да не судимы будете - часть 5

Глава 20

Даша с трудом дождалась обеда.  Желание все изменить крепло с каждой минутой, и она решила просто довериться судьбе. «Если это должно случиться, значит, все получится само собой. Если нет – то и переживать смысла нет никакого», - Даша выскочила из поликлиники и заметила  приближающийся автобус. – «Если успею, точно судьба». Она успела. Водитель, оценив неимоверное желание девушки уехать, терпеливо ждал, улыбаясь и не обращая внимания, на недовольство пассажиров.  «И пойду учиться на права.   И машину куплю. Возьму кредит, что угодно, но хватит.  В конце концов, я что, хуже всех? Я  умею учиться и всегда получалось разбираться во всем.  Я работать умею.   И вообще, почему нужно думать, что что-то сейчас невозможно. Нужно захотеть и начать делать. Наберу дежурств, возьму еще полставки – всегда можно что-то придумать. Врачу работа всегда найдется, было бы желание», - всю дорогу Даша накручивала себя и, когда подъехала к кардиологическому центру, пришла к твердому убеждению, что эта работа ей крайне необходима.   Центр был открыт буквально лет семь назад и все еще достраивался, превращаясь в один из самых крупных в республике.  Она слышала, что скоро планируется открытие нового корпуса.  Коридоры поразили светом и чистотой,  и Даша с грустью подумала о скромности старого здания поликлиники.   «Минин Григорий Борисович», - она прочла на двери заведующего отделением и усмехнулась, называть Гришу по имени-отчеству было бы смешно, но как-то нужно соблюдать субординацию.  Да, и совсем не плохо бы сразу показать ему, что прошлое осталось в прошлом.  И чисто внешне,  и характером, ей никогда не нравился маленький, худенький, вечно выступающий и уверенный в своей исключительности сын известного кардиолога. Ему всё давалось легко не столько потому, что Григорий отличался глубиной знаний, сколько потому, что преподаватели университета были хорошие друзья папы. Будущее было расписано, подчеркнуто жирными линиями и гарантировано карьерным ростом папы, который действительно был хирургом от бога, и слава которого уже давно перешла границы области.
- Даша, рад- рад, - Григорий поднялся навстречу. – Даже боялся, что передумаешь.
Он и сейчас остался таким же маленьким, но к юношеской молодцеватости и прыгучести добавилась несвойственная ему раньше степенность.  Словно ничего и не произошло за годы, которые они не виделись.  Он был по-прежнему таким же худеньким и делал вид серьёзного, но вместе с тем открытого, только теперь старался быть медленным, словно подчеркивая значимость каждого своего движения.  Но сейчас  показался ещё комичнее, чем раньше и улыбка получилась у Даши даже искренней.
- Решила хотя бы посмотреть, что мне может предложить старый товарищ, - она хотела пошутить, но вспомнила, что Григорий никогда не отличался пониманием очень тонкого юмора, и решила быть чуть прямолинейнее. – Но ты не переживай. Старость понятие относительное.  У тебя ещё все впереди. 
- Узнаю самую красивую девушку потока, - Минин расплылся в улыбке. – Не изменилась совершенно.
- Григорий, ты галантен как никогда. Принимаю комплимент, тем более всех тех, кто с этим не согласен рядом нет. Но, я смотрю, ты уже женат. Как семья? – Даша сознательно перевела разговор, подчеркивая статус женатого человека и определенные условности.
- Да, вот, уже, - Григорий всё понял и прошел к столу. – Сыну три года, дочке два. Живем. Ты как?
- Хорошо. Ну, так рассказывай, на что мне можно рассчитывать?
- У нас корпус открывается новый и будет новое отделение нестабильной стенокардии.  Там Евгений Степанович Чаусов будет заведующим отделением. Знаешь его?
- Нет, - Даша напрягала память, но ничего не получалось.
- Это не важно. Он староват. В общем, тебе к нему надо. Он решает, - Георгий встал.  – Пойдем, провожу. Моя рекомендация здесь что-то стоит. – Намек на влиятельность выглядел незамысловато.
Даша заметила перемену, которая произошла в нем, но и причина лежала на поверхности: изо всех сил Минин пытался подчеркнуть, что именно его слово сыграет самую важную роль.  Через пять минут она сидела перед пожилым, примерно шестидесяти лет врачом, в кабинете, еще хранившем свежесть ремонта. Он с интересом и приятной улыбкой рассматривал молодую женщину:
- Рассказывайте-рассказывайте. Очень интересно, что привело вас ко мне, - он отложил карандаш и склонил голову, приготовившись слушать.
- Да и говорить-то нечего. Работаю в поликлинике.  Зачем пришла? – Даша почувствовала, что ей очень приятен этот человек, в котором читается доброжелательность и какая-то отеческая теплота. – Нужно что-то менять. Я хочу работать, расти, стремиться. Я хочу учиться.  Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я сбегаю от очередей и этой беготни по квартирам к больным. Там тоже нужны врачи, там тоже нужна помощь и знания. Но ведь мечтала же я когда-то.  Я, наверное, что-то не то говорю.  Мне ведь придется переучиваться. Я понимаю.  Но я верю, что у меня получится.
- Конечно, получится, - Евгений Степанович перебил ее. – И не надо волноваться. Всем нужно переучиваться. Не только вам.  И все это будет здесь, при нашей кафедре и в нашем центре.  Так что ехать никуда не придется.  Подготовка персонала уже начинается. Хотя, ещё даже не все завезли оборудование, и даже ремонт ещё не везде закончили. Вы когда планируете к нам оформляться?
- Так вы меня берете? – Даша даже растерялась. Всё получилось так просто, что даже не верилось.
- Вы абсолютно правы. Впереди формальности. Пишите заявление, я подпишу и вперед.
Восторг и предвкушение хороших перемен угасали по мере приближения к поликлинике. Оттягивать разговор с главврачом Даша не хотела. Вот только чувство какого-то предательства с её стороны становилось всё сильнее, и появлялся страх.   «Лучший способ победить страх – это сделать шаг ему навстречу», - и Даша вошла в приемную.
- Алла, привет! Вадим Викторович меня примет? - она почувствовала, как предательски дрогнул голос.
- Вас, всегда примет, - Алла кивнула на дверь.
Вадим Викторович встал при виде Даши и сделал шаг из-за стола.
- Рад вас видеть. Присаживайтесь, - он отодвинул стул и сел напротив за столом переговоров, словно подчеркивая отсутствие границ и что для неё он не хочет быть привычным руководителем, обозначающим свое положение.
- Я хочу уйти. Есть место у кардиологическом центре и я хотела бы попробовать, - она замолчала. Говорить было, в общем-то, и нечего.
- Я понимаю, - Вадим Викторович как-то сжался, словно принимая неизбежность. – Я и сам всегда мечтал работать … - Он замолчал. 
Повисла неловкая пауза и Даша понимала, что так долго продолжаться не может.
- Как мы тогда поступим? Я доработаю этот месяц или, как?
- Да. Нужно искать кого-то на участок. Придумаем что-нибудь, - он стал каким-то рассеянным.
Даше стало как-то неудобно за это всё. Ведь никто не умер, ничего не случилось. Все мы однажды меняем работу, расстаемся, и даже уходим навсегда. И это не конец жизни, и не большая проблема.  Эта душещипательная картина разбитого сердца Вадима Викторовича была словно из дешевого сериала. По закону жанра нужно сказать что-то из тех банальных фраз, которые всегда раздражали: «Но мы же навсегда останемся друзьями». Или нет: «Я всегда буду думать о тебе.  Ты будешь жить в моем сердце».
- Даша, мне очень жаль. Без тебя здесь словно чего-то не будет хватать. Ты должна знать, что я всегда буду рад тебя видеть. Если что-то не сложится – приходи, я решу всё…
- Спасибо! – Даша решила перебить, не вдаваясь в полемику и не дожидаясь момента, когда придется увидеть блеснувшую слезу. Это будет явный перебор. – Я тогда оставлю у Аллы заявление.
Весть о том, что Даша уходит,  облетела поликлинику в пять минут.  Непрерывным потоком шли любопытствующие, опечаленные известием и расстроенные тем, что это уходят не они. Прощание началось слишком рано, работать не получалось, а Галя, медсестра, даже заплакала.
- С кем я теперь буду? – она перекладывала с места на место карточки больных.
- Так, вытри слезы. Кто тебе сказал, что со мной хорошо? Придет кто-то лучше. Не волнуйся, забудете и обо мне, как о многих других, - Даша пыталась успокоить ее.
- Не-е-е-т, -Галя шморгала носом и всхлипывала, - таких как вы не будет.
- Будет!
