да не судимы будете - часть 3

Глава 10


Тимур задерживался, и Олег в ожидании устроился на скамеечке, недалеко от магазина. Утреннее солнышко пригрело и разморило.  Даже унылый двор с вечно переполненными контейнерами для отходов и разбросанными повсюду пакетами и прочим мусором,  сейчас показался уютным и даже родным. Рынок был типично советским, расползшимся за современным супермаркетом и одному богу известно, как он получил право на жизнь и работу.  Вид  разбросанных, и, казалось, навалившихся друг на друга магазинчиков, производил впечатление чего-то таинственного и, словно хранившего славные традиции торговли чем-то необыкновенным. Увы, ничего дешевого, особенного и замысловатого здесь не было.   Зато всегда можно было найти паленую водку, траву и ещё много чего не самого законного, но востребованного.  Годами сложившиеся стереотипы не оставляли без покупателей, которые торговались, ругались и спорили, но приходили вновь и вновь.  Краем газа Олег посматривал в сторону группы молодых парней,  по-хозяйски развалившихся в дальнем углу рынка.  Они вели себя нарочито вызывающе, привлекая внимание и заставляя обходить стороной редких посетителей, забредших в такой ранний час. Даже привыкшие ко всему, имеющие закаленный характер, внушительные размеры и годами отточенный язык продавщицы, открывающие свои лавки, старались скорее скрыться за дверью, не привлекая их внимания.  Утро отвязанных малолеток начиналось в лучших традициях местного контингента, с изрядной дозы спиртного и еще бог знает чего, сносящего мозги и рвущее последние инстинкты самосохранения. Один из них, неуверенной походкой направился в сторону Олега.  Молодой, здоровый, он был крупнее раза в два, всем видом подчеркивая свою значимость широко разведенными руками, почти не двигающимися при ходьбе.
- Папаша, курить есть? – он подошел почти вплотную и сплюнул, замерев над сидящим Олегом.
- Не курю, - Олег знал много вариантов ответа, но хотелось закончить этот разговор мирно и остаться одному.
- Что так? Здоровье бережешь?  Тогда подкинь парням на сугрев, - он ухмыльнулся, поглядывая в сторону друзей, что-то обсуждающих, глядя на них.
- Сугрев? Да не холодно сегодня, - Олег уже отметил, что парень не знаком с тем миром, в котором сам он провел столько времени. Все его знания состояли лишь из рассказов авторитетов постарше, которые любят повествовать о романтике блатных будней,  суровой и справедливой школе жизни на зоне. Но там вся эта мишура выветривалась быстро. Олег помнил школьных товарищей, которые наводили страх одним своим видом. Перед ними заискивали, их боялись, они были в авторитете.  Видел он их и потом, спустя годы, опустившихся, сшибающих мелочь под магазином и унизительно просящих у тех, кого раньше не считали за людей. Жизнь переменчивая штука.  Есть ошибки, последствия которых могут навсегда изменить жизнь и уже не дать возможности вернуться обратно. Надеяться на то, что тюрьма сделает тебя неотразимым мачо не стоит – это слишком наивно и самонадеянно. Но этот мальчишка ещё не знал всего того, что у Олега было за плечами, а делиться опытом желания не было никакого.
- Ты, папаша, не дерзи, - лицо незваного гостя стало суровым и, по всей видимости, должно было напугать. – Доставай, что там у тебя есть.
Олег обвел взглядом двор, убедившись, что никому до них нет никакого дела. Он неспешно встал, словно собираясь порыться в карманах, но вдруг, резко выбросив руку, сильно сдавил шею двумя пальцами, резко потянув борова вниз. Тот, замычав, опустился на колени, даже не пытаясь оказать сопротивление.
- Фраер, ты рамсы попутал. Слушай сюда: ты сейчас, молча, встанешь и катишь к друзьям.  Я двадцать лет зону топтал и мне одного жмурика прибавить не станет. И меня ты забудешь. А если у вас есть предъявы, то ты к Мамаю подойди и скажи, что у тебя с Шапиром непонятки, - Олег видел, как заволновавшиеся друзья привстали, не понимая, что происходит. – Понял всё?
- Ы-ы-ы, - ничего членораздельного у верзилы не получалось.
Олег отпустил потерявшего былой бравый вид парня и спокойно уселся на скамейку, словно ничего не случилось. Казалось, он потерял всякий интерес к происходящему, но из-под прикрытых век острый взгляд провожал каждое движение приходящего в себя верзилы.  Тот встал и мелко семеня направился обратно. Пару минут Олег смотрел, как о чем-то напряженно разговаривает он с друзьями, поглядывая в его сторону. Но слава Мамая была слишком красноречива, чтобы рисковать и связываться с таким странным мужичком, который не боится и никуда не уходит, явно уверенный в себе и своих силах.  Уроки, которые были вбиты на зоне, очень хотелось забыть, а лучше и не знать никогда. Но именно там он усвоил, что бить надо первому, а сявки остаются сявками, даже в толпе.
Спустя полчаса утренний инцидент оказался забыт. Работа затянула и  Олег лишь к вечеру, да и то уже со смехом, вспомнил утреннее приключение, добавившее адреналина в и без того насыщенную жизнь.
Сегодня был день зарплаты и у Тимура, как всегда, не было настроения. Расставаться с деньгами он не мог на уровне подсознания и до боли. Порой складывалось ощущение, что даже купюры он выбирал похуже, самые мятые и надорванные.  Со смехом и нескрываемым злорадством  они меняли их на новые здесь же, в магазине, возвращая потрепанные банкноты.   Тимур приходил в бешенство, на что Вера невозмутимо заявляла: «Не хотите – не буду отпускать. Так и скажу: в нашем магазине расчет только по карточкам». Все знали полное недоверие Тимура к современным способам оплаты и вере только живой наличности, которую можно ощутить в руках.  Вот и сейчас он протянул Олега пачку смятых купюр,  демонстративно отвернувшись.
- Не хватает, - Олег давно привык к этому моменту и мог бы не пересчитывать. Вопрос стоял лишь в том, сколько сегодня решил зажать Тимур.
- Правильна всо. Лук пропал почты вэсь. Пачыму нэ сматрэл?
- Ты что покупал, то и сгнило.  И не гони фуфло, - Олег перешел на феню непроизвольно.  Он старался себя контролировать, но сейчас было не до того. –  Думал барыгу развести, а он тебя кинул.  Бабки гони все.
- Вай! Я вас кармлу, паю, я вас здэсь всэх сматру, а вы… - что « а вы» Тимур не договорил. Он и сам знал, что хотел купить полмашины дешевого лука, а привезли ему сгнивший, и перебирать там было нечего. Но до последнего он пытался продать хоть что-то или хотя бы высчитать. Но здесь все уже были научены горьким опытом.
- Вот скажи - кормилец. И не надо здесь слезу вышибать, несчастный ты наш. И вот что, - Олег уже успокоился, но решил решать все вопросы сразу, - со следующего месяца моя зарплата вырастает. Я хочу получать как продавщицы.
- Алэг, зачэм гаварыш так? Нэт дэнэг, - Тимур развел руки в стороны, показывая, что у него нет ничего.
- Да мне все равно, есть или нет. У Резо есть и он меня зовет. Его грузчик опять забухал.  Или ты платишь, или он. Мне ведь без разницы, где я буду в подсобке сидеть.
- Рэзо кинэт, - Тимур не любил конкурентов, особенно, если они были из другого клана. – У тыбя нэт дакумэнтов, нычего нэт.  Я тыбя на чэснам словэ дэржу. Гдэ ты найдош такого как я?
- Ой, не надо меня лечить. Чэсны ты наш, - Олег не удержался и спародировал Тимура. – Платишь или нет? Кстати, ты от жизни отстал. Здесь уже ни у кого документов нет, а работать кому-то надо. За копейки как в рабстве уже никто не работает. Капитализм на дворе, правда, странный он какой-то. – Последние слова он произнес тише, словно сам не понимал, что сейчас происходит.
- Падумат нада, - Тимур явно тянул время.
- Я засек время, - Олег поднял рукав рабочей куртки. – Тридцать секунд. Время пошло.
- Алэг. Зачэм?
- Ты вообще не шаришь? – терпение начинало заканчиваться. – Мне денег больше дают. Я уйти собираюсь. Или ты вообще русский не понимаешь?
- Зачэм спэшиш? Завтра пагаварым, - Тимур не сдавался до последнего.
- Осталось десять секунд, - Олег решил не отвечать и не отрывался от бегущей стрелки. – Время! – Он прошел в подсобку и начал собирать свои не хитрые пожитки. Собственно, там были только чашка, чай и сахар.
- Нэт дэнэг. Давай выхадной дам, - Тимур выдохнул с грустью, но Олег не обернулся, продолжая аккуратно складывать все в пакет.
- Вай! Грабитэль! Буду платить, - он махнул рукой и ушел не оборачиваясь. 
Олег с усмешкой выставил все обратно.    Пусть у него нет трудовой, пусть нет жилья, но его уже знают и ни для кого не секрет, что ему можно доверять, что он не подведет и всегда на работе. Это было не сложно, но ценилось необыкновенно. И Тимур тоже знал, что другого такого не найдет.  Настроение было хорошим, и день казался прожитым не зря.  Вот только нужно еще сегодня доделать то, что не успел, а точнее не хватило мыслей, вчера вечером.  Тогда будет полное удовлетворение и от дня и от проделанной работы.  И Тимур не кинет. Никуда он не денется. А значит, со следующего месяца у него будет чуть больше денег.  Они сейчас очень кстати, впереди ждут серьезные траты.


