да не судимы будете - часть 2

Глава 5

Он просыпался, следуя какому-то звериному чутью. Годами и не самым приятным опытом уже привык вслушиваться и порой, закрывая глаза, запоминал окружающие звуки, чтобы выделять что-то новое и не знакомое.  Каждая мелочь имела большое значение. Даже часы, старые, механические, которые сейчас, наверное, уже и найти не просто, были со светящимся циферблатом. Это было очень удобно. Уснуть, или, если точнее, забыться на короткий момент, не зная времени, было невозможно.  Вся жизнь была подчинена главному и ставшему единственным закону: ничего лишнего, минимум необходимого и все должно быть с собой. Но, теперь, когда у него появилось это убежище, Олег почувствовал, что очень хочет хоть какого-то подобия дома.  Может, именно потому и выросло беспокойство, потому и стало вдруг тревожно – ему теперь есть что терять. 
Он вышел из подъезда и, не оборачиваясь, быстро пошел в сторону пустыря.  На самом деле, ему нужно было совсем другое направление. Но, только так он мог убедиться, что за ним никто не идет.    Наверное, утром это было глупо. Ведь если и интересовало место его ночлега, то только вечером, когда злые и голодные «коллеги» начинают активно искать тех, кто определился с «хатой». И отделаться от их липучей, почти судорожной хватки, не сможет никто и никогда.   Как ни старался он разорвать все нити, связывающие его с жизнью дна не получалось почти ничего. Они все были словно опутаны какой-то паутиной, накрывшей всех невидимых и словно несуществующих жителей города. Это то, что стараются не видеть прохожие. Даже полицейские стараются отвернуться и сделать вид, что их совершенно не касаются эти люди.   Нужно просто раствориться, стать прозрачным, слиться с толпой, да что угодно, но чтобы пронизывающие, годами отточенные взгляды блюстителей порядка и друзей по несчастью прошли сквозь тебя, не задерживаясь и не выделяя из толпы.
Парк начинался буквально в пяти минутах ходьбы. Пруд на его окраине был опутан ровными асфальтовыми дорожками. Догоняя уходящее здоровье, здесь бегали по утрам жители близлежащих домов. Может, кто-то его и продлевал. Но, чаще, это была та соломинка, когда понимаешь, что с собой что-то нужно делать, а ничего убедительнее, чем купить кеды и спортивный костюм на ум не приходит.  Олегу нравилось прогулка. Здесь можно было осмотреться и еще раз убедиться, что в зоне видимости нет никого, кто вызывает подозрение. Все было как обычно и он, успокоившись, повернул в сторону конечной остановки автобуса. Микрорайон «Солнечный» раскинулся вдоль изъеденного ямами шоссе.  Кто-то циничный дал ему незамысловатое название. В тесноту коробок домов свет, казалось, не проникал никогда.   Муравейник вечно спешащих и ничего не замечающих людей растекался утром в разные стороны, а к вечеру, неиссякаемыми потоками возвращался обратно.  Если бы можно было бы увидеть это все в разрезе, район предстал бы многоэтажным домом.  Чем выше ты проживаешь, тем меньше знаешь о жизни нижних этажей. Порой кажется, что под тобой уже никого и нет. Но, едва стихнут твои удаляющиеся шаги, вдруг оживает та часть, которая казалась мертвой.  Олег не просто знал все это, он здесь жил.
- Алэг, быстрээ, - Тимур, хозяин овощного магазина уже ждал его. – Машына ждот. Сам все смотры, правэр. - Он махнул рукой водителю, показав на Олега, а сам, неспешно, скрылся в подсобке.
Олег уже три года работал у Тимура.  Всей своей шумной и сплоченной диаспорой Закавказья они плотно захватили рынок и все прилегающие территории района, разбросав палатки и киоски.  Этот магазин был по местным меркам достаточно большим, находился в хорошем месте, и торговля здесь была бойкая.   
Проблема грузчиков и подсобных рабочих  остро стояла всегда. Найти человека, который не пьет, не ворует и исправно ходит на работу за сравнительно небольшие деньги задача почти невыполнимая.   Олег пришел в тот момент, когда очередной  работник ушел в пьяный загул, а Тимур, без малейшего акцента, отборным матом крыл всех вокруг и разгружал машину картошки. 
- Докумэнтов нэт, нычэго нэт! Гдэ я тыбя искат буду? – Тимур настороженно смотрел на Олега, просящего работу.
- Что я у тебя украду? Картошки килограмм? Ну ладно, бананов ящик. Но мне жить надо. Мне работа нужна, - Олег старался не скатиться на уговоры. Работы не было. Только случайные заработки.  Оставалась надежда найти что-то неофициальное вот в таких местах, где нет законов и морали. Но гордость и понятия, вбитые опытом и зоной, заставляли держать фасон.
- Краст будэш – найду! – Тимур выразительно провел ребром ладони по шее.
- Найдешь! – было понятно, что появляется шанс, и этот шанс нужно было использовать.
Через три месяца Тимур уже доверял ему настолько, что оставлял ключи. Правда, случалось это в исключительных случаях.  Найти того, кто не просит отпуск, не отпрашивается по домашним делам, работает по десять часов изо дня в день с один выходным в неделю, да еще и платить ему можно меньше обычного  -  Тимур и мечтать не мог о таком счастье.  К тому же Олег оказался непьющим и порой поражал знаниями, которые выходили за рамки типичного бомжа, что настораживало Тимура, который не редко замечал явно насмешливое отношение своего подчиненного. Он чувствовал, что тот совсем не так прост, как кажется на первый взгляд. Но, всё это не особо беспокоило. Ни где он жил, ни почему у него нет документов Тимура абсолютно не интересовало.  Впрочем, интересовало его совсем не многое.
Магазин уже полчаса как работал, когда Олег закончил работу, разложив товар. Предстояло перебрать лук и просмотреть, что нужно обновить на полках. Одно дело выложить на витрину что-то свежее и красивое. Куда сложнее было как-то спихнуть, начинавший портиться товар.  Подумав, он все же решил попить чая. В это утреннее время народу ещё не было. В подсобке стоял чайник и он, заварив покрепче,  вышел с чашкой в зал, где скучала у кассы Вера.
- Вот смотрю я, Олег, на тебя, и не пойму: почему такой мужик и все время один? – она завела старую пластинку и мелькнула мысль, что зря он вышел. Мог бы посидеть и на улице, но, теперь думать об этом было поздно. - Не пьешь, не куришь, руки золотые и характер спокойный. Я бы тебя не отпустила.
То, что она бы его не отпустила, Вера повторяла с трогательной периодичностью, когда они оставались вдвоем.
- У меня за спиной двадцать лет зоны.   На мне клейма ставить негде. Меня не то, что не отпускать, меня подпускать к людям нельзя, - что на него нашло в этот раз, он не понимал и сам. Обычная манера отшутиться вдруг куда-то пропала. – У меня, Вера, осталось только вчера, и нет никакого завтра. Ищи молодого и нормального. Тебе ж от силы сорок, а я уже старый. 