Она понимала, что истерия уже захватывает и её.  К счастью день подошел к концу, и можно было вздохнуть – всё самое страшное осталось позади. Правда, новостей еще не знал Дима, но здесь всё казалось куда проще.
- Я меняю работу, - Даша сказала это как бы между прочим, когда Дима вышел кухню, где она закончила мыть посуду.
- И куда пойдешь?
- В кардиоцентр. Там есть место. Я сегодня уже написала заявление, - Даша уловила в голосе мужа тревогу и не могла найти ей объяснения.
- То есть у тебя будут ночные смены и дежурства? – он сел на стул выражая неподдельный интерес.
- Да. А что здесь пугает?  И зарплата обещает быть повыше, и возможностей больше.
- А что тебя не устраивало здесь? Работа рядом, всех знаешь, за дочкой присмотреть всегда можешь.
- За дочкой я всегда и так могу присмотреть. И то, что дальше – не значит смертельно. Я не успела сказать – я иду учиться на права.
- Тебе денег не хватает? – Дима обиженно надулся. – Я вот халтурку надыбал.
- Халтурку надыбал? Бог мой, дыбальщик! – Даша чувствовала, что снова начинает нервничать, но попыталась взять себя в руки. – Я хочу что-то видеть в будущем. А мне пока маячат только твои караси и халтурки. Тебе нравится – лови рыбу и дыбай халтурки. Надоело верить в эту бесперспективность.
- Можно подумать, ты там заработаешь? – Дима встал. – Знаю я эти дежурства.
- Ну и отлично. Раз знаешь, значит, ничего рассказывать не надо, - она отвернулась к плите. Разговор вышел неожиданным и совсем не таким, как она представляла.
Через пять минут Дима прилежно делал вид, что ничего не случилось, чувствуя вину, а она постаралась скрыть все эмоции. Меньше всего хотелось устраивать никому ненужные сцены.
- Мамочка, ты у меня самая лучшая, - Лена подошла к ней, тихонько обняв сзади. – Я вырасту и буду такая, как ты.
- Не надо как я, - Даша прижала к себе дочку. – Ты должна стать собой и стать лучше. В этом и есть смысл жизни – учиться, делать выводы и не повторять ошибок.  Нам, девочкам, куда сложнее. Нужно не только стать мамой, отвечать за все и думать обо всем на свете. Нужно не только выйти замуж и хранить кем-то придуманный очаг. Нужно при этом всем сохранить себя, свои стремления, свои взгляды. Придумывать новые задачи, радоваться их достижению и стремиться к новым вершинам. И мы будем учиться этому вместе. Попробуем?
- Попробуем! Я всё равно буду как ты!

Глава 21

Вторник подходил к концу и Роберт с сожалением констатировал, что поводов для радости нет. Несколько звонков старых клиентов Платона, да случайные прохожие, заглядывающие без малейших признаков чего-то похожего на работу.  Оставалось думать, что через неделю обещали доделать сайт. Да и основная часть рекламы выйдет лишь к четвергу. А значит, нет никаких причин для преждевременных выводов.  Всему нужно время, а уж терпения у него хватит однозначно. Роберт видел настроение и Маши, и Платона, и попытался хоть как-то их обнадежить.
- Знаете что!? Вот видит мое сердце, будет у нас еще столько дел, что дышать некогда будет. Давайте пользоваться моментом и затишьем. Идите-ка вы отдыхайте. Съездите на речку, погуляйте по парку, а я посижу. Мне торопиться некуда, что делать я придумаю. Оставлять контору нельзя: раз написали на вывеске, что до семи работаем – значит, до семи будем сидеть.
- Ты и прошлый раз караулил. Давай, может, я, - Платон был совсем подавлен. 
Он не пил уже вторую неделю, пытался по утрам бегать и даже бросал курить.   Правда, пока безуспешно, но исцеляющую книгу Аллена Карра читать уже начал. Весь этот здоровый образ жизни пока имел странное воздействие на его организм: вроде как делал-то он всё правильно, но это было слишком непривычно и казалось, что как раз самое лучшее проходит за бортом его жизни. Пришлось с грустью вспомнить слова, которые любил нравоучительно повторять сам: всё хорошее, что есть в нашей жизни либо аморально, либо противозаконно, либо вредит здоровью. Платон старательно избегал общения с Машей, боясь признаться себе в том, что финансовая ситуация выглядела если и не безнадежной, то уж абсолютно точно весьма плачевной.  Времена, когда папа решал проблемы остались в прошлом, а запасы растворились значительно быстрее, чем можно было представить.  Самое ужасное, что пришлось убедиться в собственной беспомощности и сейчас приходилось надеяться лишь на то, что Роберт поможет выйти из пике и тогда он, сделав выводы и взяв себя в руки, сможет стать прежним, спокойным и уверенным в завтрашнем дне.  Но всё это потом, а вот как выжить сейчас было загадкой. Предложение Роберта прогуляться по парку или махнуть на речку было заманчивым, но что-то похожее на муки совести заставило не спешить убегать с работы. Пришлось в очередной раз удивиться самому себе. Слишком незнакомы были эти чувства, а от мысли, что он становится слишком впечатлительным стало еще грустнее.  Да и гулять, когда в кармане не хватит даже на сигареты, не хотелось. Впрочем, дома есть интернет и можно тупо уставиться в какой-нибудь сериал. Это уж точно веселее, чем сидеть здесь как проклятый, раздраженно раскладывая пасьянс.   
Маша уже убежала, не заставляя просить ее дважды.
- Иди, - Роберт смотрел на сомнения, проносившиеся по лицу Платона. – Следующий раз отдежуришь.
Оставшись один, Роберт снял пиджак, ослабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы рубашки.  Стало как-то свободнее и легче.   Он не спеша заварил кофе, наслаждаясь тишиной и спокойствием. 
Оставалось десять минут до окончания рабочего дня.  Очередной раз приходилось признаться себе, что надежды придется оставить на завтра. Впрочем, радовало то, что эти надежды ещё оставались. Дверь открылась даже неожиданно. Ещё большим сюрпризом оказалась посетительница.  Именно она заходила вечером первого дня, не представившись, и не рассказывая о причине интереса к услугам адвоката. 
- Добрый вечер, Роберт Маркович.
Она вошла совершенно не так, как в первый раз. Теперь Роберт почувствовал тревогу и волнение. Обычно именно это предшествует серьезному разговору, и обмануться он не мог. Единственное, что вдруг взволновало – это его вид, не самый строгий, может быть, не соответствующий ситуации, когда необходимо показать собранность и серьезность.
- Здравствуйте! К сожалению, вы прошлый раз не представились. Я никого уже не ждал, - он с легким раздражением заметил, что извиняется за свой вид, но начинать сейчас приводить себя в порядок показалось глупым.
- Ну что вы, - на лице посетительницы промелькнула улыбка. – Вам очень идет легкая небрежность.  Интересный мужчина со стилем.
- Меня смутить всегда было не сложно. Да и логичнее, всё же отметить вас. Баловать мужчин комплиментами  не принято, - Роберт жестом пригласил в кабинет и подвинул гостье стул.
- Не знаю, кем это должно быть принято, - она присела и извлекла из кармашка сумочки визитку. – Мне, пожалуй, пора представиться:  Метелина Оксана Николаевна, директор компании «Новогрупп».  Не слышали?
- Нет, - врать не хотелось, да это было и глупо.
- Мы занимаемся переработкой ягод, фруктов, овощей. Не важно, - она вновь занервничала, и не заметить это было невозможно. – Всё хорошо с бизнесом. Проблема в другом. – Она осеклась и замолчала.
Роберт понимал, что нужно найти правильные слова и всё то, чему он учил студентов, сейчас предстояло продемонстрировать самому. Очень многое невозможно передать на словах. Голос, взгляд, движения - именно они создают представления, вызывают доверие или наоборот отталкивают.  Есть то, чему невозможно научиться. Для этого нужно быть самим собой, не играть и понимать, что чужие проблемы теперь станут твоими.
- Не спешите.  Я думаю, что рассказать что-то адвокату бывает куда сложнее, чем признаться врачу.  Там всё кажется несчастным случаем, а здесь почему-то приходится думать, что проявляешь что-то другое, - Роберт не хотел называть вещи своими именами. Тем более смысла в этом не было никакого.
- У вас закончился рабочий день, - гостья словно зацепилась за возможность уйти.
- На самом деле есть плюс. Никто уже не побеспокоит. Но если проблема есть вам всё равно придется кому-то довериться и мы можем хотя бы в общем рассмотреть пути решения, не касаясь деталей.
- Вас хвалят в институте.  Хорошие рекомендации стоят не мало.
- Вот как? – Роберт отметил, что она целенаправленно наводила о нем справки. – Приятно.
