело его с алхимиком и лекарем Михаилом
Сендивогим. Редкие манускрипты по алхимии были предназначены только для
посвященных. В этих трактатах было много недомолвок и намеренно
упущенных мест. Они были рассчитаны, не на любителей, а на людей,
познавших фундаментальные основы науки. С польским алхимиком Карл был
знаком еще со студенческой скамьи университета Ингольдштат. От него
Карл получил знания, необходимые для самостоятельной работы. Сендивогий
не взял плату с Карла за его обучение. Вместо этого он попросил Карла
позаботиться о судьбе маленькой сироты из приюта монастыря «Босых
кармелиток. Как ты догадываешься это была я.»
«Но почему Сендивогий беспокоился о тебе?»
«Это будет звучать для тебя странно, если я открою тебе истину.
Сендивогий в тот момент был моим отцом.»
«Но ведь твой же отец исчез? Да это правда, но отчасти. Исчезло тело
моего отца, а тело человека всего лишь тленная оболочка. Душа же его
бессмертна и может перемещаться из одного физического состояния в
другое, из одного мира в другой. Она может, как это ни покажется тебе
странным, на время занимать место другой души, либо сосуществовать с
ней, выполняя главенствующую роль. Сендивогий, передавая желания отца,
выполнял волю Всевышнего. Но вернемся к Карлу. Когда Карл впервые увидел
меня, в его душе внезапно вспыхнуло доселе ему неизвестное чувство
отцовской любви. С этого момента я стала в его мирской жизни
единственной отрадой и утешением. Я ответила Карлу взаимностью. Для
меня все хорошее в моей маленькой жизни было связано с именем Карла. Все
свое свободное время мой названный отец уделял исключительно мне. От
Карла я получила свое первое образование. Он научил меня считать, читать и
писать. Когда же пришло его время заняться алхимией, место отца заняла
нянька, которая с раннего детства приучала меня к нелегкому женскому
труду. В начале своего алхимического пути Карл уподобился монаху-
отшельнику. Даже я не имела возможности видеть его. В глубине леса он
построил небольшой домик, где вдали от людских глаз проводил свои первые
алхимические опыты. Карл начал не на пустом месте. Для приведения своего
внутреннего душевного состояния в состояние транса, необходимого на пути
великого делания, Карл использовал свои глубокие медицинские знания и опыт.
Он устроил бортовую пасеку для сбора особого пчелиного мёда, привлекая
пчел дурманящим ароматом дикого мака и конопли, которые он специально
для них выращивал. Из этого мёда, белладонны, белены и паслен Карл
изготавливал особый напиток, придававший ему необходимую энергию и силу
духа для проникновения в божественные сферы. Также Карл тщательно
собирал майскую росу, необходимую для очищения материалов, с которыми он
работал. Как и большинство других алхимиков, Карл выбрал для себя наиболее
длительный - «влажный путь» Великого делания. Этот путь, в отличие от
восьмидневного сухого, не подвергал риску жизнь алхимика, однако, с учетом
всех его этапов занимал более года. Карл использовал три основных исходных
материала- серу, ртуть и соль. Свою работу Карл тщательно согласовывал с
расположением звезд на небосклоне. Все свои действия он выполнял в строгом
соответствии с наставлениями своего учителя Сендивогого. Приобретя
определенные навыки, Карл перенес свою лабораторию на второй этаж
собственного дома. Когда мне исполнилось десять лет, заметив мое
любопытство к его деятельности, и учитывая мою природную сметливость,
Карл начал привлекать меня к своей работе. К тому же, Карл пришел к выводу,
что в одиночку ему будет не под силу уследить за процессами, происходящими
в философском яйце Делателя, на протяжении длительного времени. Я тоже
не хотела быть только пассивным наблюдателем и очень быстро научилась
выполнять многие процедуры Делания. Я помогала Карлу смешивать
вещества и, поднимая температуру, нагревать их. Карл был поражен тому,
как я, в столь малом возрасте, в течении недели освоилась с премудростями,
на которые у неопытных новичков, уходят месяцы, а иногда и годы. Когда же
мне исполнилось восемнадцать лет, Карл рассказал мне о моем настоящем
отце и об истории его жизни, в подробности которой его посвятил
Сендивогий. Я догадывалась, что Карл не мой отец, но я внутренне не была
готова на признание этого факта. Когда же Карл рассказал мне то, что я
боялась от него все эти годы услышать, мне стало стыдно за мое
малодушие. В моей душе царил хаос и смятение. Но после того, как я,
уединившись в своей комнате, решила упорядочить свои мысли и описать моё
душевное состояние в моём дневнике, к моему изумлению, я вдруг обнаружила
в нём, неизвестно откуда появившиеся знаки и изображения. Внезапное
успокоение и уверенность овладели мной. Когда я начала проводить пальцами
по этим письменам, они тотчас же на моих глазах превращались в
небольшие разноцветные, полупрозрачные шарики. Заглядывая в них, я
открывала целые миры, в которых я обнаруживала себя и других людей в
одеждах разных исторических эпох. По этим необычным знакам я узнала, что
мне открылось содержание, именно той книги, о которой покойная мать
поведала моему отцу. Я увидела все мои прошлые и будущие жизни и нашла в
себе способность с мгновенной скоростью проследить от рождения до самой
смерти не только мои жизни, но и жизни людей, связанных со мной. Через эту
книгу мне являлись ангелы, от которых я получала послания Всевышнего.»
«Но где же книга?»- нетерпеливо спрашиваю я.
«У этой книги нет определенного конкретного тела. Она может проявляться
в любой пустой оболочке: манускрипте, напечатанной книге, блокноте,
тетради не суть важно. Дух книги невозможно обнаружить до тех пор, пока
Создатель, запечатлевший его в наших душах, не пожелает открыть его для
нас.
Когда наступает этот миг, перед нашими глазами появляются непонятные
символы и знаки. Это язык ангелов. С его помощью мы можем восстановить
все знания, которые господь вверил Адаму и Еве до момента их грехопадения.
С помощью этого языка мы имеем возможность общаться друг с другом.
Однако настоящим откровением этой книги стало для меня понимание моего
и твоего предназначения в божественном плане. Моё второе имя Роза дано
мне не случайно, как и твоё Кристоф или крест. Знак розы, соединенной с
крестом, с незапамятных времён олицетворяют объединение мужского
телесного начала с одухотворенным женским в единый совершенный
организм. Эти символы использовали ещё тысячелетия назад древние
египтяне и шумеры. Первоначально Господь сотворил Адама, который был
абсолютным человеком, поскольку он соединял в себе и мужской и женский род.
Затем Всевышний создал из ребра Адама Еву идеальную Адаму пару. Однако,
наши прародители, нарушив волю Создателя утеряли право на бессмертие и
жизнь в раю. У каждого человека есть своя, предопределенная Богом,
единственная половина, с которой он, искупив грехи своих жизней, может
соединиться на небесах для того, чтобы вернуть свое утраченное
первородное состояние. В независимости от того, как бы ни складывалась
моя жизнь, мне всегда была предназначена Всевышним встреча с тобой
Кристоф. Мы должны, пройдя трудный путь, объединиться на небесах. В
этом заключается Божий план. Но Всевышний создал не только добрых Адама
и Еву, он также сотворил демоническую пару Асмодея и Лилит, которые
являлась темной стороной Адама и Евы. У каждого из нас есть также своя
тёмная сторона, наша противоположность, делающая все для того, чтобы
разъединить нас. Не всегда мы можем устоять перед соблазнами Лукавого.
Наши жизни будут чередоваться взлетами и падениями. И только наша
искренняя любовь, хранящаяся в глубинах наших душ, будет путеводной
звездой освещать тернистый путь к нашему соединению в царстве Господа.
Создатель преподнес мне особый дар- возможность открывать содержание
этой книги в любое время по моему желанию. Взамен же я должна
беспрекословно выполнять его волю. И это то, о чём я хочу поделиться с
тобой.
Карл пришел к мысли о том, что для того, чтобы изготовить философский
камень, ему не хватает духовности и причиной тому я, поскольку он не может
отдать все свои помыслы Господу. На самом деле, это я внушила Карлу эту
мысль, потому что пришло мое время покинуть гостеприимный дом Карла.
Господь желает сделать меня своей невестой, и завтра в воскресение
состоится моя свадьба в монастыре «Босых кармелиток.» Подчиняясь воле
Создателя, я сотру из твоей памяти воспоминания о нашей сегодняшней
встрече точно так же, как я это всегда это делаю с воспоминаниями о наших
встречах в других жизнях. Но эти воспоминания не исчезнут бесследно, они
будут храниться глубоко внутри твоего подсознания, до тех пор, пока твоя
душа не созреет и не будет готова для соединения с моей в одну единую для
вечной жизни. Прости меня, любимый, я не в силах ничего изменить. Такова
воля Господа. Однако ты все время будешь подсознательно ощущать мое
присутствие и мою любовь. И в тот миг, когда лист розы упадет на твой
дневник, ты снова будешь встречаться со мной, хотя это будет казаться
тебе всего лишь сном наяву.»
Мое сердце разрывается от боли, от горьких слов любимой, и я не в силах
сдержать мои слёзы.
Анна берет мою руку и прижимает к своему сердцу.
«Любимый, не отчаивайся. В конце концов все будет хорошо. Мы расстаемся
только на время, ничтожное в сравнении с вечной жизнью в раю, которую
Господь уготовил нам.
Я закрываю глаза, чтобы Роза не видела моих слез, но когда я их открываю,
то оказываюсь снова в комнате с золотистым светом. Роза улыбается и
говорит мне.
« Вот видишь, не все потеряно. Мы снова вместе, правда еще не в раю, но уже
вдали от земной жизни. Позволь мне показать тебе другие пока ещё
неизвестные тебе стороны твоих духовных жизней.»
Роза опять берет меня за руку.
и я оказываюсь в дремучем лесу. Подо мной уставший конь. Погруженный в
свои внутренние переживания я сбился с пути и теперь пытаюсь найти
дорогу домой. Я оставил позади себя огромный замок, который построил мой
отец. Отец успел всего лишь год насладиться плодами своего многолетнего
труда и неожиданно умер от лихорадки в расцвете сил. Его странная смерть,
несмотря на то, что уже прошло много месяцев со дня его кончины, не дает
мне покоя. Перед смертью, отца неделю мучила горячка, он постоянно бредил
и все время произносил слово -роза. Умер же он в тот момент, когда
напольные часы, которыми он так гордился, пробили ровно двенадцать. Его
зрачки было расширены от ужаса, а глаза устремлены на портрет, висящий
над часами. В предсмертных судорогах его рука сжимала блокнот, тот
самый, который держит в своих руках девушка, изображённая на этом
портрете. Этот портрет, весьма необычный, принадлежит кисти моего
отца . Он мне знаком с раннего детства. Я пытался выяснить у отца, кто
является прототипом этого портрета, и почему девушка держит в своих
руках блокнот с вытесненными на нём символами рода Оссолинских. Однако
отец каждый раз давал мне ответ, казавшийся мне не совсем убедительным.
Отец ссылался на сон, произведший в юности на него неизгладимое
впечатление. Со слов отца, его сон был настолько ярким, что на следующее
утро он тут-же загорелся желанием запечатлеть увиденное на картоне,
оказавшимся у него под рукой. На своей миниатюре отец изобразил девушку
лет двадцати с книгой в руке. Смуглое лицо, прямой нос, приятная улыбка,
волосы кудряшками. В ней не было ничего примечательного, за исключением
чрезвычайно живых глаз, которые казалось просто проникали внутрь души
наблюдателя. Моя мама тоже терялась в догадках, кто бы могла быть эта
девушка, не веря в то, что отец мог бы написать столь живой образ, не
используя как прототип конкретного человека. Видя нежелание отца
обсуждать эту щекотливую тему, и желая сохранить семейный мир, мама не
стала надоедать ему с дальнейшими расспросами и удовлетворилась той же
краткой информацией, которую получил и я. Тем не менее мама выражала
твёрдую уверенность в том, что эта картина принадлежала отцу еще до
того, как они познакомились друг с другом. Блокнот, который сжимал в руках
умирающий отец, являлся его дневником. На его кожаном переплете были
вытисненны крест и топор. В дневнике были в хронологическом порядке
упомянуты все известные мне этапы жизни моего отца, начиная с времён
коллегии иезуитов и заканчивая последними днями его славной жизни. Мой
отец был очень богат и успешен. Он был достойный продолжатель славного
дворянского рода Оссолинских. Прославленный воин, известный во всей Речи
Посполитой политический деятель и финансист. Его непоколебимая
христианская вера была не раз доказана на протяжении всей его жизни, он
щедро жертвовал на строительство монастырей и всю жизнь боролся с
отступниками от истинной католической веры. Всему этому нашлось
убедительное подтверждение на страницах дневника. Однако после его
прочтения у меня сложилось впечатление, что язык написания дневника был
какой-то сухой, в дневнике было очень мало личных переживаний, что не
характерно для ведения записей подобного рода. Если бы не разные чернила и
указания дат, соответствующих времени внесения записей, можно было бы
подумать, что этот дневник был написан за один присест. Еще одна
необычность в этом дневнике бросилась мне в глаза. Дневник был заполнен
только наполовину, хотя в нем описывались события, произошедшие в
течение сорока лет. К тому же, ко всем этим неприятным загадкам и к
ощущению противоестественности ухода отца из бренного мира добавились
мои личные странные ощущения. В тот миг, когда душа отца рассталась с
его телом, я почувствовал странные перемены внутри себя. Сначала у меня
было ощущение, что моей головы коснулась невидимая птица. Затем в моём
мозгу, как назойливая муха, мешая мне размышлять о чем-либо другом, начало
настойчиво звучать слово «роза». Я не понимал в чем дело, пока, однажды
гуляя по моему замечательному французскому саду, случайно не присел на
скамейку отдохнуть. Был тёплый осенний вечер. В руках у меня был
отцовский дневник. Я пытался найти в нём что-либо, что помогло бы мне
объяснить причину его необъяснимого ужаса, выражение которого буквально
перекосило его правую половину лица, запечатлев на нем демоническую
посмертную маску. Но абсолютно ничего не давало мне ни малейшего намека
на успех моего предприятия.
Устав от бесплодных попыток разобраться с прошлым моего отца, я решил
просто отвлечься от всех мыслей и насладиться прекрасным осенним
вечером. Неожиданно я услышал за моей спиной, хлопанье крыльев, треск
веток и через секунду прямо на блокнот упала, опьяняющая своим чудесным
ароматом, красная роза. На покачивающейся ветке куста роз, прямо надо
мной сидел белый ворон.
