да не судимы будете - часть 9

Глава 36

Первой, кого увидела Даша, подходя к отделению – это Настю, скромно стоящую у подоконника возле лифта.
- Здравствуйте, - девушка не могла скрыть волнение и очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. – А у меня уже есть прописка. 
- Здравствуй! Я очень рада за тебя, - Даша видела, что девушка полна энтузиазма и желания немедленно что-то делать. – А дочка где? Спряталась. – Видеть Настю одну было непривычно.
- Оставила дома, - девушка тяжело вздохнула. Она у меня смирная и понятливая. Но ничего еще недельку и в школу. Мы уже получили направление. Как раз здесь рядом. Мне удобно будет.
- Тебе же Евгений Степанович заявление подписал? – Даша не столько спросила, сколько вдруг вспомнила, что скоро у них будет другой заведующий отделением.
- Да. Я сейчас пойду в отдел кадров. Но мне там еще проходить много надо. Наверное, сегодня не успею, - она откровенно расстроилась.  – Мне скорее нужно на работу. Буду просить.
- Сегодня не устроишься. Но, знаешь, - Даше в голову пришла мысль. – Ты потом ко мне подойди. У меня есть знакомые в поликлинике, я позвоню и скажу куда подойти. А то пока ты по очередям все пробегаешь, неделя пройдет.
- Правда?! Я даже не знаю, как вас благодарить. Мне все помогают, а я и не знаю, что делать.
- Пользуйся, пока есть возможность.
Делать вид, что ничего не знаешь сложнее всего.  Вокруг только и слышались предположения, домыслы и прочие разговоры обычные в таких ситуациях, но хуже всего было разговаривать утром с Евгением Степановичем, который делал вид, что все как обычно, стараясь не выдавать истинных чувств. Как ни старался он сохранить обычное состояние – ничего не получалось. К обеду он собрал всех и официально представил нового заведующего: Ивана Владимировича Хоменко.
- Главный хотел придти, но я решил, что лучше сам. Оно как-то правильнее, что ли, - Чаусов делился с Дашей своими мыслями, словно пытаясь найти поддержку. – Уходить ведь красиво нужно. Я все понимаю. Правда, ведь?
- Красиво? – откровенно говоря, Дашу вдруг разобрало зло. – А смысл? Вас просто выставили, нашли замену, впихнули своего, а вы переживаете:  «Как ему работать будет: удобно или нет?». Да плевать им всем. И на вас, и на меня. Вон, вчера, на всю страну кричали в новостях, что ужас, умы уезжают за границу, работать некому, квалифицированных специалистов днем с огнем не найти. То-то я смотрю – куда не заявись – везде умы, с места не спихнешь.  Кому здесь нужны эти умные. Нужны родственники, нужны подпевалы, нужны друзья и собутыльники, а те, кто может твое место, не дай бог, занять и близко не надо. Их в зародыше придушить стараются.
- Ну, это ты зря, - Евгений Степанович перебил Дашу. – Нужны умные. И пробиться можно. Вот я же всё сам смог.
- Смогли. Жаль только в прошлом оно, - Даша хотела пожалеть старого врача, но получилось, скорее, с некоторой долей иронии. – Но у вас ведь есть работа. Есть кафедра. Будете передавать знания, опыт. – Она попыталась как-то исправить случайную реплику.
- Буду. Что-то ведь делать надо. Рано мне еще на покой, - он попытался приободриться. – Мы еще повоюем.
- Вся жизнь война какая-то.  Когда же она закончится? Неужели нельзя, чтобы все просто и понятно, - Даша понимала, что и нее начинаются не самые лучшие времена. Слишком тревожно стало на душе, но она попыталась отогнать плохие мысли, вдруг вспомнив, что об их материальности сейчас не говорили только ленивые.
Больше всего хотелось просто начать работать нормально. Пауза несла больше тревоги и неопределенности, чем следовало, наполняя сомнениями и совсем не способствуя поднятию настроения.
- Ну что ж, на следующей неделе точно работать будем. Только вот не очень понятно, когда точно. Мэр неожиданно уехал в командировку, а без него начать не получится, - Чаусов пытался всматриваться в бумаги на столе, понимая, что ему уже абсолютно безразлично, что будет дальше. – Впрочем, буду я собираться потихоньку, а то ведь кабинет пора освобождать. Правда, я и не обжил его, так что сборы не затянутся.
После обеда было объявлено, что с понедельника начинается полноценная работа, а официальное открытие проведут по приезду мэра.  По крайней мере, появилась определенность, и сейчас в спешном порядке составлялся график дежурств.   Даша и представить себе не могла, что начало работы выйдет настолько скомканным. Мало того, что было совершенно непонятно что делать прямо сейчас, так и на понедельник план мероприятий отсутствовал напрочь.  Тем более забавно было наблюдать, как уверенно расхаживал по коридору Хоменко, сосредоточенно рассматривая закрытые двери палат и по пятому разу заглядывая в сестринскую, ординаторскую, процедурный кабинет, где коротали время врачи и медсестры в ожидании указаний, которых не было.
Ближе к вечеру прибежала Настя, излучая самую искреннюю радость.
- Ой, я все успела. Спасибо вам.
Даша улыбнулась. Позвонить и попросить провести девочку в обход очередей, а где-то и просто написать ничего не значащие заключения было не сложно.
- Ну,  ты метеор.  Неужели все успела?
- Понимаете, - Настя перешла на шепот, - не всё. Но у вас открытие в понедельник, а медсестер не хватает. Меня на честное слово пока оформили. Сказали в течение недели доделать все остальное. Но я за неделю точно успею.
- Молодец.
Даша была очень рада за девушку, на лице которой большими буквами читалось, что жизнь начинает выходить из той черной полосы, которая еще несколько недель назад казалась абсолютно безысходной.  Вдруг появилась и надежда, и желания, и мечты, правда, нужно было еще чуть-чуть. Но это «чуть-чуть» было не таким уж и маленьким: перебраться в общежитие и успеть в оставшееся время определить Маринку. Ситуация выглядела не самой веселой, но как минимум был план и было понятно, что делать в ближайшие дни. Да, и еще нужно было прожить до первой зарплаты, которая пока еще маячила слишком далеко.  Если посчитать количество проблем, то места для оптимизма не оставалось совсем, но все же, в душе уже поселилась жажда жизни и ожидание завтрашнего дня.
