да не судимы будете - часть 6

Глава 25

Атмосфера чердака уже не казалась Насте мрачной, да и Маринка научилась уверенно ориентироваться в его пыльных закоулках.  Третий вечер Олега развлекали нежданные гости, и он понимал, что долго это продолжаться не может. С одной стороны стало веселее, а с другой слишком уж подвешенными были они все и долго такой толпой протянуть не выйдет. С ребенком прятаться сложно, их быстро вычислят. Ситуация требовала решения, а не рассуждений о долге и ещё чем-то высоком. Время шло, к тому же его собственные дела оказались заброшены.
- Ну что ж, подведем итоги, - незатейливый ужин подходил к концу и Олег решил, что пора активизироваться. – С работой у тебя не получается только потому, что нет прописки.  Это понятно. Давай-ка рассказывай, что у тебя по жилью.
- Я и звонила, и объездила все. Предоплату хотят. За два месяца. Я не знаю, что делать. Как платить? Сначала ведь надо работу найти, - Настя сникла окончательно. – Мы вас стесняем, я знаю. Нам пора уже. Загостились.
- Я сам решу, когда загостились, - меньше всего хотелось дешевых объяснений. – Сколько нужно денег?
- Я нашла комнату. За два месяца надо сто десять долларов, плюс платежи, - Настя назвала сумму и зажмурилась. Деньги казались огромными. – А у меня нет вообще ничего. Лучше бы мне умереть. – По щеке потекли слезы, и девушка старалась не заплакать из последних сил.
- Ну-ну, - Олег подал ей то, что называлось у него полотенцем. – Не плачь. Это не проблема. Телефон остался?
- Да, - Настя, вот-вот  готова была разреветься.
- Дай мне. Я сам поговорю, - Олег подождал, пока Настя наберет номер дрожащими пальцами и взял трубку. На другом конце ответил женский голос, напоминающий скрип старой, открывающейся двери.
- Хозяюшка, приветствую, - он мысленно представил себе злую старуху и решил не сюсюкать. – Мне нужно пристроить племянницу с дочкой. Слышал, комната у тебя есть. Плачу  сто ровно за два месяца. Платежи за коммуналку по факту. Завтра въезжаем. Договорились?
- Ты откуда такой бойкий? Я тебе что, кума договариваться? Сказала же русским языком – сто десять, - она отвечала с каким-то странным акцентом, но значения это не имело. Цена была средней по городу и никто уступать не собирался.
- Убедила. Завтра приедут.  Бронируй.  Настя зовут.
- Настя, так Настя. Мне все равно. Не придут до трех – ждать не буду.
- Придут, - Олег передал телефон Насте. – Слышала? Завтра будете спать по-человечески.
- Но как? – Настя не знала, как спросить о деньгах.
- Утром деньги будут. Теперь вот что с работой делать?
- Не знаю, - она снова собиралась заплакать.
- Прекрати ты плакать, - Олег протянул ей шоколадный сырок. – Жуй и слушай. Прописку мы тебе сделаем. Но здесь есть над чем подумать. Не могла же ты с дитем просто так выписаться. И отцовство доказать можно.  Оно ведь знаешь, чужого не надо брать, но и свое отдавать ни к чему. Можно, конечно, прижать твоего суженого. Но это акция разовая. А нам бы с него алименты снять. Вот что, ты спи. Есть у меня идея.
- Я боюсь, - Настя всхлипнула.
- Не бойся, - очень хотелось просто погладить ее по голове и сказать что-то очень доброе. Но слов не находилось. – Все хорошо будет. Посмотри на меня, я прошел столько, что тебе и не снилось. Я знаю, где надо бояться и что страшно. Три дня назад было хуже, чем сейчас. Это точно. А сейчас спи. Я должен кое-что подготовить на завтра.
Олегу нужно было пробраться к тайнику.  Пусть предосторожности и казались напрасными, он все же решил дожидаться, пока они уснут. Внезапно Маринка подошла к нему, и обняла:
- Спасибо! Ты самый добрый на земле. Скажи, а Дед Мороз, он есть?
- Есть, наверное, - Олег запнулся, не ожидая такого вопроса.
- А он какой? Такой как ты?
- Не. Точно не такой. Он с белой большой бородой и посохом. И на чердаке он не живет. Он на севере. И на оленях приезжает.
- Я буду думать, что он на тебя похож. Только с бородой, - Маринка еще посмотрела на него и поцеловала в щеку. – Ты добрый, как Дед Мороз. Спокойной ночи. – Она пошла к Насте и та, виновато улыбаясь, словно и сама верила в Деда Мороза, прижала дочку к себе.
Эта жизнь заставляет взрослеть и становиться самостоятельным слишком рано.  Вот и в Маринке появилась серьезность, несвойственная таким маленьким детям.  Олег замечал мелкие детали и не мог понять, хорошо ли оно.  Как же так получилось, что эти крохи оказались одни. Неужели не может никто помочь им. Не может быть, чтобы не нашлось им места в этом мире. И уж никак не должны они жить здесь, на чердаке. Ночью он тихонько достал заветную коробочку и отсчитал деньги. Мысленно он который раз продумывал свои шаги, в очередной раз убеждаясь, что все идеи и без того зыбкие, теперь начинали казаться откровенно недостижимыми. Хуже всего приходилось от мысли, что состояние веры в успех, которое он лелеял столько лет, таяло на глазах по мере приближения развязки. Теперь уверенности становилось все меньше, а возможные препятствия все отчетливее. Еще лет двадцать назад депрессия – это было всего лишь слово, в смысл которого даже не хотелось вникать. Мода изменчива, и теперь уже мигрень была не так страшна, как эта ужасающая болезнь. То, что было сейчас с ним, называлось совсем иначе – это был озноб от страха не закончить то, во что вложил всю душу.
Уже и не вспомнить, сколько лет назад, может даже в прошлой жизни с ним сидел не то критик, не то какой-то работник издательства. Но факт состоял в том, что тот знал книжный рынок, понимал спрос и мог отличить откровенную чушь от чего-то, хоть сколь-нибудь стоящего. Как раз в то время  Олег написал первые рассказы и, не удержавшись, дал ему почитать.  Именно те отзывы и позволили поверить в себя. Тогда же, по настоятельным рекомендациям тех читателей, которые не были избалованы классиками литературы, но любили истории из жизни, и пришла мысль написать книгу. Кто бы мог подумать, но на зоне она сделал его знаменитым и та распечатка, которую помогли ему сделать, передавалась из рук в руки, а Издатель, как звали его первого профессионального критика, заметил, что это вполне читаемая вещь и он бы, в свое время, однозначно взял бы книгу в тираж. Вот только, никому не интересно одно, пусть даже гениальное произведение.  И чтобы рассчитывать на успех быть талантливым мало.  Это бизнес, а его законы диктуют совсем другие правила. Определяющим фактором может быть только прибыль, а значит нужно написать три, а лучше пять романов. Причем если потом, спустя время, когда фамилия превратиться в брэнд ты можешь писать и полный бред, который все равно будет продаваться, то в начале карьеры необходимо поразить качественной и оригинальной прозой со своим стилем и новизной восприятия. Если в чем-то и не было недостатка у Олега, так это в мыслях. В них он  пережил свою жизнь не один раз, возвращаясь в прошлое, воспроизводя диалоги и ситуации, которые оставили в памяти неизгладимый след и теперь внезапно всплывали картинами боли, отчаяния или злости. Хотелось кричать, хотелось бросить вызов всем тем, кто уже никогда не услышит его слов.  Но может быть, однажды, кто-то узнает себя, увидит мир с другой стороны и поймет, что не его взглядами живет эта земля. Но самое главное, хотелось просто оправдать свои поступки, попросить прощения и просто сказать те слова, которые всегда носил в себе и которые лежали на душе тяжелым камнем. Сколько бессонных ночей, сколько переживаний от восторга до полного бессилия и неверия в себя пришлось пережить. С тех пор никто не читал ни единой строчки и это было самое сложное.  Не с кем было поделиться, и некому было признаться. А значит, в любой момент, как приговор, могут прозвучать слова о том, что все это не имело смысла, и все мечты – это просто мечты, которым никогда не суждено исполнится. Эта ночь вошла в число тех,  когда Олег пересчитал слонов и еще бог знает кого, но лишь под утро словно провалился на миг, чтобы снова открыть глаза и понять, что короткое забытье принесло лишь головную боль и усталость.