- Мне, между прочим, почти сорок пять, - она сказала это с довольным видом, оценив комплимент. А ты, кстати, неплохо сохранился. И седина очень идет. Чуть поухаживать и вообще красавчиком был бы.
Ввязываться в разговор не хотелось. Представить себя проживающим с Верой в мире и согласии не получалось даже в мечтах.
- Значит, повезло с генетикой.  Объяснять мой вид здоровым питанием и образом жизни язык не повернется, - он потерял интерес и к ней, и к разговору.
Олег быстро допил чай. В подсобке высыпал на пол три сетки лука. Работа была монотонной,    можно было «отпустить мозг», как говорил он сам себе в таких случаях. 
Пятьдесят два года позади. Что в них? Что в нем самом?  Однажды, нелепо сломав судьбу, он потерял надежду и махнул рукой на всё.  Но, было то, что заставляло жить.  Раз уж господь еще не забрал его к себе, значит, он что-то должен на этой земле.  Значит, есть смысл и в его жизни.  Мысли снова и снова возвращались к ней, и по огрубевшей щеке скатывалась слеза, которую он смахивал, озираясь по сторонам. Позволить увидеть кому-то собственную слабость, было непозволительно. Есть привычки, которые впитывались на уровне рефлексов, позволяя не только жить, но и выживать. Дать слабину в их мире значило навсегда упасть, практически без шансов подняться. И он привык драться, привык быть жестоким и не доверять никому. 
Сейчас у него был стабильный доход и ночлег. Вот только насколько доход стабильный - вопрос сложный.  Смешно сказать, но чтобы быть хорошим работником нужно не пить и просто аккуратно выполнять поставленные задачи.  Жизнь до тюрьмы теперь казалась ему нереальной. Он был молод, мечтал о карьере и успехе. Он видел как умные, стремящиеся, наглые и уверенные в себе покоряют новые высоты.  Тогда и он хотел быть в числе тех, кто смог изменить свою историю. Теперь же, становилось понятно, что и без инициативы, без таланта и усердия можно выглядеть незаменимым и крайне важным. Все зависит лишь от того, где ты находишься. А в его кругу быть вундеркиндом получалось так просто, что приходилось сдерживать себя, чтобы никого не шокировать. То, что понятие ума слишком относительно и определяется не твоим личным мнением, лучше было не говорить. И на дне есть те, кто считает себя олигархом и гением, которого лишь случайность оставила в этой богом забытой дыре. 
Вот, как например, Тимур, который ожидаемо пришел к обеду, проверить работу магазина. С серьезным видом он рассматривал прилавки, морща лоб и выискивая недостатки. Всё было убрано и, недовольно хмыкнув, он, молча, ушел в свою конуру.  Это было высшей степенью одобрения. Народ прибывал, и работа пошла веселее, заставляя забыть грустные мысли. Олег метался между подсобкой и залом, поднося товар и поглядывая за посетителями.  Вечер наступил незаметно и еще один день торопился уйти в прошлое.   
Неспешно он двинулся по привычному маршруту.   Три фигуры, маячившие на пути, он выделил сразу.   Манеры, позу и небрежно бросаемые в его сторону взгляды ничего хорошего не предвещали.  Ещё можно было свернуть, но они явно видели его и показывать, что он пытается избежать встречи, не стоило.    Страха не было. Просто ни к чему ему сейчас все эти визиты из прошлого и неотступное окружение той жизни, с которой он безуспешно   пытался порвать.
- Ты че, Шапир, не признаешь? – стоявший к нему спиной обернулся. – Здорово, братан.
Это был Косой.  Они познакомились лет пятнадцать назад, когда Олег отмотал уже приличный срок и оказался в числе тех, кого приблизил к себе авторитетный вор Мамай.  Они оказались земляками и приблатненный Косой старался на этой почве скорешиться с ним, подбираясь таким путем к авторитетам.   Потом они случайно пересеклись уже на свободе, года два назад.  Общих дел у них не было никогда и причину такого внимания угадать было невозможно.
- Здорово, коль не шутишь, - показывать напускную радость от встречи Олег не спешил.
- А я думаю, что-то знакомое маячит, - Косой сплюнул и протянул руку к стоящему рядом молодому. Тот быстро протянул сигарету. Олег отметил, что Косой явно строит из себя авторитета. Стало даже смешно. Всё это он видел не раз и дешевые понты были рассчитаны на этих бакланов, которые, открыв рот, смотрели на него. 
- Каким ветром в наших краях? Давненько не видно было, - они не протянули друг другу руки.
- Ты же знаешь, мы птицы вольные, - Косой затянулся. А ты как? Совсем от нашей жизни отошел?
- Жизнь, она у каждого своя.  Я свое отдал хозяину. Долгов нет, - Олег говорил твердо, показывая холодную решимость. Он уже начинал понимать, что от него хотят.
- Ты, Шапир, человек авторитетный, законы знаешь. Общак нужно поддерживать. И тебе помогли когда-то, и ты теперь должен помогать.
- Я дел не имею.  Так что меня не примазывай, в завязке я.
- Зря ты так. Мало ли что в жизни. Может помощь будет нужна, - Косой знал нрав Олега еще по зоне.  Потому вел себя спокойно, прощупывая почву. Теперь эта была его территория, и он был здесь главный. Шапир тоже должен знать, что этот район в его подчинении.   Он здесь поставлен, и он следит за порядком. – Но мы с тобой на нарах рядом парились, я тебя знаю. Ты обращайся если что.
-   Бог даст, справлюсь, - он показал всем видом, что говорить больше не о чем.
- Ну, бывай, - Косой всё же протянул руку.
- Бывай, - то, что теперь им придется пересекаться, было понятно. Но, была уверенность, что лично он Косому не интересен.
Троица молчаливо провожала  Олега взглядом. Наконец, тот, который протягивал сигарету, не выдержал:
- Слушай, Косой, а он не борзый?
- Он? – Косой сделал паузу. – Он борзый.  Но ты его обойди при случае, от греха подальше. Его сам Мамай братом считал.  Мутная там история была. Ладно, пора нам.
Олег не любил этих встреч. Они словно возвращали в то прошлое, которое он старался забыть. Вот только сделать это было, наверное, уже невозможно. И снова длинный путь домой, снова максимум внимания и аккуратности.  Единственное, что по-настоящему пригодилось на воле из опыта зоны – это умение пользоваться отмычками. Старый вор Бусел проникся к нему удивительным расположением и старался передать свои навыки.  Олег не собирался ими пользоваться, но обижать человека, который знал, что уже никогда не выйдет на волю не хотел.  Зато теперь открыть подвал или чердак он мог без проблем и мысленно не раз благодарил наставника, уроки которого не раз выручали.