Глава 11
 
Лицо Платона несло тяжесть неумеренного потребления алкоголя всё последнее время, но выглядел он с утра более-менее прилично.  Роберт попытался принюхаться и с удовлетворением отметил, что товарищ пусть и без настроения, но вполне вменяем.
- Ну что? Ты совсем не плох, - он смотрел, как Платон пристегивает ремень безопасности. – Нас ждут великие дела!
- Сразу бросать пить нельзя. Пару часов я продержусь, но потом как хочешь, с тебя пиво.
- Интересно, а чего с меня? – Роберт понимал, что денег у Платона нет, но и него печатного станка не наблюдалось.
- Потому что мы теперь компаньоны. 
- Ты мне, компаньон, вот что скажи: у тебя долгов много? – вчера вечером, вдруг подумав об этом, Роберт долго не мог заснуть.
- Аренда и Маше зарплату. Обещает подать на меня в суд.
- Маша – это кто?
-  Маша – это мой бухгалтер, секретарь и…, - фраза Платона зашла в тупик, вдруг оборвавшись.
- Сейчас догадаюсь, - Роберт уже все понял. – Твоя любовница.
- Любовница бывает у женатых.   В данном случае правильно сказать девушка. Была, - Платон осекся и поправил себя.
- Нехорошо. Кинуть такого ценного работника бессовестно и даже глупо.  Рабочие романы заканчиваются или свадьбой, или скандалом. Есть варианты хороших раскладов, но они редки и находятся в разделе фантастики,  – Роберт прикидывал варианты. – Чувства остались?
- Какие нахрен чувства?!  Она видеть меня не хочет. Через подругу звонит, чтобы деньги забрать. Я отдам. Только вот, пока нечем.
- Что думаешь делать?
- Да я из-за нее и пью, - Платон вдруг как-то сразу размяк. – Я ее люблю, а она вот… Он махнул рукой.
- Скажу так: способ борьбы с горем ты выбрал не самый удачный. Но рассчитаться нужно обязательно.
- Мораль читать будешь?  - Платон начинал нервничать.
- Делать мне больше нечего. Пошли, мы приехали.
Под кабинетом Тамары Францевны толпился народ, но вид двух строгих, подчеркнуто вежливых и уверенных мужчин заставил очередь расступиться, пропуская их вперед.
- Тамара Францевна, здравствуйте, - Роберт решил не давать слова Платону, боясь, что он испортит ситуацию. – Прежде, чем мы перейдем к бумагам я сразу извинюсь за моего помощника. – Он видел и округлившиеся глаза Платона, и растерянность начальницы ЖЭКа при виде должника. Но вставить слово она не успела. – Здесь маленький презент. Мне буквально вчера привезли отличного угря и баночку шикарной икры. – Здесь он врал, но проверить все равно никто не смог бы, а женщина таяла прямо на глазах. – Оплаты мы проведем буквально через час. Я только соберу все счета. И даже предоплату я вам гарантирую сегодня же. Надеюсь, у нас ничего не изменилось?
- Ой! Вы меня прямо смутили, - она спрятала пакет в стол и набрала номер на большом, старомодном телефоне. – Нина, подготовь договор на аренду офиса продажников по Чехова семнадцать. Сейчас тебе принесут все данные. – И обратилась уже к Роберту. – Сейчас всё сделаем, но нужно отнести в бухгалтерию ваши реквизиты, чтобы мы не искали старый договор.
- Платон, ты же сходишь, - Роберт посмотрел так, что ничего другого товарищу не оставалось.
Минут пятнадцать они болтали с Тамарой Францевной о погоде, новых налогах, вспомнили рост цен и падение уровня жизни и, когда вернулся Платон, были уже лучшими друзьями.  За старой тонкой дверью был слышен нарастающий гул недовольства томившихся в ожидании людей, и Роберт начинал чувствовать уколы совести.  Бумаги были подписаны и они получили ключи от помещения. Весь вопрос занял не больше получаса, и начало дня можно было считать обнадеживающим.
- У меня на счету голяк, - Платон смотрел на счета, которые Роберт держал в руках.
- Картотеки нет?
- Слава богу, пока нет.
- Уже хорошая новость. Сейчас заедем в банк. Ты внесешь на счет деньги, и мы проведем платежи. Так что первая часть будет решена, - то, что это только начало, а самое главное и затратное ждёт впереди Роберт знал, но думать об этом было страшно. Где-то проскочила предательская мысль, что всё  у него было хорошо, и вся эта авантюра была совершенно ни к чему.
- Ты серьезно, - Платон смотрел с недоверием. – Правда, думаешь, что что-то можно выкрутить ещё?
- Поехали. Потом будем думать, как вернуть деньги. 
Через час они вошли в новый офис, который пока напоминал что-то среднее между учебным классом и пунктом приема стеклотары. Нагромождение шкафов и столов было разбавлено огромным количеством пустых бутылок. Видимо, процесс прощания и закрытия был здесь долгим и жарким. Но всё это нужно было куда-то девать. Как оказалось, хозяина забытого хозяйства нет, и по молчаливому согласию Тамары Францевны Роберт понял, что может распоряжаться им по своему усмотрению. Но, как раз мыслей, куда девать этот хлам не было.