Даша было приятно видеть улыбку и что-то новое в лице этой девочки, вдруг нашедшей спасительный выход из положения, которое совсем недавно казалось совершенно безысходным. Жалеть себя не хотелось, и она понимала, что ей-то уж точно куда проще. Вот только легче не становилось, особенно когда в ординаторскую в очередной раз заглянул Иван Владимирович. Максим, который еще минуту назад налил несчетную чашку кофе за день, внезапно растворился, оставив их наедине.
- Даша, угостите и меня кофе.  У вас здесь такой запах стоит, а я даже не успел попить ни разу. Как белка в колесе, - новый заведующий выглядел таким уставшим и сосредоточенным, что не знай Даша, как прошел этот день, можно было бы подумать, что он таскал мешки и только что закончил, разгрузив, как минимум, вагон.
- Вам с собой или здесь посидите? – злить не хотелось, но если «белка из колеса» планировала бежать дальше, задерживать было бы не тактично.
- Если не прогоните, с удовольствием разделю ваше общество, - казалось, что Иван Владимирович принял слегка картинный вид независимого мужчины совсем безразличного к женскому вниманию, а единственная цель его прихода состояла лишь в том, чтобы просто восстановить силы.
- «Кто ж его посадит? Он же памятник?» - Даша ответила словами героя из фильма, но почувствовала, что юмор оказался не понятым и добавила. – Я к тому, что как же вас прогнать? Вы же заведующий. Это почти как памятник.
- Да-да. Я понимаю.
По тому, как прозвучали слова и, прикинув серьезность лица Хоменко, Даша окончательно убедилась, что чувством юмора природа в данном случае решила не делиться, видимо, посчитав, что достоинств будет слишком много.
- А вы еще доучиваетесь? Мне Григорий говорил что-то. У вас с ним отношения?
- Что конкретно вас интересует?  Вы не стесняйтесь, нам же работать и к чему эти недомолвки. Да, я хочу сменить деятельность и раньше работала терапевтом. Что касается Григория, то мы не любовники и ими не будем, даже если вам, Иван Владимирович, намекнули, что со мной нужно быть построже, чтобы я была посговорчивее. Видите ли, я подумала на досуге, и решила, что это слишком большая плата за такого кавалера.  Не олигарх, сидит за папой. А потом папа уйдет и что? Пшик. Нет уж. Если и делать глупости, то осознанно и перспективно, а не размениваться на обиженных жизнью.  Ничего, что я откровенно? А то эти вопросы за спинами уже порядком надоели.
- Даша! Что вы?! Я не об этом, - то, что он спрашивал именно об этом, было проще простого. Игра в непонимание была смешна, но так требовали рамки кем-то установленных приличий. Один делает вид, что не врет, а второй делает такой же вид, что верит. Слишком частая ситуация, чтобы относиться к ней серьезно. 
- Слава богу. А то я уже грешным делом подумала, что у нас, как и везде, все по понятиям да по старшинству, - нужно было как-то скрывать иронию, которая просто рвалась наружу. – Ой, да что мы все о грустном?  Давайте менять тему. – Даша попыталась как-то сгладить накаляющуюся обстановку.
- Конечно-конечно, - Хоменко стал еще серьезнее. – Знаете, я ведь серьезно занимаюсь литературой.  Я пишу книги. К сожалению, современная проза переживает не лучшие времена, но я надеюсь, что смогу внести свой вклад в летопись этих дней.
- Правда. Интересно даже. Я не могу не читать, всегда предпочитала книгу фильму, но из современных авторов не просто найти что-то по-настоящему увлекательное.  Очень много рекламы. Попыталась несколько раз купить, пойдя по пути продаваемых и самых популярных, но была так разочарована, что даже потеряла интерес.
- Все потому, что по-настоящему талантливые вещи сложно продвигать. Все упирается в деньги, причем очень большие, - было заметно, что, наконец, Иван Владимирович нашел свою любимую тему. – Вперед двигаются бездарности, которые нагло воруют идеи, которые не могут связать двух слов и не понимают самых важных вещей в литературе.
- А кого вы читали последнее время. Может, посоветуете? У вас ведь, наверное, такой круг общения в среде авторов? – что-то настораживало в этом разговоре, но слишком размытым были эти ощущения, где-то на интуитивном уровне.
- Я не читаю. Времени не остается совсем, но это не важно. Чтобы писать, читать не нужно. Тем более если есть талант, его нужно раскрывать.  Но вся беда в том, что очень сложно опережать время.   Обнаглевшие издательства платят гроши, забирая львиную долю прибыли от продаж книг. Ах, там такая система, она просто закрывает все пути.  Завистники пишут откровенно заказные, уничижительные рецензии.  К тому же народ перестал читать, книги уже никому не нужны. Увы, писатель умирающая профессия и скоро они никому не будут нужны. Я вам обязательно дам почитать, - Хоменко полез в карман и достал визитку, на обороте которой начал что писать. – Вот, - он протянул карточку, - там адрес сайта и мои данные для поиска. Прочтете – обязательно расскажите.
Даша понимала, что читать придется в любом случае, но произнесенная речь произвела удручающее впечатление.
- Не знаю. Мне кажется, что люди читают, как прежде, просто найти книгу, которая захватит, поможет забыть о том, что вокруг тебя, перенесет в мир переживаний за судьбу героев и ты, увлекшись, словно проживешь с ними этот вечер, становится все меньше. Но ведь так было раньше, а значит, нужно для начала написать что-то по-настоящему талантливое.  Я не верю, что никому не нужны книги, как, знаете, сложно судить о времени, которое на твой взгляд ты обогнал.  Разве это можно знать? Тем более быть уверенным…
- Что вы?! Даша! – Иван Владимирович перебил, не давая договорить. - Вы даже не понимаете, что говорите. Поверьте мне, человеку, который не понаслышке знает эту кухню и как человеку, написавшему исключительно талантливый роман – умную вещь понимают единицы. Массы не в состоянии оценить творение. Вокруг лишь бездарности, стремящиеся заработать легкие деньги.