'Странная птица'- пронеслось у меня в голове-' как она могла здесь
очутиться?'
Вдруг мне почудилось, что в ответ моему мысленному вопросу, ворон
рассмеялся.
'Что за чертовщина '-подумал я и трижды перекрестился. Ворон тут-же
исчез, как будто его не было.
'Происки дьявола' - подумал я-' давненько я не исповедовался ксендзу '. Я хотел
взять розу в руки, но от тепла моей руки необычно красивый цветок тут-же
растаял у меня на глазах, превратившись в светящуюся рубиновую жидкость,
бесследно исчезнувшую на страницах дневника. Когда мои глаза опустились на
раскрытый блокнот, лежащий у меня на коленях, я с удивлением обнаружил на
его страницах вместо привычного почерка отца непонятные письмена
символы и рисунки. Как-только мои пальцы коснулись незнакомых знаков, я
тут-же почувствовал головокружение, и перед моими глазами возник мираж.
Сквозь призрачную пелену грёз мне чудилось, что
' я находился на лесной поляне, покрытой яркими цветами, надо мной
склонившись, улыбалась незнакомка с портрета отца.
От нее исходил такой же неповторимый запах, как и от розы, которую я
только что держал в руках.
«Кристоф, родной мы скоро увидимся»- сказала она с любовью.
«Кто ты?»
«Вечно твоя, Роза.»
Её бездонные глаза заглядывали мне прямо в душу, и я чувствовал, что я
тоже безумно люблю её.'
Когда я пришел в себя и осмотрелся вокруг, я не заметил ничего необычного.
Дневник отца оставался лежать на моих коленях, в его содержании не было
заметно каких-либо изменений.
'Это было всего лишь сон'- с грустью подумал я.
Хотя это прекрасное видение продолжалось совсем недолго, оно навсегда
перевернуло мою жизнь. С этого дня я был безумно влюблен в призрачную
Розу, несмотря на то что был женат. Я знал, что совершаю страшный грех,
даже если бы этой девушки с портрета не существовало на свете. Венчаясь
в святой церкви, я дал обет в верности моей жене, призвав в свидетели имя
Господа. Нарушив свою клятву, я навлекал на себя гнев Господний. Я молил у
Господа прощения и просил сжалиться надо мной. Я знаю, что Господь
милосерден. Много раз я пытался отречься от Розы, но моя любовь была
настолько сильна, что я был не в силах совладать с холодным рассудком. С
этого дня, под видом охоты, я часто уезжал из замка, покидая мою ни в чем
меня не подозревающую супругу, углубляясь в близлежащие леса в поисках
призрачной поляны из моего видения.
На дворе август 1646 года от рождества христова.
Воздух после летней грозы свеж и наполнен ароматом лесных трав и
сосновых шишек. Разнообразные грибы можно увидеть повсюду. Бушевавшая
накануне буря сломала много деревьев, которые затрудняют путь моему
коню. Он несколько раз спотыкается, но слава Всевышнему, удерживается на
ногах. По всей вероятности, мой конь случайно задевает пчелиный улей,
находящийся в дупле поваленного тополя, поскольку из-под копыт коня
неожиданно вылетает с жужжанием целый рой диких пчел. Они жалят бедное
животное и оно, ржа от боли, мчится напролом через непролазный чащовник.
Я пытаюсь, но не в силах угомонить обезумевшее животное. Я выхватываю
саблю, висящую у меня на поясе и рублю ветки на скаку, чтобы они не
покалечили меня. Несмотря на мои отчаянные действия, все мое лицо
исцарапано, а атласный кафтан с золотыми пуговицами очень быстро
превращается в рубище нищего. Мой бешеный скакун с налета, натыкается
на острый обломок ветки. В его боку образуется колотая рана, из которой
хлещет кровь. Из лошадиной пасти раздается ужасный хрип, и конь замертво
падает на землю. Меня же по инерции выбрасывает из седла. Я ударяюсь
головой о дерево и теряю сознание.
Когда я прихожу в себя, то понимаю, что нахожусь на лесной поляне, усеянной
благоухающими цветами. В голове шумит . Надо мной, улыбаясь, склонилась
девушка. Она говорит: «Здравствуй родной, наконец ты вернулся.»
«Кто ты?» спрашиваю я.
«Я -твоя Роза, любимый. Я знаю, что ты ничего не помнишь обо мне. Но в
глубине твоего сердца я сохранена на века. Позволь побеспокоиться о тебе и
привести тебя в порядок.»
Я безропотно подчиняюсь ей, так как полностью доверяю моей любимой.
В моей душе царит чувство радости и абсолютного покоя. Роза обмывает
меня в стоящей неподалеку от колодца бочке с прохладной водой. То, что я
совершенно голый не смущает, ни её ни меня. Роза дает мне чистое
полотенце и ведёт в небольшой деревянный домик. Внутренняя обстановка
домика кажется мне знакомой, как -будто я бывал здесь не раз.
«Эту рубашку и шаровары я заранее приобрела для нашей встречи.»
Роза усаживает меня за квадратный деревянный стол на длинную узкую
скамейку, а сама садится рядом со мной. Она наливает мне из глиняного
кувшина в покрытую глазурью глиняную кружку прохладный напиток из лесных
ягод, наполняющий мое уставшее тело бодростью и энергией.
Я смотрю на Розу и не могу налюбоваться ей.
«Прошу тебя, расскажи мне о себе и обо мне.»
Я сгораю от нетерпения узнать историю наших отношений.
«Это не так просто. Чтобы мои слова не казались тебе безумными, вначале,
я должна рассказать тебе о нашем предназначении в плане Всевышнего, но
только то, что мне позволено Свыше.
Когда Господь творил мир, первым человеком, которого он создал был Адам.
Затем из ребра Адама он создал для него его супругу Еву. Оба Божьих
создания были бессмертны и душевно чисты. Они обитали в полной гармонии
и любви в царстве божием. Однако соблазненные дьяволом, они совершили
первородный грех. С тех пор они были изгнаны из рая и потеряли своё
бессмертие.
У каждого из их потомков есть своя половина. Искупив свои грехи, обе
половины, в итоге, должны соединиться в Царстве Божием. У каждой
человеческой души свой путь. Многие не в состоянии преодолеть преграды,
поставленные перед ними. И тогда они опускаются на самое дно, из которого
невозможно подняться. Ты-моя суженая половина, а я- твоя.
Откуда ты знаешь об этом? Из материнской книги. В этой книге скрыта
тайна устройства мира.
Только посвященные могут узнать из неё свою судьбу. И я одна из них. Я имею
право рассказать тебе, только то, что мне позволено Свыше. После нашей
встречи, ты не будешь помнить о нашей о ней ничего. Но наше первое и
последнее в этой жизни свидание не будет напрасным.
В глубинах твоей души будет накапливаться необходимое знание от одной
жизни к другой. А когда твоя душа созреет, она соединится с моей в царстве
Господа. Таков Божий план, и, именно для этого, Господь открыл мне глаза. С
ранних лет я ничего не знала о своих родителях. Однажды, когда я была еще
совсем маленькой, в сиротский приют при монастыре «Босых кармелиток»
Вюрцбурга, в котором я содержалась, явился странствующий монах -капуцин.
Он попросил аудиенции у настоятельницы монастыря. Монах просил её дать
разрешение на мое удочерение. Как оказалось, он исповедовал мою покойную
мать перед смертью. Моя мама на смертном одре рассказала монаху обо мне
и умоляла его позаботиться о моей дальнейшей судьбе. Настоятельница
после продолжительной беседы удовлетворила просьбу монаха. Такому
решению в основном поспособствовало предъявленное монахом
рекомендательное письмо от аббата ордена «Францисканцев», давнишнего
знакомого настоятельницы. С тех пор я странствую с моим названным
отцом. Ты наверно захочешь задать вопрос: «Что же заставило монаха пойти
на такой шаг?»
Я утвердительно киваю головой.
«Монах не мог отказать моей матери, так как взамен получил от нее книгу, с
помощью которой он мог успешно лечить людей. В этой книге были описаны
способы изготовления лекарств, способных победить любую болезнь.»
«Чем занимается твой отец?»
«Мой отец держит бортовую пасеку. Собранный мед он использует для
лечения больных, с которых он не берёт плату за лечение. Отец также
продает мёд богатым, а на вырученные деньги закупает всё необходимое для
содержания пасеки и нашей семьи.»
«Как зовут твоего названного отца и где же он?»
«Густав. Он сейчас у постели умирающего. Густав оказывает помощь не
только телесно немощным, но и поддерживает нуждающихся духовно.»
«Кем была твоя мать?»
«Моя мать была чародейкой.»
«А родной отец?»
«Ты знаешь его.»
«Кто же он?»
«Это твой отец.»- Я не верю своим ушам.
«Как же это может быть? Почему я ничего не знал об этом. Если это правда,
то это означает, что ты о боже это ужасно... ты моя сестра?!»
«Да, любимый.»
«Но это же большой грех. Ты не можешь быть моей суженой и тем более
женой.»
«Дорогой Кристоф, между нами нет физической любви, как её не было между
твоим отцом и моей матерью. Наша любовь не материальна, она другого,
духовного уровня. В духовном мире отсутствуют земные родственные
понятия.»
«Роза, извини меня за то, что перебиваю тебя, но что ты знаешь о портрете
миниатюре моего отца? Эта девушка, изображённая на этой картине так
похожа на тебя. Отец утверждал, что она явилась ему во сне. Кто она?»
«Она моя мать.»
«Почему же отец считает, что она приснилась ему?»
«Потому что для материального мира, самого нижнего из миров, в котором
мы иногда живем, наше пребывание в других мирах непосягаемо. По воле
Господней, воспоминания о пребывании в этих мирах хранятся в глубинах
человеческой души. Несмотря на то, что эти вспоминания глубоко спрятаны
в тайниках человеческой души, всё же, они запечатлены настолько сильно,
что иногда эхо пережитых событий из глубины души, проходя через толщу
других воспоминаний, выплывает на поверхность, и тогда эти события
кажутся ярчайшими снами. Душа твоего отца, теперь уже твоя- любит меня.
Хотя тело отца стало прахом, его душа, находясь в твоем теле, еще не в
царстве Господнем, а на долгом пути к нему.
«А как же ты?»
«Моя душа, также, как и твоя находится в процессе совершенствования, но
она уже достигла уровня самопознания.»
«Но если любовь моего отца и твоей матери была нематериальной,
получается, что ты не существуешь, ты всего лишь призрак?»
«Нет, мое тело вполне материально, ты можешь удостовериться в этом,
прикоснувшись ко мне.»
«Может быть все, что происходит со мной сейчас просто сон?»
«Попробуй ущипнуть себя, если это сон, то тебе не будет больно.»
«Мне действительно больно. Но как же тогда появилась на свет ты?
Получается, что твоя мать и мой отец все-таки занимались плотской
любовью?»
«В духовном мире не существует плотской любви, а только бессмертная
духовная.»
«Но как же появилась на свет ты во плоти и крови?»
«Я не буду открывать тебе имя моего физического отца, это неважно. В
материальном мире души могут перемещаться из одной телесной оболочки в
другую. Люди, совокупляясь между собой, производят, как и прочие живые
существа, новые физические жизни, но не души.»
Мне все кажется настолько фантастическим, что я просто не в состоянии
поверить во все ею сказанное.
Но с другой стороны, слова Розы звучат настолько искренне, что я уверен,
что Роза неспособна на ложь.
Озадаченный этой странной историей я все же пытаюсь разобраться до
конца и задаю вопрос, который мучает меня и на который у меня до сих пор
нет никакого ответа.
«Можешь ли ты объяснить почему у моего отца перед смертью был такой
испуганный вид, когда он смотрел на твою мать? Почему рука отца тянулась
к его дневнику?»
«Как я уже тебе говорила, твой отец, живя в материальном мире,
подсознательно догадывался о существовании моей матери. Не осознавая
того, что он видел её в духовном мире, твой отец всю жизнь надеялся
встретиться с ней в материальном мире. Во сне, являющемся отголосками
воспоминаний о пребывании в духовном мире, юному Кристофу привиделось,
что он должен соединиться навеки с моей матерью в комнате, обозначенной
крестом на схеме некого замка. Эта схема была изображена в блокноте,
который в его сне держала прекрасная незнакомка- моя мать. Этот же
блокнот изображён твоим отцом на портрете миниатюре, испугавшем его в
смертный час. Впоследствии разбогатев, твой отец построил именно такой
замок, каким он его увидел во сне. Для строительства замка Кристоф привлек
известного астролога и лекаря Яна Брожека. Перед Брожеком Кристоф
поставил цель: учесть при выполнении строительных работ влияние всех
небесных светил, с тем чтобы замок мог стать вечным убежищем для него и
его любимой. Брожек использовал одну из башен замка для наблюдения за
звездами. Он пытался с помощью дневника, переданного ему Кшиштофом, и
древнегреческих магических книг остановить время. Однако Брожек смог
достичь желаемого в единственном помещении, существовавшем только в
духовном мире Кшиштофа. Для того, чтобы попасть в это помещение,
обозначенное самим Кшиштофом на плане замка крестом, Брожек создал
подземный ход, соединяющий место, где мы сейчас находимся с этой особой
комнатой.»
«Почему мне ничего не было известно об этом подземном ходе?»
«Потому что подземный ход, так же, как и помещение, обозначенное крестом,
находится только в духовном мире Кшиштофа, теперь уже в твоем. Когда
Кшиштоф хотел встретиться с моей матерью, Брожек устраивался на
специальном кресле возле его кровати, брал его за руку, используя занесенные
отцом в дневнике знаки, проводил Кшиштофа через этот тоннель в желанную
комнату.»
«Но я смотрел этот дневник и не находил каких-нибудь знаков, либо чего-
нибудь необычного?»- я не верю своим ушам.
«Эти знаки невидимы.»
«Что же представляла из себя эта комната?»- я пытаюсь восстановить
утерянную нить повествования Розы.
Она смотрит на меня грустно и задумчиво.
«Комнатой это помещение можно было назвать условно, поскольку у него не
было границ. Также, как и не было предметов мебели. Все её пространство
было залито золотистым светом. Кристоф лежал на необычном ложе, скорее
не лежал, а висел в воздухе. Моя мать склонялась над ним и рассказывала ему
о прошедших и будущих жизнях. После этих встреч, у Кристофа не
сохранялось почти ничего в его памяти, кроме очень смутных грёз и
ощущения вечной взаимной любви между ним и моей матерью. Это
непередаваемое сладкое чувство заставляло его снова и снова искать путь в
эту комнату.»
«Почему же все-таки отец был так испуган перед смертью?»-я снова
нетерпеливо перебиваю захватывающее повествование Розы.