- И что мы сейчас будем делать? – Платон с интересом бродил по кабинетам, мысленно восстанавливая последний банкет. – Хорошо погуляли. Купишь пивка?
- Давай вот что, - Роберт достал деньги. Они таяли на глазах и отчетливо маячила перспектива необходимости ещё разок серьезно приложиться к домашним накоплениям, что не очень хотелось. Оля будет явно недовольна, но других вариантов не намечалось.  Он протянул двадцать долларов Платону. – Поменяешь, купишь себе пива и возвращайся.  А я пока попробую навести здесь порядок.
Запирать дверь было бессмысленно. Если бы кто-то что-то и украл - это было бы очень кстати.  Группа скучающих и поглядывающих по сторонам мужчин сразу бросилась в глаза и Роберт направился к ним.
- Добрый день! - назвать их господами он не решился, отметив про себя, что нужно как-то грамотно подбирать слова, уж очень внимательно и с опаской поглядывали на него эти, чуть стоящие граждане. – Есть возможность  заработать, но расчет, так сказать, по бартеру. Вы выносите все, что есть в трех кабинетах, а взамен забираете там металлолом и пустую тару.
- Посмотреть бы, - чуть стоящий, тощий и оборванный тип вальяжно поднял голову и расправил плечи. Было ощущение, что работы у них завались и только в виде исключения он сможет глянуть одним глазком.
- Пошли, - Роберт кивнул в сторону нового офиса.
Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять  -  сильно разжиться здесь не получится.
- Так, вот это и это заберем.  Остальное сам таскай, - доходяга ткнул пальцем в столы и стулья.
- Все свободны. Торг окончен, - это была капля в море, и Роберт потерял интерес, понимая, что придется платить еще и за вывоз мусора.
- Жердь, подожди, - вперед выступил мужик постарше, но так же оборванный. – Вот что, - он почесал голову, - доплатить надо. Железа мало, бутылки эти не примут. И поллитра сразу. А то мы того,  не могем.
Роберт протянул на бутылку водки, понимая, что клиент может уже не вернуться.
- И еще четыре раза по столько, когда закончите.
- Ну, тогда мы счас. Быстро и начнем, - тот, которого назвали Жердь схватил деньги. – Пошли быстро. – Он подтолкнул друзей к двери.
Когда Платон вернулся, работа кипела. Пошатываясь, матерясь и ругаясь, дружная троица планомерно выгребала мусор. 
Стой! Убью падла! - Жердь заметил, как кто-то попытался стянуть стул, который они оставили на улице. Там было железо и его еще предстояло сдавать. – Незадачливый воришка бросил находку и, как ни в чем ни бывало, потрусил дальше.
- Это что? – вернувшийся Платон удивленно рассматривал снующих, чуть не падающих, но сосредоточенных работников.
- А у тебя есть другие предложения?
- Нет, - Платон уже явно ожил и Роберт не смог это не почувствовать.
- Теперь нужно рассчитаться с твоим бухгалтером. Как бы не мое дело, но разговоры о том, что наша фирма кидает, мне нужны. Да и ты, - Роберт посмотрел на Платона, - завязывай. Пора начинать новую жизнь. Сколько ты ей должен?
- Я не поеду. – Платон напрягся.
- Почему? – Роберт не сразу понял, что Платон не ответил на главный вопрос.
- Боюсь. Я не могу с ней рядом находиться.
- Жаль. Кстати, бухгалтер нам нужен. У тебя есть идеи?
- Нет у меня идей, - Платон махнул рукой.
- Отлично! А у меня есть, - вся эта ситуация начинала Роберту надоедать, напоминая детский сад. – Ты контролируешь процесс уборки. Вот, - Роберт протянул деньги, понимая, что они начинают таять куда быстрее, чем ожидалось. – Это ты отдашь нашим помощникам. Где у тебя ведомость по расчетам? Там нужна будет подпись и давай мне адрес твоей бывшей.
Они прошли в теперь уже почти бывший офис. Роберт собрал все необходимое и, уже на пороге, обернулся, словно что-то вспомнив.
- Платон, дружище, мы с тобой с разными проблемами, но нам обоим нужно в жизни что-то менять. Перспективы жить по-старому такие тошные, что ничего не делать просто нельзя. Или мы с тобой изменим нашу жизнь, или она заставит нас плыть  по течению, как сам знаешь что.
- Ты сегодня приедешь? – Платон сидел мрачный и  словно пустой.
- Нет. Завтра мы встретимся здесь же в одиннадцать. Нужно будет переносить мебель. Если у тебя будут идеи, где найти помощников – звони. Только видит мое сердце, таскать все это нам с тобой.
- Не радужно!
- Зато дешево. Ты свое пропил, а я скоро потрачу. Так что вариантов не много.