- Послушайте, мне не нужна лишняя шумиха. Не потому, что я боюсь. Дело в  другом, - она еще раз задумалась, но буквально на минуту. Роберт не мешал. -  Муж изменяет почти открыто. И можно было бы развестись, я бы уже давно это сделала, но вся проблема в бизнесе. Он имеет все права на долю. Не хочу сейчас рассказывать о том, как я работала, как из ничего создала достаточно крупное предприятие, что мне это стоило. Я не хочу сейчас говорить, что он занимался фитнесом и ничего больше никогда не умел и не хотел. И всю жизнь, пока я работала, он танцевал и следил за собой. Я сама захотела красивую игрушку и вина здесь только моя. Но делиться результатами моего труда с этим  ленивым уродом и его молодой пассией я не хочу. Мне нужна помощь. 
- Не хочу вас расстраивать, но если не сможете договориться, шансов почти нет.
- Я знаю. Мне об этом сказали все. Но так ведь не бывает. Не может быть, это несправедливо и я не могу смириться с тем, что можно взять и забрать то, что тебе не принадлежит.
- Эмоции не имеют юридической силы, - Роберту очень хотелось верить всему сказанному.  Эта вечная проблема нравственности  и была той причиной, по которой он долго не занимался практикой: нужно было принимать сторону своего клиента и отстаивать его интересы, даже если они идут вразрез с собственными принципами. Кто знает, может быть, муж всю жизнь создавал ей комфорт и уют, а сейчас просто останется ни с чем. – Вы примерно прикидывали, сколько времени у вас есть?
- Не знаю. Я хотела бы быстрее решить всё. Вы беретесь?
- Пока не очень понятно за что браться, - Роберт прикидывал про себя возможные варианты. – У меня есть идея. Вы мне дадите мне время до завтра? – Была вероятность, что она не вернется. Может, стоило согласиться сразу? Но тогда пришлось бы прямо сейчас что-то озвучивать, а уверенности не было. Его план не относился к разряду типичных, а потому спешить не хотелось.
- Мне удобнее в такое же время, - она поднялась.
- Кстати, а где работает ваш муж, - Роберт отметил удивление во взгляде посетительницы. – Мне нужно навести о нем справки, чтобы понять, как строить работу. И как его зовут.
- В «Клеопатре». Метелин Вадим Владимирович.
- Я не могу пока ничего обещать, - Роберт вышел проводить посетительницу, - потому и хочу чуть проработать вопрос. Завтра смогу дать вам расклад и возможные варианты.
- Ну что ж, тогда до завтра, - она протянула руку.
- До завтра, - Роберт аккуратно её пожал.
Весь вечер этот разговор не выходил из головы. Почему-то очень хотелось ей верить и оттого желание помочь становилось всё сильнее. Это был в некоторой степени профессиональный вызов, но в который раз, перебирая варианты, он приходил к выводу, что ничего реального на ум не приходило.
Утром и Маша, и Платон, сразу отметили перемену, происшедшую в Роберте. Он сосредоточенно просматривал что-то в бумагах и стремительно вышел  из кабинета, увидев, что они уселись на свои места.
- Послушайте, вчера была гостья, и может быть появилась первая работа. Мне нужна маленькая помощь. Маша, - он обернулся к девушке. – Нужно навести справки по предприятию «Новогрупп», переработка ягод и еще там чего-то. Директор Метелина Оксана Николаевна. Времени нет, что найдешь за три-четыре часа, то и ладно. Может, работал кто, может, сталкивался. Обзвони знакомых.  Вы извините, что напрягаю, но все равно гуляем, а времени нет.  Буду через пару часов, - Роберт убежал, не оценив удивленных лиц коллег. 
Через пятнадцать минут он подъехал к одному из самых престижных фитнесс-центров города «Клеопатра».
Если вы хотите что-то о ком-то узнать – поговорите с уборщицей.  Это человек, который проходит по всем кабинетам и слышит всё. Она точно знает, когда будет зарплата, кто с кем спит и у кого какие проблемы дома. Как они всё это умудряются узнавать загадка на все времена, но Роберт не раз убеждался в этой истине.  Искать пришлось недолго. Бойкая женщина активно работала шваброй, угрожая свалить любого зазевавшегося прохожего.
- Я прошу прощения, не уделите мне буквально пару минут, - Роберт был абсолютно убежден, что разговорить воинственно настроенную даму труда не составит.
- Что надо? - в несколько грубоватом тоне угадывалось любопытство.
- Знаете, мне нужна деликатная помощь, - пришлось сделать очень грустное, даже почти несчастное лицо. – Переживаю за жену.
-  А что случилось? – женщина, окончательно заинтересованная происходящим, даже сделала шаг поближе, наполняясь секретной миссией.
- Понимаете, она записалась на фитнес, к Метелину, - в глазах уборщицы Роберт отметил, что фамилия не только знакома, но и сам вопрос вызвал неподдельный интерес. – Он ведь красавец, и танцует здорово, не то, что я, - он обреченно мазнул рукой. – В общем, не знаю как и сказать: неужели уйдет она к нему?
- Ох уж этот Вадим! – швабра грозно ударила по полу, а в глазах уборщицы пронеслись молнии. – Не угомонится никак. То у него одна, то другая. Вы жену забирайте от него. И ничего его не остановит: ни жена, ни дети. А недавно, - она придвинулась ближе, - вообще загулял. Даже прятаться перестал. Нашел себе молоденькую. Стыд. – Она запнулась, вдруг подумав, что это вполне может быть жена этого чуть не плачущего мужчины.
- Так он женат? – Роберт изобразил искреннее удивление.
- Я вам так скажу: жена у него красавица, умница. Бизнес у нее. Он и живет за нее деньги. Альфонс.
- Ах, - Роберт махнул рукой, сделав вид, что раздавлен окончательно, и стремительно пошел  к выходу.
Всё, что было необходимо, он узнал.  Конечно, всё это выглядело глупо и напоминало обычное ребячество, но стало как-то спокойнее, что теперь он будет на стороне добра. Понимать, что своими действиями ты убиваешь в человеке веру в справедливость и порядочность слишком неприятно.
Офис встретил его необычным оживлением. Платон что-то записывал, прижав трубку плечом, и его серьезный вид был даже каким-то новым. Маша словно ждала Роберта, вскочив при его появлении.
- Вот, я всё записала, - она протянула листик исписанный мелким, аккуратным подчерком.
- Спасибо! – Роберт начал читать прямо на ходу.
Из всего изложенного выходила, что она единственный владелец и никаких соучредителей нет. Сказать откровенно, для женщины это был не самый распространенный вариант.  Пришлось удивиться, что для своих почти пятидесяти с хвостиком она выглядела очень даже хорошо. План созрел окончательно, но один момент там был очень скользкий, и найдет ли она нужного человека, было большим вопросом.
  В какой-то момент мелькнула мысль, что она не придет. Роберт подошел к окну, рассматривая пустующую детскую площадку.  Представить пустые дворы лет двадцать назад было невозможно, а сейчас это стало почти нормой. Все попрятались по квартирам, предпочитая общение в сети.  Из приемной донеслись голоса, и почти сразу вошла Оксана Николаевна. Маша, полная надежд и с выражением оказать любую посильную помощь бросила быстрый взгляд на Роберта. Он лишь улыбнулся, отметив про себя, что сейчас он куда спокойнее.
- Здравствуйте! Рад вас видеть, - он закрыл дверь.
- Здравствуйте! Ну как? Будете радовать хорошими новостями? – она положила на колени сумочку, и Роберт отметил, что гостья изрядно нервничает.
- Скажем так: шансы есть, но есть один важный момент. У вас есть компаньоны, с которыми нужно согласовывать действия?
- Нет! – она ответила решительно, и не задумываясь. – Всё, что касается бизнеса – это только мои решения.
- Ну и отлично. Вам нужно его продать, - Роберт видел, как на лице гостьи замерло полное непонимание.
- Как продать? Зачем?
- Вы имеете полное право продать ваше предприятие за любые деньги. Хоть за рубль. Потом спокойно разводитесь, делить уже нечего. Недвижимость, уж не обессудьте, сюда не попадет. Придется искать варианты. Но там мы будем думать отдельно. А потом вы покупаете его обратно. Всё, конечно, шито белыми нитками, но формально правильно. И в случае чего в суде мы обоснуем причины, да и не будет никто с этим связываться. Шансов нет.  Проблема в другом: нужно найти того, кто вас не кинет. Человек должен продать вам все обратно и желательно не быть родственником. У вас есть на примете кто-то?
- Есть! - взгляд Метелиной менялся по мере рассказа Роберта и сейчас выражал полную решимость. – Вы!
- Я?! Но вы меня не знаете!
