Меж двух огней

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

П е т у х о в
Б е с
А н г е л

* * *

На кухне малогабаритной квартиры в крайнем нетерпении сидит Бес (коротко стриженный седой мужчина лет сорока пяти в засаленной майке и растянутых трико). Бес хрустит пальцами, то и дело посматривает на настенные часы. Несколько раз вздыхает. Раздается скрежет дверного замка. Бес сразу оживляется. Глаза его загораются от радости, на лице появляется лукавая улыбка. На кухню входит Петухов.

Б е с. Ну, наконец-то, где ты ходишь! Я весь прямо извелся! Значит так: для начала новости посмотрим. Над Америкой ураган прошел – столько всего разворотило! Затем шведы с финнами будут полуфинал катать. После хоккея фильм новый: шпионы, кровь, взрывы – все, как ты любишь! Ну, а после полуночи девки будут задницами трясти! (Сально ухмыляясь.) Голыми!
П е т у х о в. (Устало.) Не надо.
Б е с. Не понял?
П е т у х о в. Не хочу.
Б е с. Ты чего?
П е т у х о в. Устал.
Б е с. А. Так бы сразу и сказал. Давай дуй за пивом, а я пока колоду перетасую!
П е т у х о в. Не надо.
Б е с. Что, гости придут, со своим?
П е т у х о в. Не придут.
Б е с. А чего ж ты делать собрался?
П е т у х о в. Отдыхать.
Б е с. Без пива?
П е т у х о в. Без.
Б е с. (Усмехнувшись.) Это что-то новенькое! А-а, догадываюсь! Друг детства опять приехал? Ну, тогда показывай, чего привез! С пустыми руками из Таджикистана не приезжают! Что там? Как в прошлый раз –  афганка?
П е т у х о в. Нет больше ни друга, ни афганки.
Б е с. (Крайне изумленно.) А как же отдыхать тогда?
П е т у х о в. Молча. Лягу, полежу.
Б е с. Молча? Хех! Ты покойник что ли! (После паузы.) Давай хотя бы радио включим. «Пьяницы» новый хит выпустили. Душу рвет в лоскуты! Вот послушай: «Тили-тили тесто, мы с тобой жених и невеста, мы теперь как Европа и Азия, мы с тобой никогда не расстанемся...» Чуешь, как держит?
П е т у х о в. Нет.
Б е с. Что – «нет», ты припев послушай! Раз услышишь – до следующего года будешь напевать! И не только в дУше!
П е т у х о в. (Крайне устало.) Не надо. Не хочу.

Бес смотрит на Петухова с недоумением.

П е т у х о в. Мне тишина нужна. Я подумать хочу.
Б е с. Чего?
П е т у х о в. Подумать.
Б е с. (Пренебрежительно.) Оно тебе надо?
П е т у х о в. Надо.
Б е с. Тю! И о чем?
П е т у х о в. Как жить дальше.
Б е с. Тебе что – жизнь не нравится?
П е т у х о в. Моя – да.
Б е с. А что не так с твоей жизнью? Мы столько лет ее вместе выстраивали!
П е т у х о в. Ну, что я над жизнью своею подумать не могу?
Б е с. Да чего над ней думать! Живешь как король – ни кола, ни двора! Один одинешенек, в полной независимости! Захотел – надел штаны! Не захотел – голый ходи! Никто не упрекнет! Зарплата целиком твоя: хочешь – в первый день прокути, а хочешь – на неделю гулянку растяни! Ответ держать не перед кем! Красота!
П е т у х о в. В том-то и оно…
Б е с. Все ясно, по обязанностям соскучился… Ну, и кто ж тебя на это надоумил? На работе кто-то или один из родственничков постарался? С бабкой опять виделся, да? Опять она к твоей совести взывала? Нашел кого слушать! Ей же в дурдоме самое место! Сколько раз я тебе говорил, держись от этой старой карги подальше! Она тебя со свету сживет!
П е т у х о в. Никто меня не надоумил. Я сам.
Б е с. Сам?
П е т у х о в. Да. Просто мне приелось это все. Надоело.
Б е с. Да как такое надоесть может! (После паузы, с недоверием.) А может, и я тебе приелся, а? Может быть, и я тебе надоел? Э-эх! И это после всего, что между нами было! Забыл, как ты, желторотый юнец, в этом мире без меня колтыхался? Как тебя все задирали, дразнили! Шпыняли за просто так! Это ведь я тебя всему научил! Я! Ты ж до двадцати лет моим умом жил! И вот, значит, она – твоя благодарность?.. Ну, спасибо!..
П е т у х о в. Да тише, ты, тише. Помню я. Все помню. И не надоел ты мне.
Б е с. (Обидчиво.) Не нужны мне твои подачки… Без них как-нибудь обойдусь…
П е т у х о в. Ну, чего ты, ей Бо...