«То, что произошло с твоим отцом невозможно описать словами. Если ты
действительно хочешь это понять, тебе нужно будет пережить те
страдания, которые пережил твой отец перед смертью. Для этого тебе
придется пройти путь, пройденный твоим отцом в последний раз. Готов ли
ты это не это?»
Мне страшно, но у меня нет выбора. Без ответа на этот вопрос призрак
моего отца будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я соглашаюсь.
Роза подводит меня к колодцу, находящемуся неподалеку от дома. Я, следуя за
Розой, осторожно спускаюсь по приставной деревянной лестнице внутрь
колодца. Через нишу в бревенчатой стене колодца мы попадаем в большой
сводчатый тоннель. Тоннель хорошо освещен горящими факелами,
развешанными по его стенам. Под ногами у нас лежит голубой снег.
'Как могло оказаться столько нерастаявшего снега глубоко под землей?'
Я беру снег в руки и обнаруживаю, что это не снег, а сахарный песок. Внезапно
дует порыв неизвестно откуда взявшегося сильного ветра и факела
начинают гаснуть один за другим. Роза успевает снять со стены последний
факел до того, как он погаснет. Причудливые тени на стенах тоннеля
сопровождают наше движение в неизвестность.
Я слышу тревожный голос Розы: «Мы должны поспешить, иначе мы не
доберемся до нашей комнаты.»
Мы спешим. Роза очень быстро движется впереди. Странно, но мне кажется,
что она буквально скользит по сахарному песку. Я едва поспеваю за ней. Меня
охватывает чувство тревоги. Наш факел вот-вот погаснет. Над нашими
головами проносится с неприятным писком стая летучих мышей. Значит где-
то рядом выход, мы близко к цели. Впереди винтообразная каменная
лестница, которая ведет наверх. Факел почти догорел. Я слышу над своей
головой неприятное карканье. Странно, но мне кажется, что я хорошо знаю
этот птичий голос. Какие-то жизненные события связаны с этой вороной.
'Она должна быть белой'- почему-то приходит мне на ум.
Но ворона не оставляет мне времени на раздумье. Взмахнув крыльями, птица,
пролетая у меня над головой, исчезает где-то в потолке над каменной
лестницей. От сильных взмахов её крыльев гаснет последний факел, и мы
остаемся в полной темноте. «Роза!»-зову я, но не слышу ни звука в ответ.
Позади раздается страшный рык и топот тяжёлых звериных лап.
Оглянувшись, я вижу зеленые и желтые огни чудовищ, преследующих меня.
Они все ближе и ближе. Не думая больше об осторожности, я стремглав
взлетаю по ступенькам. И о чудо! Я не сорвался и не сломал себе шею. Когда я
впопыхах протискиваюсь через узкое отверстие в потолке, я чуть было не
застреваю, но все-таки из последних сил выбираюсь наружу. В кромешной
тьме я осторожно на ощупь пробираюсь вдоль стены, надеясь обнаружить
выход на поверхность. Стена из гладкого камня имеет вогнутую форму. Я
замечаю, что помещение, в котором я нахожусь, имеет круглую форму, так
как я все время двигаюсь по кругу. Ни входа, ни выхода, ни потолка, ни
малейшей щели ни в стене, ни в каменном полу. Я даже не могу обнаружить
отверстие, через которое я попал в этот каменный мешок. Мне очень
тоскливо и страшно. Безысходность и уныние овладевают мной, и я
беспомощно опускаюсь на пол. Внезапно яркий свет заливает помещение, в
котором я нахожусь. Оно вращается вокруг своей оси настолько быстро, что
у меня кружится голова. Со всех сторон на меня смотрят огромные темно-
карие глаза. Это глаза моей любимой Анны-Розы. Моё тело и душа
наполняются блаженным эфиром. Ощущение непередаваемое. Растворяясь в
этом блаженстве, с огромной скоростью я устремляюсь ввысь, достигая
заоблачных высот и тут же стремительно падаю вниз. Ужас и паника
пронизывает все мое естество, ещё мгновенье и я разобьюсь о землю. В
предчувствии неминуемой смерти я зажмуриваю глаза. Но я не чувствую
удара о землю. Жуткий свист ветра, стоящий в моих ушах, внезапно
сменяется абсолютной тишиной.Когда я открываю глаза, то обнаруживаю
себя лежащим в кровати. Это моя спальня в замке Крыжтопор. Я понимаю,
что теперь я- это мой отец. И я знаю, что творится в его голове. Я
чувствую себя смертельно больным, мои силы на исходе. Передо мной сидит
монахиня. Она так похожа на Анну, ту, которую я изобразил на портрете.
'Господи, милосердный неужели ты сохранил её жизнь? '
«Анна! »- она не слышит меня. «Анна, любимая, ну ответь, подтверди, что
ты жива, что у меня не галлюцинации. Утешь мою душу в последние часы
моей жизни. Не дай мне умереть, не получив от тебя прощения за те муки и
страдания, которые я принес тебе!»
'О ужас может быть я онемел? может меня хватил удар и меня парализовало?
Мне нужно посмотреть на себя в зеркало'.
«Тебе не надо зеркало. Я - зеркало твоей души.»
«Это ты ворона?»
«Я похожа на ворону?»
«Я не знаю.»
«Где ты?»
«Посмотри на того, кто рядом с тобой.»
«Это ты монахиня?»
«Да.»
«Но ведь ты не открываешь рот.»
«В этом нет необходимости.»
«Кто ты? Анна?»
«Нет.»
«Ты так похожа на неё.»
«Я её противоположность, та, которая заменила её для тебя.
Твоя Анна сейчас пребывает в другом мире, в том в который мы её
заточили.»
«Этого не может быть.»
«Может. Горькую правду всегда неприятно слышать.
Мы заключили с тобой договор. Я дала тебе всё, чего ты –жаждал: безумные
плотские наслаждения, немыслимое богатство, власть. Ты же обязался
взамен стереть Анну в своей памяти навсегда и отдать мне свою душу, когда
придет твой смертный час.
Я выполнила свои обязательства, а ты нарушил их. Ты вызывал Анну в своих
воспоминаниях, используя Ваш дневник. И за это все твои потомки и те, кто
будут пытаться раскрыть тайну этого дневника, с тем чтобы освободить
Анну из заточения, понесут наказание.
Я явилась в твой смертный час за тем, что принадлежит нам по праву- твоей
душой.
Но сначала я удовлетворю твой интерес. Я сниму пелену с твоих глаз, и ты
узнаешь, что же произошло в твоей жизни на самом деле.
Когда бог создал первых людей Адама и Еву, он создал также другую пару - их
антиподов - моих прародителей Лилит и Самаэля. Каждая пара изначально
была одним целым, соединяющим в себе и мужское и женское начало. Как
вверху, так и внизу. Но затем бог отделил мужское от женского. Бог наказал
Адама и Еву за совершение первородного греха. Нас же за то, что мы
восстали против бога и отвергли рабское существование, которое нам он
уготовил. Бог лишил нас физического тела и души, но будучи внетелесными
существами, мы можем поселяться в людские тела и бороться с человеком за
право на обладание его душой. Если человеческая душа по какой -либо причине
временно покидает собственное тело, мы в это время полностью
завладеваем этим телом. Наша борьба за человеческую душу не
прекращается со смертью физического тела человека. Если душа человека не
созрела для того, чтобы найти себе место в божьем царстве и переселяется
в новое человеческое тело, мы продолжаем бороться за право обладание ею в
новом теле, до тех пор, пока мы не овладеем ею. Таким образом, мы не даем
человеческой расе достигнуть того первородного обоеполого состояния, в
котором находился её праотец Адам. Чем больше душ мы соберем, тем
быстрее мы выполним наше предназначение: объединение в первоначальное
единое обоеполое состояние, которым обладал наш праотец Самаэль. Когда
количество возрожденных демонов будет достаточно велико, тогда наша
армия, возглавляемая могущественным князем Самаэлем, возведет на
царский трон истинного Бога- светозарного Люцифера. Подлинный Бог
отберет по праву ему принадлежащую корону у самозванца Иеговы.
А теперь, вернемся к тебе Кшиштоф. В Анну, вернее в Розу, ты влюбился с
первого взгляда. Так ты поступаешь в каждой новой жизни, забывая о Ваших
предыдущих встречах в других жизнях.
Когда ты познакомился с Анной, я посещала её тело, а в твоем периодически
присутствовала моя вторая половина под именем Ян Тарновский,
поселившийся в твоем теле еще во время твоей учёбы в иезуитском
колледже в Люблине. Кстати, имя Ян Тарновский мой друг одолжил у умершего
брата твоего товарища Томаша Замойского. Мой друг ужасный затейник и
выдумщик, и ты знаешь, всякий раз, на протяжении многих твоих жизней,
проникая в твое очередное тело, Ян воссоздает в твоей памяти события,
кажущиеся тебе очень значимыми, хотя на самом деле являющиеся
небылицами, придуманными Яном специально для тебя. В каждой такой
истории он участвует в роли твоего друга- сверстника. Я тоже, как могу,
помогаю моему другу. Например, в этот раз я подлила в твою кружку во время
отсутствия Розы волшебный напиток, под воздействием которого ты
потерял связь с реальностью. С тех пор ты живешь как во сне. В таком
состоянии нам с Яном было не сложно подчинить тебя своему влиянию.
С Розой всё выглядело намного сложнее. Я не могла подчинить себе её душу,
так как она намного сильнее твоей. Мне не было места в теле Анны, пока в
нем находилась Роза. Я могла проникать в тело Анны только после того,
когда Роза временно покидала его. Но это не было для меня препятствием,
так как место Розы в возвышенном мире и именно там, посредством
ангельского языка она вступала в невидимый контакт с тобой. Роза знала о
моем проникновении в тело Анны и о моих целях, но она была не в состоянии
противодействовать моим намерениям. Иисус запретил Розе вмешиваться в
твою судьбу. Только ты сам, без внешнего воздействия, должен был
распорядиться своей душой.
В то время, когда ты с Розой находился в своих мечтах в неземном мире, мы
вместе с Яном убили цирюльника Глаубера. Это была игра, которой любит
забавляться Ян. Если бы не Ян, ты бы давно был бы повешен на виселице. Но
это не входило в наши планы. В соответствии с уговором, мы должны были
получить твою душу от тебя добровольно, после того, как ты получишь
обещанное от нас.
Убив Глаубера, и свалив вину за убийство на его дочь Анну, ты завладел
достаточно большим количеством философского камня для того, чтобы
изготовить очень много золота. Ты ничего не помнил о содеянном. Мы
заменили твои реальные воспоминания выдуманной историей духовной
свадьбы Анны, а также другими ложными воспоминаниями, о которых я не
имею желания тебе рассказывать. Став очень богатым, не без нашего
участия, ты получил доступ к королевской казне и многочисленные должности
и титулы. Но тебе всего этого было мало.
Нам не удалось окончательно стереть в твоей памяти воспоминания о Розе.
Невидимую связь между вами невозможно было уничтожить полностью,
несмотря на то, что Роза покинула тело Анны и находилась в
нематериальном мире. Отголоски Ваших встреч проявлялись в твоих снах.
Под впечатлением одного из самых ярких снов, ты написал портрет Розы с
блокнотом. На обложке блокнота ты изобразил крест и топор, вопреки тому,
что во сне ты видел розу оплетающую крест. Почему же ты поступил
вопреки своим ощущениям? Потому что подсознательно ты боялся
признаться в том, что ты предал не только ту Розу, которая принесла себя в
жертву, чтобы спасти тебя, но и своего Бога. Ведь Роза при встречах с
тобой поведала тебе о том, что согласно откровению, посланному ей свыше,
именно Роза должна воскресить к жизни Иисуса Христа.
Угнетаемый подспудными угрызениями совести о твоей причастности к
гибели Анны, ты написал легенду о коварном и злом воеводе, заманившем в
ловушку, а затем заточившем в своем замке отважную девушку,
отказавшуюся, даже под страхом мучительной смерти, стать его рабыней.
С того момента, когда Анну сожгли на костре из-за твоего предательства,
не ведая о своей неблаговидной роли в её судьбе, ты постоянно пытался
установить с ней контакт с помощью дневника. Но у тебя ничего не
выходило.
Тогда-то тебе на помощь неожиданно пришел твой товарищ Томаш
Замойский. С Томашем тебя свела судьба во время военной компании в 1618
году против турецко- татарских войск на Подолье.
В то время Томаш был Воеводой Подольским.
С ним ты подружился, и в конце концов открыл ему то, что тяготило твою
душу. Вначале Томаш был обеспокоен твоим психическим состоянием и даже
принял тебя за душевнобольного, после того, как ты пытался напомнить ему
о годах совместного обучения в Вюрцбургском университете. Томаш никогда
не был в Вюрцбурге, однако он хорошо знал вашего общего знакомого
профессора Ромена. Профессор Ромен действительно преподавал и в
Вюрцбургском университете и в Замойской академии, организованной отцом
Томаша великим гетманом и канцлером польским Яном Замойским. Этот
неоспоримый факт, а также упоминание в твоем рассказе о подземном ходе,
ведущем в круглую комнату, в корне изменило его первоначальное суждение о
тебе. Дело в том, что в повторяющихся сновидениях, казавшимися Томашу
вещими, Томашу виделось, как он с блокнотом в руках бредёт по подземному
ходу в поисках комнаты, обозначенной крестом на страницах этого блокнота.
Когда Томаш увидел твой дневник, у него захватило дух, настолько он был
похож на блокнот из его сна. Томаш не только поверил тебе, но и сам принял
активное участие в твоей судьбе. Он посоветовал тебе сделать мечту
реальностью и построить замок таким, каким ты увидел его во сне. Для
того, чтобы стало возможно исполнение задуманного, Томаш познакомил
тебя с знаменитым польским астрологом и магом, учеником профессора
Ромена- Брожеком. Брожек был твоим главным астрологическим
консультантом при строительстве замка. Но самое важное, используя
дневник и старинные заклинания, он сумел соединить тебя с Розой в
астральном мире. После этих свиданий в твоей памяти не оставалось
ничего, кроме ощущения непередаваемого блаженства. Однако то, что ты
действовал неосознанно, не освобождает тебя от ответственности за
нарушение тобою данного мне обещания: не пытаться устанавливать связь с
Розой.
Ты не в силах понять, почему я осталась жива, вернее, почему тело Анны
осталось нетронутым. Ведь ты своими глазами видел, как её сожгли на
костре?