- А  вам деньги не нужны? Вы пишите зачем?
- Я выше этого!
Хоменко резко вскинул голову, словно уязвленный ложными обвинениями и Даша с сожалением констатировала, что начался очередной рассказ о том, как меркантильность сгубила литературу.  Теперь стало понятно, что именно в начале разговора насторожило ее в Хоменко – он был самым умным.  Он старательно подчеркивал незаурядность, выставляя напоказ свои достоинства. Она что-то слушала, замечая, что ее начинает раздражать этот нравоучительный тон, снисходительность и небрежность. Все, что делал этот человек, было если не гениально, то уж абсолютно точно - лучше не мог никто. Длинная речь о настоящем писателе, понимании жизни, умении видеть сюжет и еще чем-то исключительно талантливом наводили такую тоску, что представить, как можно долго выдержать общение с ним, было невозможно. Ну, а уж поверить в то, что этот человек выше денег было выше всяких сил.  Как ни напрягалась Даша, пытаясь представить абсолютно незаинтересованного в материальном благополучии Хоменко, ничего не выходило. Пришлось бросить это занятие и слушать коллегу дальше.
- Простите, - дождаться, когда речь закончится не получилось и Даша бесцеремонно вклинилась в монолог, - а вы женаты?
- Что?  - Хоменко даже не расслышал вопрос.
- Я спрашиваю: вы женаты? – было понятно, что любимым слушателем Ивана Владимировича был он сам, наслаждаясь красотой своих фраз и глубиной мысли.
- А… Нет. Мы расстались. К сожалению, она не смогла понять мою тонкую душевную структуру.
Даша с сожалением подумала, что оценить такую структуру не смогла бы и она. Стало даже  интересно: сколько бы времени она вынесла его? Почему-то казалось, что даже мысль о загсе была бы уничтожена на корню в первые же пять минут.  Хотя, химия молодых лет творит настоящие чудеса, и почему-то всегда веришь, что сможешь если и не изменить своего спутника, то уж точно привыкнуть  к его причудам, которые, к тому же, кажутся забавными до поры. Увы, это те ожидания, которые обречены, вот только понимаешь это слишком поздно.
- Участь людей мыслящих, живущих опережая свое время и умеющих мыслить нестандартно, к сожалению, не самая счастливая.  Единицы могут понять и принять настоящий талант, а стать массовым ему слишком сложно, - Иван Владимирович тяжело вздохнул, явно намекая на себя.  Впрочем, это был даже не намек, а скорее уже свершившееся становление гения. – Не всякая женщина сможет быть рядом. 
- Ну почему? Женщины любят талантливых, умных, перспективных, - хотелось добавить, что хорошо бы быть еще скромным и не таким возвышенным, но это было бы слишком, для такой творческой натуры как Хоменко. – Вы не теряйте надежды. Что наши годы – все еще впереди. – Даша не знала, как сбежать, тем более находились они, если можно считать, на ее территории.
- Да-да, я пытался. Был ещё три раза…  - Иван Владимирович запнулся, что было на него не похоже. – Сейчас это называют гражданским браком. В общем, как-то не складывается. Но я не теряю надежду.
- Конечно. Ни в коем случае не сдавайтесь, - Даша вспомнила картинку в социальной сети, где работница ЗАГСа с грустью признала, что разбирают потихоньку даже полных  дебилов. Это был похожий случай, и пришлось  сделать усилие,   чтобы не рассмеяться в этот неподходящий момент. - Всё еще впереди.
- Эх, Даша, самых лучших уже разобрали. Вот и вы не свободны.
- Не переживайте. Сколько потрясающих и умных потеряли надежду и избавились от своих балластов, что продолжайте поиски, - в душе пришлось скривиться от своих слов и признать, что еще один не самый лучший ухажер начинает вырисовываться на горизонте. Что написано у нее лбу  самой, конечно, не видно, но почему как мухи липнут такие типы, было совершенно непонятно. – Вы уж меня простите Иван Владимирович, но у меня остались некоторые мелочи. – То, что работы не было в принципе, говорить не хотелось, но на ум не приходило ничего, чтобы избавиться от такого собеседника.
- Вы знаете Даша, я вам принесу книгу. У меня есть один экземпляр, я его берегу, но вам дам. Читать с экрана не очень удобно.
 - Да-да, приносите.
За Хоменко закрылась дверь. То, что теперь придется читать все его творения, сомнений не возникало, а предположить, что она так же смогла опередить свое время и поймет мысль гения, верилось с огромным трудом.  На общем фоне все это не выглядело проблемой, а если подумать, что даже вызывало смех.  «Интересно, а как они меня делить будут, если пофлиртовать слегка? Вот бы поубивали друг друга, как в девятнадцатом веке.   Вызвали бы на дуэль друг друга и застрелились», - Даша мысленно представила картину дуэли Хоменко и Григория и рассмеялась.
Она привычно поздно для последнего времени вернулась домой после занятий в автошколе, поводя в уме неутешительный баланс финансов.
- Привет! Мы ужин приготовили, - Дима улыбаясь встретил ее на пороге. - Ты не забыла, я завтра на работу, так что будете одни.
- На работу? – это событие совершенно вылетело из головы. – А как же рыбалка? Вы же на леща собирались.
- Ты же не ешь рыбу, - Дима обиженно вышел на кухню. – Я ведь говорил уже.
- Ну, забыла. Прости. Знаешь, сам виноват, приучил к рыбалке. Но ты поверь, я быстро отвыкну.
- Думала, какую машину хочешь?
- Думала, - настроение погасло. – Никакую. Нет у нас денег. Да и с курсами я погорячилась. Очень хотелось что-то изменить, а теперь понимаю, не выходит оно.
- Почему не выходит? – Дима подошел к плите. – Ты переодевайся и мой руки. Я сейчас накрою стол, а потом обсудим. Есть у меня идея.
- Дима, и ты на меня не злишься?