Если говорить, что день начался не самым лучшим образом, то вряд ли оно будет верно.  День начался откровенно скверно. Олег, как обычно, осмотревшись, выпустил Настю с дочкой и начал запирать дверь, когда с четвертого этажа, куда уже успели спуститься девочки, донесся громкий голос:
- Вы это откуда идете? И что это вы в такую рань шастаете здесь?
Когда он подошел, его подопечные успели убежать, но пытливым взглядом их провожала дама, которая уже не раз попадалась ему на глаза. Олег уже давно оценил ее, как главную проблему подъезда.  Уж он-то жильцов запомнил хорошо, стараясь не попадаться им на глаза. Она, похоже, не работала и вечно торчала у подъезда или окна. Порой приходилось немало гулять, пока она не исчезала с наблюдательного поста. Но сейчас они столкнулись нос к носу, и нужно было что-то придумать.
- Что орать? – он говорил спокойно, и даже чуть повысив голос. – Я приводил. Квартиру они ищут. На пятом сдают. Договорились, а там нет никого. – Он чуть приостановился, пожалев, что не надел куртку ремонтника.
- А кто там сдает? Что-то не слышала я, - пронырливая бабенка не сдавалась.
- Я что знаю?!  Можно подумать, у меня своей работы нет, - Олег, не оборачиваясь, пошел к выходу, чувствуя, как спину сверлит пронизывающий взгляд.
За домом он нагнал Настю с Маринкой, которые казались испуганными.
- Что носы повесили?  Вас ждет новоселье. Но поедете без меня. Мне надо на работу, - Олег остановил их у остановки. – Адрес знаешь?
- Да, - Настя достала газету, где это объявление было обведено карандашом. – Но…
- Вот деньги, - Олег не дал договорить и развернул аккуратно сложенный газетный квадратик, внутри которого оказались две купюры по сто, пятьдесят и десять долларов. – Рассчитаешься за квартиру, остальное поменяй.  Нужно еще и жить за что-то.
- Я не возьму, - Настя отшатнулась от него. – Я не могу.
- Возьмешь, - в голосе Олега прозвучали такие нотки, что отказать стало страшно. – Не о себе надо думать, гордая она. У тебя дите.
- Я не знаю, как отдавать, - Настя послушно спрятала конверт, который Олег вложил ей в руку.
- В сумочку спрячь. Сегодня заселись, посмотри что где. Завтра ко мне заедь с утра. Будем думать, что с работой делать. Тебе Маринку надо в школу в этом году отдавать.
- Я знаю. А куда?
- Вот и будем думать. Всё, уже опаздываю. Завтра жду. В магазин приезжай.
Олег не стал ждать, пока они сядут в автобус. Времени уже не оставалось, и нужно было спешить. Опаздывать он не любил.  Проходя мимо адвокатской конторы, он заметил, как из автомобиля вышел тот мужчина, с которым они уже можно сказать и познакомились. Видимо, Олег смотрел слишком внимательно, потому что мужчина, словно почувствовав этот взгляд, обернулся и приветливо улыбнулся, кивнув головой.  Ответив на приветствие, Олег поймал себя на мысли, что теперь вопросов  к нему стало больше.  Он слишком много упустил в понимании сегодняшних требований и потому помочь Насте сам не сможет. 
Целый день он пытался сформулировать волнующие вопросы и составить последовательность своих действий. Даже Тимур заметил подавленность Олега и неожиданно заботливо поинтересовался, не заболел ли он.  Пришлось отделаться ничего незначащими словами и погрузиться в работу, чтобы отбросить ворох навалившихся мыслей. Но к вечеру волнение накрыло опять. Главным образом беспокоила соседка, которая так не вовремя оказалась на пути сегодня утром. 
В этот раз он дольше обычного стоял вдали от подъезда, рассматривая окна и отмечая, где зажегся свет.
- Вы за кем-то следите?
Голос из-за спины прозвучал неожиданно и Олег, который не слышал шагов, даже вздрогнул от неожиданности.
- С чего вы взяли? Просто. Стою, - он обернулся и увидел женщину, лет пятидесяти, если он мог определить ее возраст правильно.
Она с интересом рассматривала его, придерживая собачку, которая норовила утянуть хозяйку за собой.  Среднего роста, среднего сложения, но при этом всем назвать ее серой и типичной было бы не правильно.  Большие очки, интеллигентные черты лица, мягкий, словно бархатистый, очень приятный голос, аккуратно уложенные в гульку волосы и ничего вызывающего в одежде – все вместе никак не соответствовало понятию средней женщины. Было что-то другое, скромное, но сохраняющее достоинство и вызывающее робость. И даже в вопросе звучало не любопытство, а внимательность.
- Я вижу вас здесь не первый раз. Вы что-то высматриваете, а на вора не похожи. Почему домой не идете? – она изучала Олега и его реакцию.
- Домой? - он растерянно попятился назад.  Такую досадную оплошность от самого себя он не ожидал. Могли выследить «коллеги», могли замести у подъезда жильцы, но дама с собачкой, в принципе, не могла представлять никакой опасности. Сейчас  Олегу пришлось признать, что жизнь преподнесла еще один урок, причем не самый приятный. – Просто понимаете… – Он придумывал что-нибудь похожее на правду и понимал, что ничего на ум не приходит. – Так получилось. Не все вышло в этой жизни и приходится бояться всего. – Последние слова Олег произнес от безысходности. 
- Я сначала думала в милицию позвонить. Странный вы какой-то.  Впрочем, - она задумалась. -  По законам жанра современности мне должно быть все равно.  Сейчас мир, где всем все равно, что происходит вокруг. Просто порой не могу смириться с этим окружающим безразличием.
Она развернулась и быстро удалилась, вслед за семенящей собачкой, какой-то мелкой породы. Олег остался в растерянности и полном непонимании происходящего. Эта странная незнакомка прошла словно дождь, оставив свежесть и надежду на солнце. В ушах остался ее голос и легкая, словно скользящая грусть.