- Знаете, а у меня и выбора нет. Я должна кому-то довериться. У вас такие рекомендации, что ничего лучше придумать нельзя. Вы поможете? – она смотрела не то с надеждой, не то, с мольбой.
- Если бы мне кто-то сказал, что я в это могу ввязаться, было бы смешно, - Роберт подумал лишь о том, что заказов нет, и терять этот было так глупо, что он себе не прости бы никогда. Попутно он отметил, что дама не так проста и справки о нем всё же навела. – Ну что ж, готовим документы.
- Остался последний вопрос, - Оксана Николаевна довольно улыбнулась и пододвинула к себе лист бумаги. – Мы не оговорили гонорар. Вас устроит? – она написала цифры и развернула их Роберту.
- Если бы спросили меня, я бы озвучил меньшую сумму, - он усмехнулся. По-крайней мере эти пару месяцев страшными уже не казались.
- Ничего. Готовьте документы, - она прошла к двери, но, что-то вспомнив, обернулась. - И не тяните. Я хочу всё сделать быстрее.
- Завтра я буду у вас в офисе.
- Отлично. Я буду ждать. Звоните в любое время.
Роберт вышел за ней, читая во взглядах Маши и Платона немой вопрос и надежду, что у них появляется хоть какой-то шанс выкарабкаться из затягивающегося кризиса.
- Ну что ж, кажется, жизнь налаживается, - он улыбнулся.
- Ура-а-а!!! – Маша подпрыгнула от радости. Платон старался быть сдержанным, но скрыть переполняющие эмоции не смог.
Завтрашний день обещал много работы, и они составляли план, распределяли обязанности и даже потратили деньги, которых еще не было. Слишком много ещё нужно было сделать. Но, как минимум, появилась уверенность, что мертвая точка пройдена.

Глава 22

Домой он возвращался позже обычного, когда уже начинало темнеть. К концу дня привезли картошку, и Олег сначала разгружал машину, а потом пришлось паковать её по сеткам. Тимур не допускал, чтобы покупатели копались, выбирая, что получше. В результате оставалась мелкая и плохая, которая никому  не нужна, а как результат пропадали его деньги, что было для него похоже на катастрофу.  Всегда оживленный рынок смолк, прохожие старались быстрее пробежать этот участок пути, где по вечерам собирались не самые привлекательные личности. Впрочем, Олегу было все равно. Его знали, да и сам он был почти своим в этом мире ночных и скрывающих своё существование жителей.  Здесь никто ни на кого не обращал внимания, здесь никто никого не жалел и здесь всем были безразличны проблемы, не относящиеся к самому себе.   
Он прошел мимо, стараясь не слышать всхлипов, но в полной тишине донеслись слова, сквозь слезы и срывающиеся на вздохах:
- Доченька, девочка, что же нам делать?
Они сидели, обнявшись, на скамейке за последним рядом открытого рынка.  Девочка, лет шести, прильнув к плечу мамы, что-то шептала на ушко,  вытирая слезы то себе, то ей. Эти картины повторялись здесь с известной периодичностью.  Уходящие в запой отцы не редко выгоняли из дома всех, кто мешал свободе и ограничивал права на отдых. Олег прошел, стараясь не думать о них, но обернулся, поддавшись внезапному порыву,  и встретил взгляд девочки, в котором было что-то совсем безнадежное и неожиданно резанувшее по сердцу.
 «Нет, мне это сейчас ни к чему. Вечер, поздно. Чем я помогу? У меня у самого нет ничего. А они скоро пойдут домой, муж уснет и утром всё будет как обычно», - Олег успокаивал себя, но понимал, что в глазах  девочки он прочел совсем другое. Не будет у них сегодня дома, и они будут сидеть на скамейке. Скоро подтянуться местные бичи, и дай бог, если им удастся уйти спокойно. Ночные улицы жестоки, а слушать несчастные истории никто не будет. Они у всех одинаковы, и пытаться разжалобить  здесь кого-то совершенно бесполезное занятие. Он остановился за углом, понимая, что сейчас делает самую большую глупость из всех возможных в его положении.  Быстрым шагом, озираясь по сторонам и надеясь, что их не видит никто из знакомых, Олег подошел к женщине:
- Всё совсем плохо? – он сказал тихо, но получилось слишком жёстко, и молодая мама испуганно вжала голову в плечи. – Не бойся. – Олег постарался смягчить тон. - Просто здесь не самое спокойное место. Если планируешь переждать ночь – лучше иди куда-нибудь в центр. Автобусы ещё ходят и там, по крайней мере, хоть на вокзале переночуешь. 
- С вокзала выгоняют, - она растерянно смотрела на Олега.
- Ты нормальная? Там люди есть. Здесь через час ты будешь одна, и никто за тебя не даст ломаного гроша.
- Нам сказали, чтобы мы на вокзал ни ногой, и что меня заберут и отправят в детский дом, если еще раз встретят, - девочка вытерла слезы и сильнее прижалась к маме. - А я не хочу без мамы.
- Давайте быстрее. А то будет вам, - он подхватил сумку и, не дожидаясь согласия, пошел в сторону дома.   «Идиот, зачем я всё это делаю? Ну, прошел бы мимо», - непроизвольно Олег прислушался и странным образом успокоился, услышав семенящие шаги. 
Что-то было в них такое, что заставило изменить себе и твердому убеждению больше не ошибаться.    Выжить одному значительно проще, а что теперь делать с этими девочками, слепо бегущих за ним, было совершенно непонятно. Как непонятно, а потому невыносимо было от мысли, что они идут за абсолютно незнакомым человеком, непонятно куда и зачем.
- Вот скажи, - Олег неожиданно обернулся, и они почти налетели на него, - ты несешься за мной зачем? Вот ты знаешь кто я? А если я маньяк? Вот чем ты думаешь, с дитем на руках? – Он смотрел на испуганную девочку и растерянную мамашу.
- А что нам делать? Нам некуда идти, - совсем ещё молодая девушка собиралась вот-вот расплакаться, и от этого вида стало невыносимо.
- Только не рыдай. Я прошу! – Олег понял, что расчувствовался окончательно. – Не бойся. Но это хорошо, что я попал. Пошли. – Он взял девочку за руку. – Тебя как зовут, золушка? – он понял, что окончательно сдается под  взглядом этой малютки, с золотистыми прядями волос.
- Маринка, - она подняла глаза, полные слез и надежды.
Олег почувствовал, как детская ручка легла в его шершавую ладонь и схватила изо всех сил, словно боясь потерять эту единственную поддержку.
- Эх, Маринка, - он понял, что теперь бросить их не сможет, - у меня ведь тоже не хоромы. Но, по крайней мере, не под открытым небом. Небось голодная.
- Мы давно не ели, - она сказала как-то по-взрослому, не жалуясь, словно подводя итог своей неудачной жизни последнего времени.
- Стойте здесь. Ни с кем не говорить, никуда не уходить, - Олег быстрым шагом направился к супермаркету. Это был единственный магазин, который еще работал, но думать о том, что там всё дороже сейчас не хотелось.
Заходить в подъезд такой толпой было нельзя, и он остановился метров за двадцать до него.
- Слушай внимательно и запоминай. Я войду вон в тот, - Олег показал рукой направление, - подъезд. Под дверь подсуну камень. Ты, - он посмотрел на девушку, словно оценивая ее возможности выполнить несложные указания, - через минуту пойдешь за мной, камень отбрось. Пусть закрывается. И быстро поднимаешься до упора вверх,  нигде не останавливаешься. Если вдруг откроется дверь какой-нибудь квартиры на последнем этаже, сделай вид, что ошиблась подъездом и иди назад. Тогда будешь ждать здесь же. Я приду и мы повторим.  Если все нормально проходишь в решетчатую дверь на чердак. Она будет открыта. Я встречу там. Поняла?
- Поняла, - она кивнула головой.
- Не бойся. Всё будет хорошо, - Олег подумал, что успокаивает и сам себя.
Представить, что может найтись кто-то, ради кого он будет так рисковать своим убежищем, Олег не мог даже в страшном сне. Сейчас, закрыв дверь и поднявшись на пролет, он еще минуту прислушивался, не выйдет ли кто-нибудь посмотреть, чьи шаги пробежали и растворились наверху.  Тишина успокоила и он, теперь уже расслабившись, вошел в свои апартаменты, где впервые принимал гостей.
- Мойте руки. Вот вода, мыло здесь. Смотрите, выливать будете сюда, - он показал, как пользоваться удобствами, которые выглядели совсем убого, но вариантов не было. – И полотенце вот. – Олег протянул его в замешательстве. Рассчитывать, что кто-то сможет им воспользоваться кроме него не приходилось.  – А тебя как зовут? С Маринкой-то мы уже познакомились. – Он подмигнул девочке, удовлетворенно отметив, что она улыбнулась в ответ.