Быстрый ужин и Олег с легким трепетом достал планшет. В нем хранилась цель его жизни, его мечта и его единственная надежда – книга. Она была уже почти готова, и оставались последние страницы. Сейчас, когда работа приближалась  к завершению, стало особенно страшно и сомнения одолевали с непреодолимой силой.  Вся его жизнь была рассказчиком этой истории.  Два года назад ему казалось, что это будет что-то необыкновенное и пронзительное.   Потерянные десятилетия душили невыносимой тяжестью бессмысленного существования. Эта книга должна стать оправданием его никчемности и пустоты, которые жили с ним рядом уже столько лет.    Он должен вернуть тот долг, который не давал покоя и сна. 
Однажды, на зоне, у него мелькнула мысль: а нужен ли он на этой земле?  Задумавшись, Олег пришел к выводу, что степень твоей важности и необходимости определяется не тобой лично, а окружающими людьми.  И если есть те, кому ты нужен, кто в тебе нуждается, и кто верит в твою силу,  рассчитывая на твою поддержку, нужно жить.   Нужно собрать все силы, все умения и всю энергию, чтобы отдать их за улыбку, за благодарный поцелуй, за теплое касание.  Если твоё существование дарит радость, и ты способен сделать счастливыми тех, кто рядом – ты не зря живешь на земле.  В тот момент, когда за спиной были пять лет зоны, а впереди не намечалось ни малейшего просвета, и жизнь теряла всякий смысл, он вдруг обрел мечту.  Еще не знал он всего уготовленного судьбой. Но точно знал только одно – жизнь не имеет ни малейшего смысла, если она никому не нужна. Он был совсем один.  Его никто не ждал, ему некуда было идти. У него не было завтра, было только вчера. Но он должен жить ради той светящей из прошлого улыбки, которая приходила во сне и давала силы, наполняя бессильной злобой за упущенное, потерянное и беспечно сожженное.   И этот долг будет будить его по утрам, согревать, закрывать от дождя и заставит вставать, когда больно и нет никаких сил.
Память снова и снова возвращала его в те дни, когда еще можно было все исправить. Как наивно, как смешно всё тогда получилось.
Начало девяностых ознаменовалось новыми лозунгами и новыми ориентирами. Вдруг стало можно всё.  Ему исполнилось двадцать пять - вокруг, как из-под автомата, начали создаваться кооперативы и народ ринулся в бизнес, где крутились большие деньги.  Начинался первый этап накопления капитала.   Три года назад он закончил юридический институт и работал на одном из крупнейших предприятий города, в отделе внешнеэкономических связей.   Но это было не то, о чем он мечтал. Объемы падали, завод разворовывали на глазах. Когда давний товарищ с института позвал в создающуюся частную адвокатскую контору, предложение показалось просто сказочным.  Была лишь одна мысль - заработать хоть как-то, чтобы съехать из их однокомнатной квартиры, где они  ютились с тещей, женой и трехлетней дочкой.  Олег работал до ночи, забирая все возможные дела и мечтая снять хотя бы комнату.
Эта встреча перевернула его жизнь. Иномарок в городе было не много, и когда одна из них остановилась возле их офиса, все замерли. Клиент выглядел слишком презентабельно.  Два молчаливых шкафа замерли по движению его руки. Лев Геннадьевич, так звали гостя, зашел в кабинет Олега и закрыл за собой дверь.
- Мне нужен человек, которому я буду доверять, и который знает не только уголовное право, но и сможет помогать в бизнесе. Я знаю, что ты работал на заводе, вёл договора, знаешь английский, и сейчас занимаешься уголовными делами.  Мне нравится, что ты молод и амбициозен,  - он взял со стола карандаш и написал на чистом листке цифры. – Смотри, это твоя зарплата без бонусов. Премии могут превышать её неограниченно. – Цифры выглядели настолько впечатляюще, что о премиях можно было не думать. У Олега пропал дар речи. – Согласен?
 - Да! – во рту пересохло, и голос показался незнакомым.
- Ну и отлично! Поехали. Я покажу тебе рабочее место. Здесь тебе делать больше нечего. Первый рабочий день сегодня.
Офис был вызывающим. По коридорам сновали привлекательные девицы, звонили телефоны, и кто-то что-то орал за приоткрытой дверью.  Олег вошел в свой новый кабинет и окончательно растерялся: такой роскоши он не видел никогда. Хозяин наслаждался произведенным эффектом:
- Вот твое рабочее место.  В курс дел тебя введет Марат, - он кивнул в сторону щупленького, в смешных очечках старичка. – Твой заместитель и помощник. И вот что: всё что услышишь, узнаешь, останется в этих стенах. Я подписок брать не буду, но и разбираться не буду.  Здесь всё решается не по тому закону, который ты учил. Есть другой. С сегодняшнего дня ты директор нашего филиала.  Поздравляю. И вот что, - он достал бумажник. – Это аванс. - Таких денег Олег не видел никогда, и поверить в реальность происходящего было невозможно.
За три месяца они сняли квартиру в самом престижном районе, купили машину и впервые Олег почувствовал себя на гребне волны. Золотая рыбка была в руках, исполняя любые желания.  Но, чем больше узнавал Олег, тем меньше оставалось иллюзий и радости.  Суммы, проходящие по счетам, зашкаливали. Молчаливый Марат не то, что ничего не рассказывал, а чаще всего просто молча протягивал документы на подпись и уходил, ничего не объясняя.  Беспокойство нарастало. В один из дней его взяли под руки два крепких парня и, ничего не говоря, затащили в машину. Через двадцать минут он сидел в кабинете следователя.  Его обвиняли в сокрытии доходов и неуплате налогов в особо крупном размере. Кроме того, оказалось, что сумасшедшие кредиты, полученные под программы строительства огромного бизнес центра, ушли по каким-то договорам и на его фирму подали в суд несколько крупных банков. Оставалась последняя надежда, что ему помогут.  Вечером дверь в камеру открылась и охранник, впустил Льва Геннадьевича.
- Ну, привет, - он остановился у двери и Олег, поняв, что ему не стоит приближаться,  лишь кивнул головой.  -  Ты парень умный и всё уже должен был понять. Ты соглашаешься со всем, что тебе предъявляют и молчишь. Если вдруг что-то удумаешь помни: на воле у тебя жена и дочка.  В общем, так: будешь молчать – всё будет хорошо. Отсидишь, выйдешь и жить нормально будешь. За семьей присмотрим, тебя в обиду не дадим.
Олег снова кивнул головой.
- Ну и молодец. Понятливый.
Когда огласили приговор, хотелось завыть. Восемь лет с конфискацией. Ну, три, ну пять, но не восемь. Это же почти вечность.
Жена с дочкой вернулись к маме.  Через три месяца Льва Геннадьевича пристрелили. Сказка закончилась. Здесь, в заключении, знания законов и умение писать апелляции оказались почти бесценным даром. За советом  к нему выстраивалась очередь.  Однажды пришлось познакомиться и с Мамаем, вором в законе и смотрящим на зоне.    Через два года он получил письмо о смерти жены. А еще через пять лет жестокая драка закончилась несколькими смертельными исходами.  Это была одна из тихих войн внутри зоны и Шапир, как его уже звали, выступил за Мамая.  Следствия как такового не было, машина правосудия работала быстро и неумолимо. Но, положа руку на сердце, его роль была совсем не маленькой в этой истории.  Роковые события добавили не только авторитета, но и двенадцать лет срока. Жизнь стремительно неслась  под откос. 