За ужином он еще раз прокручивал разговор, удивляясь ее правильно построенным и емким фразам. Всего минута общение, а как много она смогла передать, словно телепатически переслав что-то недосказанное. «Впредь нужно быть внимательнее. Надо же – опытный волчара, а так прокололся. Прямо «Дама с собачкой». Вот только не помню, чем там, у Чехова, закончилось. Вот черт, я даже не помню о чем. Надо бы перечитать.  Все. Хватит.  Переходим к нашим баранам», - мысли Олега перебегали с одного на другое, а время убегало. Пора переходить к делам, которые были заброшены с тех пор, как у него поселилась Настя с дочкой.   «Дорогу осилит идущий», - вот только и эта мысль не успокоила. И все же, через десять минут работа захватила, и вернулось то состояние, когда ты улетаешь в другой мир, в котором живешь со своими героями, которые давно стали твоей семьей. 
Уже засыпая, он снова задумался о судьбе Насти и Маринки. Как порой нелепо, и как неожиданно может меняться наша жизнь и обвинять судьбу  чаще всего просто глупо. Ведь и он совсем не так видел свое будущее и меньше всего думал о том, что будет засыпать на чердаке, в одиночестве и страхе лишиться этого убежища.  А сейчас на грани этой жизни оказалась совсем еще девочка, которая не знает, как противостоять свалившимся невзгодам. А ведь всё, что ей нужно – это просто продержаться несколько месяцев. Нужно просто найти работу, хоть какую-нибудь, пусть временную, но это крайне необходимо. Нужно найти пусть самое дешевое, пусть далеко, пусть без удобств, но жилье.  Ей очень нужна помощь, чтобы просто присмотреть за дочкой. В идеале её нужно устроить в садик, но как это сделать без денег, в условиях вечной нехватки мест. Можно сколько угодно говорить о том, что ничего невозможного нет, что нужно верить в себя и бороться до конца, что везет сильнейшим и те, кто борется, всегда добиваются своего. Но все эти слова хороши лишь тогда, когда все уже позади и ты забыл о тех, кто поддержал в трудную минуту, кто пусть даже просто обнял и сказал о том, что верит в тебя и все обязательно будет хорошо.  Сто долларов – кому-то эта сумма покажется смешной и ничего не решающей. Но кто-то расскажет, как смог выжить, как продержался самый сложный период жизни и как спасительна казалась любая мелочь, дающая возможность выстоять еще один день. Сто долларов – это смешно, но как часто эта сумма оказывается ценой будущего и ценой жизни.
Олег почувствовал, что снова накатывает боль. Порой казалось, что это была ошибка, и болезни нет, что впереди еще вся жизнь и еще есть время. Но в такие минуты как сейчас хотелось только одного – успеть все, о чем мечтал. И оставалось лишь верить в то, что судьба не даст ему пропасть в небытие, не завершив начатое.  Он не сможет помочь всем, просто потому, что не силах. Но эту девочку он не может бросить, пусть даже придется в чем-то отказать себе. Да и не впервой ему переходить в особо экономный режим. А еще нужно как можно быстрее передать файлы. В свое время Издатель оставил координаты человека, с которым предстояло связаться. На эти рекомендации и была вся надежда.  Слишком самонадеянно верить в то, что времени впереди очень много, а потому отправить нужно если не завтра, то уж точно на этой неделе. 

Глава 26

Новая жизнь принесла Даше полную кутерьму и неразбериху. Пришлось сесть за учебники, бегать на занятия, и порой она ловила себя на мысли, что стать снова студентом она уже не смогла бы. Всё оказалось совсем не так просто, как рисовало ее воображение еще совсем недавно. Тем не менее, с удовлетворением, она отмечала, что знания даются ей не сложно и наполнялась гордостью от мысли, что по-прежнему сохранила желание быть если и не лучшей, то хотя бы в их числе. Особое удовлетворение приносила новая работа. От мысли, что вот-вот эти палаты заполнятся, и она будет ходить по этим коридорам, отвечать на вопросы, выслушивать жалобы и видеть в глазах пациентов надежду на скорое и обязательное выздоровление   становилось легко и очень хотелось скорее попасть в тот день, когда это станет явью. 
Этот рабочий день начинался не как обычно. С самого утра Евгений Степанович огорошил информацией, что сроки открытия смещаются, и теперь работы будут вестись ускоренными темпами. Строители, как ошпаренные спешно устраняли последние недоделки.
Даша составила список всего того, что ей было нужно сегодня сделать, и теперь старалась справиться с текущими делами до конца рабочего дня. Приходилось признать, что с курсами вождения она погорячилась.  Меньше всего хотелось отпрашиваться в первые же дни, когда нужно было зарекомендовать себя и так хотелось оказаться полезной в этой суете. 
Тонкую фигурку у двери заведующего Даша заметила еще минут двадцать назад и почти сразу забыла. Мало ли кто может дожидаться Евгения Степановича,  посетители к нему шли непрерывающимся  потоком.  Но, в очередной раз обратив внимание на растерянную и испуганную девушку, Дашу узнала ту заплаканную незнакомку, которую уже встречала здесь, в центре.
- Вы кого-то ждете? – она подошла и, тронув ее за рукав, обратила на себя внимание.
- Даже не знаю. Я работу ищу. Медсестрой хочу устроиться. Понимаете, у вас ведь общежитие дают, и я знаю, что вакансии есть.  Может можно что-то придумать?  У меня нет прописки, но это же потом решится, – она говорила быстро, словно боялась не успеть донести самое важное. – Я не знаю что делать. Везде одно и тоже.  Зайду, откажут и что? Вот и стою под дверью.
- Вакансии точно есть, так что считать ситуацию безнадежной я бы не стала, - Даша по совершенно непонятной причине наполнялась какой-то щемящей жалостью к этой девчонке, которая боялась заходить только потому, что это был ее последний шанс, и она тянула из последних сил, чтобы сохранить надежду. – Пойдем вместе. – Страшно было и самой, еще не практически не работая идти просить за совершенно незнакомого человека. Но было что-то в поведении этой девушки такое, что пройти мимо не было сил. – Как зовут тебя? А то и представить не знаю как.
- Настя, - она подняла голову и в больших, бездонных глазах Даша прочла такую благодарность, что показалось она сейчас броситься обнимать свою спасительницу.
- Пойдем Настя. Диплом с собой?
В ответ ее новоявленная спутница лишь кивнула головой и потянулась к сумочке.
- Пока не нужно. Всему свое время, - Даша вошла в кабинет и втянула за собой растерянную девушку. – Евгений Степанович, простите меня за вторжение, но, может быть, мы сможем хоть чем-то помочь девочке. У нас ведь медсестер не хватает, правда? – То, что персонал не набран и даже тем, кто уже был принят, пришлось совместить обучение с работой, она знала наверняка.  По уму и она не должна была работать, но все эти пробелы необходимо было кем-то заполнять.
- Правда, - Чаусов оторвал голову от каких-то бумаг и вздохнул. – Но как я ее возьму? Прописки нет, а у нас же бюджетная организация. Я бы и рад, но в кадрах даже смотреть не будут.
