Гордей

ISBN 978-5-00073-448-3
Издательство «Союз писателей», Новокузнецк, 2017.
Иллюстрации М. Лысковой.

Где найти: Российская государственная библиотека.


Аннотация
Повесть «Гордей» - это подлинная история поросёнка по имени Гордей.
Его покупает на рынке престарелая семейная пара. С первой секунды он становится любимцем и заменяет старикам ребёнка, а они ему – маму и папу. Целое лето он безмятежно живёт на даче со своей новой семьёй. У него появляется друг – соседский пёс Пилли. Хозяйка Пилли – обеспеченная во всех отношениях молода женщина – тоже проникается к Гордею симпатией и часто угощает его всякими вкусностями. Она находит в нём, в поросёнке, своего наперсника, доверяет ему свои горести и свою страшную семейную тайну. В порыве откровения она предрекает Гордею его и свою судьбы. После внезапного отъезда соседей Гордей начинает тосковать и чахнуть. «Родители» вызывают ему ветеринара. Опытный врач безошибочно ставит диагноз и назначает лечение. Гордей выздоравливает, но душевная рана не даёт покоя, и чем ближе осень, тем чаще будоражит его сердечный недуг. С наступлением холодов поросёнок начинает осознавать смысл пророчества соседки. В итоге наступает тот день, когда вещие слова сбываются.


Отрывки

«Мир»

Гордей крутил во все стороны пятачком и не мог надышаться головокружительной эссенцией мая. Мир распахнулся перед ним всей своей широтой и красотой, всей своей доверчивостью и чистотой. Гордей решился, шагнул с крыльца, и мир принял его.
  Как же хорошо было изо дня в день, из мая в июнь, беззаботно скакать по дорожкам, перепрыгивать через края грядок. Как забавно и интересно рыться под огромными листьями ревеня или расслабленно нежиться на ярком июньском солнышке, подставляя его лучам то один, то другой бочок. Как весело бегать с соседским пёсиком Пилли в салочки вдоль металлической сетки забора и всегда выигрывать у него, потому что маленький, жигалявый Пилли, хотя и был быстр и вёрток, но всё же не мог осалить сквозь сетку. Как вкусно было зажёвывать ртом красные ягоды клубники вместе с мягкими сладкими листьями или выдёргивать за кончики молоденькую, похожую на жирненьких длинненьких червячков, морковку. Мама, правда, ругалась за эти проделки, но она такая добрая, что сразу же прощала Гордея и, вытерев непослушному поросёнку измазанное землёй рыльце, нежно-нежно целовала его в пятачок. Он замирал, млел, чувствуя, как наполняется его сердце чем-то мягким, безграничным, великим. Жмурился от этого дивного чувства, ластился к маме. Сердце переполнялось, и любовь выплёскивалась из него неконтролируемой потребностью немедленного движения. Мамины руки разжимались, и Гордей вновь со счастливым визгом бросался по дорожке к калитке, вдоль забора к углу, где росли густой малинник и метёлки сочного кислого щавеля, оттуда – стремглав по периметру участка и опять под малину, в узорчатую тень. Там, набегавшись, устав от переполнявших его чувств, он ложился, закрывал отяжелевшие веки и думал о том, как прекрасна его поросячья жизнь.


«Чёрная змея»

Самое веселье обычно начиналось под вечер. Солнце, как в большую тёплую лужу, плюхалось в окружающий дачный посёлок лес. И пока еще оно, почёсываясь и позёвывая, не заснуло, папа бесстрашно брал в руки чёрную змею, живущую под крыльцом дома, и начинал мотать её голову вправо и влево, а змея шипела, злилась  и выплёскивала из пасти настоящий дождь. Папа таскал змею по всему дачному участку, над всеми грядками, и змея щедро поливала всё, что попадало под струю. Папа делал это легко, весело и смело. Глядя на него, Гордей набирался храбрости и нырял под холодный водопад. Ух, как же было здорово! Окатывала крепкая струя, чуть не сбивала с ног, взлетала над головой, бросалась вновь под копытца, поднимая вверх брызги земли, хлестала по животу, и припускала напором по ляжкам. Гордей верещал от восторга, отскакивал в сторону и вновь героически бросался в холодный поток. Пилли, глядя на своего друга, заливался отчаянным лаем, носился вдоль забора. Ему хотелось так же, как и Гордею, «купаться». Тогда папа шуточно направлял чёрное рыло змеи в сторону Пилли, пёс с воплем ужаса, вытаращив еще больше и без того навыкате глаза, бросался прочь от забора к ногам своей хозяйки, и Гордей истошно хохотал над его страхом. А вместе с Гордеем дружно смеялись и соседка, и папа, и мама.