Глава 6

Сессия подходила к концу. Оставалась последняя пересдача и уже с понедельника начинался отпуск. Роберт раскладывал на столе билеты в ожидании неудачников, дотянувших до последнего шанса. Кто-то еле выполз на сессию в последний момент, кто-то так и не смог заставить себя выучить казавшийся бессвязным набор слов и цифр. Весь семестр он пытался довести до всех, что здесь нет незначительных моментов, нет лишнего.  Здесь в каждом параграфе не только срок, который получит человек, здесь его судьба и его горе. Можно все просто заучить, но это было слишком примитивно. Роберт не любил откровенных зубрил, мгновенно забывающих предмет после сдачи экзамена.  Но он готов был всегда помочь желающим вникнуть в суть, найти взаимосвязи и логику, даже если на первый взгляд казалось, что ничего логичного здесь быть не может.  Всё это им придется еще не раз открывать и переучивать потом, когда начнется настоящая практика. Важно было точно знать, что тебе нужно искать и понимать, как практически применять знания.  Дверь кабинета отворилась и несмело заглянула рыжая шевелюра Ненашева, студента который умудрился выйти на сессию только к третьему экзамену.
- Роберт Маркович, можно уже? – в голосе чувствовалось волнение.
- Заходи. Что ж ты? Вроде и не двоечник, а с хвостами, - Роберту был симпатичен этот юморной парень. – Неужели и у тебя последний шанс?
- Да понимаете, сам не ожидал. Начал подрабатывать и не рассчитал силы. Не выкручиваюсь я на стипендию, - было видно, что парень чувствует вину, стесняясь такого положения отстающего.
- Ну, все еще не плохо.  Пересдача не конец света. Не ты первый, не ты последний, - хотелось чуть успокоить парня, да и настроение у Роберта было хорошее.
- Роберт Маркович, да что толку учиться? Вы вокруг посмотрите! Сейчас все откупаются и всё. Неужели адвокаты кому-то нужны? Проще дать обвинителю взятку и он сам найдет свои ошибки, акцентирует на них внимание и скинет срок.   Тот чудак, который кричал: «О, времена! О, нравы!» - даже не представлял, что будет впереди. Боюсь даже подумать, что сказал бы он сейчас.
- Не чудак, а Марк Туллий Цицерон и сказал он эти слова в храме Юпитера Статора в первой речи против заговора Каталины 8 ноября 63 года до нашей эры в созванном им заседании Сената города Рима, - Роберт со смехом смотрел на онемевшего студента.
- Вы вообще всё знаете? – Калачев растерянно стоял у стола.
- Всё знать нельзя. А ты бери билет. Еще что-то осталось сдавать? – Роберт открыл зачетку.
- Последний.
- Значит соберись. Одно дело денег не хватает: можно пережить, а вот отчисление...  Хотя, - Роберт прищурился, - и отчисление можно пережить. Всё можно пережить. Там никого под дверью больше нет?
- Как нет!? Стоят родимые, - Коля отвернулся к стене и левой рукой, не глядя, взял билет.
- Ну как? Повезло? – Роберт смотрел на студента с улыбкой. Когда-то и он делал точно так же. Помогало не всегда.
- Могло быть и лучше, - в голосе Коли оптимизма не ощущалось.
- Готовься, - Роберт открыл дверь. – Что стоим? Заходим и берем билеты.
Он смотрел на склонившиеся над столами головы студентов, замечая каждое движение. Сидящий на последней парте бросил на него изучающий взгляд.  Роберт видел всех, кто пытается списать в убежденности, что преподаватель ничего не видит. Стало чуть смешно. Сейчас он уберет все написанное (точнее списанное) в сторону и будет задавать совсем другие вопросы.  А ведь прав Коля. Но не в том, что времена изменились.  Есть вещи, которые не меняются с годами и правителями. Прав в том, что знания далеко не всегда определяют успех и положение. Куда важнее попасть в струю, уметь преподнести себя, уметь выкручиваться, налаживать мосты и чувствовать ситуацию.  И он вдруг ощутил, что весь арсенал его навыков всего лишь теоретическая база, которую он упрямо пытается представить студентам, как основу их будущего успеха. А ведь сам он так и не убедился в правильности выводов, не ответил себе на вопрос: «А сможет ли он сам все это применить на практике?».  Сейчас перед ним эти ребята замерли в волнении и убежденности, что этот экзамен решает их судьбу и от него зависит дальнейшая жизнь. Сейчас он должен решить, кто из них продолжит учебу, а кто окажется у черты, которая должна изменить всё то, на что они надеялись еще совсем недавно.  В этом есть что-то до боли глупое: человек решает судьбу человека. Не бог, не судьба, не слепой случай, а он сейчас ставит оценку и вдруг меняет что-то в жизни этого рыжего парня.  А тот мечтает доучиться, работает по вечерам и выходным, чтобы существовать и может быть, даже без этого экзамена станет хорошим специалистом, проявив просто понимание и неизвестную никому проницательность. Кто может оценить невидимые стороны, скрытые до поры? 
- Кому нужна тройка  давайте зачетки, - Роберт прочитал удивление в лицах.
Он, молча, расписывался, с одобрением отметив, что Коля единственный, кто остался на месте.  Было приятно, что парень не обманул его ожидания.
- Ну что, по законам жанра, оставшемуся в одиночестве я должен предложить четыре, - Роберт улыбнулся. – Но, шанс был один. Тебе придется отвечать.
- Но, может, три вы мне таки поставите, если что? – во взгляде студента теплилась какая-то надежда.
- Нет уж. Теперь давай по-честному, - в душе он понимал, что четыре поставит по любому, но хотелось дать заряд адреналина.
Пятерки не вышло, но четверку они на двоих натянули, разобрав половину билетов. Коля даже вспотел.
- Никогда еще меня так не гоняли, - он смотрел, как Роберт выводит ему в зачетке заветную оценку.
- Вот видишь, что-то в памяти останется.
Роберт смотрел на уходящего парня, и на душе было очень хорошо. Конечно, несправедливо раздавать оценки просто так. Но и понимать, что ты не стал причиной чей-то боли, было тоже очень приятно.