Глава 12

Сегодня у крестницы был день рождения и после работы всей семьей они были приглашены в гости. Даша утешала себя лишь тем, что завтра у нее вторая смена, и она сможет хоть немного поспать. Надеяться на то, что Рита, кума и лучшая подруга с детства её отпустит раньше полуночи, не приходилось. Они жили не очень далеко, но виделись последнее время не так часто, как раньше, хотя и созванивались почти каждый день, обещая непременно собраться на выходные.  Сейчас оказался тот случай, когда был и повод и желание, наконец, посидеть и просто поболтать. Гостей кроме них не было. Они уже давно предпочитали этот маленький коллектив, где все разбредались, в конце концов, по интересам.  Лена была с Лизой, дочкой Риты, одного года, им всегда было чем заняться и они убежали почти сразу, чуть притронувшись к еде.  За именинницу пришлось пить без нее самой, но это никого не смущало. Как сказал Дима (говорить тосты он умел, и это было у него не отнять), до определенного возраста сам именинник представляет не такой большой интерес как его мама. Тем более, еще большой вопрос, кто больше «виновен» в этом празднике.  На что Витя, муж Риты заметил, что его роль недооценивать нельзя и это даже не по-товарищески.  Постепенно мужчины перешли на футбол. В преддверии чемпионата мира все ждали, что сможет показать команда, которая «хоть и проигрывала всем подряд, но непрерывно улучшало игру, внушая оптимизм». Кому она внушала оптимизм и что можно обсуждать там, где вечные надежды сменяют сетования на невезучесть – останется загадкой навсегда, но эта тема увлекла мужчин, заставив позабыть и о поводе этого вечера и о женах. Рита, взяв бутылку вина и собрав что-то из еды, кивнула Даше:
- Пошли. Здесь о нас забыли, а нам и не надо. Хотя, лет пятнадцать назад, я бы хлопнула дверью.
- Лет пятнадцать назад… - Даша встала за подругой, оценивая, сколько водки осталось и пониманием, что дойти до кондиции мужчинам хватит. – Ты им не очень много оставила?
- Много, конечно. Но ведь праздник.
- Дима, - Даша решила все же призвать мужа к совести, - тебе на работу завтра.
- Я помню.
У Риты был частный дом, и они вышли на террасу.
- Да пусть сидят. Я тебя уже сто лет не видела, - она налила два полных бокала. – За нас, подруга.
- За нас!
Рита была всегда бойкой и энергичной. В школе староста класса, участница самодеятельности, активистка и красавица. Парни не давали ей прохода, но при этом побаивались острого языка и  авторитета.  Дашу Рита словно опекала, везде таскала за собой и учила преодолевать застенчивость. С точки зрения характеров у них не было ничего общего, но странным образом они дополняли друг друга. Рита не раз признавалась, что только благодаря Даше научилась чуть думать, прежде чем бросаться с головой в омут.  Даше же, благодаря подруге, научилась не бояться быть на виду, выходить на сцену и просто быть увереннее в себе. Сейчас Рита работала в управлении образования и не скрывала, что работа совершенно разочаровала ее. А Витю Дима когда-то давно перетянул на завод, где они работали в одной смене,  встречаясь каждый день, но все равно никак не могли  наговориться.
-  Вот ты мне скажи, - Рита взяла дольку шоколада, - о чем могут говорить мужики, которые днями ходят один за другим на работе, ездят вместе на рыбалку, и опять их не оторвать друг от друга. А еще говорят, что бабы болтают без умолку.
- Ну что ты хочешь  -  летом    футбол, зимой  хоккей, рыбалка круглый год, у них всегда тема есть. В жизни оно не как в книгах.
- Я вот тоже подумала, - Рита снова налила, - вон Маргарита Булгаковская, вытащила своего из дурки, книгу спасла, с дьяволом договорилась. Всё на нас. Эти могут только написать и упасть, как подкошенные. Никто их не любит, никто не понимает. Давай. – Оно подняла бокал. – За нас подруга.  Самых сильных, умных и красивых!
Устоять против такого тоста не было ни сил, ни желания. Пить с Риткой всегда было весело и интересно. Она гуляла от души, с караоке, танцами и без оглядки на время и соседей.  Частный дом имеет преимущества. Правда, он был у них не большой, требовал почти непрерывного ремонта, но зато шашлык всегда был рядом, а летом можно было хорошо посидеть, как сейчас, на террасе.
- Я всегда говорила – мужики слабаки.  У них, как только проблемы – сразу в запой. И всё, приплыли - горе скосило под самое не могу. А мы что? Наплакались, а утром вставай и вперед: детей корми, в садик-школу отправляй, на работу несись. Прямо некуда деваться. Слушай, - Рита задумалась, -  а давай мы с тобой запьем. Пусть они побегают вокруг.
- Только давай в отпуске. И на рыбалку дня на два укатим!
- Точно. Там же одни мужики.
Глаза уже блестели и настроение становилось все лучше.
- Споем?! – глаза Риты уже горели и требовали продолжения банкета.
- Они же футбол смотрят, - Даша понимала, что этот довод Риту остановить не сможет.
- Смотрели! А сейчас у них будет концерт!
- Может, не будем? Как-то неловко, - Даша еще не была уверена, что это стоит делать.
- Знаю одно средство.
Рита вышла и через минуту вернулась, неся в руках два красивых стакана, в которых не вызывал сомнений только лед.
 - Помогает преодолеть неуверенность, - она протянула стакан Даше.
- Коньяк с колой? – Даша вздохнула, зная предпочтения подруги. – Завтра же на работу.
- Я не пойду, а тебе к обеду, - последние аргументы  были убиты. – Вон, сидят двое, - она кивнула в сторону мужей, - и совершенно не переживают. А ты что-то еще думаешь.
Они не спеша потягивали коктейль и минут через пятнадцать Рита встала:
- Мне можно уже не наливать - я такая, как вам надо. Пошли, - она уверенно, но в один момент вдруг слегка пошатнувшись, вошла в дом.
Даше ничего не оставалось, а впрочем, и настроение уже было очень хорошее.

Навзничь упавшие,
Насмерть пропавшие.
Нет стыда у любви,
Запретов не может быть!
Парим друг над  другом мы,
Кружим самолетами —
Этим эфиром
Только и можно дышать,
В этих движениях
Только и стоит жить!

Вот что всегда совпадало у Даши с Ритой – это музыкальные предпочтения. Диана Арбенина прочно вошла в их не богатый репертуар, а ее песню «Разбуди меня» они обожали. Они пели её не один раз, потому получалось слаженно и даже очень похоже. Мужья, уже порядком осоловевшие, заслушались и даже дочки, забросив свои игры, прибежали послушать.
- Девочки, танцуем все, - Рита махнула детям. – Лена, готовимся, через неделю гуляем твой день рождения.  Это было случайным совпадением, но разница между Леной и Лизой была всего неделя, и два праздника отмечались почти подряд.
Периодически они прополаскивали горло коктейлем, который Рита обновляла и, в какой-то момент, почувствовали себя настоящими певицами.  Голоса звучали все увереннее, громче и они подтанцовывали, получая удовольствие просто от того, что могут расслабиться и не думать о том, как ты выглядишь и что ты можешь.  С годами складывается ощущение, что ты стал взрослым и теперь должен быть обязательно серьезным, вести себя солидно и молчать. Почему-то это считается образцом  приличного человека.  Невольно хочется хоть иногда забыть об этой необходимости быть приторно-правильным и задвинутым на придуманных кем-то условностях. Даша просто обожала Риту за то, что рядом с ней можно было стать если уж и не совсем ребенком, то, по крайней мере, почувствовать себя студенткой, которая имеет полное право на глупости и бесшабашность. И в такие минуты остановить их уже никто был не в силах.