- Настя, - она расстегнула сумку и достала полотенце. – Мы своим воспользуемся, хорошо?
- Конечно, хорошо.  А меня Олег, - он осекся и добавил, - Геннадьевич. – Сейчас покормлю.
Вспомнить, когда он последний раз покупал творожки, шоколад и краковскую колбасу было не то, чтобы невозможно, просто даже не возникало таких мыслей. Стол он придумал из двух ящиков, поставив их друг на друга и накрыв старой газетой.  На таких же ящиках сидели и они.  Кто и зачем их сюда приволок было непонятно, но сейчас всё получилось очень удачно. Пока  закипала вода, Олег украдкой поглядывал на своих случайных гостей и почувствовал, что быть не одному значительно лучше. Словно появился новый смысл и новые обязанности, которые вдруг показались приятными. Омрачало одно – втроем они долго скрываться не смогут. 
- Спасибо, - Настя, доела бутерброд, взяла стакан с чаем, но даже не притронулась к шоколадке.
- Ты не скромничай, - Олег разломал шоколад и развернул обертку, подвигая поближе к Маринке. – Бери. Ты маленькая, тебе нужно сладкое обязательно есть.
Он терпеливо ждал, пока Настя мелкими глотками с наслаждением пьет горячий чай, откусывая маленькие кусочки шоколада.  Ей было лет двадцать пять.   Худенькая, с кругами под глазами от вечного недосыпания, почти прозрачной кожей и тоненькими ручками. Она и сама еще была совсем ребенком, которого нужно смотреть и защищать от всего вокруг. Маринка прислонилась к маме и почти сразу уснула.
- Здесь ляжете, - Олег как волшебник извлек откуда-то одеяло,  матрас, на который набросил простынь и даже подушку.  Так же неожиданно из больших кусков пенопласта получилась постель. – Если есть что – переодень.  Помнёшь за ночь.  Оно-то и погладить можно будет, но свежесть пропадет. А оно мало ли что. – Олег понимал, что тот опыт, которым приходилось сейчас делиться, совсем не нужен этой девочке, но раз уж сложилось, что она оказалась здесь, нужно учиться выживать.
Он перенес Маринку на ее новую постель и бережно накрыл, прислушиваясь к дыханию и чувствуя, что бросить ее на произвол судьбы уже не сможет.
- Ну как ты?  - он смотрел на молодую маму, которая уже успокоилась и даже успела надеть спортивный костюм.
- Спасибо вам! Я уже и не знала что делать, - она виновато потупила взгляд.
- А сейчас знаешь? – Олег усмехнулся.
- Не знаю. Я даже думать боюсь.
- Бояться мы будем завтра. Сегодня оно и поздно, и глупо. Ты мне лучше расскажи: почему ты с дитем одна и идти некуда? 
- Я всегда одна. Детдомовская.  Мы не расписывались. Он говорил, что потом. Он в наших краях работал, на заработки приехал. А полгода назад вернулся домой. И мы за ним приехали, он сказал, что вместе жить будем. Квартира его была. А сейчас он запил. Биться начал. Выгнал. Сказал, что Маринку я нагуляла, что ему я не жена и чтобы мы ехали туда, откуда приехали. А куда вернуться? У меня уже нет места в общежитии. И куда мне идти? Уже некуда. Вот такая я, невезучая, - Настя положила руки на колени и уставилась куда-то в одну точку. – Ведь Маринку заберут. Я знаю. У нас это часто бывало. И меня прав лишат. У меня ведь ни работы, ни жилья.
- Не нагнетай, - Олег перебил, не собираясь слушать этот хорошо знакомый монолог. – Я таких как ты много видел.   Завтра всё решим. Я знаю, что делать. Проблема не в том, что нет выхода. Проблема в том, что ты уверена, что его нет. Губит не сама ситуация, губит то, что ты уже смирилась с поражением и нарисовала себе перспективу.  Училась?
- Да. Я на медсестру училась. У меня даже диплом есть, - она потянулась к сумке.
- Мне не надо. Я тебя на работу не возьму. Но, это вариант. Зарплаты большой не будет – это понятно, но зато с работой нет проблем. Видишь, уже не плохо. Не на рынок идти торговать.
- Кто меня возьмет, без прописки?
- Спи. Сегодня уже никто. А завтра придумаем. У нас полрынка без прописки работает и живы. Думаешь, ты одна несчастная? У тебя руки-ноги целы и голова есть, правда пока пустая. Но это наживное. Были б кости, мясо нарастёт.
Олег подумал, что самому спать негде и принялся придумывать хоть что-то похожее на постель. Мысли путались, стуча в висках напоминанием, что привычный ритм оказался сломан, и он улыбнулся сам себе, радуясь, что не оставил их на улице.
- Спокойной ночи, - до него донесся тихий голос Насти, и он даже растерялся.
Впервые за много лет он слышал такие простые и такие добрые слова.
- И тебе, спокойной ночи, - Олег погасил свет, который и без того был очень тусклым. Но, увы, это тоже была дань маскировки – полная неприметность во всём.
  Всё было бы хорошо, но вот что делать дальше было пусть и понятно, вот только не просто. Точнее оно было не сложно, а долго.  Это и было самой главной составляющей, которая не давала покоя.   Не бывает безнадежных ситуаций, но как не вовремя это получилось именно сейчас, когда пришла пора и самому что-то решать и переходить к активным действиям. Впрочем, разве бывают проблемы, которые приходят вовремя? Да и назвать этих двух испуганных и растерянных девочек проблемой было слишком грубо.  Сколько их, доверчивых, влюбленных, а где-то запуганных и раздавленных оказалось брошено в водоворот невзгод и, растерявшись, они просто пропали, опустив руки и прекратив сопротивление. 
Олег проснулся первым. Пересчитал деньги, убедившись, что на сегодня хватит.  Лезть в тайник без крайней необходимости не хотелось.  Он не спеша брился, ожидая, пока заварится чай. Сделал бутерброды и только потом тихонько коснулся плеча Насти:
- Просыпайтесь, - Олег почувствовал, что нарушать такой спокойный сон ему очень жаль, но и оставлять их здесь было нельзя.
- Доброе утро, - Настя открыла  глаза и улыбнулась. – Я так хорошо спала. - Она по-детски зажмурилась, не торопясь вставать.
- Вставай. На всю жизнь не выспишься. Вечером раньше ляжете.
Олег терпеливо ждал, пока они умывались и приводили себя в порядок.  Только сейчас, при нормальном свете, он рассмотрел их похожих не только внешне.  В движениях, мимике и чуть заметных интонациях голоса угадывалось полное сходство. Он даже улыбнулся, рассматривая, как Маринка, смешно и сосредоточенно дует на чай, который давно остыл.
- Мне нужно на работу. У тебя сегодня очень сложный день, - он посмотрел на Настю, которая внимала каждому слову и замерла, оставив пластмассовый стаканчик с недопитым чаем. – Ты пей, кусай колбасу и слушай. – Олег понимал, что уже опаздывает.
- Угу, - Настя кивнула. – Марин, быстрее. – Она заметила брошенный Олегом взгляд на часы.
- Вот деньги, - Олег видел, как Настя уже была готова возмутиться, и потому быстро сунул ей в руку несколько купюр. – Купишь газеты. Тебе нужно решить вопрос работы и жилья. Вот телефон. – Он достал старый, дешевый аппарат, который никогда не носил с собой. - На нем денег нет, кинь немного, номер нацарапан на крышке.  Ищи лучше комнату с подселением, дешевле будет, и не в центре.  У тебя паспорт есть?
- Есть, - Настя кивнула, старательно запоминая каждое слово.
- Но начинай с работы. Пойдешь по больницам, спрашивай, может, где медсестра нужна. Больницы тоже на окраине ищи. Если что-то появится, то жилье будешь поближе к работе искать. Так тебе легче будет. Оно-то я дитем сильно не набегаешься, но придется потерпеть. Но нет у нас вариантов.  Потерпишь, золушка? – он кивнул девочке.
- Потерплю, - девочка согласно кивнула в ответ, вздохнула и отставила стаканчик, чем привела Олега в полное умиление своей напускной взрослостью.
- И поесть себе что-нибудь в обед купи. Сама-то ладно, а чтобы мне дите накормила нормально. Вон, совсем кожа да кости, - он с напускной серьезностью посмотрел на Настю, которая что-то искала в сумке.
- Можно я переоденусь, - она смотрела чуть виновато, словно извиняясь, за свою неловкость.
- Нужно. Только быстрее. Идти нам пора. Я вас чуть провожу. Как справитесь придете ко мне на работу и будете ждать на улице. Я сам выйду, но не позже семи, чтобы я не волновался, - пришлось рассказать, как найти его магазин.