- А если будет прописка? – Даша не собиралась сдаваться.
- Если, да если, - заведующий смешно сморщился. – Если да, то да. Если нет, то нет. Так понятно?
- Вполне, - Даша в обратной последовательности вытолкнула Настю из кабинета и вышла следом. – Ну, рассказывай. Где твоя прописка?
- Далеко, - Настя сконфуженно замерла. Вся история даже ей самой казалась настолько глупой, что рассказывать ее не хотелось ни капельки.
- И что, никто из родственников не поможет?
- Никто. Их, в общем, и нет. Детдомовская я.
- Бог мой, - Даша всплеснула руками. – Но ведь должно же что-то быть. Не бывает так, чтобы человек взял и остался без ничего. У тебя же есть бумаги, паспорт, свидетельства? Что-то же у тебя есть!
- Ну да. Есть, - Настя чуть испугалась такой настойчивости новой знакомой. – Только куда это все нести.
- Не знаю, - теперь растеряться пришла очередь Даши. – Но ведь льготы-то должны быть у вас, у детдомовских.
- Должны. Даже квартиры обещали вне очереди. Только я не знаю куда мне.
- А где ты сейчас?
- Сняла квартиру. Мне помог… - Настя не знала, как назвать спасителя и скомкала последние слова. – Только он же не будет мне всегда помогать. У него и своих проблем много. Нужно что-то придумать.
- Прописку купить можно, - Даша понимала, что денег у Насти нет и ее слова, в некоторой степени, прозвучали как то цинично. – Не знаешь, оно дорого?
- Не знаю, - Настя вздохнула.
- Тогда вот что, - обратного пути не было, и Даша решила идти до конца. – Ты сейчас идешь, все узнаешь, объявления почитай, они всегда там есть. И потом сразу ко мне. Если смогу – помогу. Не буду говорить, что богата, но бог даст, что-нибудь придумаем.
- Спасибо! Я отдам! Правда! Я буду работать и все отдам!
- Телефон пиши, - Даша продиктовала номер, внимательно следя, чтобы Настя не ошиблась. – Позвони обязательно.
Они разбежались, наполненные разными эмоциями и разными переживаниями.  Даша вдруг задумалась о том, что не так уж и велики ее проблемы. Ведь есть дом, пусть и маленькая, но ведь своя квартира. Есть куда идти, и есть чего ждать от завтрашнего дня. Пусть сейчас всё не просто, пусть впереди месяцы учебы, пусть переживания, пусть что угодно, но если не остановиться, то обязательно получится. Когда-то, закончив университет, она подумала, что позади самый сложный этап жизни. Как она с маленькой Леночкой доучилось и сейчас казалось сказкой наяву.  Но новый этап принес новые проблемы, и появилась мысль, что уже никогда не выбраться из полосы неудач и разочарований. Едва хоть как-то что-то начинало налаживаться и вот-вот можно было бы о чем-то помечтать, как ломался холодильник, начинал протекать кран или случалось еще что-то, что сводило всю её экономию на нет. И этот замкнутый круг откровенно давил, заставляя лишь сжимать зубы и верить в то, что однажды что-то изменится. Вот только само ничего не происходило, а ждать чуда с каждым годом становилось сложнее и сложнее.   И пока еще хоть что-то оставалось в сознании нужно срочно менять бытиё, а не думать о набившем оскомину вечном вопросе философов что из них первично.
Непроизвольно мысли то и дело возвращались к Насте и ее ситуации. Эта девочка, которая одна с дочкой, без жилья, без друзей, без поддержки, должна найти свой путь и ей не у кого спросить совета.  Сколько людей вокруг нас нуждаются в помощи, сколько их ищут просто поддержку и понимание.  Как помочь, как смотреть на всё происходящее вокруг и понимать свое бессилие?  Кому нужнее эта помощь? Тем, кто уже все потерял и скатился вниз, смирившись с судьбой или тем, кто еще на краю? Разве можно списать всё лишь на то, человек недостаточно умен, что ему нравится быть неприкаянным и забытым, что это, в конце концов, просто его судьба? Разве может быть судьба, которая делает тебя несчастным, ничего не предлагая взамен? 
Рабочий день закончился. Даша задержалась скорее потому, что до начала занятий в автошколе еще оставалось время, а забежать домой она уже не успевала.  Когда в ординаторскую ввалился Григорий, она откровенно растерялась.  Чашка чая, бутерброд и открытая страница новостей – это было совсем не то, с чем она планировала встречать гостей.
- Привет коллега, - он уверенно вошел в кабинет и уселся напротив, заставив почувствовать всю неловкость положения. – Что читаем?
- Ты какими судьбами? Я вроде никому не говорила, что буду еще на работе, - Даша терялась в догадках, что нёс в себе этот визит.
- А мы как раз с Чаусовым   у лифта стояли, когда все уходили. Он еще отметил, что ты задерживаешься. Вот я и зашел. А ты что, не рада?
- Неожиданно как-то вышло, - доедать теперь уже было не очень комфортно, и она спрятала тарелку, надеясь, что Григорий поймет, что его визит вызвал определенные неудобства.
- А дай, думаю, узнаю, как проходит процесс адаптации. Евгений Степанович о тебе хорошо отзывался. Говорит, что и инициативная, и что учишься и успеваешь везде. Прямо очаровала старика. А может, он запал на тебя? – Григорий как-то невпопад рассмеялся.
- Всё слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем, – Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.
- Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? – голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.
- Всё замечательно, - Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее. 
В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом.  Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием.  Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение и за улыбкой без труда улавливается что-то другое, заставляющее насторожиться и не говорить всего того, что так настойчиво пытаются от тебя добиться.  Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами.  Порой даже и не понять что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть – это всё же две большие разницы. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием?  Как научиться не бояться,  не скрывать свои взгляды, и в тоже время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью?  Как много тех, кто считает, что у них это получается и как наивны они в своих убеждениях.   Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат многоточия в твоем предложении куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. 
- А может, нам куда-нибудь выбраться? – Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.
- Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько.  Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда.  Дочку чаще спящей вижу, - Даша совсем не нравилась эта идея куда-то выбираться, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться не благодарной.
- Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и не понятно, где она семья-то наша. Да и работу новую отметить надо, - Григорий говорил, словно намеками и вот-вот с его губ должно было сорваться что-то похожее на то, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел давнюю сокурсницу.
- Да-да, я тебе очень признательна, - мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.
- Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной, - Григорий откинулся на стуле. – Мы еще ого! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.
Даша отпила чай на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда её тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.
- Знаешь, Гриша, - она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, - давай оставим эти попытки делить места тех, кто ещё не ушел.  Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.
- Каких жертв? – он сделал удивленное лицо. – Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно.  А я человек опытный, связи опять-таки серьёзные. Ты подумай.
- Ничего. Если я что-то стою, то и сама всё смогу. А если нет – то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… - Даша сделал слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. – Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством.  Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. – Она видела, как нарастает раздражение Григория и понимала, что этот разговор вряд ли последний.
- Да что ты? Откуда и мысли-то такие, – Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. – Я же от души. Узнать как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. - Он вдруг словно спохватился. – Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.