Он снова вспомнил тот разговор в купе поезда, который никак не выходил из головы. То, что Даша не позвонит не вызывало сомнений. Да, впрочем, он понимал это и тогда, при расставании. Что он знает о ней кроме имени? Только то, что зовут Даша.  Стоп, и ещё она терапевт. «Интересно, а сколько в городе поликлиник?» - он быстро набрал в интернете запрос. Оказалось, что взрослых двадцать две.  «Не так уж и много», - Роберт  начал собираться. На сегодня дел не оставалось, да и освободился он раньше планируемого времени.  Зашёл на кафедру, о чем-то поговорил с коллегами, собирающимися отметить конец сессии и начало отпуска.  Больше его ничего не задерживало, и Роберт спустился к машине.   Теория вероятности лишь на первый взгляд логична. В жизни все действует прямо противоположно.   Искомое всегда находится в противоположном конце от точки начала поиска.   «Ну что ж, попытаемся обмануть законы невезучести», - он решил начать с середины, наугад отметив не самые дальние, но и не ближние районы. «Можно, в общем-то, и за день все успеть. Но, дня целиком у меня нет.  Значит,  нужно  проверять по две-три и по возможности в попутном направлении. Теоретически за неделю я её найду», - мысленно Роберт уже составил план поиска. Ни зачем он это делает, ни что руководило им, ответить было невозможно.
У окошка регистратуры никого не было.
- Скажите, пожалуйста, у вас есть терапевт по имени Даша? – только сейчас появилась мысль, что даже вопрос звучит глупо.
- Есть кардиолог Дарья Семеновна, не устроит, - молодая девушка оторвалась от журнала, в котором что-то писала. – И медсестра в хирургическом отделении.
- Спасибо, уже не надо, - Роберт поспешно вышел на улицу.
Вся идея поиска вдруг показалась глупой и смешной.  «Ну, что я скажу? Привет! Помнишь, мы ехали в одном купе?» - Роберт живо представил возможный диалог.  «Мало ли кто с кем ехал. Улыбнется, сделает вид, что страшно рада и будет искать повод, чтобы скорее убежать. А я буду всё это видеть и понимать, что нужно как-то тактично свалить. Отличная перспектива! Как итог: в неловком положении и она, не понимающая, что делать со мной, и я, мечтающий провалиться сквозь землю», - поговорить самому с собой бывает не так уж и плохо.
Он крепко зажмурил глаза, словно пытаясь сбросить внезапное оцепенение, и повернул в сторону дома. Послезавтра они переезжают на дачу. Нужно продумать, что с собой взять и начинать потихоньку собирать вещи.
Было совсем не привычно приехать домой так рано.  Телевизор рассказывал очередную историю неудавшейся любви, которую горячо обсуждали в огромной студии.
- Сама виновата! – Оля не отрывалась от экрана. – Нужно было сразу детей рожать, а не ждать пока карьера сложится, денег заработают.
- Как вы меня? – Матвей зло посмотрел на нее.- Могли бы и подождать. Все было бы иначе.
- Мы? Мы…, - слезы выступили на ее лице.
- Что и сказать нечего? Думать надо было! – лицо сына было перекошено злобой.
- Вот и договорились, - Роберт смотрел не то с усталостью, не то с грустью. – Я даже готов признать, что виноват во всем я. Но эту жизнь нужно менять! – Он вдруг осознал, что больше не может переносить эту депрессию и нужно срочно что-то  предпринимать.  – Сейчас мы все вместе будем собирать вещи. Послезавтра едем на дачу. А там мы составим план нашей жизни. Если вас всё устраивает – живите по-прежнему.  Лично я так больше жить не могу.
 
Глава 7

До обеда Даша носилась по вызовам.  Хотела забежать домой на обед, но, пробегая недалеко от дома, лишь с грустью посмотрела на часы – времени уже не оставалось. До приема было десять минут, и попить чай она все-таки успела. Да и после работы пришлось задержаться почти на час. Всё было слишком обычно и если кто-то увидит в этом дне хоть каплю романтики, пусть обязательно напишет. Даша вошла в подъезд с одним желанием – упасть на диван и не вставать.  Как всегда, первой ее встретила Лена:
- Мама, ура, - она бросилась на шею.
- Как ты сегодня? – школьный лагерь закончился. Лена проводила дни дома. Она могла часами рисовать, что-то вышивать или читать и совершенно не чувствовала себя одинокой.
- Все хорошо. Звонила Настя. Можно она придет ко мне завтра?
Одноклассница была лучшей подругой и не редко приходила к ним в гости.
- Конечно. А где папа? - она слышала звук включенного телевизора и угадать, чем занимается муж было не сложно. 
Даша прошла в комнату. Дима лежал на диване, увлеченно глядя футбол.  Две пустых бутылки пива стояли за диваном и еще две ждали своей участи. Судя по увлеченному взгляду и полному игнорированию ее прихода, футбол был очень важный.
- Чемпионат мира? – она спросила скорее из желания не молчать.
- Чемпионат Италии, - Дима бросил не оборачиваясь.
- А пива не мало? – бесило всё, но еще больше не хотелось окончательно портить вечер.
- Слушай, я могу отдохнуть? Я с работы пришел! – он сделал звук громче.
- Пойдем Лена, - Даша вышла на кухню.
Хуже всего, что не было никакой возможности спрятаться. Пусть хоть какой-нибудь маленький чуланчик, да что угодно, но просто побыть одной.  Если бы не Лена она сейчас бы, наверное, завалилась спать.  Вот только ребенка нужно завтра опять оставить на целый день и не приготовить обед было немыслимо.   
- Мама, мне бабушка звонила. Спрашивала, что подарить мне на день рождения, - Лена старалась быть самостоятельной и пыталась помогать. Подставив табуретку, и надев фартук, она мыла посуду.
- И что ты сказала? – Даша давно не рассчитывала на свекровь, но любая помощь была бы совсем не лишней.  Они жили со старшей дочкой, сестрой Димы, и о них словно забыли.
- У нашей бабушки денег все равно нет. Я книжку попросила, - Лена грустно и по-взрослому вздохнула и вытерла руки. - Знаешь мама, Насте дедушка с бабушкой компьютер подарили. Ване – велосипед.  Но нам же это не важно? – Она посмотрела с какой-то надеждой.
- Самое важное, что она помнит о тебе и всегда поздравляет, - Даша хотела сказать, что они давно одни и нет у них никого, кто мог бы позаботиться и помочь.  И эта необходимость рассчитывать только на самого себя хороша лишь в тех случаях, когда очень хочешь показать свою независимость.  Как бы она хотела сейчас быть зависимой, слабой и чтобы о ней позаботились, и кто-то просто сказал:  «Не переживай. Я всё решу сам. Всё будет хорошо, а ты иди и отдыхай».  Увы, это были только мечты.
- Мама, это потому, что мы такие невезучие?
- Почему невезучие? Мы самостоятельные и можем все решить сами, - она решила, что обязательно купить велосипед на день рождения.
- Я буду любить тебя всегда, и помогать, - Лена прижалась к ней, обняв изо всех сил. На глазах Даши выступили слезы, и она постаралась их украдкой смахнуть.
Было уже начало двенадцатого, когда Даша вышла из душа. Она старалась как можно тише лечь в постель, надеясь, что Дима уже уснул. Но он вдруг прижал её к себе, обдав несвежим дыханием пива.   
- Не надо. Пожалуйста. Я очень устала и очень плохо себя чувствую, - она отстранилась, стараясь отодвинуться подальше.