Выходили с теми же предосторожностями, и Олег с удовлетворением заметил, что они быстры, вслушиваются в каждое его слово и словно боятся оказаться несмышлеными. «Ничего, прорвемся», - он смотрел, как удаляются теперь уже его девочки в направлении остановки. Маринка обернулась, чтобы махнуть ему рукой.    Он махнул в ответ, улыбнувшись и понимая, что теперь будет весь день переживать за них.


Глава 23


Даша задумчиво сидела за кухонным столом, словно выискивая что-то новое в давно знакомых картинах.  Мысленно она перебирала варианты, стараясь найти хоть что-то обнадеживающее. В конце концов, не выдержав, она прошла в зал и достала заветную коробку, в которой хранились все накопления.
- Ты что задумала? – Дима с тревогой смотрел, как жена пересчитывает деньги.
- Считаю, сколько мы сможем продержаться, - она помнила сумму, но почему-то очень хотелось ошибиться и вдруг обнаружить, что там больше.
- Куда держаться. Мы же собирали, - Дима давно хотел намекнуть, что ему очень нужна лодка, но сейчас это было бы совсем некстати.
- Не понимаю, как люди живут? Вроде и ничего лишнего не покупаем, и квартира однокомнатная, и ремонт не бог весть какой, но где наши деньги? Скажите мне, полной дуре, откуда они появляются, как покупаются квартиры и как семьи, которые вроде и зарабатывают меньше, давно купили машины и умудрились что-то насобирать? Дима, - она обернулась к мужу, - мы с тобой что, два полных кретина или как? Почему мы в свои тридцать сидим как два непонятно кого и непонятно с чем?
- Даша, успокойся, - меньше всего Дима хотел объяснений и попыток найти истину там, где на его взгляд её не было. – У них родители помогают, наследство, опять-таки. А мы что? Без роду без племени. Вон, - он кивнул в стороны дочки, - у нас даже продолжения фамилии не намечается.
- Было бы за что переживать! В твоем случае – это просто слово.  Не фамилию нужно передавать, - Даша смотрела на Леночку, которая вздохнув, наклонила голову набок, показывая маме, что очередной грустный разговор не предвещает ничего хорошего. – Передавать нужно горизонты, которые могут быть достижимы и цели, которые будут звать вперед. Передавать нужно стремления и мечты, которые помогут находить силы, когда будет тяжело и когда тебя уже не будет рядом. А что передадим мы? Однокомнатную квартиру с нами стариками, снующими с кухни в зал? Или тысячу слов о неизбежности жизни?
- Ну, ты завернула, - Дима стушевался. – Придумаем что-нибудь.
- Когда? У тебя есть идеи?
- Пока нет.
- А у меня есть! Поэтому и деньги я забираю. На счастливую долгую жизнь нам всем всё равно не хватает.  Значит, будем строить мою судьбу, потом Ленкину,  а потом каждый свою.
- Ты что? Ты что придумала? – Дима не на шутку взволновался.
- Я иду учиться на права. А ты пока подумай, какую купишь мне машину. Работы будет много, добираться поздно с дежурств мне одной страшно. Буду ездить.
- Это расточительство. Теперь придется тратиться на бензин и ремонт. Если планируешь пополнять бюджет, то это не вариант.
- Мыслишь категориями неудачника. Первое правило – стать мобильным и охватить максимум возможного. Может, у меня две работы будет? Как я буду успевать?
- Ты где нахваталась всего?
- Сама придумала. И не надо меня недооценивать. 
Даша готовилась ко сну, мысленно продолжая представлять будущее, которое скоро должно стать другим, а значит, и она должна меняться, принимая новые правила игры. Денег действительно не хватало не то что, на долгую жизнь, их не хватало на жизнь в принципе, после всех запланированных трат. С учетом того, что первые месяцы после смены работы придется совсем туго -  ничего оптимистичного на ум не приходило. Слабым утешением было лишь то, что со старой работы удалось уволиться очень быстро и с завтрашнего дня она уже окунется в новую атмосферу. Врать себе, что совсем не страшно, Даша не хотела, но пыталась настроиться на что-то хорошее. Правда, выходило очень плохо, уснуть никак не получалось и она понимала, что нервничает ужасно.
Вадим Викторович, тяжело вздыхая и всем видом демонстрируя невосполнимую потерю, уволил без отработки, за два дня.  Пришлось пообещать, что она будет заходить в гости, помнить о том, что ей искренне рады и всегда будут ждать, если вдруг появится мысль вернуться обратно.  Она столько лет проработала здесь, считая, что это и есть судьба, которая досталась ей. А сейчас вдруг осенила мысль, что переживать и волноваться, уже просто не было сил.  Хотелось скорее окунуться в атмосферу познания чего-то нового,  убедиться в том, что совсем не поздно учиться и начинать с нуля. 
Даша приехала в кардиологический центр незадолго до обеда.  Забежала к Евгению Степанычу, который лишь усмехнулся, оценив настойчивое желание молодого по его меркам врача скорее приступить к прямым обязанностям:
- Вы, дорогуша, не спешите.  Сейчас идите в отдел кадров, оформляйтесь. А я пока подумаю, что с вами делать, отделение-то еще не работает. 
- Я могу где угодно работать пока, - что-что, а сидеть дома, в планы Даши не входило никак.
- Наработаетесь. Думаете у нас рай после поликлиники? Еще не работаем, а людей уже не хватает, - Чаусов отложил ручку и начал тереть мочку уха. Он делал так всегда, когда задумывался и не находил ответа. – Не понимаю, что происходит. В мире врачи самые востребованные, самые уважаемые. А у нас одна видимость авторитета.   Вроде на словах что-то и делается, а посмотришь -  все кто помоложе норовят уехать из страны.  И ведь осуждать рука не поднимается.  Там другой опыт, другое отношение и другие подходы. Нам бы что-то перенять, самим научиться, да и здесь применить, но ведь не возвращаются они уже.  Да вы идите. А то загружу вас моими старческими нравоучениями.
Даша вышла из кабинета, столкнувшись с молодой женщиной, терпеливо дожидающейся под кабинетом:
- Мне можно войти? - в её голосе слышалось нескрываемое волнение.
- Да. Он там один, - Даша лишь мельком отметила, что ещё и отделение не открыто, а пациенты уже идут.
Все формальности она решила быстро, успев до обеда и не спеша, испытывая удовлетворение от такого удачного дня, остановилась на крыльце, раздумывая, куда направиться. Сейчас у нее не было ни планов, ни мыслей. Всё было впервые и страх какой-то неопределенности, сменялся желанием скорее узнать, что её ждет. Как справится она с новой работой? С кем она подружится, и как её встретят? Впрочем, всё только начинается, а это куда проще, чем приходить в уже сложившийся коллектив, где ты единственный человек, который ничего не знает.
Только сейчас она заметила ту девушку, с которой полчаса назад столкнулась под дверью. Но сейчас она сидела в стороне на скамейке, обложившись газетами, и размазывала по лицу слезы. Рядом с ней, что-то нашептывая и поглаживая по руке, сидела девочка, казавшаяся в этой ситуации куда спокойнее мамы.
- У вас что-то случилось? Я могу помочь? – день был странно хороший и уйти со своим счастьем, даже не попытавшись помочь, было не приемлемо.
- Ничего, - девушка всхлипнула и попыталась успокоиться. – Всё хорошо. Просто расстроилась. – Она в секунды вытерла слезы и теперь сидела нахохлившись, словно спрятав в себе всё, что еще минуту назад не могла сдержать.
- А рассказать никак нельзя? Я, может, и не помогу, но иногда оно даже просто поговорить с незнакомым человеком бывает очень не плохо, - Даша не хотела навязываться, но и уйти уже казалось поздно.
- Работу ищу. А прописки нет.  Я медсестра, и опыт маленький, но ведь есть. Я раньше работала, - девушка говорила отрывисто, словно отрешенно. – Ничего, я найду. Мне очень нужно.
- Конечно, найдешь, - Даша улыбнулась. – Поверь, медсёстры очень нужны.  Тебе что сказал Евгений Степанович?
- Сказал, что рад бы, но нет прописки.
- А у тебя есть здесь родственники?
- Есть. Один, - она запнулась. – Только очень дальний. Спасибо вам. Я придумаю что-нибудь. - Девушка быстро встала, словно спохватившись, собрав разбросанные по скамейке газеты.
- Нам пора. Извините, - она взяла девочку за руку, и они ушли, склонив головы, видимо понимая друг друга без слов.