Глаза Беса заметно округляются.

П е т у х о в. Прости. Чего ты нагнетаешь за зря? Никто тебя не гонит.
Б е с. (Выдержав почти драматическую паузу.) Ладно, простил. Ну, а теперь будем хоккей смотреть?
П е т у х о в. Давай сегодня без хоккея.
Б е с. За пивом-то хоть сбегаешь?
П е т у х о в. И без пива.
Б е с. Ну, что нам с тобой – в лото что ли играть, как пара пенсионеров! (После паузы.) А пойдем-ка в парк, неформалов задирать? Пара сломанных носов – и ты вновь почувствуешь себя большим человеком! Надевай спортивный костюм поприличнее, а я пока твой кастет отыщу!
П е т у х о в. Не пойду я в парк.
Б е с. А куда тогда? Не дома ж сидеть! Может быть, мусорные баки у дома подпалим? Помнишь, как весело было в детстве!
П е т у х о в. И подпаливать ничего не хочу. Я подумать хочу. Мне же тридцать скоро…
Б е с. И чего?
П е т у х о в. Это ведь возраст. Я уже взрослый человек.
Б е с. Не сосунок, ясное дело!
П е т у х о в. А чего я добился?
Б е с. Ты? Да много чего!
П е т у х о в. Чего?
Б е с. Мне что ли пальцы загибать?

Петухов отмалчивается. Бес расценивает молчание Петухова как вызов.

Б е с. Ладно, сам напросился. (Загибая пальцы.) В округе тебя все побаиваются. Раз! Каждый полицейский в лицо знает. Два! Соседи сторонятся. Три! Столько всего из магазинов вынес, а ни разу не попался. Четыре! Сколько раз в долг брал, а ни разу не вернул. Пять! Семьсот литров пива выпил! Заметь, и это только те, что в памяти остались. Шесть. И трем бабенкам сердце разбил!
П е т у х о в. Двум.
Б е с. А свою мать ты не считаешь?

Петухов виновато потупляет взгляд.

Б е с. На это тоже смелость надо иметь. Это семь.

Петухов краснеет.

Б е с. Да ты не смущайся! Не смущайся! Этим гордиться надо! Многие и в тридцать лет все за мамкину юбку держатся. А ты у нас независимый. И не по обстоятельствам, а по собственной инициативе. (Лукаво ухмыляясь.) Поди, уже и позабыл, как мамка выглядит, а?

Петухов смущается, но теперь позитивно.