Я отвечу и на этот твой вопрос. Из твоей памяти выпало много событий
произошедших в твоей жизни. Между твоей первой встречей с Анной и её
смертью на костре прошло два года, а не несколько дней, как тебе
показалось. После бурных ночей, проведенных со мной, у тебя родилась дочь,
рождение которой было стерто нами в твоей памяти. Твою дочь я отдала в
монастырь «Босых кармелиток» в Вюрцбурге. Затем мне не стоило особого
труда убедить странствующего монаха-капуцина Густава в том, что я
смертельно больна. Густав снискал себе известность своим милосердием,
стремлением оказать помощь страждущим; во время эпидемии чумы он
ухаживал за больными, подвергая опасности свою собственную жизнь. Он не
мог отказаться от моей просьбы в удочерении моей малышки, поскольку
взамен он получил от меня книгу рецептов, оставленную Карлу Сендивогим. С
помощью микстур, изготовленных на основании этой книги, можно было
излечить множество болезней. Когда Густав узнал, что меня обвиняют в
колдовстве и убийстве, он был разгневан тем, что я его обманула. Но тем не
менее, несчастный святоша не мог отступиться от своей клятвы. Взяв
малышку на воспитание, Густав воспитал её очень набожной, не ведая того,
что после сожжения тела Анны, я нашла себе место в теле её дочери,
поделив его с твоей Розой.
Так же, как и Роза, моя вечная сестра -соперница, я мечтала повидать тебя.
Но ты знаешь, до поры до времени это было трудно сделать. Ведь девочка
должна была вырасти, превратившись в ту, которую ты знал во времена
твоей учёбы в Вюрцбурге. Мы уговорили монаха, невзирая на известные ему
нелестные сведения о Польше: холодный климат, отсутствие необходимых
продуктов питания, убогие редкие жилища, всё же отправиться в Польшу на
твои поиски. Неподалеку от твоего замка, в глубине лесной чащи, на полянке,
Густав построил свой скит. Он начал разводить пчел, собирать мед, лесные
лечебные травы, минералы, необходимые для изготовления микстур. Мы с
Розой помогали ему, но не забывали о тебе.
В планах Розы было усовершенствование твоей души, у меня же были на тебя
совсем другие виды. Твоя душа принадлежала мне, и я не хотела делить её с
романтической мечтательницей. Я жаждала мести, я хотела сполна
насладиться своей властью над тобой. Я хотела, чтобы ты ощутил весь
ужас и безысходность своей ситуации. Роза навеки потеряна для тебя. Она
ничтожна и бессильна. Она не придет тебе на помощь, твое место в аду. Я
хотела, чтобы ты, жалкий раб, ползал в моих ногах и просил пощады, умоляя
не забирать твою мелкую трусливую душонку в подземное царство. И это
время настало. Пришел твой час расплаты. Но, как в любом хорошем
спектакле, интрига продолжается до тех пор, пока не опустился занавес.
Тебя ждет еще несколько сюрпризов, которые так любит преподносить тебе
твой и мой друг Ян Тарновский. Ты спросишь меня, куда же подевался
Тарновский? Где он был все эти годы после последней вашей встречи в
университетском карцере? Да никуда он не девался. Просто он принял более
естественную для него телесную форму в виде белого ворона, того самого,
который так превосходно изображал битву с самим собой на твоих глазах.
Сначала белый ворон с черным лебедем, затем черный ворон с белым лебедем.
Кстати, тебе также посчастливилось наблюдать его перевоплощение из
голубя, а также летучей мыши в ворона. Ян настоящий кудесник магии.
Вообще-то у Яна слабость к пернатым, потому что ему нравится свобода
перемещения высота и быстрота полета. Много лет твоей жизни он
сопровождает тебя белым вороном. Ты почти не замечаешь его. Вернее,
считаешь, что это ты создал его образ в своей книге, и он реально не
существует, а только присутствует в твоих мыслях. Возможно ты и прав,
но это умозаключение чисто философское, смотря с какой стороны на него
посмотреть. По крайней мере в одном ты можешь быть уверен.
Твой верный друг всегда рядом с тобой. Он знает каждую твою мысль. Он и
сейчас внимательно слушает нас
: «Неправда Глаубер?»
«Глаубер? Но мы же убили его?»
«Это не тот Глаубер. Это профессор Глаубер из твоего возможного
будущего. Я не оговорилась из твоего возможного будущего, и это не значит,
что я собираюсь тебя помиловать. Я понимаю, сейчас ты болен и тебе
очень трудно следить за ходом моих рассуждений своим слабым людским
умишком. Но не торопись Кристоф. У тебя, я должна сказать к твоему
вящему удивлению, еще очень много времени на размышления.
Итак, назад в будущее. Кристофу тебя смертельная лихорадка, от того, что
ты выпил довольно приличную дозу отравленной мной медовухи. Бочка в
которой бродил мёд, собранный с первого медосбора на новой пасеке, была
зарыта в землю монахом Густавом моим названным отцом двадцать лет
тому назад. Это был тот самый год, когда ты завершил строительство
главного корпуса замка.
Но ты не первый, и не последний кто попробовал мой подарок. Его
удостоятся все, кто непосредственно помогал тебе в контактах с Розой.
Первым на этом скорбном пути оказался твой друг Томаш Замойский, за ним
последуешь ты, а за тобой зять Томаша Замойского князь Иеремия Вишневец
кий, который правда при этом имел свой материальный интерес: он хотел с
помощью Розы получить доступ к секретам изготовления философского
камня, затем Астролог Брожек и как побочное действие, увы, мы тоже не
всесильны все предусмотреть, многие другие лица, не имеющие к этой
истории никакого отношения. Ах да, чуть не забыла о твоем сыне, он всё-
таки мне почти брат. Так вот, с ним случилась удивительная история. Он
застрял в петле времени, впрочем, также, как и Томаш Замойский, на
протяжении веков без устали ищущий секретную комнату в твоем замке.
Сейчас Томаш, так же, как и твой сын, как и многие другие еще неведомые
тебе персонажи этой истории, являющиеся неотъемлемой частью твоей
жизни, находясь в духовном мире, в недоумении наблюдают нас. Но несмотря
на то, что все они находятся в данный момент так высоко, так же, как и ты,
они не в состоянии понять того, что с ними происходит.
Говоря о твоем печальном конце в подземном царстве, я не имела в виду тот
ад, каким ты его себе представляешь: страшное место глубоко под землей,
где черти и другая нечистая сила, проводит над грешниками ужасные
бесчеловечные эксперименты как-то: варят в котлах с кипящей смолой,
сдирают кожу живьем, подвешивают за ребра на крюках, насаживают на
раскаленные колья. Вечные муки, сопровождаемые ужасной какофонией воплей
и стонов окружающих мучеников. Бывает ли такое, останется для тебя
загадкой. Для твоей души уготована другая участь.
Ты так переживаешь за участь своей бедной Розы!!
Я готова расплакаться, но мне не дает твой друг Тарновский.
Хотя тебе не дано его видеть, но я тебе должна передать, что в этот
момент он едва сдерживает себя от гомерического хохота.
И знаешь почему? Потому что на самом деле не душа Розы, а твоя душа
стала узницей невидимого мира. Та круглая комната, помеченная крестом на
схеме твоего дневника, то невидимое помещение, которое являлось для тебя
местом встреч и утех с твоей возлюбленной Розой, оказалось вечным
пристанищем для твоей души. В этой невидимой тюрьме пространственные
и временные границы потеряли реальность. В ней существуют только твои
иллюзорные воспоминания из жизней, которые ты возможно прожил или
проживёшь.
Кристоф почему в твой смертный час ты не видишь никого из близких возле
своей постели?
Потому что, твоя душа давно уже находится в темнице, которую ты создал
для себя, взявшись по моему наущению писать эту книгу. Эту книгу, твой
дневник с пожелтевшими от времени страницами, ты начал писать очень
давно. В нем ты пытался проникнуть внутрь себя, распознать тайны своей
души. Но чем больше ты писал, тем все более ты запутывался. В нем
возникли новые действующие лица и фантастические события, которые не
имели никакого отношения к реальной жизни. Этот дневник стал для тебя
всепоглощающей страстью, он стал самоцелью твоей жизни, ты
растворился в нём потеряв свое «я». Твой внешний облик изменился до
неузнаваемости. Когда ты смотришь на себя в зеркало, ты видишь молодое
лицо, правая сторона которого искажена до неузнаваемости странной
гримасой. Ты не можешь понять мужчина ты или женщина. Ты даже не
подозреваешь о том, что являешься узником своего дневника, ключ от
которого ты добровольно передал мне. Конечно, Кшиштоф, ты не в
состоянии вспомнить этот момент, так как ты находился под воздействием
моего волшебного напитка. Но я помогу тебе освежить твою память.
Это случилось во время воображаемого празднования духовной свадьбы Розы,
так удачно внушенным тебе твоим другом Тарновским.
И все же Кристоф не отчаивайся. Я буду напоминать тебе о своем
присутствии в якобы придуманных тобою историях. Мои героини будут
носить разные имена на страницах твоего дневника. Но подсознательно ты
всегда будешь чувствовать, что не ты являешься автором этих
вымышленных или возможно напротив весьма реальных жизней, описываемых
в твоем блокноте. Когда ты в конце концов осознаешь, что ты всего лишь
пешка в чужих руках, всего лишь участник событий, созданных мной, тогда
возможно у тебя появится маленький шанс на освобождение из тюрьмы, если
ты сумеешь вспомнить о нашем разговоре и сумеешь заслужить моё
прощение.
Для этого тебе придётся полностью покориться мне, как своей хозяйке, и
слепо повиноваться моим указаниям. Используя дневник, ты должен будешь
заманить Розу в нашу ловушку. Когда же твоя суженая займет твоё место в
этой проклятой богом тюрьме, я уведу тебя с собой в подземное царство
светозарного Люцифера, где ты будешь служить мне рабом.
«Почему такой сложный путь к прощению?»- спросишь ты.
Ну что ж, я согласна удовлетворить твоё любопытство.
Сначала, я просто хотела уничтожить тебя навсегда. Но твоему другу и
моей половине Тарновскому такое наказание показалось примитивным, и он
придумал для тебя более изящную кару.
Наш актуальный разговор будет стерт из твоей памяти, и никто из твоих
«я» в будущих или прошлых жизнях не будет догадываться о его
существовании, пока однажды, когда тебе станет совсем невмоготу, ты не
вспомнишь о нем.
И тогда у тебя будет единственный шанс изменить твою судьбу навсегда.
А сейчас прощай Кристоф и до нашей будущей встречи в аду!
«Он умирает, я не получаю от него никаких сигналов»-услышала Замойская
негромкий голос Глаубера.
По интонации Христофа Зельда поняла, что Глаубер попал в очень трудное
положение. Но для того, чтобы сориентироваться Зельде нужна была
дополнительная информация.
"Кто ты сейчас, Христофор, ворона?" взволнованно спросила Замойская.
«Не знаю.»
«Где ты сейчас?»
«Я нахожусь в астральном мире. У меня теперь нет физического тела и я не
знаю, как вернуться назад в круглую комнату.»
«Зачем, тебе нужна круглая комната?»
«Круглая комната, это портал между мирами. Только через неё я могу
вернуться назад. И пожалуйста, ни в коем случае не буди Сергушека, иначе я,
как и он, на всю оставшуюся жизнь останемся в астральном мире, или иными
словами в состоянии комы. У меня осталось мало энергии. У меня нет сил на
размышления. Мне срочно нужна твоя помощь.» -
угасающим голосом еле слышно произнес Глаубер.
«Прошу тебя Христоф, мой хороший, потерпи немного, не отключайся.
Постарайся ни о чем не думать и не тратить остатки своей энергии. Я что-
нибудь придумаю. Я беру управление на себя.»
Зельда старалась говорить спокойно и уверенно, чтобы успокоить Глаубера.
Но на душе у нее скребли кошки. По правде сказать, Зельда сама находилась в
состоянии растерянности. Замойской никак не удавалось сосредоточиться и
взять себя в руки. Не видя иного выхода, Зельде решила обратиться к
средствам техники, которые не поддаются человеческим эмоциям.
Замойская прокрутила назад пленку видеозаписи, в надежде, что она сможет в
повествовании Глаубера найти подсказку о том, как он может вернуться в
круглую комнату замка.
Повествование Глаубера в последние минуты перед его SOS сигналом было
абсолютно неразборчивым, что подтверждала аудиозапись.
Последняя хорошо различимая фраза Кристофа была «Мне нужно посмотреть
на себя в зеркало.»
'Что же произошло затем? Почему у Глаубера столь быстро уменьшился
запас энергии?'- в тревоге спрашивала себя Замойская.
'Очевидно, что произошло, какое-то непредвиденное чрезвычайное и возможно
весьма шокирующее событие, которое настолько деморализовало его, что
Кристоф, всегда такой уверенный в себе, вдруг попросил у меня помощи. Но,
что же это могло быть? '-на этот вопрос у Замойской не было ответа.
Зельда осознала, что ответ на этот вопрос не имеет первостепенного
значения.
И она направила свои мысли в другое более практическое русло.
'Не думаю, что Кристофу угрожает опасность.
Так как Кристоф изначально находился в теле Оссолинского и только
подслушивал его мысли, то лично с Кристофом после смерти ничего не
случится. Это значит он по-прежнему останется вороной.
Если Кристоф в астральном мире и не ощущает своего вороньего тела, то
очевидно, что ворона либо спит, либо грезит. Ворона должна очнуться, её
надо разбудить!'
Но прежде чем будить ворону Глаубера Замойская впервые задумалась о
весьма значительной роли вороны в телепатическом путешествии Глаубера.
'Ворона привела Сергушека в круглую комнату, а затем с помощью вороны
Глаубер попал через ту же круглую комнату в семнадцатый век.'
И тут неожиданно Замойской пришло на ум объяснение, которое дал психиатр
Величко собственным ночным кошмарам Зельды, мучившим её столь долгое
время. В её сне присутствовал мифический персонаж: ведьма,
олицетворяющая собой мир фантазий, в котором травмированная психика
маленькой девочки Зельды искала безопасное укрытие, от жестокости
реального мира. 'Ворона так же, как ведьма частый персонаж мифов многих
народов мира'-подумала Замойская –'Ворона связана с потусторонними
силами, она имеет доступ к сокровищам, обладает способностью
перемещаться из мира жизни в мир смерти. Кроме того, она обладает
мудростью и способностью к предсказанию будущего. А, что если ворона,
которая провела Глаубера в мир прошлого, является плодом воображения
самого Глаубера и проводником в мир фантазий его собственного
подсознания? Как же ей раньше не пришло в голову то, что упоминание
фамилий Замойская и Глаубер в повествовании Кристофа о событиях,
происходивших триста лет тому назад, является не простым совпадением с
их собственными фамилиями, а проекцией событий из личной жизни Глаубера,
искаженной в гипнотическом сне, как в кривом зеркале.