- Чего злиться-то? Правильно. Надо делать что-то.
Впервые за долгое время они разговаривали перед сном, строя планы на будущее. Теперь, когда вся семья принимала участие в обсуждении, это было весело, очень обнадеживающе и вселяло уверенность в то, что можно жить завтрашним днем.  Ведь это потрясающе и увлекательно мечтать вместе, смеясь, чуть подтрунивая друг над другом и радоваться, что их мечта общая, а значит, она обязательно должна исполниться.

Глава 37

Суббота для Роберта не предвещала никаких потрясений.  Он упрямо настоял не собирать вещи в пятницу вечером. Нет ничего хуже, чем ложиться спать, когда у двери дежурят упакованные сумки, словно крича среди ночи, что у тебя впереди дорога, и ты никак не должен ничего позабыть. С той минуты, когда чемодан упакован, ты уже словно покинул это место, мысленно переносясь куда-то, и внутри поселяется тревога, которая уже не отпускает.  Нет уж, раз завтра можно никуда не спешить, так и ни к чему это состояние спешки. Можно просто проснуться, выпить кофе и даже прогуляться к озеру.
Прогулки не получилось. К обеду они уже въехали в квартиру, как всегда после отсутствия ставшей словно одичалой, покрывшись слоем непонятно откуда появившейся пыли. 
- Есть предложение, - Роберт прикинул объем работ, оценивая настроение домочадцев. – Сейчас занимаемся уборкой, все дружно и быстро.
- Даже я? – Матвей смотрел улыбаясь.
- Даже ты!  Я буду таскать тебя за собой. Потом заказываем пиццу, а вечером идем в кино. Как вам идея?
- А успеем? – Оля недоверчиво осмотрелась вокруг. – К вечеру и сил не останется.
- Останется. Я все беру на себя. А знаешь, - он обернулся к жене, - иди за мной, - он подтолкнул ее к дивану. – Ложись. Смотри, я купил книгу, сам еще не успел прочесть, но начало очень даже интригующе. Я сейчас принесу тебе кофе, печенье и набирайся сил к вечеру.
- Мне стыдно будет. Ты работаешь, а я проваляюсь.
- Запомни, я не валюсь от усталости, а твое хорошее настроение стоит любых стараний. Я постараюсь устроить вам выходные, тогда и сам смогу отдохнуть просто потому, что вы будете довольны.
- Пап, - Матвей смотрел, как отец старательно протирает пыль, - а зачем ты все бросил и ушел из университета? Ведь у тебя все было хорошо: зарплата, положение, студенты уважали. А сейчас одни проблемы: денег еще не зарабатываешь, суета, приходится быть словно подвешенным. Оно стоит того?
- Знаешь, - Роберт работал быстро, но старался быть аккуратным, - я долго думал об этом. Однажды взлетев, вдруг начинаешь понимать, что движения вперед уже нет. Словно есть какой-то запас прочности, но он постепенно тает, и ты скользишь вниз, медленно, утешая себя, что еще все хорошо.  Можно чуть замедлить это падение, но оно необратимо и направление не меняется. Страшно задумываться, но если быть честным по отношению к себе, то нужно признать, что перспектив нет никаких и ждать от завтра нечего. Остается лишь вопрос, насколько глубоко ты скатишься, но об этом можно и не думать, просто живя в иллюзии счастья которого нет. Это смешно, но я предпочел свалиться сразу.  Мне далеко до того героя, который говорил, что любое изменение ситуации будет к лучшему, и говорить о том, я на дне не поворачивается язык, но совершенно точно то, что сейчас нужно собрать все силы, чтобы не провалиться. Оно пусть и страшно, но, по крайней мере, здесь есть возможность двигаться вперед.
- Стимулируешь сам себя?
- А что делать? Как сказал Гете: «Лишь только тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой».  Так что если уж и брать девиз, то никак не тот, который утверждает, что от работы кони дохнут.
- Не хочу пап тебя расстраивать, но та лошадь, которая не стала председателем колхоза, а работала больше всех, тоже имела право голоса.  Тем более, я тут читаю кое-что на форумах, все пишут, что работают над чем-то. Кто-то программирует, кто-то канал в интернете ведет, кто-то рисует. Народ сплошь творческий, уже по третьему языку учат, а я что? Замороженный! Ничего не выходит.
- Я тебе расскажу, - Роберт бросил половую тряпку в таз и уселся на пол. – Когда-то давно, еще в институте, я каждый день слушал моих друзей о том, как они часами не отрываются от учебников. Эти истории, когда кто-то где-то сидит до утра над книгой, приходит в университет уставший, но очень довольный, что сейчас он лучший, потому что не спал все ночь. Не представляешь, как мучила меня совесть от понимания, что я-то спал, как последний идиот.  Да что там спал!? Я из восьми часов сидения в комнате, готовясь к экзамену, пять читал книжку, которую прикрывал конспектом, когда слышал приближающиеся шаги мамы.  А потом,  вечером, я убежал куда-то гулять и сейчас не знаю почти ничего, на фоне моих друзей, уверенно стоящих под аудиторией. А потом я слушал истории о том, что им попался тот единственный билет, который по глубочайшему несчастью они пропустили, или забыли, или ещё что-то подобное.  Я долго не мог понять:  почему не отличаются наши знания, оценки? Да и выглядел я на общем фоне совсем не плохо, даже, можно сказать, очень даже прилично. И только с годами до меня дошло, что я имел несчастье говорить честно: чем занимался, как готовился, сколько учил и что не понимаю.  Получается, что реально мы делились на тех, кто не скрывал свою активную жизнь вне учебы, и тех, кто делал вид, что посвящает учебе все время, на самом деле занимаясь чем угодно. Поверь, ведь никто не проверит, чем занимаешься ты сейчас. Говори, что учишь язык древних племен мамба. Все равно никто его не знает, потом придумаешь еще что-нибудь. Но если хочешь, конечно. А лучше всего ограничивай круг общения теми людьми, кто умеет быть собой. С ними проще, не нужно придумывать себе какие-то достижения, которых нет. 