Б е с. (По-дружески ударив Петухова в плечо.) Так что нечего тебе в жизни менять нечего. Нечего. Красив, как черт! Я в хорошем смысле. Силен! Сто раз отжаться для тебя – раз плюнуть! И не какой-то там инженер или конструктор, а пильщик! Хотя пардон, – оператор циркулярной пилы. Это в тридцать-то лет! И пальцы все на руках целые. Стало быть, руки из правильного места растут! А про амбиции это ты брось. Кончено, можно и в начальники выбиться, цех возглавить... Или базу. Но оно тебе надо? В зарплате выиграешь немного, а работы прибавится. А тебе одному и твоих двадцати тысяч целковых хватит!
П е т у х о в. А если не одному?
Б е с. Что, под каблук захотел? Тебе что ли Светки Кораблевой мало? Задница – во! Грудь – во! А целуется как! Хех! Не баба, а мечта!
П е т у х о в. Так-то оно так. Только ведь для того чтобы так целоваться, ни один десяток мужиков надо перецеловать.
Б е с. Да, уж конечно! А тебе теперь неженку не целованную подавай? И что ты ней делать будешь? За ручку кругами ходить? Бантики ей завязывать? Или календари с котейками разглядывать? Не для того нужна баба мужику! Тем более, такому, как ты! Тебя ж хоть сейчас в бронзе отливай – герой!

Пауза.

П е т у х о в. Послушай,  а если я весь такой идеальный, то почему у меня в жизни все так?
Б е с. Как?
П е т у х о в. Ну, так.
Б е с. Как?
П е т у х о в. Через… Наперекосяк.
Б е с. Не понял?
П е т у х о в. К примеру, почему от меня люди шарахаются?
Б е с. Ясное дело – уважают!
П е т у х о в. И старухи? Оказался я недавно с одной в лифте. Так она, увидев меня, сумку свою, что есть силы к себе прижала и перекрестилась.
Б е с. Нашел по кому мерить! Это ж дура старая!
П е т у х о в. От меня и молодые шарахаются...
Б е с. Так это дуры молодые.
П е т у х и. И что – все до одного дураки?
Б е с. Все! Все до единого! А те, которые не дураки, – завидуют тебе черной завистью!
П е т у х о в. Мне?
Б е с. Конечно!
П е т у х о в. И чему?
Б е с. Будто тебе позавидовать нельзя! Вон все трясутся, что о них люди думают. А тебе на это тьфу и растереть! Еще ты можешь ударить без повода. Просто подойти к первому попавшему и двинуть ему! Ты думаешь другие о таком таланте не мечтают? Хе-хе! Еще как мечтают!
Г о л о с  и з  х о л о д и л ь н и к а. Нет, это совершенно нельзя более выносить! Совершенно! Подобной галиматьи и представить себе трудно! Даже его абсурдное величество Даниил Хармс не смог бы подобной околесицы написать! Чушь несусветная!

Петухов бросает взгляд на холодильник. Оказывается, что к его дверце приставлен стул. Приставлен так, как подпирают двери, чтобы их не открыли.

П е т у х о в. (Глядя на беса.) Опять?

Бес отводит глаза, делая вид будто он ни при чем.

П е т у х о в. И зачем ты его запер?
Б е с. Да надоел он уже! С утра до вечера ноет все и ноет! На кой ляд он нам сдался? Нам что ли без него плохо живется!
Г о л о с  и з  х о л о д и л ь н и к а. Смею вас предупредить, что на счет три я вышибаю дверь! Кончено, это противоречит общепринятым нормам этикета, но иного выхода из сложившейся ситуации я не вижу! Поэтому, если вам дорога эта заграничная техника, – немедленно отоприте меня! Я не шучу! Считаю до трех! Раз!

Петухов направляется к холодильнику.

Б е с. Может, в картишки?
Г о л о с  и з  х о л о д и л ь н и к а. Два!

Петухов хватается за ручку холодильника.

Б е с. Смотри, опять пожалеешь.
Г о л о с  и з  х о л о д и л ь н и к а. Три!

Петухов убирает придвинутый к дверце холодильника стул, дверь распахивается, и из холодильника вываливается Ангел.

А н г е л. (Поднимаясь.) Я рад, что мои увещевания не прошли даром. (Отряхиваясь, Петухову.) Я всегда верил, что в вас  живет чуткий и отзывчивый человек. (Указывая пальцем на Беса.) А вы, товарищ Бес…

Ангел замечает у себя на шее связку сосисок. Он снимает ее и отправляет обратно в холодильник. Затем направляется к Бесу.