- Конечно, увидимся.
Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые старался подбирать старый товарищ. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было. 

Глава 27

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась, и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.
- Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?
В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Не редко об этом не хочется даже думать, а здесь предстоит объяснять всё очень подробно и потому настроения эта перспектива не добавляет. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.
- Проходите. Кофе будете? – Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный. По крайней мере, такое убеждение в нем было.
- Нет. Спасибо, я не задержу очень долго. Понимаете, есть два вопроса, но пока я озвучу лишь один, который тревожит особенно остро, - гость уверенно прошел в кабинет и сел. – Кстати, меня зовут Олег. Визиток нет.
- Роберт, - знакомство получилось неожиданно простым, и только сейчас Роберт отметил на руке гостя наколку, которая однозначно говорила о том, что человек он бывалый и не простой.
- Здесь как принято: сначала оплачивать или по результату?
- Давайте поймем, о чем речь. Не могу же я брать деньги только за то, что вы вошли в кабинет.
- Уже проще. Ситуация такая: девушка попала в беду. У нее нет ни прописки, ни работы, ничего вообще. Она выписалась из общежития, приехала к, как думалось, будущему мужу с его дочкой, а он их выставил. Я, конечно, морду-то ему набить могу, но только оно не поможет им. А вот как помочь девочкам не знаю. Детдомовская она. Пропадет. Ведь должно что-то быть. И документы у нее есть. И диплом. Медсестра она. А здесь как замкнутый круг: без прописки на работу не берут, а в общежитие без работы не устроишься.  Должны же быть у нее льготы, - Олег выпалил все на одном дыхании, впервые посмотрев на Роберта с какой-то надеждой.
В этот момент стало понятно, что зарабатывать деньги ему будет не очень просто. По крайней мере, сейчас он уже готов был заняться этим делом только потому, что этот человек, по виду сам не из сказочных условий, решает чужие проблемы и явно готов оплатить эту помощь.
- По виду все не сложно. Отец у нас есть, и бить морду ему не стоит. А вот доказать отцовство и получить алименты считаю крайне необходимым мероприятием.  Но это вторая часть нашей программы. Сначала нужно пристроить саму героиню и решить вопрос ее прописки. Как думаете, прижмем папашу на необходимость регистрации? – Роберт не сталкивался с такими ситуациями, но умом понимал, что просто так выписаться девушка с маленьким ребенком не может. А значит, адрес, куда она должна прибыть уже где-то есть. Осталось его найти и вопрос решиться сам по себе.
- Кто ж его знает? Я с ним еще не знаком. Но вообще поговорить придется по любому, - Олег прикинул, что в похожем направлении думал и сам. Вот только как он, живущий на птичьих правах, пойдет что-то требовать.
- Пожалуй, заняться этим вопросом  будет проще мне, - Роберт словно прочитал мысли гостя. – Адрес есть? Да и хорошо бы поговорить с самой девушкой. Даже для того, чтобы посмотреть, что у нее есть из документов.
- Я не знаю, - Олег развел руки в стороны. – Получается, что ей лучше самой зайти. Так что с деньгами-то. Понимаешь, - он вдруг перешел на «ты» и решил, что скрывать свой статус, смысла нет никакого, - я ведь сам бомж. И срок за спиной такой, что меня нигде слушать не будут. Пропадут ведь дети. Поверь. Я видел все это уже. Нельзя бросить их, не вынесут они. Помоги. Я заплачу. У меня есть деньги.
- Где они сейчас? – Роберт мысленно уже набросал план действий.
- Я квартиру им снял пока. Но это месяца на два. Что дальше непонятно.
- Два месяца – это очень много. Пока ей ничего не угрожает, что-нибудь придумаем.
- Ты мне скажи по деньгам, - Олег, наученный всей прошедшей жизнью, привык сразу знать цену, не доверяя даже сейчас.
- Да дались вам эти деньги! – Роберт откинулся на стуле и улыбнулся. - Мы что, монстры на детях зарабатывать. Здесь есть два момента. Во-первых, может и нет смыла регистрироваться у предполагаемого отца. Ведь как, как детдомовке, ей дадут общагу, и она там будет счастливее, чем с этим козлом. Во-вторых, на алименты подавать будем без вариантов. Главное, чтобы это точно был отец. Она уверена?
- Я ей верю, - Олег глянул на часы, понимая, что уже пора. – Так как лучше сделать?
В этот момент хлопнула входная дверь и появилась Маша.  Заметив посетителя, она тихонько устроилась за рабочим столом, лишь слегка кивнув Роберту.
- Пусть она зайдет. Мне нужно узнать адреса, данные. Когда сможет?
- Сегодня она ко мне приедет. Я рядом работаю. Я скажу, чтобы зашла, - Олег уже вставал, собираясь уходить.
- Я никуда не собираюсь. Пусть приходит и не боится. Её проблема не так сложна, как может показаться. Кстати, - Роберт не смог удержаться, - мне показалось, что у вас есть еще какой-то вопрос.
- Да. Есть, - Олег сказал, словно нехотя. – Потом. Я зайду ещё. Спасибо.
Роберт смотрел в окно, пытаясь определить, куда пошел Олег.  Вдали показался Платон, и стало немного смешно, когда он взглянул на часы и ускорился, понимая, что снова опоздал. 
- Кто это был? – Маша не смогла удержаться от вопроса. – У нас появился еще один заказ?
- Можно было бы сказать и так, но есть нюанс, - Олег скрылся на территории рынка, и Роберт разочарованно прошел к столу. Ничего нового о странном и любопытном госте узнать не довелось. – Здесь не самая обычная история и брать деньги я не могу. Их там просто нет. Так что будем работать на имидж, что само по себе так же не плохо. Ведь нам нужна реклама?
- Да куда нам столько рекламы? Здрасте! – Платон ворвался почти бегом и услышал лишь последние слова, не понимая о чем речь. – Может, все же повременим?
- Конечно, повременим, - Маша направила палец на часы на стене. – Время видел?
- Пальцем показывать не прилично. Я старался, как мог, но расписание автобусов не поддается моему восприятию.
- Старайся.  Внутренняя самодисциплина одно из важнейших условий роста человека как личности, - Маша грациозно устроилась за столом с чашкой кофе.
- Ты что последнее читала? – Платон картинно замер. – Скажешь название? Я тоже хочу поразить твое воображение.
- Мое воображение поражать не надо. Ты лучше работу найди нам.
- Где ж ее искать. Мне что, костюм чебурашки надеть и по улице пойти листовки раздавать.
- Точно. И желательно возле загса в субботу. Там в это время свадеб много. Половине помощь и не помешала бы, - Маша задумалась.
- Ага, причем одной половине помощь не помешала бы до свадьбы, а второй после, - настроения у Платона особо и не было. Еще пару дней без работы и можно завыть на луну. – Только влюбленные об этом не думают.
- Влюбленные не думают, но ведь родители-то должны о чем-то думать! – Маша словно подвела итог, и в  этот момент открылась дверь, впустив внушительного размера женщину.
- А мне к кому можно на консультацию, - несмотря на габариты, голос оказался неожиданно тихим, и сразу почувствовалось то волнение, которое свойственно людям, которые пришли за помощью.