- Ну, ты постарайся на работе как-то поменьше брать на себя. А то совсем сбегалась, - он отвернулся и через минуту заснул.
Показалось или нет, но расстройства в голосе мужа она не почувствовала. Странно, но ревность даже не кольнула.  «Неужели мне все равно?» - почему-то она вдруг вспомнила ту поездку и случайное знакомство. «А ведь с ним всё могло быть иначе. Впрочем, какая разница! Это уже прошло и забыто», - Даша закрыла глаза, но ещё долго не могла уснуть.

Глава 8

- Вы зачэм этот хорошый консерв продаешь? Пачыму эти здэсь, - Тимур выволок из кладовки ящик. - Я вам в зарплату отдам все. Глаза гдэ? Чытать нэ можытэ? Каровы двэ? Выгану! – Тимур устраивал очередной плановый разнос.  Сегодня он вызвал на работу и Веру и Тамару, которые в обычном графике меняли друг друга два через два дня. Случайно он нашел  консервы, срок годности которых давно закончился. Девочки знали и не хотели продавать залежалый товар. Но, Тимура это совершенно не беспокоило.
- Увольняй, - Вера даже не изменилась в лице. – Хочешь, давай я сегодня уйду.
- Ты что думаешь, у тебя тут медом намазано? – Тамара даже не переодевалась. Хозяин любил такого рода собрания и вызывал в выходной день, чтобы прочесть очередной монолог. Сейчас она больше была обеспокоена тем, что хотела постирать, и собиралась убраться в доме, а приходится слушать очередной балаган этого налившегося собственной значимостью индюка. – Я пойду уже?
- Иды. Потом пагаварым, - Тимур в сердцах махнул рукой.
- Пагаварым, - Вера очень похоже повторила за ним. К счастью, Тимур уже не слышал ее слов.
До зарплаты оставалась неделя, и в такие дни Тимур был особенно злым. Раздавать деньги он не любил.  Знал он и то, что увольняться в последние дни никто не будет.
- Всех вас надо дэржать в руках, - Тимур заметил  Олега, вышедшего за ним следом.
- Молодец. Хороший начальник, - на серьезном лице Олега не было ни одной эмоции, но Тимур почувствовал в тоне что-то издевающееся.
- И тэбя уволить? – он смотрел с плохо скрываемой злостью.
- Кого-то увольняют, кто-то сам уходит. Вечного ничего нет.  Странные вы люди, начальники, - утро было теплым и солнечным. Вдруг Олег подумал, что этот день словно когда-то был в его жизни. Вот также плыли редкие облака, странно знакомый запах и предчувствие чего-то до боли знакомого заполнило его всего. Тимур замолчал.  – Думаешь, наорал, и все работать будут? Думаешь, уволишь, и к тебе кто-то лучше придет? Ты же копейки платишь.  Хочешь кого-то гениального и с университета? Расстрою я тебя. Не пойдут! А ты слово доброе скажи. Ты хоть знаешь, как они живут-то? Ладно. Ты рули как можешь. Твоё дело.
- Работай иды. Защытник.
Олег задумчиво смотрел в спину уходящего Тимура. Можно было, конечно, просто его послать и уйти. Трудовой книжки нет, договоров нет, но именно это и остановило. Выбирать не из чего, а терять время на поиски нового источника стабильного дохода глупо.  В памяти что-то стучало и пыталось оживить тот день, который бередил душу картинами из далекого прошлого. От мысли, что не получается вернуть те эмоции и те события становилось невыносимо и не покидала мысль, что рядом что-то очень хорошее, нужно только вспомнить тот миг. Это было! Это все уже происходило с ним где-то в другой реальности.  Олег опустил голову, сбрасывая короткое оцепенение.  Человек создание удивительное и не поддающееся пониманию. Как бы высоко вы не находились, как бы замечательно не складывалась жизнь – вы все равно найдете повод для беспокойства и безудержной грусти.  И как бы ни было глубоко ваше падение, все равно найдется хоть какой-то момент для неподдельной радости, которая поможет прожить еще один день без надежд и веры в будущее.
Знакомая пара, пошатываясь и улыбаясь, приближалась к нему, явно планируя поделиться радостью сегодняшнего дня.  В их мире не было долгих связей, никто не верил в дружбу, а если кто-то и делился, то только потому, что намеревался забрать долг при первом же удобном случае. Поэтому странно смотрелись Марта с Тарасом, считавшие себя почти семьей.  Сложно сказать, насколько может соответствовать понятию семьи жизнь на дне.  Марта, не обращая внимания на мольбы горе-спутника, могла исчезнуть на какое-то время и появиться побитой, оборванной и чуть живой.  Тогда Тарас превращался в спасителя заблудшей души, выхаживая и причитая над её безрассудством. Какое-то время они жили вместе, деля место ночлега и пропивая всё, что удавалось достать.   Цели были просты, а методы незамысловаты: металлолом, макулатура, попрошайничество  - на войне хороши все средства. А жизнь для них была войной всегда. Жестокая конкуренция не прощала ошибок. Сейчас был  этап очередного примирения. К тому же, в глаза сразу бросилось, что день удался – оба были изрядно пьяны и по тому, как бережно сжимал в руке пакет Тарас, стало понятно, что там что-то еще оставалось. 
- Ой, Шапир, - Марта раскрыла объятья навстречу Олегу.
- Давай без церемоний, - оборванный вид подруги не вызывал приятных эмоций. Вдруг мелькнула мысль, что угадать возраст этой парочки не смог бы ни один эксперт. – Я могу порадоваться встрече без поцелуев.
- Дама сегодня в хорошем настроении, - губы были комично обведены помадой и это обстоятельство, видимо, вселяло в нее уверенность собственной неотразимости.  Серьезный взгляд Тараса подтверждал эту мысль. – Не желаешь присоединиться к нашей компании. Мы идем на озеро. – Марта недвусмысленно подмигнула.
- Марта, при всем моем уважении к твоей неземной красоте, вынужден отказать, - Олег видел, что она строит ему глазки, и от этого становилось откровенно смешно. Такая любовная интрига была выше его понимания.
- Ты это… Ты слышь… - Тарас, хоть и считался в прошлом выпускником филологического факультета какого-то университета, и даже порой бросал умные мысли, говорить был не горазд. Однажды Олег даже подумал, что с таким умением строить предложения, доучиться у него шансов не было, - Дай хоть сколько. Курить.
- Дать курить… - Олег повторил, словно в задумчивости обдумывая предложение. – А хочешь, дам совет, как сделать так, чтобы у тебя всегда были деньги на сигареты и выпивку?
- Что? – до Тараса дошло не сразу, но Марта насторожилась. – Это… Дай!
- А ты брось! Не кури и не пей.  Посмотри на меня и поверь на слово: деньги на сигареты есть всегда, когда ты не куришь.
- Шапир, троллишь? – Марта спросила, словно выстрелив.