- Пап, ведь мысль материальна. Если чего-то очень хотеть и думать об этом, то оно исполнится.
- Что-то в этом есть. Давай попробуем представить два варианта. Например, ты мечтаешь о миллионе долларов. Мысленно представляешь сейф, или карточку, да что угодно. Дом с бассейном, ну и все в таком роде. И вот думаешь ты об этом день и ночь, не отрываясь от любимого сериала. Есть еще вариант, когда ты составил какой-никакой план, пусть самый завалящий, пусть тупой до невозможности, его всегда же можно подправить и начинаешь что-то делать. А засыпая, ты видишь, как твое дело развивается, как новые идеи приходят к тебе, как появляются новые проекты и вот ты уже нужен кому-то, - Роберт усмехнулся. Мечтать он стал хуже, чем раньше, но все же, умел. – И скажи мне, какая мечта исполнится?
- Это понятно. Сериалы про Золушек и бомжей, превратившихся в миллионеров, насмотрелись уже все. Вот ты! Ты, веришь, что все получится? Ну ладно бы ничего у тебя не было, и терять нечего. Оно тогда хорошо начинать с нуля.  Теория о том, что медленное падение тебе претит, выглядит красиво, но ведь не факт, что сейчас поднимешься. А что дальше? – Матвей мысленно соглашался со всем, но вера в чудо как-то не вязалась со всем тем, что происходило вокруг.
- Ну а что? Будем применять теорию материальности мысли. Есть другие предложения?
- Домывай пол. В кино пора собираться. О нас, инвалидах так заботятся: туалеты сделали, парковки выделили, а мы никуда не ходим. Надо как-то свое предназначение оправдывать. А то зря, что ли, государство на нас деньги тратит?
Сказки хорошо знакомые с детства, начали новую жизнь в эпоху современных технологий и обрели совершенно другой  смысл, наполнившись сюжетами с зажигательным юмором и вдруг неожиданно открывшимся романтизмом главных героев.  Вечер пролетел незаметно. Они прогуливались по аллее центрального парка, обсуждая просмотренный фильм, когда Роберт почувствовал, как Оля взяла его под руку.  Он катил коляску Матвея, слушая сына и наслаждаясь, наконец, той минутой, когда они были просто семьей.  Пусть не самой обычной, но все же семьей.
Впрочем, а почему не самой обычной? У них тоже есть мечты, есть жизнь и есть стремления.
Вечером, когда позади остались все процедуры, а Матвей, устало сказал, что хотел бы лечь спать, Роберт прошел в комнату, собираясь еще немножко посидеть над журналами. В какой-то момент он откинулся на стуле, осмысливая прочитанное.   Задумавшись, он даже вздрогнул от неожиданности, заметив Олю, бесшумно вошедшую в комнату:
- Еще не ложишься? – он присела на краешек кровати. – Матвей заснул, и я подумала, что спать в его комнате не слишком удобно.
Роберт развернулся на стуле, растерянно воспринимая услышанное. Еще пару недель назад ему казалось, что отношения утеряны навсегда. Даже смирился со всем, решив принести себя «в жертву сложившихся обстоятельств», как сформулировал он сам для себя положение странно женатого мужчины. Но сейчас придумать слова не получалось и он молчаливо смотрел на жену.
- Нет, если всё так сложно, то я уже привыкла, - она попыталась встать, по-своему объясняя возникшую паузу, но Роберт взял ее за руку, мягко, но настойчиво притянув к себе.
- Оставайся. Да и не отпущу я тебя теперь.

Глава 38

- Вот ключ. Сделаешь дубликат и будь дома. Я через два часа зайду, - Коля всунул Олегу в руку чип. – Вызов срочный. Некогда мне и ждать не могу. До конца смены вернуть надо, чтобы не хватились.
- Мне же тоже на работу надо, - Олег лихорадочно придумывал варианты. – Ты скажи, я поднесу по времени.
- Как я тебе время скажу, если не знаю, где через пять мину буду. Говорю же, зайду к тебе, - Коля начинал нервничать, поглядывая на Олега с опаской и пришлось соглашаться на любые условия.
- Я если что, оставлю, а жена тебе отдаст. Только ты меня не сдавай, - Олег протянул свернутую в трубочку купюру. Коля прикинул достоинство и довольно крякнул, явно удовлетворенный.
- Мне по барабану. Главное верни, - он развернулся и довольный засеменил к ожидающему его чуть поодаль долговязому мужику, наверное, напарнику, явно взбодрившемуся при виде улыбающегося Коли.
Олег растерянно покрутил ключ, но времени было совсем мало и пришлось бежать к ларьку, где он уже договорился все сделать быстро. Работа действительно не заняла много времени, но вопрос что делать дальше остался висящим в воздухе. Собственно говоря, вариантов как таковых и не было. Через пять минут Олег оказался у знакомого подъезда и набрал номер той квартиры, номер которой он оставил.
- Кто? -  приятный женский голос отозвался из домофона.
- Это Олег. Светлана Ивановна, вы позволите с просьбой обратиться.
- Поднимайтесь. Попытаюсь быть полезной, - из динамика раздался характерный сигнал открывшегося замка.
- Право слово, вы меня заинтриговали, – Светлана Ивановна открыла дверь и чуть отступила, пропуская гостя.  -  Даже любопытно, что вас привело.
- Кажется, я возвращаюсь домой, - на последнем слове Олег попытался сделать акцент, рассчитывая на понимание.
- Неужели раздобыли ключ? – женщина всплеснула руками, словно удивляясь, но не уловить иронию было невозможно. – Значит, теперь мы будем соседями?
- Выходит так, - у Олега замялся, застыв в двери. 
- Тогда я поставлю чайник, а вы расскажете, что именно нужно от меня, - Светлана Ивановна жестом пригласила его в квартиру.
Он привык к тому, что сам справляется со своими проблемами, а эта женщина словно подчеркивала всю его беспомощность. 
- Я тогда руки помою, с вашего позволения. Неудобно беспокоить, но у меня нет выбора.
- Я с детства помню, что делать особенно неудобно, но повторять всё это вам я не буду. Жду на кухне.