- Пожалуйста, проходите, - Платон приветливо открыл дверь  своего кабинета.
Это день начинался совсем не так, как предыдущие. Через десять минут посетитель был и у Роберта. В офисе как-то сразу изменилась атмосфера и появилась надежда, что вот-вот что-то должно измениться в их жизни.

Глава 28

В обед Олег вышел на улицу. Чуть поодаль, на скамейке у детской площадки сидела Настя, поглядывая за Маринкой, раскачивающейся на качелях.
- Ну, здравствуй, - Олег устроился рядом. – Как устроились?
- Здравствуйте, - Настя улыбнулась, словно чувствуя себя виноватой. – Все хорошо. Спасибо!
- Здравствуйте, - Маринка спрыгнула с высокого сиденья и подбежала к Олегу, обхватив за шею и прижавшись к нему.
Что-то шевельнулось в душе, и Олег непроизвольно обнял девочку.  От него не скрылось ни замешательство Насти, ни ее попытка сделать вид, что все просто замечательно. Он и сам не раз делал так же, чтобы не расстраивать кого-то. Вот только как давно ему было всё равно, расстроится ли кто-нибудь от его слов или нет.
- Ладно, потерпите. Это не долго. Максимум два месяца. Старуха вредная? – он посадил на колени Маринку. - Мама совсем без настроения. – Последние слова он адресовал девочке.
- Да. Нам тебя сказала ничего не трогать, расписала время и мы не знаем, как нам на кухне готовить, - Маринка выпалила скороговоркой.
- Да ничего. Все хорошо. Я же привычная. У нас в детдоме и не так бывало, - Настя старательно делала вид, что это совсем не проблема.
- У нас… - Олег запнулся, - не важно. Со старухой я решу. А вы вот что. Видите вон ту дверь? – Он указал рукой направление, чтобы  ошибиться было невозможно.
- Да, - Настя прочла вывеску и теперь даже испугалась.
- Сейчас идете туда. Вам нужен Роберт Маркович. Он в курсе вашей ситуации. Делай все, что он скажет, - Олег чуть приобнял Настю, пытаясь ее успокоить. – И не бойся. Он поможет.
- Там же платно все, - Настя опустила голову. – Я так не могу больше.
- Ты не для себя идешь. У тебя дочка. О ней думай. Тоже мне проблему нашла. Денег нет. Да их ни кого нет. Так что? Жить-то надо.
- А когда идти?
- Сейчас! – Олег посмотрел на часы. – Всё. У меня обед прошел. Я работать. А ты завтра в это же время зайди. Или просто в магазин забеги. Чтобы я не волновался.
Маринка подошла к нему и потянула за руку. Олег наклонился, думая, что она что-то хочет сказать на ушко. Но, девочка просто обняла его и поцеловала в щеку. Нечаянная слеза скатилась сама по себе, словно не спрашивая разрешения.
- Зайди обязательно, - Олег уходил быстрым шагом, стараясь не обернуться.   
Он столько раз представлял, как обнимет тех, самых близких и самых родных для него людей. И каким незнакомым оказалось это чувство, когда ты кому-то очень нужен. Все то, что так просто и так доступно многим, на что даже не обращаешь внимания, считая самым обычным, для него представлялось недостижимой мечтой. Вот только не было у него заслуг для счастья. Эта мысль не давала покоя. Она не покидала ни на минуту, заставляя цепляться за жизнь, чтобы однажды сказать себе, что не зря прожил и что в нем тоже был какой-то смысл. Ах, если бы знать, что сможет он найти оправдание и заслужить прощение у самого себя.  Не покидало желание оправдаться за беспомощность и бездействие в лучшие, но бездарно прожитые годы своего, казалось бы расцвета. Тех лет, которые прошли за решеткой. А ведь он так был нужен, так важна была его поддержка, его помощь, его сила и его ум.
Настя неуверенно открыла дверь и вошла, придерживая дочку.  Маша заметила посетительницу, вспомнив, что Роберт предупредил ее о гостье, которая, скорее всего, будет крайне стеснительна.
- Здравствуйте. Проходите.  Вы, наверное, к Роберту Марковичу? 
- Здравствуйте, - Настя растерянно остановилась у двери. – Мне сказали к нему зайти.
- Присядьте, - Маша указала на диван и отметила, что девушка присела на самый краешек. Было видно, что и девочка встревожена.   Чуть слышно прошептав слова приветствия, она села рядом с мамой замерев и даже, показалось, прекратила дышать. – Вам придется подождать. У него посетитель. Сегодня у нас насыщенный день. – Последние слова Маша произнесла с гордостью, которую не смогла скрыть.
Минут через пять из кабинета вышел посетитель, и Настя обернулась к Маше, ожидая разрешения. Но следом вышел и хозяин. Не узнать тех, о ком с утра столько всего узнал, было просто невозможно. Роберт даже улыбнулся, заметив испуганные лица, готовые сбежать при первой возможности.
- Во-первых, прекратите так нервничать, - нужно было как-то разрядить обстановку и ничего лучше, чем сразу перейти к главной теме Роберт не придумал. – Я в курсе всей вашей ситуации, но без подробностей. Вот их мы сейчас с вами и обсудим. Давайте пройдем в кабинет, а девочка может посидеть здесь. Ты же не будешь бояться? – Он присел у дивана, где застыла Маринка.
Девочка  утвердительно кивнула головой.
- Мы никого бояться не собираемся, - Маша встала из-за стола, неся набор цветных ручек и несколько листов бумаги. – Если у нас будет желание, мы сможем порисовать.
Маринка снова кивнула головой,  заметно успокоившись.   В кабинете Роберт подвинул Насте стул и отметил про себя, что Олег был прав в утверждении, что без помощи они пропадут. Не было ни в поведении, ни в манерах, ни в разговоре, ни капли той силы и наглости, которые помогают продраться сквозь жизненные невзгоды, локтями расталкивая всех, кто мешается на пути.
- Итак, мы имеем отца, который не признает девочку, отсутствие прописки, которая не дает возможность устроиться на работу и, соответственно, самой работы у нас тоже нет.  Казалось бы, все хуже некуда. Но, - Роберт поднял вверх палец, с улыбкой посмотрев на Настю, - у нас есть самое важное – у нас есть идея и как это ни странно звучит, все шансы изменить жизнь уже в самое ближайшее время.  Я что-то слышал о дипломе медсестры. Это верная информация? Мне сейчас будут нужны все копии ваших документов. Особенно важно знать, по какому адресу вы должны были зарегистрироваться после убытия. Доставайте все, что есть.
- Сейчас, у меня есть, - Настя нервно выкладывала из сумочки все, что у нее было. Оставить дома она побоялась и сейчас мысленно благодарила бога, что все документы оказались с собой. Хотя, из опыта всей прошедшей жизни она знала, что это далеко не самый надежный вариант хранения.
- Еще вопрос, - Роберт внимательно смотрел на реакцию девушки. – Переезд планировался к отцу ребенка?
- Конечно, - Настя покраснела, поняв смысл вопроса.
- Я поясню. Мы будем подавать на алименты. И ошибки быть не должно. В случае,  если ответчик будет против наших требований будем требовать экспертизу.