Теперь Замойская стояла перед дилеммой, кого она должна будить: ворону
Кристофа или самого Кристофа.
Неправильно принятое решение могло причинить непоправимый вред
здоровью Глаубера.
Зельде Замойской срочно было необходимо второе мнение.
И она знала, кто ей может помочь.
Замойская без колебаний набрала хорошо известный ей номер телефона
2.3.1.6 Перевоплощение доктора Величко
Назойливый телефонный звонок прервал глубокий сон доктора Величко. Сон
был очень долгим, состоящим из множества ярких необычных эпизодов; он
больше напоминал многосерийный короткометражный фильм, который
доктор несомненно хотел сохранить в своей памяти, чтобы проснувшись, по
свежим следам, за чашкой утреннего кофе, как профессионалу произвести
самоанализ своего психологического состояния. В последнее время у доктора
возникли проблемы в личной жизни. Ему стало казаться, что его жена стала
относиться к нему как-то прохладно, по крайней мере, не так, как бы ему
хотелось. У Величко даже закралось подозрение, что возможно у нее появился
роман на стороне.
Все же, как психиатр с большим опытом, не без основания считающий себя
знатоком человеческих душ, доктор сразу же отбросил эту нелепую мысль. В
психологическом профиле его жены отсутствовала склонность к
романтическим авантюристическим действиям, свойственная молодым
людям с неустойчивой психикой. Хранение домашнего очага, воспитание
детей, поддержание образа верной супруги и примерной матери были
базисными принципами, на которых основывалось её самосознание. Для того,
чтобы его супруга решилась на такой не свойственный её характеру
поступок как измена, в ее сознании должен был произойти воистину
тектонический сдвиг, являющийся последствием разрушительного
психологического землетрясения, вызванного внешними факторами, то бишь
поведением самого доктора.
Однако доктор, тщательно проанализировав все события совместной жизни
за последнее время, не нашел ничего в своих поступках и близко
подпадающего под разряд экстраординарного.
Величко хотел было отнести этот досадный разлад к усталости от
бытовых неурядиц, накопленной его женой в течении многих лет совместной
жизни.
Все же отсутствие прежних близких отношений
не удовлетворяло его и, к тому же, его суждение показалось ему несколько
поверхностным. Как доктору ему было хорошо известен закон медицины - для
того, чтобы излечить болезнь необходимо лечить не её проявления, а
причину вызвавшую её.
Чтобы решить проблему раз и навсегда, надо было найти ее корень и удалить
его.
Однако в данном случае это была непростая задача, даже для такого
опытного врача каким являлся Величко. Он должен был беспристрастно,
отбросив свое собственное эго, проанализировать свое поведение. Ему была
необходим маленький намек.
И сейчас доктору казалось, что в только что увиденном сне, он нашел его,
этот маленький ключик, с помощью которого он сможет открыть шкатулку,
скрывающую внутри себя желанную разгадку.
Однако этот чертовый нежданный звонок разрушил все его надежды.
Величко с неудовольствием снял трубку с аппарата, автоматически
посмотрел сначала на спящую супругу, которая, к его удивлению, продолжала
спать непробудным сном, затем на часы –календарь: восемь утра, выходной
день, суббота.
«Алло»- сердито, но негромко буркнул он и при этом на цыпочках быстро
засеменил на кухню с тем, чтобы не разбудить жену.
«Здравствуйте доктор. Извините за звонок в столь неудобное для вас время.
Это Игорь Борисович -отец вашей пациентки Марии Кац.»
Несмотря на чувства досады и раздражения, овладевшими им на короткое
время, Величко сумел, как и положено профессионалу, мгновенно успокоить
свои нервы и взять себя в руки.
В бедственные для Украины времена система здравоохранения и в частности
психиатрия, находились в плачевном состоянии. В больницах не хватало
базовых лекарств. Условия пребывания в лечебных психиатрических
учреждениях более смахивали на тюремное заключение:
не хватало постельного белья, больничные палаты были переполнены,
отсутствовали элементарные средства гигиены. Родственники больных
вынуждены были брать на себя расходы по приобретению недостающих
лекарств, обеспечивать своих родных одеждой и питанием. Система
реабилитации больных с психическими заболеваниями практически
отсутствовала. После выписки из больницы больные были представлены
самим себе. Не лучше было положение медицинских работников, которые
зарабатывали в государственных медицинских учреждениях незаслуженно
низкую зарплату. В этих условиях найти дополнительный хороший заработок
для врача психиатра было непросто. Игорь Борисович Кац, проживающий в
Германии, являлся одним из немаловажных источников доходов доктора.
И все же в данном конкретном случае, не только деньги связывали Величко с
отцом его пациентки. История болезни Марии своей необычностью вызывала
у доктора неподдельный профессиональный интерес. Интуиция Величко
подсказывала ему, что несмотря на тяжёлое протекание болезни, у него есть
неплохие шансы, если не улучшить, то хотя бы стабилизировать состояние
Марии.
«Здравствуйте уважаемый Игорь Борисович, я всегда рад Вашему звонку»-
произнес Величко любезным тоном.
«Петр Дмитриевич, как идут наши дела?»
«Все по плану лечим, состояние переменчивое, но мы надеемся, что прогресс
болезни можно будет затормозить.»
«Петр Дмитриевич, Вы же знаете, я в долгу не останусь. Если нужны какие-
либо дополнительные обследования или лекарства, я профинансирую, а также
увеличу Ваш гонорар» -в голосе отца звучало плохо скрываемое отчаяние.
«Уважаемый Игорь Борисович, я не хочу, чтобы вы несли ненужные расходы.»
Величко вежливо остановил собеседника. Вселять в пациента или его
родственников ложные надежды в сомнительных во врачебном успехе случаях
было не в его правилах.
«, впрочем, мне кажется, Вы могли бы мне кое в чем помочь... Хотя, скорее
всего, по телефону вряд ли это возможно. Это вам обойдется в кругленькую
сумму.»
«Ну что Вы Петр Дмитриевич, спасибо за беспокойство. У меня есть
достаточно времени и денег.»
«Игорь Борисович я хотел бы получить подробные ответы на ряд моих
вопросов.»
«Я буду очень рад ответить все ваши вопросы. Задавайте пожалуйста! »-в
голосе Игоря Борисовича слышалось искреннее желание к кооперации.
«Игорь Борисович, Ваша дочь уже много лет ведет дневник. Вы знаете, что
читать чужие дневники неприлично, но в некоторых случаях это входит в
обязанности целителей людских душ.
Я должен признаться, что дневник Вашей дочери дневником можно назвать
весьма условно, так как он явно написан в болезненном душевном состоянии
Марии. Этот дневник скорее напоминает сборник мистических историй,
которые якобы произошли в жизни Марии. Причем, нужно заметить, его автор
не лишён литературного таланта. В зависимости от душевного состояния
Вашей дочери записи меняются от красивого размашистого женского почерка
до с трудом распознаваемых мелких скупых каракулей, написанных дрожащей
рукой, которые неизменно сопровождаются схемами, знаками и рисунками.
Мария ведет дневник от первого лица, но от истории к истории её личность
изменяется. В своих фантазиях она часто оказывается мужчиной,
путешествует во времени.
Конечно, к реальной жизни Марии это не имеет никакого отношения. Но все
же, мне кажется, в этом дневнике скрывается ключ к пониманию заболевания
Марии, который может помочь нам в ее излечении. Игорь Борисович Вам, что-
либо известно о дневнике Марии?»
«Простите меня Петр Дмитриевич, но я должен был с самого начала
рассказать Вам о себе»- дрожащим голосом произнес Игорь Борисович-
«Мне было очень неловко распространяться о моих личных проблемах, но
теперь думаю без этого мне не обойтись.»
«Игорь Борисович, Вы можете меня не стесняться. Я доктор, связанный
клятвой Гиппократа, и хорошо понимаю, что означает врачебная тайна.
Кроме того, в мои функции входит не только лечение пациентов, но и
психологическая поддержка их родственников. Психические заболевания часто
имеют наследственный характер. Так что меня Вы этим не можете удивить.
Я думаю наше общение принесет пользу не только Вашей дочери, но и Вам
лично.»
«Согласен Петр Дмитриевич. Итак, начну свою исповедь.
В отрочестве я был довольно застенчивым и замкнутым молодым человеком.
У меня было мало друзей и я привык к уединенному образу жизни. Стараясь
компенсировать недостаток в общении, я привил в себе любовь к чтению.
Обладая от природы неистощимой фантазией, я так же, как и Маша искал
удовлетворения своему творческому голоду в выдуманных мной историях,
которые якобы произошли со мной в моей жизни. Эти истории я тщательно
записывал в своем дневнике. Мой дневник представлял из себя набор
несвязанных между собой рассказов от первого лица. У каждого главного героя
этих рассказов была собственная биография. Единственное, что их
объединяло, был тот самый таинственный дневник, на страницах которого
мои литературные герои оставляли свои записи, тщетно стараясь
разгадать его тайну.
Этот дневник имел магическую, неподвластную им силу. Они боялись и
боготворили его, не догадываясь о том, что на самом деле я был их
единственным и невидимым богом, вершащим их судьбы. Мне же, доставляло
огромное удовольствие чувствовать себя в роли всемогущего властелина,
самостоятельно принимать судьбоносные решения, которые в любом случае
были безошибочными и справедливыми, поскольку они были скреплены
печатью божественной непогрешимости. События, которые происходили в
моей настоящей жизни, казались мне нереальными, в отличие от тех,
которые я описывал в своем дневнике. Я стал рассеянным, плохо успевать,
так как я перестал выполнять домашние задания. Дома, по вечерам,
закрывшись в своей комнате, я без устали передавался сочинению моих
историй. В школе, продолжая обдумывать линию поведения моих героев, я
подолгу смотрел в одну точку, часто бормоча себе под нос непонятные для
присутствующих слова. Благодаря тому, что я умело скрывал от мамы мой
дневник успеваемости, на первых порах мне удавалось усыпить ее
бдительность. Однако изменение в моем поведении не прошло незамеченным
для других.
Мои одноклассники первыми почувствовали во мне перемену. Мое абсолютное
несоответствие стереотипу «нормального» ученика раздражало их. Они
начали сторониться меня, исподтишка насмехались надо мной, искали повод,
чтобы унизить меня. Когда же учительница украинской литературы,
заметив, что я отвечаю невпопад на ее вопросы, назвала меня белой вороной,
злые языки моих однокашников с восторгом подхватили это прозвище.
«Ворона, белая ворона»- в открытую дразнили меня злопыхатели.
Но это ничуть не расстроило меня, так как события, происходящие в
нереальной жизни, не интересовали меня. Они были для меня подобием грез
наяву, от которых трудно было избавиться и с проявлениями которых
приходилось мириться. На свою нереальную жизнь я смотрел с
любопытством стороннего наблюдателя.
'Белая ворона разве — это плохо?' -думал я- 'Это замечательно! Я- белая
ворона! Как прекрасно быть белой вороной! Как же я забыл об этом? Я
действительно могу превращаться в белую ворону. Хорошо, что я вспомнил
об этом во сне.'
Когда же я открыл дневник, с тем чтобы записать в него свои ощущения от
пребывания в теле белой вороны, я с удивлением обнаружил, что кто-то уже
внес мои ощущения в мой дневник. В соответствии с датой, эти записи были
сделаны несколько месяцев тому назад и, к тому же, не моей рукой.
'Как же это много случиться?'-недоумевал я.
Когда же я внимательно просмотрел свой дневник, то нашёл в нем много
страниц, исписанных чужим почерком, который кстати было очень трудно
разобрать. Рядом с этими записями я обнаружил непонятные рисунки и схемы.
Тогда я в ужасе ощутил, что, увлекшись безумной игрой, я подобно наркоману
стал полностью от нее зависим. В этой игре я потерял свое лицо. Я уже не
был божеством управляющим миром. Сам не заметив того, как это случилось,
я стал рабом таинственной книги: моего дневника. То, что выходило из-под
моего пера, стало неподвластно мне. Мой дневник начал управлять не
только моими мыслями, но и моей жизнью.
Я изо всех сил пытался избавиться от этой зависимости, но странные записи
появлялись вновь и вновь.
Не знаю, чем бы это все закончилось, но как говорится не было бы счастья,
да несчастье помогло.
Занятия в нашей школе, ввиду недостатка помещений и большого количества
учащихся, проводились в две смены. Поэтому домой нам часто приходилось
возвращаться в темноте.
Как-то, во время последнего урока-это был урок физкультуры, у меня
разболелся живот, и я, отпросившись у учителя, досрочно покинул спортзал.
Когда же я зашел в раздевалку, чтобы переодеться, то в ужасе заметил, что
в моем портфеле не хватает моего дневника, который я по неосторожности
взял с собой в школу. Паника овладела мной. Я отчаянно искал его следы. Я
перевернул всю раздевалку. Я, забыв о всяких предосторожностях, начал
расспрашивать о блокноте у всех, кого я встречал на своем пути. Я еле
сдерживал себя, чтобы не разрыдаться прямо у всех на глазах, и когда я уже
было совсем распростился с надеждой найти утерянное сокровище, удача
улыбнулась мне. Краем глаза я обнаружил, что Сергей Котов, неприметный
ученик нашего класса, не выделяющийся от остальных моих соучеников ничем,
кроме своей незаметности, испуганно смотрит себе под ноги.
Я сразу же заподозрил, что тут что-то неладное. Не раздумывая, я бросился
к нему и начал трясти его как грушу.
«Где ты дел мой блокнот? Отдай его сейчас же, а то я не знаю, что сделаю с
тобой! »-в ярости рычал на него я, сжимая его горло обеими руками.
Котов то ли от страха, то ли от недостатка воздуха не мог вымолвить ни
слова, а только как рыба, оказавшаяся на суше, судорожно открывал и
закрывал рот. Я уже хотел было ударить его, но вдруг обратил внимание на
его испуганный взгляд. Он был направлен не на меня, а на зеркало, висящее на
стене позади меня. В отражении зеркала, через приоткрытую дверь
соседнего класса, я заметил второгодника Тарновского, сидящего за
учительским столом. Он, ехидно улыбаясь, что-то записывал в блокнот.
Это был мой дневник. Я конечно сразу узнал его. Не помня себя от ярости, и
позабыв о Котове, я бросился на моего обидчика отбирать мой дневник.