Веня, удивленно проводил гостя, замерев у двери ванной, и обернулся к хозяйке, словно задавая немой вопрос: «Кто это и зачем он здесь?». 
Когда Олег вернулся чашки уже стояли на столе, чайник вот-вот должен был закипеть, а Светлана Ивановна нарезала бутерброды. Он скромно присел у двери. Картина, представшая перед глазами, была непривычной и выглядела как что-то фантастическое.  На миг показалось, что все это напоминает типично-семейный обед.  Олег невольно подумал об этом, но отогнал мысли, стараясь не настраивать себя на то, чего быть не могло никак.
- А вы что преподаете? Да и разве ходят учителя в августе в школу? – молчание затягивалось, и вопрос получился, словно сам по себе.
- Еще как ходят. А как класс готовить к новому году? Приходится. Да и к тому же, все ведь знают, что я одна, никуда не уезжаю на лето, ничего кроме работы нет, вот и нагружают, чем могут.
- Наверное, литературу ведете?
- Ваше мнение о библиотеке мне приятно, но я математик, - Светлана Ивановна, заметив удивление Олега, добавила. – Не похожа?
- Совсем не похожи. Я думал, сочинения проверяете.
- Ну а вы как? Рассказывайте, - он залила заварку кипятком прямо в чашке. – Не переживайте. Я запомнила, сколько сахара и сколько воды. И помню, что предпочитаете покрепче. – Светлана Ивановна заметила, что Олег попытался встать, чтобы сделать всё самому и предупредила его действия.
- Спасибо. Не ожидал, что будете обращать на это внимание.
- Вот видите, обратила. Рассказывайте. Не томите, - она присела рядом, подперев голову рукой и приготовившись слушать.
- Понимаете, ключ у меня есть. Но пришлось соврать и сказать, что прячу рыбацкие принадлежности от жены, - Олег запнулся. – От вас, точнее. А он сказал, что зайдет не то через час, не то, через два и заберет свой экземпляр. – Он смотрел на улыбающуюся женщину и смутился окончательно. - Мне нужно чип оставить, а он придет, вы отдадите, как будто вы моя жена и как будто ничего не знаете. – Последние слова он выпалил на одном дыхании.
- Вы чай пейте. И бутерброд берите, - Светлана Ивановна подвинула тарелку поближе. – Сказать, что жена и отдать ключ так просто, что даже не похоже на просьбу, - она сделал серьезный вид, а потом рассмеялась искренне и задорно. – Боже мой, вы оригинал. Как получается придумывать такие истории, в которые не поверить невозможно?
- Случайно, - Олег понимал, что начинает краснеть. – Вот. – Он протянул чип.
- Хорошо. Но вы не спешите, и допивайте чай.
- А почему не пришли ни вчера, ни позавчера? Ведь где-то нужно было ночевать.
- Это не проблема. Первый раз оно может и страшно, - Олег попытался вспомнить те ощущения, но это было давно и в памяти ничего не осталось, - сейчас уже и не знаю. Привык.
- Разве можно привыкнуть?
- Не знаю. Я думал об этом. И в тюрьме вроде как привык, но скорее всё же смирился. Человек не привыкает, он воспринимает обстоятельства как норму, от которой некуда бежать. Поэтому с точки зрения философии, психологии и еще каких-то там рассуждений далеко не всё поддается пониманию. И в ямах выживают, с ума сходят, да много еще чего, но ведь живут же люди.  Хотя, если уж откровенно, часто зря.
- Жизнь не может быть зря. Она для чего-то дана, - Светлана Ивановна хотела что-то сказать еще, но замолчала. – Давайте я чая подолью. Или лучше заварю свежий.
- Спасибо. Я вас и так обременил, да и на работу нужно бежать.
- А вы заходите вечером. И вот что еще, - она подошла к трюмо в коридоре и достала из шкафчика еще один чип. – Это от подъезда. У вас же нет.
- Знаете, а я о нем и забыл, - Олег даже расстроился собственной невнимательности. В этой суете и беготне он упустил очень важный момент. – Я сделаю дубликат и верну.
- Не надо. У меня три. Заказала, на всякий случай, а куда их столько? Берите. А знаете что? Заходите вечером. Мы будем с Веней гулять часов в восемь. Вы ведь примерно в это время с работы идете?
- Чуть позже,  полдевятого, - Олег чувствовал, что не хочет отказываться от приглашения, но умом это решение правильным не считал. – Только вы извините, мне завтра предстоит путь, и нужно кое-что подготовить. – На самом деле, сегодня он ничего делать не собирался, да и не к чему ему готовиться.  С одной стороны было откровенно страшно вдруг прикоснуться к той жизни, которую считал потерянной навсегда. А с другой - он давно всё решил. Свое будущее Олег мог предсказать точнее любого, даже самого выдающегося прорицателя. И это будущее могло обещать только расставания, которые к своей неизбежности могли добавить лишь боль потерь. Сам он перенесет всё, это не вызывало сомнений, но заставлять еще кого-то переживать не хотелось ужасно. 
- Ну, что ж. Решайте ваши дела, но не забывайте и о нас. Правда, Веня, мы будем ждать? - она посмотрела на пса, словно ища у него поддержки, но виляющий хвост и преданный взгляд говорил лишь о том, что именно она для него важнее всех на земле. – Приходите. Я, правда, буду вам очень рада.  Вы должны рассказать мне вашу историю.
- Я обещаю, - Олег чуть приостановился, спустившись на пролет. – Я обязательно зайду, пусть даже Веня и против такого гостя.
На работе пришлось придумывать для Тимура легенду, где он шлялся почти два часа, что, впрочем, уже не имело никакого значения. Завтра ему предстояло отправиться в небольшое путешествие. Теперь план сформировался окончательно и он точно знал, что нужно сделать на каждом из этапов. Остаток дня тянулся слишком долго, и показалось, что вечер не наступит никогда. Уже не имело никакого смысла оглядываться в поисках тех, кто мог за ним следить. Он уверенно шагал в сторону дома, думая о том, размышляя о предстоящих делах.  Верить в случайности он разучился уже давно, стараясь видеть себя со стороны и предугадывать последствия. Всё, что мог нарисовать его скептический и расчетливый ум, никак не вязалось с той ситуаций, которая маячила на горизонте. В сущности, все было просто и понятно, а значит, он должен делать так, как диктует ему совесть.