- Ого! Марта, ты удивляешь. Откуда такой жаргон? – Олег рассмеялся неожиданному экспромту.
- А ты думал! Чай в мире живем высоких технологий, - она игриво поправила волосы.
- Это… Денег дашь? – Тараса волновала только одна мысль.
- Нет, друзья мои, денег не дам, с вами не пойду. Хорошего вечера и незабываемых впечатлений. Но только помните, к вечеру на озере соберутся все и какой-нибудь хнырь заберет вашу недопитую бутылку, - Олег искренне хотел, чтобы все у них было хорошо, хотя бы сегодня. – Так что не тяните. Ваше счастье – в ваших руках. Точнее в пакете.
- Это… Сам знаю, - Тарас подтолкнул Марту и они, пошатываясь, продолжили свой путь.
Олег провожал их взглядом, неуклюжих и спотыкающихся. Он так и не мог понять, стоит ли жалеть людей, опустившихся на дно.   У каждого были свои причины упасть, чтобы уже не подниматься.  Но было ли оправдание?   И ведь у всех был не один, и не два шанса изменить свою судьбу, попытаться вырваться из этого круга.  Почему же никто даже не попытался это сделать?  «А они по-своему счастливы. Может быть, они даже счастливее меня. У них нет завтра, они просто живут сегодняшним днем,  не умеют строить планы и ждать выходных. А вот что буду стоить я, если мечты останутся просто мечтами – это еще большой вопрос», - Олег подумал, что уже долго стоит на улице и вернулся в подсобку. Слишком много работы еще оставалось на сегодня.

Глава 9

- Итак, нам нужно составить план, - Роберт присел у кровати Матвея.
Оля потерянно смотрела в окно.  Вчера они переехали на дачу, а сегодня погода испортилась, зарядив нудным мелким дождем, который не прекращался ни на минуту.  В полутемной комнате было сыро и совсем не по-домашнему. Почему-то вспомнился далекий пионерский лагерь, когда из-за дождя все сидели в огромной комнате заставленной кроватями. В том нагромождении казенной мебели и унылых лиц казалось, что солнца не будет никогда и очень хотелось домой.
- Пап, какой план? – Матвей злился, что здесь не было его любимых телевизионных программ. – Что, на рыбалку пойдем? Я буду смотреть на поплавки и орать тебе, что клюет, а ты со счастливым лицом совать мне под нос пескаря с мизинец и радоваться? Мне не смешно! Поехали домой! Я не хочу быть здесь.
- Папа же старался. Он специально тебе хотел хоть что-то сделать, чтобы отвлечь, помочь, - Оля попыталась заступиться за мужа.
- Ничего, пусть говорит, - Роберт мысленно удивился поддержке жены и попытался скрыть нарастающее раздражение. – Что там еще тебе не нравится? Говори! А хочешь, я продолжу? – Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. – Тебе не нравится, что ты еще жив! Тебя раздражаем мы, ходящие и живущие! Тебя бесит всё вокруг, потому что ты решил, что тебе оно уже ни к чему!  И тебе глубоко наплевать, что тебя любят и ради тебя живут, думая лишь о том, как бы не умереть, потому что ты тогда останешься один. И с этой болью мы живем, стараясь скрывать от тебя все переживания и волнения, чтобы ты мог чувствовать себя хоть как-то спокойнее и под защитой. А ты разваливаешься на глазах, превращаясь в желе, прекратив мыслить и мечтать.
- Роберт!? - Оля испуганно смотрела на мужа. Нарушить привычный ритм было немыслимо и преступно.
- А что? Он не кисейная барышня! Ему уже шестнадцать лет, а момент включения мозгов мало того, что не наступил, он вообще никогда не наступит, -  нужно было успокоиться, и он это понимал. Меньше всего хотелось показывать собственное бессилие. – Сегодня я уеду в город. Вернусь завтра, может быть к вечеру. Хватит жалеть себя и заниматься самоедством.  Если решите, что здесь плохо – послезавтра уезжаем. Если ничего не хотите изменить в себе – оставляем все как есть и живем так же тупо и так же коряво, считая это жизнью. Но если есть хоть малейшее желание найти себя и новые цели – мы их найдем.
Оставаться здесь, в полном унынии и бездействии не хотелось. Единственное, что кольнуло, необходимость отдуваться за его пламенную речь Оле. Впрочем, она умела находить слова и чувствовала Матвея как никто другой.  Всё, что их сейчас связывало – это сын.  Она вышла за ним к машине.
- Грубо ты с ним. Мог бы поаккуратнее, - она никогда не провожала Роберта, да и сейчас не чувства вели ее, а желание сгладить ситуацию. 
- Помнишь, ты мне сказала, что наша жизнь – это только он и ничего больше?  Мы уже не семья, мы жалкое подобие секты, существующей ради идола. Я даже не хочу вспоминать всё то, что слышал последние годы. Пора понять, что никто нам ничего не должен, и только мы сами можем что-то изменить в своей судьбе.  Мы существуем, как две параллельные прямые, не пересекаясь ни в интересах, ни в стремлениях.  Мне кажется, что вам всё нравится, но не требуйте от меня смирения.  Но убеждать вас не ставить крест на своей жизни я уже устал. Боюсь, скоро мои доводы закончатся.
- Ты собираешься нас бросить? – во взгляде Оли мелькнула не то тревога, не то укор.
- Бросить? – Роберт повторил и улыбнулся. – Нет. Я не смогу жить, понимая, что вы без меня: беспомощные и потерянные.  Будем влачить это существование в упреках и недовольстве.  Тем более вам оно нравится.
Он сел в машину и, не прощаясь, уехал. Для себя Роберт решил уже всё – он должен вернуться к практике. У него есть почти два месяца, которые помогут понять, как лучше расставить приоритеты и на что сделать упор. А значит, терять время нет никакого смысла и первые шаги нужно делать не с понедельника, как хочется обычно, а прямо сейчас.
Он давно перебрал все возможные варианты. Сейчас его путь лежал к Строеву Платону, директору небольшой адвокатской конторы.  Когда-то они учились в одной группе и даже дружили.  Буквально полгода назад пришлось встретиться: Платону нужен был кто-то, кто поможет его дальнему родственнику получить зачет по физкультуре, которую молодой и неопытный студент благополучно прогулял почти весь семестр. Если кому-то кажется, что этот предмет далек от специальности и совершенно не важен, он глубоко ошибается. Выйти на сессию не получив, в общем-то не сложный зачет, не реально. Но для этого нужно просто посетить все занятия, или хотя бы отработать прогулы. В данном случае отрабатывать было поздно. Поезд неспешно катил в сторону академического отпуска (и это было в лучшем случае), а перед ясным взором молодого орла все четче вырисовывались контуры армейской жизни. Военкомат словно дежурил у крыльца учебных заведений, подхватывая на лету выпавших и еще ничего не понимающих птенцов.  Как ни противилась душа Роберта, но отказать он не смог. Пришлось помочь, и теперь настал момент, когда был повод нанести ответный визит.