Однако я не успел. Длинноногий Тарновский, увидев мои намерения,
молниеносно среагировал и с дневником в руках рванулся к выходу. Он
буквально на доли секунды опередив меня, ускользнул из моих рук и помчался
по длинному школьному коридору. Я что есть мочи преследовал его, но у меня
не было никаких шансов против лучшего бегуна класса. Выбежав на крыльцо
школы, я заметил неподалеку от школьного забора велосипед, оставленный
кем-то без присмотра. Не раздумывая, я оседлал его и бросился в погоню за
маячащим вдали силуэтом убегающего Тарновского. Мне пришлось ехать по
проезжей части дороги. Таким образом я надеялся сократить путь и быстрее
нагнать беглеца. В азарте погони я позабыл об осторожности и о правилах
дорожного движения. Неожиданно резкий визг тормозов и яркий свет
автомобильных фар ослепил меня. Я ощутил удар такой силы, что у меня
помутнело в глазах и я потерял сознание.
Очнулся я уже в районной больнице, где я и провел довольно длительное
время.
Мне не повезло. Несколько дней я находился в коматозном состоянии в
реанимации. Преследовавшие меня в это время галлюцинации, являвшиеся по
всей видимости реакцией поврежденного мозга на перенесенную травму,
воспринимались мной как реальные события. Мое самоощущение имело
странную особенность. Мне казалось, что я обладал уникальной
способностью наблюдать за собой как-бы со стороны. Моя голова была
обмотана бинтами, а лицо было обезображено неприятной гримасой. Рядом с
моей койкой на вращающемся кресле сидела молодая, очень красивая
брюнетка в белом халате, лицо которой было скрыто от моих глаз. Её
пальцы нежно массировали моё тело. Склонившись к моему уху, она шептала
нежные слова. Я чувствовал, что под её халатом нет никакой одежды, а
только манящее к себе обнажённое тело. Движения её рук вызывали у меня
неописуемое удовольствие. Внезапно я ощутил острую боль. С удивлением, я
обнаружил, что источником боли являются ногти незнакомки, через которые
ярко зелёная жидкость, тёплой волной разливаясь по моими венам, освещала
их изнутри изумрудным светом. Все мое «я» наполнилось только одним
вожделением, одной безумной животной страстью- тут же овладеть
красавицей. Я знал, что должен заплатить за исполнение моего желания очень
высокую цену. Взгляд незнакомки был прикован к моему блокноту,
покоящемуся на прикроватной тумбочке. Мой блокнот находился в футляре,
на обложке которого был вытеснен крест, обвитый розой с шипами. Я знал,
что в этом блокноте покоилась моя истинная суть, моя душа и
искусительница так же страстно желала получить её от меня в подарок, как
я желал получить от неё её божественное тело. Моя воля была подавлена, я
не имел сил сопротивляться, моя рука механически протянула блокнот
незнакомке и в тот момент, когда ее пальцы коснулись его, страшная боль
пронзила мое сердце.
'Я умираю'- молнией понеслось в моем мозгу.
Я был не так далек от истины.
Впоследствии я узнал, что у меня была кратковременная остановка сердца.
Но кризис был преодолен и после интенсивной терапии мне с каждым днем
становилось лучше.
Моя мама испытала шок, узнав о том, что её сын попал под колеса
автомобиля. Она безутешно плакала и врачам с большим трудом удалось
убедить ее, что, хотя я и получил серьезную травму и сотрясение мозга,
самое страшное осталось позади, и моей жизни теперь ничего не угрожает.
Мама находилась в полном недоумении. Она не могла себе представить, что
заставило меня ездить на чужом велосипеде по плохо освещенным улицам
города. Мой поступок оказался полной неожиданностью для нее, так же, как,
впрочем, и для учителей школы и моих одноклассников.
Учителя заметили, что в последнее время я выглядел уставшим и
рассеянным, а моя успеваемость несколько снизилась, хотя в среднем я
получал неплохие оценки. Мои одноклассники обратили внимание на то, что в
последнее время я часто уединялся на переменах и что-то постоянно
записывал в блокнот. Однако они не придали этому обстоятельству
большого значения, так как я и раньше не выделялся большой
общительностью.
Примерно через десять дней после поступления в больницу меня перевели из
реанимации в неврологическое отделение.
Самым неприятным последствием перенесенной мною травмы оказалась
частичная потеря памяти. Я не мог вспомнить, что со мной произошло
непосредственно до аварии. Я помнил только, что это дорожное
происшествие каким-то образом было связано с моим дневником, но никак не
мог вспомнить, как именно. Очевидно, содержание моих записей могло бы
помочь мне найти путь к разгадке, но к моему глубокому разочарованию, я
напрочь позабыл о том, что же я записывал в своем дневнике.
Когда я оказался в больничной палате, первое, о чем я подумал, где находится
мой дневник? Мне не давало покоя странное видение, посетившее меня во
время моего нахождения в коме и запечатлевшееся в моей памяти, как
страшный сон. Страхи и сомнения мучили меня до той поры, пока я с
облегчением не увидел мой дневник в руках моего лечащего врача Замойской.
Это произошло в ее кабинете, куда она пригласила меня для проведения
обследования. Она объяснила мне, что дневник был найден на месте аварии, в
рванном школьном ранце, рядом с искорёженным велосипедом и она хотела бы,
чтобы я прокомментировал мои записи. Я с волнением
открыл дневник и не поверил своим глазам. Я обнаружил там совсем не то,
что я надеялся найти.
На каждой четной странице блокнота была нарисована птица, которая
держала в клюве цветок розы.
За изображением птицы на нечетных страницах следовали короткие
рассказы, начинающиеся словами: «Как хорошо быть белой вороной!»
Особенностью эти рассказов было то, что они велись от имени вороны и
описывали события, произошедшие в жизни птицы в течении определенного
короткого периода времени. Эти описания всегда заканчивались
шифрованными посланиями в виде замысловатых знаков и символов.
«Нет, не может быть, чтобы я всё это написал!»
Моему возмущению не было предела.
«Это не я писал!»
«Но разве это не твой почерк?»- вопрос Замойской прозвучал риторически.
«Кто-то подменил мой дневник.»
«Но кто же это мог быть? »- с любопытством спросила она.
И тут, как будто кто-то сорвал повязку с моих глаз, я вспомнил всё, что
произошло со мной непосредственно перед аварией.
Замойская выслушала меня внимательно, не перебивая, время от времени
делая пометки в своих бумагах.
Когда я закончил, она еще некоторое время продолжала делать записи, не
отрывая головы от своих бумаг. Наконец она подняла голову и произнесла:
«То, что ты рассказал мне довольно интересно, но кое-что требует
уточнения. Ты утверждаешь, что содержание дневника изменено, но о чем ты
писал на самом деле? Можешь ли ты что-нибудь вспомнить?»
«Конечно!»- сразу выпалил я-«Во всех моих многочисленных историях
упоминается таинственный дневник, который ведут различные персонажи. И
они все пытаются разгадать тайну, не догадываясь о том, что на самом
деле их создал я.»
«Замечательное начало. Можешь ли ты вспомнить какую-нибудь конкретную
историю?»
Я с энтузиазмом закивал головой.
«Какую Вы хотите услышать?»
«Какая тебе по душе?»
Я знал, что мои истории неподражаемы и обладают огромной энергетической
силой. Я опасался, что если я начну пересказывать их, то я проснусь и так и
не узнаю, чем закончился этот увлекательный сон с дорожным
происшествием, больницей, врачом Замойской. Я заколебался.
«Подумай хорошо, не надо торопиться»- успокаивала она меня, не
догадываясь об истинной причине моей нерешительности.
«Хорошо, если тебе тяжело определиться с темой, то я постараюсь помочь
тебе, опираясь на твой рассказ. Когда твои соученики начали дразнить тебя
«белой вороной», ты вспомнил, что в действительности ты мог
превращаться в эту редкую птицы. Расскажи мне пожалуйста историю о
том, как ты оказался в теле белой вороны, как это тебе удалось?»
'Что можно быть проще! '-подумал я.
Однако, когда я попытался, что-либо вспомнить о белой вороне, у меня ничего
не выходило.
К моему ужасу, я не был в состоянии припомнить ни одной из мною созданных
интереснейших историй.
Чувствуя себя ужасно неловко, я опустил голову и мой взгляд непроизвольно
наткнулся на кисти рук моего лечащего врача, вернее на ее ногти. Они мне
показались необычно знакомыми.
И тут меня прошиб холодный пот.
'О боже как же я раньше не догадался! Это же её голос, её руки и её тело,
которые свели меня с ума!
То, что со мной происходило во время комы, не было галлюцинаций, а
произошло наяву. Соблазнительницей из моего якобы «бреда» на самом деле
оказалась коварная дьяволица, пробравшаяся в мое сновидение. Я читал об
этих существах. Они называются суккубы. Демонические создания являются
ночью, чтобы завладеть семенем мужчины и затем использовать его для
воспроизведения дьявольского потомства. Чертовка, используя чары, лишила
меня не только моего дневника, но и возможности вернуться к реальной
жизни. Я навеки погружен в сон, летаргический сон. А это значит, что она
убила мое «я». Она уничтожила мою память. Проклятая колдунья,
воспользовавшись магией, подменила мой блокнот и теперь мое
существование потеряло всякий смысл. Я перестал быть хозяином своей
судьбы, я стал её рабом, рабом этой посланницы дьявола.
Она реальна и опять находится в моем сне.
Чтобы избавиться от ее колдовства и вернуться в настоящий мир, я должен
её убить. А может быть я ошибаюсь? И Замойская совсем не суккуб? Надо в
этом удостовериться, чтобы не лишить жизни невинного человека. А вдруг
демоница может читать мои мысли?
Надо быть осторожным, чтобы не выдать себя.'
«Я никак не могу сосредоточиться, чтобы начать мой рассказ о белой
вороне»-начал я издалека-
«У вас очень красивые ногти и они меня отвлекают. Мне почему-то кажется,
что я их видел раньше.»
«Неужели? Спасибо за комплимент.»- Замойская улыбнулась. -«Тебе нравятся
только мои ногти?»
Меня бросило в жар, и я покраснел, но не от того, что мне стало стыдно, а
от того, что я приближался к цели.
«Извини, я неудачно пошутила»- примиряюще сказала Замойская.
«Была, не была»- решился я- «Мне просто показалось, что мне снились такие
же ногти в то время, когда я находился в коме.»
«Вполне возможно. Я часто навещала тебя во время моих дежурств.»
«Ах, ты тварь!»
Я хотел броситься на Замойскую, чтобы задушить её, но не успел. Сидевшая
возле двери Замойская быстро покинула комнату, а вместо неё в комнату
ворвались два крепких санитара, которые преодолев мое сопротивление,
скрутили меня. Вернувшаяся Замойская ввела мне седативный укол, и я
моментально погрузился в глубокий сон. Проснулся же я уже в городской
психиатрической больнице, в отделении для больных с острым психозом.
Моим лечащим психиатром оказался только что закончивший
симферопольский мединститут молодой врач по фамилии Гарбер, немец по
национальности, с необычным именем Христофор. Этот замечательный врач
воистину оказался моим спасителем. Через много лет, судьба неожиданно
снова свела меня с доктором Замойской. Замойская приехала на симпозиум
психиатров в Берлин. Я увидел её в летнем кафе гостиницы
«Интерконтиненталь»
Я сразу же узнал ее. Казалось, благодаря какой-то магии она внешне почти не
изменилась. Замойская сохранила свою прежнюю привлекательность. И я был
не одинок в своем суждении. Многие посетители обратили на неё внимание,
когда она, плавно покачивая бедрами подошла к моему столику.
За чашкой кофе доктор Замойская описала мне историю моей болезни с
неожиданной и неведомой мне до сих пор стороны.
Гарбер сразу же поставил мне диагноз -параноидальная шизофрения.
Христофор Гарбер по характеру был честолюбив и поэтому, желая добиться
известности в области психиатрии, разработал свой собственный
новаторский метод диагностирования и лечения психических расстройств.
Для достижения заветной цели Гарбер обладал всеми необходимыми
качествами : талантом, завидным упорством и удивительной
работоспособностью. Так как инновативная деятельность не поощрялась в
медицинских учреждениях подконтрольных государству, Гарберу приходилось
скрывать от постороннего глаза свои изыскания. Поэтому его медицинская
практика в стенах отделения государственной психиатрической больницы
ограничивалась стандартными методами, принятыми в советской
психиатрии того времени. Для выведения больных из состояния острого
психоза Гарбер, так же, как и его коллеги, использовал проверенные
десятилетиями практики психотропные препараты, приносящие желаемый
результат. Существенным недостатком которых, однако, были серьезные
побочные воздействия на организм пациентов, часто сопровождаемые их
интеллектуальной деградацией.
Однако, в отличие от своих коллег по профессии, при диагностировании и
корректировке поведения своих пациентов Гарбер начал наряду с
психоанализом практиковать метод гипнотерапии.
Он исходил из постулата, что причиной многих необъяснимых психических
заболеваний являются нерешенные проблемы прошлых жизней человека.
Фундаментальной основой этой теории было утверждение о реальности
реинкарнации души человека. В своих изысканиях Гарбер опирался на
авторитетное мнение знаменитого психиатра Карла Юнга, которое и
подтолкнуло его к разработке собственного метода.
Свои эксперименты Гарбер старался не афишировать. Поэтому он проводил
их втайне только на некоторых пациентах и только в своем кабинете в
присутствии своего доверенного друга и коллеги др. Замойской.
Не знаю на какие критерии опирался доктор Гарбер, но я оказался в числе
избранных им пациентов.
В ходе сеансов гипноза, которые доктор провел со мной, ему, по его словам,
удалось найти доказательство правильности своего метода.
Вернувшись в мою прошлую жизнь, он обнаружил, что мои проблемы связаны с
моей прошлой жизнью в семнадцатом веке. На моей душе лежал груз
предательства девушки по имени Роза. Только получив от неё прощение, я
мог бы вернуться к нормальной жизни. Во время гипнотического сеанса в
качестве Розы выступила Замойская. Она успешно сыграла роль прототипа
своей героини, убедив меня в её подлинности. После моего раскаяния и
прощения грехов со стороны мнимой Розы моя болезнь отступила, и я вскоре
меня выписали из больницы. При выписке из психиатрической больницы в моем
эпикризе доктором Гарбером, по просьбе Замойской, был указан совершенно
другой диагноз: психоневроз, с рекомендацией прохождения дальнейшего
лечения под наблюдением доктора Замойской. Изменение диагноза
существенно повлияло на мою дальнейшую судьбу.
Доктор Замойская убедила меня в том, что после прохождения курса лечения
в больнице я совершенно излечился, и теперь я не только не уступаю моим
сверстникам, но и, наоборот, во многом превосхожу их по устойчивости и
стабильности моего психического состояния. Для того, чтобы у меня не
было будущих проблем с социализацией, связанных с пребыванием в
психбольнице, Замойская в своих документах указала на ошибочность
первоначального диагноза, поставленного ею.