Я ж сама дверь закрыла,
Я собою довольна –
Отчего же так плохо,
Отчего же так больно?..

Одиночество – сволочь
Одиночество – скука
Я не чувствую сердца,
Я не чувствую руку.
Я сама так решила
Тишина мне – подруга
Лучше б я согрешила...
Одиночество – мука...

Эту песню Славы они исполняли в заключительной части выступления. Она звучала перед тем, как расходиться по домам, потому приходилось исполнять ее на бис и на посошок, окончательно добивая завтрашнее пробуждение. 
Как и ожидалось, утро встретило головной болью и чем-то зудящим в горле.  Даша посмотрела на часы и с удовольствием отметила, что еще полдевятого, и она может полежать. Как ушел на работу Дима, она не слышала, а Лена старалась не шуметь, тихонько поглядывая на маму. Заметив, что та открыла глаза тихонько подошла и, положив руку на голову, спросила:
- Мамочка, хочешь что-нибудь?
- Солнышко, принеси водички, - Даша улыбнулась, несмотря головокружение и тошноту, отметив, что голоса нет абсолютно.
- Вы вчера с тетей Ритой так пели здорово. Мы с Лизой тоже так будем, - дочка хозяйничала по-взрослому, неся стакан воды.
- Не надо. Это не то, чему нужно учиться. Я полежу еще. Если усну, разбуди в десять.
Ей и правда удалось уснуть и, как ни странно, проснулась она уже почти в форме. Лишь голос был по-прежнему словно чужой, да голова слегка кружилась. Но после душа и завтрака прошло и это.