А н г е л. Вы, товарищ Бес, низкая и подлая сущность, это я вам заявляю со всей ответственностью!
Б е с. Плевал я на твою ответственность!
А н г е л. Так подло не поступают даже военные преступники в самые тяжелые для них моменты войны! Вы воспользовались моей доверчивостью и запихнули меня в этот ужасный металлический ящик!
Б е с. Скажи спасибо, что не в морозильник!
А н г е л. Нет уж, увольте, благодарить вас я не буду! Ведь благодарить вас, товарищ Бес, это все равно что собственноручно отпиливать собственную же ногу! Вы через чур распоясались в последнее время! Спешу вам напомнить: кто высоко задирает нос, тот обязательно обо что-нибудь спотыкнется! И если вы считаете, что на вас управы не найдется, то смею заверить – это не так! Найдется! И в самом наискорейшем времени!
Б е с. (Усмехнувшись.) Ты что ли донос на меня напишешь?
А н г е л. Доносительством я никогда не занимался. И впредь заниматься не собираюсь. Доносы, поклепы и лжесвидетельства это по вашей части.
Б е с. Ой-ой-ой! Можно подумать, ты у нас весь белый и пушистый!
А н г е л. Представьте себе – да. И единственное в чем меня можно упрекнуть это в том, что я до сих пор не дал вам решительный и окончательный отпор!
Б е с. Вот и помалкивай, если кишка тонка!
А н г е л. И молчать я тоже не собираюсь!
Б е с. (Петухову.) Слушай, он меня утомил. Давай его с балкона сбросим? Как появляется, сразу ныть начинает! Хоть бы раз что-нибудь новенькое сказал!
А н г е л. И скажу!
Б е с. Завянь, мартышка!
А н г е л. Сами вы… примат! (Возведя руки к небу, виновато.) Да простят меня братья наши меньшие.

Пауза.

Б е с. Ну, наговорился? Так полезай обратно в холодильник, тебя там сосиски ждут!
А н г е л. Я еще и не начинал. И разговаривать я буду не с вами, а с ними!
Б е с. Эх, а по девятому каналу сейчас жеребьевку показывают. Четвертьфиналы на носу…

Ангел подходит к Петухову и начинает его увещевать.