Замойская проявила себя, как умный специалист и чуткий знаток человеческих
душ. Освобождение от клейма «психического больного» раскрепостило и
буквально окрылило меня.
Я был полон сил и уверенности в себе. Энергия просто переполняла меня.
Я начал активно заниматься спортом. Моя успеваемость заметно
улучшилась. Я почувствовал в себе лидерские качества, и отношение моих
одноклассников ко мне соответственно изменилось. Я стал пользоваться
уважением. У меня появилось много друзей и не только друзей. Многие девочки
нашего класса втайне мечтали познакомиться со мной поближе. Я начал
регулярно встречаться, и, как часто бывает в таких случаях, без соблюдения
необходимой предосторожности. Одна из моих девушек забеременела, но мне
об этом стало известно только после того, как она родила мне мою дочь
Марию.
А между тем мне стукнуло 18. Как и всякому военнообязанному, мне
предстояла служба в армии. Я, в отличие от многих моих сверстников, после
получения аттестата зрелости не захотел поступать в институт, хотя у
меня были замечательные оценки, только потому, что я хотел испытать
себя на прочность. Армия — это школа жизни, истинное испытание твоей
зрелости и мужества, а не формальный документ о получении среднего
образования. И если тебе удалось с успехом пройти испытание службой в
армии, то это означает, что ты состоялся как настоящий мужчина.
Я был уверен в своих силах и с нетерпением ждал осеннего призыва, но все же
мои радужные надежды омрачали воспоминания о моем пребывании в стенах
психбольницы.
Я опасался, что моё медицинское прошлое, может повредить моим
честолюбивым замыслам.
Однако, мои опасения оказались напрасными.
После прохождения медкомиссии в военкомате, к моему вящему удовольствию,
я был признан годным для несения воинской службы.
Службу в армии я проходил в Польше.
Служилось мне легко. Я с рвением выполнял все возложенные на меня
обязанности и дослужился до звания старшего сержанта. Перед самым
дембелем, я сумел отличиться в поимке дезертира из нашей же воинской
части. Это произошло в окрестностях знаменитого польского замка
Крыжтопор.
Дезертир позабыл об осторожности и взял с собой на рыбалку штык-нож от
АК. Он был так погружен в свои мысли, что от неожиданности выругался по-
русски, когда я, подкравшись к нему сзади, слегка пнул его ногой.
Этот паренек внешне был даже чем-то похож на меня: такого же роста,
такой же цвет волос и глаз.
Хотя в отличие от меня его физические кондиции были явно хуже. Да и
морально он был явно подавлен.
Когда в ходе облавы мы его обнаружили, в его взгляде сквозил нескрываемый
страх, смешанный со злобой и глубоким отчаянием.
Он озирался во все стороны, как затравленный волк, понимая, что угодил в
ловушку, и у него нет никакого шанса выбраться из неё.
Эта игра чувств, выраженная мимикой его лица, глубоко поразила меня. Я
припоминаю, что именно в этот момент, мне пришла в голову странная
мысль- ведь и я мог бы оказаться на его месте, сложись мои жизненные
обстоятельства по-другому.
Я даже мысленно попытался сконструировать ситуацию, при которой я мог
бы повторить судьбу дезертира.
Я живо предоставил себе, как это могло случиться. Меня это настолько
завело, что я решил перенести свои фантазии на бумагу.
И тогда я решился снова взяться за перо, но уже не в качестве безумного
бога, а в качестве начинающего писателя.
Я был уверен в том, что то, о чем я буду писать, будет продуктом работы
здорового мышления, а не бредом сумасшедшего. Я начал писать новеллу о
судьбе маленького человека, который несмотря на здоровый потенциал,
заложенный в нём, так же, как и я, не выдержав испытания одиночеством,
сломался. Эту новеллу я посвятил своему еще не рождённому ребенку.
Я надеялся, что когда он подрастет, то сделает жизненно важные выводы и
не повторит судьбу моего героя и отчасти мою судьбу.
События, описываемые в моей новелле, и судьба моего героя были так или
иначе связаны с ранее упомянутым замком. Первые главы моего произведения
я посылал по почте моей будущей жене, еще находясь на службе.
Она был первым моим читателем, и я с нетерпением ждал от неё оценки
плодов моей работы.
Я рассчитывал на её поддержку, и надеялся, что она не слишком критично
подойдет к моим литературным начинаниям.
Она корректировала меня и со своей стороны вносила свои предложения,
иногда, даже сама писала альтернативные варианты развития моей
истории. Таким образом, мы менялись местами и уже я выступал в роли
критика.
Эта своего рода игра доставляла нам обоим огромное удовольствие.
Мы решили не публиковать нашу историю, а оставить в своей домашней
библиотеке, как свидетельство нашей любви и взаимного уважения.
Вернувшись из армии, я привез с собой в качестве сувенира блокнот. На
обложке блокнота я нарисовал крест и топор - символы замка Крыжтопор.
В этот блокнот мы с Анной перенесли нашу историю. Каждый из нас
переписал свою часть своей собственной рукой.
Однако наша совместная жизнь не сложилась, и мы с Анной разошлись, когда
моей дочери был всего один год.
Я женился второй раз и с моей новой женой эмигрировал в Германию.
С моей бывшей женой я поддерживал долгие годы нормальные отношения и
даже посильно помогал ей материально.
Анна, несмотря на свою внешнюю привлекательность, так и не смогла найти
мне замену. И я знаю, я просто уверен в том, что она все еще любит меня.
Дочку я не видел много лет. Сейчас я уже не молод, да и здоровье хромает на
обе ноги.
У меня двое детей от моей настоящей жены, и я с головой погружен в заботы
нашей семьи.
Когдая я услышал от Вас о заболевании моей дочери, я сразу подумал- это
судьба. Многих неверующих людей, к которым я отношу и себя , под занавес
жизни часто посещают мысли о смысле прожитой жизни, о том, что ждет их
после того, как они умрут. В последний момент они начинают искать
спасение своей души, отчаянно пытаясь успеть запрыгнуть в уходящий поезд.
Они копаются в своей жизни, всматриваясь в прошлое, пытаются заново
переоценить свои поступки и найти объяснение своих неудач в грехах
совершенных самими, а может быть в прошлом, кем-то из их предков.
Услышав про заболевание Маши, мне пришла на память история с Розой из
моей предыдущей жизни.
Не это ли расплата за мою подлость в прошлой жизни? А может быть все-
таки все гораздо тривиальней и толчком к проявлению заболевания Маши
послужило отсутствие отца, травма с которой она не смогла справиться в
одиночку? Только Господь Бог этому судья.»
«Невероятная история, я думаю, что очень полезная информация, полученная
от Вас, поможет мне найти путь к исцелению Маши. Я бы хотел уточнить
кое-какие детали вашего повествования - исповеди.
Я прочел дневник Маши внимательно. Он, если рассмотреть его в грубом
упрощении, состоит из четырех частей, которые можно отнести к
самостоятельным историям. Первая о солдате дезертире. Вторая о
приключениях украинского туриста в Польше, на самом деле оказавшимся
польской девушкой Марией Оссолинской.
Третья о приключениях двух польских друзей и их поисках тайных сокровищ в
замке Крыжтопор.
Четвертая об воеводе Оссолинском и его духовной невесте Розе.
Я предполагаю, что Вы имеете непосредственное отношение к написанию
первой части, не так ли?»
«Да, Вы правы доктор. В принципе, даже история о солдате -дезертире
осталась незаконченной. Всё погрязло, как в вязком болоте, в серой рутине
будней. С закатом наших романтических отношений с Анной тихо и
незаметно угасла наша любовь, а с ней и наше совместное творческое
вдохновение. Жизнь героя нашего повествования оборвалась в дорожной
аварии. Он так и не сумел узнать, что же произошло с ним на самом деле.»
«Позвольте задать Вам еще один вопрос, Игорь Борисович.»
«Пожалуйста.»
«В вашем рассказе, на мой взгляд, существует несколько нестыковок. Вы
утверждаете, что о содержании того, что Вы рассказали, находясь в
состоянии транса, во время гипнотического сеанса у доктора Гарбера, Вам
стало известно гораздо позже, после встречи с Замойской в Берлине. Если
предположить, что остальные три части вашего дневника написала Маша,
то непонятно каким образом она узнала о Розе из гипнотического сеанса. В
дневнике также содержится очень похожее описание встречи Глаубера с
Вишневецкой в той же гостинице, в которой Вы встречались с Замойской.
Однако, в отличие от вашей встречи, которая, по вашим словам, произошла в
то время, когда Вы уже проживали в Германии, встреча Глаубера и Замойской
состоялась в период времени, непосредственно следующий за событиями,
описываемые в Вашей истории о солдате-дезертире.
Если же, конечно, не предположить, что Вы сообщили о Вашей встрече с
Замойской своей дочери.»
«Давайте посчитаем.
Я служил в период с 1980 по 1983 год. Моя дочь родилась в 1981 году.
Солдата дезертира я поймал в 1983 году. Я женился на Анне сразу после
демобилизации в 1983г.
В Германию я эмигрировал в 1991 году. С Замойской встретился в том же
году.
Мою дочь я навещал несколько раз в Одессе, последний раз в 2012…» Игорь
Борисович задумался.
«А где хранился все это время дневник?» - Заполнил паузу Величко.
«Какой дневник Вы имеете ввиду?»
«Простите, я совсем упустил из виду Ваш первый дневник, который вы вели в
болезненном состоянии.» -спохватился Величко и тут-же по себя удивился,
как это ему сразу не пришло в голову.
«Я имел ввиду Ваш второй дневник.»
«Петр Дмитриевич, что Вы голубчик. Вы же все сами прекрасно знаете, что
не было никакого второго дневника. Был только один дневник!»
«Но Вы же мне только- что рассказали о своих приключениях в школе, о Вашей
госпитализации, о беседах с Замойской и о белой вороне, от имени которой
Вы ежедневно вели дневник.»
«Вы действительно назвали правильно все вещи своими именами, за
исключением одного, но весьма существенного факта.»
«Какого же?»- еще более удивился Величко.
«Не торопитесь и успокойтесь Петр Дмитриевич. Я знаю, что терпение не
Ваша сильная сторона. Скоро Вы получите долгожданный ответ на ваш
вопрос. Но перед этим я прошу Вас уделить мне немного внимания и
ответить мне на несколько моих вопросов.»
«Слушаю Игорь Борисович»- Величко с трудом поборол в себе неприязненное
ощущение, вызванное несколько дерзким обращением Каца. Однако, он как
настоящий профессионал, сумел сдержать себя, и интонация его голоса
осталась все также подчеркнуто корректной.
«Вы когда-нибудь, что-нибудь слышали о докторе Глаубере?»
Величко хотел с порога ответить 'нет', но затем тут же вспомнил, что ему
хорошо знакомо это имя так же, как и - Зельды Вишневецкой, следователя
Симчука, Олека Тарновского, Кшиштофа Оссолинского, Марии Оссолинской,
Юрека Готта, семьи Ясинских и имена всех остальных героев дневника Кац.
«Да, мне знакомо это имя из дневника вашей дочери Маши.»
«Помните ли Вы о том, что Ваше имя также находится в этом дневнике? Не
кажется ли Вам странным, что я знаю об этом?»
«Действительно, если Вам это известно»- возбуждено воскликнул Величко-
«то это означает, что-либо Вы каким-то образом обсуждали этот дневник с
Машей, либо Вы мне солгали, и дневник в основном был написан Вами!»
«Петр Дмитриевич, Вы противоречите сами себе.
По Вашим словам, Маша уже много лет ведет дневник, а это исключает
вероятность того, что дневник по большей части был написан мной.
Кроме того, как я понимаю, на протяжении определенного отрезка времени
Маша находится на лечении в Вашем отделении. Не кажется ли Вам
странным тот факт, что за этот период времени Вы не смогли обнаружить
какие-либо новые записи в ее дневнике?»
Величко смутился и не находил ответа.
«Петр Дмитриевич, а теперь я отвечу на Ваш вопрос. Второй дневник, как и
многое другое, существует только в Вашем воображении.»
«Что, Вы такое говорите?» у Величко закралось подозрение, что его
собеседник нуждается в срочной психиатрической помощи.
«Посмотрите на себя в зеркало.»
«Что вы видите?»- неожиданно голос Игоря Борисовича заменил женский
голос.
«Кто это?»- с изумлением воскликнул Величко.
«Нет, это я хочу спросить тебя, знаешь ли ты, кто ты на самом деле?»
Величко хотел возмутиться наглостью телефонной хулиганки, но его взгляд
неожиданно упал на зеркало, неизвестно откуда появившееся у него перед
глазами.
В его отражении он увидел не себя в пижаме с чашкой кофе в одной руке и с
телефонной трубкой в другой, негромко беседующего по телефону, а
молодого человека с перекошенным лицом лежащем в больничной койке. На
спинке кровати больного висела табличка с надписью: Юрек Готт, 1962 года
рождения.
Петр Дмитриевич посмотрел вокруг себя, рядом к кровати был приставлен
вращающийся стул, на котором восседала красивая брюнетка в белом
халате, накинутом на едва прикрытое нагое тело.
«Где я? »-Удивлен спросил Величко-«и что за чертовщина. Кто этот молодой
человек? Куда подевалась моя квартира. Неужели все это мне снится.»
«Может снится, а может нет. Я же говорила тебе, что с некоторых пор ты
не будешь отличить реальность от иллюзии.
Я хочу напомнить тебе о том, что Ольга Ясинская пыталась тебя, солдата-
дезертира, вывести из Польши в Западную Германию по поддельным
документам на имя Юрека Готта, оказавшегося в коме, после дорожного
происшествия.
Во время облавы на дезертиров тебя поймали твои сослуживцы. Тебе грозил
военный трибунал и длительное тюремное заключение.
Тебе показалось, что в последний момент, во время следственного
эксперимента, тебе удалось совершить побег.
На самом же деле, ты дал согласие на сотрудничество со мной и теперь
занимаешь место Юрека Готта, который вместо тебя улетел на лечение в
Германию. Ольге ничего не оставалось делать, как дать согласие на этот
обман, иначе бы она оказалась в тюрьме.
Ну, а я же сдержала свое слово. Сейчас ты находишься в психиатрической
больнице, и мы тебя лечим. Твое успешное излечение зависит только от
тебя.
Ты знаешь цену твоего освобождения, твое место должна занять Роза.
Однако ты никак не хочешь выполнить данное мне обещание.