- Может, не нужно. Он ведь нас не любит, - Настя опустила голову. – Некрасиво оно все.
- Некрасиво! А ребенка бросить красиво? А на улицу выбросить красиво? За всё нужно отвечать.
- Я боюсь, - теперь стала понятна и причина, почему девушка старается не говорить об отце дочки.
- Не переживайте. Разговаривать буду я. Любые попытки воздействовать на вас создадут ему еще большие проблемы, но это вообще не стоит переживаний. Вы детдомовская. Значит, попадаете под серьезные льготы. Пойдемте, - Роберт встал, направляясь в приемную. – Я сделаю копии документов. Нужно проехать в некоторые места и узнать, что вам положено. Это займет от силы день-два. Так что давайте послезавтра вы к вечеру зайдете ко мне. Думаю, общая картина уже будет понятна.
- Вы думаете, может что-то получиться? – Настя вышла следом, понимая, что этот человек, спокойный и уверенный вселяет надежду и не верить ему невозможно.
- Не знаю, сколько нам нужно точно времени, но уверен, что общежитие, место в детском саду нам должно быть обязательно и вне очереди.
- А я уже в школу пойду, - Маринка оторвалась от рисунка, где Роберт маленькая девочка была рядом с мамой и еще кем-то.
- Тем более спешить надо. Уже сентябрь на носу. А кто это у тебя тут нарисован?
- Это – я, Маринка по взрослому, аккуратно показывала не пальцем, а карандашом. – Это - мама, а это мой дедушка, – она неожиданно замолчала, но потом, чуть слышно добавила, - дедушка Олег.
- Ну, что ж. Тогда по коням. У нас еще тысяча дел.
И снова Роберт застыл у окна, провожая посетителей. В который раз мелькнула мысль, что слишком мало мы знаем о тех, кому по-настоящему сложно. Всё относительно, и ему не просто, и у него проблем выше крыши, но ведь он мужчина. Он сильный и он обязательно справится.
- Чудная девочка, - рядом стояла Маша. – Мы же поможем им?
- Поможем, - Роберт понимал смысл вопроса. – Как у Платона дела?
- Просто отлично. У него сегодня два посетителя и он как угорелый убежал подавать куда-то бумаги.
- Надо ему выделить на ремонт машины. Иначе мы его видеть не будем.
- Так что, может, пока возьмем с той суммы, которую резервировали? У нас же что-то уже вырисовывается.
- Давай. Товарища в беде мы бросить не можем.
- Этого товарища надо бы ремнем отходить, - Маша рассмеялась.
- Это уже сама смотри, - Роберт заметил, как Маша покраснела. – Ничего. Прорвемся. Кажись, жизнь налаживается.
То, что жизнь налаживается, он отметил, едва войдя в дом.  Непривычно вкусно пахло с кухни и Роберт ощутил, что нет того траура, который окутывал как только переступаешь порог. Вдруг показалось, что доносятся другие звуки и что-то новое ожидало его сегодня. Оля стояла у плиты, не замечая его и под звуки легкой мелодии, доносившейся из старого приемника, что-то готовила. 
- Привет, - хотелось скрыть растерянность, но, видимо, получилось не очень хорошо. – Как день?
- Все в этой жизни относительно. Но что касается конкретно сегодня, то можно отметить в календаре, - Оля обернулась. – Мой руки и давай к столу.
- Матвей, что у тебя? – Роберт вошел в комнату и с удивлением отметил, что телевизор отключен, а сын прильнул к монитору ноутбука, что-то сосредоточенно читая.
- Нормально, - он словно отмахнулся, но, словно спохватившись, обернулся к отцу. -  Слушай, я просмотрел твои закладки.  Все интересно, вот только с чего начинать? Здесь же океан и кто меня услышит? Да и кому нужен я, начинающий, неизвестный и ничего не знающий сам?
- Во-первых, все начинали с чего-то и были никому не известными. Во-вторых, у тебя есть я, а значит, кое-что мы всё же знаем. Нужно просто составить план. Самый верный вариант достичь поставленной цели – это верить в нее и очень любить то, чем занимаешься.
- Звучит амбициозно, но поверить, что мы это сможем не просто, - Матвей начинал понимать, сколько проблем стоит на этом пути и эйфория первых впечатлений и желаний постичь все как можно скорее начинала угасать. – Это и сложно, и объем огромный, да и понимаешь, это деньги нужны. Причем не такие уж и маленькие.
- Я знаю. Так же как знаю и то, что ничего не бывает само собой и просто. Да и вообще, если  бы все было легко, нас окружали бы лишь успешные и прогрессивные.   Как показывает практика нужно уметь настроиться на долгую и сложную работу.  Тогда будет меньше разочарований.
- Все. Отвлекитесь, - Оля не дала Роберту договорить. – Ужинаем.
Перемены происходили на глазах и хотелось верить, что это не случайность.  Становилось страшно от мысли нечаянно нарушить это образовавшееся спокойствие и, даже, мелькнула мысль постучать по дереву, чтобы не сглазить самого себя.  Роберт выслушивал новости, улыбался и с удовлетворением отметил, что этот день оказался богат на события.
-  А у тебя как дела, - Оля уже ставила чайник и в ее взгляде мелькнула заинтересованность.
- Есть все основания полагать, что самый сложный этап позади. Еще рано говорить о прорыве, но знаешь, - Роберт решил, что момент обсудить этот вопрос настал, - отпуск заканчивается. Я думаю, что совмещать, как я планировал вначале, не получится.  Может, все же рискнуть и уволиться? Стабильность, конечно, теряется. Но ведь и перспективы становятся совсем другими.
- А если не получится? – Оля нервно сжимала чайную ложечку, и Роберт обратил внимание на чуть побелевшие от напряжения кончики пальцев. – Как мы жить будем? Думаешь, кто-то будет нам собирать деньги на лечение? Ты уверен, что всё получится?
- Я однажды читал статью, - Роберт посмотрел жене в глаза, стараясь вложить в слова всё, что накопилось в душе, - в пятнадцати метрах от очень оживленного перехода, почти в центре города от переохлаждения умерла девушка. Прилично одета, молода, но так глупо и так больно – никто не помог.  Я не мог найти для себя ответ, почему это случилось? Почему она не кричала? Почему никого не оказалось рядом? Может ее обокрали, может, стало плохо, может, любовь оказалась всего лишь миражом, и вдруг рухнул мир – это не важно. Важно то, что она рассчитывала лишь на себя, и её сил оказалось недостаточно.   Увы, но это не единственный случай.  Разве можно быть в чем-то уверенным в этом мире?
- Философ?! А нам что делать?  Не знаю, о чем ты думал, но в твоих словах нет ни капли убежденности и лично я боюсь что-то менять.
- А какой смысл бояться? Что мы теряем? Пойду на стройку и буду получать почти столько же, сколько в университете.  Я понимаю, что у нас всё относительно неплохо и, кажется, что нарушить этот состояние спокойствия очень страшно, - Роберт видел, что настроение Оли возвращается в обычное состояние, но жалеть об этом смысла не было.  – Есть смысл рискнуть и попытаться выти из зоны комфорта. – Говорить изъезженными штампами не хотелось, и ему не нравилась банальность всего происходящего, но ничего умного придумать не получалось.