Глава 13

Нужно было всё же ехать к своим. Мысль оставить их в одиночестве мелькнула, но напоминала какую-то детскую обиду.  Однако, сначала, Роберт решил заскочить к Маше. Как ни крути, а необходимо решать те вопросы, которые выходили на первый план.  Через двадцать минут он остановился у её подъезда, вдруг подумав, что предварительно лучше было созвониться,  ведь она вполне может не быть дома. Хотя, это все равно было по пути, и особо горевать об этом не стоило.
- Здравствуйте, Маша. Меня зовут Роберт. Волей случая я работаю в адвокатской конторе, откуда вы уволились. Нужно как минимум рассчитать вас и к тому же очень хотел бы переговорить. Я у вашего подъезда и может, вы сможете выйти?
- Неужели Платон нашел деньги? На него не похоже. Я спущусь сейчас.
Ждать пришлось недолго. Вскоре Роберт увидел, как из подъезда вышла девушка, оглядываясь и высматривая гостя. На вид ей было не больше тридцати пяти. Было даже интересно: она уже была собрана или успела за эти несколько минут подкраситься, переодеться в строгий костюм и выглядела, как человек, пришедший на собеседование.  Он вышел из машины, направившись к ней навстречу.
- Здесь за два месяца, он протянул конверт. – Может проще присесть в машину.  Вы сможете спокойно пересчитать и нужно расписаться в ведомости.
- Я вам верю. Уже тот факт, что вы привезли деньги, говорит о том, что обманывать не собирались, - Маша взяла конверт и спрятала, даже не открыв его. – Где расписаться?
Они прошли к машине, и Роберт достал портфель.
- А как вы смотрите на предложение вернуться? – он смотрел, как Маша ставит подпись на бланке и обратил внимание, что предложение оказалось для нее неожиданным настолько, что она даже чуть заметно вздрогнула.
- Вы всё знаете? – она явно намекала на ее отношения с Платоном.
- Утверждать, что я знаю всё  слишком самонадеянно. Но, если вы об отношениях с Платоном, то да, я в курсе. Только не понимаю, почему это должно беспокоить? Вы знаете бухгалтерию, клиентуру, вас не нужно вводить в курс дела. Мне лично ваша кандидатура нравится.
- А ему?
- Нам, прежде всего, нужно подумать о том, как мы собираемся работать и развиваться.
- Он не даст мне работать, - Маша заметно нервничала. С работой она еще не определилась, и что делать не понимала. Но был страх опять оказаться в той же ситуации. – Он пьет. Потом вечные обиды, разборки. Оно тяжело и мне не очень хочется всё это переживать снова.
- Мы переезжаем на новое место. Завтра перевозим вещи, и я поговорю с Платоном. Нужно изменить всё и я хотел бы, чтобы мы стали другими все. Он тоже сделает выводы. Тем более, насколько я знаю, вы ведь еще не сделали запись в своей трудовой. Но вы уйдете в любой момент, когда решите, что ничего не изменилось, - почему Роберт  об этом сказал было загадкой и для него самого, но удивительным образом он угадал.
- И что вы предлагаете? – она отметила про себя, что возможно и правда шанс есть. По непонятной причине у Роберта была особенность – ему доверяли даже первые встречные. Что-то было в лице, может в голосе, но он производил впечатление надежного и ответственного человека.
- Пока в оплате труда ничего не меняется. Извините, но говорю откровенно – не из чего. Однако надеюсь, мы сможем стать если и не самыми лучшими, то уж точно вполне конкурентоспособными. Ну, так как?
- Но наши с ним отношения закончены. Надеюсь, это не он вас послал?
- Нет. Честно! – Роберт улыбнулся. – Я это вообще только что придумал. В конце концов, какая разница, что было. Важно то, что будет. А риска нет никакого.
- Смысл есть, но если он будет навязчив и не понимает, что все между нами кончено я уйду.
- Имеете право. Тогда послезавтра вы выходите?
- Выхожу.
- Только мы сейчас с противоположного торца дома. Вывески еще нет. Но если вдруг что-то пойдет не так, просто наберите меня.
- Хорошее начало. У нас будет вывеска, и мы переезжаем к людям. Звучит обнадеживающе.
- Кстати, - Роберт  вдруг вспомнил первое впечатление о встрече, вы куда-то собираетесь? Я могу подвезти.
- Спасибо, но мне никуда не нужно, - по улыбке он понял, что Маша догадалась о причине вопроса. – До свидания.
- До встречи.
Они расстались, и Роберт подумал, что в сущности всё складывается совсем не плохо для начала.  Да и рекламу не стоило откладывать на завтра. Федор, старый знакомый, был учредителем и директором полиграфического предприятия, которое занималось производством, в том числе, и наружной рекламы.
День пролетел слишком быстро, и мелькнула мысль, что слишком много он ещё не сделал. На дачу Роберт приехал ближе к восьми вечера.   Поздоровались сухо, но во взглядах жены и сына показалось, что стало чуть спокойнее. Впереди предстоял не самый простой разговор, а с чего начать было непонятно. Ожидать, что  новая идея будет встречена поддержкой и одобрением не приходилось. По крайней мере, весь опыт прожитых лет говорил лишь о том, что нужно приготовиться к   критике и сомнениям, которым не будет конца и края. Настроения откровенно не было, и в комнату он вошел с тяжелым сердцем. Представить, что еще час назад он мог заряжать оптимизмом, сейчас уже не рискнул бы никто. Оля почувствовала настроение мужа, но решила не подавать вида, предпочтя просто не заметить.
- Что решили? Уезжать будем? – Роберт хотел сделать как лучше, но придумать ничего не получалось.
К усталости примешивалось раздражение.  Хуже всего, что к действительно сложным и требующим знаний и профессионализма задачам вдруг плюсовались какие-то выдуманные, ничего не стоящие проблемы. И кому-то они казались важными и чуть ли не главными в жизни. Как же относительно все в этом мире.
- Пап, что ты всё усложняешь? – Матвей, видимо, был подготовлен к разговору. – Побудем пока.
- Ну и отлично. В субботу на рыбалку сходим, - он сел на стул, собираясь с мыслями.
- Почему в субботу. Можно завтра выбраться, -  Оля никогда не искала примирений, но и  молчать долго не могла.
- Я буду работать эти месяцы.  Но это не всё. Мне нужно взять из наших денег полторы тысячи долларов, - Роберт поднял голову и встретил взгляды, устремившиеся на него.
- Куда столько? – Оля, показалось, даже растерялась. – Это же на лечение мы собирали.
- Ситуация в следующем: сумма нас не спасает, её все равно не хватает. Но если я сейчас смогу что-то раскрутить будет шанс не только вернуть, но и что-то заработать. Да, риск есть. Но есть и хоть какая-то надежда. В противном случае нам предстоит всю жизнь продолжать этот ритм, который никуда не ведет и ни к чему не приближает.
- Да толку от этого лечения. Тратте всё,  - Матвей сказал с каким-то надрывом, словно подчеркивая всю бесперспективность надежд и демонстрируя в некоторой степени показную браваду.
- Знаете, я привык к тому, что у вас нет ни желаний, ни стремлений. Я даже понимаю, что есть от чего отчаяться и, может быть, нам надо сделать что-то другое. Не хочу, и не буду перечислять стандартные  варианты - они мне не нравятся.  Нужно понять, что мы не единственные в этом мире, у кого горе и кто на краю безысходности. Но, черт возьми, жалеть себя и жить в вечном поиске виноватых в наших проблемах я тоже не могу. Давайте хотя бы попытаемся, что-то сделать. Вы не хотите менять свой мир, но, может, дайте хотя бы мне шанс подумать за нас всех. Даже если ничего и не получится, то мы вернемся на ту же ступень, но уже с пониманием, что мы пытались, и будем искать что-то новое.