Офис находился в самом центре густонаселенного района, с торца дома. Найти вход оказалось совсем не просто. Ни единого указателя и отсутствие стоянки для автомобилей  позволили сделать вывод, что финансовая составляющая оставляла желать лучшего.
Машину пришлось оставить метрах в ста от офиса. Дверь отворилась со скрипом, и из помещения пахнуло сыростью, смешанной с каким-то запахом, заставляющим насторожиться.  Платон оторвался от монитора и напряженно всматривался в силуэт входящего. Весь его вид говорил о том, что гости здесь были не частым явлением.
- Привет! – Роберт прошел к столу и протянул руку растерянному товарищу. – Я в курсе, что я не Дед Мороз и радоваться мне не надо, но ничего плохого я не принес. – Замешательство хозяина кабинета было слишком заметно и хотелось как-то разрядить ситуацию.
-Роберт? Ты какими судьбами? Не ожидал, - на лице Платона пробежало какое-то подобие улыбки. Только теперь он смог рассмотреть гостя. – А ко мне тут редко кто заходит теперь.
- Ну да, спрятался ты надежно. Случайно попасть может только заблудившийся путник. Но что-то я не пойму? У вас же офис был в другом месте? Что заставило так спрятаться? Еле нашел в интернете, – Роберт обратил внимание на бутылку, которую Платон задвинул под стол.  Не дожидаясь приглашения, он сел к столу.
- Был, - Платон выдохнул не то вчерашним, не то сегодняшним перегаром. – Папа год назад умер и дела пошли вкривь и вкось.
Роберт помнил, что в свое время их семейный бизнес держался на твердом характере главы семьи. Он следил за сыном, учил его и готовил в приемники.  Судя по всему, наука не пошла впрок.
- Понимаешь, - Платон вдруг ожил, даже обрадовавшись приходу старого друга, - заказы пропали, аренда была большая. Пришлось переехать. А вчера и секретарша ушла. Сказала, что нам труба и капитан, то есть я, -  он ткнул в грудь пальцем, - должен покидать корабль последним. Будешь? – Он достал из-под стола бутылку. – Правда еды нет, но помнишь, мы же студентами могли и без закуси.
- Студентом я мог. Сейчас ослаб, - Роберт смотрел вокруг и понимал, что его план нужно менять. – За рулем я.
- А я налью, - Платон быстро выпил и затянулся, стараясь не смотреть в сторону гостя. – Ну а ты как? Какими судьбами?
- Да думал подыскать подработку. Ты, помню, предлагал в свое время, - то, что здесь ловить нечего Роберт уже видел.
- Было-было. Давно было. Сейчас уже и я халтурку бы взял. У тебя там ничего разгрузить не намечается? –  голос Платона звучал вполне серьезно. – Не поверишь, у меня одно дело. Рассказываю суть: они разводятся и не могут поделить имущество. Имеем съемную квартиру, чемодан и совместно купленный диван. Вот в нем и скрывается камень преткновения. Они уже и дрались, и резать его пытались. Не могут поделить. Берешься? А то я как раз думал отказаться.
- Пожалуй, я тоже воздержусь, - Роберт смотрел на Платона и понимал, что дело реально существует, и он действительно думал за него браться в условиях полного безденежья. Но у клиентов ситуация с деньгами выглядела еще хуже и отказаться пришлось только по этой причине.
- Вот и я о том же, - он налил в чашку для чая, с коричневыми стенками и привыкшую к тому, что ее слегка споласкивают.  То, что в таком виде чай заваривается лучше, они знали ещё со студенческих времен.
- Ну, и что планируешь? – Роберт понимал, что пора уходить.
- Не знаю, - Платон начинал пошатываться.
- Ладно. Прощаться не буду. А ты, все же, приходи в себя. Эта штука не поможет, - Роберт кивнул на бутылку и ушел, коротко попрощавшись.
Он задумчиво брел вдоль дома, рассматривая двор. Длинный корпус выходил второй торцевой стороной на достаточно крупную улицу. Рынок оживленно гудел, мимо проезжали автобусы.
- Решайте, если будете арендовать говорите. Мне с вами некогда ходить здесь, - крупная женщина разговаривала с молодым парнем, переминающимся с ноги на ногу.
- Места мало. Да и дорого.
Внезапно мелькнула шальная мысль.
- Прошу прощения. Вы позволите мне посмотреть помещение? – Роберт вложил в улыбку все свое очарование и расположение. – Вас как зовут? – Он уже протягивал удивленной женщине визитку. – Я для вас просто Роберт.
- Тамара Францевна, начальник ЖЭКа, - она полностью переключилась на обаятельного и солидного мужчину, мгновенно забыв о растерянном парне. –  Конечно, посмотрим.
- Отлично. А мы как раз присматриваем место для филиала юридической консультации.
- Ой, такие люди солидные. Не то, что эти, - она кивнула в сторону уже удаляющегося парня.
Помещение было куда симпатичнее, хоть и требовало ремонта. Но здесь был хороший вид, удобный подъезд и вывеска будет выходить на оживленную улицу.  Они быстро договорились со ставшей удивительно милой и доброй Тамарой Францевной.   Платон даже вздрогнул, когда дверь его офиса отворилась второй раз за день, нарушив, таким образом, привычный ритм.  Еще больше он удивился, когда вихрем ворвавшийся Роберт ошарашил неожиданной новостью:
- Ты переезжаешь. Завтра быть с утра трезвым как стекло. Не дай тебе бог, не проспаться. Прибью, - он вырвал бутылку, которая была уже почти пуста. – Вставай, я отвезу тебя домой. Работать сегодня ты все равно не сможешь.
Он сам закрыл дверь и поволок ничего не понимающего Платона к машине.
- Ждешь меня дома. Я в полдевятого заеду. В девять начинает работу наша мамзель. Ты, в отутюженной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом и костюме входишь к ней и подписываешь новый договор, - все это Роберт говорил изумленному и растерянному Платону.
- Если ты о Францевне, то я ей должен за этот офис, - остатками сознания Платон пытался соображать.
- Сколько?
- За два месяца.
Роберт прикинул арендную ставку и свои накопления. Действовать нужно было быстро. Конечно, деньги могли не вернуться, и большого ума, чтобы это понимать не нужно.  Но, если уж на что-то и решаться, то это был самый подходящий вариант.
- Предлагаю следующее:  все для офиса у тебя есть. У меня есть немного денег, их хватит, чтобы оплатить аренду, купить вывеску и дать рекламу. Еще нужно сделать ремонт. Попробуем как-то всё уместить. Но, с сегодняшнего дня я в доле. Согласен?
- А сколько в доле?
- Затраты делим пятьдесят на пятьдесят, а заказы каждый забирает себе  минус налоги. Идет?
- Ты сейчас в чем меня надул? – Платон отчаянно думал, начиная трезветь.
- Еще не знаю.  Точно одно: тебе надо менять место в любом случае. А остальное мы решим и завтра. Сегодня ты не в духе.
- Это да.


Рецензии