- Ты потратил все, что у нас было на черный день, а теперь предлагаешь лишиться последней стабильности, - Оля встала из-за стола, собирая посуду. – Ты подумал, что мы будем делать, если ничего не получится? Ты обнадежил Матвея и сейчас вы оба бросаетесь в какие-то непонятные проекты, которые несут проблемы. Нам уже не по двадцать, когда можно безоглядно пускаться в эксперименты. И нет у нас никого, кто поможет.  Если тебе безразлична своя судьба, то не забывай, что кто-то должен думать о сыне.
- Я знаю, - Роберт усмехнулся. – И все же, я настроен рискнуть. – Признаваться в том, что эта мысль просверлила мозг и не покидает его ни на минуту, не хотелось. Он уже все для себя решил и даже предполагал реакцию жены.
Странно, еще не так давно она упрекала его в том, что он бросил практику, а сейчас так же эмоционально убеждает, что ничего менять не нужно. Проблема даже не в том, что в этих обвинениях нет последовательности, проблема в том, что не нравится абсолютно любое предложение. Оно ведь понятно, что придумать что-то такое, где все просто, понятно и безумно красиво слишком сложно, да и вряд ли возможно.  Каждое начинание несет в себе риски, переживания и требует концентрации, максимума отдачи, понимания и доверия тех, кто поддержит и не оставит в трудную минуту. А эта минута обязательно придет.  Можно, конечно, собрать все силы, стиснуть зубы и пойти наперекор всем, утешая шальной мыслью, что всё получится и потом можно будет сказать, что «победителей не судят». Но ведь, может быть, тебя ждет неудача. А тогда ты услышишь совсем иное, а где самым мягким будет извечное «я тебя предупреждала».
- Тогда зачем спрашивал? Ты же всегда всё решаешь сам. Мы для тебя просто статисты, которые могут принимать или не принимать твои идеи, - Оля домыла посуду. – Делай, как хочешь.   
- Мам, - голос Матвея, молчавшего весь вечер, прозвучал даже неожиданно, - а папа ведь прав. Какая разница, хватит мне на таблетки или нет, если они не помогают. Раз уж жизни нет, то и потерять мы ее не можем.  Я за то, чтобы рискнуть. 
- Вот, теперь мое мнение точно никому не надо. Вот сами и решайте, - она вышла в комнату, оставив мужчин на кухне.
- Ну что ж, - Роберт открыл ноутбук. – Теперь давай смотреть, что нам нужно делать.  Слишком много мы упустили, и теперь будем наверстывать и время и знания. Знаешь, - он обернулся к сыну, - я даже удивлен, что тебе всегда были интересны лишь фильмы. Итак, на чем ты остановился?
Они засиделись почти до полуночи.   «Степень твоей необходимости на земле определяется лишь тем, сколько людей считает, что ты действительно нужен», - так или иначе, но именно такой смысл той фразы однажды остался в памяти Роберта и с тех пор не давал покоя. Ты можешь сколько угодно считать себя важным, великим, талантливым, но всё это просто твое мнение. Быть необходимым кому-то, дарить радость своим присутствием, нести с собой улыбку, позитив и еще что-то, что делает жизнь вокруг лучше – вот то, что и будет характеристикой тебя самого.  Как близки и как тонки грани между противоположными по значению понятиями. Можно быть целеустремленным,  летящим к своим целям и мечтам, не обращая внимания на насмешки и критику, а можно быть упрямым, не замечающим ничего вокруг, и не понимающим самые простые и очевидные вещи.  Как узнать, где заканчивается уверенность, и начинается самодурство, не дающее возможности признать ошибки? Как определить, где настойчивость переходит в наглость? Как почувствовать, где твое мировоззрение особенное и пришла пора «восстать против мнений света»?    Оглянитесь вокруг. Если не каждый, то уж точно один из трех считает себя познавшим мир, набравшимся опыта и абсолютно убежден в том, что если с ним кто-то  не согласен, то он в лучшем случае отстал от жизни и всего лишь неудачник, недостойный внимания. 
- Пап, а ты о чем мечтаешь? – Роберт уже выключал ноутбук, и вопрос сына застал врасплох.
- Знаешь, я не раз пытался все это сформулировать сам себе, но вот и не знаю, как ответить одним предложением.
- Давай не одним. Я не спешу, - во взгляде Матвея читалось требование немедленного ответа. – Только давай честно.
- Честно,- Роберт присел на край кровати.- Давай честно. Я готов отдать все, что у меня есть, только, чтобы ты начал ходить. – Усмешка сына была понятна, но почему-то очень хотелось рассказать именно так, как он не раз представлял себе все свои мечты. – Ну, да. Я понимаю, что ты ничего другого не ожидал, но только мечтать только о чем-то одном это как-то странно. Это как мечтать о машине, или крутом телефоне. В тебе словно живет какая-то ущербность. Я не могу мечтать о вещи, ремонте в доме или о путешествии. Это слишком просто и это не мечта. Это просто набор желаний.  Врать, что не нужны деньги не хочу.   Увы, я слаб и во многом от них зависим. Как ни смешно, но даже для того, чтобы понять, что счастье не в деньгах нужно их иметь. И все же, я мечтаю о том, чтобы однажды, когда жизнь подойдет к концу и придется обернуться назад, вспоминая прошедшие дни, я пойму, что прожил не напрасно. Иногда, кажется, что столько дней улетело  в пустоту, что становится страшно.  Кто-то свыше дарит нам время, а мы умудряемся терять его.  Не можем вспомнить, куда оно унеслось и безумно больно, когда позади пустота, без следов и эмоций. Я не знаю, как это сделать, но очень надеюсь, что наш с тобой проект поможет ответить на многие вопросы. Настоящая мечта – она не может быть лишь для тебя одного. Она воздушна, она как солнце, поднимающееся над землей.  Она для всех и лишь тогда, когда она сможет согреть рядом стоящих и принести с собой свет, только тогда и станет она живой и обязательно исполнится.
- Но у нас же еще есть шанс что-то сделать?
- Если будем пытаться, то есть.
- Значит, давай пытаться. Что толку просто ждать что-то, чего на самом деле нет, - Матвей попытался сжать левую руку в кулак, словно выражая поддержку.
Роберт обнял сына, чувствуя, что теперь он не один, и стало легче. Это очень важно, чтобы был человек, который понимает тебя и готов быть рядом, даже если все валится из рук и нет никаких поводов для оптимизма.


Рецензии
Мне очень нравится Ваш новый роман и его герои - люди умные, добрые, деятельные, с переплетением непростых судеб. Читаю с интересом. Жаль, что времени мало приходится выкраивать на это.

Кузьмена-Яновская   14.05.2018 22:45     Заявить о нарушении
Спасибо! Кстати, я хотел заметить, что мне как раз очень нравятся герои Ваших книг. И я обязательно дочитаю историю Инги. Очень интересно, как сложится ее судьба. Спасибо Вам ещё раз!

Сергей Калинин 8   14.05.2018 23:23   Заявить о нарушении