Даша смотрела им вслед, понимая, что осталась недосказанность и не всё просто в этой ситуации.  Но сейчас нужно было решать, что делать самой. Ведь Дима был прав и покупка машины, да ещё с учетом учебы сказывалась на семейном бюджете не самым лучшим образом. Что было в её поступках сейчас:  вызов, который хотелось бросить самой себе и сложившейся жизни или осознанная необходимость - было непонятно.  Вот только думать, что они самые несчастные, ничего не умеющие и живущие как сомнамбулы уже надоело.  Однажды нужно решиться хоть на что-то, чтобы просто поверить в себя. 
Автошколу Даша выбрала исключительно по принципу близости от дома.  Через час она уже спешила в поликлинику проходить медкомиссию.  Группа начинала занятия сегодня вечером, и Даша решила не откладывать начало своего обучения.  Оплатить курсы было задачей не сложной, а справку она договорилась принести буквально на днях.
Дима лишь покачал головой, узнав о таких стремительных переменах в их жизни. Он сам не раз говорил, что купит машину, сдаст на права, да много чего было в его планах. Но теперь, когда жена вдруг решилась и в короткий срок вдруг сделала больше, чем он мог от неё ожидать, вдруг серьезно задумался о том, что где-то упустил нити и теперь, от его былого авторитета не осталось и следа.

Глава 24

Роберт, как обычно, приехал на работу первым. Это было уже сложившейся традицией, причем и в университете он поступал так же: не спеша заваривал кофе, просматривал новости, составлял план и настраивался на новый день. Вчера вечером всё казалось замечательным и с первым заказом, пусть и не самым обычным, но всё же обнадеживающим, появилась надежда на то, что жизнь начинает налаживаться. Вдруг показалось, что он найдет выход из любой ситуации. Что в хитросплетениях указов, постановлений, дополнений и примечаний к ним он ориентируется уверенно и что годы анализа статей и законов не пропали даром. А сейчас внезапно появившаяся решительность так же неожиданно растворилась, оставляя вкус сомнений, и он в очередной раз копался в себе, отыскивая причину нахлынувшего беспокойства. «Ну и что? Заказ есть. Отлично! Я переоформлю на себя ее активы и, естественно, всё верну.  Странно, я бы на её месте волновался, всё же незнакомый человек. Но это лирика. Ей ничего не грозит. Да и мне тоже. Получу своё вознаграждение – это понятно. Там ничего сложного нет и в суде никаких зацепок нет. Можно что-то говорить о догадках, но это тоже лирика, а её к делу не подошьешь. А деньги… Их хватит нам продержаться на два месяца. У меня-то еще что-то есть, а вот Платон уже явно питается свежим летним воздухом. Хоть какое-то подобие зарплаты не мешало бы выдать всем. Добавим аренду, платежи по другим счетам – итого на выходе остаемся с нулем. Максимум существования – два месяца. Хотя, если рассуждать трезво, заказ, за счет которого можно как-то существовать два месяца – это почти мечта и повода для расстройства здесь нет. Самое важное в эти два месяца найти ещё хоть что-то. А там всё выйдет на круги своя и будет проще. Не может быть, чтобы мы не вышли на нормальную работу», - Роберт мысленно разговаривал сам с собой, задавая вопросы и находя ответы.  Даже если предположить, что всё складывалось совсем не плохо, причин для радости, в общем-то, и не было. 
За этими раздумьями его и застала Маша.
- Что так печалит? – она обратила внимание, что Роберт задумчиво что-то рассматривает за окном, а на лице легла печать тревоги и напряженной мысли.
- Да всё нормально, - он увидел, как с рынка выходит тот случайный знакомый, который был его первым посетителем. Роберт вглядывался оценивая его и пытаясь составить психологический портрет. «Что-то в нем есть такое…», - он задумался не находя ответа.  Мысли разбегались. Он вспомнил взгляд этого странного посетителя, его движения, одежду.  Это не был вид привычного главы семейства.  Слегка небрежный, чисто мужской рационализм, аккуратность и даже стиль.   Странным образом в нем всё подчеркивало свободу и силу, которая скрывалась в холодном,  даже жестоком взгляде. И вот сейчас он видел его улыбающегося, стремительного - словно совершенно другой человек прошел перед Робертом, открывая новые грани своего характера. 
- Роберт! – Маша, по-видимому, уже не первый раз обращалась к нему. – О чем ты так задумался? Что-то случилось. – В её голосе показалось беспокойство.
- Нет-нет. Всё хорошо. Просто задумался, - Роберт прошел к столу. – Платон с минуты на минуту появится и начнем. У нас сегодня насыщенный день. Хотя, с точки зрения ума считать один заказ насыщенным днем – это глупо. Если бы по пять на каждого – то да, было бы круто.
- Уже не плохо, - Маша понимала состояние коллеги и хотела поддержать. – У нас и хуже бывало. Сейчас хоть надежда есть.
Платон появился минута в минуты, даже чуть запыхавшись. Роберт невольно улыбнулся, представив переживания товарища, стремящегося не опоздать на работу, и перехватил взгляд Маши, демонстративно посмотревшей на часы.
- Ну, извини, - Платон развел в стороны руки, показывая Маше полное раскаяние. – Я делал всё, что мог. Я даже бежал. Но эти автобусы по утрам… - Он в сердцах махнул рукой. – Я ждал минут пятнадцать и даже боялся думать, что вся остановка ломанется в него. К счастью, я угадал, где будет дверь и меня в него внесли.  Но обрадоваться я не успел. Когда на меня выдохнул мужик передо мной, была мысль притвориться мертвым и вызвать реанимацию. До отравления оставались секунды.  Хуже всего, что тот прижался спиной к двери, подвел итог поездки: «До конечной дверь не открывается.  Всем кому очень надо  - двигаемся к водителю в переднюю дверь». Вы можете  мне не верить, но даже кондуктор прошла мимо, предпочтя его не заметить. Я думал, что так в жизни уже не бывает. А вообще, я даже не представляю, как кондуктор умудряется проходить в этом автобусе. Роберт, друг, давай работать. Мне срочно нужно ремонтировать машину. Я долго не выдержу.
- Так тебе и надо, - Маша сделал вид, что полностью удовлетворена рассказом.
- Ты слишком жестока. Но если это помогает очищаться от грехов и заслужить прощение, то я потерплю, - Платон смотрел на Машу, пытаясь найти проблески жалости.
- Не дождешься, - она села за стол, всем видом показывая, что чашу искупления пить придется долго и до дна.
- Отлично, - Роберт понял, что дискуссия зашла в тупик, и решил, что право голоса перешло к нему. – А сейчас возвращаемся к нашим баранам.
- Это точно самая уместная аналогия? – Платон поднял голову, и начиная оживать.
- Судя по тому, что мы имеем – да. Надеюсь, что следующий раз будет повод найти другие слова, - Роберт вдруг подумал, что всё сказанное к нему относится в первую очередь. Только баран может бросить «всё нажитое непосильным трудом» и куда-то кинуться. -  Тогда давайте так: я уже не успею, а ты, Платон, проверь сайт. Всё ли там правильно и как он вообще выглядит. Пора уже его выпускать в жизнь. Маша, ты пока просто посмотри, что нам срочно нужно оплачивать и подготовь счет.  Все реквизиты я тебе сбросил на почту. А я займусь бумагами по сделке.
Когда работа захватывает, становится веселее. Уже просто не успеваешь заниматься самоедством и выискивать неиспользованные возможности или ещё что-то, что заставляет корить себя.  К обеду он созвонился с Метелиной и договорился о встрече. Вся процедура заняла два часа, и формально он превратился в хозяина достаточно крупного предприятия.
- Ну что ж, - Оксана Николаевна пожала ему руку. – Теперь мне остаётся только молиться, чтобы вы оказались именно тем человеком, которого я себе представляла.
- Спите спокойно. Я, конечно, мечтал бы стать олигархом, но это не тот путь, - Роберт протянул ей папку с документами. – Нам придется доверять друг другу. Пусть говорят, что в бизнесе это большая роскошь, но никуда от этого не уйти.
- Я вот подумала, - Метелина взяла документы, - а может, вы и моим бракоразводным процессом займетесь?
- Я слишком богат для такой работы, - Роберт рассмеялся. – Надеюсь, вы понимаете, что это шутка. – По ответной улыбке он понял, что чувство юмора не изменило женщине. – Понимаете, там уже всё просто и адвокат вам не нужен в принципе. Просто подавайте заявление, и пусть всё идет своим чередом. Если вдруг возникнут вопросы – я подскажу.  Если будет что-то неординарное – займется Платон. А в случае вопросов у мужа – пусть сам занимается судом. Шансов у него нет. Демонстрировать, что нас что-то связывает помимо бизнеса не стоит.  Сначала мне предприятие перешло, потом ещё и адвокат в том же лице.  Перебор.