- Мы невезучие.  Мы столько всё это собирали. Жалко ведь, - Оля внутренне была согласна, но вся ее натура противилась любой деятельности, которая меняет привычный ритм и заставляет чем-то рисковать.
- Невезучие – это то слово, которое ты придумала, чтобы оправдать нежелание что-то делать, - Роберт уже успокоился и голос стал привычно ровным. – Жалко жить тупо и оправдывать себя постами, вычитанными в контакте и одноклассниках. Там только и делают, что объясняют, как жить, кого прощать, о ком забыть и о чем думать. Там все точно знают что делать. Ты уверена, что мы способны только на то, чтобы быть статистами, просматривающими новости?  Неужели никогда ничего не хотелось? Неужели даже к себе нет уважения и понимания, что ты можешь больше?
- Пап, и что нам делать? Ты говоришь, будто мы маленькие. Мы что можем? – Матвей изменил тон, проникаясь позицией отца, но недоверие и желание отвергнуть всё уже просто въелось. – Живем же как-то.
- Как-то живем, - Роберт понял, что разговор гаснет. – Вариантов нет. Я уже начал и нужно доводить до конца.
- Тогда зачем спрашивал, - Оля усмехнулась. – Ты же всё решил. Бери. – В тоне прозвучала нотка безразличия.
- Жаль. Я хотел, чтобы это было наше общее желание и решение.
Роберт ушел в комнату. Встать завтра он решил пораньше, но точно знал, что уснуть быстро не сможет. Минут через двадцать, когда в комнату вошла Оля, он по-прежнему сидел на кровати, прокручивая все разговоры и события прошедших дней. Нужно было составить план действий и очень хотелось через неделю начать работать. А выходные все же нужно куда-то вытащить Матвея. Он хоть и принимает в штыки любые предложения, всё же в глубине души любит все эти прогулки и выезды.  Других развлечений  и путешествий они позволить не могли.
- Я лягу в комнате Матвея.  Вдруг ему что-то понадобится, - она взяла ночную сорочку.
Это было слишком привычно, чтобы обращать внимание. Странное дело, все соседи считают их почти примером во всём. Интеллигенты, доброжелательные и приветливые – в подъезде их авторитет не вызывал ни малейших сомнений.  Может, он всё преувеличивает и всё на самом деле хорошо. Может, зря он думает, что должно быть как-то иначе. Может, права Оля и ни к чему все эти потуги несущие лишь ворох проблем и какие-то слишком смутные очертания счастья.  Но почему же тогда болит душа.  Словно поезд твоей судьбы несется по воле чьих-то желаний, а ты – всего лишь пассажир, смотрящий в окно и не в силах ничего изменить.    Роберт сам себе задавал вопросы и не находил ответа.  Зачем он в этой жизни и что она стоит? Искать на страницах вчерашних газет истории людей оставивших свой след на земле,  перевернувших привычный ритм и вернувших новизну ощущений и веру в себя? Или всё же попытаться самому сделать шаг навстречу новому, сложному, но тому, что может называться полнотой чувств и азартом борьбы?
Завтра он встанет и продолжит начатое. В этом нет сомнений. И если он умен, если действительно умеет работать и обладает теми качествами, которые ему приписывают – всё обязательно получится. А нет…    На ум пришел анекдот и стало даже смешно. Ну что ж: не догоню, так согреюсь.
Утро встретило непривычным пением птиц и новыми звуками, которых нет в городе. Очень хотелось спать, но прежде чем что-то требовать от кого-то, нужно дисциплинировать себя. Уколола мысль, что он оставляет жену с сыном одних и может быть, они надеялись, что он побудет с ними и хоть как-то поможет скрасить вечное одиночество. Впрочем, сколько попыток уже было разбито о неприступную стену непонимания, выросшую между ними, что поверить  в то, что его присутствие сделает их жизнь веселее, не получалось. Через полчаса он уже несся по утреннему шассе, наслаждаясь его пустотой и успокаивающими видами вокруг.
Платон ждал его в новом офисе, одетый во что-то странное, явно с последнего, причем давнего ремонта дома.
- Откуда прикид? – Роберт удивленно рассматривал приятеля.
- А как мы будем марафет наводить. Денег нет. Надо что-то делать.
- Здесь ты прав. Знаешь, что самое грустное, - Роберт видел заинтересованный вид  Платона. – Завтра нужно куда-то вселять Машу, а рабочего места у нее нет.
- Как Машу? – Платон растерялся.
- Я договорился с ней, но есть условие: ты ведешь себя так, словно ничего не было.
- Я могу вообще не приходить, - было даже непонятно, обиделся он или просто не знает как себя вести.
- Тебе же не пятнадцать, - Роберт видел, что Платон что-то напряженно прикидывает и даже догадывался, о чем он думает. – Хочешь дам бесплатный совет?
- Ну, - Платон недоверчиво смотрел, словно ждал подвоха.
- Ты ведь хочешь ее вернуть? – это было то, догадаться о чем было не сложно.
- Ну, - похоже, лексикон Платона начинал давать сбой.
- Не могу вспомнить дословно, что сказал Остап Кисе Воробьянинову, но смысл в том, что девушки любят молодых, красивых и успешных. Не хочу расстраивать, но сейчас ты не соответствуешь ни единому требованию.  С молодостью помочь тебе не сможет никто, а вот стать успешным и красивым – вполне по силам.
- Ну, - Платон слушал внимательно и по виду, готов был выполнять все рекомендации.
- Ну и давай, становись им. Прекрати просить, не звони и не мелькай перед глазами. Всегда выбрит, отутюженный, пунктуальный. Стань тем мужчиной, который может быть интересным. И работай. Чем больше – тем лучше. Успех – это не везение.  Успех – это работа без выходных и без жалости к себе.  Остальное я тебе буду говорить по мере продвижения, - Роберту хотелось рассмеяться над незадачливым видом Платона.
- Думаешь, есть шанс?
- Пока вы живы – точно есть. Это цинично, но когда умрешь, шансов не будет.
- Я, между прочим, еще и не старый, - Платон вздохнул, - тогда давай начинать.
- Давай. Значит так: через час подъедет группа товарищей. Они помогут нам окультурить помещения. Я взял прицеп, и мы с тобой будем перевозить вещи. Послезавтра нам обещали вывеску. Как тебе план?
- Отлично! Только чем рассчитаемся?
- Я же компаньон. Беру на себя, - Роберт сделал паузу, - пока. Потом заберу из прибыли.
- Где я, а где прибыль. Ты в курсе, что мне поставлен диагноз – отторжение прибыли.
- Ничего. У меня комплексов нет.
В это трудно было поверить, но к вечеру все было сделано.  Мебель, доставшаяся Платону еще от отца, сохранилась в хорошем состоянии, и кабинеты выглядели очень даже прилично. Маше они обустроили рабочее место так, чтобы было видно входящих, но в тоже время не находится на проходе. Складывалось ощущение, что продумали они все и  сейчас испытывали удовлетворение от проделанной работы.
- Обмоем, - Платон обернулся к Роберту, потирая руки.
- Забудь. Вот как ты Маше собираешься понравиться? – Роберт смотрел явно издеваясь. – Представь, вечер, ты устал, берешь пиво, или что там у тебя, садишься рядом и предлагаешь ей рыбки. Вот ты, правда, думаешь, что это может ее зацепить.  Да хоть ты шампанское достань, всё равно на твоем лице читается только желание выпить.  Ухаживать нужно иначе, тонко, с юмором, красиво. И в ресторан нужно пригласить тогда, когда понимаешь, что она не сможет отказаться. А сейчас она откажется, потому что не верит тебе.  А чтобы поверила – нужно долго не пить. Видишь, как все связано. Тебе очень хочется, чтобы завтра она увидела твое опухшее лицо? – теперь тон изменился, но жалеть Платона желания не было никакого. – Нет понятия  - начну завтра. Или сейчас, или никогда.
- Понятно. Не грузи, - Платон надулся, но больше ничего не сказал.
- Да кто ж тебя бедного грузит. Поехали. Я тебя подкину домой.