А н г е л. Ну, как же так, разве можно позволять собой помыкать? Ведь вы давно  не мальчик, вам уже тридцать лет…
Б е с. (Раздраженно.) Не уже, а еще!
А н г е л. Нет – уже! (Петухову.) Посмотрите на себя…
Б е с. Как же, разбежались! Что мы бабы, чтобы на себя любоваться!
А н г е л. Посмотрите, разве так должен жить человек в тридцать лет? Смею заметить, Моцарт к вашим годам уже ни одну симфонию написал.
Б е с. (Усмехнувшись.) Вот еще, на фашистов равняться!
А н г е л. А стоило бы.
Б е с. Чего?
А н г е л. Равняться. Не на фашистов, конечно, коим Моцарт, разумеется, не был.  Моцарт во всем равнялся на великих! А у вас, страшно сказать, даже нет идеала.
Б е с. Вот тут ты ошибаешься, пегас двуногий! Есть у нас идеал – Мишка Япончик!
А н г е л. Прохиндей не может служить идеалом!
Б е с. Если он прохиндей, почему его до сих пор не забыли?
А н г е л. Так ведь хорошими делами прославиться гораздо труднее, нежели скверными.
Б е с. Сам придумал?
А н г е л. Нет.
Б е с. И кого ты нам в идеалы навязать хочешь? Себя?
А н г е л. Избави Бог! К великому счастью, величайшие умы человечества создали целую россыпь литературных персонажей, которым не стыдно подражать!
Б е с. Хоть одного назови!
А н г е л. Дон Кихот, к примеру.
Б е с. (Петухову.) Не знаем такого, правда?
А н г е л. А знали бы, если бы за свою жизнь хотя бы раз в книгу заглянули!
Б е с. А то мы не заглядывали!
А н г е л. Те книги, что вам читали в детстве, – не в счет.
Б е с. Ну, и чем этот Дон Чахоточный лучше Мишки Япончика?
А н г е л. Всем.
Б е с. Хах! Отговорка!
А н г е л. Да хотя бы тем, что во времена повальной ленности и всеобщего эгоизма, он решил возродить идеалы рыцарства! И, смею заметить, не ради забавы, а по велению души и сердца!
Б е с. (Петухову.) Ни слова не понял, из того что этот убогий сказал. Пойдем лучше в парк к неформалам? А?
А н г е л. Дикарь…
Б е с. Сам ты примитивный!
А н г е л. Это я не вам, товарищ бес. (Петухову.) Дикарь и тот уже давно бы понял, что вас попросту водят за нос.  Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что все, что вам нашептывает этот… негодяй, ровным счетом ничего не стоит! И никакой вы не герой! Приглядитесь к себе. (Притянув Петухова к зеркалу.) Посмотрите. Разве это лицо счастливого человека?
Б е с. Чем тебе лицо наше не нравится, одуванчик с бровями! Уверенный в себе взгляд, нос горбинкой, челюсть квадратная  – все при нас! Красавцы!
А н г е л. Человека!..
Б е с. Не кричи, перья растеряешь.
А н г е л. Человека делает привлекательным не внешность, человека делает привлекательным душа! (Петухову.) А у вас она, вы простите за откровенность, разболтанная, каши просит.
Б е с. А по тебе дубина плачет, мы ж к тебе с советами не лезем!
А н г е л. А по вам, товарищ Бес, плачет только одно – небытие. Куда вам желаю, да простится мне грубый слог, в скором времени и отправиться.
Б е с. Не дождешься, я еще на твоих похоронах станцую! То есть мы! Мы с танцуем!
А н г е л. Вот смотрю я на вас и удивляюсь…
Б е с. Так не смотри – отвернись!
А н г е л. Смотрю и удивляюсь, вы ведь уже взрослый человек. Надо же во что-то верить. Не пристало человеку на четвертом десятке ни во что и никому не верить.
Б е с. А мы верим! (Петухову.) Да? Мы в себя верим! И больше никакая вера нам не нужна. (Петухову.) Правильно я говорю?
А н г е л. Глупости вы говорите.
Б е с. Почему это?
А н г е л. Потому что ваша вера в себя – безосновательна!
Б е с. Ничего не безосновательна! Вот найдем чемодан с деньгами, тогда посмотрим, кто здесь основательный, а кто без!
А н г е л. Не найдете!
Б е с. А я говорю – найдем. Немного осталось. Вот прямо чую – на следующей неделе!
А н г е л. Не найдете. Во-первых, чемодан с деньгами на дороге не валяется…
Б е с. Это на твоей дороге, быть может, и не валяется, а на нашей…
А н г е л. Не валяется и на вашей. И потом – не в деньгах счастье.
Б е с. (Усмехнувшись.) А в чем же!
А н г е л. Счастье в том, чтобы ощущать себя частью огромного мира. И не пятым в нем колесом, а действительным, действующим механизмом среди триллионов подобных!
Б е с. Плевали мы на твой мир! Нам что ли фиников бесплатно отсыплют, если мы с ним объединимся? Нет, мы лучше сами по себе. Нам и так хорошо.
А н г е л. Сам по себе человек жить не может!
Б е с. Вот заливает! Чушь не говори!
А н г е л. Никакая это не чушь! Человек дитя этого мира. Причем – вечное, не взрослеющее дитя! А значит, выжить без родительской опеки, он не может ни при каких обстоятельствах!
Б е с. Приехали! Мыло, мочало, начинай сначала! Снова мамки, папки, няньки… Родных нам что ли было мало? Мы свою-то мамку вона куда послали! Что нам мир какой-то!
А н г е л. (Петухову.) И вы смеете гордиться этим? Вы смеете гордиться тем, что вычеркнули из собственной жизни единственного по-настоящему родного вам человека? Причем без всякой на то причины? Просто взяли и отвернулись?
Б е с. Кончено, гордимся! Где характер проявлять, как не в этом вопросе?
А н г е л. В таком случае, Бог вам судья.
Б е с. (Усмехнувшись.) Нашелся судья! Мир создал, а наладить его не может! То у одного полушария крышу сорвет, то у другого! 
А н г е л. Не вам, товарищ Бес, судить о божественной мудрости! (Петухову.) А вы осмотритесь вокруг... Все в этом мире говорит, что надо тянуться к свету: и простая травинка, и колос в поле, и цветы…
Б е с. Ну, так и мы тянемся! Ты что ли думаешь, мы просто так к Светке Кораблевой нахаживаем?
А н г е л. Светлана Кораблева такое же темное создание, как и вы, товарищ Бес! А может быть, и еще темнее! Хотя навряд ли… (Петухову.) И если уж на то пошло, то вам надо тянуться не к Светлане Кораблевой, а к Катерине Степановой.
Б е с. К этой страхолюдине? Сам к ней тянись!
А н г е л. Называть девушку страхолюдиной лишь потому, что она не попадает под ваши, товарищ Бес, стандарты красоты!..
Б е с. Ничего не мои! Так весь район считает!
А н г е л. Вы лжете! Ведь Катерина Степанова светлостью ума и чистотой сердца компенсирует все свои физические недостатки, которых, к слову, у нее не так уж и много!
Б е с. Ну да, не много! Во-первых, плоская как доска! Во-вторых, шея длинная! В-третьих… (Петухову.) Слушай, он меня утомил. Может, за пивком, а?
А н г е л. Пытаться уйти от проблем при помощи спиртного – наипоследнейшее дело! Наипоследнейшее!
Б е с. Много ты понимаешь!
А н г е л. Много! (Петухову.) И надо о чем-то мечтать. Не пристало человеку жить без мечты.
Б е с. Ну, да! Это мы и не мечтаем!
А н г е л. Мечты о шальных деньгах!..
Б е с. Да черта с два мы о шальных деньгах мечтаем! Мы мечтаем, чтобы нас президентом земного шара сделали!