И пока этого не случится, ты будешь оставаться в этом веселом месте. Ты
будешь получать многочисленные инъекции.
У тебя будут частые сильные головные боли, настолько сильные, что твоя
голова будет трещать по швам. У тебя постоянно будут веселые буйные
соседи по палате, которые иногда будут использовать тебя, как боксерскую
грушу, иногда как секс куклу. Ведь многие из них физически очень здоровы и им
надо куда-то израсходовать накопившиеся избыточные гормоны.
Тебе выбьют все зубы. Когда ты будешь протестовать, санитары будут
сажать тебя в карцер, поливать холодной водой прямо из шланга, и чего греха
таить, иногда будут прикладывать к тебе физическую силу. На твои жалобы
никто не будет обращать внимания.
Как можно верить сумасшедшему, тем более такому, у которого нет ни
родственников, ни знакомых?
Единственное, что может тебя утешить это надежда, на то, что все, что с
тобой происходит, это только иллюзия. Возможно, что ты окажешься прав,
хотя для тебя все это будет выглядеть очень по- настоящему.
Конечно, ты можешь также надеяться, что в следующем твоем
перевоплощении ты будешь чувствовать себя более комфортно.
Физически возможно тебя ждешь облегчение, но духовно не думаю.
Можешь даже не рассчитывать на это. Тебя ждут такие муки, которые
никому не пожелаю.
Я уверена в том, что наш общий друг и известный тебе проказник
Тарновский придумает что-нибудь очень интересное для тебя.»
«Петр Дмитриевич, теперь Вы поняли, что дневник о подробностях которого
Вы хотели меня расспросить, принадлежит Вам? »- снова зазвучал в трубке
ироничный голос Игоря Борисовича.
И то, кто Вы есть на самом деле, в данный момент, будет самым главным
вопросом в Вашей жизни.»- Одновременно два голоса мужской и женский
разразились громким голосом соответственно в левом и правом ухе Величко.
Величко начал содрогаться в непроизвольных конвульсиях. Его как будто
парализовало. Холодный пот ручьями струился по его беспомощному телу.
«Граф Тарновский, не доводи нашего уважаемого психиатра, до состояния его
самого тяжелого пациента.
Петр Дмитриевич будем считать, инцидент исчерпанным. Вам это только
приснилось. Вы проснетесь через двадцать секунд и после того, как Вы
очнетесь ото сна, Вы еще долго будете чувствовать, что в Вашем сне Вы
почти нашли ключик к разгадке причины ваших семейных неурядиц.
А может быть Ваше сознание найдет себя в теле совершенно другого
человека. Страшно подумать какого.
А сейчас спать!» - Прогремел женомужской повелительный голос. Сознание
Величко Тут же погрузилось в темноту...
3 КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ?
От чтения книги меня оторвал бой часов. Ровно 12.
'Мама наверняка уже спит.
Что же мне делать?
Я совсем запутался.
У меня просто кругом идет голова.
Я больше так не могу.
Я должен наконец принять решение
3.1 ИЗ ЖИЗНИ РОЗЫ
«Роза, просыпайся, пора принимать таблетки.»
«Какая Роза? Я не Роза, а.…» спросонья хочу возразить я, но мои слова
застревают в моем горле, я с ужасом понимаю, что я не могу вспомнить, кто
я на самом деле.
Ко мне подходит медсестра, которая помогает мне подняться с кровати.
Мои движения скованны и спастичны.
«Кто я, где я нахожусь?»
«Роза ты опять принялась за старое.
Разве ты не помнишь, что уже второй месяц находишься в нашей
психиатрической больнице, во втором отделении для хронических больных?»
«Почему я здесь нахожусь?»
«Ты больна, у тебя полная потеря памяти, а также наблюдаются устойчивые
галлюцинации, и мы пытаемся привести тебя в норму»- монотонно и
терпеливо отвечает сестра. Очевидно она привыкла к одним и тем же
вопросам, которые я каждый раз задаю.
«Есть ли у меня родственники?»
«К сожалению Роза, мы не знаем этого.»
«Но почему я не могу вспомнить о них ничего?»
«Я не могу тебе этого объяснить, у тебя потеря памяти, и вообще это не
мое дело, это дело врачей.»
«А кто мой врач?»
«Доктор Замойская. Она заведует этим отделением.»
Мне кажется знакомым это имя, но оно не вызывает у меня никаких
положительных эмоций.
«Кстати, после завтрака я должна провести тебя в её кабинет для беседы.»
Мои соседки по палате не разговаривают со мной. Все они гораздо старше
меня. У них очевидно свои интересы. В маленькой столовой вокруг большого
стола тесным кругом расположилось около двадцати пациенток. Каждый
одет во что гаразд. Они оживленно беседуют между собой. На меня никто не
обращает внимания. На столе большая кастрюля, из которой буфетчица
одним черпаком, раздает каждой из них свою небольшую порцию
отвратительной баланды, от одного вида которой меня воротит. Я не
прикасаюсь к своей порции и только пью из алюминиевой чашки темную слегка
теплую жидкость, которую все почему-то называют чаем, закусывая при
этом кусковым сахаром.
Под ложечкой сосет, но запах похлебки вызывает у меня отвращение.
Странно, но я ничего не помню о своем прошлом. Я не могу вспомнить, как
выглядит моя мама и папа. У меня такое ощущение, как будто кто-то
умышленно стер все воспоминания из моей памяти.
После завтрака знакомая мне сестра молча ведет меня в кабинет
заведующей отделением. Я с трудом передвигаю свои ноги по полу. Мое тело
вопреки моей воле изгибается назад.
В кабинете у заведующей за большим письменным столом с ручкой в руках
сидит молодая обаятельная брюнетка в белом халате, и не поднимая головы
что-то быстро записывает в пухлую папку.
Сопровождающая меня сестра садит меня на стул, стоящий напротив стола,
и быстро покидает помещение.
Я с любопытством, как в первый раз, рассматриваю окружающую обстановку.
Мне бросается в глаза, что единственное окно в комнату зарешечено. Рядом
со столом стоит широкая кушетка. У окна находится большой стеклянный
аквариум, подсвечиваемый зеленым светом. Красивые декоративные рыбки
без устали снуют от одной до другой стенки аквариума. Мне приходит в
голову мысль, поражающая мое воображение. Рыбки так же, как и я, заключены
в клетку, и так же, как и я круглые сутки под наблюдением. Им не нравится их
заключение.
Если разбить аквариум они окажутся на свободе, но тогда они погибнут.
Скорее всего, то же произойдет и со мной, если меня выпустить за пределы
больницы.
От грустных мыслей меня отрывает бой больших настенных часов. Ровно
двенадцать.
За спиной у заведующей висит портрет какого-то старика с бородкой и
лукавым взглядом.
Я не знаю кто это, но предполагаю, что, скорее всего, какой-то видный
психиатр.
На стене рядом с входной дверью над умывальником закреплено зеркало.
Несмотря на его малые размеры, все же мне удается разглядеть в нем свое
отражение. Я выгляжу очень странно. Правая половина моего лица застыла в
искаженной гримасе. А левая половина выглядит абсолютно нормально. Моя
голова запрокинута несколько назад. Я тут же нахожу объяснение этому
неестественному положению головы. Я чувствую, как будто какая-то
неведомая сила заставляет меня изгибаться. И это мне очень мешает.
Наконец доктор отрывает взгляд от своих бумаг и спрашивает.
«Роза как ты себя чувствуешь?»
«Плохо. Я не могу прямо идти меня, все время выкручивает.»
«Это побочное действие от принимаемых тобой психотропных препаратов.»
Но больше всего меня тревожит то, что я ничего не могу вспомнить о своем
прошлом.
«Скажите, что со мной происходит? Какая у меня болезнь, и почему я ничего
не помню?»
«Роза, тебя нашли ночью на шоссе, на месте ДТП, в бессознательном
состоянии, неподалеку от искорёженного велосипеда, рядом с которым лежал
рваный рюкзак.
Водитель автомобиля, сбивший тебя, скрылся с места происшествия. Найти
его не удалось.
Когда тебя на скорой помощи доставили в реанимационное отделение
городской больницы, ты находилась в состоянии комы. После проведенных
обследований врачи диагностировали у тебя обширное сотрясение мозга и
черепно-мозговую травму. Ты была подключена к аппаратам,
поддерживающим нормальное функционирование жизненно важных органов.
Через две недели твое состояние начало улучшаться. Ты начала
самостоятельно дышать и постепенно выходить из состояния комы. На
восемнадцатый день пребывания в больнице ты наконец пришла в себя, но
полностью потеряла память.
У тебя наблюдается смешанный тип амнезии: ретроградная и анте оградная.
У тебя потеря памяти событий, случившихся в твоей жизни как до, так и
после аварии.
Кроме того, у тебя часто бывают галлюцинации, сопровождающиеся
приступами агрессивности.
Поэтому в итоге было принято решение поместить тебя в нашу
психиатрическую больницу.»
«Почему вы назвали меня Розой?»
«Когда тебя забирали с места аварии, ты несколько раз произнесла это имя.
Кроме того, недалеко от места твоего падения был найден блокнот. На
обложке этого блокнота была изображена роза, оплетающая крест. Думаю,
что в любом случае это имя подходит тебе.»
«Но я чувствую, что это не мое имя.»
«Может быть, но какое тогда твое настоящее имя?» Я силюсь припомнить,
но у меня ничего не выходит.
«Я не знаю.»-честно признаюсь я.
«Тебе не нравится это имя?»
«Нет.»
«Ты хочешь, чтобы тебя звали по-другому?»
Я колеблюсь, я не знаю, что ответить.
Видя мое замешательство, доктор подбадривает меня.
«Не надо расстраиваться, Роза очень красивое женское имя.
Давай договоримся. Мы будем тебя называть так, пока ты не вспомнишь
твое настоящее имя, или не выберешь для себя другое, которое тебе более
нравится.
Согласна?»
Я киваю головой в знак согласия, пытаясь побыстрее перейти на другую
тему.
Я спешу, потому, что мои мысли заняты совсем другим.
Упоминание блокнота возбуждает мое сознание. Мне кажется, что он каким-
то образом может помочь мне в восстановлении потерянной памяти.
«А что написано в блокноте?»- сгорая от нетерпения, спрашиваю я.
Роза, я знаю, что содержание блокнота очень волнует тебя. Ты каждый раз в
этом месте нашего разговора задаешь тот же самый вопрос.
И хотя ты не в первый раз спрашиваешь меня, я повторю мой ответ тебе
еще раз.
«О, это довольно любопытный дневник из жизни белой вороны.
Я думаю, что это твоя первая проба пера на литературной ниве. И она тебе
удалась. У тебя неплохой вкус.
Для начинающего писателя звучит очень ободряюще.
Роза, я пригласила тебя сюда не только для того, чтобы просто
побеседовать с тобой.
Твоим случаем заинтересовался известный специалист в области
психиатрии профессор Глаубер, заведующий кафедрой психиатрии Крымского
университета.
Он известен своими работами, посвященными исследованию человеческой
памяти с помощью гипноза.
Профессор Глаубер владеет возможностями с помощью глубокого гипноза,
методом которого он владеет в совершенстве, проникать в подсознание
пациента; находить и устранять причину, мешающую восстановлению
памяти пациента.
Я надеюсь, что ты будешь не против воспользоваться его услугами.»
«Конечно же»- я соглашаюсь.
Мне кажется, что когда-то в прошлом, я уже встречалась с этим
профессором.
Ночь перед сеансом гипноза с профессором Глаубером проходит беспокойно.
Из-за волнения, несмотря на успокоительные таблетки, принятые мной
накануне, я засыпаю только под утро.
Я не могу видеть, и я знаю у меня нет ни тела, ни размеров, ни веса.
Я чувствую,что являюсь частью безмерного пространства.
'Где я?'- Мысленно спрашиваю я
'В истинном мире.'-Знакомый голос звучит внутри меня.
'Это сон?'
'В этом мире не существует понятие сон.'
'Кто я? Как меня зовут? Я мужчина или женщина?'
'У тебя нет ни имени, ни пола. Зови себя” Я“ '
'Значит моё тело умерло?'
' Твое тело осталось на Земле. В истинном мире не существует понятия
жизнь или смерть.'
'Почему я здесь?'
'Твое” Я“ прошло все круги очищения.'
'Кто ты?'
' Я твоя конечная цель. Я то, к чему ты стремишься.
'Я очищаю тебя от памяти земной жизни. Я решаю твой будущий путь и
определяю готово ли твое” Я“ для воссоединения со «Мной» или тебе
предстоит возродиться в новом теле на Земле.
А сейчас прозри, настало твое время. Пора!'


Рецензии
Флориан, здравствуйте!
Наконец-то случилось чудо, и я зашла к Вам со своей собственной странички на проза.ру (интересно, к чему бы это:))
Прочла Ваш замечательный роман, с нескрываемым интересом.Сюжетная линия его замысловата и интригующая. Она, уверенно взяв под руки немного смущённое сознание читателя, уверенно ведёт его по лабиринтам психологических и изотерических таинственных указателей, постепенно смешивая иллюзию современности с иллюзией исторического прошлого и вероятного сакрального будущего.
Очень впечатлило описание Замка Крыжтопор и фантастическое описание жизни и смерти его владельца, а также сокрушительные вариации на тему возможности совместного "проживания" в теле одного человека целого ряда личностей, имеющих своё собственное время и степень воздействия на сознание и поступки этого человека, т.н. раздвоение, разтроение и так до бесконечности. В конце концов, ведущей в Вечность к Единому Духовному Источнику.
Не осталось без внимание доскональное знание Вами условий жизни и черт национального характера поляков и украинцев, что по-видимому, говорит о принадлежности Ваших родовых корней, либо к серьёзному изучению материалов по данным вопросам.
Очень впечатлило Ваше эмоциональное отношение к вопросам жизненных испытаний еврейского народа и причин на него влияющих.
Интересно, что явилось причиной возникновения такого неординарного сюжета?

Поздравляю Вас с неоспоримым успехом, и желаю счастливой литературной жизни Вашему детищу!

С уважением и теплом. Алина.

Алина Егорова 2   07.05.2020 22:27     Заявить о нарушении
Спасибо большое Алина!
Очень рад такой щедрой рецензии. Что касается Ваших замечаний, на роман у меня ушло около двух лет. Естественно, провел большую подготовительную работу по выверению исторических фактов различных стран и эпох, исторических личностей, изучении работ по психологии, а также психиатрической экспертизе, военно криминальному делопроизводству.
В основу романа положена реальная история солдата дезертира в Польше, призванного на службу в Украине.
С теплом и признательностью Флориан

Флориан Роси   08.05.2020 18:06   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.