«Подлый ветеринар»

В конце душного вечера около ворот дачного участка остановился бежевый «Уазик-буханка» с синим крестом на борту. Из него вышел маленький тоненький старичок, и, припадая на правую ногу, поковылял к выбежавшему встречать его папе.
– Где больной, – деловито поинтересовался ветеринар узким дребезжащим голоском.
Гордей поднял голову. Из дома выскочила мама, засуетилась, затрепетала перед приехавшим, рассказывая о симптомах недуга, поразившего Гордея. Поросёнку стало интересно. Он поднялся на ноги и с нескрываемым любопытством глазел на приближающуюся к нему процессию. Впереди мельтешили мама и папа, говорили наперебой, жестикулировали. Они закрывали собой нового человека, и Гордею никак не удавалось его рассмотреть. Глядя на суету мамы и папы, поросёнок решил, что персона приехала очень важная, а значит вести себя нужно прилично. Он отступил на пару шагов от калитки и приготовился.
– Здравствуй, друг, – произнёс из-за загородки старичок.
Гордей вежливо хрюкнул и с любопытством оглядел важного человека. Старик был тщедушен, сед, в давно нестиранном белом халате и больших стоптанных сапогах, замызганных глиной и навозом. Но вонючие сапоги – не главное. Главными были глаза – быстрые серые молнии, сверкающие добром и состраданием из-под всклокоченных, суровых на вид бровей. Гордей не заметил ни кривенького облупленного носа, ни коричневых от ветров и солнца скул, ни реденьких седых бородки и усов. Гордей не видел длинных узловатых рук ветеринара, так нелепо прилепленных к скукоженным плечам, ни большого чёрного саквояжа, зажатого потёртой ручкой в костлявом кулаке. Он даже перестал ощущать резкий запах лекарства, перебивающий навозную вонь от сапог. Гордей просто поверил этому новому, незнакомому старику.
– Ну, что болит? – спросил дружественно ветеринар, улыбаясь и показывая мелкие, с чёрными обрамлениями, зубы.
Он открыл калитку, и Гордей пригласительно отступил. Вместе с врачом в загон вошёл папа, а маме места уже не хватило и она, сжав руки у груди, стояла возле забора.
Старик внимательно осмотрел поросёнка. Раскрыл свой бывалый саквояж, вынул оттуда тонкую двухвостую змейку и ловко уткнул её концы в свои уши. Гордей от изумления рот раскрыл.
– Давай-ка, брат, послушаемся, – ласково сказал незнакомец, прикладывая к боку поросёнка змеиную голову.
Гордей хотел отпрянуть, но старик так ласково смотрел, а папа, так нежно держал за бока, что поросёнок только переступил с копытца на копытце. Змея оказалась не страшной. Наоборот, её круглое плоское рыльце было прохладно и притрагивалось к бокам осторожно, подобно поцелуям. Гордей сомлел. Старик достал из саквояжа короткую прозрачную трубку с жалом на конце, папа зажал поросячью голову и развернул ухо, – Гордей совершенно не ожидал подвоха и доверчиво похрюкивал, полагая, что сейчас его потрогают еще чем-то приятным. Укус был неожиданным. Гордей дёрнулся, хотел бежать, но папины руки были крепки. Поросёнок завизжал от боли, заплакал. Он умолял папу отпустить, кричал, но папа словно внезапно оглох, жёстко фиксируя голову и ухо поросёнка, сжимая его извивающееся тело между своих крепких ног. Гордей скосил глаза на стоящую за забором маму, прося помощи и защиты.
– Потерпи, Гордеюшка, потерпи, – приговаривала она, и поросёнок чувствовал, как её душа разрывается вместе с его ухом.
Вдруг пытка кончилась. Папины руки разжались. Гордей прянул к маме. Та сделала шаг в загон, обняла поросёнка, прижала, погнала прочь боль. Гордей утыкался в мамин живот, в пахнущий яблоками фартук и рыдал во всё горло. Ему уже не было больно, но было ужасно досадно и обидно. Он оторвался, поглядел на папу, потом перевёл взгляд на тщедушного старика-ветеринара и осклабился ненавистью и злобой.
– Нечего, нечего, – прикрикнул старик, поймав взгляд поросёнка. – Ты, брат, – симулянт. Кровь я, конечно, в лабораторию отвезу, так положено, но тебе наперёд скажу: здоров ты, и хандришь от скуки. Ну, ничего, я рецепт от твоего недуга знаю, – сказал ветеринар и протиснулся между мамой и забором прочь за калитку. – Налейте ему побольше воды, и не кормить денька два-три. Оголодает и лопать начнёт всё, что не дадите, – обратился он к папе и маме. – Ну, прощайте, больной, – ехидно улыбнулся старикашка, повернулся к поросёнку сутулыми, перекошенными лопатками и поковылял к своему «Уазику».
Гордей злобно хрюкнул ему вслед.