Глава 14

Очередной день был завершен и Олег устало возвращался домой. Бог мой, снова это слово – домой.   Он поймал себя на мысли, что понятие само понятие  «дом» стало для него странным, и кто-то покрутил бы пальцем у виска, узнав, куда он направляется.  Но в этой жизни такие мелочи, как привычные понятия давно не существовали.
- Шапир, помоги, - Миша Сиплый стоял у старой коляски, от которой остался только скелет металлической рамы. Рядом лежала сползшая батарея, которую он никак не мог уложить на импровизированную тележку. – Эх, куда мне её занычковать? – Он смотрел на чудом доставшееся богатство и терялся в догадках.
Пункты приема металлолома не уже работали и оставалось только ждать утра.  Ждать, когда понимаешь, что у тебя есть живые деньги не просто сложно – это утомительно и ужасно. Еще ужаснее был тот факт, что необходимо не просто сохранить эту ценность, но не показать никому. Потому что тогда придется делиться, а это не самая приятная процедура. Сиплый знал, что Шапиру не интересны эти разборки и лучшего варианта помощи придумать было невозможно.
- Тебе спрятать помочь или на тачку подкинуть? – хотелось пройти мимо, но и не помочь было как-то не правильно. – Если нычку ищешь, то сам давай.   
- Хоть подкинь, - Сиплый понимал, что один не справится.
- Не довезешь, - Олег критично осмотрел транспортное средство. – Нужно хоть как-то закрепить. Провалится или съедет.
- И что? – обескураженный товарищ взъерошил волосы, пытаясь придумать хоть что-то.
- Вон, - Олег показал на мусорку. – Видишь, кто-то раму выкинул. Иди, разбей, возьми три-четыре бруса. Поперёк кинь, тогда оно будет нормально лежать. Бог даст, колеса не отвалятся, может и допрешь.
- Щас, - Сиплый быстро заковылял и через минуту приволок всю раму, начав ее разбивать прямо у коляски.
- Ты што такое творишь, - зычный голос бабульки с балкона взорвал тишину вечера.
- Скройся, Яга кашматая, - Сиплый сделал вид, что замахнулся.
- Я щас наряд вызову, - она угрожающе трясла кулаком.
- Ты бы побыстрее, - Олег вдруг почему-то занервничал. Приключения в его планы не входили. – Ведь вызовет.
- Есть, - сиплый впихнул последний брус, и они легли плотно прижавшись.
Олег помог подкинуть батарею и отметил, что рама коляски прогнулась под весом.
- Ты аккуратнее. Не спеши, - он отряхнул руки.
- Давай, - Миша, согнувшись и озираясь по сторонам, засеменил в сторону парка, надеясь, что ночью там найдется место, где он спрячет такую добычу.
Олегу предстоял ещё не близкий путь, и через несколько минут он забыл о Сиплом.  Привычный маршрут,  бессменный ритуал и полная концентрация – всё это уже было в крови и получалось само собой. Ужин, в котором не было разнообразия уже много лет. Его могло не быть, он мог быть скудный, но он не мог быть лучше, чем сейчас – опять самая дешевая сосиска, квашеная капуста, у которой истекал срок годности, и её можно было взять почти даром в магазине, да четыре картофелины, которые он сварил в микроволновке в подсобке, пока никто не видел. Электроэнергию нужно было экономить и приходилось прятаться от Тимура. Но это были такие мелочи, которые совсем не имели значения.  Да и в целом, если признаться, работа  у него была даже очень не плохая. Продукты периодически перепадали на халяву, хоть он и дал себе слово не рисковать напрасно и не ставить свое положение под угрозу вылета из-за несчастной банки консервов или килограмма каких-то фруктов. Но если появлялась возможность побаловать себя, то отказываться от маленькой радости было глупо.
Но сейчас его волновало совсем другое.  Быстро закончив с ужином, Олег достал коробочку, в которой хранилось всё его богатство. Пересчитав деньги, он задумался, что-то прикидывая в уме и тихонько разговаривая сам с собой: «Что же делать? Нужно что-то такое, чтобы запомнилось, чтобы нравилось, чтобы не зря. А потом что делать? Эх, не хватит ведь потом. Да их-то по любому не хватит.  Но я ведь и так задолжал по всем счетам.   А мечта…  А что мечта? Мечта на то и мечта, чтобы не сбываться.   Жизнь прошла.  Ничего нет.  Да и меня уже давно нет.  И если ничего не смогу, то и смыла, выходит, ни в чем не было.   Ничего, еще есть время. А там посмотрим. Нужно только как-то подстраховаться. Мало ли что. Ведь пропадет всё.  Завтра я должен что-то придумать. Никому нельзя доверять. Но мне нужен кто-то, кому придется довериться. Кому?».
Олег включил планшет и улыбнулся.   Через минуту его мысли улетели, а пальцы побежали по экрану. Оставалось совсем не много. Он должен успеть. Он обязательно должен успеть.
Вечер пролетел почти незаметно, и ещё быстрее пронеслась ночь. Ощущение, что время смеется над ним, постоянно ускоряя свой бег, усиливалось с каждым днем.
Очередной рабочий, день, привычная суета и механические, почти в безмыслии действия. В обед наступила пауза и Олег, с чашкой крепкого чая, к которому привык за годы, проведенные на зоне, вышел на улицу, посидеть на солнышке и отдохнуть. У торца дома, где еще недавно был какой-то странный офис, остановилась машина. Мелькнула мысль, что они решили сменить вывеску. Ходили слухи, что занимались здесь продажей каких-то удивительных медицинских аппаратов, которые спасали от всех болезней. Но через пару месяцев поехали с деревень те, кто не излечился.  Потом налоговая инспекция с милицией, а потом всё вдруг затихло и пропало.
А вечером Олег увидел вывеску – «Услуги адвокатов». В эту минуту у него мелькнула идея, которая еще не оформилась, но зацепила, словно предчувствие очень важного решения.  Олег сделал вид, что прогуливается мимо, рассматривая и оценивая новых соседей. Он давно привык доверять своей интуиции и верил, что разбирается в людях.  Но даже при этом никогда не открывался полностью.  Зона слишком строгий учитель, чтобы забывать ее уроки. Не верить никому уже было не просто чертой – это было основой выживания.  Но как ни противилась душа, мозг требовал найти того, кто сможет ему помочь. 
Дверь была раскрыта настежь, и Олег решил подождать. Очень хотелось составить хоть какое-то   впечатление о тех, кто здесь будет работать.  Попутно отметил для себя, что богатством контора не блистала. Вывеска не из помпезных,  ремонт сделали быстро, значит, дорогим он быть не мог.  Для себя он отметил, что это совсем не плохо, связываться с  толстосумами не хотелось. Почему-то больше доверия вызывали не самые раскрученные. И цены обещали быть пониже, да и была надежда, что по-человечески общение будет проще.  Ожидание было недолгим. На улицу вышли двое мужчин, чем-то похожих друг на друга. Оба чуть выше среднего, среднего сложения и, в общем, ничего примечательного в них не было. Он отметил и машину,  и то, что она не дорогая.  Ничего отталкивающего и настораживающего не было.  Тот, который сел за руль, показался  приятнее. Олег отметил его улыбку, спокойные движения, умное лицо (как минимум внешне печать интеллекта была) и что-то еще, располагающее и вызывающее доверие.
«Ну что ж, посмотрим.  Тянуть мне некуда, но и спешить не буду.  Первое впечатление – это здорово: но кто его знает кто они? Может просто строители уезжали. Кстати, это надо бы проверить. А то придумал черт-те что.  Завтра гляну», - рабочий день был окончен и Олег, словно спохватившись, что непривычно задержался, направился в сторону маленького продуктового магазинчика.  Вся жизнь была по расписанию и в этом районе они уже знали друг друга как минимум в лицо.  Он вошел за десять минут до закрытия.   Почти не думая и не задерживаясь у прилавков, выбрал  нужные продукты.   
Мысли накатывали, словно снежная лавина, накрывая тяжестью воспоминаний и  боли. Как хотелось обнять, провести рукой по волосам и вдохнуть запах самых родных для него людей.  Сколько раз он уже готов был сорваться, подойти и признаться, но ватные ноги не могли сделать этот шаг.   Он порой сидел в беседке, метрах в тридцати от подъезда, всматриваясь в окна квартиры и пытаясь рассмотреть, не мелькнет ли знакомый силуэт. Смахивал слезы и проклинал всю свою жизнь, в которой он мог приносить лишь боль и страдания.  Он не заслужил право на свое счастье, и все что он мог сейчас – это прожить остаток своих дней так, чтобы заслужить прощение.


Рецензии