Пауза.

А н г е л. Это, позвольте узнать, какого рожна?
Б е с. По способности. Лучше нас на эту должность никого не найти! (Мечтательно.) Эх, вот если бы нам дали миром порулить… Ох, как все тут завертелось бы!
А н г е л. Страшно представить…
Б е с. (Продолжая мечтать.) Сначала дворец из золота себе поставим… И чтоб внутри все из золота… И чтоб вообще… А главное наложниц побольше! И никаких-то там Катек с длинной шеей, а чтобы у-у-ух! А твою Катьку даже шлепнуть не по чему!
А н г е л. Хватать женщину за седалище, есть ничто иное как хамство!
Б е с. (Усмехнувшись.) А как иначе о своих чувствах сказать?
А н г е л. А язык вам на что?
Б е с. Ой, утомил… Слова, что слова? Раз сказал, второй сказал… Глухо! А вот саданул бабу по заднице, и она сразу поняла, что ты от нее хочешь! Вот ты, к примеру. Сколько раз я тебя заткнуться просил? А ты все тараторишь! А вот если бы я тебе в глаз съездил, ты бы мигом присмирел! А ты говоришь «слова»… Тьфу!

Ангел хочет возразить Бесу, но затем решает не продолжать бессмысленный и бесконечный спор.

А н г е л. Бог вам судья.
Б е с. Тьфу-тьфу-тьфу! Сглазишь еще!
А н г е л. (Петухову.) Теперь несколько слов о вашем окружении. Думаю, вы и сами понимаете, что оно вам не сильно подходит.
Б е с. На друганов на наших наговариваешь? Да мы за друганов глотку порвем кому угодно, даже тебе, воробей  с нимбом!
А н г е л. Перебивать кого бы то ни было – это верх невоспитанности!
Б е с. Хех! (После паузы.) Ладно, черт с тобой – банкуй! Ты ведь, пока не выговоришься, не заткнешься?
А н г ел. Весьма рад за предоставленное вами слово. Так вот, – о вашем окружении. Ваше окружение составляют люди двуличные и крайне ненадежные…
Б е с. Э-эх!