«Гроза»

Жар окончательно пал на землю. Подобно горячему мармеладу растёкся по всем трещинкам, по всем закоулкам пространства и застыл недвижным тугим пластом, столь густым и медвяным, что ни единая живая душа не могла двинуть в нём своими «засахарившимися» лапками. Мир был полностью усыплён. И в этом тягучем покое, в этой сонной истоме поднимался и застил горизонт широкий грозовой фронт.

Молния вздыбила небо. Гром ринул, расшвыривая и рвя пространство, загудел во всю гортанную мощь. Ширь вздрогнула, вспрянула, ахнула. И, буравя спрессованный воздух, подобно шарикам олова повалили на землю крупные капли дождя. Они неслись и неслись, всё убыстряясь, учащаясь, заваливаясь вбок от резких порывов ветра. Врезались в крыши, стены и стёкла, дребезжали подоконниками, ревели по жёлобам, по трубам, ухали в бочки и сливы. Они рвали борта сточных канав, выплёскивались из них, заполоняли тропки и грядки, вшпиливались безжалостной картечью в кустарники и распластывали ниц хрупкие листья кабачков, метёлки моркови, курчавые султаны петрушки. Яблоки красными и жёлтыми комьями валились с ветвей, хлюпались в бурлящие потоки, вертелись, будто резиновые мячи, стаскивались водой в запруды, складывались в причудливые яблочные плотины.

Гордей в ужасе смотрел на буйство природы и никак не мог прийти в себя. В первый момент, разбуженный ударом грома, он ошалело бросился в хлев, забился в дальний угол и прижался спиной и боком к тёплым доскам стены, еще не понимая, что стало причиной испуга. Но вот глаза раскрылись широко, а уши, наоборот, стали жаться к голове. Поросёнок был уверен: это чёрная змея из-под крыльца внезапно выросла, достигла до неба и теперь со всей своей змеиной злостью льёт воду вниз, сверкает безумными очами и смеётся во всё горло. После каждой молнии Гордей сжимался, ожидая страшного хохота, и хохот обрушивался с неба оглушающими раскатами.
Вода лилась, лилась, переполнила лужи, подступила к самому порогу. Вот закрутилась, затанцевала по доскам, взмётывая себе на спину сено подстилки. Вот хлынула под полку, потянулась холодными языками к копытцам Гордея, лизнула. Поросёнок попытался подобрать своё тело ещё дальше, еще выше от желающей  утащить  его воды. В этот миг прямо над головой так садануло, что Гордею показалось, будто он попал в пустой бидон, и кто-то со всей силы лупанул по алюминиевой стенке железным прутом. В голове зазвенело, Гордей истошно заверещал, и поганая змея торжествующе грянула с небес дьявольским смехом.

Гордей неистово звал маму. Он кричал, плакал, молил, и мама пришла. Она вбежала в хлев, накрывая свою голову старенькой курткой. Гордей со слезами бросился к ней. Мама взмахнула курткой, обернула ею Гордея, обняла, прижала к себе, часто-часто зашептала что-то ласковое, успокоительное, зацеловала в глаза и лоб. Поросёнок плакал, жаловался. А чёрная змея разозлилась пуще прежнего и пошла сыпать на землю хлёсткие белые горошины. Они громко цокали по дощатому порогу, рикошетили во все стороны. Мама отпустила Гордея, поднялась и затворила дверь. Белые горошины злобно кинулись на старые доски, но внутрь попасть не смогли. Гордею сразу стало спокойней. Он почувствовал себя защищённым от страшной змеи, от злых белых горошин и только вода по-прежнему холодила его ноги. Но теперь было не страшно. Теперь вокруг стояла полутьма, разрезаемая лишь мутным светом из небольшого окошка под крышей. Слышалось мерное хлопанье горошин и капель по стенам. Тёплые руки мамы обнимали и защищали, огораживали от грозной змеи, от холода и страха. Мама нашёптывала, напевала мягкие томные слова, целовала в пятачок. Гордей успокоился, прикрыл веки и, крепко прижимаясь боком к родному, тёплом маминому телу, думал о том, что он – самый счастливый поросёнок на свете.
2014-2015


Где найти: Российская государственная библиотека.


Рецензии
Сошлись ДВЕ МОЛНИИ
И грянул гром
двух ИСПОВЕДЕЙ

Нестор Тупоглупай   30.11.2018 11:06     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.