Вечером, когда Олег оказался на чердаке, в своем, ставшим таким родным, и таким привычном уголке, он вдруг понял, что жизнь, которую он так часто ненавидел, вдруг стала совсем другой. Столько раз он твердил себе, что уже ничего не боится, что смерть и сама сторониться его, предпочитая обходить стороной, не говоря уж о куда менее значительных проблемах. Но, вдруг, появились Настя, Маринка, Светлана Ивановна и он почувствовал, что кто-то ждет его, волнуется. Это было совершенно забытое состояние. Сейчас, когда тупая боль начала нарастать, обещая превратиться в очередной приступ, стало страшно, что он умрет здесь и сейчас, забытый. А мечта… Она как? Она ведь умрет вместе с ним. Он должен жить! Обязательно. Еще чуть-чуть, но должен.
Казалось, утро не наступит никогда, а время остановилось, заставляя от боли забыть обо всём. Но часам к четырем он даже провалился в короткий сон, совершенно обессиленный и взмокший, пропитанный холодным потом.
Непривычно долго плескался, приводя себя в порядок, и даже достал неприкосновенный запас какого-то дорогого одеколона, найденного давно и спрятанного на «всякий случай». Во флаконе оставалось буквально пару капель, но этого было достаточно, чтобы воздух наполнился ароматом очень приличного парфюма. Сегодня предстояла важная встреча с Мамаем.  Именно сегодня он должен получить ответы на очень важные вопросы и окончательно определить свои планы.
Точного адреса Олег не знал, но это было и не важно. Когда-то, прощаясь, Мамай рассказал, где его найти. Вот только вспомнит ли он свои слова и обещания? Кто такой Шапир, и кто такой Мамай – как говорят в Одессе «две большие разницы». Впрочем, большого смысла угадывать, что могло бы быть, не было.
Три часа на электричке, шесть остановок от вокзала и он оказался у моста, соединяющего город с этим районом, который, вроде как и находился почти в центре, но при этом составлял его окраину. Одна из центральных улиц города лишь по касательной огибала его крайние дома, а противоположные стороны района выходили к реке и большому озеру.  В этом направлении не велось строительство, здесь не сносили дома частного сектора, и даже автомобильные дороги были странными – асфальт переходил в булыжную мостовую, с множеством перекрестков и огромным количеством маленьких улочек, теряющихся между домов. Весь район словно уходил вниз, под гору, практически теряясь из вида. Через него невозможно было срезать путь, сюда не заезжали случайные люди, и даже на небольшом пляже у реки здесь отдыхали только местные. Говорили, что в прошлом веке здесь прятались революционеры.  Может, оно так и было, но в советское время этот район приобрел совсем другую славу, став не самым криминальным, но весьма авторитетным в городе.  «Я из Монастырька» - эти слова автоматически переводили тебя в разряд неприкасаемых на любой дискотеке города в любом районе.   Слишком высок был авторитет этого района и его жителей, среди которых преобладали лица с криминальным прошлым и настоящим.  Да и криминала здесь не было лишь потому, что главным законом были воровские понятия, которые ставились превыше всего. Но именно здесь скрывались воры, жили скупщики краденого и цвели малины. Это был город в городе, со своим миром и устоями. Были времена, когда даже милиция не горела желанием заглядывать сюда, стараясь обходить стороной негостеприимных хозяев местных трущоб. Где-то здесь обитал и Мамай, которого Олег очень хотел найти.
Сразу за мостом расположился магазин «Моряки».  Кто придумал это название в городе, где ничего морского никогда не было, а тружеников речного судоходства можно было смело заносить в красную книгу - оставалось загадкой. Тем не менее, сам магазин был достопримечательностью уже потому, что здесь затаривался практически весь район, а вокруг постоянно дежурили вечные спутники подобного рода заведений, в надежде встретить или хорошего знакомого с деньгами, или плохого, чтобы оставить его без них. Они всматривались в каждого, кто приближался, оценивая, и, надо сказать, опытным взглядом умели безошибочно определить принадлежность любого входящего на их территорию.
Олег выделил группу, которая на его взгляд выглядела авторитетнее. Троица курила на скамейке, в то время как остальные расположились на каком-то подобии лужайки, а если быть точнее просто сидели на земле у ближнего к магазину дома. Именно это и отметил он для себя, решив, что знать они будут больше.
- Всем привет, - он остановился под пристальными взглядами не особо крепких внешне, но угрюмых мужиков. Отметил для себя татуировки, красноречиво говорящих о прошлом их хозяев.
- Здорово, коль не шутишь, - приветствие было слишком обычным, чтобы обращать на него внимание. Какими судьбами?
Олег мог рассказать всё, о чем думал каждый из них в эту минуту, но ни испытывать терпение, ни разговаривать о чем-то смысла не было. Да и им это было ни к чему.
- Мне нужно найти Мамая.
- Мамая? А к президенту тебе не надо? Могу устроить, - сидящий в центре ответил, не шелохнувшись и, показалось, не проявив ни капли интереса.  Они не смеялись, скорее, просто оскалили зубы. Это было обычная ситуация и кого-то могло всё это задеть, или выбить из колеи, но не Олега. 
Он отметил, что двое молчали, поглядывая на сухого, даже мелкого товарища неопределенного возраста, который на первый взгляд казался главным. Именно он и держал речь.
- Надо будет к президенту, я скажу «к президенту». Ты знаешь – говори. Нет – я пойду.
- Ты кто?
- Ну, раньше мы с тобой точно не встречались. Шапир. Не слышал?
- Ты знаешь, кто такой Мамай?
- Слушай, ты здесь я вижу главный, - Олег понимал, что никто ему ничего не ответит. Они были не знакомы, а значит, будут проверять. – Я пока погуляю здесь. А ты поузнавай у местных, может, кто передаст Мамаю, что его Шапир ищет. – По кривой ухмылке собеседника было понятно, что его просьба выглядит слишком вызывающей. – Он меня ждет. – В последнем уверенности не было, но что-то нужно было добавить веское.