- Вы вселяете уверенность, - Оксана Николаевна заметно успокоилась. – Тогда как мне быть? Действовать по стандартной процедуре развода?
- Да. Дети у вас взрослые, проблем не будет. Разделите остатки имущества и всё.
- А что делать на заводе? Стоит объявлять персоналу, что владелец сменился? Всё же есть исполнительный директор, и он не сможет не узнать, что в документах произошли изменения. Он ведь будет подавать сведения.
- Пусть директор и знает, - Роберт провожал Метелину к машине и предупредительно помог открыть дверь. – Только посвящать ни во что не надо. Мы можем подъехать и я сам предупрежу его исполнять ваши указания до того момента, пока я смогу разобраться в процессе. В любом случае это наши с вами договоренности и никому ничего  мы объяснять не должны.
- Тогда заедем сейчас?
- Давайте сейчас, - Роберт глянул на часы, понимая, что возвращаться на работу смысла уже нет. – Вы поезжайте. Я предупрежу в офисе и буду следом.
Он подхватил портфель, сказал Маше, что его очередь убегать с работы первым, и сел за руль. Сегодня он попадет домой пораньше, у него хорошие новости и отличное настроение. Могло бы, конечно, быть и лучше, но всё ещё впереди.  По крайней мере, план у него есть, идеи ещё остались, а там будет видно. Почему-то вдруг мелькнула мысль, что выходить на работу в университет желания особого и нет. Впрочем, время ещё есть, а там будет видно.
Он заехал в магазин, и, чуть задержавшись у витрины, всё же купил бутылку шампанского. Они не часто что-то отмечали, но, может быть, сегодня есть хоть какой-то повод.
- Знаете, а у меня новости, - он раскладывал продукты на кухне и пытался завязать разговор. – Предлагаю разнообразить меню. Я купил ребрышек и сейчас мы их запечем.  Может, переберемся на улицу? Я буду разжигать угли, заодно там и стол и стол организуем. Погода просто отличная. – Роберт вошел в комнату, оценивая реакцию. Они совсем не выходили во двор, днями находясь в доме.
- Ну, давай, - Матвей скорее не хотел его обижать отказом, чем обрадовался предложению.
- У нас появился первый заказ. Причем очень даже не плохой. Так что перспективы появляются и думаю, что дело скоро пойдет на лад.
- Посмотрим, - Оля выключила телевизор и накинула кофту.
Роберт лишь отметил, что она, красивая и когда-то активная, вдруг незаметно перестала следить за собой.  Даже сейчас она оставалась привлекательной, но почему-то старательно избегала вещей, подчеркивающих фигуру.  Зачем вся эта траурность в каждом жесте было не понятно.   Но как тонко и тактично сказать об этом, он придумать не мог.  Они пересадили Матвея на кресло и выкатили во двор.
- Знаете, я просмотрел последнее время некоторые статьи и исследования и мне кажется, что нам стоит подумать о возможности заняться рассмотрением некоторых направлений, - Роберт накрывал на стол и не забывал поворачивать ребрышки на решетке.
- Папа, ты предлагаешь ввязаться ещё в одно из твоих мероприятий? – Матвей лениво посматривал на процесс приготовления ужина.
- Я предлагаю украсить жизнь новыми планами.  Неужели ты ничего не хочешь попробовать? Да, это не просто. К тому же придется учиться, разбираться в чем-то, но ведь это же что-то новое. В конце концов, вы же не теряете ничего, - Роберт достал шампанское.
- Это уже лишнее. Только зря деньги потратил, - Оля посмотрела осуждающе. – Без выпивки мы могли бы обойтись.
- Не хотите – не надо. Я себе налью, - Роберт решил, что в этот раз будет делать так, как считает нужным. – Тебе наливаю? – Вопрос Матвею прозвучал утвердительно, не давая возможности отказаться.
- Давай, - он согласно кивнул.
- Отлично, - Роберт достал третий бокал и налил жене. – Бери. Не разоримся. Не часто пьем, не сопьемся. Тем более есть повод.
Ребрышки уже были готовы, и аромат наполнял воздух, заставляя понимать, как хочется есть. Сейчас, когда он снял их мангала, можно было подбросить в еще пылающие жаром угли обычные поленья. Они разгорались на глазах живыми языками пламени, отбрасывая яркие блики в наступающих сумерках.
- Давайте выпьем за нас, - Роберт взял бокал, согревая его ладонью, и не поднимал глаз, понимая, что на него смотрят и жена, и сын. – Я очень хочу, чтобы мы обрели смысл жизни и хоть какие-нибудь цели. Нельзя жить без завтрашнего дня, нельзя ни к чему не стремиться, нельзя махнуть на себя рукой, оставаясь безучастным свидетелем проносящейся жизни. Вы можете меня осуждать, можете не соглашаться и считать сумасшедшим, но я буду пытаться вырвать вас из этой прострации и потерянности. Вы можете больше, но пока не попытаетесь – вы это не поймете. – Встречаться взглядами ни с Матвеем, ни с Олей он не хотел. Столько раз  наталкивался на осуждение, что просто не хотелось еще раз увидеть ту же картину.
- Давай, папа, - Матвей кивнул.
Он заметил, как Оля сначала отставила бокал, но потом, словно что-то вспомнив, выпила всё до дна.
- Ну, так, что? Продолжаем?
Ребрышки получились вполне съедобными. Может, у него и не было какого-то потрясающего опыта, но в этот раз помогла интуиция.
- Папа, давай, не томи, - что имел в виду Матвей: вино или продолжение разговора - было непонятно.
Роберт помог ему выпить и протянул бокал к Оле, улыбаясь и предлагая чокнуться. Она посмотрела чуть удивленно, но не стала упрямиться, принимая предложение.
- Матвей, ты должен начинать учиться. Таких как ты, людей без смысла жизни и потерявших надежду очень много. Ты не заработаешь денег, но как минимум обретешь идею. Я составил тебе основные моменты, которые стоит изучить в области юридических вопросов и нашел курсы, которые помогут тебе получить какие-то знание по психологии. Проблема очень многих людей, находящихся в таком же положении, состоит в том, что у них нет денег, чтобы обратиться к профессионалам. К тому же разговариваться с тобой будет проще ещё и потому, что ты один из них. А знания помогут не просто общаться, но и помочь советом, причем это будет достаточно профессиональная помощь, ведь у тебя есть я. Вместе мы найдем решения по целой массе вопросов. Но скажу сразу: нужно настроиться на учебу. Это не быстро.
- Ну, время у меня есть, - Матвей посмотрел на Олю, и Роберту показалось, что в глазах мелькнул интерес.
- Думаешь, с ним кто-то захочет что-то обсуждать? – Оля видела реакцию сына, но поверить в реальность такой идеи было не просто.
- А почему нет? Здесь важно не позиционировать себя, как специалист либо консультант. Я убежден, что такие группы есть и люди ищут общения.  Вы что думаете, у нас самые большие проблемы? Есть те, кому не к кому обратиться. Вы помните, сколько было друзей и сколько их осталось сейчас? И мы не одни такие.
- А мне нравится, - Матвей вдруг собрался и неожиданно добавил. – Может, еще нальем? Хорошее шампанское. Да и вечер хороший.
- Матвей! – Оля предостерегающе посмотрела на сына.
- И тебе тоже нальем, - Роберт разлил остатки сыну и жене, практически не оставив себе.
- И как это сделать? - Матвей, казалось, начинал сомневаться в реальности происходящего.
- Сейчас, - Роберт вышел, и вернулся из дома с тетрадью, исписанной аккуратным подчерком. – Смотрите.  - Он открыл первую страницу. – Начнете завтра без меня. Здесь план обучения. А здесь, - он достал флешку, - описание и ссылки на те ресурсы, которые необходимо пока просто посмотреть.  На завтра вам хватит работы. А начать я советую с тех статей, которые идут в разделе «Публикации для раздумий». Я подобрал истории тех, кто не сдавался и тех, кто нуждался в помощи, но так и не нашел ее. Здесь судьбы тех, кто смог побелить себя и тех, кто не нашел поддержки, оставшись в своем одиночестве.
- Ты где это взял? – Оля просматривала тетрадь, прикидывая, сколько же времени потребовалось, чтобы подробно разобрать столько тем.
- Собирал, - Роберт уже убирал со стола.
- И как ты все успеваешь? – она встала и принялась помогать.
- Не важно. Был бы смысл, - Роберт не мог поверить, что она не оставила его одного после ужина.
- Давно не видела, чтобы ему хотелось чем-то заниматься, - Оля остановилась, словно хотела сказать что-то еще, но вдруг передумала. – Отдыхай. Ты и так без отпуска.
Роберт лишь покачал головой, провожая жену взглядом. То, что она проявила жалость к нему, было давно забытым чувством. 


Рецензии