Бес пускается в пляс, принимается вытанцовывать «Цыганочку». Лихо отстукивает ногами, прихлопывает в ладоши. Ангел и Петухов смотрят на него недоуменно.

А н г е л. (Бесу.) Вы жалок.
Б е с. А чего уже и потанцевать нельзя? (После паузы.) Ладно, трепись!

Бес затихает.

А н г е л. (Петухову.) Все ваши друзья просто-напросто пользуются вами. К примеру, Васька Череп не так давно говорил Мишке Кипрпичу, что вы…
Б е с. (Напевает.) Ах, зачем эта ночь так была хороша! Не болела бы грудь, не страдала б душа! Полюбил я ее, полюбил горячо! А она на любовь смотрит так холодно! Не понравился ей… (Заметив косые взгляды.) Ну, молчу, молчу.
А н г е л. (Петухову.) На моей памяти, в вашем окружении был только один достойный человек – это Илья Перегуев.
Б е с. Этот шизофреник? Тоже мне достойный! Он такие картинки в детском саду рисовал, что даже взрослые пугались!
А н г е л. А ваши нынешние, как вы изволили выразиться, «друганы», кроме трех букв на заборе, вообще ничего не рисовали!
Б е с. А мы о чем! Хорошее у нас окружение, хорошее!

Пауза.

А н г е л. Я не в праве вас принуждать. Но пора делать выбор – на чьей вы стороне: на светлой стороне правды или на темной – лжи! Говорят, что меняться никогда не поздно. Забудьте, это все глупости. Еще год-два и вы уже физически не сможете что-либо изменить! А между тем, потребность в изменении только усилится! Это я вам обещаю!

Ангел направляется к холодильнику. Отворяет дверцу. Достает связку сосисок, повязывает их вокруг своей шеи точно шарф. Уже собирается залезть внутрь, но вдруг останавливается.

А н г е л. (Петухову, грозя перстом.) И запомните: потеряется работа, потратится зарплата, выйдет замуж Светлана Кораблева, предадут друзья, но слова мои не прейдут! Да-да!
Б е с. Шагай-шагай, херувим несчастный!

Ангел забирается в холодильник и закрывается.

Б е с. Фуф, слинял наконец-то! Я думал, что до конца жизни его терпеть придется! (Видя скорбь на лице Петухова.) Ты чего? Загрустил? Слушай, я не знаю, ты прямо как не родной! (После паузы.) А может, нам того?.. Удавиться назло им всем?
П е т у х о в. Кому?
Б е с. Да всем!
П е т у х о в. Ну…
Б е с. А что! Вспомнят они потом Артемия Петухова! Чистую невинную душу! Прольют слезки! Повымаливают прощения за то, что своим равнодушием ее погубили! А мы не простим! В кошмарах являться им будем, по ночам посуду на кухне ронять, кошек их пугать!..
П е т у х о в. А если не вспомнят?
Б е с. Вспомнят, ты ведь им столько всего понаделал! (После паузы.) Я имею в виду хорошего.

Пауза. Петухов ощупывает пальцами шею.

П е т у х о в. Это, наверное, больно…
Б е с. Уж конечно!

Пауза. Петухов в раздумье.

П е т у х о в. (Сморщив нос.) Нет.
Б е с. И правильно! Дуй лучше за пивом! А я колоду перетасую и телевизор настрою!
П е т у х о в. Ладно.

Взяв авоську, Петухов покидает кухню.

Б е с. И на зубок чего-нибудь прихвати! Я к этим сосискам не притронусь!
Г о л о с  П е т у х о в а. (Из прихожей) Ладно.

Слышно, как хлопает дверь. Бес радостно потирает руки.


Конец


Рецензии