- Аккуратно гуляй. Парни у нас серьезные. Не любят здесь чужих, - Худой, как назвал его для себя Олег, всем видом показал, что разговор окончен.
Олег отошел к мосту, вдруг пожалев, что заставил себя бросить курить. Как-то очень правильно он хотел жить, выйдя из мест заключения.  Он усмехнулся сам про себя, вспомнив, как радовался свободе и мечтал жить долго. Чуть подумав, он прошел в магазин, купив пачку дешевых сигарет и спички. К зажигалкам Олег  с зоны испытывал предубеждение. Первая затяжка вызвала приступ кашля, который он попытался скрыть, чувствуя, что за ним наблюдают. В голове закружилось, но того сладкого вкуса, который так хотелось  почувствовать не было. Через минуту выбросил недокуренную наполовину сигарету, пожалев о том, что поддался соблазну.  Боковым взглядом заметил, как к  Худому подбежал какой-то оборванный мужичок, внимательно вслушиваясь в сказанное, почтительно наклонился и, мелко семеня, исчез, словно скатившись с горы вглубь петляющих улиц этого района.
Задумавшись, Олег присел на корточки у забора за мостом, лицом к железной дороге.   Он не видел, как переглянулись его недавние знакомые, уловив только им понятные повадки, красноречиво говорящие о прошлом человека. «Своих» здесь умели определять сразу. Через пятнадцать минут тот же оборванный мужик подбежал к нему, всем видом демонстрируя уважение.
- Ты Шапир? Пойдем. Ждут тебя.
Они прошли мимо под взглядами неторопливо курящих местных обывателей, инспектирующих свой район и с любопытством провожающих этого странного незнакомца, которого САМ Мамай примет у себя. Теперь он был особенно интересен им, но проявлять излишнее внимание, здесь было не принято, каждый рассказывал лишь то, что считал необходимым, если обстоятельства не требовали иного.  Скоро они подошли к дому, который явно выделялся на общем фоне своей не то, чтобы вычурностью, сколько основательностью. Массивные ворота, высокий, крепкий забор – даже внешне все выглядело солидно, подчеркивая статус хозяина. Провожатый лишь кивнул на калитку, тут же растворившись. Олег нажал кнопку звонка, и дверь открылась так быстро, что стало абсолютно ясно -  его ждали.
Крепкий, коротко стриженый парень лет двадцати пяти, показал жестом, что нужно поднять руки и быстро пробежался по телу мелкими хлопками.
- Ваня, не надо.   Свои это, свои, - на крыльцо вышел сам хозяин, излучая доброжелательность и радушие. -  Шапир, сколько лет, сколько зим. – Мамай обнял Олега.
- Спасибо. Думал, что и не упомнишь ты меня, - пришлось отметить, что обыскать он все же позволил, сделав вид, что чуть опоздал.  «Но ничего, оно и правильно. Жизнь она такая штука, мало ли что», - Олег оценил каждый шаг Мамая, понимая, что доверить безоглядно их отучила сама жизнь.
- Да как же забыть?!  Я уж грешным делом подумал, что нет тебя, даже помянуть собирался. Ты же тогда говорил, что наш лепила тебе срок определил, что мол годик максимум остался.
- Было дело.  Да видать судьба как-то иначе решила, собственно потому я и пришел.
- Да уж понятно, что без дела не шляешься. И не на чифир напрашиваться будешь. Пошли.  Расскажешь.
Они сели за столом в большой столовой. В открытые окна, выходящие в сад, доносилась обычная жизнь обычной деревенской улицы. Ничто и близко не напоминало, что дом принадлежит одному из самых авторитетных воров, смотрящему большого города.
- Рассказывай. Дела у меня еще. Только для тебя время нашел. Я все помню, и как ты вмазался за меня помню. Я долги отдаю. На столе появился графин запотевшей водки, замысловатые закуски. Олег рассматривал всё это богатство, понимая, что страшно голоден, но брать ничего не спешил.
- Я постараюсь быстрее. Мне мало осталось, но есть одна работа, которую доделать должен. Ты в городе все знаешь. Давай я на себя возьму дело кого отмазать надо, а ты мне поможешь решить кое-что.
- Ты сядешь вместо кого-то. Интересно. А я что должен сделать? – Мамай прикидывал варианты.
- Нужно, чтобы когда меня закроют, кум помог через адвоката бумаги кое-какие оформить, нотариальные. Проблемы у меня есть и решить никак не выходит. Да и деньги нужны.
- Что-то ты задумал серьезное, раз на зоне хочешь заныкаться.  Но я спрашивать не буду – твои дела. Подумать мне надо. Озадачил ты меня.
- Брось! Тебе что ли удивляться таким делам? Лучше меня знаешь, как все делается, - Олег видел, что Мамай набивает цену и его начинала бесить эта видимость сложной работы. Желающих перевести стрелки и подставить было полно всегда.  Бабки за это готовы были платить любые, только чтобы не попасть к хозяину. А здесь был самый верный вариант.
- Где найти тебя? – Мамай ухмыльнулся. Шапир был не фраером и на понт его взять не получалось.
Работать, в их среде, было не принято, но других вариантов не было. Пришлось рассказать о магазине.
- Сколько ждать? У меня мало времени.
- Тебе же не надо мелочь? – Мамай встал, показывая, что разговор завершен. – Клиент серьезный нужен, чтобы было за что платить. Да и статья хорошо бы нормальная, чтобы не сразу пришили. Не успеешь и до адвоката дожить.
- Доживу. Главное пусть денег будет побольше.
- Жадный ты стал. Раньше деньги не интересовали.
- Да и ты изменился, - Олег обвел взглядом помещение столовой.
- Не мы такие – жизнь такая. Жди. К тебе приедут от меня.
Обратная дорога пролетела почти незаметно. В очередной раз Олег прокручивал разговор, понимая, что времени осталось очень мало, а значит, нужно спешить.


Рецензии